Книга: Кто предавал Россию



Кто предавал Россию

Виталий Каравашкин

Кто предавал Россию

От автора

Еще недавно Россия напоминала корабль, в трюме которого были открыты все кингстоны. Весь мир, затаив дыхание, ожидал, когда же этот корабль пойдет ко дну. Но он не затонул и до сих пор держится на плаву. Неужели его так сконструировали и построили наши отцы и деды? А может быть, нашлись смельчаки, которые эти кингстоны вовремя закрыли, и корабль вскоре отправится в новый путь?

Очередная тайна истории России. А такими тайнами она необыкновенно богата.

Почему, например, русские князья не смогли объединиться перед нашествием Батыя, несмотря на настойчивые призывы таких дальновидных современников, как автор «Слова о полку Игореве»? Где нашел силы русский народ, чтобы освободиться от татаро-монгольского ига после более чем двухвекового рабства, и обусловлено ли это только социально-политическими факторами? Как в Россию пришла Смута 1612 года? Каким образом народ, когда казалось, все потеряно, положил ей конец? Не реформы ли Петра I, несмотря на всю их жестокость и дикость, спасли Россию именно в то время, когда враждебный Запад совершил впечатляющий бросок вперед в экономическом и военном отношении? Кто первый перешагнул запретную грань цареубийства, и являются ли большевики первооткрывателями этого вида преступления? Каковы истоки русского самозванства и его специфика? Почему русские крепостные крестьяне, несмотря на свое тяжелейшее положение, в 1812 г. защитили Отечество рука об руку с большинством своих господ — дворянством? Почему в войну 1812 года среди русских, в отличие от наполеоновского окружения, не было ни одного случая измены, которое существенно повлияло бы на ход войны?

 Почему М.И. Кутузов, поставленный во главе войска по требованию русского общества и народа для прекращения отступления, продолжал отступать и только нехотя дал французам сражение под Бородино, а затем оставил Москву? И действительно ли сражение под Бородином было нашей победой? Действительно ли декабристы сыграли «прогрессивную» роль, подняв в 1825 г. мятеж против самодержавия, и не затормозил ли этот мятеж поступательное движение России, недавно одержавшей историческую победу над Наполеоном?

Неужели достойны презрения и оскорбления партия и режим, которые, несмотря ни на что, внесли самый весомый вклад в Победу 1945 года, спасшей народ, многонациональное государство и, кстати, Православную церковь, от преследования и уничтожения? Почему русская оппозиция в борьбе со своими противниками в конечном счете чаще всего деградирует и опускается до тайной связи с противниками России? Почему могущественная партия, называвшая себя народной, в 1991 году была просто опечатана и ни один рабочий не вышел на улицу ее защитить? Почему отечественный капитал, в отличие от западного, вновь демонстрирует нежелание и неспособность к социальному сотрудничеству с основной частью населения и не желает делиться с ним сверхдоходами, иногда уступая только робким нажимам властей и невнятным призывам Церкви? И не ожидают ли их по этой причине новый бунт или революция, остановить которую будет не в силах никакая армия и спецслужба? И, наконец, почему русское изменничество пронизывает всю историю страны, обнаруживая в начале симптомы нравственной болезни общества, а затем перерастает в настоящую эпидемию, поражающую духовное и моральное состояние народа?

Последний вопрос как раз и содержит в себе тему предлагаемой книги, которая тем или иным образом касается всего вопросника.

Ни один учебник истории не дает и не даст удовлетворительных ответов.

Кто-то сказал, что войну нельзя доверять исключительно военным.

Действительно, в мировой истории можно обнаружить немало примеров, подтверждающих эту парадоксальную мысль. Вспомним хотя бы, как О. Бисмарк на исходе Франко-прусской войны 1870–1871 гг. хлестко побуждал прусских полководцев оставить свою нерешительность и штурмом овладеть столицей Франции, что означало бы окончательную победу Пруссии. После капитуляции Парижа и завершения военных действий он, напротив, старался умерить пыл военных и настаивал на более мягком мирном договоре с противником, дабы не унизить его и не спровоцировать у французов непомерные реваншистские настроения [1]

Великий немец оказался прав: в 1919 г. французы взяли реванш и продиктовали немцам унизительные условия мира, а в 1940 г. вновь были унижены именно они, унижены изощренно, в духе гитлеровской Германии. Как продолжился этот процесс в 1945 г. — общеизвестно.

Но каждый афоризм всегда односторонен. Ведь в битвах побеждают все-таки именно профессиональные военные, а не политики даже самого высокого уровня.

Можно ли распространить приведенный парадокс на другие области человеческой деятельности? Например, вправе ли мы доверять воспитание детей исключительно педагогам? Или можно ли медицину доверить только врачам? Или (что ближе к нашей теме) можно ли историю доверить только историкам?

Следует признать, что историю пишут именно историки-профессионалы, Многие российские гуманитарии, независимо от эпохи, мировоззрения и принадлежности к разным исследовательским школам, внесли неоценимый вклад в изучение истории своей страны. И никто иной, как они, выигрывали немало сражений, в том числе и с внешними (т. е. зарубежными) оппонентами, отстаивая историческую правду.

Сегодня мы как раз являемся свидетелями подобных сражений, не менее ожесточенных, чем на поле брани. Как и в военном деле, постоянно совершенствуются средства и методы противоборства. Одна из сторон получила в свое полное распоряжение такое мощное оружие, как средства массовой информации, и прежде всего, телевидение. На театре этих «военных действий» появились целые подразделения спецназа в лице так называемых историков-интерпретаторов, которые получили, кроме всего прочего, и доступ к материалам, ранее не подлежащим опубликованию. Только они имеют право на толкование истории страны, постоянно выдавая свои интерпретации за «вот как это было на самом деле». Схема их доказательств выстроена заранее, и если очевидные факты противоречат этим схемам, то тем хуже для фактов, которые постоянно искажаются или умалчиваются. Не менее стереотипным является следующий «силлогизм»: если так могло быть, то, значит, это так и было. То есть любая сенсационная гипотеза выдается за установленный факт. Однако самая, казалось бы, обоснованная гипотеза остается гипотезой, и не более.

Творцы таковых ухищрений всегда ссылаются на закрепленное Конституцией РФ право на свободу слова, забывая, видимо, что этой же Конституцией закреплено право каждого гражданина РФ на достоверную информацию.

Предлагаемая книга и есть реакция на существующую практику толкования истории в средствах массовой информации. Автор, не будучи профессиональным историком, пытается лишь отстоять свое право на историческую достоверность, право миллионов соотечественников, «потерпевших» от действий предвзятых прежних и нынешних «историков-интерпретаторов».

Предлагаемая книга адресована не к читателю, ожидающему скорые и ясные ответы и удовлетворяющемуся выводами историков-пропагандистов.

Мы не ставим своей целью кого-либо переубедить. Книга обращена прежде всего к взыскательному читателю, не принимающему на веру поверхностные рассуждения и досужие домыслы, но стремящемуся составить самостоятельное мнение о событиях отечественной истории, ее героях и антигероях (о последних, собственно, и пойдет речь). Такой читатель, видимо, должен прежде всего исходить из того, что исторические события находятся в вечном, порой очень сложном движении, а творцы этих событий могут так видоизменяться, что в конечном счете превращаются в свою противоположность.

По мнению автора, только самостоятельное и независимое мышление и интеллектуальный поиск позволит нам в полной мере реализовать право на достоверную информацию, что всегда требует определенных усилий. Черный, выражаясь фигурально, цвет предлагаемой книги нацелен вовсе не на очернительство нашей истории. Разве в изумительный по красоте дворец можно войти только через парадные двери? Ведь есть и черный ход, через который можно проникнуть в его прекрасные залы, увидеть расписанные своды, антресоли, гостиные, анфилады, галереи. Но в отличие от парадного, черный вход даст возможность внимательному наблюдателю сделать выводы об обитателях дворца, их привычках, пороках, уровне благополучия и т. п. Жалкое состояние черного входа, грязь и мусор, отходы, обилие грызунов и насекомых подчас говорят больше, чем блестящие наряды хозяев и гостей в залах дворца и накрытые столы с экзотическими яствами. Но, несмотря ни на что, дворец остается в целом прекрасным творением архитекторов и мастеров. Не случайно, А.С. Пушкин в полемике с П.Я. Чаадаевым заявлял, что ни за что не хотел бы поменять историю Отечества на другую.

Основная часть предлагаемой книги является своеобразной «энциклопедией русского изменничества», в которой представлены биографии (краткие либо более пространные) наших «героев» — изменников и клятвопреступников, дезертиров, перебежчиков, перевербованных агентов и т. д., и т. п. Персонажи размещены в алфавитном порядке, поэтому читатель на одной странице может встретить, например, историю предательства офицера органов госбезопасности 70-х и 80-х гг. прошлого века и описание бегства за рубеж воеводы или дворянина в XVI в. Изложение этих фактов намеренно сухо и, как правило, не сопровождается комментариями. Любознательному читателю представляется исключительное право на свои собственные оценки, пусть расходящиеся с общепринятыми интеллектуально-пропагандистскими клише.

Введение составляет неотъемлемую часть книги. Оно, по замыслу автора, выполнит роль лоцмана в путешествии по морю, условно называемому «энциклопедией русского изменничества», т. е. призвано помочь читателю более свободно ориентироваться в предлагаемом материале, понять каждый случай измены более объемно в жесткой связи с эпохой, в которой это преступление имело место. Во введении автор постарался показать критерии выбора своих «героев», заинтересовать читателя генезисом правовых норм, касающихся измены и других государственных преступлений.

Автор счел уместным уделить некоторое внимание сведениям об уголовном праве и уголовном процессе разных эпох, а также структуре и деятельности органов, занимавшихся выявлением и расследованием государственных преступлений.

Однако проблему изменничества в истории России нельзя рассматривать только с юридической точки зрения. Здесь выходит на первый план феномен нравственно-исторической памяти, который невозможно объяснить ни формальной логикой, ни привычным интеллектуальным анализом. Именно историческая память порождает такие духовно-нравственные константы, как идея необходимости защиты Русской земли как этнического, конфессионального, географического, духовного, культурного, лингвистического целого. Поступки изменников иногда не подпадают под нормы уголовного права, но их оценка обществом, не потерявшим историческую память, всегда однозначна.

Героизм и самопожертвование всегда спасали наш многонациональный народ в самые трудные исторические времена, несмотря на усилия ее внешних врагов и иуд из числа наших соотечественников.

«Громада двинулась и рассекает волны,

Плывет. Куда ж нам плыть?.. [2]

Автор особенно благодарит доктора исторических наук А.И. Филюшкина за предоставление необходимых материалов и бесценные рекомендации.

Большую помощь в создании книги оказали автору профессиональные контрразведчики полковники в отставке Ю.М. Калинин, А.Д. Родионов и С.С. Терехов.

Без практической помощи супруги автора и друзей, особенно братьев Е.П. и В.П. Загородневых и К. К Липотенкова работа над книгой никогда не была бы завершена.



Введение

В Древней Руси понятие измены первоначально трактовалось как нарушение присяги на верность, данной господину (вассалом — сюзерену), или клятвы, скреплявшей политические договоры. Формулы присяги языческого времени сохранились в договоре Руси с Византией 944 г. Согласно им, клятвопреступники «не имут помощи от бога, ни от Перуна, да не ущитятся щиты своими, и да посечени будуть мечи своими и от стрел, и от иного оружья своего, и да будут раби в сии век и в будущий»; «Аще ли же кто… преступить се, еже есть писано на харатье сей, и будет достоин своим оружием умрети, и да будет клят от бога и от Перуна, яко преступи свою клятву» [3]

После принятия на Руси христианства такие клятвы скреплялись целованием креста. Эта процедура имела широкое распространение. [4]Крест как главный символ христианства обозначал соединение, слияние верующего с Господом, служил орудием победы над дьявольскими силами,

При клятве на кресте проявлялась и другая его семантика — он служил символом мук Спасителя, искупившего ими человечество от греха. Тем самым клятвопреступник как бы предавал искупительную жертву Иисуса и этим уподоблялся распявшим Христа» В числе главных виновников гибели Сына Божьего был и предатель, чье имя стало нарицательным — Иуда…

Нарушение крестоцелования означало отречение от Бога и гибель души клятвопреступника; «Если же преступит кто, то и здесь, на земле, примет казнь и в будущем веке казнь вечную» (Повесть временных лет под 1068 г,). [5]

Сходная трактовка содержится и в «Поучении Владимира Мономаха» (ок. 1117 г.): «Если же вам придется крест целовать братии (т. е. князьям. — Авт.) или кому-либо, то, проверив сердце свое, на чем можете устоять, на том и целуйте, а поцеловав, соблюдайте, чтобы, преступив, не погубить души своей». [6]

Именно с этим связан термин, обозначающий изменника в Древней Руси, — «преступник» («преступившие клятву»), «а в четверк побегоша к Ярославоу преступници кресту, человали бо бяхоу хрест честный к Мстиславоу со всеми новгородци» (Новгородская Первая летопись, ст. 1215 г.). [7] «Преступников» летописец часто определяет как «беззаконных» (т. е. отрекшихся от соблюдения христианских заповедей, «закона» ) и «окаянных» ( «сходных с Каином» — библейским братоубийцей, чье имя стало нарицательным).

Сам обряд крестоцелования известен с апостольских времен. На Русь он пришел из Византии вместе с христианством. О присяге христиан на кресте говорится в договорах Руси с греками 911 и 944 гг. [8]

В самой же Руси она впервые упоминается в 1059 г., когда Изяслав, Святослав и Всеволод Ярославичи, освободив своего дядю Судислава из темницы, «водили его к кресту». [9]

Крестоцелование отражало особое положение князя — как стержня всей политической структуры. [10]Первоначально оно выступало как атрибут статуса князей, исключительная прерогатива в институте регулирования межкняжеских отношений. Им утверждался мир между враждующими князьями, держание ими столов на момент заключения соглашения, фиксировалось единство военных коалиций, закреплялись международные соглашения. Часто акт крестоцелования осуществлялся на княжеском съезде.

Текст клятвы, как правило, включал следующую формулу: «Кто преступит крестное целование — на того быть всем» (Лаврентьевская летопись под 1097 г., Ипатьевская летопись под 1145 г.) [11]

Присяга сопровождалась заключением крестоцеловальной грамоты, в которой оговаривались конкретные условия соглашения. В случае возникновения спорных моментов она могла быть предъявлена оппоненту (напр., это сделал в 1144 г. галичский князь Владимир Володаревич в ходе конфликта со Всеволодом Ольговичем). [12]

При оценке легитимности присяги арбитром мог выступить митрополит или церковный собор. Иерарх церкви имел право снять с князя крестоцелование, приняв ответственность за его нарушение на себя. [13]

Нарушение присяги на верность в Киевской Руси встречалось довольно редко, поэтому каждый раз привлекало к себе внимание летописца. В рассказе об аресте 10 июля 1067 г. Всеслава Брячиславовича Полоцкого князьями Изяславом, Святославом и Всеволодом Ярославичами говорится, что, поклявшись на кресте, они заманили Всеслава для переговоров в шатер, схватили его и бросили в киевскую тюрьму («поруб»). Однако князь находился там недолго: 15 сентября 1068 г. во время восстания киевлян против Изяслава Всеслав был освобожден из заточения, восславлен и поставлен восставшими на киевский престол. Летописец подчеркивает: «Всеслава же явно избавил крест честной!…Бог же показал силу креста и поученье земле Русской, чтобы не преступали честного креста, целовав его; если же преступит кто, то и здесь, на земле, примет казнь и в будущем веке казнь вечную». [14]

Следует отметить, что летописцу не очень важно, пред кем нарушена клятва, — перед соотечественниками или иноземцами. Показателен в этой связи рассказ об избиении Итларевой чади. В 1095 г. в Переяславль Южный прибыло для заключения мира посольство половцев во главе с Итларем и Кытаном. Им были даны гарантии неприкосновенности. Переяславский князь Владимир Всеволодович (Мономах) даже отдал им в заложники своего сына Святослава. Но дружинники Славята и Ратибор убедили Владимира перебить послов. Князь поначалу возражал, ссылаясь на нерушимость «роты» (клятвы). Но веская аргументация, что половцы сами не держат мирных клятв, привела князя к решению, что «нет в том греха».

Славята с небольшой дружиной выкрал заложника Святослава и убил Кытана с его людьми, расположившимися у ворот Переяславля. На следующий день, 24 февраля 1095 г., Итларь и его спутники были обманом заманены в избу, якобы специально истопленную для них. Дружинники Владимира во главе с Ольбером Ратиборовичем расстреляли их из луков через разобранную крышу. [15]

Летописец довольно сухо излагает эти факты, описывает колебания Владимира, подчеркивает, что клятвопреступление русского князя явилось ответом на нарушение половцами своих обещаний. И все же он называет смерть Итларя «злой».

Наказание за измену клятве часто трактовалось как причина поражения и гибели клятвопреступника. Показательна реакция летописца на вероломное ослепление Василька Теребовльского в 1097 г. Интересно, что причиной разгрома половцев во главе с Белодюзей в 1103 г. также называется клятвопреступление. В уста Владимира Мономаха вкладываются слова: «Знай, это клятва захватила вас! Ибо сколько раз, дав клятву, вы все-таки воевали Русскую землю? Почему не учил ты сыновей своих и род свой не нарушать клятвы, не проливать кровь христианскую? Да будет кровь твоя на голове твоей» [16]

Модификация понятия измены происходит в период феодальной раздробленности. Со второй трети XII в. учащаются крестоцелования князей и их последующие нарушения. При постоянных междоусобицах князья клялись и нарушали свои обязательства столь часто, что, по выражению летописца, «уста не успевали обсыхать от крестного целования». Выявить зачинщика клятвопреступления зачастую не было никакой возможности: присягу нарушали все стороны в многочисленных конфликтах.

Крестоцелование обрело в значительной мере формальный характер. Клятвопреступление по-прежнему осуждалось, но усобицы теперь расценивались, скорее, как «мятеж», «крамола» — явление негативное, но практически повседневное. Лишь в некоторых случаях летописец выражает безоговорочное возмущение «окаянными законопреступниками»: например, если присяга была нарушена особо злодейским способом и привела к ужасающим последствиям (см. ст.: Кучковичи, Улеб настоящего издания).

Рост городов и городских общин, нередко выступающих в междоусобных конфликтах в роли самостоятельной силы, вызвал новую форму крестоцелования. С XII в. оно начинает скреплять договоры горожан с князем (ранее стороны присягали на иконе — покровительнице города). Представители городских общин, приносящие князю присягу, включали в нее следующую формулу: «Яко ты нам князь еси, и даи ны Бог с тобою пожити, извета никакоже до тебе доложити и до хрестного целования» (Ипатьевская летопись под 1159 г.); или: «Якоже им имети сына его собе князем, а иного князя не искати, оли ся с ним смертью розлучити» (Ипатьевская летопись под 1168 г.).

Если нарушение клятвы князем воспринималось как привычное дело, то аналогичные преступления горожан осуждались более сурово. Как пример можно привести «полоцкую измену 1159 г.» и «новгородскую измену 1161 г.».

В 1159 г. вече г. Полоцка принесло присягу на верность князю Ростиславу Глебовичу. В ней говорилось, что «ты нам князь, и дай нам Бог с тобою пожить, никаких обвинений на тебя не возводя». Как отмечает летописец, полочане тут же изменили и тайно снеслись с князем Рогволодом Борисовичем Друцким. Они подговаривали его напасть на Ростислава и отомстить за его былые обиды. При этом клятвопреступники обещали хранить верность уже Рогволоду, а Ростислава выдать.

Рогволод «целовал крест» полочанам и согласился на их условия. Они же «лестью» заманили Ростислава в город. Князь приехал на церковный праздник (день Св. Петра), но предусмотрительно надел «под порты» доспехи, и напасть на него заговорщики не решились. Они позвали его вторично, утверждая, что им срочно надо сообщить какие-то важные вещи. Ростислав удивился, но поехал, полагаясь на крестное целование. Неподалеку от крепостных ворот его встретил сбежавший из Полоцка младший дружинник, который сказал, что людей Ростислава убивают на городских улицах, а приглашение веча — это ловушка. В отместку за измену Ростислав устроил погром Полоцкой земли. Полочане все же пригласили на престол Рогволода, и тот после непродолжительной усобицы сумел заключить мир с Ростиславом. [17]

В 1161 г. новгородцы на вече приняли решение свергнуть князя Святослава Ростиславича, которому ранее принесли присягу на верность. По традиции новгородский князь жил не в самом городе, а неподалеку от него, на Рюриковом Городище. К нему прибежал вестник, сообщивший, что «великое зло деется в городе»: новгородцы изменили крестоцелованию и хотят его схватите Святослав, однако, что-либо предпринять не успел: на Городище ворвались вооруженные люди и схватили князя. Его жену заточили в монастырь, имущество разграбили, дружину разоружили и заковали в цепи. Пленного Святослава под конвоем отослали в Ладогу. Позже он сумел освободиться, по выражению летописца, «силой честного креста».

Частые изгнания князей из Новгорода создали его жителям репутацию клятвопреступников. Когда жертвой аналогичной «новгородской измены» в 1169 г. стал Святослав Ярославич, то один из его дружинников воскликнул: «Но обаче невернии суть всегда, ко всим князем».

В XII в. институт крестоцелования стремительно распространяется на социально-экономические и правовые отношения, бытовую, повседневную среду и становится чисто ритуальным действием, скрепляющим любую клятву, присягу. Если в Древнейшей Правде (нач. XI в.) присяга упоминается как атрибут дружинной среды, то в Пространной редакции Русской правды (XII в.) клятва (рота), видимо, скрепляемая крестоцелованием, фигурирует уже в целом ряде статей: 22 (разбирательство по татьбе и поклепе при исках менее двух гривен), 31 (развитие ст. 10 Краткой редакции). 37 (покупка краденого имущества), 47, 48 (вопросы займов), 49 (хранение товара), 52 (вопросы займов от трех кун), 109 (размеры судебных пошлин — уроков — при принесении клятвы).

Кризис института крестоцелования отражен в «Поучении к простой чади» (до 1187 г., приписывается новгородскому игумену Моисею): «Пророк глаголет: того ради завяза небо, не пустить дъждя на землю, зане человеци кленуться Богом и его святыми, и друг друга догонять до клятвы, и церковь Святую невесту Христову ротою скверняще. Приводяще, закалають сына пред матерью. Слугы же тоя матере своего брата, рожьшагося по духу святым крещениемь, пиют кровь заколенаго сына матери тоя. И того ради вся силы небесныя трепещють страхом, занеже Господь Бог не велит догонити человека до клятвы и до роты». [18]

Уменьшение с конца XII — начала XIII в. летописных свидетельств об актах княжеской присяги на кресте и ее все большее распространение в «некняжеской сфере» отражают девальвацию роли клятвы как регулятора политических отношений. Естественно, что подобное «измельчание» понятия уменьшало его соотношение с трактовкой измены: она перестала сводиться только к нарушениям княжьего слова. Теперь большее внимание начинает уделяться контактам «предателей» с чуждыми этническими и конфессиональными общностями.

По мнению средневекового русича, в приходе иноплеменных (не принципиально, пришли они сами или их «навели») заключалось Божие наказание, справедливо насылаемое на Русскую землю за грех клятвопреступления, «княжьи крамолы» и братоубийства: «Бог попусти казнь на ныя, а не аки милуя их, но нас кажа, обращая ны к покаянию, да быхом ся въстягнули от злых дел, и сим казньнить ны нахождением поганых, се бо есть батог его, да некли смерившеся въспомянемся от злаго пути»; «Татаром же победившим Руськыя князя за прегрешение крестианьское пришедшим». [19]

Соглашения с иноземцами, особенно неверными, летописцами осуждаются. Особенно часто подобные мотивы возникают с 1170—1180-х гг, когда на первый план выходит борьба с половцами как главным внешним врагом всех русских земель. Походы на половцев оцениваются как «мысль благая о Русской земле», вызванная желанием ей добра, защитой ее интересов. Все чаще высказывается мысль, что рост усобиц — на руку противникам. Именно в это время было возможно появление «Слова о полку Игореве» (1185 г), содержащего горячий призыв к единению русских князей для отражения половецких набегов для защиты всей Русской земли. Связь с врагами Русской земли расценивается как предательство и измена христианству, особенно в период татаро-монгольского нашествия.

События 1237–1240 и последующих годов были восприняты на Руси как государственная катастрофа. По словам древнерусского книжника, в то время «инии же бежаша в земли дальний, инии же крыяхуся в пещерах и в пропастех земных, а иже в градех затворишас(ь), ти исповеданиемь и со слезами без молящеся, тако от поганых немолитвено избьены быша, а инии же крыяхуся в горах и в пещерах и в пропастех и в лесах, мало от тех осталося». Нашествие татар резко обострило проблемы национально-религиозной самоидентификации и верности своему правителю, вере, земле, городу и т. д. Именно в связи с их осмыслением мы впервые сталкиваемся с термином «измена».

По мнению летописцев, пришельцы с востока являлись варварскими народами, «заклепанными» Александром Македонским в горах. Они должны вырваться на свободу, в соответствии с эсхатологическими пророчествами Мефодия Патарского, как раз накануне наступления «последнего века», конца Света.

В сознании людей, живущих эсхатологическими ожиданиями, особое значение приобретает чувство ответственности за свое поведение, его соответствие христианскому идеалу. Пренебрежение этим идеалом означало неготовность ко Второму Пришествию Христа, погубление своей души и тем самым — вольный или невольный союз с Антихристом, дьявольскими силами. Второе и считалось изменой. Таким образом, термин «измена» имел, прежде всего, религиозное происхождение.

Именно в таком контексте он впервые встречается в «Повести об убиении в Орде князя Михаила Всеволодовича Черниговского и боярина его Федора», описывающей события 1246 г. Явившись к Батыю за ярлыком на Великое княжение, князь согласился поклониться хану и признать его власть: «А царю вашему кланяюся, понеже поручи ему Бог царство света сего». Это отражало понимание нашествия как Божьей кары, противление которой было бы бунтом против Божьей воли. Но Михаил наотрез отказался участвовать в унизительных языческих обрядах, которым обычно подвергали в Орде русских князей: поклонение идолам, кусту и прохождение между зажженных костров, при этом в огонь бросались атрибуты православной веры. Черниговский князь заявил, что «не хощю именем хрестьян зватися, а дела поганых творити». При обосновании данной мысли звучит и термин «измена»: по словам Михаила, какая польза в обладании всем миром при погублении своей души, и «что дасть человеку измену на души своей». [20]

Во второй половине ХIII — первой половине XV в, на Руси присутствует двоякое осмысление изменничества. Первое — как преступное сотрудничество с иноземными захватчиками (см, ст, Плоскиня), С другой стороны, с развитием феодальных отношений приобретает актуальность проблема отъезда дружинника (вассала) от князя (сюзерена). Дружинник сохранял еще право отъезда, несмотря на присягу.

В русских землях такой акт назывался «отдать» или «отложить» крестное целование, а в литературе подобные действия обычно называют «правом отъезда»» В договорные грамоты князей обязательно вводилась статья: «А боярам и слугам межи нас вольным воля: кто поедет от нас к тобе… или от тобе к нам, нелюбья не держит», [21]т. е. гарантировалось их право выбирать себе господина по своему разумению.



Право отъезда обеспечивало личные права представителей феодалитета, но подрывало политические силы княжеств и земель, т. к. не было никаких гарантий, что в самый ответственный момент бояре и служилые люди не покинут своего господина и на совершенно «законных основаниях» не присоединятся к его врагам. Поэтому довольно рано отмечаются попытки ограничения самовольства «отъездчиков». Одно из первых свидетельств этого установление в 1368 г. Новгородом Великим — правила конфискации земель отъехавших бояр. [22]

К этому времени относятся и попытки князей запретить право перехода для служилых людей, получавших свои земли за обязанность пожизненной военной службы. Осуждению отъездчики подвергались и со стороны Церкви, прямо связывающей поступки перебежчиков с изменой: «Аки кто от своего князя отъидет, а достойну честь приемля от него, то подобен Июде, иже любим господом ти умысли продати е ко князем жидовьскым… Да и вы, сынове мои милии, не мозите приятии чюжему князю, дане в то же зло впадете» (Поучение ко всем крестьянам XIV–XV вв.). [23]

Во второй половине XV–XVI вв. проблема «отъезда» дружинников обретает особую остроту в условиях образования Русского централизованного государства. Аристократия стремилась сохранить за собой привилегию выбора господина, независимо от его национальной и государственной принадлежности (например, князья пограничных земель не считали зазорным переходить в Литву вместе со своими вотчинами).

В связи с этим Иван III (1462–1505) вводит практику взимания с «отъездчиков» клятвы на верность. Первая известная нам такая присяга была взята 8 марта 1474 г. с князя Данилы Дмитриевича Холмского, ранее эмигрировавшего из Литвы на Русь.

Подобный документ назывался «укрепленой грамотой». При этом приносилась на кресте клятва никуда не отъезжать, служить до конца жизни («до своего живота») государю и его наследникам. Приносящий присягу обязан был сообщать о всех услышанных им «помыслах» «добра» или «лиха» на великого князя. При нарушениях виновный подвергался церковному проклятию и казни. Поручителями тех, от имени которых возбуждалось принесение клятвы, выступали митрополит и освященный собор (собрание высших церковных иерархов страны).

Одновременно с укрепленой грамотой взималась поручная запись (она называлась «поручная кабала») с представителей аристократии, которые ручались своими деньгами, что их конфидент не сбежит. Например, за Д.Д. Холмского дали такие записи восемь человек, оценив свое доверие в две тысячи рублей.

Кроме того, Иван III широко практикует присягу на верность (крестоцелование) всех жителей покоренных земель, присоединенных к России. В соглашения с ними вносятся статьи, ограничивающие их возможности к «изменным поступкам». Например, Коростынский договор с Новгородом 1471 г. содержал положения, запрещавшие новгородцам сношения с Литвой, «кто на Литве не буди, от вас, от великих князеи, нам, вашеи отчине Великому Новугороду, мужем вольным не отдатися никоторою хитростью, а быти нам от вас, от великих князеи, недоступным ни к кому». Бывший вольный город также отказывался принимать перебежчиков — «лиходеев великих князеи».

* * *

Уголовное преследование политических преступлений в XVI–XVII вв. до принятия в 1649 г. Соборного уложения осуществлялось по царским судебникам, дополняемым уставными и другими царскими грамотами.

Особенностью законодательства XVI в. было то, что государственные преступления еще не отделялись от обычных уголовных и объединялись в категорию «лихих дел».

В Судебнике 1497 г. в эту категорию включались: поджог, убийство господина, воровство, вооруженный грабеж, крамола, кражи из церкви, подбрасывание «подметных» писем. В судебник 1550 г. была введена и особо выделена новелла — «градский здавец», т. е. намеренная сдача города противнику.

На практике политические дела подпадали под правовое понятие «крамола», которая включала в себя государственную измену, заговор, восстание, мятеж. Все эти преступления карались смертной казнью.

Если судебные власти попадали в затруднение при квалификации преступления, они обращались к верховной власти, указания которой создавали прецедент для решения аналогичных дел в будущем. Складывалась судебная традиция, породившая правовое понятие «государево слово и дело», применяемое для рассмотрения государственных преступлений. «Государевым делом» рассматривались преступные действия против государственной власти. Под «государевым словом» понимались словесные выпады против верховной власти, причиняющие ущерб авторитету царя. В начале XVII в. эти правовые понятия уже повсеместно применялись в судебной практике. В результате постепенно вытеснялось употребление юридического термина «крамола».

Особо следует подчеркнуть, что под определение «слово и дело» входили не только измена, восстание и заговор, но и самозванство, которому придавалось значение первостепенной важности. В то же время рядом с ним фигурировали дела о критике царя и его семьи, словесное порицание политики властей, неповиновение указам, употребление царского имени при ссорах, искажение полного царского титула, колдовство или ведовство, направленное против царя и высших должностных лиц.

Принятое в 1649 г. Соборное уложение, в основу которого легли судебники, царские указы и решения Боярской думы, явилось важным шагом в дальнейшем развитии уголовного законодательства, в том числе и по государственным преступлениям. Впервые произошло разделение государственных уголовных правонарушений от «татиных и разбойных дел». Появилась глава «О государьской чести и как государьское здоровье оберегать». Как особо опасными преступлениями считались посягательства на жизнь, здоровье и власть царя («хотя Московским государством завладеть и государем быть, и для того злого умысла начнет рать собирать», ст. 2), а также с этой же целью тайно вступил в контакт с «царского величества недруги». Кроме того, сюда добавлялись преступления, связанные с намеренной сдачей неприятелю городов (ст. 3, 4), а также грабежами и убийствами должностных лиц. Все эти преступления квалифицировались как измена и карались смертной казнью.

Большинство дел о государственных преступлениях возбуждалось по доносу. Под стражу брался не только обвиняемый, но и «изветчик», в обязанность которого входило доказательство правдивости доноса. К ним обоим применялись пытки. Пытали до тех пор, пока обвиняемый или доносчик не признавали своей вины. Нередко пыткам подвергались и свидетели.

Во всех приказах имелись пыточные комнаты, где производились допросы «с пристрастием», а также колодничьи палаты, где содержались государственные преступники, чаще всего вместе с обычными уголовниками. Нередко «слово и дело» объявляли уголовники, услышавшие от своих «сокамерников» антиправительственные высказывания. В приказах содержались так называемые заплечные мастера, т. е. палачи, проводившие казни и пытки, а также костоправы, вправлявшие суставы после пыток.

Соборное Уложение 1649 г. юридически закрепляло институт извета, вменяя доносительство в обязанность подданным, включая крепостных крестьян. За недоносительство за государственные преступления предусматривалась смертная казнь.

Правительство требовало от должностных лиц быстрого и тщательного проведения следствия по государственным делам, соблюдая при этом полную секретность.

Образованный в 1650 г. Тайный приказ (просуществовал до 1676 г.) ведал расследованием дел по государственным преступлениям, особенно интересовавшим царя. Кроме того, он выступал органом контроля за рассмотрением дел в других приказах. Как правило, рассмотрение государственных преступлений производилось в различных приказах, в зависимости от того, куда попадали изветы. Наиболее часто следствие по таким делам проводилось в Разрядном приказе, в столах Приказном, Московском, Белогородском, Новгородском и Владимирском» Кроме Разрядного приказа государственные преступления расследовали приказы Казанского Дворца, Сибирский и Посольский.

Первой попыткой создать единый орган по расследованию государственных преступлений можно считать указ царя Алексея Михайловича от 23 мая 1675 г. о формировании группы дьяков из разных приказов, в исключительную компетенцию которых входило ведение «тайных дел».

В XVI в., а еще интенсивнее в XVII в., дела по государственным преступлениям рассматривала Боярская дума, иногда в присутствии царя. Так, по ее приговору в 1616 г. был бит кнутом рязанец Бузовлев за ложный донос о «государевом деле».

Неограниченные полномочия царя давали ему право не только контролировать работу по расследованию государственных преступлений, но и лично возбуждать и решать дела любого уровня» Это продолжалось и при царях Федоре Иоанновиче, Борисе Годунове, Михаиле Федоровиче».

Во второй половине XVII в. появилась практика создания временных следственных комиссий, которые действовали быстрее и эффективнее обычных судебно-следственных органов.

Так, в мае 1675 г. было передано от дьяка приказа Тайных дел И. Полянского дело «ведомой ворихи и ворожеи» Феньки. Делу придали особое значение, поскольку были отмечены факты посещения ею двора боярина Ф. Куракина, где Фенька и была арестована. Находясь под следствием, Фенька умерла, и дело было прекращено.

Данному делу было уделено повышенное внимание в связи с тем, что колдовские действия в отношении близких царскому двору людей, и особенно самого царя и его родственников, квалифицировались как тягчайшие государственные преступления, предусмотренные статьями Соборного Уложения. Эти преступления карались смертной казнью.

Во второй половине XVI в., в царствование Ивана Грозного, после довольно длительного переходного периода было окончательно отменено право служилых людей на отъезд в другие государства. Переход, чаще — тайное бегство на сторону противника, теперь рассматривался как измена. Этот период дал ряд классических примеров измены, наиболее известным из которых является побег в Польшу князя Андрея Курбского (см. соотв. ст.).

В XVII в. правительство продолжает предпринимать серьезные меры по борьбе с изменниками-перебежчиками. Например, согласно отписке 1660 г. подьячего Приказа Тайных дел Юрия Никифорова, была установлена слежка за «литвином» Плотаревичем, в 1659 г. вместе с сыном Воинем бежавшим из России в Польшу. Сперва Плотаревич был замечен в Гданьске, а затем в Колывани, где пытался наняться на службу к шведскому королю. Плотаревича планировалось выкрасть и привезти для допросов в Юрьев Ливонский. [24]

Чаще всего после долгих переговоров на посольском уровне происходил обмен «перемещенными лицами». Эта практика была столь распространенной, что был выработан даже типовой формуляр «розменной» грамоты. [25]

Например, 21 марта 1631 г. стольник и воевода Михаил Петрович Пронский и шведский «державца» Данило Фонесен осуществили на границе «розмен», в ходе которого российской стороне было передано 49 человек (Мостко Гаврила, Ивашко Лазарев, Иван Копровище Лашка и др.). 19 перебежчиков (Иван Никонов, Иван Сандреев и др.) были выданы русской стороне 21 марта 1651 г. Особым карам они не подвергались. Беглецов отвозили в Новгород и затем расселяли по землям новгородских пятин.

В 1650 г. был учрежден Преображенский приказ во глазе с князем Ф.Ю. Ромодановским. Он выполнял в основном полицейские функции. В 1718 г. в связи с процессом над царевичем Алексеем Петровичем при данном учреждении была образована Канцелярия тайных розыскных дел. Она занималась делами «по первым двум пунктам»: по именному указу Петра все подданные обязывались доносить императору или караульному офицеру о преступлениях по трем пунктам — 1) «О каком злом умысле против персоны его царского величества или измены»; 2) «о возмущении или бунте»; 3) «о похищении казны». Последний пункт попал в компетенцию общей юстиции, а первыми двумя занималась Тайная канцелярия. В 1722 г. обязанность доносить по ним была вменена даже священникам, исповедующим прихожан (с нарушением тайны исповеди).

Правда, власти следили, чтобы не было ложных доносов, которые рассматривались как тяжкое преступление и строго наказывались. Например, в 1703 г. «изветчики» Борис Слюнин, Афанасий Чеботарь и поп Иван Никифоров донесли, будто бы донские казаки «хотят изменить государю», отъехать на Аракан и не пускать государевы полки в Черкасское. «Извет» оказался ложным. Чеботаря «казнили смертию» — отсекли голову перед Преображенским приказом, попа секли кнутом и сослали в Сибирь на вечное жительство. В 1720 г. фискал Санин был даже сослан на каторгу за «напрасный донос» на соучастников дела Мазепы. [26]

При Петре изменой считались: прямой переход на сторону врага, выдача военных секретов и шпионаж, всякая помощь врагу, а также враждебная России агитация, под влиянием которой люди бежали из страны. Мерой наказания за подобные преступления была одна — смертная казнь. [27]

Государственной изменой считались также дела, связанные с бунтом и оскорблением императорской фамилии. Дел по предательствам в пользу иностранной державы были единицы (см. ст. Мазепа, Орлик). В качестве примера подобных «изменных дел» можно привести и процесс над приезжим черкашенином В. Желтовским, который в 1703 г. за вознаграждение в 300 рублей взялся устроить побег сидевшего в русском плену бея турецкой крепости Казы-Кермень. Бей бежал и был пойман уже далеко от столицы, в Рыльском уезде. Поступок Желтовского и нанятых им крестьян-возчиков был квалифицирован как измена, и в 1705 г. их казнили [28]

.

В 1726 г. Тайная канцелярия была упразднена, в 1729 г. закрыт Преображенский приказ. Государственные преступники, в том числе «изменные дела», рассматривались Сенатом, коллегиями, органами полицейского надзора, губернаторами и т. д. В 1731 г., при Анне Иоанновне, Тайная канцелярия была восстановлена. Она была снова ликвидирована в 1762 г., но ее функции тут же передали образованной Тайной экспедиции, существовавшей до 1801 г. [29]

Подавляющее большинство так называемых «изменных дел» составляли процессы об оскорблении императорского величества, выпадах в адрес присяги и оскорбительных отзывах о государственной политике. Например, в 1734 г. дворянин Василий Нефедов в пьяном виде на поминках в г. Торопце ругал присягу: «Раздобеная мать наша проклятая присяга» и «проклят тот человек, который присягнет должности». На него тут же донес отставной каптенармус Савва Кар-малин, и Нефедова обвинили в государственной измене.

В 1739 г. кронштадтский бомбардир Семен Ефремов поделился с сослуживцем фузелером Михаилом Семеновым: «Надо молить Бога, чтобы «турка поднялась»», тогда их пошлют из надоевшего Кронштадта в действующую армию. Ефремова осудили за «изменнические речи» (желал начала Русско-турецкой войны), он был бит плетьми и переведен служить в Остзейский полк.

Подавляющее большинство дел по шпионажу было связано с пребыванием в России иностранцев, находящихся здесь проездом или же нанявшихся в той или иной форме на русскую службу. В 1725 г. рассматривалось дело капуцинов П. Хризолога и Аполлинария, подозревавшихся в том, что они посланы в Россию «с политическими целями».

В 1743 г. расследовалась деятельность шведских дезертиров Ю.А.Ф. Гавони и И. Коконте, обвинявшихся в шпионаже. В 1752 г. расследовалось дело купца Якова Гарднера и служителей подполковника барона Лейтрома, подозревавшихся в шпионской деятельности. В 1756 г. велось дело французского миссионера Валькруассана и лифляндского барона Готгарда Фридриха Будберга, заподозренных в политическом шпионаже. В 1757 г. в документах, связанных с подобными обвинениями, фигурируют имена прусского шпиона Ламберта и Эрикса Стампеля, слуги принца Антона Ульриха. Тогда же разбиралось большое дело полковника Сванге-Блюма и нарвского коменданта барона фон-Штеинге, по поводу передачи ими иностранным державам секретных сведений.

За шпионаж в пользу Пруссии в 1758 г. были осуждены капитан Альбрехт Ключевский и драгун Абрам Дейхман. За добывание секретной информации для пруссаков в том же году находился под следствием прапорщик Павел Калугерович, а в 1758–1762 гг. — инженер-поручик Фридрих Теш и вахмистр Мартин Келер.

Продолжались и побеги за границу, но они по-прежнему были связаны в основном с социальными или уголовными причинами, тяготами несения службы и т. д. В качестве примеров упомянем следующие случаи: попытки бегства «за польский рубеж» солдата Глуховского гарнизонного полка Дениса Прилепова (1742), солдата Слободского драгунского полка Акима Ясовецкого (1742), бегство за границу драгуна Астраханского гарнизонного полка Семена Крохалева (1746), солдата Рижского гарнизона Петершанского полка Андрея Колобова (1747) и др.

Поводом для возбуждения дел, как и раньше, чаще всего служили доносы. Интересно, что в Тайной экспедиции был ужесточен порядок проверки достоверности полученного сообщения о государственном преступлении. Информатора полагалось сначала «увещевать», затем посадить «на два дни под крепкий караул и не давать ему ни пития, ни пищи», дабы «оставив ему все сие время на размышление». Только если после этого человек упорствовал в своих показаниях, им давали ход. Впрочем, он еще раз должен был подтвердить свой донос под пыткой.

* * *

Конец XVIII — начало XIX в. для России стало временем тяжелых испытаний. Постоянные войны с Пруссией, Швецией, Турцией, Францией заставляли русские власти держать в постоянной готовности свой военный потенциал. С приходом к власти во Франции Наполеона все политические проблемы для России еще более обострились.

В этой связи на первый план выдвинулись вопросы получения упреждающей политической и военной информации, что было невозможно без создания отлаженного разведывательного аппарата, укомплектованного высокопрофессиональным и, главное, верным престолу кадровым составом.

В это время император Александр I по существу лично возглавил русскую стратегическую разведку. Ему удалось найти в этом деле блестящих помощников (Чернышев, Барклай-де-Толли, де Санглен, Нессельроде, Кутузов). Понимая, что он значительно уступает своему главному противнику Наполеону в военном таланте, Александр I полностью обыгрывает его в организации и эффективности работы разведки. Организационная аморфность разведки Александра I создает лишь дополнительные преимущества в конспиративности ее работы.

Накануне нашествия Великой армии на Россию в 1812 году Александр I и внешнеполитическое и военное ведомства уже располагали достоверной информацией о планах Бонапарта, неизбежности его вторжения, количестве войск и качестве вооружения, направлении главных ударов. Это позволило русскому императору с помощью своих блестящих помощников обеспечить фланги (мир с Турцией и Швецией) и выработать адекватный план противодействия французскому вторжению, который с началом войны последовательно проводился в жизнь.

Конечный итог войны и победоносное шествие русских войск по бульварам и улицам Парижа во многом был обеспечен благодаря филигранным разведывательным операциям, проведенным под личным руководством Александра I.

Что касается контрразведки, то в этой области тайной войны русский император пошел несколько другим путем, жестко регламентируя ее структуру и методы работы. В январе 1812 года Высочайшим указом была создана «Высшая воинская полиция при армии» (т. е. военная контрразведка), непосредственно подчинявшаяся Главному штабу. Воинская полиция имела в своем составе три округа (по обоим флангам и в центре неприятельской армии). В задачу округов входило агентурное обеспечение «неприятельской операционной линии», чтобы охватить оба крыла и тыл неприятельских операций и линий снабжения.

Инструкция, разработанная для Высшей полиции, жестко регламентирует методы ее работы. Разделы этой инструкции посвящены работе с агентами, лазутчиками, тайным перепискам и другим способам конспиративной связи, методам вербовки, работе с пленными и т. д. Директором Высшей воинской полиции был назначен Я.И. де Санглен (происходит из семьи выходцев из Франции), до этого занимающий пост директора особенной канцелярии Министерства полиции.

В ходе войны высшая военная полиция показала блестящую работу. Были разоблачены несколько резидентур французской разведки, а также проведены операции по дезинформации противника с использованием так называемых агентов-двойников.

Разоблаченные шпионы подвергались смертной казни только в период военных действий. Не было ни одного факта расстрела шпионов до войны и после войны. В 1815 г. большая часть арестованных наполеоновских агентов была прощена и отпущена на родину. [30]

Следует особо отметить, что в ходе Отечественной войны 1812 г. в России не было ни одного предательства, которое могло бы существенно повлиять на стратегические и даже тактические аспекты всей военной кампании. Редкие случаи измены (см. ст. Московское правительство, Смоленское правительство, Верещагин) лишь подтверждают этот вывод.

Исключением является эпизод в конце кампании, который, строго говоря, имел место не в результате преднамеренного предательства.

Главные силы Наполеона были блокированы в районе р. Березины, которую необходимо было форсировать. Пути для спасения полностью контролировали русские войска под командованием адмирала П.В. Чичагова. Наполеон решил имитировать намерение форсировать реку на юге, для чего по его приказу у дер. Ухолоды началось строительство ложной переправы, была осуществлена на этом участке «концентрация войск». Помимо этого был созван совет местных жителей, которым «по секрету» сообщено, что именно здесь французы готовят переправу на другой берег. Три жителя немедленно информировали об этом русское командование. Они были награждены, но оставлены под арестом.

Главные силы русских были стянуты к дер. Ухолоды, но французы начали форсирование на севере, у д. Студенка, где русские силы были малочисленны. Наполеону и его гвардии удалось вырваться из окружения. По приказу П.В. Чичагова трое местных жителей, ставших невольными дезинформаторами, были повешены.

События Отечественной войны оставили особый след в истории русского изменничества.

В 1812 г. значительная часть территории России подверглась иностранной оккупации. В этих условиях неизбежно могли появляться случаи сотрудничества с оккупантами определенной части коренного населения. Прежде всего под подозрение попадали находившиеся в стране иноземцы, как принявшие русское подданство, так и имевшие временный вид на жительство. Некоторые из них пострадали от властей «за фамилию» (знаменитый эпизод, когда генерал-губернатор Ф.В. Ростопчин, известный своей эксцентричностью, приказал выпороть своего повара только за то, что он француз). Но многие иностранцы действительно были замешаны в сотрудничестве с оккупантами.

Иноземцы не имели русских корней, среди мотивов, приведших их в чужую страну, были желание заработка, поиск места службы, коммерческие дела, наконец, элементарная корысть, но любовь к своей новой родине встречалась редко, Нашествие наполеоновских войск они приняли с готовностью: если для русского народа это была Отечественная война, то иностранцы видели в оккупантах своих соотечественников. Недаром они столь охотно занимали посты в учреждаемой французами оккупационной администрации, помогали наполеоновской разведке и т. п. Многие видели в этом шанс подняться от ничтожного учителя или канцеляриста до вершителя судеб в новой, посленаполеоновской России (см ст.: Московское оккупационное правительство 1812 г., Смоленское оккупационное правительство 1812 г,).

В качестве примера можно привести и дело Станислава Жуковского — поляка, принявшего русское подданство, служившего учителем гимназии в г. Могилеве, Во время занятия города войсками Наполеона в 1812 г, он вызвался сотрудничать с неприятелем, вступил в звание секретаря у интенданта Фесака, вместе с французскими мародерами участвовал в грабежах местного населения. Когда захватчиками были выдвинута идея проведения в Могилеве бала в честь именин Бонапарта, Жуковский сочинил стихи «для транспарантной картины, где Россия стыла во тьме, а Польша сверкала, озаренная светом, исходящим от изображения Наполеона».

При наступлении русской армии Жуковский бежал вместе с французскими войсками, пытался скрыться в г, Вильно, где нашел убежище у местного профессора Бриотти. Там он был выслежен полицией и взят под наблюдение. Дальнейшая его судьба неизвестна».

На национальных окраинах французы часто привлекали на службу иностранцев — представителей местной администрации. Так было в западнорусских губерниях, где опорой оккупантов оказались так называемые маршалы (так назывались местные предводители дворянства), избранные дворянами — украинцами, белорусами, поляками, В Пинске, например, местный маршал Г.М. Родзевский был назначен подпрефектом генералом Моро, чьи войска заняли город. Он был обязан собирать подати, сформировать местное правительство и позаботиться о будущем рекрутском наборе для наполеоновской армии. Примечательно, что после изгнания захватчиков Родзевский некоторое время оставался в должности маршала, и лишь позже был арестован по доносу».

В Киевской губернии были арестованы поветные маршалы Богуславский, Головинский, Таращанский, Мадейский, Липовецкий и Красницкий. Их сослали в Астрахань, Саратов и Воронеже В вину им вменялось сотрудничество с оккупантами, пропаганда среди западнорусского дворянства, отказ проводить набор рекрутов в российскую армию, саботаж в организации местного ополчения» Примечательно, что такие случаи все же были скорее исключением, чем правилом, и в целом население западнорусских губерний восприняло приход французов как нашествие захватчиков, Вышеупомянутых маршалов дворянские собрания Киевской губернии торжественно исключили из списков дворян».

Необходимо упомянуть и недостойное поведение некоторых представителей духовенства западнорусских губерний. Например, архиепископ Витебский и Могилевский Варлаам повелел всей епархии величать «в благодарственных ко всевышнему молебствиях вместо императора Александра французского императора и италийского короля великого Наполеона», В Смоленске духовенство города встретило завоевателя с крестом и изъявлением покорности, в Минске епископ служил в его честь торжественную обедню, а в Подолии и на Волыни церковники раздавали прихожанам листки с текстом молитвы «Отче наш», где вместо имени Бога было вставлено имя Бонапарта [31]».

Надо также сказать, что российские власти в целом терпимо относились к ситуации, возникшей в западных областях во время наполеоновской оккупации. Случаи прямого сотрудничества с врагом строго карались, но по отношению к основной массе населения велась гибкая политика. 12 декабря 1812 г. был даже издан высочайший манифест о прощении жителей бывших польских областей (т. е. западнорусских губерний), поддержавших Наполеона.

Перед войной и в ее начале русское правительство и командование принимают меры для нейтрализации угрозы возникновения «пятой колонны» из находящихся в стране иноземцев. В основном они заключались во временной высылке иностранцев из охваченных войной губерний [32]

В 1812 г. главнокомандующим М.И. Кутузовым был издан указ о высылке из Москвы всех евреев в Нижний Новгород. После окончания боевых действий их возвращали на места жительства, кроме лиц, уличенных в шпионаже в пользу Франции. [33]Впрочем, к ним принимались довольно мягкие меры, к примеру, многим было разрешено просто навсегда выехать из России в Европу.

Довольно суровые меры власти применили к собственным подданным, в трудное для России время предпочитавшим отсидеться за границей. По указу 1813 г. имения всех помещиков, не возвратившихся во время войны на Родину, были конфискованы государством. Правительственный секвестр был отменен лишь в 1814–1815 гг., после окончательной победы над Наполеоном и амнистировании Александром I лиц, виновных в сотрудничестве с оккупантами или в уклонении от службы России во время войны. Отношение в русском обществе к людям, запятнавшим себя уклонением от службы Родине и даже сотрудничеством с оккупантами, необычайно точно передается словами Дениса Давыдова: «Можно не награждать почестями истинных сынов России, ибо какая награда сравниться может с чувством совести их? Но щадить изменников столь же опасно, как истреблять карантины в чумное время». [34]

Еще раз подчеркнем все же необычно малое для войн такого масштаба число изменников, перешедших на сторону Наполеона. Предатели были в своей массе людьми незначительными. В принципе, неизвестно ни одной сколь-либо важной фигуры, вставшей под французские знамена. Это была Отечественная война в истинном смысле этого слова. Наполеон вынашивал планы организации в России внутреннего сопротивления режиму, приказал изучить историю Пугачевского бунта, который рассчитывал вызвать манифестом об освобождении крестьян. В мае 1812 г. он повелел министру иностранных дел Г.-Б. Маре «заложить очаги восстания» внутри России усилиями специальных агентов. [35]Кроме того, он серьезно обдумывал возможность инспирации сепаратистского бунта на Украине, а также среди татар и казаков.

Немалую роль в отказе Наполеона от подобных планов сыграл фактор массового патриотизма населения, с которым французская армия столкнулась в подобных масштабах чуть ли не впервые (до этого массовое народное сопротивление обусловило его неудачу в Испании). Следует напомнить, что в Пруссии и других европейских странах Наполеон не испытывал колебаний при проведении социальных реформ, в Польше в 1807 г. он отменил крепостное право. Но там его встречали восторженные толпы, послушно склонявшие головы перед французами после капитуляции своих командиров и правителей.

Недаром Наполеон жаловался, что русские воюют «не по правилам», что за топоры взялось то самое мужичье, которое он мог бы освободить от крепостничества. Ужас на французов наводили те самые казаки, о сепаратистском бунте которых он помышлял. Был ли император уверен, что эти люди откликнутся на его призывы развернуть оружие против соотечественников, что они выберут «свободу» из его рук, а не войну за свое Отечество против иноземного супостата?

Французы с удивлением признавали, что «русский деспотизм совсем не принизил крестьян духовно», не погасил в них чувство патриотизма к своей стране и православию. По словам исследователя этой эпохи, «патриотизм русских крестьян был тогда тем самоотверженнее, что они жили в своем Отечестве под крепостным ярмом. Но для них, в отличие от некоторых представителей дворянства или духовенства, Россия и крепостное право не были синонимами». [36]

Разница менталитета русских патриотов и иностранных захватчиков, которые не понимали самого характера встретившего их в России сопротивления, видна из яркого примера из мемуаров Дениса Давыдова. Он описывает пленение 15-летнего барабанщика Молодой гвардии Наполеона Викентия Боде, которого Давыдов нарядил в казачью форму, держал при себе не только в кампанию 1812 г., но и в заграничных походах русской армии 1813–1814 гг. довез до Парижа и сдал на руки родителям. К его изумлению, спустя два дня Боде с родителями попросил выдать ему аттестат, что он сражался в отряде Давыдова»., против французов! Пораженный гусар возражал, что если он выдаст такой документ, то младшего Боде расстреляют, и за дело. Но ему разъяснили, что Франция здесь ни при чем, а с таким аттестатом Боде сразу станет борцом против тирании Наполеона, что с учетом свержения императора очень кстати.

Изумленный Давыдов заявил: «Если это так, господин Бод, жалка мне ваша Франция! Вот тебе аттестат, какого ты требуешь». По его словам, «…я в оном налгал не хуже правителя канцелярии какого-либо главнокомандующего, сочиняющего реляцию о победе, в коей он не участвовал». Через неделю благодарные родственники Боде сообщили, что Викентий уже награжден… орденом Лилии за свои подвиги в войне! [37]

* * *

Триада «Самодержавие, Православие, Народность», выдвинутая министром просвещения С.С. Уваровым в 30-е гг. XIX в. как основа внешней и внутренней политики России, явно запоздала» Ее без преувеличения можно отнести к реалиям Отечественной войны 1812 года» Но через несколько лет после окончания войны она умерла, еще не будучи сформулированной. Бунт гвардейского Семеновского полка (1820) явился первым признаком социальной болезни русского общества.

В 1821 г. губернатор Васильевского острова генерал-лейтенант А.Х Бенкендорф представил императору Александру I записку о «Союзе благоденствия», тайном обществе офицеров и генералов, вступивших на путь заговора в целях государственного переворота» А.Х. Бенкендорф докладывал о самороспуске общества, полагая, однако, «что они желают лишь освободиться от излишнего числа с малым разбором наверстанных членов и составить скрытнейшее общество и действовать безопаснее»» Предположение генерала полностью оправдалось» Действительно, вскоре возникли Северное и Южное общества, радикальные члены которых планировали убийство императора и введение в России конституции» К Александру I поступали и другие сведения о готовящемся государственном перевороте, но он не принимал никаких мер для пресечения замыслов заговорщиков» Всегда склонный к мистицизму, он полагал, что все это — наказание Божие за участие в свержении отца — Павла I и невольное соучастие в его убийстве».

После подавления восстания декабристов новый император Николай I приходит к выводу о необходимости создания тайной политической полиции. По его повелению было учреждено III отделение Собственной Его императорского величества канцелярии, которую возглавил А.Х. Бенкендорф» III отделение состояло из пяти экспедиций: по борьбе с революционерами, работе с сектантами, наблюдению за иностранцами, контролю за прессой и театрами, пресечению уголовных преступлений.

Одновременно А.Х Бенкендорф был назначен шефом жандармского корпуса, отныне используемого для политического сыска по всей территории России, III отделение и сам А.Х. Бенкендорф и его помощники (фон Фокк и Дубельт) создали разветвленную агентурную сеть и привлекли к сотрудничеству ряд известных в русском обществе литераторов (Ф. Булгарин, Н. Греч, П. Толстой).

Деятельность III отделения была весьма продуктивна, однако имела зловещую репутацию в обществе в связи с делами Чаадаева, Герцена, Белинского, Лермонтова и др.

Непосредственно за борьбу со шпионажем отвечал Военно-ученый комитет Главного штаба русской армии.

Вторая половина XIX и начало XX в. приготовили России новые потрясения.

Стремительно развивалось протестное движение, вызванное реформами 60-х гг. и, прежде всего, «дарованием крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей». Крестьяне ответили на «освобождение» взрывом возмущения. На социальную и политическую арену выходит прослойка интеллигентов-разночинцев, в среде которых все более крепнут настроения разрушить существующий государственный строй.

Неспособность правящего класса приспособиться к изменившейся ситуации все больше приводила протестные группы к мысли о невозможности политических реформ без применения насилия. Для того чтобы «расшевелить народ», на вооружение был взят индивидуальный террор.

4 апреля 1866 г. в Летнем саду прозвучал первый выстрел террориста, покусившегося на жизнь самого русского императора.

Рескриптом царя от 13 мая 1866 г. Государственному совету было предписано навести порядок в стране. В результате закрыты журналы «Русское слово» и «Современник», ограничены права земств, расширены права губернаторов, усилен и без того жесткий контроль за университетами и студентами.

С этого момента пути правительства и интеллигенции окончательно разошлись. Для ведения пропаганды среди крестьян была создана в 1876 г. революционная организация «Земля и воля».

Правительство ответило жестокими репрессиями. Народ не понимал агитаторов «Земли и воли», в результате чего деятельность народников полностью провалилась.

Однако вскоре последовала серия терактов против высоких должностных лиц, что застало правительство врасплох. Власти вновь прибегли к жестким мерам: 9 августа 1878 г. был принят закон «О временном подчинении дел о государственных преступлениях и некоторых преступлениях против должностных лиц ведению военного суда, установленного для военного времени».

Покушение на Александра II 2 апреля 1879 г. вызвало Высочайший указ о разделении страны на 6 генерал-губернаторств. С апреля 1879 по июль 1880 г. оттуда было выслано без суда за неблагонадежность 575 человек. Производились повальные обыски и аресты.

К этому времени в стране возникают подпольные революционные организации экстремистской направленности. Создание «Народной воли» являлось новым этапом вооруженной борьбы с самодержавием.

Власти ответили не только совершенствованием полицейских методов. Законодательным образом было ликвидировано III отделение Собственной Его императорского величества канцелярии, а его функции переданы Департаменту государственной полиции Министерства внутренних дел в целях «политического розыска и наблюдения». Шефом Отдельного корпуса жандармов с этих пор являлся министр внутренних дел.

На местах розыскными и осведомительными источниками Департамента государственной полиции стали губернские жандармские управления.

С 1881 г. вступило в силу «Положение об охране», предусматривающее ряд чрезвычайных мер: губернаторы и градоначальники получали право на трехмесячные аресты и административные высылки, закрытие торговых и промышленных предприятий, приостановку периодических изданий, а также передачу на рассмотрение военного суда отдельных дел. Полицейским и жандармам было предоставлено право на обыски в любое время суток в любых помещениях и на задержание на две недели любых лиц, «внушающих подозрение». По сути дела, в стране было введено чрезвычайное положение.

В результате этих мер в совокупности с агентурным проникновением в революционно-террористическую среду полиции удалось нейтрализовать деятельность «Народной воли», на смену которой пришла, однако, новая сила — партия социал-революционеров. Особую активность в проведении террористических акций проявляла Боевая организация эсеров, которая поставила целью уничтожить представителей власти, признанных «наиболее опасными врагами свободы». Главной задачей террористов являлось внесение страха и дезорганизации в высшие эшелоны власти.

Количество террористических акций возросло в период революции 1905–1907 гг. Так, с октября 1905 по апрель 1906 г. в результате террористических акций погибли 288 человек, 388 должностных лиц получили ранения. В 1907 г. не установленными полицией лицами было совершено 3457 терактов.

Эти факты потребовали новых реформ политического сыска. В частности, в Департаменте полиции были созданы два особых отдела для ведения сыска в политических партиях и для контроля за массовым революционным движением. Возросло и число охранных отделений с трех в 1902 г. до 31 в 1908 г.

Дело Азефа, одного из руководителей Боевой организации эсеров и разоблаченного как провокатора в 1909 г., вызвало процесс распада партийных террористических структур. После ряда неудавшихся акций в начале 1911 г. Боевая организация была распущена. ЦК партии эсеров — «гнездо измены и провокаций» — было серьезно скомпрометировано в глазах рядовых ее членов.

Политический сыск в связи с ослаблением терроризма также претерпел изменения. Количество внутренней агентуры было значительно уменьшено, а охранные отделения ликвидированы, за исключением Московского, Варшавского и Петербургского.

Пока Россия, по выражению канцлера A.M. Горчакова, сосредотачивалась после поражения в Крымской войне, а затем приходила в себя из-за внутренних потрясений, связанных с ростом революционного движения и разгулом терроризма, ее будущие противники зорко наблюдали за военным, экономическим, моральным российским потенциалом.

После фактической денонсации Россией Парижского мирного договора 1856 г. как результата поражения Франции в войне с Пруссией в 1871 г., позволило русскому правительству приступить к воссозданию военного флота на Черном море. После русских побед в войне с Турцией 1877–1878 гг. Европе стало ясно: Российская империя вновь выходит на политическую арену как один из главных игроков, не считаться с которым теперь невозможно. Вполне естественно, что другие главные игроки различных политических комбинаций старались тайными методами заглянуть в карты российского партнера.

Не случайно отмечается активизация деятельности прежде всего австрийской и германской разведок на западных рубежах России именно в 1870—1880-е гг. В связи с этим российские власти начинают предпринимать ряд ответных мер профилактического характера».

В 1885–1892 гг. решалась проблема удаления иностранцев из районов военных крепостей и стратегических пунктов; были составлены специальные карты расселения лиц иноземного происхождения в районах Брест-Литовской и Новогеоргиевской крепостей. В 1898–1900 гг. велась интенсивная переписка между МВД и Штабами Военных округов о разрешении иностранцам путешествовать по России только по определенным маршрутам и под гласным надзором местных властей.

В 1887–1888 гг. расследовалось дело прусских подданных Павла и Людовика Штейнке и Георгия и Эдуарда Вунж, заподозренных в разведывательной деятельности. В 1890 г. проводилось дознание по делу Ф.М. Зильберштейна. В 1893 г. по обвинению в шпионаже были арестованы австрийские подданные Р.-Э.А. Гельветер и О.И. Рычковский, под видом торговых агентов изучавшие коммуникации русских войск в бассейне Средней Вислы. В 1895 г. в Киевском военном округе проходил процесс над австрийским подданным Э. Красницким, рядовым 165-го пехотного Ковенского полка Ф. Харченко и запасным ветеринарным фельдшером И. Пелчинским. В том же году по подозрению в шпионаже в Киевском округе проходили дворяне С. Домарадзский и В. Квятковский, мещанин И. Бригер и связанные с ними 39 человек. В 1901–1902 гг. расследовалось дело А. и М. Граневичей, в 1903–1906 гг. — Р.К. Броневича, Г.Н. Щербакова, Г.Я. Сладковского и др., в 1904 г. — Г.И. Альтера.

Активности русской контрразведки противопоставлялось совершенствование работы иностранных спецслужб, 16 июня 1892 г, между Германией и Австро-Венгрией было подписано соглашение об обмене разведывательной информацией, добытой в России, 7 октября 1906 г, к нему присоединилась Япония.

В 1909 г. Германией была разработана целая программа шпионажа в России (русской контрразведке она стала известна на основе изъятых документов и показаний германских разведчиков Бертольда и Бруно Германов). Она предусматривала сбор подробных сведений об образцах формы, оружия, структуре управления войсками, революционной пропаганде в армии, особенностях фортификационных сооружений, порядке мобилизации и «как отразилось на духе войск сокращение срока службы в армии до трех лет».

Иностранные разведки предполагали создать весьма разветвленные «штаты» своей агентуры в городах России. В губернских городах полагалось иметь трех своих сотрудников, в населенных пунктах до 10 000 человек — двух, в округах с населением, меньшим 10 000, — одного.

У австрийской разведки в начале века сложились разные категории агентов, действующих на территории России. Первая русской контрразведывательной службой определялась как сеть «агентов-неинтеллигентов». Они вербовались среди крестьянства, горожан-ремесленников, лиц без определенных занятий. Нередко использовались представители национальных меньшинств, особенно из австрийских подданных, постоянно проживающих в России. Такие сотрудники получали 40–50 рублей в месяц, не имели четких заданий, а должны были сообщать обо всем, что видят и слышат.

Другую категорию составляли «агенты-интеллигенты». Они были разделены в свою очередь на две категории. К первой относились профессиональные австрийские разведчики из состава регулярной армии. Они засылались в Россию чаще всего под видом дезертиров или внедрялись под легендами коммерсантов, коммивояжеров и т. д. Вторая группа включала завербованных российских подданных свободных профессий (инженеры, врачи, юристы, журналисты и т. д.). Обычно они проходили краткосрочные шпионские курсы и своеобразную «производственную практику» в Италии. Им платили поштучно за добытые сведения, но довольно щедро: в среднем у расторопного агента в месяц «набегало» до 300–500 рублей.

С 1907 г. австрийская разведка в качестве проводников и агентов начинает активно использовать пограничных контрабандистов. Тогда же военное министерство Австро-Венгрии в массовом количестве засылает студентов-практикантов лесных школ Праги, Лемберка и Писека под видом практики в Подолье и на Волынь для сбора сведений военного характера.

Стиль работы агентов германской и японской разведок в России описывается следующим образом: «От поры до времени в различных городах появляются «отставные офицеры», «коммерсанты», «литераторы», отличающиеся простотой в обращении и хлебосольством, всегда готовые радушно принять военное общество. Обыкновенно в таких гостеприимных домах царит располагающая к оживленным беседам и спорам атмосфера. Молодые красивые женщины, вино и карты приятно щекочут нервы». На Дальнем Востоке Япония организовывала дома гейш, содержателями которых были офицеры японского Генерального штаба. Все это создавало благоприятные условия для вербовки сотрудников среди российского офицерства.

В начале XX в. в России действовали военные агенты: Японии (Акаши), Великобритании (Непир), Швеции (Лейон-Хювуд (1904), Клейн (1911)), Турции (Энвер-Бей) и др. стран. За 1901–1910 гг. только в Варшавском военном округе было выявлено 48 австрийских и 110 германских агентов.

С 1910 г. на протяжении нескольких лет шла агентурная разработка германского подданного, бывшего офицера германского Генерального штаба, числящегося в Санкт-Петербурге представителем континентальной телеграфной компании в Берлине Зигфридом Геем. В 1911 г. в Ломжинской губернии по подозрению в шпионаже были арестованы: Ф. Цищевский, И.К. Бартицкий, Л.К. Увесюк, Г.Л. Заборовский. В этом же году осуждены: по Варшавскому военному округу — германские подданные Б. Штейнер и В. Штюнцер, по Киевскому округу — Г. Гаазе, по Приамурскому округу — русский подданный Л. Медер.

В 1912 г. осуждены: по Варшавскому округу — немец Т. Дамм, по Виленскому округу — русские подданные И. Греблов, Г. Сагалович, С. Шейн, А. Офман, Г. Горбаренко, В. Фадеев, по Иркутскому округу — китайцы Дуань Мень Фу и Дань Юнь (он же Чжа), по Туркестанскому округу — персы Мирза-Мамед-Али и Мирза-Абдулла-Оглы, по Приамурскому округу — англичанин Э. Альден и австриец И. Геннерт. В том же году в Радомской губернии расследовалось дело австрийского агента В.Л. Масловского, в 1912–1913 гг. — М.Ф. Сагана, в 1913 г. — А.Л. Голдберта.

В 1913 г. велось несколько дел по подозрению в шпионаже в Варшавской губернии. Среди них можно назвать дела: А.А. Цюржицкого, И. Штейна и группы из восьми человек, Э. Бема, П.В., Н.В. и В.В. Антосевич. В 1913 г. были задержаны шведские шпионы фон Сегебаден и фон Эссен. В Санкт-Петербурге осуждены: русские подданные В. Ершов и В. Шнитков, немецкие шпионы, А. Яковлев, австрийский агент. В Ковно получил четыре месяца тюрьмы Л. Альтшуль, завербованный австрийской разведкой. В Виленском округе разоблачены А. Браунштейн, М. Смильг, Ш. Фрейдберг и В. Киселев. В Туркестанском округе осуждены афганцы Абдул-Гамид-Ходжа Ахметханов и Ходжа-Мамед-Абдул Керимов. В Иркутске задержан и выслан японский агент Ооми-Сутекицы.

В это же время иностранные разведки начинают распространять в России практику работы своих агентов под прикрытием легальных коммерческих и общественных организаций. В фондах контрразведки содержатся материалы по наблюдениям в 1911–1913 гг. за подозревавшимися в шпионской деятельности Кредит-Бюро «Клячкин и K°», справочной конторы Шиммельпфенга и др. организациями.

Действиям иностранных разведок порой помогала преступная халатность некоторых офицеров. Одним из нашумевших дел такого рода был в 1913 г. процесс над князем Кекуатовым, командиром 1-го Читинского полка Забайкальского казачьего войска. Он умудрился при переезде на другое место жительства просто выбросить во двор секретные штабные карты Южно-Уссурийского края. Их подобрал 6-летний дворовый мальчик Николай Куклин. Несмотря на столь юный возраст, он быстро сориентировался и продал карты китайцам Юй Цзай Ляну и Юй Цзай Взну по одной копейке за лист. С этими секретными бумагами их и задержали на Хабаровской таможне при переходе границы. Полиция нашла часть брошенных Кекуатовым штабных карт даже в… расположенной напротив его дома лавке, где их использовали в качестве обертки для товаров! Несмотря на грандиозный скандал, полковник отделался всего лишь дисциплинарным взысканием.

Особые надежды зарубежные службы возлагали на рост в России социальной напряженности. Наиболее экзотично в этом отношении донесение китайского агента Лю Шю Циня, в 1912 г. проживавшего в Санкт-Петербурге под видом студента. Он сообщил, что по добытым им сведениям скоро ожидается грандиозное восстание 100 тысяч солдат у правого берега озера Байкал. При этом Дальний Восток будет фактически отрезан от Европейской России. По словам разведчика, «китайскому правительству не следует упускать такого исключительно благоприятного случая и, двинув войска под видом усмирения монголов из северных провинций, восстановить сразу все потери Китая за последние десятилетия».

Одной из важных сфер деятельности иностранных спецслужб стали инспирирование и поддержка националистических движений на окраинах России. В 1910–1912 гг. русской контрразведкой были выявлены списки польских помещиков, обязавшихся помогать австрийской разведке и армии в мирное и военное время. На австрийские деньги среди них планировалось организовать польские повстанческие отряды. С поляков собирались деньги на укрепление австрийского общеимперского фонда.

Аналогичная ситуация наблюдалась и на восточных границах империи. В октябре 1911 г. контрразведка перехватила послание Каршинского князя Ахунд-Гиясидна афганскому эмиру Хабибулле-Хану, в котором говорилось, что бухарский эмир, сдавшись России, подверг свой народ и мусульманскую веру гибели. Поэтому теперь «царем ислама» является глава афганских племен, и он должен возглавить джихад против русских.

Афганистан вел в Средней Азии довольно активную агентурную работу. Центром их резедентур был г. Мазри-Шариф. Противостояло деятельности восточных спецслужб Ташкентское отделение контрразведки во главе с ротмистром А. Зозулевским. Одной из его задач был перехват пропагандистской литературы, проповедующей идеалы панисламизма и джихада, войну ислама с христианством в мировом масштабе. Наиболее колоритным из конфискованных воззваний было сочинение Бухарского муфията «Эль-Имамуль-Махди» (декабрь 1911 г.), в котором говорилось о грядущем приходе в Мекку мессии, пророка Махди. В преддверии этого события все мусульмане должны соединить свои силы, иначе их ждет гибель, т. к. христиане уже объединяются против Востока. В качестве примера приводились… коалиции европейских государств (Антанта, Тройственный союз), заключенные перед Первой мировой войной.

Другой задачей русской контрразведки являлось выявление и ликвидация афганских, персидских, английских агентов. Они действовали под традиционным прикрытием торговых фирм, лавок, различных землячеств. В 1912 г. по подозрению в шпионаже в крае контрразведка зарегистрировала 201 человека. В 1911–1912 гг. в Ташкенте, Керке, Термезе и Чарджуе была ликвидирована группа шпионов афганского правительства.

Впрочем, надо отметить, что донесения агентов отражали скорее желаемое, чем реальное положение вещей. Один из агентов, в частности, утверждал, что «такого вооружения, которое имеется только в Афганистане и в Англии, ни в одном государстве нет, так что мы русских всегда разобьем… Государь русский со своими войсками против двух залпов не смогут устоять». Или — другое донесение шпиона: «Раз я наблюдал и нашел, что военное дело русских представляет не что иное, как детскую игрушку… если одна рота из полка Махмадди будет иметь с ними дело, то разобьет все эти 12 тысяч».

* * *

В связи с активизацией шпионской деятельности в 1910–1912 гг. российские власти были вынуждены заняться совершенствованием законодательства. Юридическая база борьбы со шпионажем в России была явно неудовлетворительной. В 1892 г. на основе германского уголовного уложения 1870 г. был создан русский закон о наказании за сотрудничество с иностранной разведкой. Его нормы видоизменялись, но оставались несовершенными.

По действующему законодательству, дела по государственной измене были изъяты из общего порядка уголовного производства и были подведомственны высшим судам империи — судебным палатам и Особому присутствию правительствующего Сената (ст. 1032 Устава уголовного суда 1906 г.). Однако на практике там сосредотачивались в основном дела по политическим преступлениям, революционному движению, терроризму и т. п.

В отношении изменников-шпионов чаще применялись ст. 111 и 112 Уголовного уложения 1903 г. (развивающего нормы законодательства о шпионаже 1892 г.). Согласно им шпионажем называлось опубликование или сообщение правительству или агенту иностранного государства документов или сведений, которые заведомо должны были храниться в тайне от иностранного государства.

Это определение было расплывчато, не позволяло наказывать за сбор данных и само намерение передать информацию шпионского характера. К тому же к государственной измене относился только шпионаж в военное время в пользу враждебного государства, а в мирное время подобная деятельность изменой не считалась.

Суд должен был оправдать агента иностранной разведки, если он заявлял, что не знал о секретном характере разглашенных или переданных материалов. Такие казусы случались: например, Варшавский военно-окружной суд оправдал Германа и Лоренца Францманов (1909–1910 гг.), несмотря на то, что они на процессе полностью признались в своей работе на иностранную разведку. Судьи не нашли доказательств того, что шпионы знали о совершенной секретности проходивших через их руки материалов, ни в коем случае не подлежащих разглашению! За 1901–1910 гг. из более чем 150 выявленных в Варшавском военном округе шпионов под суд попали всего лишь 14, с общим числом обвинявшихся 17 человек, из коих трое были оправданы..

С проектом нового законодательства об измене и шпионаже выступило руководство Варшавского военного округа. Работа была поручена помощнику прокурора Варшавского военно-окружного суда А. Резанову, в помощь ему назначен помощник юрисконсульта Министерства юстиции надворный советник Лазаренко. В сопроводительной записке к проекту они обосновывали необходимость принятия нового закона прежде всего требованиями эпохи: «Наше время — время вооруженного мира, постоянных стремлений цивилизованных государств превзойти друг друга военным могуществом… вызвало изменение самого понятия военной мощи, главнейшею основою которой ныне представляется прогрессирующее техническое усовершенствование». Это обстоятельство и вызывает, по мнению авторов проекта, рост шпионажа и увеличение его негативных последствий.

Как указывают составители варианта закона, «опасность шпионства — в ремесле, в том, что, занимаясь повседневно собиранием сведений, шпион может совершенно неожиданно для себя найти «жемчужное зерно» в мусорной массе незначительных сведений». Поэтому в основу нового закона предполагалось положить следующие принципы:

— вербовка, склонение к предательству и само «покушение на шпионство» уже являются уголовно наказуемыми деяниями;

— подлежит уголовной каре передача любых сведений, без оценки степени их секретности и значимости;

— шпионаж отождествлялся с государственной изменой, так как «предусматриваемыми действиями виновный посягает на международное существование России, на ее безопасность среди других государств — в чем, собственно, и заключается сущность измены».

Жандармские дознания по закону от 7 июня 1904 г. имели характер предварительного следствия, а назначение дознания, следствие и предание суду было в компетенции командующего войсками военного округа. Теперь предполагалось усилить гражданскую юстицию военной, более компетентной в вопросах такого рода (по аналогии с действующим законодательством Германии).

Составители использовали опыт принятия подобных юридических актов в других странах — Германии, Японии и т. д. Ими также были привлечены материалы крупнейших шпионских дел начала века: Грубмана (1901–1902), Грима (1902) и др.

Проект изменения касался ст. 108, 111, 112 Уголовного уложения, ст. 33, 250, 260, 281, 315, 318, 335, 378, 379, 562 и 788 Военно-судебного Устава и ст. 250, 2601, 2644, 2617 и 1032 Устава уголовного судопроизводства. Закон ужесточал наказания и предусматривал санкции за новые виды разведывательной деятельности (авиаразведка, пролет над чужой территорией, использование телеграфа и т. д.).

Однако в мае 1910 г. Военно-Судное управление вернуло проект на доработку, потребовав его согласования с Министерством юстиции. Его сочли излишне детализированным и строгим, т. к. «в прессе тогда вообще нельзя будет обсуждать что-либо военное».

В мае 1911 г. Резанов был представлен к государственной награде за свою работу. После доработки и рассмотрения закона в Совете Министров 31 декабря 1912 г, по представлению министров военного и юстиции с замечаниями Председателя Госсовета проект был передан в Государственный совет. 5 июля 1912 г» одобренный Государственной думой закон был подписан императором Николаем II на яхте «Штандарт».

* * *

С началом Первой мировой войны русское правительство прибегает к глобальным мерам профилактического характера, направленным на нейтрализацию самой угрозы возникновения шпионских организаций. По циркуляру МВД от 25 июля 1914 г. все германские и австро-венгерские подданные, числящиеся на действительной военной службе стран противника и временно находящиеся на территории России, считались военнопленными и подлежали немедленному арест., Такая же участь ждала и лиц, числящихся в запасе: их предполагалось выслать с территории Европейской России и Кавказа в Вятскую, Вологодскую, Оренбургскую губернии и Якутскую область. Если же в отношении этих лиц возникали подозрения в шпионаже, они подлежали немедленной высылке.

29 июля 1914 г. издается новое постановление № 434 8 связи с объявлением Германией мобилизации все австрийские и германские подданные от 18 до 45 лет считались военнопленными. Если местные власти гарантировали их лояльность, то им разрешалось продолжать жить на старом месте под надзором полиции и под подпиской о невыезде. Всего в 1914–1915 гг. в Сибирь и северные губернии было выслано 870 немецких офицеров и 57 765 нижних чинов, 2970 офицеров Австро-Венгрии и 141 012 нижних чинов.

В 1914 г. принимается распоряжение о порядке задержания подозрительных иностранцев, издается постановление об усилении наблюдения за деятельностью германских разведывательных органов на русских железных дорогах. Предпринимались действия по изъятию русских денег и золотой монеты, обнаруженных у выезжающих за границу подданных воюющих с Россией держав» Обсуждался вопрос о возможности пребывания на железнодорожной службе лиц немецкого происхождения, особенно на дорогах, примыкающих к прифронтовой части империи.

Надо отметить резкий рост в ходе войны антинемецких настроений. В документах Штаба Отдельного корпуса жандармов зафиксирован случай недовольства рабочих г. Самары в 1915 г. фактами службы лиц немецкого происхождения в различных учреждениях. В 1915 г. вышло постановление о снятии на железных дорогах плакатов и объявлений, рекламирующих изделия, произведенные в Германии и союзных с ней странах. Тогда же имели место случаи погромов немецких магазинов в Москве, и вышло предписание городовым снять в городе все немецкие вывески. В 1916 г. обсуждался вопрос о запрете продажи клея «Синдерикон» Отто Рингса, «к трубочкам которого приложены рекламы, содержащие в себе глумление над русской армией»,

Одновременно на окраинах активизируются сепаратистские настроения.

В первые же дни войны представители Финляндии обратились к Швеции с просьбой помочь в обучении в этой стране боевиков финского освободительного движения. Однако им отказали. Тогда состоялись аналогичные переговоры с Германией. В декабре 1914 г, с помощью немецких спецслужб была создана такая организация. В нее вербовались по преимуществу финские интеллигенты и студенчество. Руководил этим процессом особый комитет в Гельсингфорсе во главе с магистром философии Каем Доннером. Был создан также вышестоящий комитет в г. Стокгольме. В Германии, под Гамбургом, учредили лагерь, где обучали навыкам шпионской и подрывной работы. Всего в 1914 г. — первой половине 1916 г. здесь прошло обучение более двух тысяч человек.

Отношение к немецкой пропаганде населения национальных окраин было неодинаково. Среди определенных слоев она, безусловно, находила самый живой отклик. Например, в июле 1914 г. в деревне Рассули Радовского прихода Выборгской губернии учитель Суенянской школы Седергольм вел антирусскую агитацию. Утверждал, что России приходит конец и что «единодушное сопротивление русским даст возможность свободно вздохнуть от ига и разовьет народную культуру». В 1915 г. командующий корпусом жандармов в записке к и.о. Курляндского губернатора Б.Н. Хитрово отмечал, что «никогда так резко не обнаруживались немецкий состав классных чинов полиции и материальная зависимость урядников от немецких баронов, как в эти дни». Действительно, с момента начала немецкого наступления полиция края ведет себя крайне пассивно и всячески угождает местным дворянам немецкого происхождения, с восторгом ожидающих прихода немцев. Против немецких прибалтийских баронов был возбужден ряд дел за саботаж военных поставок.

В то же время бытовали мнения, что германское нашествие несет вовсе не освобождение Польши, Финляндии, Украины от «русского ига», а оккупацию. Показательно перехваченное русскими спецслужбами 15 августа 1914 г. письмо из варшавской конторы «Сигизмунд и Тадзио» в г. Житомир Г.Ю. Закржевскому. В нем колоритно описываются братание русских и поляков, отдание российскими офицерами чести при исполнении оркестрами в Варшаве польских национальных песен и т. д. По словам автора послания, «эта война будет для поляков великой эпохой самостоятельности под скипетром русским, более гуманитарным, чем немецкий».

* * *

Неудачи русской армии на фронте, явные просчеты высшего офицерского корпуса (часто немецкого происхождения) очень скоро отразились на настроении в русском обществе. Это видно по материалам перлюстрированной жандармами переписки.

В письме В. Баранцевича в Гомель Р.И. Николаевой от 2 января 1915 г. с горечью говорилось: «Очень жалею, что нашего штаба не захватили немцы, осталось бы меньше бездарностей». По Москве начинают гулять слухи, что Перемышль сдали «изменой» и что многие видели перевозимых по улицам столицы генералов-предателей, закованных в кандалы.


Неудачи фронтовых операций, особенно если ими руководили генералы с немецкими фамилиями, общество было склонно объяснять только изменой. С 19 января 1915 г. контрразведка вела перлюстрацию переписки и агентурное наблюдение за командиром 3-го армейского корпуса Павлом Георгом Карловичем Эдлером фон Ранненкампфом. Проверялись слухи об измене генерала и его тяге к мародерству. Он обвинялся в сознательном проигрыше кампании на Западном фронте, провале Березинской операции, взятках с поставщиков в армию, грабежах населения (генерал присвоил большое количество серебра, мехов, хрусталя, конфискованных в разоренных войной имениях). Ранненкампф был отстранен от командования. Интересно, что его жена, Вера Николаевна, пыталась утешить опального генерала: на спиритических сеансах ей якобы являлись «духи», которые сообщали, что гонения на Ранненкампфа — это происки изменников, «Мясоедовых» и «Сухомлиновых».

В этих условиях неизбежен был рост подозрительности и шпиономании в массовом сознании (приложение № 2).

Иной раз это принимало неожиданные формы.

Например, в 1914 г. был арестован крестьянин деревни Капица Ломжинской губернии Антон Яковлевич Козиковский. Он пытался купить у солдат план крепости Осовец, предлагая за него три рубля» Но они сообщили офицеру, поручику 62-го Суздальского полка Тарасевичу, и тот арестовал Козиковского. Но разоблачение шпиона не состоялось: выяснилось, что Козиковский выполнял просьбу его односельчанина Дрозда, который решил использовать общую атмосферу подозрительности, достать карту и подбросить ее своему неуживчивому соседу, а затем сообщить в полицию, что тот является агентом вражеской разведки. Дрозд небезосновательно рассчитывал, что при наличии такой улики никто особо разбираться не будет, и ненавистного односельчанина сошлют в Сибирь.

9 октября 1914 г. в местечке Ораны Трокского уезда Виленской губернии был арестован неизвестный (его личность так и не была установлена), назвавшийся Иваном Алексеевичем Андреевым, крестьянином Енисейской губернии. Он стал шантажировать местных евреев, предъявляя подложное письмо, будто бы они продались вражеской разведке и хотят подорвать ближайший мост. Целью этих действий было обычное вымогательство: если ему не заплатят, «Андреев» грозил выдать всех властям как шпионов. Однако местный житель Ю. Хазанович сообщил о шантажисте приставу, и Андреева задержали. На вопросы задержанный отвечать отказался, а затем повесился в камере.

Необычное событие произошло 28 января 1914 г. в Красноуфимском уезде Пермской губернии. С неба спустился воздушный шар с тремя немцами, летевшими в Швецию и сбившимися с курса, — Александром Гаазе, Гансом Берлинером и Николаем Арнольдом. Их всех арестовали и приговорили за шпионаж к четырем месяцам заключения. Но вскоре их помиловали и выслали на родину. При торжественной встрече в Берлине переживших такие волнующие приключения воздухоплавателей забросали цветами.

В первой половине 1915 г. Главным жандармским управлением со всей серьезностью проводилось расследование анонимного сообщения «граждан города Харькова», будто бы татары-буфетчики на железнодорожных станциях по всей России собрали огромную сумму денег для нужд персидской армии и флота и передали ее через турецкого посла. Однако выяснилось, что среди буфетчиков на железных дорогах татар нет вообще. Слух о каких-пибо денежных поборах, естественно, не подтвердился.

Зато в декабре 1914 г. была раскрыта деятельность Петроградского отделения германской организации «Флотен-Ферейн», действительно занимавшейся сбором средств среди русских немцев на немецкий военно-морской флот. По этому делу к следствию было привлечено более 200 человек, против 98 обнаружены улики, изобличающие их деятельность. Из наиболее скандальных разоблачений по этому делу стоит назвать высылку издателя «Биржевого дня» и «Военного телеграфа» Исаака Эн-Янкова. Аналогичная организация была раскрыта в Одессе.

Общую атмосферу военного времени отражает инструкция подполковника Петерсона «Свод обязанностей унтер-офицеров жандармских полицейских управлений железных дорог по борьбе с военным шпионажем» (1916). В ней особо обращалось внимание на болтливость населения, контролировать которую поручалось контрразведке: «В этом отношении русский человек по свойственной ему беспечности и болтливости может совершенно невольно оказывать услугу неприятельской разведке, нанося тем самым в той или иной степени вред своей Родине». Жандармам предписывалось следить за цыганками-гадалками, торговцами-разносчиками, в особенности нерусских национальностей (китайцами и др.), задерживать близ железнодорожных станций любого человека с фотоаппаратом.

В 1917 г. контрразведкой велось наблюдение за деятельностью лидера украинского националистического движения Владимиром Яковлевичем Степановичем и за работой «Союза вызволения Украины».

Ситуация в пограничных областях, особенно польских и украинских, действительно была очень сложной. Германия и Австро-Венгрия сумели создать здесь разветвленную агентурную сеть, в которой состояли по преимуществу представители местных национальностей. В 1914–1916 гг. среди населения прифронтовых областей постоянно производились аресты за шпионаж. Были осуждены несколько десятков агентов, работавших на Германию и ее союзников. Если же доказательств вины арестованных не хватало, власти практиковали административную высылку в Поволжье и Сибирь по ст. 34 Положения о государственной охране. Особенно это распространялось на немецких колонистов.

Контрразведывательные органы прифронтовых западных губерний в эти годы разрабатывали большое количество подозреваемых. Большинство арестованных являлись представителями определенных национальностей империи (поляками, евреями, немцами, украинцами). В этом случае, конечно, определенную роль играл фактор отрицательного отношения целых слоев населения национальных окраин к имперскому центру, что искусно подогревалось германскими и австрийскими спецслужбами.

Одним из классических прикрытий резидентур спецслужб противника являлись разного рода торговые, промышленные и прочие фирмы, компании, концессии, открытые в России иностранцами. Под их вывесками часто скрывались шпионские организации, а разведчики числились инженерами или коммерсантами. Данные на этих лиц хранятся в фондах контрразведывательных организаций Российского государственного военно-исторического архива. Обратим внимание лишь на некоторые случаи.

В июле 1914 г. по подозрению в связях с германской разведкой в Енисейскую губернию были высланы немецкие подданные, входящие в состав администрации Акционерного общества Шлиссельбургского порохового завода, всего 21 человек. 11 октября 1914 г. во Владивостоке был арестован немецкий агент Адольф Даттан, совладелец торгового дома «Кунст и Альберс». В июне 1917 г. в шпионской деятельности было заподозрено Русское восточно-азиатское пароходство. В том же году в сотрудничестве с иностранной разведкой подозревались агентурно-комиссионная контора «Матвур» и Торговый дом «Н.Ш. Зак и K°», товарищество «Ж. Блок» (владелец — Юлий Блок), страховое общество «Русский Ллойд». В 1918 г. в Петрограде действовал организованный пастором Э.М. Винклером Союз граждан немецкой национальности, также подозреваемый в прикрытии разведывательной работы.

В связях со спецслужбами противника подозревались иностранные подданные (журналисты, работники посольств), во время войны проживающие в России. К примеру, по подозрению в шпионаже в 1917 г. велось наблюдение за следующими лицами: Г. Вухмановичем (называвшим себя сербом, поручиком Давыдовым), шведским журналистом Э. Клейном, шведским подданным В.Х. Стандбергом, А. Вестфалем (он же Гуго Симон, после ареста сознавшийся в шпионаже), финкой по национальности, служащей шведского посольства Л, Кумпулайн-Кумпулен, представителем Датского Красного Креста Мартине Камилло и др.

В условиях военного времени встречались люди, желавшие «половить рыбку в мутной воде», воспользоваться прифронтовой неразберихой для контрабанды и различных афер. Для некоторых эта «деятельность» заканчивалась трагически. Такова, например, судьба секретного агента Варшавского контрразведывательного бюро Стефана Владимировича Дзиковского (1879–1914). Летом 1914 г. он был задержан при поездке в г. Цехонок с большой суммой денег и письмами непонятного назначения. Он утверждал, что едет по личным делам к знакомым и родственникам, которым везет собранные его друзьями деньги и письма.

Данное объяснение не показалось следствию убедительным, но прямых улик против него не оказалось. 24 июля военно-полевой суд Дзиковского оправдал. Через три дня бывший секретный агент был расстрелян без суда по приказу командующего фронтом как «неприятельский шпион».

* * *

Немецкие и австрийские разведчики иногда действовали довольно изобретательно и применяли нестандартные методы шпионажа. Например, 25 июня 1916 г. на станции Казатин-товарная жандармский унтер-офицер А. Дрозд задержал 12-летнего мальчика-сироту Якова Некрасова. Он признался, что являлся членом команды беспризорников, завербованных неизвестным господином. Они должны были в поездах красть сумки у офицеров. Руководитель группы платил один-полтора рубля за каждый похищенный пакет. Лагерь детей-шпионов располагался в с. Березинском Волынской губернии, где их обучали австрийские и немецкие агенты.

Однако данный метод разведывательной работы был выявлен. Немцев подвела их педантичность и любовь к порядку. Малолетняя агентура формировалась преимущественно из беспризорников. Их нужно было как-то одеть, и германские службы выдавали им своеобразную «униформу». Мальчики получали типовые черные ученические пальто с белыми пуговицами или черную короткую куртку с нагрудными карманами-тайниками для хранения бумаг. Девочки, засылаемые под видом сестер милосердия, одевались в однообразные синие полупальто и черные шляпки с пером в виде стрелки.

В уже упомянутой инструкции подполковника Петерсона («Свод обязанностей унтер-офицеров жандармских полицейских управлений железных дорог по борьбе с военным шпионажем», 1916) упоминался такой вид диверсий, как «засылка шпионок из числа заведомо одержимых заразными болезнями проституток, которым вменяется в обязанность наряду со сбором нужных сведений вступать в сношения с неприятельскими солдатами и таким образом распространять заразу в войсках». Совещание начальников военных сообщений Юго-Западного и Западного фронтов, однако, не оценило предложения Петерсона, и заразные проститутки не были признаны заведомыми шпионками и диверсантками.

В Первую мировую войну впервые в массовом порядке начинает применяться техническое оборудование, предназначенное для разведки. Так, на фронте немцы устанавливали специальные подслушивающие станции, которые улавливали и передавали разговоры в русских окопах. Они также могли перехватывать телефонные разговоры, если изоляция кабеля была повреждена. В 17-м корпусе немецкой армии имелась 21 установка, каждая из которых носила собственное имя. Впрочем, подслушивающая аппаратура еще была крайне несовершенна.

* * *

Послереволюционное законодательство зеркально отражало переживаемый страной исторический период времени. Оно не могло не носить характер переходного периода, связанного со сменой общественно-политической формации, ожесточенной классовой борьбой, необходимостью правовой защиты и укрепления новой власти.

Первая кодификация советского уголовного законодательства была осуществлена в 1922 г., а затем в 1926 г., в результате разработки и принятия Уголовных кодексов РСФСР.

Одной из особенностей этих законодательных актов являлось юридическое закрепление возможности применения уголовного закона по аналогии (ст. 10 УК 1922 г., ст. 16 УК 1926 г.). Иными словами, если то или иное «собственно опасное действие» не предусмотрено этими кодексами, ответственность определялась по статьям, сходным по роду преступления.

Закон допускал применение «мер социальной защиты» не только в отношении лиц, совершивших общественно опасное деяние, но и к лицам, «представляющим опасность по своей связи с преступной средой или же по своей прошлой деятельности» (ст. 7 УК РСФСР 1926 г.).

В качестве одного из видов наказания предусматривалось объявление врагом трудящихся с лишением гражданства и изгнанием из пределов СССР навечно. Допускалось применение высшей меры наказания — расстрела за наиболее тяжкие преступления, направленные на подрыв основ советской власти.

В Уголовный кодекс периодически вносились изменения и поправки. В частности, постановление ЦИК Союза ССР от 21 ноября 1929 г. — отказ должностного лица, действующего за границей, на предложение органов власти вернуться на Родину рассматривался как переход в лагерь врагов рабочего класса и квалифицировался как измена. Лицо, отказавшееся вернуться в СССР, объявлялось вне закона и подлежало расстрелу через 24 часа после установления его личности.

В июне 1934 г. постановлением ЦИК Союза ССР было расширено понятие измены Родине и усилена ответственность за это деяние. В закон была включена статья, предусматривающая лишение избирательных прав и ссылку в отдаленные районы страны на 5 лет совершеннолетних членов семей изменника, совместно с ним проживающих или находившихся на его иждивении.

В октябре 1937 г. постановлением того же органа был значительно повышен максимальный срок лишения свободы до 25 лет (альтернатива высшей меры наказания) за шпионаж, вредительство и диверсию.

В период Великой Отечественной войны с учетом постоянно меняющейся обстановки на фронтах и в тылу возникла необходимость быстрого правового реагирования. Как известно, на период военных действий вся полнота власти была передана Комитету государственной обороны и Ставке Верховного главнокомандования, которые и принимали имеющие силу закона решения. Для армии соответствующие приказы отдавались от имени и Ставки, и Верховного главнокомандующего и были обязательны для немедленного исполнения.

Достаточно вспомнить наиболее известные правовые акты этого периода: о добровольной сдаче в плен солдат и офицеров Красной Армии, о создании заградительных отрядов из военнослужащих НКВД, об опозданиях и прогулах рабочих и служащих в тылу, об эвакуации промышленных предприятий на восток страны в связи со стремительным наступлением немецко-фашистских войск и многие другие.

Новая кодификация советского уголовного права была проведена только после войны и восстановления экономики. В 1958 г. Верховный Совет СССР принял Основы уголовного законодательства, а также общесоюзные законы о государственных и воинских преступлениях. Затем в период с 1959 по 1961 г. все союзные республики принимают новые уголовные кодексы.

Из системы наказаний исключались объявление врагом трудящихся с лишением гражданства и изгнанием из пределов страны, а также лишение избирательных прав.

Смертная казнь как исключительная мера наказания предусматривалась, в частности, за государственные преступления (измена Родине, шпионаж, терроризм, диверсия).

В новом Уголовном кодексе РСФСР, принятом 25 июля 1962 г., измена Родине отнесена к особо опасным государственным преступлениям. В ст. 64 измена Родине квалифицировалась как «деяние, умышленно совершенное гражданином СССР в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности СССР, переход на сторону врага, шпионаж, выдача государственной или военной тайны иностранному государству, бегство за границу или отказ возвратиться из-за границы в СССР, оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против СССР, а равно заговор с целью захвата власти».

Действующим Уголовным кодексом РФ, принятым Федеральным законом от 13 июня 1996 г., в ст. 275 государственная измена трактуется следующим образом: «Государственная измена, то есть шпионаж, выдача государственной тайны либо иное оказание помощи иностранному государству, иностранной организации или их представителям в проведении враждебной деятельности в ущерб внешней безопасности Российской Федерации наказывается лишением свободы на срок от двенадцати до двадцати лет с конфискацией имущества или без таковой».

Нетрудно заметить, что законодатель отождествляет измену Родине и шпионаж (ранее по ст. 64 УК РФ 1962 г. шпионаж являлся одной из форм измены Родине), а также полностью исключает такие формы измены, как переход на сторону врага (этот вид преступления, по мнению законодателя, поглощается разделом «Воинские преступления»), а также бегство за границу и отказ возвратиться из-за границы (в связи с изменением общественно-политического строя в стране и принятием новой Конституции, гарантирующей статьей 27 право беспрепятственного выезда из страны и возвращения на ее территорию).

Исключена также такая форма измены, как заговор с целью захвата власти, поскольку она поглощается соответствующими статьями 208, 210 и 278 действующего УК РФ.

В советское время органы разведки и контрразведки постоянно реорганизовывались и, как следствие, меняли названия.

Дату создания Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК) принято считать 20 декабря 1917 г. В феврале 1922 г. на смену ВЧК приходит Главное политическое управление (ГПУ) при Наркомате внутренних дел, которое уже в ноябре 1923 г. становится Объединенным главным политическим управлением при Совете Народных Комиссаров СССР.

С 10 июля 1934 г. органы разведки вновь переданы в ведение НКВД, где создается Главное управление государственной безопасности (ГУПБ), при этом министр внутренних дел одновременно является его начальником.

Накануне Великой Отечественной войны происходит новая реорганизация: 3 февраля 1941 г. создается отдельный Наркомат госбезопасности (НКГБ), однако вскоре после начала военных действий, 20 июля 1941 г., он ликвидируется. Органы госбезопасности вновь входят в состав НКВД в качестве Главного управления.

Вскоре при НКВД был создан специальный орган военной контрразведки «Смерть шпионам» (СМЕРШ).

Войска НКВД в ходе войны часто задействовали в сугубо военных операциях. При отражении немецкого нападения многие части НКВД проявляли стойкость и героизм.

14 июля 1943 г. в связи с изменением обстановки на фронте НКГБ вновь возрождается. Он просуществовал до марта 1946 года, когда все наркоматы были преобразованы в министерства, и получил наименование Министерства госбезопасности (МГБ). Составной частью МГБ становится и «СМЕРШ», который преобразован в 3-е Главное управление министерства (военная контрразведка).

Сразу после смерти И.В. Сталина функции госбезопасности опять передаются в Министерство внутренних дел, в структуру которого входят 1-е Главное управление (разведка) и 2-е Главное управление (контрразведка). В апреле 1954 г. создается Комитет государственной безопасности при Совете министров (КГБ при СМ СССР), который в 1978 г. становится КГБ СССР.

После событий августа 1991 г. КГБ СССР упраздняется. Разведка становится отдельной службой (служба внешней разведки — СВР). Контрразведка после многочисленных преобразований и перемены наименований становится Федеральной службой безопасности.

Военная разведка была образована декретом советской власти 21 октября 1918 г. и первоначально называлась Регистрационным управлением рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА). В 1926 г. военная разведка передается в ведение главного штаба РККА и становится его 4-м управлением. Сегодняшнее название (Главное разведывательное управление Министерства обороны) военная разведка обрела в июне 1942 г. ГРУ, в отличие от НКВД и КГБ, никогда политическим сыском не занималось. В его обязанности входит организация и проведение разведывательных акций за рубежом для добывания сведений о противнике военного характера. На практике существовал (и, видимо, существует) параллелизм в работе ГРУ и НКВД—КГБ, однако это имеет и свои преимущества, поскольку позволяет перепроверять поступающую информацию из различных независимых друг от друга источников.

А

Абрамов Федор Федорович,1840 г. рождения, генерал-лейтенант белой армии.

Окончил Петровско-Полтавский кадетский корпус, 3-е военное Александровское училище, а затем в 1898 г. — Николаевскую академию Генерального штаба.

Служил в 6-й лейб-гвардии Донской казачьей батарее. С 1902 по 1904 г. — офицер для поручений при штабах Варшавского военного округа и Маньчжурской армии. Вскоре был переведен в Управление генерал-квартирмейстера при Главнокомандующем на Дальнем Востоке.

Участник Русско-японской войны. Был начальником штаба 4-й Донской казачьей дивизии. В 1906 г. А. присвоено звание полковника.

В 1912 г. А. назначен командиром 1-го Уланского Санкт-Петербургского полка. В 1914 г. — уже в звании генерал-майора он стал начальником Тверского кавалерийского училища.

Участвовал в Первой мировой войне. В 1915 г. назначен генерал-квартирмейстером штаба 12-й армии. С сентября 1915 г. А. — командующий 15-й кавалерийской дивизией, а с января 1917 г. — исполняющий обязанности начальника войскового штаба Войска Донского. В марте 1917 г. назначен командующим 3-й Донской казачьей дивизией и вскоре — командиром 1-го Донского корпуса.

После сентябрьских событий 1917 г. выехал в Новочеркасск к донскому атаману Каледину, при котором командовал донскими партизанскими отрядами. Во время Общедонского восстания в апреле 1918 г. назначен начальником 1-й Донской конной дивизии, в августе произведен в генерал-лейтенанты. В феврале 1919 г. успешно отразил наступление Красной армии на Новочеркасск.

С апреля 1920 г в составе армии генерала Врангеля командует корпусом в Северной Таврии. В ноябре с остатками врангелевской армии эвакуировался из Керчи в Константинополь. В сентябре 1921 г. прибыл в Болгарию, откуда вскоре был выслан за участие в попытке государственного переворота. Оказавшись в Югославии в числе остатков врангелевских военных формирований, А. был назначен помощником Главнокомандующего Русской армией. В 1924 г. вернулся в Болгарию, где возглавил части т. н. Русской армии.

При создании Русского общевоинского союза (РОВС) (см. соотв. статью) был назначен председателем его 3-го отдела в Болгарии. После похищения НКВД руководителя РОВС генерала Кутепова (1930) становится заместителем председателя РОВС, а после похищения генерала Миллера — его председателем. Пробыл на этой должности до 1938 г.

Во время Второй мировой войны А. был одним из инициаторов формирования казачьих дивизий, участвовавших в военных действиях против Красной армии. В 1944 г. возглавляемые им казачьи части вошли в состав власовского Комитета освобождения народов России (КОНР) (см. соотв. статью), созданного по инициативе и при материальной поддержке германских спецслужб. Подписал известный Пражский манифест КОНР.

После войны переехал на жительство в США, где погиб в автокатастрофе в 1963 г.


Агабеков Георгий Сергеевич, 1895 г. рождения, бывш. сотрудник Иностранного отдела ОГПУ.

Родился в Ашхабаде в семье кузнеца-кустаря, армянина по национальности. Отец помимо легальной профессии промышлял контрабандой опиума, что приносило немалые доходы. Семья А. проживала в собственном доме, сам он учился в гимназии.

В 1914 г. А. был мобилизован и до конца 1916 г. находился на фронте, откуда его направили в школу прапорщиков. После ее окончания служил в 46-м запасном полку Румынского фронта, командовал взводом. Использовался штабом полка как переводчик турецкого языка.

Февральскую и Октябрьскую революции 1917 г. А. принял с воодушевлением. В марте 1918 г. он вступает в Красную армию, до начала 1920 г. сражается на колчаковском фронте. В этом же году вступил в партию. Был вскоре назначен командиром батальона внутренней службы, дислоцированного в Екатеринбурге.

По решению губкома откомандирован в местную ЧК. Получает должность помощника уполномоченного по борьбе с контрреволюцией, ведет агентурную работу.

Знание нескольких восточных языков предопределило перевод А. на работу в Среднюю Азию. Он активно включается в оперативную деятельность. Участвует в свержении бухарского эмира и создании Бухарской Советской народной республики. А. занимает должность начальника отделения по борьбе со шпионажем и контрабандой ОГПУ республики, а затем возглавляет отдел контрразведки.

В 1924 г. А., став сотрудником Иностранного отдела (ИНО) ОГП, выезжает в командировку в Кабул. В 1926 г. его назначают резидентом ИНО в Персии, где он работает под прикрытием инспектора торгпредства. На счету А. — ряд успешных операций в Афганистане и Персии, в частности — несколько вербовок русских эмигрантов, включая бывшего царского генерала и полковника, а также подкуп вождей местных племен, поднявших восстание против англичан.

В апреле 1928 г. А. возвращается в Москву и получает назначение на должность начальника сектора ИНО по Среднему и Ближнему Востоку. Однако уже в октябре 1929 г. направляется в Стамбул в качестве резидента нелегальной разведки с документами армянского коммерсанта Н. Овсепяна.

Деятельность А. помимо Турции распространяется на Сирию, Палестину и Египет. Его главной задачей является широкомасштабное противодействие британской экспансии на Ближнем Востоке. Однако здесь с А. происходят непредсказуемые события. Он влюбляется в 20-летнюю англичанку Изабел Стритер, у которой брал уроки английского языка. В январе 1930 г. А. является к военному атташе британского посольства и обращается к нему с просьбой о предоставлении политического убежища. При этом А. назвал свою настоящую фамилию и должность, а также предложил англичанам секретную информацию о советской разведке. Не получив определенного ответа, А. спустя несколько недель возобновил контакты с английскими спецслужбами, однако вновь без успеха. Лишь в мае 1930 г. англичане попросили А. передать им автобиографию и послужной список. Но к этому времени возлюбленная А. была вынуждена уехать во Францию, откуда вела с ним переписку. В июне 1930 г. туда же на пароходе отправляется А. В Париже он открыто заявляет о разрыве с советским режимом и ОГПУ в эмигрантской и французской прессе.

В 1931 г. в Нью-Йорке выходит его книга «ОГПУ: русский секретный террор». Спустя некоторое время русский вариант книги выходит в Берлине.

В результате этих публикаций в 1932 г. в Иране было арестовано более 400 человек, четверо из них были расстреляны, 27 приговорены к различным срокам заключения. Были практически разгромлены все просоветские организации, а отношения между Ираном и СССР на неопределенное время заморожены. Кроме того, власти установили жесткий контроль за поведением сотрудников советского посольства в Тегеране.

После выхода книги А. компартия Ирана была запрещена и вплоть до 1941 г. находилась в подполье.

В августе 1930 г» французские власти, не желая осложнения отношений с СССР, выслали А. из страны. Он был вынужден переехать в Брюссель, где устанавливает контакты со спецслужбами Бельгии, Англии, Франции, Голландии, Болгарии, Румынии и Германии, рассчитывая заработать на конфиденциальных консультациях.

Учитывая возможные последствия дальнейшей предательской деятельности А., а также ущерб, нанесенный интересам СССР, в Москве было принято решение о его физическом устранении.

Первая операция советской разведки по ликвидации предателя в 1931 г. провалилась. Не удалось и повторное мероприятие по его похищению в 1934 г. За это время А. успел разойтись с И. Стритер. Его финансовое положение резко ухудшилось. Не имея профессии и способностей к бизнесу, он начал изобретать различные авантюрные комбинации.

Так, он предложил одному из невозвращенцев вступить в контакт со спецслужбами Румынии и за деньги передавать ей фальсифицированные разведданные, якобы полученные от агентуры, находящейся в СССР. Затем предложил одной западной фирме выкупить у него заметки Николая II и княжны Брасовой, якобы вывезенные им из Советской России.

В сентябре 1936 г. А. отправляет советским властям письмо с раскаянием в измене и предлагает услуги с целью загладить вину перед Родиной.

В Москве, видимо, имелись основания не доверять раскаянию А. Операция по его ликвидации возобновилась.

В 1938 г., используя авантюрные наклонности и его постоянную нужду в деньгах, агенты НКВД доставили А. в Париж на конспиративную квартиру, где и убили.


Аганеев Владимир Петрович, 1876 г. рождения, генерал-лейтенант белой армии.

Окончил 1-й кадетский корпус, Николаевское кавалерийское училище и Николаевскую академию Генерального штаба (1901 г.).

Участник Русско-японской и Первой мировой войн. С 1907 по 1909 г военный атташе в Сербии, а затем — в Бельгии и Нидерландах.

В начале войны 1914 г. — начальник штаба 10-й кавалерийской дивизии. В 1915 г. назначен командиром 2-го Лейб-Гусарского Павлодарского полка. За боевые отличия получил звание генерал-майора. С 1916 по 1917 г. — начальник штабов различных армейских корпусов.

Весной 1918 г. работал в подпольном центре Добровольческой армии в Харькове. В конце того же года пробрался в Екатеринодар и прибыл в штаб генерала Деникина. Был назначен на должность начальника штаба 2-го армейского корпуса. Повышен в звании до генерал-лейтенанта. После поражения деникинской армии был назначен Врангелем представителем Вооруженных сил Юга России при Союзном командовании в Константинополе. В конце 1920 г. был уволен с этого поста за то, что «не принял достаточных мер по охране генерала Деникина и прибывших с ним в Турцию сопровождающих лиц, вследствие чего был убит генерал Романовский».

В эмиграции проживал в Югославии, служил в Топографическом военном институте, активно участвовал в деятельности РОВС (см. соотв. статью).

В 1941 г. после нападения фашистской Германии на СССР в возрасте 65 лет от роду. А. записался рядовым(!) в т. н. Русский охранный корпус (см. соотв. статью). Убедившись в том, что корпус не будет направлен на Восточный фронт для борьбы с Красной армией, осенью 1942 г. переехал в Австрию, а оттуда выехал в Чили.

В 1950 г. поселился в Аргентине, где скончался б мая 1956 г.


Агафонов Никита Степанович,1877 г. рождения, урож. Короваевской волости Покровского уезда Владимирской губернии.

По происхождению — крестьянин. В 1898 г. был призван в армию. Служил старшим писарем Плоцкого уездного воинского начальника Варшавского округа. Указанный уезд привлекал особое внимание германской разведки, одному из агентов которой удалось завербовать жителя г. Плоцка ростовщика А.Я. Грубмана (см. соотв. статью). Тот, в свою очередь, привлек к сотрудничеству с немцами А., который по заданию Грубмана снимал копии с мобилизационных планов и ведомостей о чинах запаса, за что получил в качестве вознаграждения серебряные часы и 20 рублей.

После ареста в октябре 1900 г. Грубмана, А. был также арестован. При обыске у него были изъяты приказы по Варшавскому военному округу, копии которых он собирался передать немецкой разведке.

А. был предан суду, лишен всех прав и приговорен к четырем годам каторги.

Дальнейшая его судьба неизвестна.


Адамович (Адамов) Симеон (Семен)(?), нежинский протопоп (упом. в источниках вт. пол. XVII в.).

Активный участник внутриполитической борьбы на Украине в период ее воссоединения с Россией.

Долгое время информировал московское правительство об обстановке в Малороссии. Его информация расценивалась как вполне объективная, а самого А. считали надежным осведомителем по украинским делам.

Однако в 1676 г. А. вступил в конфликт с гетманом И. Самойловичем (см. соотв. статью). Он попытался использовать свои связи в Москве с целью его скомпрометировать, однако в этом не преуспел, а только вызвал подозрения на свой счет. Не получив поддержки в Москве, А. вместе со стародубским полковником П. Рославченко (см. соотв. статью) установил тайную связь со ставленником турецкого султана П. Д. Дорошенко и начал склонять некоторых других полковников к измене. Однако полностью реализовать свои замыслы не успел. Он был арестован и отправлен в Москву. По приговору русского царя был сослан в Сибирь.


Аксаков Николай Владимирович, 1894 г. рождения, полковник Царской армии,

Служил в Гвардейском Егерском полку. В период Второй мировой войны добровольно вступил в т. н. Русский охранный корпус, включенный гитлеровцами в состав вермахта. Получил чин обер-лейтенанта. Командовал взводом 2-го батальона 5-го полка.

Умер в 1974 г. в США.


Акундинов (Анкудинов) Тимофей Демидович(?), подьячий Новой чети, самозванец.

Родился в 1617 г. в Вологде. Его отец торговал холстами, затем прислуживал архиепископу. А. был обучен грамоте, становится приказным, дослужился до подьячего. Жил в Москве, женился. Претерпевая материальные затруднения, усугубленные разладом с женой, А. похитил 200 рублей из царской казны (сумма, по тому времени весьма значительная), отвел детей к знакомым и поджег свой дом. При пожаре погибла его жена.

Вместе со своим приятелем подьячим К. Конюховским (см. соотв. статью) А. бежал в Польшу, где назвался вологодским воеводой и пермским наместником. Увидев, что поляки подозрительно относятся к его версии, А. уезжает через Молдавию и Валахию в Турцию, где объявляет себя сыном царя Василия Шуйского. Был принят султаном и визирем. Просил дать ему войска, с которыми он вступит в Малороссию. Уверял, что сопротивления ему казаки не окажут, а, наоборот, поддержат. Согласился принять ислам.

Из Москвы в Константинополь для встречи с А. была направлена специальная дипломатическая миссия. Послам была предоставлена возможность встретиться с А. Самозванец в присутствии визиря был изобличен русскими в том, что по возрасту он никак не может быть сыном В. Шуйского. После этого турки, хотя и не выдали А. послам, но заметно охладели к нему, приказав ждать решения султана.

А. попытался бежать, но был пойман и, чтобы умилостивить своих хозяев, принял ислам. Вторая попытка бегства А. удалась. Он прибывает в Рим, где переходит в католичество. Не получив желаемой поддержки у папы, перебирается на Украину, где был милостиво принят гетманом Б. Хмельницким. Тот запретил ему называться потомком В. Шуйского (теперь А. учел печальный опыт и именовал себя его внуком), однако московским властям не выдал, несмотря на их настойчивые требования. Вскоре А. оказывается в шведских владениях в Ревеле, откуда начал посылать в Псков «воровские грамоты», требуя у жителей города поддержать его как законного наследника престола. Ему удалось поднять в городе мятеж, который, однако, был вскоре подавлен. А. скрывается в Швеции, принимает лютеранство. Не видя перспективы в дальнейших попытках склонить шведов к поддержке его авантюры, переезжает в Гольштинию. Герцог Фридрих III в это время активно добивался согласия Москвы на транзитную торговлю с Персией и, чтобы смягчить на переговорах позицию русских, в порядке «дружественного жеста» решает выдать им А.

А. был доставлен в Москву, где его мать, принявшая к тому времени монашеский постриг, опознала непутевого сына.

На допросах он «повинился» в самозванстве и в 1653 г. был публично казнен.


Алексеев Михаил Васильевич(1857–1919), генерал-адъютант царской армии».

Родился в семье военнослужащего, участника Севастопольской обороны, выслужившегося из фельдфебеля в офицеры.

А. окончил классическую гимназию в Твери и Московское пехотное юнкерское училище. С 1876 г. проходил службу в 64-м Казанском пехотном полку, в составе которого принял участие в Русско-турецкой войне. Сражался под Плевной, некоторое время был ординарцем у генерала Н.Д. Скобелева. Получил ранение. За храбрость был награжден орденами Св. Станислава и Св. Анны. После войны в течение восьми лет продолжал служить в строю. 8 1887 г. поступил в Николаевскую академию Генерального штаба, которую окончил первым в 1890 г. Был назначен адъютантом в штаб первого армейского корпуса в Петербурге. С 1894 по 1900 г, — делопроизводитель в канцелярии Военно-ученого комитета Главного штаба, составлявшего планы войны и стратегического развертывания.

В 1898 г. произведен в полковники. Одновременно назначен экстраординарным профессором Николаевской академии на кафедре истории русского военного искусства, а с 1900 г. — ординарным профессором на той же кафедре. После трехгодичного руководства Оперативным отделением Генерал-квартирмейстерской части Генерального штаба произведен в генерал-майоры и назначен начальником отдела Генштаба.

Участвовал в Русско-японской войне, награжден боевыми орденами и Золотым оружием. С 1905 по 1908 г. являлся обер-квартирмейстером Главного управления Генштаба, возглавлял разработки планов войны. В 1908 г. произведен в генерал-лейтенанты и назначен начальником штаба Киевского военного округа.

С июля 1912 г. — командир 12-го армейского корпуса.

С началом Первой мировой войны принял должность начальника штаба Юго-Западного фронта» При активном участии А. фронт уже в первые месяцы войны нанес ряд тяжелых поражений австро-венгерской армии в Галиции. После взятия Львова А. был награжден Георгиевским крестом 4-й степени и произведен в генералы от инфантерии. С марта 1915 г. — главнокомандующий армиями Северо-Западного фронта. После германского наступления летом 1915 г. войска фронта вынуждены были отступать, однако ни одно из запланированных Людендорфом и Гинденбургом окружений русских армий немцам не удалось.

В августе 1915 г., после того как Николай II лично возглавил Вооруженные силы, А. был назначен начальником штаба Верховного Главнокомандующего.

К весне 1916 г. положение на русско-германском фронте стабилизировалось и было предпринято т. н. Брусиловское наступление на Юго-Западном направлении, окончившееся, впрочем, после первых успехов полной неудачей. Тем не менее к весне 1917 г. А. становится общепризнанным авторитетом русской армии. Современники отмечают широкую образованность А., личную скромность, подчеркивая в то же время нерешительность в критических ситуациях и склонность к кабинетной работе («генерал в калошах» — называли его боевые офицеры).

В ходе войны под впечатлением неудач на германском фронте А. постепенно начал сближаться с т. н. «прогрессивным блоком», возглавляемым известным политическим и общественным деятелем А.И. Гучковым (см. соотв. статью). Им же А. был вовлечен в тайную организацию «Военная ложа». Указанная организация являлась по существу филиалом русского отделения французской ложи «Великий Восток», в состав которого входили видные общественные и политические деятели, журналисты, предприниматели, научные работники и целый ряд видных генералов русской армии. Главной целью этой глубоко законспирированной организации являлась низложение Николая II и замена самодержавия ограниченной монархией по типу английской либо парламентской республикой.

Другой ключевой задачей организации было недопущение выхода России из войны и заключения сепаратного мира с Германией, чего крайне опасались правящие круги Франции и Англии. Они активно поддерживали «прогрессивный блок» через неофициальные каналы. Руководители русских масонов (в основном — будущие члены Временного правительства) дали клятву своим «французским братьям» довести войну до победного конца.

Заговорщики разработали несколько вариантов захвата власти. Арест Николая II был запланирован в его резиденции в Царском Селе или Петергофе, или — согласно другому варианту — в Ставке с участием военных, где ведущая роль отводилась А.

В конечном счете было принято решение не вмешивать генералов в акцию, являющуюся прямой государственной изменой, из опасений раскола и потери боеспособности армии. На А. и других военных была возложена задача по оказанию на царя давления и недопущения переброски с фронта в Петроград верных ему воинских частей.

Николаю II от Департамента полиции было известно о тайных контактах А. и Гучкова еще в 1916 г., однако серьезных выводов из этих предостережений царь не сделал.

Как показали события февраля — марта 1917 г., А. выполнил поставленную задачу. Именно он убедил царя отменить приказ о направлении в Петроград верных трону войск для наведения в столице порядка, поскольку «время для этого потеряно и будет только бессмысленное кровопролитие», а также повлиял на принятие царем решения об отречении. (Приложение № 3).

После ареста Николая II Временное правительство назначило А. Верховным Главнокомандующим русской армии, но уже в мае 1917 г. он был смещен с этого поста. По соглашению с А.Ф. Керенским, в августе того же года А. принял должность начальника штаба Верховного Главнокомандующего, но после корниловского мятежа вновь отправлен в отставку.

Во время октябрьских событий в Петрограде А. выехал из Смоленска, где проживала его семья, в Петроград, и приступил к созданию подпольной военной организации для борьбы с большевиками. Вскоре он нелегально перебрался в Новочеркасск и продолжил создание т. н. «Алексеевской организации», ставшей предтечей Добровольческой армии. Под руководством А. первые белые части предприняли поход на Екатеринодар (1-й Кубанский поход), после чего он передал свои полномочия А.И. Деникину. В июне 1918 г. участвовал во 2-м Кубанском походе Добровольческой армии, по завершении которого возглавил т. н. Особое совещание — гражданский правительственный орган при А.И. Деникине. Однако в сентябре того же года А. скоропостижно скончался и был похоронен в Екатеринодаре. После разгрома белой армии вдова А. перенесла его прах в Сербию.


Алексей Петрович(1690–1718), царевич.

Сын Петра I от первого брака с Евдокией Лопухиной. После развода царя с матерью воспитывался при дворе. С детства проявлял любознательность, недюжинный ум, способность к иностранным языкам. В то же время не отличался энергией отца, его вечным подвижничеством и стремлением к постоянным нововведениям. Был более склонен к традиционным ценностям, много времени проводил в беседах с духовными лицами и молитвах. Его пугала страсть отца к радикальным реформам, часто обретавшим уродливые и кощунственные формы. В то же время А. в отличие от своего отца, не понимал технологического отставания России, особенно в военном деле, не осознавал неразвитость ее экономики, торговли, инфраструктуры, не понимал того, что ее самоизоляция от внешнего мира может привести к полному подчинению мощно развивающимся европейским державам, всегда рассматривающим русскую территорию как объект первоочередной экспансии.

В первое время А. уступал воле неутомимого отца и принимал участие в его предприятиях. Выполнял различные поручения во время Северной войны, занимался делами Адмиралтейства и т. д. В 1711 г. по настоянию отца женился на принцессе Софье Шарлотте Брауншвейг-Вольфенбюттельской. От этого брака родился мальчик, будущий Петр II, однако принцесса вскоре после родов умерла.

Как и предполагал А., его отец после рождения внука начал оказывать на него давление для более активного привлечения к государственным делам. Однако неприятие реформ, проводимых отцом, и особенно влияние окружения, среди которого находились довольно влиятельные представители старого боярства, заставили А. в ответ на увещевания и прямые угрозы отца просить «отпустить его в деревню». Ответ Петра I последовал незамедлительно: он предлагал А. уйти в монастырь или подчиниться его требованиям.

Дальнейшее поведение А. во многом определялось тем обстоятельством, что к этому времени он практически становится главой партии «традиционалистов», объединявшей довольно широкие и влиятельные слои русского общества, не согласные с политикой Петра I и стремящиеся с помощью наследника вернуть Россию к патриархальным устоям и исконным ценностям. Это не могло не породить в А. амбициозные устремления. Его сторонники прямо заявили ему, что монашеский «клобук не гвоздем к голове будет прибит», и он ответил отцу «смиренным» письмом, соглашаясь уйти в монастырь.

Уезжая в очередной поход, Петр I посетил заболевшего сына и посоветовал ему не спешить, одуматься, а уже потом дать окончательный ответ.

На самом деле мысль о постриге пугала А., и тогда со своим сторонником А. В. Кикиным (см. соотв. статью) он впервые обсудил план побега за границу, тщательно обдумав, какая страна наиболее безопасна, чтобы тайно укрыться в ней и избежать выдачи.

Вскоре А. совершает поездку в Карлсбад для лечения, и, несмотря на уговоры того же А.В. Кикина не возвращаться на родину, приезжает в Петербург. Здесь он получает от отца письмо, в котором Петр I требует приезда сына в Копенгаген.

26 сентября 1716 г. А. в сопровождении своей сожительницы Евфросиньи, ее брата и трех слуг выехал из Петербурга с твердым намерением бежать. К этому времени А.В. Кикин с помощью русского посла в Вене А. Веселовского договорился с императором Священной Римской империи о предоставлении ему убежища. В Либаве они обсудили бегство, после чего А. меняет маршрут в сторону Вены и в ноябре предстает перед императором Карлом VI. А. был приветливо принят зятем (император был женат на сестре покойной супруги А.) и вскоре под фамилией Кохановский был перевезен в Вейербург, а затем в тирольскую крепость Эренберг. Однако в Петербурге через агентуру в Вене вскоре узнали о местопребывании А. и решительно потребовали от Венского двора его выдачи. Это не входило в планы Карла VI, и он дал указание переместить А. в Неаполь. Одновременно император начал активно обсуждать со своими приближенными, какие выгоды можно извлечь из пребывания царевича в Империи, и, в частности, каким образом можно оказывать в этой ситуации на русского царя давление, выгодное для венского престола. Беглец-царевич уверял Венский двор в недовольстве многих в России политикой отца (что соответствовало действительности)» Заявлял, что его восшествие на престол при содействии «цесарева войска» будет поддержано большинством русского населения. Он обещал, что не будет вести войн, распустит войска и удовольствуется старыми владениями (последнее, видимо, особенно импонировало императору, который, как и другие европейские монархи, со страхом наблюдал за успехами внешней политики Петра I).

А. по тайным каналам направил в России несколько писем, адресованных некоторым боярам и архиереям Церкви, в которых осуждал политику отца, жаловался на его намерение насильно подвергнуть его постригу, обещал вернуть страну «к старине».

Между тем Петр I направляет в Вену видного сановника П.А. Толстого со специальной миссией: любой ценой вернуть А. в Петербург» Активная закулисная деятельность П.А. Толстого вскоре дала результаты. Кроме того, советники Карла VI рекомендовали императору более не удерживать А. во избежание осложнений с Россией, правитель которой весьма импульсивен и может предпринять самые непредсказуемые действия вплоть до открытия военных действий против Империи.

После долгих усилий и ухищрений, включая банальный подкуп австрийских министров, П.А. Толстому было предоставлено право увидеться с А. Он вручил царевичу письмо от отца с настоятельными просьбами вернуться на родину и гарантиями безопасности. После долгих колебаний А. решает вернуться. В январе 1718 г. его доставляют в Москву, где он немедленно подвергается аресту и допросам. Он не выдерживает психологического напряжения и выдает всех соучастников своего побега. По его показаниям арестовывают большую группу сочувствовавших ему лиц, в том числе А.В. Кикина. Отец верит в раскаяние сына. А. оставляют в покое.

Однако через некоторое время в Петербург доставляют сожительницу А. Ефросинью, которая задержалась за границей по причине родов. Ее допрашивают, и она, как самое осведомленное лицо, дает обстоятельные показания о поведении А. за границей, коренным образом изменившие его судьбу. Для Петра I становится ясным, что его сын не только подвергся влиянию окружения, но и вынашивал амбициозные планы занять русский престол и радикально изменить его внешнюю и внутреннюю политику. Царь рассматривает это как государственную измену, но не решается самостоятельно выбрать наказание сыну. Он предоставляет право решения Сенату, который после дополнительного следствия единогласно приговорил А. к смертной казни.

Через несколько дней А. при невыясненных обстоятельствах умирает в Петропавловской крепости, где и был вскоре погребен в соборе в присутствии Петра I.


Анастас(Анастас Корсунянин, вт. пол. X — перв. четв. XI в.) — по происхождению грек, выходец из византийской колонии Херсонес в Крыму.

Согласно летописной легенде, осада в 988 г. киевским князем Владимиром г. Корсуня (Херсонеса) шла малоуспешно. Русское войско пыталось соорудить насыпь к городским воротам, однако греки ее разрушили. Тогда А. пустил из города стрелу, на которой написал: «Перекопай и перейми воду, которая идет в город по трубам из колодцев, которые за тобою с востока». Владимир якобы дал обет принять крещение, если совет А. приведет к сдаче города. Лишенный воды Корсунь сдался. Предательство А. позволило киевскому князю покорить Херсонес и диктовать византийскому императору Василию II свои условия во время переговоров о крещении Руси.

А. в 996 г. был назначен главой Десятинной церкви в Киеве и старшим лицом при сборе церковной десятины. Есть данные, что он был киевским епископом. Однако в 1018 г. А. изменил уже киевскому князю Святополку, приняв сторону польского короля Болеслава, чьи войска во время войны с Ярославом Мудрым заняли Киев, Согласно летописи, А. покинул Киев с поляками и был приставлен «к имению» — т. е. к трофеям, захваченным Болеславом при его уходе из города.


Анастасий(в миру — Грибановский Александр Алексеевич) (1873–1965), митрополит Русской зарубежной православной церкви (РЗПЦ).

До 1917 г. являлся кишиневским архиепископом. С 1919-го — в ставке Главнокомандующего Добровольческой армией Деникина. После разгрома Белого движения находится в эмиграции. При расколе Русской православной церкви за рубежом поддерживал митрополита Евлогия, являлся его заместителем. С 1935 г. — митрополит, с 1936 г. возглавил карловацкое крыло РЗПЦ.

В 1938 г. А. направил Гитлеру благодарственное письмо за пожертвование на постройку православного собора в Берлине. В этом письме назвал Гитлера «вождем мировой борьбы за мир и правду», за которого «русский народ постоянно возносит к Богу молитвы». В 1941 г. поддержал агрессию фашистской Германии против СССР.

А. активно участвовал во власовском движении, благословил ее лидера на «борьбу с большевизмом» и поддержал т. н. Комитет Освобождения народов России (КОНР), фактически созданный нацистскими спецслужбами и объединивший вокруг генерала Власова основную часть русских военных формирований антисоветской направленности.

В апреле — мае 1945 г. предпринял неудачные попытки установить неофициальные контакты с американским командованием на предмет сдачи власовской армии западным союзникам с перспективой ее использования в будущей борьбе с Советским Союзом.

После войны А. бежал из Югославии в Швейцарию, а затем в Германию (Мюнхен). В 1950 г. получил разрешение на въезд в США, где проживал до смерти.


Ангелина(уп. в сер. XVII в.), киевская старица.

По данным, полученным дьяком государевых тайных дел Дементием Миничем Башмаковым, посланным на Украину в связи с обострением внутриполитической обстановки, являлась польской шпионкой. Для сбора информации использовала дочь киевского епископа, которой преподавала грамоту. Ее ученица, ничего не подозревавшая, рассказывала А. о содержании бесед в доме отца, активно участвовавшего в политических интригах. Полученные сведения А. тайно передавала полякам и советнику польского короля по русским делам изменнику Тетере (см. соотв. статью). По информации А., польский король принял решение о наступлении на Киев, жители которого склонялись к разрыву с Москвой и принятию польского подданства.


Ангилеев Владимир Иванович, 1878 г. рождения, генерал-майор Царской армии.

Участник Русско-японской и Первой мировой войн. С 1915 г. — командир полка. Георгиевский кавалер.

Во время Гражданской войны сражался в Добровольческой армии. Был тяжело ранен в Северной Таврии. После разгрома белой армии эвакуировался из Крыма в Турцию.

В 1941 г., находясь в Болгарии, вступил в т. н. Русский охранный корпус, где командовал ротой. Получил от гитлеровцев звание гауптмана.

После разгрома нацистов проживал в Германии. Умер в 1951 г. в г. Дорштадт.


Андрей Александрович(1263–1304), сын Александра Невского, князь Городецкий и Костромской (с 1276 г.).

В 1277 г. старший брат А. Дмитрий Александрович Переяславский занял стол великого княжества Владимирского. А., также претендовавший на этот стол, вместе с другими князьями (Борисом Ростовским, Глебом Белозерским и Федором Ростиславичем Ярославским) отправился в Орду. В составе армии хана Менгу-Тимура они участвовали в боевых действиях татар против ясов (алан). А. удалось расположить к себе ордынские власти. В 1281 г. он вместе с боярином Семеном Тонгилиевичем оклеветал брата — великого князя Дмитрия и «навел» на его землю татарскую рать во главе с Кавадыем и Алчедаем.

Войска А. и союзных ему князей (Федора Ростиславича, Михаила Ивановича и Константина Борисовича) осаждали Переяславль, откуда «в мале дружине» Дмитрий Александрович был вынужден бежать. Вот как описывает этот набег на Владимирские земли летопись: «Муром пуст сътвориша, около Володимеря, около Суздаля, около Юрьева, около Переславля все пусто створиша и пограбиша, и в полон поведоша мужи и жены и дети… испустошиша грады и волости, села и погосты, манастыри и церкви пограбиша, иконы и кресты и съсуды священныа и пелены и книгы и всякое узорочье пограбиша, тако же и около Ростова, около Торжьку, и около Тфери пусто створиша по самой Торжек, многых же людей избиша, а они и от мраза изомроша». Летописец особо подчеркивает, что А. были грубо нарушены скрепленные крестоцелованием политические порядки на Руси: «Все же то зло сътвори князь Андреи с своим Семеном Тоньглиевичем, добивался княженьа великого, а не по старшиньству». Призвание князем-крамольником оккупационных войск было воспринято современниками как преступление против всего русского народа и христианской веры.

В 1282 г. А. вновь привел из Орды рать под предводительством Турайтемира и Алына, где служил воеводой Семен Тонгилиевич. Татары разорили Суздальскую землю. Однако Дмитрию Александровичу удалось подтвердить в Орде свои права на великое княжение. По его приказу бояре Антон и Феофан убили в Костроме Семена Тонгилиевича, по определению летописи — «коромольника льстиваго».

В 1285 г. А. в очередной раз привел во Владимир татар, но на этот раз был разбит. Дмитрий истребил его бояр, но самому князю удалось бежать.

В 1293 г. по жалобе А. и его союзников русские земли разорила страшная «Деденева рать». Масштабы погрома приближались к последствиям нашествия Батыя. Дедень «всю землю пусту сотворил», «много пакости учиниша християном». Он уничтожил 14 крупных городов, среди них такие, как Владимир, Москва, Суздаль, Муром, Коломна и др.

Тем не менее в 1294 г., после смерти Дмитрия Александровича, А., наконец, занял великокняжеский престол. Теперь уже ему пришлось бороться с «крамолами» других князей.

А. умер в 1304 г. в Городце схимником и был похоронен в церкви Св. Михаила.


Андронов Федор(ум. 1613), купец-кожевник, по некоторым свидетельствам, «чернокнижник», сыграл значительную роль в событиях времен Смуты.

Обратил на себя внимание царя Бориса Годунова как человек способный и энергичный, был им призван из Погорелого Городища в Москву.

С появлением на политической сцене Лжедмитрия II немедленно присоединился к нему. Был казначеем в Тушинском правительстве. В этот период времени сблизился с поляками. Становится доверенным лицом короля Сигизмунда III. Систематически информирует его о внутриполитической обстановке в Московии, настроениях бояр и низших слоев русского общества. Одновременно открыто выступает за призвание на русский престол сначала сына Сигизмунда III Владислава, а затем — самого короля. Постоянно демонстрирует свою верность полякам, пишет королю доносы на московских людей, выступающих против польского засилия. Пожалован Сигизмундом III думным дьяком и казначеем, руководил Посольским приказом. Вызывал ненависть у московских жителей как изменник и «предатель христианства».

При вступлении в Москву второго ополчения под руководством князя Дмитрия Пожарского заперся в Кремле вместе с польским гарнизоном, после сдачи которого был подвергнут пытке и казнен.


Антоний(в миру — Медведев Артемий), 1908 г. рождения, урож. г. Вильно, архиепископ Западно-Американской и Сан-Францисской Русской православной церкви за рубежом (РПЦЗ).

Учился в кадетском корпусе в Полтаве. После революции в России эмигрировал, получил высшее образование в Загребском университете. Под влиянием митрополита РПЦЗ Антония принял монашеский постриг. В 1934 г. становится иеродиаконом, в 1938 г. — иеромонахом.

После создания т. н. Русского охранного корпуса назначается священником в 1-й полк.

В 1944 г. был переведен в т. н. Русскую освободительную армию (РОА) генерала Власова.

После разгрома фашизма бежит в США. Занимается миссионерской деятельностью в Австралии. В 1968 г. возвращается в США, где получает сан архиепископа.


Антонов Владимир Михайлович(он же Андреев), 1924 г. рождения, урож. г. Москвы.

Во время Великой Отечественной войны попал в плен к немцам. Был завербован представителями абвера, числился в секретных сводках под кличкой Глист. Имел также прозвища Мокрица и Вальдемар.

Преподавал радиодело в Борисовской разведывательной школе при абверкоманде 103 (см. прил. № 5).

Его судьба после окончания войны не выяснена.


Антонов Вячеслав Валериевич, 1962 г. рождения, урож. г. Москвы, б. ст. лейтенант советской разведки.

Работал в КГБ СССР с 1990 г. В 1993 г. выехал в командировку в Финляндию. Освоившись в новой обстановке, решил кроме основной работы в резидентуре заняться частным предпринимательством.

В 1994 г. без санкции резидента открыл коммерческую фирму. Зарегистрировал фирму на себя, жену и компаньона-финна. Взял кредиты в банке, однако оказался совершенно несостоятельным бизнесменом. Залез в долги, кредиторы пригрозили привлечь его к суду.

Боясь огласки своей частнопредпринимательской деятельности и желая уладить финансовые проблемы, обратился к сотрудникам английской разведки с предложением продать государственные секреты. Англичане приняли его условия и уплатили за него долги. Через некоторое время он и его жена исчезли. В сентябре 1995 г. стало известно, что А. проживает в Лондоне. На допросах в спецслужбах А. выдал известные ему секретные сведения о работе советской разведки, составе ее резидентуры в Хельсинки и известных ему агентах».


Апостол Даниил Павлович(1658–1734), миргородский полковник.

Возглавив миргородский полк, организовывал и руководил отражением набегов крымских татар на Малороссию. В 1696 г. в составе русских войск участвовал в Азовском походе. В течение 11 лет (с 1700 по 1711 г.) сражался со шведами в Лифляндии под командованием графа Б.П. Шереметева. Направлялся царем в Польшу во главе отрядов русских войск для поддержки союзника России Августа II.

В 1708 г. вместе с гетманом И. Мазепой (см. соотв. ст.) перешел на сторону шведского короля Карла XII. После разгрома шведов был прощен Петром!. В 1722–1723 гг. участвовал в Персидском походе. В 1727 г. избран гетманом Левобережной Украины.


Артамонов Николай Федорович(он же — Шадрин Николай), 1930 г. рождения, бывш. офицер Военно-Морского Флота СССР.

Служил на Балтике, был самым молодым командиром эсминца в советском ВМФ.

В 1959 г. вместе со своей любовницей полькой Евой Горой на небольшой лодке нелегально пересек Балтийское море и пристал к шведскому берегу. Сдался местным властям, у которых потребовал встречи с представителями американских спецслужб. Был вместе с любовницей переправлен в США.

Служил в РУМО (военная разведка США). Весной 1966 г. был привлечен американцами к оперативной игре с советскими спецслужбами (операция «Хитти Хок»). По заданию ЦРУ встречался за пределами США с офицерами КГБ. В декабре 1975 г. во время одной из таких встреч в Вене был похищен советскими разведчиками недалеко от американского посольства.

Дальнейшая его судьба неясна. По одной из версий, при похищении он оказал сопротивление, ему ввели усыпляющее средство, однако не рассчитали дозу, в результате чего А. умер.


Ассберг (наст. фамилия — Арцезо) Владимир Гаврилович(?), родился в Таганроге.

После окончания в 1916 г. астраханской гимназии прошел ускоренный курс военного училища. Получил чин подпоручика, служил в 156-м пехотном полку.

В 1919 г. добровольно поступил в Красную армию. Воевал на фронтах Гражданской войны, был адъютантом командира полка, получил ранение. В 1920–1922 гг. был адъютантом коменданта г. Баку. Принимал участие в подавлении антибольшевистского восстания в Дагестане. В 1924–1930 гг. в составе специальных частей Красной армии сражался с басмачами в Ферганской области. В 1926–1927 гг. обучался на Академических курсах старшего и высшего состава РККА по разведывательной службе. С 1930 г. служит начальником оргмоботдела штаба Белорусского военного округа. В 1932 г. окончил Бронетанковые курсы усовершенствования командного состава в Ленинграде. В 1936 г. повышен в звании до майора, а в 1939 г. — до полковника.

Участвовал в советско-финской войне. С начала Великой Отечественной войны — на фронте. В мае 1942 г. на ст. Лозовая попадает в плен, содержится в различных лагерях, где добровольно встал на путь сотрудничества с немецкими фашистами.

В 1943 г. организовал офицерскую школу добровольческих войск вермахта. Летом того же года вместе со школой был эвакуирован во Францию, где проводил инспектирование батальонов т. н. Русской освободительной армии генерала Власова (РОА) (см. соотв. ст.), В декабре 1944 г. назначен начальником отдела боевой подготовки штаба всех власовских военных формирований, разработал и издал уставы по боевой подготовке. В феврале 1945 г. получил звание генерал-майора РОА.

В мае 1945 г. вел переговоры с американцами о разоружении и сдаче частей РОА, дислоцированных на Юге Германии (переговоры успехом не увенчались). Был пленен американцами, в январе 1946 г, обратился к ним с просьбой о предоставлении политического убежища. Однако вскоре в соответствии с решением Ялтинской конференции был выдан советским представителям.

В 1947 г. казнен по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР.


Афанасьев Иван Большой, камердинер царевича Алексея Петровича (казнен в 1720 г,).

Привлечен к суду по делу о бегстве за границу сына Петра I царевича Алексея (см. соотв. статью). Как выяснилось на следствии, А. знал о планах бегства царевича и содействовал ему. Обеспечивал доставку писем Алексею его сообщника А.В. Кикина (см. соотв. статью).

А. был приговорен к смертной казни.


Ахмедов Измаил Гусенович,1904 г. рождения, урож, г. Орска Оренбургской области.

Родился в семье муллы. В 1918 г. был принят в комсомол. В 1919 г. поступил в Московский институт народов Востока. С 1921 г. — член РКП(б). В следующем году добровольцем вступил в ряды Красной армии. В 1929 г. заканчивает Ленинградскую высшую школу связи, назначается командиром взвода отдельного радиобатальона. Вскоре на этой же должности направляется в Закавказскую армию.

В январе 1931 г. командирован в Разведывательное управление РККА, назначается радиоинструктором. Неоднократно выезжает в загранкомандировки. В феврале 1934 г. зачислен в Военную электротехническую академию. После выпуска из академии работал в Чехословакии под прикрытием корреспондента ТАСС. В 1940 г. возвратился в Москву, был повышен в должности (становится заместителем начальника отдела по спецтехнике).

С сентября 1940 г. работает в Берлине в резидентуре военной разведки. В связи с нападением Германии на СССР был интернирован. Возвратился в СССР в середине 1941 г. Вскоре был направлен на работу в Турцию под прикрытием пресс-атташе советского посольства.

В мае 1942 г. А. явился в турецкую полицию и попросил политического убежища. Пояснил, что главным мотивом для этого послужили развязанные в СССР репрессии против крымских татар. В своих показаниях в полиции А. выдал туркам сведения о деятельности резидентур советских военной и политических разведок, назвал имена двух разведчиков, работающих в Турции нелегально.

Негативные последствия из-за измены А. возникли и в результате его заявления об организации неудавшегося покушения в феврале 1942 г. на посла Германии в Анкаре фон Папена, бывшего рейхсканцлера, активно поддерживавшего контакты с представителями США и Англии с целью заключения сепаратного мира.

В результате перед турецким судом предстали два советских разведчика, которые были приговорены к 16 годам тюрьмы каждый (спустя два года амнистированы вследствие резкого изменения обстановки на фронте).

После войны А. принял ислам, получил новое имя — Исмаилэге.

В 1948 г. турки передали А. американцам. Он являлся консультантом ЦРУ по России, участвовал в подготовке агентуры для заброски на советскую территорию.

Издал книгу «Внутри и вне сталинского ГРУ: побег татарина из разведки Красной армии».

Б

Бажанов Борис Георгиевич, 1900 г. рождения, бывш. технический секретарь ЦК ВКП(б), затем работник Народного комиссариата финансов.

Родился на Украине в г. Могилеве-Подольском. Обучался в местной гимназии, был вынужден прервать учебу в связи с событиями февраля и октября 1917 г. Закончил гимназию в 1918 г. во время оккупации Украины немецкими войсками. В том же году выехал в Киев, где поступил на физико-математический факультет университета. После закрытия университета Б. вернулся в родной город, где в 1919 г. в разгар Гражданской войны вступил в коммунистическую партию. Вскоре был избран секретарем уездной партийной организации. В 1920 г. некоторое время проживал в Жмеринке и Виннице, заведовал губернским отделом народного образования. Затем вновь возглавлял уездную парторганизацию Могилева.

В конце 1920 г. выехал в Москву, поступил в Московское высшее техническое училище (МВТУ). В 1921 г. был избран секретарем партийной ячейки. В 1922 г. параллельно с учебой в МВТУ начал работать техническим секретарем подотдела учета местного опыта Оргинструкторского отдела ЦК. С августа 1923 по май 1924 г. являлся одним из четырех технических секретарей бюро Секретариата ЦК. В его функции входило стенографирование документации. С января 1925 г. является помощником завбюро Наркомфина. С августа 1926 г. — консультант Института экономических исследований. В 1927 г. назначен сотрудником общего отдела административно-организационного управления Наркомфина, затем переведен на заочные курсы по подготовке финансовых работников в качестве заведующего.

Вскоре обращается с просьбой направить его на работу в Туркестан, где становится управляющим делами республиканского ЦК партии. Позднее свою просьбу о переводе в Среднюю Азию Б. объяснял тем, что разочаровался в коммунистической идеологии и решил бежать из Советского Союза. В январе 1928 г. Б. осуществил свой замысел, нелегально перешел границу и сдался властям Персии. Ему удалось вскоре перебраться в Индию, где он установил контакт с английской разведкой. Выдал ее представителям секретные сведения политического и оперативного характера, известные ему по роду работы в ЦК и Наркомфине. После этого Б. переезжает на жительство во Францию. В 1929–1930 гг. опубликовал в иностранной прессе ряд статей и издал книгу под названием «Воспоминания бывшего секретаря Сталина». В этих публикациях, используя осведомленность во внутренних интригах советской партийной верхушки, пытался убедить читателя в античеловеческой сущности советского строя. Призывал западные страны прервать все отношения с СССР, развязать против него политическую и военную конфронтацию, допуская для пущей убедительности в своих публикациях ряд «неточностей». В частности, он никогда не был «секретарем Сталина», а лишь «секретарем-машинисткой» Секретариата ЦК. Тем не менее у неосведомленного западного читателя его книга вызывала определенный резонанс. В политических кругах Запада Б. приобрел репутацию специалиста по СССР и ЦК партии большевиков.

В связи с началом в 1939 г. войны между СССР и Финляндией Б. приходит к выводу о своевременности практической борьбы с советской властью на стороне ее противников. Он обратился к финскому правительству с предложением создания «русских отрядов» из числа советских военнопленных, которые можно было бы использовать не только на фронте, но и в агитации бойцов Красной армии против коммунистов.

В январе 1940 г. он был принят фельдмаршалом К.Г. Маннергеймом. В ходе беседы руководитель Финляндии дал Б. санкцию на формирование антисоветской армии. Позднее Б. так обрисовал свой замысел: «Я хотел образовать Русскую Народную Армию из пленных красноармейцев, только добровольцев, не столько, чтобы драться, сколько, чтобы предлагать подсоветским солдатам переходить на нашу сторону и идти освобождать Россию от коммунизма. Если мое мнение о настроениях населения было правильно (а т. к. это было после кошмаров коллективизации и ежовщины, то я полагал, оно было правильно), то я хотел катить снежный ком на Москву, начать с тысячей человек, брать все силы с той стороны и дойти до Москвы с пятьюдесятью дивизиями».

Однако Б. удалось сформировать только небольшой отряд в 500 человек, в котором отсутствовал командный состав. Финское отделение РОВС (см. соотв. статью) направило в распоряжение Б. офицеров из числа белоэмигрантов.

Однако активного участия этот отряд в боях принять не успел, т. к. Финляндия вскоре капитулировала. Б. выехал из Финляндии в Западную Европу, где совместно с представителями белоэмигрантских организаций пытался проанализировать свою первую попытку открытой борьбы с СССР. В целом деятельность Б. была оценена положительно.

Незадолго до нападения Германии на Советский Союз Б. был приглашен в Берлин, где имел встречу с одним из руководителей Рейха, специалистом по восточным вопросам — А. Розенбергом. В беседе с немцем Б. изложил свою доктрину формирования «русской армии» и ее использования в случае начала германо-советского военного конфликта. Однако идеи Б. не были приняты, поскольку гитлеровцы исходили из принципов расовой теории, исключающей существование на территории СССР какой-либо русской государственности, тем более опирающейся на военные формирования.

После начала Великой Отечественной войны Б. принимает решение отойти от политической деятельности, занимается исключительно наукой и техникой. В 1980 г. вышел в свет «полный» вариант его воспоминаний, в послесловии к которым он излагает свои взгляды на происходящие в мире события. Выступает при этом с прозападных антикоммунистических и антирусских позиций.

Умер Б. в 1982 году.


Бакай Михаил Ефимович, 1880г. рождения.

В 1900–1901 гг. являлся тайным осведомителем Охранного отделения в Екатеринославле. С его помощью полиции удалось раскрыть боевую террористическую организацию революционеров, выявить местонахождение подпольной типографии в Чернигове. Благодаря информации, поступавшей от Б., было арестовано и осуждено несколько террористов, орудовавших в разных губерниях Российской Империи. После провала переведен на официальную должность в Варшавское охранное отделение, где занимался агентурно-оперативной работой. Затем назначен следователем. Одновременно составляет донесения для особого отдела департамента полиции, в силу чего получил доступ к спискам тайных осведомителей. В это время Б. оказывается замешанным в неблаговидных поступках. При расследовании дела о польской террористической организации, он, пользуясь своей осведомленностью о делах, направляемых к прекращению, вымогает у родственников арестованных крупные суммы денег за их «освобождение»., Кроме того, были получены данные об участии Б. в ряде дерзких ограблений в Варшаве.

В этот период времени Б. установил контакт с эсерами, которым предложил за соответствующее вознаграждение передавать информацию об агентуре полиции и готовящихся операциях против террористических и революционных организаций.

Позже Б. объяснял этот шаг идейными соображениями. В январе 1907 г. Б. был вынужден подать в отставку, поскольку стали известны факты получения им взяток. Отставка была принята, при этом ему выдали 1000 рублей выходного пособия. После увольнения Б. попытался шантажировать свое бывшее начальство, что, впрочем, не имело успеха. При попытке передать некоторые секретные материалы о деятельности охранки в Государственную думу он был арестован и заключен в крепость. Вскоре был выслан в Сибирь, однако в январе 1908 г. с помощью одного из руководителей эсеровской организации В.Л. Бурцева бежал и тайно перебрался в Париж. Он передал В.Л. Бурцеву список с указанием 53 тайных осведомителей, работавших на Варшавское охранное отделение. Кроме того, сообщил террористам о наличии в их высшем руководстве агента полиции под псевдонимом Раскин, указав В.Л. Бурцеву некоторые детали, позволившие изобличить руководителя боевой организации Е. Азефа, пользовавшегося у товарищей по партии безусловным доверием. Б. участвовал в заседании партийного суда над Е. Азефом как свидетель.

Вскоре Б. перебрался из Франции в США, где в 1912 году издает книгу «О разоблачениях и разоблачительстве». Дальнейшая его судьба неизвестна.


Бакатин Вадим Викторович, 1937 г. рождения, урож. г. Киселевска Кемеровской области.

Окончил Новосибирский инженерно-строительный институт им» В.В. Куйбышева, получил специальность инженера-строителя.

С 1961 по 1973 г. работал в различных строительных организациях прорабом, г. Кемерово, начальником участка, главным инженером, начальником строительства.

С 1973 г. — на партийной работе. Делает быструю карьеру. Последовательно работает вторым секретарем Кемеровского горкома партии, заведующим отделом Кемеровского обкома, секретарем Кемеровского обкома.

После работы инспектором ЦК КПСС направляется в Кировский обком, где избирается первым секретарем Затем вновь переезжает в Кемерово, где становится первым секретарем обкома (1973–1988 гг.). Закончил Академию общественных наук при ЦК КПСС.

В годы перестройки проявляет себя как активный сторонник демократизации партии и государства. Входит в близкое окружение М.С. Горбачева, энергично поддерживает его в реформировании всех областей общественной жизни. Назначается министром внутренних дел СССР, а в 1990 г. — членом Президентского совета СССР. Получает звание генерал-лейтенант. В 1991 г. становится членом Совета безопасности СССР.

После провала ГКЧП назначается Председателем КГБ СССР, возглавляет его с августа по октябрь 1991 г., с октября по ноябрь того же года — председатель Межреспубликанской службы безопасности.

Поставил своей целью в корне искоренить «чекизм», избавиться от консервативно настроенных кадров, проводить политику «гласности и открытости» спецслужб. Заявляет о необходимости борьбы со шпиономанией.

В начале сентября 1991 г. направил М.С. Горбачеву, автору идеи «нового мышления» в международной политике, письмо с предложением сделать «добрый жест» в сторону американцев» Речь шла о передаче США документации о системе слухового контроля в новом здании американского посольства в Москве. Это предложение практически реализовал сам Б», передав в скором времени все совершенно секретные документы послу США Р. Страуссу. Не скрывая своего удивления, посол заявил, однако, что этот акт доброй воли советской стороны не накладывает на США никаких обязательств» Действительно, никаких ответных шагов со стороны американцев, на что рассчитывал Б», не последовало. Последовала лишь полная перестройка посольства на Красной Пресне с учетом полученной документации.

По оценке независимых экспертов, переданные американцам документы раскрывали уникальную систему слухового контроля, разработанную в специальных лабораториях и исключавшую ее обнаружение в обозримом будущем.

Акция, проведенная Б., вызвала негативный резонанс у российской общественности. Раздавались голоса с требованием привлечь Б» к уголовной ответственности. Отреагировали на это и за океаном» В частности, одна из влиятельных газет так прокомментировала факт передачи Б. американцам совершенно секретных сведений: «Открытость советского общества, сконструированного отцом перестройки М. Горбачевым, продолжает поражать воображение. Подарок привел г-на Страусса в полное недоумение. История спецслужб еще не знала подобных прецедентов».


Балабан Дионисий(уп. во вт. пол. XVII в.), митрополит Киевский.

В 1658 г. становится киевским митрополитом. Был сторонником гетмана Левобережной Украины И. Выговского (см. соотв. статью), грозил проклятием полтавскому полковнику М. Пушкарю за выступление против него, грозил ему проклятием.

В 1661 г. вместе с И. Выговским изменил царю и открыто перешел на сторону поляков и крымских татар. Был смещен с киевской митрополии, где его сменил И. Тукальский (см. соотв. статью). Его дальнейшая судьба неизвестна.


Балк Петр Федерович, род. в 1712 г., камергер.

Начал службу в качестве пажа императрицы Екатерины Алексеевны. В припадке ревности Петр I отправил его в армию на границу с Персией. Имел в это время чин сержанта.

После воцарения Екатерины I был возвращен в столицу и назначен камер-юнкером. Вскоре возводится в придворный чин камергера цесаревны Елизаветы Петровны (будущая императрица Елизавета I).

Активный участник государственного переворота 1741 г., в результате которого был свергнут с престола малолетний император Иоанн VI, а трон заняла Елизавета Петровна. После переворота произведен в действительные камергеры с рангом генерал-майора.

Умер в 1762 г.


Баранов Вячеслав Максимович, 1949 г. рождения, урож. г. Минска, бывш. полковник военной разведки (ГРУ).

Выпускник Суворовского училища и Военной авиашколы. Получил офицерское звание, служил в авиационном полку. Был направлен на учебу в Военно-дипломатическую академию, после окончания которой направлен на работу в ГРУ.

В 1985 г. выехал в командировку в Бангладеш, где пробыл до 1990 г. Попал в поле зрения резидентуры ЦРУ, активно ею разрабатывался. Принял вербовочное предложение американцев на условиях выплаты ему единовременного вознаграждения в 25 тыс. долларов, а также 2 тыс. долларов ежемесячно. Получил псевдоним Тони.

Передал американцам известные ему секретные сведения о деятельности ГРУ, его операциях, кадровом составе. После возвращения в Москву продолжил связь с американской разведкой.

Был снабжен резидентурой ЦРУ шпионской техникой и деньгами. Однако встречи с американцами не удовлетворяли Б., поскольку они ничего не предпринимали для организации побега Б. на Запад, ограничиваясь общими обещаниями.

Б. решил действовать самостоятельно. Он добыл фальшивый паспорт и приобрел билет на самолет, следующий в Вену. Но в августе 1992 г. при прохождении пограничного контроля Б. был арестован. При допросах дал признательные показания.

В 1993 г. Б. был осужден на 6 лет лишения свободы.


Бармин (наст. фамилия — Графф) Александр Григорьевич, 1899 г. рождения, родился в дер. Валяве Городищенской волости Черкасского уезда Киевской губернии.

Его отец, немец по происхождению, был учителем, мать, по национальности украинка, из крестьян.

Б. закончил гимназию, рано начал зарабатывать на жизнь, т. к. отец бросил семью, а отчим выгнал его из дома.

После февраля 1917 г. Б. заинтересовался марксизмом, во время оккупации Украины немцами был арестован, однако вскоре бежал и скрывался в родной деревне. После занятия деревни немецкими войсками скрылся с группой товарищей в лесу, предпринял ряд партизанских вылазок. Пробрался в Чернигов, где вступил в Красную армию, участвовал во вступлении в Киев. Был принят в партию большевиков. Участвовал в боевых действиях против петлюровцев. Назначен комиссаром батальона, а затем председателем районного революционного трибунала, и вскоре снова направлен на фронт. В 1919 г. закончил курсы красных командиров, а в октябре 1920 г. откомандирован в военную академию. Одновременно посещал вечерние дипломатические курсы Наркомата иностранных дел (НКВД) и Наркомата внешней торговли (НКВТ). Параллельно с декабря 1921 по май 1922 г. работает в секретариате наркома иностранных дел Чичерина.

В июле 1922 г. Б. получил назначение 2-м секретарем полпредства в Латвии. По возвращении в Москву прошел партийную чистку, во время которой при составлении автобиографии пошел на прямую фальсификацию, чтобы придать ей больше солидности (указал, в частности, что был студентом университета, участвовал в Первой мировой войне в звании унтер-офицера).

В 1923 г. Б. был откомандирован в штаб РККА. К этому времени в той или иной степени владел фарси, английским, итальянским, польским и французским языками. Был принят в Разведывательное управление (Разведупр) РККА и направлен в Персию. Работал в военной разведке, вскоре приобрел репутацию одного из лучших ее сотрудников.

В 1925 г. карьера Б. как разведчика прервалась из-за болезни (малярия). В течение 4 лет он в разных должностях работает во Всесоюзном объединении «Международная книга».

В феврале 1929 г. Б. вновь выезжает за границу. Работает в торгпредстве СССР в Париже, Милане, Брюсселе. В это время его имя неоднократно упоминалось в эмигрантской печати в связи с разоблачениями акций советских спецслужб за рубежом.

С 1932 по 1935 г. работает в СССР на разных должностях во внешнеторговых организациях. В декабре 1935 г. — он уже первый секретарь посольства, а с конца 1936 г. — Генеральный консул СССР в Греции.

В 1937 г. Б., будучи временным поверенным в делах СССР в Афинах, получает срочный вызов в Москву и совершает побег из посольства. Есть основания предполагать, что причиной бегства стали его давние симпатии к Троцкому, который способствовал быстрой карьере Б. еще со службы в Красной армии. Эти связи Б., видимо, не утратил до момента побега, и они обнаружились в Москве.

Оказавшись в Париже, Б. заявил, что порывает со сталинским режимом. И вскоре установил постоянный контакт с сыном Троцкого — Седовым, а через него — с Троцким, с которым вел переговоры о сотрудничестве.

Однако за рубежом Б. постепенно приходит к крайнему антикоммунизму. Он переезжает в США, где издает книгу «Тот, кто выжил», подводящую итог его идейной эволюции.

В 1942 г. Б. поступает на службу в армию США. Работает в Управлении стратегических служб (прообраз ЦРУ) в качестве советника по делам СССР. В 1944 г. его увольняют из разведки за публикацию статьи, содержащей резкую критику «просоветского» курса президента Ф. Рузвельта.

В 1948 г. Б. женился на Эдит Рузвельт, внучке бывшего президента США Теодора Рузвельта (1901–1909).

После войны Б. занимался журналистикой, возглавлял русское отделение радиостанции «Голос Америки». В 1964 г. он был назначен ответственным по делам Советского Союза в Информационном агентстве США, а затем стал его советником.

В своих мемуарах Б. обошел молчанием факт работы на советскую, а затем американскую разведки. Его воспоминания посвящены в основном революционной деятельности, службе в Красной армии, советских внешнеторговых организациях и диппредставительствах. Б. пытается объяснить причину пересмотра своих взглядов от большевизма до антикоммунизма.

Умер в 1987 г. в возрасте 88 лет.


Барятинский Федор Сергеевич, род. в 1742 г., князь.

Один из самых активных участников государственного переворота 28 июня 1762 г., в результате которого был свергнут с престола император Петр III и заняла русский трон его жена Екатерина Алексеевна (императрица Екатерина II).

Был приставлен к Петру III после его отречения вместе с А.Г. Орловым. Б., по версии А.Г. Орлова, явился не только организатором, но и непосредственным исполнителем убийства Петра III. По другой версии, Б. вместе с А.Г. Орловым лишь организовали устранение бывшего императора, а убил его наемник-швед, задушив ремнем лакея.

Б. был пожалован Екатериной II в день ее коронации в камер-юнкеры. С 1788 г. — гофмаршал, с 1795 г. — обер-гофмаршал.

После смерти Екатерины II был сослан Павлом I в деревню.

Умер в 1814 г.


Басманов Петр Федорович(ум. 1606), боярин, воевода эпохи Смуты.

Происходит из тверского боярского рода. Отец Б., Федор Алексеевич, был любимцем царя Ивана IV (Грозного) и по его приказу убил в 1570 г. своего отца — Басманова Алексея Даниловича, одного из организаторов и руководителей опричнины.

Б. воспитывался в семье бояр Голицыных, был сводным братом известных воевод из этого рода Василия и Ивана.

Б. особенно продвинулся при Годунове. По свидетельству современников, пользовался у царя Бориса безусловным доверием. Был послан во главе правительственных войск для уничтожения отрядов Лжедмитрия I. Удачно провел ряд битв, нанес несколько поражений мятежным войскам и польским наемникам, самое значительное — при обороне Новгорода Северского. За эту победу получил боярство, богатое поместье, большие суммы денег.

Во время осады крепости Кромы, в которой находился гарнизон Лжедмитрия I, Б. был назначен вторым воеводой большого полка, что послужило для него поводом для возбуждения местнического спора с князем Андреем Телятевским, возглавлявшим сторожевой полк. Поскольку жалоба Б. удовлетворена не была, он принял решение изменить, и перешел со своим полком на сторону самозванца. Б. соединился с князьями Голицыным, Салтыковым и объявил войску, что истинным царем является Лжедмитрий.

За короткое время сумел стать фаворитом самозванца. Ему удалось вовремя обнаружить и обезвредить заговор против Лжедмитрия бояр Шуйских, которые были арестованы и приговорены к смерти (смертная казнь была заменена ссылкой).

Современники отмечали, что влияние Б. на самозванца было очень велико. Он уговорил, в частности, помиловать Михаила Татищева, который в грубой форме выговорил «царю» за употребление мяса в пост.

Как и подавляющее большинство бояр, окружавших Лжедмитрия, Б. был убежден, что он не настоящий царь. Имеется свидетельство, что однажды после дружеской попойки царский телохранитель спросил Б., действительно ли царского происхождения их государь. Б. ответил: «Молись за него, хотя он не сын царя Ивана Васильевича, все же теперь он нам государь…»

Во время нападения группы бояр и восставших жителей Москвы на дворец самозванца, Б, был единственным воеводой, который пытался организовать сопротивление и защитить Лжедмитрия. Он вышел к мятежникам, чтобы убедить их отказаться от «цареубийства», однако получил смертельный удар ножом от князя М. Татищева, которого когда-то спас от опалы.

Трупы Лжедмитрия и Б. были выставлены для обозрения на Лобном месте и подверглись надругательству. Князья Голицыны едва упросили бояр выдать труп Б. для погребения.


Бахметьев Дмитрий(нач. XVIII в.), капитан Саратовского гарнизона.

В 1718 г. арестован за продажу калмыцкому хану Багши-Гирею пороха и свинца. В деле были также замешаны поручик Иван Петин и драгун Марк Высоцкий. Мотивом их действий была, судя по материалам дела, обычная жажда наживы. Как отмечено в документах, с помощью этого оружия хан с войсками «чинил русским городам и селам раззорения». Бахметьев «со товарищи» был предан военному суду.


« Беглеч» (имя неизвестно) (уп. 1277), дружинник галицких князей.

В 1277 г. войска удельных князей Владимира Васильевича Волынского, Юрия Львовича Галицкого и Мстислава Даниловича двинулись походом на Литву. Целью похода был захват г. Городни. Под г. Волковыском полки расположились на ночлег. Желая получить большую часть трофеев, Мстислав и Юрий тайно от Владимира послали в окрестности города отряд из лучших бояр и дружинников во главе с воеводой Тюимой. Разорив несколько деревень, отряд расположился в небольшом селе на ночлег. Воины вели себя беспечно, не выставили часовых и даже сняли доспехи.

Как сообщает летопись, «тогда же утече от них беглечь един, до-города». Предатель сообщил горожанам, что беззащитные дружинники спокойно спят в никем не охраняемом лагере. Прусы и литовцы, составлявшие городской гарнизон, ночью напали на отряд Тюимы и полностью его уничтожили. Лишь несколько человек уцелели, в том числе и сам воевода, но попали в плен. Плена избежал лишь дружинник Ратиславко, который «наг и бос» прибежал к князьям и сообщил о гибели отряда из-за изменника,

Князья осадили город, взяли передовое укрепление, после чего заключили с гарнизоном соглашение: они отводят войска, а их противники выдают плененных галичских бояр. О судьбе изменника летопись ничего не сообщает.


Беленко Виктор Иванович, 1947 г. рождения, русский, бывш. старший лейтенант Военно-Воздушных Сил СССР.

Родился в Нальчике, по окончании средней школы поступил в Омский медицинский институт. Одновременно обучался в клубе ДОСААФ. Через два года оставляет мединститут и поступает в Армавирское высшее летное военное училище, которое закончил в 1971 г. С 1971 по 1975 г. служит в г Сальске в должности летчика-инструктора центра подготовки пилотов МиГ-17 и СУ-15. Неоднократно ставит вопрос о переводе его в воинскую часть и требует использовать в качестве боевого летчика на ультрасовременных самолетах. Вступает в конфликт с начальством, неоднократно грозит сообщить в Министерство обороны о злоупотреблениях в части. В конце концов Б. добивается перевода в Дальневосточный военный округ, где служит в 513-м полку ПВО, дислоцируемом в Чугуевке. Летает на МиГ-25, являвшимся в то время суперсовременным перехватчиком, который превосходил все западные аналоги и являлся одним из самых важных объектов изучения со стороны разведок США и их союзников.

Вскоре Б. назначается и. о. зам, начальника эскадрильи перехватчиков. К этому времени у него созревает план бегства за рубеж на МиГ-25, который должен был стать, по его замыслу, подарком спецслужбам НАТО и обеспечить ему на Западе безбедное существование. Б. начал делать подробные записи о тактико-технических данных МиГ-25 режимах работы аппарата в различных условиях, разрабатывал самый короткий маршрут от Чугуевки до ближайшего японского аэродрома., Им также была приготовлена записка на английском языке для передачи в момент приземления японским властям, в которой он требовал немедленно известить о своем прилете американскую разведку, а также исключить доступ к самолету посторонних лиц.

6 сентября 1976 г. во время учебного полета Б. на своем МиГе вопреки полетному заданию взял курс на юго-восток. С высоты 8 тыс. метров он снизился до 1000 м, чтобы избежать действия японских радаров. Одновременно Б. включил аварийную сигнализацию, вследствие чего самолет подавал сигналы бедствия, отключил радарное устройство и электронные приборы, чтобы затруднить обнаружение самолета.

Через 30 минут Б, находился в районе острова Хоккайдо, Здесь он был обнаружен японскими ПВО. На его перехват были брошены американские «Фантомы», которые вскоре его потеряли.

Б. удалось приземлиться на взлетно-посадочную полосу гражданского аэродрома. Он остановился в непосредственной близости от металлической антенны, при этом «МиГ-25» едва избежал столкновения с пассажирским «Боингом-727», который взлетал с аэродрома. Горючего в баке самолета Б. оставалось только на 30 секунд.

Б. был доставлен в японскую полицию, которой он вручил заранее заготовленную записку. Заявил, что прилетел в Японию умышленно, намерен попросить политического убежища в США. Потребовал зачехлить самолет и поставить вокруг него охрану. Его отвезли в гостиницу, где он содержался под присмотром полиции.

К этому времени советские официальные органы уже сделали запрос японским властям о судьбе летчика Б. и его самолета, потребовав их возвращения и обвиняя японцев в намеренном задержании летчика, сбившегося с курса во время учебного полета. Заявление МИД Японии о том, что Б. решил попросить политического убежища в США, советским послом принято не было.

На следующий день Б. переправили в Токио, где он был допрошен офицером ЦРУ. От него же Б. узнал, что президент США лично гарантирует ему предоставление политического убежища, но в интересах безопасности он пока будет содержаться в японской тюрьме. В это время японцы были вынуждены согласиться с требованием советской стороны и организовать встречу Б. с представителем посольства СССР. В ходе этой встречи бывший советский летчик заявил, что добровольно прилетел в Японию и уже попросил политического убежища у американцев. Сразу после разговора с советским представителем Б. был перевезен в США.

В течение месяца МиГ-25 оставался в Японии и подвергся тщательному изучению американских специалистов. Более 200 инженеров, доставленных из США, буквально разобрали самолет «по винтику», было сделано более тысячи снимков его фрагментов и деталей. Окончательные выводы специалистов о МиГ-25 поразили американскую разведку. «Мы, конечно, догадывались, что это чертовски хороший самолет, — заявил один из них, — к сожалению, так это и оказалось! Он может летать выше, быстрее и с большим грузом, чем любой другой самолет этого класса». Другой специалист сделал еще более неожиданное заключение: «Следовало бы пригласить русских конструкторов, чтобы они научили нас проектировать и строить». И совсем обидным для американских авиастроителей прозвучал вывод одного из руководителей ВВС США генерала Кигена: «В создании этой машины нашло отражение неподражаемое умение русских компенсировать ограниченность ресурсов неистощимой изобретательностью. Блестяще сочетая устаревшую и новую технологии, они в сравнительно короткий срок и с небольшими затратами создали самолет таких тактико-технических данных, достижение которых на Западе потребовало бы вложения колоссальных финансовых средств».

Уже будучи в США, Б. активно консультировал американцев, участвовавших в изучении советского перехватчика. На каждодневных допросах он давал исчерпывающие ответы на поставленные специалистами вопросы. В ходе бесед американские разведчики квалифицировали его поступок как подвиг, заверяли в том, что на Западе никогда не забудут услугу, которую он оказал.

К работе с ним был привлечены специалисты-психологи. Его окружили заботой и вниманием.

На вопрос сотрудников ЦРУ, какова причина его побега из СССР, Б. сослался на желание обрести свободу. Разведчики поинтересовались, что же он понимает под свободой, однако вразумительного ответа не добились. Единственный конфликт между Б. и американцами возник после того, как бывший советский летчик узнал, что МиГ-25 американцы возвращают в СССР, уступая настоянию его официальных представителей. По свидетельству очевидцев, его возмущению не было предела. По завершении исследований американцы действительно вернули МиГ-25 советской стороне в полностью разобранном состоянии.

Через полгода ЦРУ добилось от конгресса создания специального денежного фонда, гарантирующего Б. материальное обеспечение «до конца жизни». Он получил новую фамилию, начал изучать английский, жил в сельской местности на ферме, занимался скотоводством, строительством и ремонтом машин. Для связи с ЦРУ Б. имел специальный шифр. Вскоре у него появился личный самолет, на котором Б. позволил себе даже фигуры высшего пилотажа.

Поскольку, по мнению американских спецслужб, он себя этим выдал, Б. был переселен в «большой город», где начал учиться в университете. Вскоре денег, полученных от ЦРУ, Б. стало не хватать, из дорогой квартиры он переселился в рабочий квартал. В университете влюбился в девушку-испанку, краткий роман с которой закончился разрывом. Начал злоупотреблять спиртным, в нетрезвом состоянии попал в аварию. Все чаще и чаще стал нарушать правила конспирации, которым так долго и терпеливо обучали его сотрудники ЦРУ. По его признанию, в США он чувствует себя настолько чужим и одиноким, что ему неоднократно приходила в голову мысль вернуться на родину. Однажды он было направился в советское посольство, но страх возмездия его остановил. В ЦРУ было принято решение распустить слух о гибели Б. в автомобильной катастрофе, а его самого после соответствующей переподготовки устроить на работу пилотом на коммерческих линиях.

В 1998 г. российский журналист обратился в ЦРУ с просьбой взять интервью у Б., на что получил ответ, что это невозможно, поскольку последний требует с журналистов большие деньги. Настойчивый журналист попробовал получить от Б. ответ хотя бы на один вопрос: что побудило изменить Родине? Однако ответа не получил, хотя разведчик обещал передать его Б. При расставании с журналистом американец заметил: «Нас тоже до сих пор интересует этот вопрос! Мы уже 20 лет не можем получить на него ответа».


Белин Петр Васильевич,1897 г. рождения.

В 1916 г. окончил Михайловское артиллерийское училище. Участвовал в Гражданской войне в составе Добровольческой армии. После разгрома Белого движения эмигрировал. Во время Гражданской войны в Испании добровольно вступил в армию Франко. Сражался с республиканцами в составе русского отряда, укомплектованного белоэмигрантами. Занимал должность помощника командира отряда. Во время Второй мировой войны служил в итальянских войсках в России, имел звание лейтенанта. После капитуляции Германии и ее союзников проживал в Испании. Умер в Мадриде в 1977 г.


Бельский Богдан Яковлевич(уб. в 1611 г.), оружничий, боярин.

Племянник известного опричника Малюты Скуратова.

Служил в опричном войске, упоминается в документах за 1570 г. как рында царя Ивана Грозного в походе на Новгород. В 1577 г. пожалован им в думные дворяне, а в 1578 г. — в оружничии.

По поручению царя вел в 1583–1584 гг. переговоры с английским двором о женитьбе Ивана Грозного на Марии Гастингс. Был назначен опекуном малолетних детей Ивана IV. В 1584 г. в царствование Федора Ивановича Б. стал инициатором неудачного заговора и был сослан в Нижний Новгород. Однако в разрядной росписи 1592 г. Б. уже значится воеводой в шведском походе. Вскоре (1598 г.) он вновь участвует в попытке возвести на престол Семена Бекбулатовича. Снова неудача.

Сумел войти в доверие к царю Борису Годунову, пожалован им в окольничьи. В 1602 г. попал в опалу и был опять сослан.

После смерти царя Бориса был освобожден и доставлен в Москву. Участвовал в свержении Федора Годунова.

При въезде Лжедмитрия I по его поручению явился на Красную площадь и всенародно заявил, что узнает в самозванце царевича Дмитрия, которого якобы спас в Угличе от убийц Годунова, «укрыв на своей груди». Призвал народ служить верой и правдой «прирожденному государю».

Участвовал в раскрытии заговора князей Шуйских против самозванца, требовал их казни.

Входил в ближайшее окружение Лжедмитрия I, получил от него боярский чин. Рассчитывал возглавить боярскую Думу, стать «правителем». Однако вскоре его карьера неожиданно закончилась. Его претензии на первенство насторожили самозванца, и он выслал Б. из Москвы, назначив воеводой в Новгород. Через некоторое время Б. был сослан в Казань, где был убит за отказ присягнуть Лжедмитрию II.


Бельский Семен Федорович(уп. в первой пол. XVI в.), князь, боярин.

Происходит из литовского княжеского рода, его отец, Федор Иванович Бельский в 1482 г. перешел на службу к русскому царю.

В августе 1535 г. Б., нарушив присягу русскому трону, тайно отъезжает в Польшу, где предлагает свои услуги королю в борьбе с Москвой. Был принят поляками на службу, назначен воеводой, лично возглавил часть войск, вторгшихся в Северские земли и захватившие Гомель и Сародуб.

В планы Б. входило с помощью поляков восстановить для себя независимое княжество Вельское и сесть на княжение в Рязани, поскольку он считал себя наследником вымершего по мужской линии рода тамошних князей.

Польские войска не смогли одержать решительных побед и «увязли» в войне. В этих условиях король Сигизмунд был вынужден заключить с Москвой мир.

Б. до заключения русско-польского мира отпросился у короля в Иерусалим якобы для исполнения обета. На самом деле он остановился в Константинополе и начал переговоры с турецким султаном и крымским ханом о совместной борьбе с русским царем. Он сообщил Сигизмунду об успешном завершении этих переговоров, однако продолжение войны уже не входило в планы короля, и эта интрига провалилась» О происках Б. вскоре узнают в Москве от крымского хана.

План захвата и убийства Б., составленный в Москве, не удался.

Осенью 1540 г» политическая конъюнктура изменилась, и Б. возобновил в Крыму переговоры о совместном с поляками выступлении на Московию и успешно завершил их.

Наступление крымцев нанесло Руси ощутимый урон. Однако, встретив серьезное сопротивление русских войск, крымский хаи обвинил Б. в обмане, поскольку тот уверял крымчан в слабости царских войск, занятых к тому же войной с Казанью. Вскоре хан принимает решение об отступлении своих войск за Дон.

После очередной неудачи Б. вышел из доверия как у поляков, так и крымчан. Его участие в политических и военных предприятиях против русских практически свелось на нет.


Бельский Федор Иванович(?), князь (конец XV в.).

При Иване III появляются перебежчики-эмигранты, чей поступок квалифицировался уже не как отъезд, а как измена великому князю. Одним из первых был Юшка Елизаров, в ноябре 1492 г. бежавший в Литву. В декабре того же года по обвинению в попытке отъезда был арестован Б. был схвачен по показаниям литовского князя Ивана Лукомского. Лукомский получил задание от короля Казимира убить или опоить ядом Ивана III. У князя-террориста обнаружили вещественные доказательства — ядовитые зелья. Он был сожжен в деревянной клетке на берегу Москвы-реки вместе с литовским переводчиком Матиасом Ляхом. Казнили также и их соучастников — лазутчиков-смолян Богдана и Олехну Селевиных, которые и дали показания, разоблачавшие Лукомского как засланного Казимиром шпиона.


Беннигсен Леонтий Леонтьевич, род. в 1745 г., граф.

С 1759 г. служил в ганноверской армии, участник Семилетней войны. В 1773 г. поступил на русскую службу. Назначен премьер-майором Вятского мушкетерского полка. В составе русской армии участвует в Русско-турецких войнах (1768–1774,1787—1791), в польской кампании (1792 и 1794), а также в персидском походе (1796). С 1798 г. в отставке.

Вернулся на военную службу только после свержения с престола императора Павла I. Активный участник заговора 11 марта 1801 г. и организатор убийства Павла I.

После восшествия на престол Александра I назначается Виленским губернатором.

Участвует во Франко-русской войне 1806–1807 гг. Командовал корпусом, одержал победу под Пултуском, после чего был назначен главнокомандующим русской армией. Под его руководством русские войска отчаянно сражались в битве при Прейсиш-Эйлау, он доложил Александру I о победе (Наполеон заявлял о своей победе, признав, однако, упорство русских. Отвечая на поздравления придворных, французский полководец заметил: «Еще одна такая победа, и я останусь без войск»).

Новое столкновение русских войск под командованием Б. с французами под Фридландом принесли ему разочарование: русские потерпели поражение. В результате этого Б. был отправлен в отставку.

После вторжения Наполеона в Россию в 1812 г. Б. назначен советником при штабе 1-й Западной армии. Уже в августе назначается начальником Главного штаба всей русской армии. На исходе кампании был выслан из армии из-за разногласий с М.И… Кутузовым, на которого писал Александру I доносы с обвинениями главнокомандующего в нерешительности и пассивности.

Во время заграничных походов русской армии командовал польским корпусом. Участвовал в сражениях под Люценом, Бауценом и Лейпцигом. С 1814 г. возглавляет 2-ю армию в Молдавии.

В 1818 г. уволен из армии. Выехал за границу. Умер в 1826 г. в поместье в окрестностях Ганновера.


Бердников Василий Михайлович(он же — Бобков Владимир), 1918 г. рождения, урож. дер. Трюмна Орловской области.

Во время Великой Отечественной войны попал в плен к немцам и был завербован представителями абвера, направлен в Борисовскую разведывательную школу при Абвер-команде 103. Работал переводчиком в звании старшины.

Его судьба после войны не выяснена.


Беседовский Григорий Зиновьевич,1896 г. рождения, урож. г. Полтавы, бывш. советский дипломат.

Родился в семье владельца магазина. Закончил коммерческое училище. В связи с материальными трудностями, возникшими после самоубийства отца, занимался репетиторством. Рано принял участие в деятельности подпольного анархического кружка, арестовывался полицией.

В 1912 г. Б. выезжает во Францию, где поступает в электротехнический и аграрный институты. Там Б. — по-прежнему приверженец идеологии анархизма, поддерживает активные связи с французскими единомышленниками.

В 1914 г. возвращается в Россию, поступает в Ново-Александровский институт сельского хозяйства и лесоводства, но с началом войны вынужден прервать учебу в связи с эвакуацией института, работает в сельской местности.

В 1916 г. принимает участие в антиправительственных студенческих демонстрациях, во время одной из них был жестоко избит. Посещает социал-демократические кружки, ведет антивоенную пропаганду среди солдат.

В феврале 1917 г. Б. занят дипломной работой, однако уже в июне возобновляет политическую деятельность. Вступает в партию эсеров.

В период режима гетмана Скоропадского и оккупации Украины немцами он находится в подполье, участвует в организации крестьянских восстаний. После установления советской власти на Украине с дипломом лесовода направлен на работу в Полтавскую губернию.

Захват Украины Добровольческой армией генерала Деникина вынуждает Б. уйти в подполье, он участвует в боевых операциях против белых. В 1920 г. Б. вступает в компартию, назначается председателем гублескома, а затем — членом президиума Полтавского губсовнаркома и редактором местной газеты «Большевик». С конца 1920 г. Б. — председатель Полтавского губотдела профсоюза дерево-отделочников.

В декабре 1921 г. он избран членом ВУЦИК, после чего получает направление на дипломатическую работу. В 1922 г. его назначают заведующим консульством полпредства УССР в Австрии, а с мая того же года исполняющим обязанности поверенного в делах УССР в той же стране. В ноябре 1922 г. Б. откомандирован в Варшаву на пост 1-го секретаря полпредства, а затем — временного поверенного в делах УССР в Польше.

С сентября 1923 г. он назначен советником полпредства СССР в Варшаве в связи с переходом внешних отношений союзных республик в ведение Наркомата ИД СССР.

В июле 1925 г. по ходатайству Наркомата внешней торговли Б. направлен в Нью-Йорк, однако уже в апреле 1926 г. он возвращается на дипломатическую работу и направляется в Японию советником полпредства. В мае 1927 г. его переводят на ту же должность во Францию, в октябре того же года он был приглашен И.В. Сталиным на беседу о проблемах внешней политики.

В октябре 1929 г. Б. вместе с семьей неожиданно для всего посольства бежит из диппредставительства и обращается к французским властям с просьбой о предоставлении ему и его близким политического убежища.

По официальной версии, причиной бегства Б. явились допущенные им финансовые злоупотребления, по поводу чего в Париж была направлена комиссия Рабоче-крестьянской инспекции. Более поздние исследователи обнаружили новые факты: вместе с известным авантюристом Багговут-Каломийцевым Б. добивался многомиллионного кредита от английских деловых кругов, ссылаясь на некие негласные полномочия и мотивируя конфиденциальность нежеланием властей СССР «унижать» себя после разрыва дипотношений с Великобританией. Англичане не поверили этой версии, проинформировали Москву, афера сорвалась.

Опасаясь разоблачения и наказания, Б. пытался представить себя жертвой политических преследований, выдал французским спецслужбам большой объем информации о деятельности посольства и резидентуры советской разведки. Он был тепло принят в белоэмигрантской среде, пытался создать организацию «советских» невозвращенцев под девизом «На путях к термидору».

Вскоре издает биографию И.В. Сталина, в которой допускает прямые фальсификации и… лестные высказывания о советском вожде, породившие слухи о его связи с ОГПУ.

В годы Второй мировой войны Б. участвовал во французском Сопротивлении. После войны занялся журналистикой, издал ряд фальшивок, в числе которых известны т. н. «Дневники Литвинова» (бывший нарком иностранных дел).

В конце жизни Б. переселился на Ривьеру, где следы его потерялись. Умер он в 1948 г. (по другим данным— в 1951 г.).


Бесссонов Иван Георгиевич, 1904 г. рождения, урож. г. Перми, комбриг РККА.

На военной службе с 16 лет. В 1928 г. окончил школу пехотных войск, перевелся в НКВД. Проходил службу в Средней Азии, затем откомандирован в Ленинград в спецгруппу по охране руководителей партийной организации и обеспечению безопасности парадов и демонстраций. В 1938 г. закончил Военную академию им. Фрунзе, в 1939 г. получает звание комбрига. Возглавляет Главное управление боевой подготовки внутренних войск НКВД. В начале 1941 г. назначен начальником штаба 102-й стрелковой дивизии, которая в первые дни войны была разгромлена в районе Гомеля.

Б. попал в плен. Содержался в лагере для пленных офицеров. Добровольно выразил желание сотрудничать с гитлеровцами. Предложил немцам создать организацию «Политический центр борьбы с большевизмом» (ПЦБ), что ему было разрешено. Б. занимался вербовкой и подготовкой разведывательно-диверсионных групп для заброски в районы Северной Двины и Оби, где дислоцируются лагеря ГУЛАГа. В задачу этих групп входило разоружение охраны лагерей, освобождение заключенных. По замыслу Б., из освобожденных узников ГУЛАГа сформируется повстанческая армия, которая будет действовать в глубоком тылу.

Вскоре боевые группы ПЦБ насчитывали около 200 военнопленных офицеров и солдат. В январе 1943 г. ПЦБ переводится в район Бреслау, а его боевики — в специальный лагерь.

Увидев серьезную заинтересованность немецких спецслужб в ПЦБ и в нем лично, Б. теряет чувство меры и выдвигает гитлеровцам следующие предложения: он возглавляет будущую повстанческую армию и антибольшевистское правительство, с которым германские власти заключат почетный мир с сохранением границ России 1939 или 1941 г.

В результате этого предложения Б. и его ближайший помощник по ПЦБ полковник В.В. Бродников были арестованы и переведены в спецблок концлагеря «Заксенхаузен». Остальные члены ПЦБ были подвергнуты новой проверке, часть из них продолжила сотрудничать с немцами.

В связи с наступлением Красной Армии в апреле 1945 г. Б. и В.В. Бродников были вывезены в Южный Тироль, где были освобождены американцами. В мае 1945 г. руководители ПЦБ были выданы советским властям и этапированы в Москву.

В 1950 г. по приговору советского суда Б. и В.В. Бродников были расстреляны.


Благовещенский Иван Алексеевич,1893г рождения, урож. гор. Юрьевец Ивановской области, бывш. генерал-майор Красной армии.

Сын священника. С 1918 г. участвовал в Гражданской войне на стороне красных. Остался в Вооруженных Силах Советской республики, в 1921 г. был принят в партию. Преуспел в военной карьере, дослужился до звания генерала.

В начале Великой Отечественной войны попал в плен к немцам. Встал на путь сотрудничества с оккупантами. В марте 1943 г. возглавил «Отдел восточной пропаганды особого назначения», созданного гитлеровскими спецслужбами для ведения агитации среди советских солдат и офицеров с целью их деморализации и склонения к переходу на сторону вермахта.

Б. принял также активное участие в организации власовских вооруженных формирований и в боевых действиях против Красной армии и ее союзников.

В мае 1945 г. был арестован и интернирован в СССР. В 1946 г. по приговору советского суда повешен.


Блуд Ивещей, христианское имя Иона (уп. 980), боярин и воевода киевского князя Ярополка Святославича, (см. прил. № 4).

Ключевая фигура в первой междоусобной войне, вспыхнувшей в 977 г. между сыновьями Святослава Игоревича (945–972) Ярополком, Олегом и Владимиром, Поначалу успех сопутствовал Ярополку, В 977 г, при штурме его войсками г, Овруча погиб Олег, Младший из братьев, новгородский князь Владимир, узнав об этом, бежал «за море».

В 980 г, собрав наемное варяжское войско, Владимир осадил Ярополка в Киеве. Понимая, что штурм крепости будет крайне сложным, Владимир решил отыскать предателя в рядах сторонников Ярополка. Он послал к воеводе киевского князя письмо: «Будь мне другом! Бели убью брата моего, то буду почитать тебя как отца и честь большую получишь от меня».

Летописец так комментирует решение Б.: «Зол совет тех, кто толкает на кровопролитие; безумцы те, кто, приняв от князя или господина своего почести или дары, замышляют погубить своего князя; хуже они бесов. Так вот и Блуд предал князя своего, приняв от него многую честь: потому и виновен в крови той».

Б. спровоцировал бегство Ярополка из Киева в крепость Родню, внушив князю, будто бы киевляне хотят выдать его Владимиру. Владимир занял столицу и осадил Родню. Б. убедил Ярополка вступить в мирные переговоры, сам при этом известив Владимира: «Сбылась мысль твоя, приведу к тебе Ярополка, приготовся убить его».

Западня была подготовлена в Киеве, Когда Ярополк входил в терем, его подняли на мечи варяги Владимира. Победитель, помимо киевского княжения (которое благополучно и занимал до 1015 г.), «взял» и жену Ярополка. Своих наемников, варягов, он также обманул, не заплатив им за службу. Б. участвовал во многих походах Владимира. Убит в 1018 г. в сражении с войском польского короля Болеслава I Храброго.


Блюмкин Яков Григорьевич, 1900 г. рождения, урож. гор. Одессы, бывш. сотрудник Иностранного отдела ОГПУ (разведка)».

Родился в семье мелкого служащего, который в 1906 г. умер, оставив фактически без средств многодетную семью. В 1908 г. мать Б. устроила его в начальное еврейское духовное училище — 1-ю одесскую Талмуд-тору, куда принимали мальчиков из бедных семей и сирот от 6 до 12 лет. Обучение было бесплатным, все расходы брала на себя еврейская община. Б., как и другие ученики, изучал Библию, Талмуд, иврит, историю, русский язык, идиш, арифметику, рисование, естествознание и др. предметы. Во время летних каникул Б., чтобы помочь матери, работал посыльным в конторах и магазинах.

В 1913 г. после окончания Талмуд-торы Б. поступает на работу учеником в электротехническую контору Карла Фрака, а затем в мастерскую Ингера. В ночное время занимается ремонтом освещения в трамвайном парке и в Одесском русском театре. В 1916 г. переходит на консервную фабрику братьев Авич и Израильсона.

Несмотря на бедность, Б. стремится продолжить учебу. Он успешно сдает экзамен в техническое училище Линдемора, однако из-за отсутствия денег для оплаты был вынужден отказаться от обучения. Стал рано интересоваться социальными вопросами. В 1914 г. под влиянием студента В. М. Кудельского примкнул к партии эсеров.

Февральские события 1917 г. привели Б. в Совет рабочих депутатов. Неожиданно он получает наследство от деда (300 руб.) и уезжает в Харьков, где устанавливает контакты с местной организацией эсеров. Работая посыльным в конторе, он одновременно занимается агитационной работой среди крестьян. Вскоре по поручению партии выезжает в Симбирск, где, примкнув к левому крылу партии социал-революционеров, был избран в Симбирский совет крестьянских депутатов.

Однако после октябрьских событий в Петрограде он принимает решение вернуться в Одессу. Здесь участвует вместе с большевиками в установлении советской власти, сражается в рядах матросского «Железного отряда» с войсками Центральной рады. В марте 1918 г. Б. в составе частей Красной армии оставляет Одессу под натиском немецких формирований. В качестве комиссара, а затем помощника начальника штаба он был введен в Военный совет 3-й армии, дислоцированной в Феодосии. В апреле того же года уже возглавляет штаб. Вскоре 3-я армия оставила Феодосию. Б. участвовал в экспроприации 4 млн рублей в Государственном банке и предлагал командующему армией взятку в 10 тыс. руб., чтобы тот позволил передать деньги левым эсерам. Однако по требованию командарма был вынужден вернуть 3,5 млн руб., судьба остальных денег осталась неизвестной.

После расформирования 3-й армии Б. переезжает в Москву. Вскоре по распоряжению ЦК левых эсеров, находившихся в это время в правительственной коалиции с большевиками, направлен на работу в ВЧК. По предложению зампреда ВЧК левого эсера В.А. Александровича, назначается руководителем отделения по борьбе со шпионажем. Он развернул активную деятельность по укомплектованию отделения штатами и обеспечению взаимодействия с другими подразделениями ВЧК. Одновременно по заданию ЦК левых эсеров приступает к подготовке убийства германского посла графа В. Мирбаха с целью сорвать переговоры большевиков о сепаратном мире с Германией.

4 июля 1918 г. ЦК левых эсеров дает задание Б. провести физическое устранение посла Мирбаха, чтобы «совершить реальное предостережение и угрозу мировому империализму, стремящемуся задушить русскую революцию, поставив правительство перед свершившимся фактом разрыва Брестского договора». В помощники Б. был выделен левый эсер бывший фотограф ВЧК К Андреев.

Перед совершением террористического акта Б, решает составить завещание, в котором пытается объяснить мотивы участия в предстоящем убийстве германского посла: «Я прежде всего противник сепаратного мира с Германией и думаю, что мы обязаны сорвать этот постыдный для России мир… Но кроме общих и принципиальных моих, как социалиста, побуждений, на этот акт меня толкают и другие побуждения, которые я отнюдь не считаю нужным скрывать — даже более того, я хочу их подчеркнуть особенно. Я — еврей и не только не отрекаюсь от принадлежности к еврейскому народу, но горжусь этим, хотя одновременно горжусь и своей принадлежностью к российскому народу. Черносотенцы-антисемиты, многие из которых сами германофилы, с начала войны обвиняли евреев в германофильстве и сейчас возлагают на евреев ответственность за большевистскую политику и за сепаратный мир с немцами. Поэтому протест еврея против предательства России и союзников большевиками в Брест-Литовске представляет особенное значение. Я, как еврей и как социалист, беру на себя совершение акта, являющегося этим протестом». б июля Б. и Н. Андреев подъехали на автомобиле к посольству Германии в Денежном переулке и, предъявив документы сотрудников ВЧК, потребовали встречи с немецким послом якобы по поручению Ф.Э. Дзержинского. После кратковременной беседы с Мирбахом, Б. выхватил пистолет и восемь раз выстрелил в него, но ни разу не попал. Посол был смертельно ранен бомбой, которую Б. и Андреев принесли в портфеле. Легко раненый в результате перестрелки с немцами Б. с соучастником скрылись с места преступления.

Убийство Мирбаха послужило сигналом к мятежу левых эсеров. Их воинские формирования захватили здание ВЧК, почту и телеграф, ими был арестован Ф.Э. Дзержинский. Однако уже на следующий день мятеж был подавлен.

Б. перешел на нелегальное положение. Под фамилией Авербах скрывался в Рыбинске и Кимрах, где ему удалось устроиться на работу в уездный комитет земледелия. Он восстановил связь с ЦК партии левых эсеров, который вскоре направил его на Украину для проведения террористических акций.

В ноябре 1918 г. Б. был заочно приговорен советским судом к 3,5 г. заключения.

На Украине Б. начал подготовку убийства гетмана П.П. Скоропадского, поднял восстание крестьян в Жмеринском уезде. Его положение в партии значительно укрепилось. В феврале 1919 г. он становится секретарем нелегального Киевского горкома левых эсеров. Однако после аннулирования Советской Россией Брестского мира конфронтация левых эсеров с большевиками, по мнению Б., во многом потеряла смысл.

В апреле 1919 г. Б. является в Киевский губчека с повинной и выражает готовность сотрудничать с советской властью во имя «всемирной революции».

16 мая 1919 г. Президиум ЦИК амнистирует Б., и тот немедленно заявляет о выходе из партии эсеров и вступает в «Союз максималистов», который стоял на платформе признания советской власти и борьбы с контрреволюцией совместно с большевиками.

В мае 1919 г. Б. по поручению ЧК готовит группу для убийства генерала Колчака. В то же время левыми эсерами на него было совершено три покушения за предательство, в результате одного из них он получил довольно серьезные ранения. Он обращается к левым эсерам с письмом, требуя партийного суда, который вскоре состоялся. Было вынесено определение, в котором было указано, что «суд не установил, что Б. не предатель».

Вскоре после суда Б. вступает в коммунистическую партию, заявив при этом, что понял «историческую правду большевистской линии в социалистической революции». Он переезжает в Москву, где работает в Политуправлении Реввоенсовета, выезжает на Восточный и Южный фронты. В 13-й армии Южного фронта одно время возглавляет работу по борьбе со шпионажем. После окончания Гражданской войны он был направлен на работу в Наркомат по иностранным делам и откомандирован в Иран, где по заданию партии организует государственный переворот, в результате которого там был установлен режим, лояльный к Советской России.

В сентябре 1920 г. Б. был зачислен в Академию Генерального штаба, Свободное время часто проводил в ресторанах и кафе в обществе В. Маяковского, С. Есенина, В. Шершеневича, А. Мариенгофа и др.

В феврале 1923 г. в Москве открывается выставка, посвященная деятельности Л.Д. Троцкого. Отбор материалов и оформление проводил Б., с чего и началось его знакомство и сближение с Л.Д. Троцким.

Осенью 1923 г. по предложению Ф.Э. Дзержинского Б. переходит в Иностранный отдел ОГПУ. Работает в Палестине, Закавказье. Летом 1925 г. возвращается в Москву и некоторое время работает в Наркомате торговли, но через год вновь возвращается в ОГПУ. Получил назначение в Монгольскую республику на должность главного инструктора государственной внутренней охраны.

Пребывание Б. в Монголии была связано с рядом крупных скандалов. Он начал злоупотреблять спиртным, выпячивал свою роль в международном революционном движении, хвалился связями, оскорблял не только советский персонал, но и монгольских коллег. В результате в ноябре 1927 г. был отозван.

Приезд Б. в Москву совпал с апогеем фракционной борьбы. Были исключены из ВКП(б) Л.Д. Троцкий и Г.Е. Зиновьев, а также наиболее видные их сторонники Л.Б. Каменев, Г.Л. Пятаков, К.Б. Радек, Х.Г. Раковский, Л.С. Сосновский и др.

В эти дни Б. открыто встречается с участниками оппозиции, морально и материально поддерживает их. Однако вскоре получает задание выехать на нелегальную работу на Ближний Восток под именем Якуба Султанова («персидский купец»). Б. составляет план организации легального прикрытия. Он предлагает создать фирму по торговле древними еврейскими книгами, которые, по его мнению, можно было изъять из Румянцевской библиотеки и спецхранилищ, при этом встречает поддержку наркома А.В. Луначарского. Б. формирует резидентуру, в состав которой входят Л.А. Штимельман и его жена, а также М.И. Альтерман.

В сентябре 1928 г. Б. выезжает в Одессу, оттуда — в Константинополь. Организованная им фирма начала активную деятельность по продаже древнееврейских рукописей и книг, Б. удалось установить обширные связи с американскими и западноевропейскими партнерами. По делам фирмы Б. посещает Париж и Берлин, одновременно решая разведывательные задачи.

В марте 1929 г., находясь в Германии, Б. узнает о высылке Л.Д. Троцкого из СССР. Он направляет начальнику Иностранного отдела ОГПУ М.А. Трилиссеру письмо следующего содержания:

«Высылка Троцкого меня потрясла. В продолжении двух дней я находился в прямо болезненном состоянии. Мои надежды, что радиус расхождения между партией и троцкистской оппозицией суживается и кризис изживается, что Троцкий сохранен для партии, не оправдались».

Симпатии к оппозиции и лично к Л.Д. Троцкому разгорелись у Б. с новой силой. В апреле 1929 г. он приезжает в Константинополь и встречается с Л.Д. Троцким. В ходе четырехчасовой беседы тот высказал мнение, что в ближайшие месяцы советский режим рухнет и необходимо найти среди членов партии кадры, которые при смене власти могут сплотить пролетариат на платформе нынешней оппозиции. Он полагал актуальным создание нелегальной организации на территории СССР, интересовался способами конспиративной связи со сторонниками в Советском Союзе, состоянии контроля иностранной корреспонденции.

Л. Д. Троцкий предложил Б. наладить учет оппозиционеров, работавших в советских учреждениях за рубежом, использовать их для организации связи, высказал пожелание достать как можно больше денег для конспиративной работы, предложил доставить их путем тайного изъятия из средств заграничных советских организаций, в том числе и резидентур.

Б. заверил Л.Д. Троцкого в готовности к сотрудничеству. Договорились поддерживать связь через сына Л.Д. Троцкого Л.Л.Седова.

В начале августа Б. был вызван в Москву, о чем он немедленно информировал Л.Л. Седова. На конспиративной встрече тот передал Б. пакет с письмами отца жене и второму сыну, а также двумя книгами, в которых между строк химическим раствором было написано обращение Л.Д. Троцкого к его сторонникам в СССР.

Прибыв в Москву, Б. доложил о своей нелегальной работе руководству ОГПУ, в ЦК ВКП(б) сделал сообщение о политическом положении на Ближнем Востоке. Представил ряд предложений по улучшению работы нелегальной резидентуры, кадровом пополнении, а также изменении методов торговли рукописями и книгами в связи со скандалами, разразившимися в результате коммерческой деятельности Б. на Западе, где на аукционах появились предметы, хранившиеся ранее в Эрмитаже и др. известных музеях России.

Выждав некоторое время, Б. через посредников передал письма семье Л.Д. Троцкого и встретился с К. Радеком, которому рассказал о встрече с Л.Д. Троцким и его сыном в Константинополе.

По достоверной версии А.М. Орлова (см. соотв. статью), человека весьма осведомленного, К. Радек, только что заявивший о разрыве с троцкизмом и возвращенный из ссылки, испугался провокации и через день заявил Б., что рассказал об их беседе ряду партийцев. Все они, в том числе и К. Радек, советуют Б. сообщить о константинопольских встречах в партийные органы и повиниться в совершенной ошибке.

После этого разговора Б. понял, что провалил задание Л.Д. Троцкого. Он тут же отправил покаянное письмо начальнику ИНО ОГПУ М.А. Трилиссеру, а сам, изменив внешность, попытался скрыться, однако на вокзале был опознан и арестован.

После непродолжительного следствия, в ходе которого он детально рассказал о встречах с Л.Д. Троцким и его сыном и полученных им заданиях, он был предан суду и расстрелян (ноябрь 1929 г.).


Блюм фон Сванге, родился в 1681 г., датчанин из г. Штеттина, дворянин, наемник.

В 1706 г. поступил на службу Швеции в полк графа А.Л. Левенгаупта, достиг чина ратмейстера. В 1733 г. обратился к князю С. Барятинскому с просьбой о переходе в русское подданство. Был представлен фельдмаршалу Б.Х. Миниху. Его ходатайство было удовлетворено. Имя Б. упоминается в 1746 г. как подполковника Нарвского драгунского полка. С 1752 г. являлся подполковником Нарвского гарнизона.

В 1753 г. у Б. возникли проблемы с наследованием земель в Пруссии. Этим воспользовалась прусская дипломатия. Через капитана Винтерфельда Б. было предложено «тайно служить прусскому королю», не покидая русской армии.

Он отправлял шпионские сведения в письмах, адресованных в гарнизон г. Данцига капитану Лизандеру. За эти услуги ему было обещано уладить проблемы с наследством.

6 марта 1757 г. на Рижском почтовом дворе при перлюстрации писем было перехвачено письмо Б., «которого содержание явную измену изъявляет». Арестованный подполковник во всем сознался и показал, что пересылал неприятелю росписи и штат армии, выкупленные им у сержанта Белозерского полка Михаила Будушева и писаря Новгородского пехотного полка солдата Осипа Сидоровича Ерыгина, получивших за свои услуги по 16 копеек каждый. По делу был также арестован нарвский комендант бригадир барон фон Штейн, но он свою вину категорически отрицал.

Во время следствия, не выдержав условий заточения, 22 февраля 1759 г. Б. умер в Шлиссельбургской крепости.


Боборыкин Михаил(уп. в начале XVII в.), новгородский дворянин.

Активный сторонник шведской партии в Новгороде. Получил от шведов освобождение от воинских повинностей на свою землю в Деревской пятине. Участник новгородского посольства в Стокгольм для призвания на русский престол представителя шведского королевского дома (подробнее см. статью Новгородская смута).

Богатый Анатолий Николаевич, 1944 г. рождения, бывш. офицер советской разведки.

Б., работая заместителем резидента КГБ СССР в Рабате (Марокко), в сентябре 1982 г. бежал с женой и двумя сыновьями. Попросил политическое убежище у американцев. Выдал им секретные сведения о советской агентуре в Марокко и некоторых странах НАТО.

Служебное расследование обстоятельств измены Б. показало, что он отличался высокомерием и расчетливостью. Был очень мнителен (подозревал у себя неизлечимые болезни, в больших количествах приобретал различные лекарства, которые принимал без консультаций с врачом). Ранее во время загранкомандировки в Мадагаскаре был замечен в финансовых злоупотреблениях.

В сентябре 1987 г. жена Б. позвонила в советское посольство в Вашингтоне и заявила о желании семьи вернуться на родину. В декабре того же г. с Б. встречался представитель совпосольства, который дал ему гарантии непривлечения к уголовной ответственности в случае возвращения на родину. С тех пор Б. на связь с посольством не выходил, о его судьбе в настоящее время ничего не известно. Имеются основания полагать, что американские спецслужбы приняли меры к изоляции Б. и его семьи и предотвращению его контактов с советскими официальными представителями.


Де Боде Константин Владимирович, 1924 г. рождения, барон.

Происходит из семьи белоэмигрантов. Добровольно вступил в сентябре 1941 г. в т. н. Русский охранный корпус, служил в юнкерской роте в звании подпоручика. После перевода корпуса в состав вермахта, получил от немцев звание обер-лейтенанта. Участвовал в боях против партизан и частей Красной армии. Награжден Железным крестом. Умер в 1977 г. в Венесуэле.


Болотников Иван Исаевич(уб. 1608 г.), предводитель военного мятежа против царя Василия Шуйского.

Холоп князя А.А. Телятевского (по другим источникам, из дворян). В молодости бежал к казакам, участвовал в боевых действиях против турок и крымских татар. Попал в плен, был продан в рабство. При неизвестных обстоятельствах освободился, переехал в Венецию, откуда через Польшу вернулся на родину. В Польше встретился со сторонником низложенного Лжедмитрия I М.А. Молчановым (см. соотв. статью), якобы чудом спасшегося во время восстания в Москве против самозванца, и получил от него полномочия воеводы.

Попав в Путивль, 5. возглавил поход на Москву с целью отвержения «незаконного» царя. В октябре 1606 г. подошел к столице, однако был разбит царскими войсками и отошел к Туле.

В это время активно поддерживал секретную переписку с турецким правительством, информируя его о внутреннем положении в России. Убеждал турецкого султана осуществить военное вторжение и захватить южные русские области. Гарантировал успех из-за слабости русского государства, переживавшего Смуту. Обещал султану военную поддержку.

После длительной осады в 1607 г. гарнизон Тулы капитулировал, а Б. был взят в плен и сослан в Каргополь, где его ослепили, а затем утопили.


Болтнев Евгений Гаврилович, 1919 г. рождения, урож. села Верхне-Спасское Рассказовского р-на Тамбовской обл.

Во время Великой Отечественной войны попал в плен к немцам. Встал на путь сотрудничества с германскими спецслужбами, использовался как агент-курьер в районе Минска.

Его судьба после окончания войны не выяснена.


Большаков Михаил Сергеевич, 1865 г. рождения, рядовой запаса русской армии.

Проживал в Одессе, служил в конторе частной фирмы. Попал в поле зрения резидента австрийской разведки И.Э. Селецкого (см. соотв. ст.), который завербовал его в качестве агента. По поручению Селецкого Б. едет в Киев, чтобы поступить в армию на сверхсрочную службу. Однако по дороге «загулял» и пропил полученный от Селецкого аванс в размере 150 рублей. За этим занятием он и был арестован контрразведчиками, которые уже располагали сведениями о нем.

Б. был предан суду и по приговору сослан на поселение в Сибирь.


Бондаренко-Левченко Федор Павлович,1911 г. рождения, урож. села Васильевка Кобылянского р-на Киевской области.

Во время Великой Отечественной войны попал в плен к немцам. Вступил в т. н. Русскую освободительную армию (РОА) генерала А.А. Власова. Получил чин фельдфебеля РОА.

Состоял штатным агентом немецких спецслужб. Его судьба после окончания войны не выяснена.


Борецкий Дмитрий(уп. в 70-е гг. XV в.), сын новгородского посадника Исаака Борецкого.

После смерти отца вместе с матерью Марфой Борецкой (см. соотв. статью) возглавил в Новгороде пролитовскую партию. Активно боролся против присоединения Новгорода к Москве. В 1471 г. руководил новгородским войском в битве с полками Ивана III на р. Шелони. Был пленен и казнен в г. Русе (подробнее см. в ст. «Новгородская измена XV в.»).


Борецкая Марфа(уп. в 70-е гг. XV столетия.), вдова новгородского посадника Исаака Борецкого.

Вместе со своими сыновьями Дмитрием и Федором (см. соотв. статью) возглавила в Новгороде т. н. пролитовскую партию, выступавшую за разрыв с Москвой и переход под протекторат Литвы и Польши».

После поражения новгородского войска, которым руководил сын Б. Дмитрий, Новгород был включен в состав Великого княжества Московского. В 1478 г. Б. была арестована и вместе с другими активными деятелями пролитовской парии доставлена в Москву. Была заточена в монастырь (подробнее см. в ст. «Новгородская измена XV в.»).


Борис Вячеславович(?), князь-изгой (т. е. не имевший удела, уп. в сер. — вт. пол. XI в.).

Сын Вячеслава Ярославича Смоленского, родился ок. 1053 г. Внук Ярослава Мудрого.

В 1077 г. захватил Чернигов, но вскоре был вынужден бежать в Тмутаракань, откуда ему удалось изгнать князя Романа Святославича. В 1078 г. заключил союз с князем Олегом Святославичем, и, набрав наемное войско из половцев, начал междоусобную войну с князем Всеволодом Ярославичем, приходившимся Б. дядей, разбил его войска и вновь занял черниговский стол. Выступил против Изяслава Ярославича, однако проиграл сражение. В бою был убит.


Бохан Сергей Иванович(год и место рождения не установлены), б. офицер Главного разведывательного управления Генштаба (ГРУ).

Работал в Греции под дипломатическим прикрытием. В 1976 г. был завербован американской разведкой. В течение девяти лет передавал сотрудникам ЦРУ совершенно секретные сведения о спецоперациях ГРУ, кадровом составе его резидентуры, агентуре из числа иностранцев. Им был выдан американцам ценный агент КГБ, работавший в американской разведке. Он был арестован ФБР и приговорен к 40 годам тюрьмы.

Б. был разоблачен в 1985 г. в результате утечки информации из советского отдела ЦРУ. Однако он почувствовал за собой слежку и бежал из посольства.

В настоящее время проживает в США.


Бредов Федор Эмильевич,1884 г. рождения, генерал-майор белой армии.

Окончил 1-й кадетский корпус и Павловское военное училище. Служил в лейб-гвардии Финляндском полку. В 1909 г. окончил Николаевскую академию Генерального штаба. С февраля 1912 г. служил в Иркутском военном округе. В начале 1915 г. произведен в подполковники. Участник Первой мировой войны. В августе 1915 г. попал в плен после сдачи крепости Новогеоргиевск.

С конца 1918 г. — в Добровольческой армии. Вскоре назначен начальником штаба Дроздовской дивизии. Произведен в полковники. С 1920 г. — начальник штаба корпуса в армии Врангеля, после разгрома которой эвакуировался в Галлиополи, где был назначен начальником штаба вновь сформированной дивизии. В 1921 г. произведен в генерал-майоры.

Вскоре в составе эвакуированных войск переехал в Болгарию, откуда в 1922 г. был выслан по подозрению в участии в антиправительственном заговоре. После возвращения в Болгарию работал землемером, продолжая числиться начальником штаба 1-й пехотной дивизии.

В 1941 г. после нападения Германии на СССР оставил семью и переехал в Сербию, где из числа белоэмигрантов начал формироваться т. н. Русский охранный корпус, который вскоре был включен в состав вермахта. Получил должность командира батальона. Б. участвовал во всех боях, которые корпус вел против югославских партизан. Был ранен. Получил от немцев звание гауптмана и крест «За военные заслуги».

После Второй мировой войны Б. переехал на жительство в США, где умер в 1959 г. в Сан-Франциско.


«Броневича дело»— дело о шпионаже, расследовавшееся в 1903 г в Петроковской губернии (территория совр. Польши) русской контрразведкой-

По нему проходили: литовский дворянин, российский подданный, писец Варшавской казенной палаты Ричард Фримент Клементьевич Броневич, 1871 г. рождения, уроженец Смоленской губернии канцелярский служитель Варшавской казенной палаты Георгий Гаврилович Щербаков, 1867 г. рождения; житель г. Кракова Павел Котарский; дворянин, отставной коллежский секретарь Игнатий Варфоломеевич Колендо, 1859 г. рождения; дворянин Смоленской губернии, судебный рассыльный Варшавской судебной палаты, бывший писарь Варшавского окружного военно-медицинского управления Георгий Яковлевич Сладковский, 1877 г. рождения.

29 ноября 1903 г. на станции Сосновицы Варшаво— Венской железной дороги был задержан Б., пытавшийся без досмотра сесть в поезд, идущий в Австрию. При обыске при нем были найдены приказы по Варшавскому военному округу, материалы о призыве новобранцев в 1903 г. и другие документы военного характера. Б. признался, что собрал их с целью продать австрийской разведке. Назвал соучастников — Щербакова и Сладковского. Документы предполагалось отдать Колендо, который был им знаком, так как в 1894–1895 гг. служил писцом в 10-м полицейском участке г. Варшавы и лишь позже переехал за границу.

На следствии подозреваемые отрицали свою вину, утверждали, что их оклеветали недоброжелатели, но обличали друг друга. 16 мая 1905 г. было принято решение о прекращении в отношении их уголовного преследования, так как они не успели совершить преступления, а только планировали вступить в контакт с австрийской разведкой.


Брюховецкий Иван Мартынович(уп. сер. — вт. пол. XVII в.), запорожский кошевой атаман, затем гетман Левобережной Украины.

По некоторым источникам, выходец из Польши, принявший православие. Был допущен гетманом Б. Хмельницким в свое ближайшее окружение, что создало ему авторитет среди низового казачества. В 1661 г. избран запорожским кошевым атаманом. Поддерживал непосредственную связь с московским правительством. Эти контакты особенно активизировались к началу 60-х гг., когда у Б. появились серьезные претензии на гетманство Левобережной Украины.

Амбиции Б. встретили серьезные препятствия в лице наказного атамана Я.С. Самко и нежинского полковника В.Н. Золотаренки, которые также претендовали на гетманскую булаву. Каждый из них систематически посылал доносы в Москву о тайных связях их соперников с враждебными державами. Так, в начале 1663 г. Б. информировал русского царя о контактах Я. С. Самка с поляками и их сторонником правобережным гетманом П.И. Тетерею. Свое сообщение он подписал: «Верный холоп и нижайшая подножка пресветлого престола».

В июне 1663 г. троевластие в восточной части Украины было ликвидировано в результате решения Генеральной Рады об избрании левобережным гетманом Б., утвержденным представителем Москвы.

В это время между поляками и русскими возобновились военные действия, в которых казачье войско Б. принимало активное участие. Вместе с московскими воеводами ему удалось нанести ряд чувствительных поражений полякам и их правобережным союзникам.

В сентябре 1665 г. Б. посетил Москву, где был принят государем, который в благодарность за верную службу присвоил гетману боярское достоинство. Укрепив свои позиции в Москве, в декабре того же года Б. вернулся на Украину, где продолжил военные действия против поляков и крымских татар. Однако в этот период впервые среди священства и горожан возникают признаки недовольства его внутренней политикой, и в частности, обложением населения дополнительными налогами и посягательством на церковные земли. В отдельных местностях и городах вспыхивают восстания, которые гетману с помощью русских войск удалось подавить.

В 1667 г. между русским царем и польским королем было заключено перемирие и военные действия прекращены. Часть казачества была недовольна этим, дело доходило до открытых выступлений. Так, в Запорожской Сечи вспыхнул бунт, в результате которого казаки убили московского представителя в Запорожье. Б. обратился к царю с просьбой простить запорожцев и таким образом погасить опасные выступления казаков, провоцируемые ставленником турецкого султана П. Дорошенко. Просьба Б. была удовлетворена, и московские власти ограничились выговором запорожцам.

В 1668 г. П.Дорошенко через посредников установил контакт с самим Б. и начал склонять его к измене русскому царю, пообещав в этом случае уступить ему правобережное гетманство и выразил готовность признать Б. единым гетманом всей Украины.

После некоторых колебаний Б. принял столь лестные для него предложения и убедил своих полковников открыто выступить против московских властей. П. Дорошенко же вместо обещанного организовал вооруженное нападение, в результате которого Б. был убит. Измена Б. привела к новой вспышке военных действий на Украине, которые потребовали от московских властей мобилизации значительных сил.


Буглак Емельян Андреевич(1920–1964), украинец.

До войны 1941 г. проживал в Краснодаре, работал коневодом, занимался джигитовкой, имел призы за победы на соревнованиях.

После нападения гитлеровцев на СССР из города исчез и спустя некоторое время объявился в оккупированном Краснодаре в составе Зондеркоманды СС — 10-а. Принимал активное участие в боях с партизанами, а также в карательных операциях, в ходе которых было уничтожено несколько сот мирных граждан. Привлекался немцами к казням жителей Краснодара в т. н. душегубках. (Приложение № 6).

После окончания войны Б. удалось скрыться. Он долгое время переезжал с места на место. В начале 60-х гг. вернулся в Краснодар, поселился у дочерей. Рассказал им, что во время войны воевал в рядах Красной армии, был ранен, попал в плен, потом жил в Сибири.

В конце 1963 г. был разоблачен и арестован, во время следствия и на судебном процессе полностью признал себя виновным в пособничестве гитлеровцам и участии в массовых уничтожениях советских граждан. Расстрелян по приговору суда в начале 1964 г.


Бугураев Максим Константинович, 1893 г. рождения, полковник белой армии.

Участник Первой мировой и Гражданской войн. Эмигрант.

После нападения нацистской Германии на СССР добровольно вступил в т. н. Русский охранный корпус, который был включен немцами в состав вермахта.

Командовал артиллерийским взводом, участвовал в боях с югославскими партизанами и соединениями Красной армии.

После разгрома нацизма выехал в США, где умер в 1982 г.


Булгарин Фаддей Венедиктович, 1789 г. рождения, по национальности поляк, подданный Российской Империи, литератор.

Б. родился в местечке Перышево, в родовом имении, расположенном в Минском воеводстве Великого княжества Литовского, входившего в то время в состав независимой Польши. Через три года после т. н. второго раздела Польши эта территория отошла к России.

Отец Б. — небогатый польский шляхтич — участвовал в восстании Тадеуша Костюшки и после его разгрома был сослан.

Когда Б. исполнилось 10 лет, он был отдан в Сухопутный кадетский шляхетский корпус, где и начал заниматься литературной деятельностью.

В 1806 г. он выходит корнетом в Уланский полк и сразу принимает участие в военных действиях против французов. Сражался в Пруссии, в битве под Фридландом был ранен. Награжден орденом Св. Анны III степени. Затем в составе русских войск воевал против шведов в Финляндии (1808–1809).

После войны продолжил службу в армии. Имел неосторожность сочинить и распространить сатирические стихи против Великого князя Константина, за что был переведен в Кронштадтский гарнизон, где несколько месяцев содержался под арестом. Через год направлен для прохождения службы в Ямбурский драгунский полк. Вскоре из-за скандальной истории, суть которой до нас не дошла, был в 1811 г. уволен в отставку.

Отправившись в герцогство Варшавское, возникшее в результате франко-русского Тильзитского мирного договора, Б. вскоре поступает на службу в польские войска, созданные по указанию Наполеона, в числе которых сражается сначала в Испании, а в 1812 г. участвует в походе на Россию в составе полка польских улан корпуса Удино. Указал французам при отступлении брод через Березину, был одним из проводников Наполеона при переправе. Затем воевал в Германии.

Во французских войсках получил чин капитана и орден Почетного легиона.

После капитуляции Франции и отречения Наполеона Б, оказывается в 1815 г, в Варшаве, где обращается к литературному труду. Одновременно ведет дела своего богатого дяди, посещает лекции в университете.

В 1819 г. поселяется в Петербурге, сотрудничает в газете «Русский инвалид». Знакомится с Н.И. Гречем, братьями Бестужевыми, В.К. Кюхельбекером, К.Ф. Рылеевым, А.С. Грибоедовым. С последним Б. связан дружескими узами, становится его доверенным лицом. С 1825 г. совместно с Н.И. Гречем начинает издавать журнал «Северная пчела», что позволяет ему сделаться одним из ведущих журналистов и издателей. К этому времени издается Высочайший Указ о прощении поляков, служивших в наполеоновских войсках.

Б. выпускает романы «Дмитрий Самозванец» и «Иван Выжигин», которые пользуются успехом у читателей.

В ходе расследования по делу декабристов Б. попадает под подозрение в участии в заговоре, однако к середине 1826 г. власти снимают к нему все претензии.

Именно в этот период Б. вновь «меняет знамена» и становится негласным осведомителем III отделения (тайная полиция). Под руководством А.Ф. Бенкендорфа особенно активно сотрудничает с ним М.Я. фон Фока (с последним его связывали и дружеские отношения). Значительная часть агентурных донесений Б. касалась внутреннего положения в России и Польше, являющейся в это время частью Российской Империи. Довольно часто представленные Б. сведения докладывались самому Николаю I. Информация о Польше позволяла царскому режиму получать упреждающие данные о сепаратистских процессах в польском обществе и принимать своевременные меры по их локализации. Б. не раз предпринимал попытки использовать связь с тайной полицией для компрометации своих литературных противников, за что неоднократно порицался не только коллегами по литературной ниве, но и своими «тайными» хозяевами. Так, за грубую критику произведений А.С. Пушкина, а также нетактичное ведение литературной полемики с М.Н. Загоскиным он подвергся аресту на гауптвахте, получал устные выговоры от царя, а однажды в течение получаса стоял в углу в кабинете шефа жандармов Л.В. Дубельта.

Во второй половине 50-х гг. в литературных кругах о Б. сформировалось устойчивое негативное мнение как о беспринципном человеке, гонителе А.С. Пушкина, полицейском шпионе. Смерть Б. в 1859 г. была встречена полным молчанием, даже в созданной им «Северной пчеле» появилась лишь короткая заметка.


Буняченко Сергей Кузьмич, 1902 г. рождения, урож. с. Коровяково Глушковского р-на Курской области, бывш. полковник Красной армии.

Выходец из семьи украинских крестьян. В 1919 г. вступил в партию большевиков и в Красную армию. Участник Гражданской войны, после окончания которой остался на военной службе. Сделал быструю карьеру. В 1938 г. назначен командиром дивизии, дислоцированной во Владивостоке, позже входил в штаб начальника Дальневосточного военного округа.

В октябре 1942 г. назначен командиром 59-й стрелковой дивизии. Принимает участие в боях с гитлеровцами на Юго-Западном фронте. Взят в плен румынскими войсками после уничтожения практически всего личного состава дивизии. Был передан немцам, отправлен в лагерь для военнопленных. Находясь в лагере, добровольно высказал желание сотрудничать с гитлеровцами.

Вскоре был назначен командиром добровольческого подразделения из советских военнопленных, которое принимало участие в боях против Красной армии. В июле 1942 г. заочно приговорен советским судом к смертной казни. В июне 1943 г. дал присягу на верность вермахту и фюреру. В сентябре 1943 г. получил должность штабного офицера по особым поручениям при генерал-майоре Столзерге.

Вскоре вместе со своей частью был переброшен во Францию. Здесь немецкими спецслужбами ему было поручено формирование из советских военнопленных и белоэмигрантов нескольких корпусов «освободительной армии».

Вместе с генералом А.А. Власовым занимался подготовкой кадров для т, н. Русской освободительной армии (РОА) (см. соотв. статью), инструктировал ее части, обороняющие т. н. «Атлантический вал».

Был награжден немцами двумя бронзовыми и серебряной медалями, Железным крестом II степени. В начале 1945 г. становится генерал-майором РОА.

После создания по распоряжению Г. Гиммлера т. н. Комитета освобождения народов России (КОНР — см. соотв. статью) во главе с Власовым вошел в руководство его вооруженными силами. В боях против советских войск возглавил им же сформированную 1-ю дивизию. В начале мая, понимая неизбежность поражения гитлеровцев, отказался подчиняться приказам немецкого командования и двинулся со своей дивизией к Праге, где поддержал восстание Сопротивления и вступил в бой с фашистскими частями. С помощью дивизии Б. столица Чехословакии была очищена от гитлеровцев. Солдаты 1-й власовской дивизии были вначале восторженно приняты местным населением. Однако руководство Сопротивления вскоре узнало об истинной принадлежности дивизии Б. и решительно потребовало ее вывода из Праги. Б. был вынужден отдать приказ об оставлении города, куда вскоре вошли советские части. Б. удалось оторваться от частей Красной армии и сдаться в плен американцам. Вскоре, однако, он был выдан ими советским властям и этапирован в Москву.

На судебном процессе над власовцами в 1946 г. фигурировал как один из главных обвиняемых. По приговору суда в том же году повешен.


Бутков Михаил Владимирович, 1958 г. рождения, урож. г. Москвы, б. майор КГБ СССР.

Происходит из семьи военного разведчика. Окончил с отличием Военный институт иностранных языков, проходил службу в особом отделе Черноморского флота, откуда был откомандирован в КГБ СССР.

После прохождения специальной подготовки направлен на работу в Норвегию под прикрытием корреспондента газеты «Труд». Занимался получением политической информации.

Будучи в Осло, Б. установил интимную связь с женой советского дипломата. В 1990 г. она выехала в Москву, развелась с мужем. Весной 1991 г. любовница Б. выехала с дочерью в Стокгольм, откуда позвонила ему для реализации их совместного плана побега на Запад. Б. выехал в Стокгольм, где обратился в английское посольство с просьбой предоставить ему политическое убежище. Он выдал англичанам информацию об операции КГБ по приобретению в политических кругах Норвегии так называемых «агентов влияния», кадровом составе резидентуры советской разведки. В результате из Норвегии были выдворены восемь советских дипломатов. Вскоре в английских газетах последовали несколько публикаций «открытых писем» от имени Б., в которых он резко критикует руководство КПСС и КГБ, обвиняет их в стремлении затормозить демократизацию страны и сохранить антинародный режим. Опубликовал книгу «КГБ в Норвегии», где, в частности, заявил о помощи России Ирану в создании оружия массового уничтожения.

Б. вместе с новой женой были обеспечены деньгами английскими властями. Он получал пенсию, имел в пригороде Лондона дом.

Однако образ жизни Б. и его жены требовал дополнительных расходов. В 1996 г. английской полицией они были уличены в мошенничестве и осуждены судом к тюремному заключению — Б. на три года, а его жена — на полтора года.


Бутурлин Василий Иванович(?), воевода (ум. после 1651 г.).

Происходил из древнего дворянского рода. Уже в начале Смуты перешел на сторону Лжедмитрия I, пожалован им в чашники, а затем — в стольники. После низложения и убийства самозванца выступал против поляков, побуждал народ к восстанию против них. В 1611 г. был послан от первого ополчения во главе русских войск в Новгород для организации борьбы со шведами. Вел с ними переговоры, в ходе которых вопреки данным ему полномочиям выступил с идеей призвания на русский трон представителя шведского королевского дома. Видимо, в это время установил со шведским полководцем Я. Делагарди тайные контакты. Вскоре Б. вместе с войсками отошел из Новгорода и вернулся в Москву, где стал одним из деятельных участников второго ополчения, изгнавшего поляков из России.

В 1613 г. вновь был послан в Новгород для борьбы со шведами, однако в следующем году под Гдовом сдался в плен. Принял шведское подданство и в 1638 г. был назначен полковым квартирмейстером, а в 1649 г. получил звание подполковника. Умер в эмиграции.


Быковская Ванда Антоновна(наст. имя Франтишка), 1894 г рождения, уроженка Гмины Грабицы Лодзинского уезда Петроковской губернии, жительница г. Лодзи, проститутка.

В марте 1915 г. была завербована германской разведкой. Прошла обучение в шпионской школе г. Инстербурга и с суммой 1500 рублей и списком агентурных адресов была направлена в Одессу для сбора сведений военного характера. По замыслу немецкой разведки, Б., пользуясь броской внешностью, должна была выведывать секретные сведения у русских офицеров, вступавших с нею в связь.

Однако при переходе румынской границы 21 апреля 1915 г. Б. была задержана сотрудниками Бессарабского отделения Одесского жандармского полицейского управления, усомнившимися в подлинности ее документов. На допросе Б. сразу призналась в сотрудничестве с немцами и передала следствию порошок для изготовления симпатических чернил, состав которого не был известен русской контрразведке. По ее показаниям был арестован германский агент Орешану.

Дальнейшая судьба Б. неизвестна.

В

Вакар Сергей Васильевич(1902–1981), урож. г. Тамбова.

После окончания Варшавского политехнического института поступил в Елисаветградское кавалерийского училище, из которого вышел в 1-й Гусарский Сумской полк. Участник Гражданской войны в составе Добровольческой армии Деникина. Получил звание штабс-ротмистра. После разгрома Белого движения эмигрировал в Югославию, где работал в министерстве путей сообщения.

В первые месяцы военных действий Германии против СССР вступил в сформированный гитлеровцами из числа белоэмигрантов Русский охранный корпус» В. участвовал в боях с отрядами югославских партизан, получил звание вахмистра.

После капитуляции Германии попал в плен к союзникам. Выдачи советским властям избежал. В 1949 г. переехал в Аргентину, работал чертежником.

Умер в 1981 г. в Буэнос-Айресе.


Валуев (Волуев) Григорий Леонтьевич(уп. в первой четв. XVII в.), боярский сын, воевода.

Активный участник низложения с русского престола Лжедмитрия I, а также его убийства (по некоторым данным, первым выстрелил в самозванца и нанес ему смертельное ранение).

Возглавлял одно из соединений русских войск под командованием князя М.В. Скопина-Шуйского в военных действиях против поляков (по разрядным записям — десятый воевода). В 1610 г. в сражении под Клушином совершил неудачный маневр, был отрезан от главных сил и окружен. Вместе со своим отрядом в 5 тыс. человек перешел на сторону поляков, присягнул королю. Затем выступал как сторонник призвания на русский престол королевича Владислава. После изгнания поляков репрессий избежал. В 1623–1624 гг. был воеводой в Астрахани.


Вареник Геннадий Григорьевич, 1953 г. рождения, урож. г. Москвы.

Родился в семье полковника КГБ. По протекции отца становится чекистом, был принят в 1-е Главное управление КГБ СССР (разведка).

В 1982 г» направлен в Бонн, в качестве прикрытия использовал должность корреспондента ТАСС. Энергично включился в работу резидентуры. Однако в марте 1985 года установил связь с ЦРУ с тем, чтобы «возместить» растраченные им 7 тыс, долларов».

Передал американцам информацию о секретных операциях КГБ в Западной Германии, выдал им трех ценных агентов советской разведки, работающих в правительстве ФРГ.

Сведения о предательстве В. поступили в результате утечки информации из ЦРУ. Он был вызван в Восточный Берлин, арестован и этапирован в Москву.

В феврале 1987г по приговору суда В. был расстрелян.


«Варяг»— добровольческий полк.

Сформирован в марте 1942 г. по приказу командующего германскими войсками на Балканах для осуществления десантной операции под Новороссийском. В полк набирали русских эмигрантов немецкого происхождения, осевших в Югославии. Формирование части было поручено бывшему гвардейскому капитану М.А. Семенову (см. соотв. статью), который вскоре и возглавил его в чине гауптштурмфюрера СС. По предложению немцев, его как потомственного дворянина отныне именовали фон Семенофф. Ему удалось укомплектовать один батальон, штаб которого находился в Белграде в «Палас-отеле»».

Однако на Восточный фронт этот батальон не попал, а использовался гитлеровцами для борьбы с партизанами И.Б. Тито.

Только в конце 1944 г. численность «Варяга» удалось довести до полка за счет советских военнопленных и жителей оккупированных территорий, С командовал им уже в чине полковника.

Помощником командира полка был назначен майор М.Г. Гринев, адъютантом — поручик Л. Кубик, командиром 10-й роты — капитан А. Орлов, офицером по связи — А.И. Делианич.

«Варяг» размещался в г. Любляне, охранял город и его окрестности до г. Бледа от нападений партизан.

После капитуляции Германии полк сложил оружие и сдался англичанам, которые вывезли его на юг Италии в г. Таранто, откуда бывших граждан СССР выдали советским властям, пленных югославского происхождения передали администрации Тито (по приговору Военного суда все были расстреляны).


Василий (?—1403) и Семен Дмитриевичи (?— 1401) — князья нижегородские, сыновья удельного князя Дмитрия Константиновича Суздальского. В 1382 г. были посланы отцом на помощь хану Золотой Орды Тохтамышу, предпринявшему карательный поход на Русь.

Несмотря на отъезд князя Дмитрия Донского с целью сбора войска для защиты Москвы в других княжествах, москвичи перед лицом врага объединились под командованием князя Остея. Все штурмы были отбиты, впервые использовалась артиллерия, бившая по татарам с городских стен. Убедившись в бесплодности штурма, Тохтамыш отправил на переговоры с москвичами В.Д. и С.Д. Те обманули защитников города, утверждая, что хан воюет с Дмитрием Донским, мстя ему за поражение ордынцев на Куликовом поле. Против москвичей он-де ничего не имеет и лишь хочет «почтения» в виде встречи «с честью и дарами». За это он якобы обещал Москве «мир и любовь свою, а вы ему врата градные отворите». Князья заявили, что они «свои, православные», и поэтому не могут лгать москвичам.

Изменникам поверили. 26 августа торжественная процессия с крестами, иконами и дарами вышла из крепостных ворот навстречу татарам и тут же была изрублена саблями по приказу Тохтамыша. Ордынцы ворвались в город и устроили страшный погром: «И бысть в граде сеча зла, а вне града тако же сеча велика… яко и рукы и плеща их измолгоша и сила их изнеможе, саблям же острия притупишася. Людие же христьяньскии, сущей в граде, бегающе по улицам семо и овамо, скоро рыщущи толпами, вопиюще велми и глаголеще, бьюще в перси своя, не имуще где избавился от поганых… везде же вопль велик и крик страшен бываше, изводяще бо вся отвсюду христъяны и одирающе до последние наготы и тако мечу придаяху».

Результат предательства был страшен: Москву полностью сожгли и разграбили. Летописец горестно восклицает о судьбе своего града: «В се же время изменися доброта его и отъиде слава его и уничижение приде на нь, и не бе в нем ничто же благо видети, но токмо дым и земля и многа трупия мертвых лежаща, а церкви каменны вне огоревши, внутрь же юду выгоревши и почерневши и полны крови христьяньскы и трупии мертвых… никого же в граде не осталося, но бе пусто в нем».

В.Д. и С.Д. и далее продолжали пособничество татарам. В 1394 г. они бежали в Орду, а в 1399 г. С.Д. привел к Нижнему Новгороду войско татарского царевича Ейтяка, причем сценарий 1382 г. повторился: русских уговорили сдаться под княжьи гарантии неприкосновенности, а потом разорили город и начали избиение жителей. Нижегородцев спасла выступившая из Москвы великокняжеская рать.

В 1401 г. была арестована и взята в заложницы жена С.Д., дабы он вернулся на Русь. Вероятно, в результате увещеваний святого Кирилла Белозерского С.Д. вернулся в Москву, признал свою вину, был прощен и отправлен в Вятку, где вскоре умер. Его брат, В.Д., в 1403 г. скончался в Городце.


Васильев Леонид Васильевич, 1890 г. рождения, урож, станицы Островская Донской области.

С 1913 г. служил в лейб-гвардии Атаманском полку, в звании подъесаула, командовал сотней. В декабре 1917 г. вступил в состав воинских формирований донского атамана Каледина, а затем — в Добровольческую армию генерала Деникина.

В 1920 г. за участие в боевых действиях в Крыму произведен в полковники и назначен командиром Атаманского полка.

После поражения Белого движения эмигрировал в Сербию, а затем — во Францию. Работал на заводах и шофером такси.

В 1940 г. добровольно вступил в немецкую армию, служил переводчиком в пехотной дивизии, дислоцированной в Белоруссии. С 1944 г. — в казачьих частях, входящих в состав войск СС. Участвовал в боевых действиях в Северной Италии. В мае 1945 г. произведен в генерал-майоры.

После капитуляции Германии был выдан англичанами советским властям, приговорен к заключению в лагерях на 10 лет. Умер в 1948 г.


Васютенко Остап (Астап)(уп. в 60-е гг. XVII в.), запорожский кошевой атаман.

Был избран кошевым атаманом в результате бунта казаков в Запорожской Сечи и насильственного смещения с этой должности Ждана Рога. В. при одобрении казачьего круга потребовал отъезда из Сечи московского представителя стольника Ф.А. Ладыженского и сам вместе с 40 казаками вызвался проводить его до Днепра. В двух верстах от Сечи по приказу В. казаки с пищалями окружили Ф.А. Ладыженского и его свиту и велели бежать в Днепр, а затем расстреляли их. После этой расправы запорожские казаки объявили войну Московии и заявили о присоединении к западному гетману П. Дорошенко, ставленнику турецкого султана.

Об убийстве Ф.А. Ладыженского гетману И.М. Брюховецкому сообщил сам В. В Сечь была послана следственная комиссия из Москвы, однако В. и его окружение отказались выдать непосредственных исполнителей убийства. Одновременно В. обратился к московским представителям с просьбой попросить русского царя простить запорожцев, а они, со своей стороны, поклялись «продолжить верную службу». Поскольку к этой просьбе присоединился сам гетман И.М. Брюховецкий, в Москве сочли возможным оставить преступление запорожцев без последствий.


Вейх Алоис Карлович,1921 г. рождения, гражданин СССР, выходец из семьи осевших в России немцев.

В 1941 г. сразу после начала войны перешел на сторону гитлеровцев. Был зачислен в зондеркоманду.

С сентября по октябрь 1942 г. в Краснодаре принимал участие в уничтожении 120 советских граждан в т. н. «душегубках» (см. примеч.).

В октябре 1942 г. в составе зондеркоманды СС 10-а был направлен в Анапу, где вместе с эсэсовцами участвовал в расстреле пленных партизан.

В ноябре 1942 г. во время «операции» в станице Гостагаевской арестовал более 100 граждан из числа советско-партийного актива и членов их семей. Все арестованные были уничтожены в «душегубках».

В этот же период принимал участие в допросах арестованного гестапо советского десантника, лично истязал его, а затем расстрелял.

На территории анапского аэродрома участвовал в уничтожении большой группы советских граждан, арестованных эсэсовцами за связь с партизанами. Арестованных вывезли на автомашинах в каменоломню и расстреляли. Увидев среди трупов раненого ребенка, выстрелом добил его.

В июле 1943 г. в деревне Костюковичи Мозырского района Белоруссии В. вместе с другими членами зондеркоманды арестовал 150 жителей деревни, в основном женщин, стариков и детей, и лично бросал их живыми в колодцыс.

Летом того же года привлекался к проведению карательной акции в окрестностях г. Мозыря. Мирных граждан расстреливали и заживо сжигали в домах.

Вскоре после этой «операции» В. вместе с другими карателями в деревне Жуки в колхозной конюшне расстрелял более 700 мирных советских граждан.

Начиная с осени 1943 г., участвовал в нескольких акциях зондеркоманды в Польше, в ходе которых были уничтожены несколько десятков мирных граждан.

Летом 1944 г. был назначен командиром взвода Кавказской роты СД (новое наименование зондеркоманды СС 10-а), принял немецкое гражданство, был награжден Железным крестом.

После войны долгое время разыскивался советскими властями, однако был разоблачен только в 1963 г. К этому времени В. проживал в одном из отдаленных районов Кемеровской области, работал на пилораме в леспромхозе.

По приговору советского суда был казнен в начале 1964 г.


Вельяминов Иван Васильевич(уп. в 1375 г.), сын московского тысяцкого.

В 1375 г. в разгар борьбы Москвы за объединение русских земель вместе с купцом Некоматом Сурожаниным (см. соотв. статью) бежал в Тверь, которая являлась в это время главным соперником московского князя. Спровоцировал неудачный поход тверского князя на Москву.

Судьба В. не выяснена.


Верещагин Михаил Николаевич(1789–1812), сын московского купца Николая Гавриловича Верещагина.

В июне 1812 г в руки московской полиции попало несколько рукописных экземпляров сочинений: «Речь Наполеона к князьям Рейнского союза» и «Письмо Наполеона королю Прусскому в Дрезден». Одновременно по Москве прошел слух, что французский император распространяет прокламации, в которых заявляет о намерении захватить через полгода «обе российских столицы». Допросив 63 человека в течение 14 часов, следствие вышло на В. Он показал, что прокламацию под названием «К королю Прусскому он перевел из гамбургской газеты, поднятой им с мостовой на Кузнецком мосту. Помогал делать перевод коллежский секретарь Мешков, бывший служащий Московского Словесного суда.

Однако отец В. заявил, что газету дал его сыну почт-директор Ключарев. Со своей стороны, Ключарев показал, что обо всем этом впервые слышит. В. вскоре изменил показания, признав, что сочинил тексты прокламаций сам. Пояснил, что 17 июня, «находясь в своем доме в особой комнате один, взял четверть листа бумаги и начал писать упомянутое сочинение, в совершенном быв тогда разсудке, разполагая, как будто сам Наполеон свои мысли против нынешних известных военных действий».

Выяснилось, что В. является франкофилом, поклонником Наполеона, блестящей карьеры и успехов великого полководца, и одержим идеей быть на него во всем похожим. В. хранил дома портреты Бонапарта в богатой раме и еще 23 французских генералов. «Бонапартизм» 23-летнего В. принял довольно неожиданную форму: он стал воображать себя императором, сочинив от его имени две весьма напыщенные речи.

Речь к князьям Рейнского союза:

«Венценосные друзья Франции! Дела в Европе взяли другой оборот. Повелеваю вам, как глава Рейнского союза, для пользы общей удвоить свои ополчения, приведя их в готовность пожинать лавры под моим начальством на поле чести. Вам объявляю мои намерения: желаю восстановления Полонии, хочу исторгнуть ее из политического небытия на степень могущественного королевства: хочу наказать варваров, презирающих мою дружбу.

Уже брега Вислы и Прегель покрыты орлами Франции, Мои народы, мои союзники, мои друзья думают со мною одинаково. Я хочу — и поражу древних тиранов Европы. Вы знаете, я держал свое слово, и теперь говорю: прежде шести месяцев две Северные столицы Европы будут видеть в стенах своих победителя света».

Письмо королю Прусскому:

«Ваше Величество! Краткость времени не позволила мне известить Вас о последовавшем занятии областей Ваших. Я для соблюдения порядка определил в них моего Принца. Будьте уверены, Ваше величество, в моих к Вам искренних чувствованиях дружбы. Очень радуюсь, что Вы, как курфюст Бранденбургский, заглаживаете недостойный Ваш союз с потомками Чингисхана (т. е. с Россией — прим, автора) желанием присоединиться к огромной массе Рейнской монархии».

Сам по себе факт сочинения подобных посланий в мирное время заслуживал, скорее, медицинского интереса. Однако Москва летом 1812 г. ожидала прихода французских войск и находилась на осадном положении. Москвичи отзывались о поступке В. крайне отрицательно: «Этот злодей написал то, чего и сам Бонапарт писать не смеет».

Губернатор Москвы Ф.В. Ростопчин сообщил Александру I по поводу дела В. буквально следующее: «Надо поспешить произведением в исполнение приговора в виду важности преступления, колебаний в народе и сомнений в обществе. Я осмелюсь предложить Вашему Императорскому Величеству средство согласить правосудие с Вашею милостию: прислать мне указ, чтобы Верещагину повесить, возвесть на виселицу и потом сослать в Сибирь в каторжную работу. Я придам самый торжественный вид этой экзекуции и никто не будет знать о помиловании до тех пор, пока я не произнесу его»»

15 июля общее присутствие Московского магистрата с Надворным судом приговорило В. к «лишению доброго имени», заклепанию в кандалы и вечной ссылке в г» Нерчинск. Мешкова же за содействие В. в изготовлении подрывной фальшивки предписывалось, лишив его чинов и личного дворянства, отдать в военную службу. Первый департамент Московской палаты уголовного суда 20 июля приговор утвердил. Однако Ростопчин стал требовать более сурового наказания, и по его инициативе дело было передано в Сенат.

19 августа Сенат вынес следующее решение: хотя от «пасквиля», написанного Верещагиным, «никакого вреда не последовало», и он написан «единственно из ветренности мыслей», но в условиях 1812 г. дерзкие выражения в адрес России от имени Наполеона, содержащиеся в письмах, квалифицируются как измена. Поэтому В. должен быть наказан 25 ударами кнутом и каторгой, его же сочинения палач должен публично сжечь под виселицей.

Одновременно Сенат начал пересмотр дел соучастников В. — Мешкова, Ключарева и др. Процесс затянулся до 1816 г., В. не дожил до его окончания. В день оставления русскими войсками Москвы 2 сентября 1812 г., по приказу Ростопчина он был убит унтер-офицерами охраны московского губернатора при полном одобрении и участии горожан.


Верин Иван(нач. XVII в.), русский писец, служил в городском управлении Нотебурга. Был завербован шведской разведкой. Через анонимного посредника в Ладоге переправлял им сведения о русских войсках, внутренней и внешней политике. Был разоблачен, его судьба не выяснена.


Вертепов Дмитрий Петрович,1897 г. рождения, урож. селения Ольты Карской области, хорунжий казачьих войск царской армии.

Происходил из семьи терских казаков. Окончил Владикавказский кадетский корпус и Николаевское кавалерийское училище. В октябре 1917 г. произведен в хорунжие и назначен в 1-й Волгский полк Терского казачьего войска. После октябрьского переворота поселился на Тереке, где в 1918 г. участвовал в восстании казаков против большевиков. Участник Гражданской войны в составе белой армии. Эмигрировал с ее остатками в Грецию, а затем — в Югославию, где служил в пограничных частях. Работал на строительстве железной дороги, а затем — на сахарном заводе.

В 1941 г. после нападения Германии на СССР в составе Дивизиона Собственного Его Императорского Величества конвоя поступил в т. н. Русский охранный корпус. После включения корпуса в состав вермахта получил звание обер-лейтенанта. Участвовал в боях с югославскими партизанами и частями Красной армии. После разгрома нацизма эмигрировал в США.

Умер в 1976 г.


Веселовский Абрам(уп. в первой трети XVIII в.), дипломат.

Русский резидент (посол) в Священной Римской империи (1716–1720 гг.). Имел тайные сношения с организатором побега за границу царевича Алексея (см. соотв. статью) А.В. Кикиным (см. соотв. статью). По его поручению получил гарантии от Венского двора в том, что царевич в случае побега получит убежище и защиту. После прибытия в Вену П.А. Толстого, получившего приказ Петра I любой ценой возвратить сына на родину, имитировал активное содействие эмиссару царя в выполнении этой задачи.

В 1720 г. был удален от венского двора в ответ на «немилостивый» прием имперского посла в России. Вместо возвращения на родину он бежал, прихватив значительную сумму казенных денег, и скрылся на территории Империи.

Представители русского царя не могли добиться от венских властей какой-либо информации о местонахождении В. По мнению многих исследователей причиной измены являлся страх перед разоблачением его роли в деле царевича Алексея.

Умер в эмиграции.


Ветров Владимир Ипполитович,1932 г. рождения, урож. г. Москвы, бывш. помощник начальника отдела Управления «Т» 1-го Главного управления КГБ СССР (разведка), подполковник.

В. — выходец из семьи крестьян, осевших в городе. Его отец, участник Великой Отечественной войны, воевал на Волховском фронте, мать всю жизнь работала на фабрике.

В 1951 г. В. поступил в Московское высшее техническое училище им. Баумана (МВТУ) на факультет электроники. Активно занимался спортом, был чемпионом СССР среди юношей в беге на 300 и 400 м. По окончании вуза получил диплом инженера-механика и был направлен по распределению в закрытое «номерное» предприятие, производящее оборонную продукцию.

В 1959 г. был призван на службу в органы КГБ. В течение двух лет обучался в школе контрразведки, а после специальной подготовки был зачислен в подразделение по сбору научно-технической информации. Дважды находился в загранкомандировках: во Франции (1965–1970) и Канаде (1974–1975). Последние годы работал в Москве в центральном аппарате 1-го Главного управления.

В апреле 1981 г. через агента французских спецслужб установил контакт с французскими спецслужбами и в течение нескольких месяцев передавал их представителям совершенно секретные материалы о работе советской разведки в области негласного получения на Западе образцов современной технологии и др. важной информации научно-технического характера. В силу занимаемой должности В. имел доступ практически ко всем разведданным в этой сфере. Кроме того, он выдал французам более 400 кадровых сотрудников КГБ, занимавшихся научным и промышленным шпионажем, а также около 60 агентов советской разведки из числа иностранцев, добывавших сведения в интересах военно-промышленного комплекса СССР.

События, связанные со шпионской деятельностью и разоблачением В., вызвали большой резонанс за рубежом. Шеф французской контрразведки М. Шале — непосредственный участник этой шпионской операции, пользуясь «гробовым молчанием» советских спецслужб и средств массовой информации, дал ей такую оценку: «Эта операция — самая значительная из всего того, что проводили спецслужбы свободного мира, а Фэревел (псевдоним В. в материалах контрразведки Франции) — самый важный агент из числа сотрудников КГБ, использовавшихся западными спецслужбами… Почему же он выбрал именно Францию в качестве той страны, которой он предложил свои услуги? Он говорил по-французски и работал несколько лет сначала во Франции, а затем в Канаде, во французских провинциях. Он полюбил Францию и постоянно чувствовал привязанность к ней и ее культуре… Только общаясь с французами, в том числе и с сотрудниками спецслужб, он чувствовал себя по-настоящему свободным человеком». М. Шале подчеркивает, что В. работал на французов совершенно бескорыстно, из идейных соображений, стремясь нанести чувствительные удары как по КГБ, так и по всей советской системе.

Известный французский журналист Т. Волтон в книге «КГБ во Франции», написанной по очевидному заказу спецслужб, приводит некоторые подробности операции. В частности, пишет о том, что В. вышел на французскую контрразведку через одного коммерсанта, за что тот был впоследствии награжден орденом Почетного легиона.

Журналист повествует, что французские спецслужбы долго не решались установить агентурные отношения с В., опасаясь провокации КГБ. По оценке Т. Волтона, В. нанес громадный ущерб советскому режиму и КГБ, т. к. был «высшим офицером» советской разведки, работал в центральном аппарате и обладал неограниченными возможностями для получения важнейшей информации. Как и М. Шале, Т. Волтон утверждает, что В. сотрудничал с французами бескорыстно, по идейным соображениям. На страницах своей книги журналист пытается создать образ «борца-одиночки», который заслуживает места в списке наиболее ярких героев тайной войны XX века.

Позднее на французском телевидении был показан документальный фильм, в котором по воле авторов В. предстает перед зрителем как «очарованный Францией борец за демократию и свободу». По мнению создателей киноленты, французские разведчики проявили в этом деле высочайший профессионализм и изощренность, сумев обыграть такую всесильную спецслужбу, как КГБ.

Все эти версии стали по сути дела общим местом многочисленных зарубежных публикаций, посвященных В. Робкие попытки некоторых специалистов (например, бывшего руководителя французской разведки П. Марьона) оспорить их, потонули в общем потоке мощной пропагандистской кампании. При этом российские СМИ при освещении этого дела были ориентированы, как правило, на западную точку зрения.

Ситуация резко изменилась только в 1997 г. после выхода во Франции в издательстве «Робер Лафонт» книги российского журналиста С Костина «Здравствуй, Фэревел. Правда о французском шпионе в КГБ». Автор провел тщательное исследование операции «Фэревел», беседовал со многими ее участниками, родственниками и окружением В. и пришел к выводам, ставящим под сомнение интерпретации западных спецслужб.

Книга, до сих пор не переведенная на русский язык и почему-то обойденная вниманием западных и российских СМИ, открыла новые данные о деле «Фэревел». Укажем на некоторые из них. Во Франции В. действительно зарекомендовал себя как способный разведчик, сумевший провести ряд ценных вербовок и приобрести обширные связи, интересующие советскую разведку. Однако уже там были отмечены его самомнение, явная переоценка своих возможностей, стремление к обогащению, карьеризм. И такой, используя стандартную терминологию минувшей эпохи, моральный облик вовсе не был исключительным на фоне общей обстановки в советской разведке тех лет. Стяжательство, бесконтрольность в расходовании средств, кастовость, ханжество. Дело доходило до того, что наиболее «престижные» резидентуры (определялись по уровню жизни страны пребывания) формировались по принципу «телефонного права», когда в их состав включались исключительно родственники (близкие и дальние) советской партийной и государственной номенклатуры. Для этих лиц пребывание за границей стало не только источником материального благополучия, но и символом принадлежности к элите советского общества. Естественно, любая угроза лишиться возможности выезда за рубеж рассматривалась ими как катастрофа.

В. быстро освоился в этой атмосфере, и будь он строже к себе и ответственнее, вероятнее всего, по сей день бы занимал высокие государственные посты. Но, увы.». На исходе своего пребывания во Франции он в нетрезвом состоянии попал в аварию на служебной автомашине. Чтобы избежать взыскания, был вынужден обратиться за помощью к французскому коммерсанту Прево, хотя знал, что тот — агент контрразведки. Француз выручил В, за ночь привел машину в порядок, чем поставил советского разведчика в зависимое положение, закладывая основу его дальнейшей вербовки.

Позднее Прево продолжил разработку В. в Москве, куда приезжал по «коммерческим» делам. Он посещал квартиру В., о чем последний начальству не доложил, хотя был обязан.

Будучи в Канаде, В. вновь попадает в компрометирующую ситуацию. С его одобрения жена пытается продать через антикварный магазин драгоценности. Через несколько дней магазин оказывается «ограбленным», и В. вынужден объясняться в полиции «как потерпевший». Имеются все основания полагать, что именно в Канаде под угрозой огласки этого факта В. получил первое предложение от сотрудников западных спецслужб, принять которое не решился.

Его командировка в Канаде была досрочно прервана, видимо, после получения службой безопасности советского посольства данных о допущенных им нарушениях. Отныне выезд В. за границу был закрыт, что, по сути дела, сделало невозможным успешное развитие его дальнейшей карьеры. Действительно, он долгое время оставался в прежней должности и звании (вплоть до ареста, его положение в разведке было более чем скромным), начал злоупотреблять спиртным, обострились его и без того не безоблачные отношения с женой. Он пытается найти утешение в беспорядочных связях с женщинами, на что требовались побочные источники доходов, Его очевидный комплекс неполноценности усугублялся постоянными конфликтами с руководством.

К роковому решению подтолкнул и новый, весьма существенный фактор. Как раз в это время ему был доверен малопрестижный, но сложный и весьма ответственный участок по обобщению и анализу данных, поступающих по линии всей научно-технической разведки (другими словами, по воле руководства он получил доступ к совершенно секретной информации громадного объема). Кроме того, его очередной раз обошли с повышением в должности, отдав предпочтение менее опытному работнику с солидными связями «наверху», В. принимает решение отомстить начальству, доказать, как он заявил потом на следствии, что остается «профессионалом высокой пробы».

Через французского коммерсанта он восстанавливает связь с Прево и предлагает свои услуги французским спецслужбам. Передает им вначале часть совершенно секретной информации, после чего на него выводят пом. военного атташе при посольстве Франции в Москве Феррана.

Французские спецслужбы не были готовы к работе с агентурой такого масштаба, как В. Когда Ферран предложил В. условия связи, тот понял, что имеет дело с дилетантами, и заявил, что сам разработает способы встреч и гарантирует их высокую эффективность. Французы были вынуждены принять эти условия. Их связники проводили конспиративные встречи по схемам, созданным в системе КГБ. Таким образом, есть все основания согласиться с одним из коллег В. в том, что «в данном случае не французские спецслужбы обыграли советскую контрразведку, а КГБ, как это ни парадоксально, обыграл самого себя».

Более того, как показывают материалы следствия, французы допустили ряд грубых промахов в организации работы со своим действительно ценным агентом. Ими, в частности, не были предусмотрены и не обговорены с В. меры по его переходу на нелегальное положение в случае провала или других чрезвычайных обстоятельств. Необходимость в этом действительно возникла после того, как В. попытался убить свою любовницу, догадавшуюся о его шпионской деятельности, а затем ударом ножа убил случайного свидетеля преступления. Это привело к аресту В. и, как следствие, — потере французами источника уникальной информации.

Уже в 1984 г., находясь в Лефортовской тюрьме, В. показал, что по просьбе французских спецслужб собственноручно составил записку, объясняющую причины его предательства. Понимая недоверие к нему спецслужб (а они всегда боятся агентов-двойников), В. написал письмо в расчете на национальные психологические особенности французов (он неплохо изучил их во Франции).

«Уважаемый господин Морис! — начинает свое объяснение В. — Вы спрашиваете меня, почему я решился на установление связи с Вашим представителем в Москве. Постараюсь ответить исчерпывающим образом. Я очень люблю Францию, которая глубоко запала мне в душу. В моей стране я вижу, что в целом люди живут по принципу: человек человеку — волк, что противно моему существу.

Я имею хорошие возможности передавать Вам секретные материалы по линии научно-технической разведки. За свои услуги я хотел бы получать в год 30–40 тысяч рублей. Ветров».

Маневр В. оказался безупречным. Его версия причин измены действительно была точно рассчитана: какой француз не поверит, что «Франция» глубоко «запала в душу» человеку, ее посетившему? Или что Париж не «столица мира»? Кто посмеет утверждать, что французский язык — не самый ясный и благозвучный, а французская культура — не самая утонченная и изысканная? Французы поверили В., так как хотели в это верить.

Комментируя эту версию, один из офицеров КГБ заявил: «В. никого не любил: ни жену, ни сына, ни свою профессию, ни товарищей, ни Родину, ни тем более Францию. Он любил только себя. Единственное, что он воспринял на Западе, так это — индивидуализм, но сделал это по-русски, т. е. довел его до крайности»,

Эта оценка личности В, видимо, наиболее адекватна. Он, например, не думал о последствиях, обсуждая с сыном план убийства своей любовницы, а затем поручая ему уничтожить миниатюрный фотоаппарат, полученный от французов.

Уже в лагере предатель не скрывал удовлетворения от просочившихся из печати сведений, что французские власти выдворили 47 советских разведчиков, работавших под дипломатическим и другими прикрытиями, будучи уверенным, что эта акция осуществлена по его информации.

В. не задумывался о еще более серьезных последствиях своей измены, в результате которой серьезно осложнились отношения между СССР и Западом. При этом материалы, полученные от В., дали повод западным странам существенно ужесточить свои позиции по отношению к Советскому Союзу и сорвать принятие ряда уже фактически готовых соглашений в политической и экономической областях.

Вопреки утверждениям французских спецслужб, В. действительно получал от них немалое материальное вознаграждение в виде денежных сумм и дорогих вещей. Видимо, с учетом его существенно возросших нездоровых наклонностей регулярно получал от них и спиртные напитки.

После ареста французы принимали меры к его розыску, но убедились в окончательной потере агента только в 1985 г. после его казни.

Предательство В., как видно из материалов следствия, нанесло большой ущерб СССР и его спецслужбам и стало ярким свидетельством глубокого кризиса советского общества начала 80-х гг., в частности, деградации элитных социальных групп, что проявилось в полной мере в эпоху т/н. перестройки.


Виниченко Григорий Васильевич, 1889 г. рождения, урож. с. Скибенцы Кашпиловской волости Таращанского уезда Киевской губернии.

Проходил воинскую службу на Черноморском флоте на броненосце «Синоп» (матрос-кочегар 2-й статьи). Во время Первой мировой войны был телефонистом 97-го Лифляндского пехотного полка. Был взят в плен под Сморгонью 16 сентября 1915 г. При допросе назвался прапорщиком 98-го Юрьевского полка Григорием Бедриком.

В плену содержался в различных концлагерях. 20 мая 1917 г. в лагере под г. Данцигом был завербован агентом германской разведки, пленным матросом Черноморского флота Дубининым. В. перевезли в лагерь Альтам, где он по заданию немцев занимался вербовкой военнопленных. Склонил к сотрудничеству с германской разведкой вольноопределяющегося Николая Кирьянова, вахмистра Волкова и военнослужащего гарнизона г. Вильны Владимира Стасиневича.

Затем В. был отправлен в Берлин, где получил задание для работы в России, подписал клятву на верность Германии. Ему было поручено организовать в России провокационные убийства английских офицеров-союзников, а также покушения на Керенского, Милюкова и Гучкова. В. обучили тайнописи и другим методам шпионской работы. Обучение проходило на вилле Аренберг под г. Гамбургом. Занятия проводил германский разведчик Гизеле.

В августе 1917 г. В. под агентурным номером 110 был внедрен в группу русских пленных, отправляемых на Родину через Данию. Он успешно прошел карантин и добрался до Петрограда. Однако здесь попал под подозрение контрразведки. Прапорщику П.И. Самойлову, занимавшемуся проверкой благонадежности вернувшихся из немецкого плена солдат и младших офицеров, удалось получить доказательства связи В. с германской разведкой. В. был арестован. Его дальнейшую судьбу выяснить не удалось.


Владислав Завидович, Гаврила Игоревич, Юрий Олексич, Гаврила Милятинич(уп. 1216), новгородские бояре.

1 марта 1216 г. началась междуусобная война новгородского князя Мстислава Мстиславича Удалого (?—1228) с Ярославом Всеволодовичем (?—1246). Закончилась эта усобица знаменитой Липицкой битвой 22 апреля 1216 г. и поражением Ярослава и его союзников — суздальцев.

В самом начале войны, 3 марта 1216 г. часть новгородских бояр — В.З., Г.И., Ю.О., Г.М. тайно покинули полки Мстислава и вместе с семьями бежали к Ярославу. Летописец называет их «крестопреступниками», т. е. расценивает их переход на сторону Ярослава не как осуществление феодального права отъезда, но отождествляет их поступок с первичным пониманием измены — измена как несоблюдение присяги, клятвы, данной господину, сюзерену. Примечательно, что само поведение Ярослава, принявшего перебежчиков, оценивается летописью как преступное. Он и сам нарушил крестоцелование, данное другим князьям, поэтому они с ним борются именем «честного креста», и после поражения Ярослав говорит, что «по правде меня крест убил».


Власов Андрей Андреевич, 1901 г. рождения. Бывш. генерал-лейтенант Красной армии, бывш. заместитель командующего Волховским фронтом.

Родился в селе Ломакино Гагинского уезда Нижегородской губернии в семье бедного крестьянина. Был тринадцатым ребенком. Учился в Нижегородском духовном училище, затем — в семинарии. В 1919 г. поступил на агрономический факультет Нижегородского государственного университета. В 1920 г. был мобилизован в Красную армию, служил рядовым в 27-м Приволжском стрелковом полку. Вскоре был направлен на краткосрочные курсы командного состава, после окончания которых назначен командиром стрелкового взвода во 2-й Донской дивизии, действовавшей на Южном фронте против Деникина и Врангеля.

После Гражданской войны командовал ротой, полковой учебной частью. В 1928 г. направлен на учебу в Москву на стрелково-тактические курсы усовершенствования комсостава. Через два года становится преподавателем тактики в Ленинградской объединенной военной школе им. В.И. Ленина, вступает в партию. Положительно зарекомендовал себя как преподаватель. В 1935 г. окончил курс Ленинградского отделения Военной академии РККА, был переведен в мобилизационный отдел Ленинградского военного округа.

В этом же году был назначен командиром 11-го стрелкового полка 4-й Туркестанской дивизии. За короткий срок превратил часть из отстающей в образцовую. В 1938 г. В. уже является помощником командира 72-й дивизии, но вскоре переведен в штаб Киевского военного округа.

Осенью 1938 г. был командирован в Китай. Под псевдонимом Волков занимал пост начальника штаба советского военного советника, а с мая 1939 г. — советника при губернаторе Шанси генерале Чинь-Си-Шане. Некоторое время исполнял обязанности руководителя аппарата военных советников, был награжден Чан Кайши орденом Дракона.

В 1939 г. В. возвращается в СССР и вновь направляется в Киевский военный округ, но уже в качестве командира дивизии. В 1940 г. за образцовое выполнение служебных обязанностей награжден орденом Ленина. К тому времени в советской печати появляются публикации, восхваляющие В., его военные способности, внимание к подчиненным.

Начало войны застало В. в должности командира 4-го моторизованного корпуса на Украинском фронте. Часть защищала Львов, несколько раз попадала в окружение.

В августе и сентябре 1941 г. В. командовал 37-й армией, которая упорно защищала г. Киев и лишь после окружения оставила его и вырвалась из котла.

В ноябре 1941 г. В. был отозван в Москву, где встречался с И.В. Сталиным, после чего возглавил 20-ю армию, участвовавшую в обороне столицы. Части армии совместно с 16-й армией К.К.Рокоссовского освободили Истру, Солнечногорск и Волоколамск.

В декабре 1941 г. Совинформбюро сообщило о провале немецкого наступления на Москву. Среди командиров, оборонявших город, был назван и В. В январе 1942 г. он был награжден орденом Красного Знамени и произведен в генерал-лейтенанты. Армия В. участвовала затем в советском контрнаступлении, с целью окружения немцев в районе Можайска, Гжатска и Вязьмы.

В марте 1942 г. В. назначают заместителем командующего Волховским фронтом. Одновременно он руководил действиями 2-й ударной армии. Ставка требовала от командующего фронтом К.А. Мерецкова непрерывного давления на немцев для облегчения положения Ленинграда. В результате недостаточно подготовленного наступления войска 2-й ударной армии попали в тяжелое положение. В. тщетно ожидал подкрепления. Вскоре его части оказались в окружении. 2-я ударная армия продолжала упорные бои с противником, на некоторое время ей удалось создать коридор в районе Мясного Бора. Были вывезены все раненые, однако немцы через 2 дня ликвидировали брешь в окружении. Части В. вновь пошли в атаку с целью деблокирования, но выйти из котла удалось только нескольким небольшим подразделениям, После этой неудачи В. отдал приказ подчиненным разбиться на небольшие группы и самостоятельно пробиваться к своим» Он лично возглавил одну из таких групп, но она была обнаружена немцами и окружена. В. отдал приказ солдатам сложить оружие и сам сдался в плен. Представился немецкому офицеру, после чего был доставлен в расположение 18-й армии вермахта, где был допрошен ее командующим генералом Линдеманом. В. был принят весьма учтиво. Он дал Линдеману подробные пояснения о дислокации войск Волховского фронта.

Спустя три дня был допрошен немецким Верховным командованием, а затем помещен в лагерь для особо важных военнопленных в Виннице. Здесь он познакомился с полковником В. И. Боярским, вместе с которым составил письмо немецким властям с предложениями использовать в борьбе с Красной армией антисталинские настроения, якобы распространенные среди офицеров, солдат и гражданского населения. Этот шаг В. дал основание гитлеровским спецслужбам к активной обработке пленного генерала с целью склонения его к сотрудничеству. К В. было направлено несколько офицеров разведки, среди которых особых успехов добился капитан В. Штрик-Штрикфельдт, служивший в годы Первой мировой войны в русской армии.

В сентябре 1942 г. В. сделал решительный шаг на пути к предательству: он подписал листовку, подготовленную управлением «Вермахт-Пропаганда», содержащую призыв к солдатам и офицерам Красной армии дезертировать. После этого В. был доставлен в Берлин, где дал окончательное согласие на сотрудничество с гитлеровцами, и в частности, на организацию т. н. Русского освободительного движения (РОД), куда должны были войти советские военнопленные и белоэмигранты.

В Берлине В. свели с Г.Н. Жиленковым, М.А. Зыковым, В.Ф. Малышкиным (см. соотв. статьи) и др. активными пособниками немцев. Ими была составлена программа РОД, согласованная с фашистскими спецслужбами. Эта программа получила позднее известность как «Смоленская Декларация». Листовки с ее текстом немцы сбрасывали над советской территорией по личному указанию А. Розенберга.

В феврале 1943 г, В. по указанию немцев прибыл на оккупированные территории в район Смоленска. Его сопровождали офицеры немецкой разведки. Здесь была организована серия выступлений В. перед советскими военнопленными и гражданским населением. В своих речах В. призывал их вступать в военные формирования для борьбы с большевизмом на стороне Германии. Вскоре состоялось второе «турне» В. уже в Псков. Здесь он встретился с представителями Православной церкви, различных антикоммунистических организаций, выступал на заводе, а затем в местном театре. Он посетил Лугу, Волосово, Сиверскую, Толмачево, Красногвардейск, Петеревиц, Дедовичи. На состоявшихся в каждом из этих населенных пунктов «собраниях» призывал поддерживать «германского союзника» и объединяться в борьбе со сталинским режимом «во имя новой России».

Вскоре появилось его «открытое письмо» под названием «Почему я стал на путь борьбы с большевизмом». В этом письме В. предлагал всем соотечественникам последовать его примеру, сражаться с Красной армией с оружием в руках.

Поездка В. не принесла ожидаемых результатов в силу того, что политика гитлеровцев на оккупированных территориях (изъятие у населения материальных ценностей, угон рабочей силы, в основном молодых людей, в Германию, массовые жестокие репрессии в отношении гражданских жителей и т д.) явно диссонировала с заявлениями пленного генерала о необходимости поддержки немецких властей и создании блока всех антибольшевистских сил. Кроме того, руководители Третьего рейха с большой настороженностью отнеслись к высказываниям В. о том, что он желает возрождения «новой России». Это явно не входило в их планы, по которым предусматривалась полная оккупация территории СССР, уничтожение большей части его населения, полное искоренение ее культурных традиций и т. п.

Эти замыслы красноречиво выразил шеф СС Г. Гиммлер: «Что происходит с русскими или чехами, мне совершенно безразлично… Живут ли они в благополучии или умирают с голоду, меня интересует постольку, поскольку они нужны нам в качестве рабов нашей цивилизации. Если 10 000 русских женщин валятся мертвыми от истощения за рытьем противотанковых рвов, то это интересует меня постольку, поскольку эти окопы должны быть прорыты ради Германии».

По указанию из Берлина В. были запрещены поездки на оккупированные территории и публичные выступления. Ему, однако, разрешили создание в г. Дабендорф военного тренировочного лагеря, где должны были формироваться вспомогательные подразделения из числа советских военнопленных. Вскоре лагерь превратился в центр власовского движения. Однако активная работа В. и его окружения не находила полной поддержки немцев из-за указаний, данных лично Гитлером о необходимости крайней осторожности с власовским движением.

Период вынужденного бездействия В. заполнял поездками в Дабендорф, Магдебург, Франкфурт, Мауну, Кёльн, встречами с гауляйтерами, членами РОВС (см. соотв. ст.). лидерами русской эмиграции.

Тем временем участились массовые переходы солдат и офицеров власовских частей на сторону Красной армии и партизан. Гитлер был взбешен, дал указание расформировать эти части и превратить в рабочих и шахтеров» Однако вскоре этот приказ был изменен, и власовские батальоны были сняты с Восточного фронта и переброшены на Запад (Франция, Италия).

Постепенно отношение руководства Рейха к В. и его движению начало меняться, т. к. к началу 1944 г. после ряда жестоких поражений от Красной армии вермахт понес невосполнимые потери в живой силе. В сентябре 1944 г. Гиммлер лично принял В. На этой встрече рейхсфюрер дал указание о создании под руководством В. т. н. Комитета освобождения народов России (КОНР — см. соотв. ст.) и формировании его вооруженных сил.

В. активно взялся за выполнение этих указаний. Был составлен манифест КОНР (см. приложение № 7) и назначен учредительный съезд на ноябрь 1944 г., состоявшийся в Праге. Кроме русских коллаборационистов, в нем приняли участие националистические организации украинцев, белорусов, калмыков, туркмен, республик Кавказа. Руководителем КОНР, как и ожидалось, был избран В., он же возглавил его вооруженные силы, основу которых составили части т. н. Русской освободительной армии (РОА), сформированные им еще до создания КОНР.

В спешном порядке соединения КОНР были укомплектованы и вооружены. 1-я дивизия была направлена в Чехословакию, казачьи части — в Австрию и Италию, 1-я украинская дивизия двинулась в Саксонию навстречу Красной армии и вступила с ней в ожесточенные бои.

Однако стремительное наступление советских войск и успехи ее союзников на Западном фронте привели В. и его ближайшее окружение к выводу о неизбежности скорого краха Третьего рейха. В. начал злоупотреблять спиртными напитками, впадать в депрессию. Чтобы поднять настроение ренегату, гитлеровские спецслужбы решили «устроить» его личную жизнь. Его отправили в санаторий, где познакомили с его заведующей Хейди Биленберг, вдовой эсэсовского офицера. Между бывшим советским генералом и немкой вскоре установились близкие отношения, которые завершились регистрацией брака. Однако этот поступок В. как «лидера русского освободительного движения» был отрицательно воспринят в его окружении.

События на фронтах в начале 1945 г. заставили В. выехать в расположение 1-й дивизии РОА — КОНР. Тотальное отступление немецких войск на востоке и на западе поставило В. перед трудным выбором. Он попытался установить контакт с советским военным командованием, отправив маршалу И. Коневу телеграмму с предложением действовать против немцев совместно, и в частности, силами своей дивизии нанести им удар с тыла. Однако ответа от И. Конева он не получил. После этого В. решил с группой офицеров РОА пробиваться к американцам.

11 мая 1945 г. он, однако, был опознан и арестован офицерами Красной армии. При задержании сопротивления не оказал и вместе с другими предателями был доставлен в Москву.

После расследования В. и др. руководители РОА — КОНР были преданы суду, который состоялся в августе 1946 г. Во время судебного заседания В. заявил буквально следующее: «Я признаю себя виновным в том, что, находясь в трудных условиях, смалодушничал, сдался в плен немцам, клеветал на советское командование, подписывал документы, призывающие к свержению Советов… Я успел сформировать все охвостье, всех подонков, свел их в комитет, редактировал гнуснейший документ, формировал армию для борьбы с советским государством… Содеянные мной преступления велики и ожидаю за них суровую кару. Первое грехопадение — сдача в плен. Но я не только полностью раскаялся, правда, поздно, но на суде и следствии старался как можно яснее выяснить всю шайку. Ожидаю жесточайшую кару».

Суд приговорил В. и всех других подсудимых к высшей мере наказания. Они были повешены в конце августа 1946 г.


Власов Афнасий Иванович(уп. в конце XVI — нач. XVII в.), думный дьяк.

В 1584 г. — подьячий. В 1595 и 1599 гг. участвует в должности дьяка в русских посольствах в Священную Римскую империю. Зарекомендовал себя как способный дипломат. С 1599 г. в течение пяти лет возглавлял приказы Казанского и Мещерского дворцов, одновременно (1601–1605 гг.) управлял в чине думного дьяка Посольским приказом.

В 1601–1602 гг. был направлен послом к польскому королю Сигизмунду III. По некоторым источникам, именно в это время был привлечен поляками к сотрудничеству, обещал тайное содействие Речи Посполитой в ее борьбе против русского престола. В 1605 г. был послан царем Борисом Годуновым в армию с выговором воеводам за отступление от Рыльска после столкновений с отрядами Лжедмитрия I. Видимо, установил негласный контакт с самозванцем, ставленником поляков. При приближении последнего к Москве организовал ему встречу как царевичу Дмитрию. Был пожалован самозванцем в окольничьи. Вскоре был назначен главой Посольского приказа с титулом канцлера, великого секретаря и казначея. Удостоился «чести» посетить Польшу и доставить в Москву невесту самозванца М.Ю. Мнишек, замещал его во время венчания. В 1606 г. после низложения и убийства Лжедмитрия I был сослан в Уфу, однако в 1611 г. во время польской интервенции по указу короля Сигизмунда III возвращен в Москву, где восстановлен в должности думного дьяка и казначея. Его судьба после изгнания поляков неясна, он еще долго продолжает фигурировать в русских деловых документах как «вор Афанасий, разоритель веры христианской».


Военные и националистические формирования периода Первой мировой войны.

Во время войны немецкая разведка вела активную работу по вербовке представителей национальных меньшинств Российской Империи, их вербовки и формированию воинских подразделений. По донесению русского военного агента из Копенгагена, в 1916–1917 гг. почти все военнопленные магометанского происхождения в течение шести месяцев подвергались агитационной обработке немецкими спецслужбами. Им, в частности, показывали фильмы, которые изобиловали кадрами, как русские, англичане и французы убивают и издеваются над мусульманами. Тех, на кого пропаганда не действовала, переводили в концлагеря и морили голодом. Немцам удалось сформировать 12-тысячный мусульманский корпус, который планировалось использовать на Кавказе, в Галиции и Месопотамии.

Аналогичные методики (фильмы, листовки, пропагандистская литература, пропитанная духом «Убей русского!») применялись германскими спецслужбами для обработки поляков.

В Берлине был создан союз «Вызволения Украины». В конце 1916 г. в концлагере «Раштат» тысяча украинцев присягнула на верность Германии. Их одели в казачью форму, назвали «Войском Богдана Хмельницкого» и отправили в Румынию. Программными задачами «Войска» было отделение Украины от России и образование на ее территории королевства во главе с немецким наместником. Членам «Войска» раздавались особые значки с изображением льва, что символизировало их готовность сражаться с Россией. Всего в лагере «Раштат» в немецкой спецшколе прошли подготовку, по агентурным данным, около семи тысяч человек.

Германские спецслужбы при вербовке применили весьма любопытный прием: они утверждали, что знаменитый украинский поэт Тарас Шевченко (1814–1861) не умер, а переселился в Германию. Лжешевченко возили по лагерям, где он читал стихи, славящие независимость Украины.

Аналогичные организации немцы формировали из пленных грузин, имея в виду отделение Грузии от России. На Кавказе в Карской области было зафиксировано сотрудничество с турецкой армией кавказских мусульман.


Военнопленные русской армии в период Первой мировой войны.

Немецкие и австрийские спецслужбы с первых же дней войны вели активную работу среди военнопленных, пытаясь завербовать их для выполнения террористических и диверсионных акций, а также для шпионажа. Первые дни плена русских солдат и офицеров помещали в относительно комфортные условия, хорошо кормили, обеспечивали теплым жильем, одеждой. Затем для контраста бросали в тюрьмы, лагеря, морили голодом и холодом. В лагере г. Дунна-Сардагель был распространен следующий прием устрашения: пленного в одном белье помещали в обитый цинком гроб с маленьким отверстием для дыхания и с металлической решеткой на дне. Держали пленного на солнце по нескольку часов. Время от времени часовой стучал прикладом в крышку гроба и кричал: «Русь, не спи!» После подобных издевательств предлагалось оценить разницу условий содержания в плену, сделать «правильный выбор» и начать служить «великой Германии». Согласным на предательство поручалась диверсионная работа и сбор разведданных. Отдельным лицам давалось задание убивать офицеров союзных России войск, чтобы вызвать осложнения в отношениях России с другими странами Антанты. За покушение на англичанина, к примеру, немцы платили по 15 тысяч рублей.

Стойкость людей, попавших в эти жестокие условия, проявлялась по-разному. В ряде случаев немцы находили предателей. Некоторые начинали сотрудничать с врагом уже в лагерях, становились старостами, надзирателями, выдавали немцам своих бывших товарищей. Например, рядовой 159-го Гурийского полка Абрам Ганкин выдал немцам русского гусара, рассказав, будто бы в свое время колол пикой пленных германских солдат. Гусара расстреляли. Рядовой Новак донес, что прапорщик Львов вымазал дерьмом стоящий в коридоре лагерной канцелярии бюст кайзера Вильгельма, за что Львова бросили в карцер.

В лагере «Терезиенштадт» поручик 78-го Тульского пехотного полка Гавронский сотрудничал с администрацией лагеря, требовал от нее расстрела подпоручика Коловского за то, что он, не выдержав издевательств, ударил надзирателя. Здесь же артиллерийский унтер-офицер Травинский подвешивал русских пленных на столбы и избивал. Позднее он завербовался в польский легион. Некий Коваленко работал провокатором, подбивал своих товарищей на побег, а затем выдавал их администрации лагеря.

В лагере «Зизербург» служивший немцам переводчиком военнопленный латыш Яков Трах, развлекаясь, забивал русских заключенных до смерти. В лагере «Вормс» фейерверкер 1-й бригады Василий Шишков заведовал штрафным отделением и прославился своим бесчеловечным отношением к соотечественникам. В лагере «Горвице» издевательствами над товарищами со стороны вольноопределяющегося из Варшавы (фамилия неизвестна) возмутился даже немецкий комендант, выславший изувера в другой лагерь.

В лагерях служили врагу и доносили на своих рядовые: 24-го Симбирского полка Нумеровский (рабочая партия 143, литера А в Тироле), Яков Циплин (работы в местечке Гайдешь в Альпах), Кронштейн (лагерь «Гайтшафт» в Тироле), Домач (там же), Борис Сандлер (лагерь «Терезиенштадт»), Дембицкий (лагерь Мюнстер), Пинкус Бурштейн, Штайнфельд, Левин Пекуровский и Шпилер (лагерь «Старгард»), Кац (лагерь на ст. Воненсу), Берко Жирновский (лагерь «Асбек»), Шроль (134-й рабочий лагерь в г. Шавли).

Большинство военнопленных держались, однако, стойко, что вызывало озлобленность начальства германских концлагерей. Например, рядовой Кронштадтского минного батальона 1-й роты, уроженец с. Малой Вишеры Крестецкого уезда Новгородской губернии Александр Григорьевич Петров был отдан для обработки лейтенанту Зевальду. Позднее Петров рассказывал следующее: «Я на службе в русской армии состоял минным инструктором, и надежды Зевальда в отношении меня были понятны. Он старался подпоить меня, но я ручаюсь за себя — выпивал, сколько мне было нужно, и шел спать». Отчаявшийся немец перевел Петрова в одиночную камеру в тюрьму Шавли, а затем отправил в концлагерь под г. Франкфурт. Тогда измученный матрос поступил так, как делали многие пленные: сделал вид, что его сломали, прекратил упорствовать, прошел курс обучения шпионской работе и был отправлен в Россию. А там явился в контрразведку и предложил начать двойную игру с целью борьбы с германскими спецслужбами.

Согласно распоряжению Начальника штаба Российского Верховного главнокомандующего от 26 января 1916 г. за № 314 против всех, возвращающихся из вражеского плена, возбуждалось дознание по вопросу о шпионаже и измене Родине. Надо отметить, что для большинства русских пленных формальное согласие на сотрудничество с иностранной разведкой создавало возможность возвратиться на Родину. После переброски в Россию, они тут же являлись в контрразведку и «сдавали с потрохами» своих вербовщиков, агентурные связи, известных им немецких шпионов на русской территории. С помощью одного из таких военнопленных был выявлен, например, немецкий разведчик Бауман (он же — Гофман, он же — Бротейгам). Удалось выяснить и его настоящее имя — Арнульф Брайтигам.


Волков Константин(отчество и год рождения не установлены).

Бывший сотрудник советской разведки.

Работал под прикрытием вице-консула в Стамбуле.

В сентябре 1945 г. явился в консульство Великобритании, представился заместителем резидента НКГБ и заявил, что принял решение о разрыве с СССР и желании переехать на Запад. Выражая готовность передать имеющуюся у него информацию английским спецслужбам, за что хотел бы получить паспорт для выезда на Кипр и 27 500 фунтов стерлингов (по сегодняшнему курсу — более 5 000 000 ф. ст.). Конкретизируя свое предложение, подчеркнул, что имеет в своем распоряжении сведения о советских агентах в Турции, а также о наличии советской агентуры в МИД и спецслужбах Великобритании. Один из агентов, по словам В., является руководителем отдела британской контрразведки.

Сотрудники английского посольства доложили о содержании беседы с В. послу М. Петерсону, который негативно относился к СИС (английская разведка). Он якобы заявил, что не допустит превращения посольства в шпионское гнездо. По этой причине о визите В. к англичанам было сообщено в Лондон только через две недели. Информация из Стамбула попала в руки сотруднику, который по функциональным обязанностям должен был этим заниматься — начальнику 9-го отдела контрразведки (коммунистические страны) К. Филби, суперагенту советской разведки. Последний сразу оценил грозящую ему опасность разоблачения, немедленно информировал об этом своего куратора — советского разведчика. В результате из Москвы в Стамбул была выслана оперативная группа, которой удалось вывезти В. и его жену в СССР.

В. за предательство был расстрелян.

Филби под разными предлогами вел следствие по делу В. медленно. В Стамбул прибыл только в конце сентября. Через английских дипломатов организовал запрос в советское посольство о В.

Англичанам ответили, что интересующее их лицо посольству не известно.


Воробьев Иван Андреевич(уп. в 1677 г.), мещанин.

Выходец из Литвы, служил у польских аристократов Вишневецких, где, видимо, слышал рассказы о самозванцах в период Смуты.

В. решил выдать себя за царевича Симеона Алексеевича, ездил по городам Украины, «прельщая многих людей своим воровством». Был арестован вместе с беглым стрельцом Федором и этапирован в Москву под охраной 300 черкасов.

Следствие по указанию царя прошло быстро, за один день.

По приговору Думы В. был четвертован.


Воробьев Яков Фролович, 1907 г. рождения, урож. села Салинское Покровского района Свердловской области.

Во время Великой Отечественной войны попал в плен к немцам. Был ими завербован, получил агентурную кличку Яровицкий.

Его судьба после окончания войны не выяснена.


Воронова Мария Игнатьевна,1909 г. рождения.

В феврале 1942 г. В. поступила вольнонаемной на службу в Красную Армию. Направлена в систему военторга, была назначена шеф-поваром 20-й армии, которой командовал генерал Власов. Вскоре была переведена в столовую военного совета армии. После назначения Власова во 2-ю ударную армию, В. переехала туда вместе со своим командиром.

В июле 1942 г., находясь в непосредственном окружении Власова, вместе с ним попадает в плен к немцам, была заключена в лагерь для военнопленных. Вплоть до 1944 г. следы ее теряются.

Летом 1944 г. она оказывается в оккупированной Риге, где устанавливает контакт с офицером по связи штаба Власова, к тому времени уже перешедшего на сторону немцев и возглавившего т. н. Русскую освободительную армию.

По приказу Власова ее доставляют в Берлин, где она признается в том, что была завербована НКВД и направлена в Ригу для внедрения в РОА с целью убийства его командующего. Она была амнистирована немцами за «честность» и до конца войны работала в РОА кухаркой. По некоторым данным, В. по заданию спецслужб РОА вела агентурную работу среди власовцев.

После окончания войны В. вернулась в Советский Союз в г. Барановичи (Белоруссия) и была арестована НКВД. Дальнейшая ее судьба неизвестна.


Воронцов Михаил Илларионович,род. в 1714 г», граф.

В юности служит при дворе, является пажом, а затем камер-юнкером цесаревны Елизаветы Петровны. Женился на графине Скавронской, двоюродной сестре цесаревны (по линии матери, Екатерины I), служившей при дворе статс-дамой.

Активный участник переворота 1741 г., в результате которого был свергнут с престола малолетний император Иоанн Антонович. После воцарения Елизаветы Петровны пожалован в камергеры и генерал-поручики.

В 1744 г. назначен вице-канцлером, получает графский титул. С 1758 г. — канцлер (высшая государственная ложность).

В отставке с 1765 г. Умер через два года после ухода от дел.


Воронцов Сергей Яковлевич,1947 г. рождения, урож. г. Москвы, бывш. старший оперуполномоченный 2-го отдела Управления КГБ СССР по г. Москве и Московской области.

В. вырос в семье рабочего. Во время службы в органах госбезопасности зарекомендовал себя хорошим профессионалом, за сравнительно короткий срок был повышен в должности до начальника отделения. Однако вступил в конфликт с руководством отдела, был обвинен в нарушении правил расходования оперативных средств и понижен в должности.

В. принял решение «отомстить руководству отдела за необоснованные обвинения». После некоторых колебаний он опустил в окно автомашины американского дипломата письмо с предложением выдать за соответствующее вознаграждение совершенно секретную информацию о деятельности КГБ. Поскольку американцы на первую попытку В. установить с ними связь не прореагировали, вскоре повторил свой «эксперимент». На этот раз представитель резидентуры ЦРУ в Москве вышел на условленную встречу и завербовал В. (в досье американской разведки он отныне фигурировал под псевдонимом Коул).

Во время нескольких конспиративных встреч с американцами В. выдал им важные сведения о специальных мероприятиях КГБ СССР и средствах эффективного контроля поведения западных разведчиков при передвижении по городу, выявлению характера их разведывательных акций. За эти услуги В. получил от ЦРУ вознаграждение в размере 35 тыс. рублей (по курсу 1985 г.).

Примерно в это же время советская контрразведка получила достоверные данные о наличии в КГБ СССР американского агента, имеющего доступ в материалам об операциях, проводимых против резидентуры ЦРУ (одним из информаторов КГБ по этому вопросу явился, как выяснилось позже, сотрудник советского отдела ЦРУ Олдридж Эймс).

Вскоре В. был арестован и под давлением неопровержимых доказательств его шпионской деятельности признался в совершенном преступлении. Он подробно рассказал о причинах своего предательства, обстоятельствах установления контакта с ЦРУ, условиях связи с их представителями в Москве. В. согласился содействовать КГБ в поимке с поличным сотрудника ЦРУ, который должен был выйти с ним на очередную встречу.

Американский разведчик Селлерс действительно вышел на встречу с В. Эта последняя акция ЦРУ с В. выглядела весьма экстравагантно. Связник был загримирован под негра (черный грим на лице и руках, соответствующий парик), что не спасло его от задержания и последующего выдворения из СССР.

С учетом тяжести содеянного В. в 1986 г. был приговорен в высшей мере наказания. Приговор приведен в исполнение в том же году.


Воскобойников Константин Павлович,1895 г. рождения, урож. местечка Смела Черкасского уезда Киевской губернии, украинец.

В. родился в семье железнодорожника. В 1915 г. поступил на юридический факультет Московского университета. Окончив 1-й курс, ушел добровольцем на фронт. В 1919 г. вступил в Красную армию, в 1920 г, демобилизовался по болезни. Вскоре женился и переехал на жительство в уездный город Хвалынск, работал секретарем в военном комиссариате. Однако в 1921 г. во время крестьянских волнений в Тамбовской и Саратовской губерниях вступил в повстанческий отряд, возглавляемый эсерами.

После разгрома восстания скрылся, добыл подложные документы, проживал в Астрахани, Сызрани, Нижнем Новгороде. В 1924 г. приехал в Москву, где после окончания электромеханического факультета Института народного хозяйства работал начальником мастерских при Всесоюзной палате мер и весов. В 1931 г., опасаясь разоблачения, явился с повинной в ОГПУ и был осужден на три года заключения.

После освобождения работал в строительных организациях Кривого Рога и Орска. В 1938 г. перебрался в небольшой город Локоть Брасовского района Орловской области. Преподавал физику в лесотехникуме. Старался зарекомендовать себя лояльным к советской власти человеком, активно участвовал в общественной жизни.

В начале войны В. вместе с женой получил эвакуационные документы в связи со стремительным приближением фронта, но не эвакуировался и ожидал прихода немецких войск.

В октябре 1941 г. немецкие части оккупировали Локоть. В. вместе со своим другом Б.С. Каминским (см. соотв. статью) явился к гитлеровскому командованию и предложил свои услуги по организации «нового порядка» в городе. В. был назначен старостой и командиром отряда т. н. «народной милиции», созданной для борьбы с партизанским движением, особенно активным в этой местности. 16 октября оккупационные власти официально утвердили положение об Управлении в Локотской волости «народной милиции», укомплектованной в основном окруженцами и уголовниками. В близлежащих деревнях были организованы небольшие отряды самообороны.

В. и Б.С. Каминский развернули шумную пропагандистскую кампанию, чем привлекли внимание руководства партизанского отряда «За Родину» им. И.В. Сталина.

8 января 1942 г. сводный партизанский отряд на подводах въехал в Локоть и неожиданно атаковал казармы врага. Было уничтожено 54 бойца «народной милиции» и немецких солдат. В бою с партизанами В. получил тяжелое ранение. Умер на операционном столе. Его не смогли спасти немецкие врачи, специально доставленные самолетом из Орла. По некоторым источникам, последними словами В. были: «А я-то собирался играть роль в истории…».


Восленский Михаил Сергеевич, 1920 г. рождения, преподаватель Московского государственного института международных отношений (МГИМО), доктор исторических наук.

Являлся одним из видных советских германистов. Имел обширные связи среди политических деятелей и ученых ФРГ и Австрии. Являлся агентом контрразведывательного управления КГБ СССР (псевдоним Каратаев), использовался в основном как аналитик и специалист по прогнозам развития внутриполитической ситуации в ФРГ и германо-советских отношений.

В 1974 г. был приглашен правительством ФРГ для участия в симпозиуме и там попросил политического убежища у властей.

Выдал немецким спецслужбам сведения о своем сотрудничестве с КГБ, назвал ряд сотрудников советской контрразведки, работавших с ним. Консультировал западногерманскую разведку и внешнеполитические ведомства по проблемам внешней и внутренней политики СССР.

Умер в Германии в 1986 г.


Выговский Иван Евстафьевич (Астафьевич)(уп. в сер. — второй пол. XVII в), гетман Левобережной Украины.

При гетмане Богдане Хмельницком дослужился до наказного писаря. По завещанию Хмельницкого, был назначен регентом при его несовершеннолетнем сыне Юрии. Однако после смерти Богдана в 1657 г. с помощью части преданной ему казачьей элиты В. был избран гетманом, ему была вручена булава и бунчук — символы верховной власти в Малороссии. Заверяя Москву в своей безусловной преданности и верности решениям Переяславской Рады, начал переговоры с Польшей о переходе Украины под ее вассалитет. Понимая, что Польша ослабела в военном отношении и не сможет оказать ему достаточной поддержки в конфликте с Москвой, В. одновременно вел тайные переговоры с крымским ханом и условился с ним об объединении вооруженных сил.

После ряда военных неудач В. удалось с помощью крымских татар нанести несколько ощутимых поражений русским войскам. Однако в это время против него выступили значительные силы низового казачества, не желающих подчинения Украины Польше и заявляющих о своей верности русскому царю.

Под угрозой низложения В. добровольно уступил гетманство Ю. Хмельницкому, но не прекратил сопротивления. Он сумел склонить на свою сторону Ю. Хмельницкого, который присягнул польскому королю. После этого значительные казачьи соединения покинули царские войска и перешли на сторону поляков и гетмана-изменника. Несмотря на отчаянное сопротивление, московские войска были вынуждены сдаться в окрестностях Чуднова. В плен попал известный русский военачальник Шереметев, которого отправили к крымскому хану.

Эти успехи оппозиционных Москве сил побудили польского короля Яна-Казимира вступить в пределы Восточной Малороссии во главе войска, численность которого, однако, была явно недостаточной для ведения продолжительной борьбы с русскими и их союзниками После первых успехов поляки потерпели ряд поражений, после чего стала очевидна бесперспективность их предприятия в Малороссии. Это понял и В., который в начале 1664 г. составил антипольский заговор с целью поднять восстание «во имя царя». Однако поляки раскрыли этот заговор, В. был предан военному суду и расстрелян.


Высоцкий Максим(?), полковой старшина Запорожского войска.

В 1772 г. вступил в тайные отношения с польскими конфедератами, обещал им склонить на их сторону запорожских казаков и давал им «нужные советы». С его помощью поляки пытались склонить к измене запорожского кошевого, который должен был вместе с казачьим войском выступить против России на их стороне.

В. был арестован, приговором Тайной экспедиции лишен старшинского достоинства и сослан в Сибирь.

Г

Гаврилов ИванАнтонович (?), мещанин г. Кронштадта.

27 января 1916 г. был задержан Колпинским городским полицейским управлением. При обыске у него были обнаружены чертеж № 68489 «Береговые башенные установки для двух 8-дюймовых орудий в 50 калибров длины» и лист копировальной бумаги. Объяснения Г., что он взял чертеж для частных уроков, не были приняты, так как документ носил секретный характер и явно не предназначался для учебных занятий. Его арестовали по обвинению в шпионаже.

При обыске у Г. были изъяты также записная книжка с подозрительными адресами, пять коробок с фотонегативами и чертежи различных артиллерийских орудий. Для проведения следствия он был отправлен в контрразведку Штаба 6-й армии. Сведений о его дальнейшей судьбе обнаружить не удалось.


Галушкин Николай Васильевич,1893 г. рождения, урож. г. Санкт-Петербург, полковник царской армии.

Родился в семье кадрового офицера. Окончил Воронежский кадетский корпус и Николаевское кавалерийское училище. Вышел хорунжим, проходил службу в Кубанском казачьем войске. Участник Первой мировой войны, награжден Георгиевским оружием и многочисленными офицерскими наградами. В 1916 г. вызван на службу в Собственный Его Императорского Величества конвой. Участвовал в Гражданской войне в составе белой армии, после разгрома которой эмигрировал в Югославию. В 1941 г., после нападения Германии на СССР, в составе Собственного Е.И.В. конвоя вошел в т. н. Русский охранный корпус, командовал сотней, а затем — батальоном. После включения корпуса в состав вермахта получил чин гауптмана немецкой армии. Участвовал в боях с югославскими партизанами, в 1944 г. получил тяжелое ранение.

После разгрома нацизма эмигрировал в США. Умер в 1964 г.


Гаузен Дмитрий Павлович,1903 г. рождения, корнет белой армии.

В 1941 г., после нападения Германии на СССР, добровольно поступил на службу в т. н. Русский охранный корпус. После включения корпуса в состав вермахта получил звание лейтенанта немецкой армии. После войны эмигрировал в Чили. Умер в 1982 г. в г. Сантьяго.


Генесин Шмурле — Мойша Мейеров, 1879 г. рождения.

Проходил службу в русской армии, являлся канониром Варшавской крепостной артиллерии.

В 1900 г. был завербован резидентом немецкой разведки А.Я. Грубманом (см. соотв. статью). Получил псевдоним Миша. По заданию Грубмана должен был выполнять роль вербовщика и связника. Имел задание завербовать писаря Варшавского военного округа Ярославова, за что получил авансом 50 рублей.

Как и другие члены резидентуры созданной Грубманом, был арестован в октябре 1900 г. В результате судебного процесса неожиданно оправдан по довольно странным мотивам: оказалось, что он был должен Грубману по векселю 50 рублей, а из такой же суммы, полученной от резидента на вербовку Ярославова, чи присвоил себе 47 рублей. Учитывая явную необоснованность оправдания Г., можно предположить, что он в ходе следствия был перевербован русской контрразведкой.


Георгиевич Михаил Миланович, 1883 г. рождения, генерал-майор белой армии.

По национальности — серб. Окончил Киевский кадетский корпус и Константиновское артиллерийское училище. В 1909 г. завершил обучение в Николаевской академии Генерального штаба. Участвовал в Первой мировой войне. С 1916 г. — полковник, начальник штаба кавалерийской дивизии, которой командовал генерал Маннергейм (будущий президент Финляндии). В 1917 г. Г. был тяжело ранен и взят немцами в плен. Неоднократно пытался бежать, однако ему удалась только четвертая попытка (летом 1918 г.).

Из плена сразу прибыл в Добровольческую армию, где последовательно занимал должности начальников штабов дивизии и корпуса. Был произведен Врангелем в генерал-майоры. Получил ранение во время боевых действий в Крыму, по выздоровлении возглавил сводные юнкерские отряды».

После разгрома белой армии был назначен начальником Корниловского военного училища в Галлиполи. С 1920 г. проживал в Болгарии, откуда был выслан по подозрению в участии в антиправительственном заговоре» До Второй мировой войны проживал в Югославии, после оккупации которой немцами принял активное участие в формировании т. н. Русского охранного корпуса, в частности, занимался обучением юнкеров (см. статью «Русский охранный корпус»).

В конце войны Г. переезжает в Германию, а затем эмигрирует в Австралию. Умер в Сиднее в 1969 г.

Оставил после себя мемуары под названием «Свет и тени».


Герасимчук Алексей Петрович, 1923 г. рождения, урож. села Рудня Рожищенского р-на Волынской области.

В годы Великой Отечественной войны попал в плен к немцам. Был завербован гитлеровскими спецслужбами. С августа 1943 г. служил штатным сотрудником в территориальных органах (Киев, Минск, Могилев) на Восточном фронте.

Его судьба после окончания войны не выяснена.


Гескет Борис Сергеевич, 1890 г. рождения, урож. г. Варшавы, полковник царской армии.

Окончил Александровский кадетский корпус и Михайловское артиллерийское училище, из которого вышел в 1911 г. подпоручиком лейб-гвардии.

Участник Первой мировой войны, награжден всеми боевыми орденами. После разгрома белой армии эмигрировал.

Вступил в 1941 г. в т. н. Русский охранный корпус, где командовал полком. Получил от немцев звание оберста. Участвовал в боях с югославскими партизанами. Погиб в октябре 1944 г.


Глеб и Константин Владимировичи(конец XII — перв. четв. XIII вв.), князья Рязанские.

В 1217 г. собрали в Исадах съезд рязанских князей с целью заключения взаимовыгодного договора («поряда»). Всем гостям были даны гарантии неприкосновенности.

В Исады приехали Изяслав Владимирович, Михаил Всеволодович Пронский, Ростислав и Святослав Святославичи, Роман Игоревич. 20 июня Г. и К. пригласили князей вместе с их боярами и дворней на пир в свой шатер. Когда пир начался, на приглашенных неожиданно напали сидевшие в засаде воины Г. и К. вместе с союзными им половцами. Были истреблены практически все рязанские князья. Уцелел лишь случайно опоздавший на съезд Игорь. В 1219 г. Г. приходил с половцами к Рязани, но был разбит Игорем Игоревичем «креста честного силою», бежал к половцам, где и погиб.

Летописец воспринял события 1217 г. очень эмоционально. Он называет Г. и К. «сродниками» печально знаменитого Святополка Окаянного, «поспешниками» дьявола, сравнивает их с Каином. В отличие от описания обычных усобиц, здесь особо обращается внимание на нарушение данного слова: князей созвали для составления дружественного договора, дали им гарантии неприкосновенности, а затем всех вероломно перебили.


Глинский Михаил Львович Дородный(ум. в 1536 г.), московский боярин.

Потомок татарского князя, выехавшего на службу в Литву..

До 1508 г. — крупнейший литовский магнат, любимец короля Александра, Долго время провел за границей (Италия, Испания), служил при дворе императора Максимилиана. Имел репутацию умного, образованного человека, искусного военачальника. Выполнял различные дипломатические поручения, в частности, в 1493 г. посетил Крым во главе посольской миссии. Был чрезвычайно популярен в Литве, особенно могуществен среди выходцев из Руси. Его личные симпатии к русским породили у аристократов и шляхты подозрения в намерении овладеть литовским троном и перенести столицу государства в русские земли.

После смерти короля Александра литовским панам удалось вызвать аналогичные подозрения у вновь избранного на литовский трон Сигизмунда. Почувствовав опасность, Г. начал тайную переписку с Великим князем, который пообещал принять его на службу и наградить поместьями.

В 1508 г. Г. поднял мятеж против Сигизмунда и перешел на сторону Великого князя, которому присягнул и дал клятву в «вечной верности».

Принимал участие в составе русских войск в войне с Литвой, руководил осадой и взятием Смоленска, находившегося в то время в составе Литвы. Рассчитывал за свои победы получить от Великого князя значительные земельные пожалования. Когда его расчеты не оправдались, установил негласный контакт с Сигизмундом и подготовился к побегу в Литву. Был разоблачен в результате доноса. При аресте у него была изъята вся переписка с королем. Г. был доставлен в Москву, содержался в оковах в темнице. Надежда на освобождение у Г. появилась в связи с женитьбой Василия III на его племяннице Елене Глинской в 1526 г.

В 1527 г. он был освобожден и назначен уже умирающим Василием III одним из опекунов малолетнего Ивана IV.

В результате борьбы боярских партий вновь был заточен в ту же темницу, где уже провел несколько лет. Спустя два года умер в заточение.


Глухов Василий Иванович, 1901/02 г. рождения.

Во время оккупации гитлеровскими войсками г. Людиново Орловской области служил заместителем управляющего локомотивным заводом. Являлся агентом местной полиции (см. статью Людиновская полиция).

Выдал подпольщика Николая Митрофановича Иванова, который неосторожно предложил ему оказывать помощь партизанам.

Н.М. Иванов и его жена были арестованы и подверглись пыткам. На каждый вопрос полицейских подпольщик отвечал одинаково: «Смерть немецким оккупантам!» Н.М. Иванов и его жена были казнены.


Голицын Анатолий Михайлович, 1926 г. рождения, урож. г. Пирятин Полтавской области, бывш. сотрудник советской разведки.

В 1933 г. семья Г. переезжает из Украины в Москву. В возрасте 15 лет он поступает в военное училище. После войны (1945) был принят в партию. Из военного училища (г. Одесса) переводится в Москву в контрразведывательную школу. После ее окончания одно время работает в Центральном аппарате контрразведки, одновременно продолжает заочно учиться. В 1948 г. получает высшее образование и вскоре откомандировывается в разведку, где в течение двух лет обучается в спецшколе.

В 1954 г. направляется в Вену, работает в аппарате Верховного комиссара. Занимается сбором сведений об эмигрантах, участвует в мероприятиях по разработке английских спецслужб. В это время попадает в поле зрения ЦРУ как возможный объект вербовки, однако после изучения личности и деловых качеств Г. американцы приходят к выводу о бесперспективности попыток привлечения его к сотрудничеству.

В том же году Г. возвращается в Москву, в течение четырех лет обучается в Институте КГБ, успешно его заканчивает, становится кандидатом юридических наук. Вскоре возвращается на оперативную работу в отдел по странам НАТО. Представляет руководству разведки проект реорганизации структуры и функций советской разведывательной службы, однако этот проект поддержки не получил.

В июле 1960 г. Г. был направлен в Финляндию, где занимался разведкой под прикрытием должности вице-консула. Работал под фамилией Климов. За время пребывания в Хельсинки показал себя амбициозным, неуживчивым человеком. В декабре 1961 г. вместе с женой (Голицына — урожд. Черновалова Светлана Михайловна, 1929 г. рожд., уроженка г. Сальска Ростовской области) и малолетней дочерью явился на квартиру резидента ЦРУ и заявил о намерении бежать на Запад. Через Швецию был доставлен в ФРГ, откуда на военном самолете переправлен в США.

На допросе в ЦРУ заявил, что принял решение о бегстве на Запад из-за того, что руководство советской разведки не оценило его профессиональные и интеллектуальные возможности. Кроме того, в СССР отсутствует свобода, и он «не может больше жить в условиях коммунистической диктатуры». Вскоре Г. потребовал встречи с бывшим сотрудником КГБ П.С. Дерябиным (см. соотв. ст.), бежавшим на Запад в 1954 г. Такая возможность ему была предоставлена, при этом сотрудники ЦРУ контролировали содержание их беседы подслушивающей аппаратурой. Как выяснилось, единственным вопросом, интересовавшим Г., была сумма вознаграждения, получаемая П.С. Дерябиным от американцев.

Г. передал ЦРУ значительное количество ценной документальной информации, похищенной им в резидентуре КГБ, назвал имена и дал характеристики известных ему агентов и кадровых офицеров советской разведки. По сведениям, переданным им американцам и их союзникам, были выявлены и арестованы ценные источники информации КГБ — француз Жорж Пак, сотрудник аппарата НАТО англичанин Уильям Вассал, работавший в Адмиралтействе Великобритании.

В то же время Г. в беседах с американскими разведчиками нередко давал путаные и противоречивые сведения. Заявлял, что КГБ удалось проникнуть в руководство ведущих западных стран и их спецслужб. Требовал от них финансирования (10 млн долларов) для реализации имеющейся у него программы по противодействию акциям КГБ.

Вскоре по инициативе советского отдела ЦРУ Г. был передан под патронат шефа службы собственной безопасности ЦРУ Джеймса Энглтона, близкого друга и соратника Алена Даллеса. В лице Д. Энглтона Г. нашел внимательного слушателя и единомышленника. Американец был буквально «заражен» идеями Г. о всепроникающей силе КГБ и необходимости разоблачения его агентурной сети в высших эшелонах власти США и др. западных стран. На одной из встреч с Д. Энглтоном Г. заявил, что ему известно о существовании агента КГБ в советском отделе ЦРУ. В спецслужбах СССР он якобы числится под псевдонимом Саша, его настоящая фамилия начинается на букву «К» и кончается на «ский», «по всей видимости, он — славянского происхождения». Это заявление перебежчика стало началом многолетних поисков советского шпиона, якобы внедренного в «святая святых» ЦРУ. Был взят в разработку целый ряд высокопоставленных разведчиков, специализирующихся по СССР. После продолжительных и трудоемких мероприятий по внедрению в их квартиры и офисы подслушивающей аппаратуры, прослушивания их телефонов, наружной слежки и т. п. подозрения только усиливались. В ходе этой работы Д. Энглтон и члены возглавляемой им специальной группы под влиянием Г. почти полностью утратили способность трезво оценивать получаемую информацию, отбирали лишь ту ее часть, которая носила обвинительный характер. Отдельные подозреваемые подвергались унизительным допросам. Карьера большинства из них была перечеркнута.

Во время этих расследований по инициативе Д. Энглтона Г. посетил Францию, Англию и Канаду, где дал подробные показания местным спецслужбам. Во Франции, например, он заявил о существовании глубоко законспирированной организации «Сапфир», работающей на советскую разведку, а также обвинил известных политических деятелей Ж. Фокара и Л, Жокса в сотрудничестве с КГБ (ни та, ни другая информация впоследствии подтверждения не получила).

В Великобритании Г. обвинил в сотрудничестве с КГБ премьер-министра Г. Вильсона и руководство английской спецслужбы МИ-5. Аналогичные заявления он делал и в Канаде.

По мере общения с Г. союзные с США спецслужбы постепенно приходили к выводу о недостоверности его сведений, о чем неоднократно сообщали американцам. Однако патронат Д. Энглтона всякий раз ограждал Г. от такого рода обвинений. В результате возникли серьезные противоречия между ЦРУ, с одной стороны, и французскими и английскими спецслужбами — с другой.

Руководство ЦРУ, безусловно доверявшее «экспертным выводам» Д. Энглтона, вынуждено было в течение двух десятков лет по сути дела свернуть широкомасштабные вербовочные акции в отношении советских граждан, поскольку было уверено, что о каждой успешной вербовке немедленно будет известно КГБ. В результате информационная база ЦРУ в Советском Союзе в эти годы была сведена к минимуму.

Г. сыграл роковую роль в судьбе другого изменника — бывшего подполковника советской контрразведки Ю.И. Носенко (см. соотв. ст.), который бежал на Запад в феврале 1964 г.

Несмотря на то что последний передал американцам ценнейшие сведения о деятельности советских спецслужб, он попал под подозрение только потому, что заявил о своей неосведомленности о наличии в ЦРУ агента КГБ. Д. Энглтон с подачи Г. доложил руководству ЦРУ, что Ю.И. Носенко в силу занимаемого положения в КГБ не мог об этом не знать. По его убеждению, переход Ю.И. Носенко на Запад — не что иное, как «хитрая комбинация русских». В результате перебежчик в течение нескольких лет содержался в тюрьме в одиночной камере, подвергался многочасовым допросам с применением психотропных средств. Одно время американские спецслужбы серьезно ставили вопрос о необходимости его физического устранения.

Радикальная ревизия деятельности Д. Энглтона и Г. произошла только в середине 70-х гг. В 1974 г. американец был уволен на пенсию. Интерес к Г. со стороны спецслужб США сразу резко снизился и постепенно свелся к нулю.

Оценивая последствия деятельности Г. и его американского патрона, бывший директор ЦРУ У. Колби заявил: «Начиная с середины 60-х годов операции по СССР были напрочь прекращены. Царила чрезвычайная подозрительность. На перебежчиков смотрели только как на подставу. Отношения контрразведки и разведки зашли в тупик».

По свидетельству американских экспертов, глубоко засевшая в голове Д. Энглтона уверенность, что после Г. все советские добровольные информаторы или перебежчики были подставой, изживалась в ЦРУ с большим трудом даже после ухода Д. Энглтона.

Охота на «шпионов» захватила и некоторых западных союзников США, вылившись, в частности, в особо «разрушительный и безрезультатный» поиск предателей в высшем эшелоне британской разведки. Эта охота приобретала своеобразную форму паранойи, порождала страх и растерянность внутри западных спецслужб.

Оценивая «дело Г.», один из советских контрразведчиков как-то заметил: «Если бы Голицына не было, то его надо было бы обязательно выдумать».

ЦРУ пыталось и в этих условиях сохранить «хорошую мину при плохой игре», наградив Г. в 1987 г. медалью «За выдающиеся заслуги».

Находясь не у дел, Г. выпустил в США книгу «Новая ложь вместо старой», в которой заявляет, что «демократизация в России — это хитрый маневр русских для дезориентации Запада».


Голицын Василий Васильевич(ум. в 1619 г.), князь, боярин.

Происходил из древнего рода Гедеминовичей.

Участвовал в шведском походе (1590 г.), являлся воеводой в Смоленске (1596, 1599 гг.). В 1602 г. пожалован в бояре.

Ненавидел Бориса Годунова, считал себя по родовитости более достойным русского трона. С появлением на политической сцене Лжедмитрия I, решил поддержать его, хотя самозванец был опознан людьми из его окружения как чудовский монах Гришка Отрепьев.

Являясь одним из основных воевод, посланных для отражения наступления отрядов Лжедмитрия I, вместе с некоторыми другими боярами перешел на его сторону, чем фактически обеспечил успешное продвижение к Москве. После убийства сына и дочери царя Бориса объявил народу об их самоубийстве.

Претензии на русский престол привели его в ряды заговорщиков, низложивших вначале самозванца, а затем царя Василия Шуйского. Вошел в состав т. н. семибоярщины. В 1610 г. вместе с Филаретом Романовым (будущим патриархом и отцом первого Романова на русском престоле) возглавил посольство в Польшу, где был арестован и заточен. В 1613 г. рассматривался в качестве одного из претендентов на русский престол. В 1619 г. был освобожден поляками, но по дороге на родину в г. Вильно умер.


Голицын Иван Васильевич(ум. в 1626/27 гг.), князь, боярин. Происходит из рода Гедеминовичей. Брат В.В. Голицына (см. соотв. статью).

В 1588 г. упоминается как московский дворянин. С 1590 г. — стольник, есаул в шведском походе царя Федора. В 1592 г. пожалован в окольничьи. Как и брат, ненавидел Бориса Годунова, считал его по «худородности» недостойным русского престола. Полагал представителей своего рода, и себя лично, более достойными занять трон. Был одним из воевод, посланных навстречу отрядам Лжедмитрия I, однако вместе с братом перешел на сторону самозванца, хотя некоторые дворяне из окружения Г. опознали в Лжедмитрии I чудовского монаха Григория Отрепьева, способствовал успешному продвижению войск самозванца в Москве.

Вскоре вступил в число заговорщиков, свергнувших Лжедмитрия I и Василия Шуйского. На соборе 1613 г. рассматривался, как и его брат, одним из претендентов на русский трон. Был назначен царем Михаилом судьей Владимирского приказа.

В 1624 г. за местнический спор на царской свадьбе был сослан в Вятку, где и умер.


Голицын Михаил Алексеевич(1687–1775), князь, племянник Голицына В.В., фаворита царевны Софьи.

В 1731 г. Г, принял католичество, чем вызвал гнев императрицы Анны Иоанновны. За вероотступничество назначен императрицей придворным шутом.

В 1739 г. по приказу Анны Иоанновны женился, выбрал в жены простолюдинку.

По случаю его свадьбы, в Петербурге был устроен праздник. Жениха и невесту провезли по городу в клетке, первую брачную ночь они провели в ледяном дворце на ледяной кровати под охраной караула, который не выпускал молодых до утра.


Головин Николай Николаевич(1875–1944), генерал-лейтенант белой армии.

Из дворян. Военный теоретик, педагог, историк. В 1894 г. окончил кадетский корпус, а затем — Николаевскую академию генерального штаба (1900 г.).

Участвовал в Первой мировой войне, с апреля 1917 г. являлся начальником штаба Группы армий в Румынии. В 1919 г. был начальником штаба войск адмирала Колчака. Поле разгрома колчаковскои армии эмигрировал во Францию. Написал и издал несколько книг по истории Первой мировой войны, читал лекции в США и во французской военной академии. Особую известность приобрела его работа «Военные усилия России в мировой войне» (1939).

Был одним из руководителей РОВС (см. соотв. ст.), активно выступал за борьбу против СССР. Допускал расчленение территории СССР и призывал к оккупации Советского Союза немецко-фашистскими войсками, заявляя буквально следующее: «Это будет платой нашего поколения за допущение большевизма… Придут немецкие врачи, инженеры, архитекторы, агрономы… Что же, такой период Россия уже однажды пережила». Г. постоянно дискутировал с генералом Деникиным, категорически отказавшимся от сотрудничества с гитлеровцами, и видящего в них врагов не только большевизма, но и России.

Во время Второй мировой войны Г. участвовал в деятельности коллаборационистского комитета взаимопомощи русским эмигрантам, занимался отправкой русских добровольцев на работу в Германию и в армию Власова. Разработал Устав внутренней службы РОА.

Умер в Германии незадолго до окончания Второй мировой войны.


Головин Михаил Иванович(уп. 1586 г.), дворянин, наместник во время царствования Федора Иоанновича.

В 1586 г. бежал в Польшу из своей медынской вотчины в связи с раскрытием боярского заговора против Бориса Годунова, фактического руководителя государства при царе Федоре. В заговоре участвовали бояре Мстиславский, Шуйские, Воротынские, Колычевы и Головины (родственники Г.), которые подверглись преследованию. Узнав об опале родственников, Г. решил скрыться в Польше, где был принят на службу королем Стефаном Баторием. Являлся советником польского короля по вопросам внутреннего положения Московии. Убеждал его немедленно начать войну с московитами, уверяя, что бояре, ненавидевшие Годунова, немедленно перейдут на его сторону и обеспечат ему захват русского трона.

Активную деятельность развил во время русско-польских мирных переговоров, которые вели в Польше боярин Троекуров и думный дворянин Безнин. В беседах со Стефаном Баторием Г. заявлял, что Московское государство вследствие слабости царя и раздора между боярами находится в самом бедственном положении и сопротивления польским войскам не окажет. Вследствие этого польский король, и без того склонявшийся к войне, потребовал территориальных уступок — передачу Польше Новгорода, Пскова, Лук, Смоленска, Северной земли.

Для того чтобы нейтрализовать Г., русские послы распространили среди шляхты слух, что Г. — лазутчик, специально подосланный русскими, чтобы спровоцировать войну, к которой московские войска готовы как никогда. Эта дезинформация имела успех. Шляхта отказала Баторию в войсках и денежных субсидиях для ведения войны. По сообщению русских послов, при этом представители шляхты, обращаясь к королю, сделали дерзкое заявление: «Как такой нелепости верить, что король куда ни пойдет, все будет его? А люди-то на Москве куда девались? Еще бы Головин приехал к тебе от старого государя (Ивана Грозного. — Примеч. автора), тогда можно было бы ему верить: старый государь жесток был; а от нынешнего зачем ехать! Теперь государь у них милостив; ты теперь помирись да рассмотри: если объявится, что Головин сказал правду, то у тебя война с московским государем и вперед не уйдет».

Баторий был вынужден согласиться на двухлетнее перемирие с Московией.


Гонторев Борис Викторович, 1879 г. рождения, полковник белой армии.

Окончил гимназию в г. Харькове, поступил в Одесское юнкерское училище. В 1911 г. окончил Николаевскую военную академию.

Участник Первой мировой войны, проходил службу в штабах кавалерийской дивизии и армии. Георгиевский кавалер.

Принимал участие в Гражданской войне в составе Добровольческой армии. Являлся начальником штаба отряда генерала Шкуро. С декабря 1919 по март 1920 г. возглавлял штаб Кубанской армии. После разгрома Белого движения эвакуировался в Галлиополи, откуда переехал в Югославию. Проживал в Белграде, преподавал в сербской гимназии.

В начале Второй мировой войны установил связь с немецко-фашистскими властями, по предложению которых принял активное участие в формировании т. н. Русского охранного корпуса (см. соотв. ст.), создаваемого для ведения военных действий на Восточном фронте. Был начальником штаба корпуса, а затем командовал одним из его полков.

Умер в Австрии в 1977 г.


Гордеенко Костя(по некоторым источникам — Костин), уп. в нач. XVIII в., кошевой атаман Запорожской Сечи.

В 1709 г. незадолго до Полтавской битвы перешел на сторону гетмана Мазепы (см. соотв. статью), изменившего русскому царю и присоединившемуся к шведскому королю Карлу XII.

Г. привел в лагерь Мазепы запорожское войско, которое под его руководством в местечке Царичевке напало на отряд русских, убив 60 и пленив 10 солдат. Г. передал пленных шведам и присягнул на верность королю вместе со своими старшинами. Запорожцы получили за это по 20 талеров на каждого казака. Мазепа, со своей стороны, назначил им ежемесячное жалование по 10 талеров.

Вскоре в одной из схваток с русскими Г. был ранен и попал в плен. За измену он был приговорен к смерти и обезглавлен.

Гордиевский Олег Антонович, 1937 г. рождения, урож. г. Москвы, б. полковник советской разведки.

«Потомственный чекист», происходит из семьи полковника НКВД. Окончил Московский государственный институт международных отношений (МГИМО). В 1962 г. был принят на работу в 1-е Главное управление КГБ СССР (разведка). Занимался организацией связи с нелегальными разведчиками, работающими в странах Западной Европы.

В 1966 г. был направлен в Данию. В 1970 г. вернулся в Москву, продолжил работу в Центральном аппарате разведки,

В 1972 г. Г. переводят в престижный английский отдел, занимающийся также странами Скандинавии. В 1973 г. он откомандирован в Данию, где занимает должность заместителя резидента политической разведки. Как вспоминает сам Г., в это время он понял, что лучший способ борьбы с коммунистической тиранией для него — переход на сторону Запада.

С 1974 г. он по идейным мотивам начинает сотрудничать с английской разведкой. За четыре года его пребывания в Дании на основе полученных от него сведений последовали аресты ценных советских агентов: секретаря министра иностранных дел Норвегии (умерла в тюрьме), сотрудника управления безопасности Швеции (приговорен к пожизненному заключению), члена норвежской миссии при ООН (приговорен к 20 годам тюрьмы). Г. выдал также информацию о двух нелегальных группах, вскоре выявленных и арестованных западными спецслужбами.

Кроме этого, он систематически снабжал своих западных патронов ценной политической информацией.

В 1978 г. Г. вернулся в Москву и получил доступ к архивам советской разведки, откуда почерпнул новую информацию для англичан о наличии ценнейшего агента КГБ из так называемой «кембриджской пятерки».

В 1982 г. Г. вновь командирован в Лондон в качестве заместителя резидента под прикрытием должности советника посольства. Он вновь зарекомендовал себя в глазах англичан как ценнейший информатор. В частности, выдал сотрудника английской разведки, пытавшегося установить контакт с советской разведкой (арестован и приговорен к 23 годам тюрьмы).

Параллельно Г. был на хорошем счету и в Москве, посылаемые им в Центр сообщения неизменно получали высокую оценку. Особенно отличился Г. во время визита М.С. Горбачева в Великобританию. После этого он и был назначен резидентом советской разведки в Лондоне. Однако в апреле 1985 г. от суперагента КГБ в ЦРУ поступила информация, что Г. является агентом СИС (британская разведка). Г. был вызван в Москву для официального утверждения в должности резидента. В Москве он обнаружил за собой слежку, а вскоре был приглашен «на совещание», где был подвергнут допросу руководством 1-го Главного управления и сотрудниками службы собственной безопасности. В ходе допроса Г. обвинили в работе на СИС. Однако он по каким-то причинам не был арестован, а отправлен в отпуск, который проводил в ведомственном санатории в Московской области. Здесь за ним была организована круглосуточная слежка. Вернувшись после отдыха в Москву, он утром в спортивном костюме вышел из дома якобы на спортивную пробежку и исчез. Как выяснилось позже, он оторвался от наружного наблюдения и, с паспортом на чужое имя на поезде «Москва—Ленинград», а затем на автобусе проследовал в Выборг. В окрестностях Выборга его встретили англичане и вывезли в Финляндию в багажнике автомобиля.

После побега Г. из ряда стран Западной Европы были выдворены десятки советских разведчиков. Некоторые нелегалы в целях безопасности были отозваны на Родину.

Г. был заочно приговорен советским судом к расстрелу.

До настоящего времени Г. проживал в Англии под другой фамилией, получал от спецслужб пенсию (30 тыс. долларов в год).

Он потребовал от советских властей разрешить его жене и дочерям выехать к нему в Англию. Его ходатайство было удовлетворено только после распада СССР и назначения В. Бакатина (см. соотв. ст.) председателем КГБ.

Г. часто выступал как главный специалист по советским спецслужбам и эксперт в судебных процессах над советскими агентами. Опубликовал книгу, которая стала бестселлером.


Грамотин Иван Тарасович(ум. 1638 г.), думский дьяк.

В 1595 и 1599 гг. в качестве подьячего направляется в Священную Римскую империю в составе русских посольств. В 1603 г. назначается дьяком в Поместный приказ.

В 1604 г. находится в составе царских войск, направленных на борьбу с Лжедмитрием I. Изменил присяге и перешел на сторону самозванца. Был пожалован им в думные дьяки, затем переведен с этим же чином в Посольский приказ. После падения Лжедмитрия I репрессий избежал. Был направлен дьяком в Псков, откуда на него поступали жалобы о злоупотреблениях и мздоимстве. В 1609 г. вновь изменяет и переходит на сторону Лжедмитрия II. Входит в польскую партию, сформировавшуюся в окружении самозванца. В 1610 г. назначен в состав польской администрации в Москве как один из самых преданных королю русских коллаборационистов. Возглавлял Посольский приказ, имел чин печатника. В 1612 г. послан в Польшу для ускорения прибытия в Москву королевича Владислава, которого поляки с помощью некоторых представителей московской знати пытались посадить на русский трон.

До изгнания интервентов в Москву не возвращался, что позволило ему избежать наказания за предательство. Был прощен царем Михаилом Романовым и назначен в 1618 г. руководителем Посольского приказа. В 1626 г. смещен с этого поста за «самовольство и упрямство» и сослан в Алатырь, где находился до 1633 г. Был вновь прощен и в 1634 г. в третий раз возглавил Посольский приказ. В 1637 г. оставил службу по старости. Перед смертью постригся в монахи, получил имя Иоиля.


Гренадерская рота Преображенского полка.

Солдаты и офицеры Г.р. явились главной военной силой в руках будущей императрицы Елизаветы I для совершения в 1741 г. государственного переворота, свержения с престола малолетнего императора Иоанна Антоновича (через несколько лет был убит в заточении при попытке его освобождения подпоручиком Смоленского полка В.Я. Мировичем). Правительница при Иоанне, его мать Анна Леопольдовна, была арестована и заточена в крепость.

После восшествия на престол Елизаветы I Г.р. была названа лейб-компанией (т. е. гвардейской), а новая императрица объявила себя ее капитаном.

Все солдаты Г.р. получили дворянское достоинство и офицерские чины, офицеры повышены в звании.

После переворота недавние солдаты, а теперь поручики Г.р., несколько месяцев бесчинствовали в Петербурге, пьянствовали в кабаках, валялись на улицах, врывались в дома знатных дворян, грабили их, угрожали расправой. В конце концов по указу императрицы многие участники этих бесчинств были исключены из гвардии и переведены в армейские полки.

Более драматично сложилась судьба солдата-наемника Г.р. Грюнштейна Петра-Георга, который за активное участие в заговоре был сразу повышен в звании до подпоручика лейб-компании с чином генерал-майора. Однако уже в 1744 г. он поссорился с родственниками фаворита Елизаветы I А. Г. Разумовского, был арестован и сослан в Устюг Великий.


Гресс Игнатий Ильич,г. рождения не установлен.

Лейтенант т. н. Русской освободительной армии (РОА) генерала А.А. Власова (см. соотв. ст.).

Был завербован нацистскими спецслужбами. Работал под псевдонимами Грозный и Хорунжий. Его деятельность высоко оценивалась немцами» Был назначен заместителем руководителя разведывательной резидентуры северо-западного участка Восточного фронта.

Его судьба после окончания войны не выяснена.


Григорьев Иван Евсеевич(?), поручик 184-го резервного Варшавского полка, с 1904 г. служил в инспекторском отделении штаба Варшавского военного округа, с 1908 г. обучался в Николевской академии Генерального штаба, имел чин штабс-капитана.

В феврале 1908 г. контрразведкой Киевского военного округа была получена информация, что Г. предлагал свои услуги в качестве военного агента разведкам Германии и Австро-Венгрии. За ним было установлено наблюдение, в результате которого был выявлен ряд подозрительных связей Г. Было решено прекратить его обучение в Академии, чтобы предотвратить доступ к военным секретам. Как завершилась разработка Г., выяснить не удалось.


Григорян Норайр(г. рождения не установлен), бывш. сотрудник КГБ Армянской ССР.

Службу в КГБ начал в 1973 г. Через год вышел на резидентуру ЦРУ, сотрудникам которой передал секретную информацию. В качестве вознаграждения получил от американцев 5 тыс. рублей. Намерен был потратить деньги на взятки для освобождения отца, арестованного за хищение. В 1975 г. был арестован советской контрразведкой, приговорен к 12 годам лишения свободы.

После освобождения в 1987 г. возвратился в Армению. В 1993 году приехал в США, предъявил претензии ЦРУ, обвинив его сотрудников в своем аресте. Попал в американскую тюрьму за вымогательство, был осужден на 1 год 8 месяцев».


Гримм Анатолий Николаевич,1859 г. рождения, полковник, из дворян Нижегородской губернии, старший адъютант штаба Варшавского военного округа».

В течение ряда лет работал на германскую, затем на австрийскую разведки. Его разоблачение сопровождалось громким скандалом.

По делу Г. проходили также: его любовница Серафима Мелитоновна Бергстрем, 1872 г. рождения; заведующий 1-м отделением Повонзковского Интендантского продовольственного заведения надворный советник Андроник Аполлонович Фетисов, 1860 г. рождения; купец, житель г. Сосновицы Эмилий Карлович Рупп, 1855 г. рождения; писарь Иван Спиридонович Подгорнов.

В 1896 г. Г. встретился с «роковой женщиной» — С.М. Бергстрем. Ее муж был полковником, что не мешало ей принимать ухаживания молодых офицеров. Знакомство с ними она заводила сама, посылая записки: «Милая просит придти в одно место на чашку чая». Такое же письмо получил и Г. Он был крайне заинтригован, когда она встретила его в отдельном кабинете ресторана в маске. Полковник не смог устоять против такого обольщения, влюбился и совсем «потерял голову».

Впоследствии Г. красочно описал свою любовную историю следователям. По его словам, он стал «страшно несчастлив: потерял веру в себя, утратил гордость и твердость, был сломан, как «гнилая щепка»». Г. поклялся себе, что купит ее любовь, хотя бы ценою преступления. Кроме мук любви, разжигаемых сопротивлением, он терзался уязвленным самолюбием и хотел выйти из ситуации победителем. Будучи склонным к мистицизму, вообразил, что может добиться этой женщины, если принесет Небесам какую-либо «страшную, огромную жертву». Тогда Господь вознаградит его труды.

Г. размышлял о том, как бы принести в жертву собственную жизнь, даже хотел застрелиться. Благо, у него уже был опыт суицида: в 1878 г юношей он пробовал покончить с собой, движимый интересом, «а что при этом чувствует человек», Однако от самоубийства во имя С.М. Бергстрем его отвлекло то, что он увлекся разрешением философского вопроса: стреляются люди с характером или бесхарактерные? К тому же он понимал, что в таком случае не сможет воспользоваться плодами принесенной жертвы.

Оставив мысль о самоубийстве, Г. решил просто купить «роковую женщину». Он пустился в безудержную игру: на скачках, в карты и даже в лотерею. Но, естественно, проигрывал он больше, чем выигрывал. И тогда Г. вернулся к первоначальному «жертвенному плану». Он спросил себя: что может быть хуже самоубийства? Только погубить собственную душу. А как просто и эффективно это сделать, при этом оставшись в живых? Полковник решил, что лучше всего изменить Родине, это и будет его «ужасная жертва». К тому же такой путь мог дать деньги, которые нельзя было добыть игрой на бегах.

Г. нашел способ установить контакт с германским Генеральным штабом и предложил его представителям свои услуги. Он получил перечень необходимых документов и 10 тысяч марок на расходы. Пользуясь должностью адъютанта, Г. имел доступ к секретной документации, которую часто носил на доклад к начальству. При этом он успевал зайти к себе в кабинет и перефотографировать бумаги. Так же периодически изымал подлинники документов и передавал германским агентам, которые их сами копировали и быстро возвращали. Г. считался в Германии «шпионом № 2» по России. В общей сложности за многолетний шпионаж он получил порядка 40–50 тысяч рублей.

План Г. частично осуществился: он сошелся с С.М. Бергстрем, которую смог соблазнить появившимися у него деньгами. Все получаемые за шпионаж суммы он прокучивал с любовницей, но их все равно не хватало. Полковник запутался в долгах. В августе 1899 г, он поссорился с С.М. Бергстрем. После этого он разорвал связь с немцами: они ему были больше не нужны.

Однако ссора с С.М. Бергстрем оказалась недолгой, и Г вновь обратился к германской разведке, но ему сообщили, что со своим внезапным исчезновением он вышел из доверия. Поэтому зимой 1900 г. полковник предложил свои услуги австрийцам. Он начал работать на них под агентурным псевдонимом Зарубин, его деятельность курировали австрийские разведчики Носак и капитан Юлиан Дзиковский. Совершенно потерявший голову Г. не думал о последствиях своей шпионской деятельности. Его гораздо больше интересовало, сумеют ли австрийцы на совершенной фотографической аппаратуре по его просьбе сделать большой портрет его любовницы.

Г. попал в поле зрения русских агентов в Австрии, и они передали материал о шпионе в контрразведку. К этому времени, в октябре — ноябре 1901 г., полковник вновь рассорился с С.М. Бергстрем и, по обыкновению, прекратил работу на австрийскую спецслужбу. Однако вскоре его арестовали, а 27 февраля 1902 г. против него было возбуждено уголовное дело.

При обыске у Г. были найдены перечни секретных документов военного характера, которые запрашивала иностранная разведка. Он сразу признался в «государственной измене». Видимо, история с С.М. Бергстрем его действительно измучила, потому что он сразу же сел писать подробнейшую исповедь, со многими философскими и лирическими рассуждениями о своей жизни, причинах предательства, с подробностями рокового романа.

Арест Г. вызвал панику в штабе округа. Была проведена срочная ревизия секретных документов и порядка их хранения, уничтожены ненужные, но «залежавшиеся» служебные бумаги. Были взяты под арест многие знакомые Г., в том числе и С.М. Бергстрем. Всех их вскоре, однако, освободили за недостаточностью улик.

Следствие было завершено 16 апреля 1902 г. 14 июня Варшавский военно-окружной суд приговорил Г. к четырем годам каторжных работ.


Громов Василий Григорьевич, 1900 г. рождения.

До войны проживал в Краснодоне, работал на шахте. После оккупации в 1941 г. города немцами был завербован в качестве агента полицейского управления для выявления подполья (псевдоним Ванюша). Выдал десятки подпольщиков, впоследствии расстрелянных. За эти «заслуги» был назначен немцами начальником шахты.

Добился признания у своего 16-летнего пасынка Почепцова Геннадия (см. соотв. статью) в принадлежности к подпольной организации «Молодая гвардия». Заставил его явиться в полицию с письменным доносом, в результате чего более 50 молодогвардейцев были арестованы, подвергнуты пыткам, а затем расстреляны.

После вступления в 1943 г. Красной армии в Краснодон был разоблачен. Признался в совершенных преступлениях.

Военным трибуналом Юго-Западного фронта в сентябре 1943 г. Г. был приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение.


Громова Наталья, 1912 г. рождения, жительница гор. Людиново Орловской области.

В 1942 г. во время немецкой оккупации была завербована начальником Людиновской полиции Д.И. Ивановым (см. соотв. ст.). Получила задание под соответствующей легендой явиться в партизанский отряд Василия Золотухина, выдать себя за патриотку, остаться там и собрать сведения о точном местонахождении отряда, его передвижениях, составе, вооружении. Однако действующая в Людинове подпольная организация Шуманцова получила своевременную информацию о ее намерениях и подробные приметы» Появившись у партизан, Г была тут же арестована и расстреляна.

Гротов Сергей Викторович, 1897 г. рождения, урож. Санкт-Петербурга.

Происходит из семьи приват-доцента Императорской военной академии.

После окончания в феврале 1917 г. с золотой медалью Императорского училища правоведения, поступил на работу в Министерство иностранных дел (ближневосточное направление). После октябрьских событий 1917 г. покинул МИД и активно занялся научной работой в области международного права. В 1920 г. становится приват-доцентом Казанского университета, преподавал также в Саратовском университете. Осенью 1921 г. вернулся в Петроград, где продолжил научную и преподавательскую деятельность, издает ряд исследований по балканскому вопросу и проблемам торгового мореплавания.

В 1930 г. Г. арестовывается за участие в монархической подпольной организации и приговаривается к пяти годам лагерей. После отбытия срока наказания проживал в провинции.

После нападения Германии на Советский Союз был призван в Красную армию. Служил как бывший политзаключенный в штрафном рабочем батальоне. Летом 1942 г. бежал, перешел линию фронта и сдался гитлеровцам. По заданию немецких спецслужб занимался пропагандистской работой на территориях, оккупированных вермахтом. После войны проживал в Италии, преподавал русскую литературу. Участвовал в белоэмигрантском монархическом движении, долгое время являлся наблюдателем Архиерейского Собора Русской Православной церкви за рубежом.


Грубман Абрам Яковлевич,1860 г. рождения, мещанин.

Проживал в г. Плоцке. Занимался ростовщичеством, мелкой контрабандой и воровством. Был замечен также в связях с профессиональными сутенерами, помогал им в вывозе женщин за границу в дома терпимости.

В 1898 г. Г. знакомится с капитаном пароходного общества «Гурицкий и K°» Л. Кинкелем, который являлся германским агентом и имел задание создать в г. Плоцке разведывательную резидентуру. Л. Кинкель завербовал Г. и дал задание приобретать источники информации из числа офицеров и унтер-офицеров русской армии, имеющих доступ к информации военного характера.

Выполняя задание немецкой разведки, Г. проявил недюжинные способности. Ему удалось привлечь к сотрудничеству с немцами старшего писаря Плоцкого уездного начальника Н.С. Агафонова (см. соотв. статью), через которого он получал копии мобилизационных планов, ведомостей о чинах запаса и приказов по Варшавскому военному округу. За указанные материалы германская разведка выдала ему 500 марок.

В 1900 г. Г. получил задание активизировать меры к получению информации о поквартирном расположении русских войск, а также к приобретению трехверстных штабных карт. Особый интерес германская разведка проявляла к получению сведений о поездках за границу русских офицеров и их фотокарточкам, что позволило бы ей выявить кадровый состав русских разведывательных служб. За эту работу Г. пообещали заплатить 43 рубля и партию белья.

Для выполнения этого задания Г. попытался завербовать писаря штаба Варшавского округа П. Ярославова. В целях конспирации связь с ним должен был поддерживать Ш.-M. М. Генесин (см. соотв. статью), канонир Варшавской крепостной артиллерии, который к этому времени также был завербован Г. Однако Ярославов сообщил о предложении Г. работать на вражеские спецслужбы в контрразведку, немедленно начавшую активную разработку шпионской резидентуры.

18 октября 1900 г. Г. был задержан при переходе границы на Нешавской таможне. При досмотре из его сапог были извлечены мобилизационные планы Варшавского военного округа и приказы № 165/169 и 185/188, полученные им от агентуры. Вслед за этим были арестованы другие члены вражеской агентурной сети.

По приговору суда Г. был лишен всех прав и состояния и сослан на поселение в Сибирь. Дальнейшая его судьба неизвестна.


Гузенко Игорь Сергеевич, 1919 г. рождения, бывш. сотрудник Главного разведывательного управления Генштаба Министерства обороны СССР.

Участник Великой Отечественной войны. Лейтенант Советской армии. С августа 1943 г. находился в служебной командировке в Канаде, являлся шифровальщиком резидентуры военной разведки. 6 сентября 1945 г. вместе с женой бежал и попросил политического убежища в США.

Передал американским и канадским спецслужбам совершенно секретные сведения о советской агентурной сети, активно действовавшей в США в годы войны. Предоставил им список кодовых имен ученых-атомщиков США и Канады, которые использовались советской разведкой для получения важной информации по атомной бомбе. Вследствие измены Г. контакты с этими учеными были законсервированы, тем более что основные материалы по ядерной проблематике от них были уже получены. Тем не менее с помощью Г. ФБР удалось установить и арестовать трех агентов советской разведки, работавших над атомным проектом.

В 1985 г. умер в США.


Гундарев Виктор Петрович, 1939 г. рождения, бывш. подполковник КГБ СССР.

Служил в 1-м Главном управлении КГБ (разведка). В 1984 г. был направлен в командировку в Грецию, занимался разведывательной деятельностью под прикрытием внешнеторгового объединения «Совфрахт» Министерства морского флота.

В феврале 1986 г., захватив 8-летнего сына, по договоренности с сожительницей Громовой (работала в том же объединении) бежал. Обратился в американское посольство с ходатайством о политическом убежище. Был тайно переправлен в США, где выдал спецслужбам совершенно секретные сведения о методах работы советской разведки и ее агентуре (назвал ряд известных ему имен).

В 1988 г. официально оформил развод с женой и зарегистрировал брак с любовницей.

Г. и его новая жена старались не терять связь с Родиной, переписывались и говорили по телефону с родственниками и знакомыми. Высказывали неудовлетворение жизнью в США, испытывали ностальгию. В американской прессе были опубликованы сведения о том, что Г. предъявляет претензии к ЦРУ за невыплату обговоренной за предательство суммы, «угрожал» вернуться в СССР.

Летом 1990 г. Г. встречался в г. Сиэтле с сыном своего друга, посетившего США в составе морского экипажа. Хотя на беседе присутствовали два сотрудника ФБР, Г. сумел сообщить, что находится под плотным контролем спецслужб и хотел бы передать КГБ о его желании встретиться с их представителем. Однако после этого Г. на контакты с официальными советскими представителями не выходил. Обстоятельства его дальнейшей жизни в США не установлены.


Гурджиянц Владимир Мисакович, 1936 г. рождения, урож. г. Ашхабада, бывш. офицер внешней разведки РФ.

В начале 90-х годов работал в Зимбабве под прикрытием должности помощника представителя «Аэрофлота».

Предложил услуги местной спецслужбе. Неоднократно встречался с ее сотрудниками, выдал совершенно секретные сведения о резидентуре российской разведки и ее агентуре.

В 1994 г. был отозван в Москву и арестован.

Приговорен к 8 годам лишения свободы.


Гучков Александр Иванович(1862–1936), известный общественный и политический деятель, председатель IIIГосударственной думы, военный министр в первом составе Временного правительства.

Родился в купеческой семье. Его прадед «прибыл в купечество в 1814 г. из отпущенных на волю от надворной советницы Белавиной дворовых людей». Отец Г., И.Е. Гучков, являлся купцом первой гильдии (потомственный почетный гражданин, совладелец фирмы «Е. Гучков и сыновья»). Мать — обрусевшая француженка (урожд. Вакье).

Детство и юность Г. провел в Москве в родовом владении в Лефортовской части. Закончил Вторую московскую гимназию на Разгуляе, которая являлась одним из самых престижных средних учебных заведений. В 1881–1885 гг. обучался на историческом факультете Московского университета, получил звание кандидата. Вскоре был призван рядовым в 1-й лейб-гвардии Екатеринославский полк. После сдачи экзаменов на младший унтер-офицерский чин был уволен в запас. Через год произведен в прапорщики армейской пехоты.

В 1886 г. Г. предпринял поездку в Германию, где прослушал цикл лекций по истории и философии в Берлинском и Гейдельбергском университетах. Видимо, к этому времени относится решение Г. отказаться от научной карьеры и посвятить свою жизнь общественной и политической деятельности. Он становится почетным мировым судьей, В 1892–1893 гг. работал в аппарате нижегородского губернатора. Был награжден орденом Анны третьей степени за заслуги в деле борьбы с последствиями неурожая. С 1893 г. начал работать в Московском городском управлении, был избран членом городской управы. В 1896 г. «за труды и усердие» был награжден орденом Станислава 2-й степени. Исполнял обязанности заместителя (товарища) московского городского головы. В 1897 г. становится гласным городской думы.

Всероссийскую известность имя Г. приобрело после нескольких «экзотических» зарубежных поездок. В 1895 г. он посещает Турцию в самый разгар антиармянской кампании, в 1897 г. служит в охранной страже Китайско-Восточной железной дороги, а затем в чине офицера — в одном из гарнизонов в Маньчжурии. В 1900 г. он вместе с братом Федором оказывается в Южной Африке, где в качестве волонтера сражается с англичанами на стороне буров. Был ранен и попал в плен. Во время боев проявил мужество и храбрость. В 1903 г. он посещает Балканы в самый разгар политического кризиса.

В марте 1904 г. после начала Русско-японской войны Г. по поручению городской думы в качестве ее представителя и помощника главноуправляющего Общества Красного Креста выезжает в Маньчжурию, где развивает бурную деятельность. Постоянно бывает на передовой, организует санитарные отряды, госпитали, руководит их снабжением медикаментами, провиантом, различного рода оборудованием. Г. находился в районе боевых действий вплоть до окончания войны. Он отказывается от эвакуации из Мукдена, остается вместе с ранеными солдатами, содействует передаче госпиталей японской армии в соответствии с международными правилами. После месячного пребывания в плену Г. был освобожден японцами и в начале мая 1905 г. вернулся в Москву. Его возвращение было триумфальным. Поведение Г. в Маньчжурии было расценено как «подвиг самопожертвования», в момент его появления в зале заседаний городской думы гласные встретили его овацией.

Нарастание революционного движения заставило Г. определить свою политическую позицию. Он объявляет себя «конституционалистом», сторонником конституционной монархии. Г. с одобрением воспринял подписанный царем 17 октября 1905 г. в дни Всероссийской политической стачки Манифест «Об усовершенствовании государственного порядка», в котором содержалось обещание даровать неприкосновенность личности, свободу совести, слова, собраний, создать высший законодательный орган (Государственная дума) путем свободных выборов с участием всех слоев населения. Г. становится основателем политической партии «Союз 17 октября», которую возглавлял с 1906 г. В программу партии вошли все «общедемократические либеральные принципы». Программные положения в социальной области были консервативными и, в частности, не предусматривали ликвидацию помещичьего землевладения и сословного неравенства крестьянства. Последнее явилось причиной поражения партии «октябристов» на выборах в I и II Думы, куда Г. избран также не был. Октябристы и их лидер прошли только в III Государственную думу после изменения избирательного закона. По этому поводу Г. удостоился поздравления со стороны двора и лично Николая II.

С 1907 г. происходит сближение Г. и П.А. Столыпина, который предложил главе октябристов, ставшему к тому времени членом Государственного совета, войти в правительство. Однако министром Г. не стал, поскольку поставил несколько неприемлемых для окружения царя условий (объявление программы деятельности кабинета, некоторые персональные изменения в правительстве). Тем не менее Г. продолжает поддерживать аграрную политику П.А. Столыпина, а также принятые им меры по борьбе с революционным движением, и в частности, учреждение военно-полевых судов.

Во многом благодаря поддержке П.А. Столыпина в марте 1910 г. Г. избирается Председателем III Государственной думы. Он покидает этот пост в апреле 1911 г. в знак протеста против проведения П.А. Столыпиным в обход Думы закона о земстве в западных губерниях России. Этот шаг был обусловлен разочарованием Г. в политике П.А. Столыпина, который, по его мнению, капитулировал перед придворной «камарильей».

Первый вызов Николаю II и его окружению Г. бросил еще в 1908 г. в выступлении на пленарном заседании Думы по поводу сметы военного министерства. Говоря о причинах поражения в Русско-японской войне, Г. назвал плохую организацию управления армией, где на ключевых постах находились люди, деятельность которых никем не контролировалась. Более того, он назвал поименно ряд ближайших родственников царя и потребовал их отставки. Особую ненависть царя и его приближенных к Г. вызвали его публичные разоблачения Г.Е. Распутина. Г. приобретает прочную репутацию активного противника режима, за ним устанавливается полицейский контроль.

Эволюция взглядов на роль царя и его окружения, не желающих даровать России конституцию, которая ограничивала бы самодержавное правление, постепенно привела Г. к мысли о необходимости использования нелегальных методов борьбы. В 1908–1911 гг. он совершил ряд поездок в Западную Европу, где установил контакты с масонскими кругами. Здесь он получил полную поддержку своих идей о смене «тоталитарного режима» в России более «демократической» формой правления. Вернувшись на родину, Г. вступает в один из филиалов ложи «Великий Восток Франции». Участие Г. и его единомышленников в русском масонском движении придавало ему сугубо политический характер. Главным методом работы этой глубоко законспирированной организации было проникновение во все структуры государственного аппарата с целью его разложения изнутри. Не исключались и «хирургические» методы воздействия на противников.

Г. начинает проявлять особое внимание к проблемам армии и военного строительства. Имея аппарат осведомителей в военных ведомствах, он предает огласке факты злоупотреблений и халатности со стороны высших должностных лиц. Главным объектом нападок Г. становится военный министр В.А. Сухомлинов.

В годы Первой мировой войны популярность Г. еще более возрастает. Весной 1915 г. он становится председателем Центрального военно-промышленного комитета, а вскоре его избирают и членом Государственного совета по торгово-промышленной курии. Продолжая публичную критику царя и его сановников за неподготовленность к войне, под впечатлением крупных неудач русской армии и роста революционных настроений на фронте и в тылу, Г. приходит к выводу о необходимости военного переворота, который обеспечил бы отречение Николая II в пользу царевича Алексея при регентстве брата царя Михаила. По плану Г. после этого должно быть сформировано правительство «общественного доверия», главной задачей которого будет умиротворение страны и продолжение войны на стороне Антанты до победного конца.

Г. развернул активную работу по вербовке участников переворота, формированию воинских отрядов для ареста царя и его приближенных. Главной опорой заговорщиков должны были стать члены так называемой «Военной ложи», куда входили генералы, окружавшие царя в Ставке.

Генералы из «Военной ложи» успешно выполнили свою задачу в феврале—марте 1917 г. Им удалось практически изолировать царя в Ставке и не допустить переброски верных ему частей в Петроград, охваченный антиправительственными выступлениями солдат и рабочих. Николай II не выдержал оказанного на него давления и согласился на отречение.

Г. сыграл одну из главных ролей в заключительном акте монархической драмы. 2 марта 1917 г. он по поручению Временного комитета Государственной думы выехал в Псков, где в салон-вагоне царского поезда участвовал в процедуре отречения Николая II в пользу его сына Алексея при регентстве Великого князя Михаила. Однако на следующий день Николай II изменил формулировку своего отречения, передав трон Михаилу. Последний, несмотря на настойчивые уговоры Г. и других представителей «прогрессивной партии», отказался занять трон до решения Учредительного собрания о форме правления в России. Монархическая рокировка не состоялась.

Планам Г. и его единомышленников был нанесен первый серьезный удар. Дальнейшее нарастание революционного движения привело к двоевластию в стране. Деятельность Временного правительства, куда вошел Г. в качестве военного и морского министра, была по сути дела парализована акциями Советов рабочих и солдатских депутатов. Социальная ограниченность членов Временного правительства, их идеологические установки, основанные на принципах «западных демократий», прямое влияние правящих кругов стран Антанты (в том числе и через масонские каналы), стремящихся ни в коем случае не допустить выхода России из войны, не смогли не привести адептов «либеральных ценностей» в политический тупик. На авансцену вышли радикальные политические течения (большевики и, в какой-то мере, эсеры), программы которых отвечали просто и ясно на два главных вопроса, касающихся мира и земли. Мир без аннексий и контрибуций и ликвидация помещичьей собственности на землю — основные лозунги большевистской партии обеспечили ей поддержку широких слоев населения и, в конечном счете, победу в схватке за власть.

Процесс «демократизации всех сторон общественной жизни», за который еще недавно ратовал Г. и его единомышленники, совсем скоро обернулся против них. Петроградским Советом рабочих и солдатских депутатов был издан приказ по армии № 1, вводившим в воинских частях выборные солдатские комитеты, без одобрения которых, включая кадровые вопросы, никакие решения приниматься не могли. Принцип единоначалия в армии сводился на нет. Неизбежно на фронте усилились хаос и анархия. Предложения Г. о переходе к жестким мерам и разгоне Советов поддержки во Временном правительстве не нашли. В этих условиях в конце апреля 1917 г. Г. подает в отставку и уходит с поста военного министра.

Вскоре он занял пост председателя Центрального военно-промышленного комитета, что позволило ему оставаться в гуще политических событий. Главной целью Г. теперь становится подавление революционного движения. Речь шла уже об установлении военной диктатуры, где главная роль отводилась генералу Л.Г. Корнилову, командующему Петроградским военным округом. Г. убедил генерала в необходимости решительных действий, обеспечил ему мощную финансовую поддержку через крупные банки и страховые компании.

В конце августа 1917 г. корниловский мятеж был подавлен. Главные его вдохновители, в том числе и Г., были арестованы. Пробыв несколько дней под арестом, Г. был освобожден Временным правительством и выехал в Москву, а затем в Кисловодск, где его и застало известие о победе советской власти в Петрограде 25 октября (7 ноября) 1917 г.

Главной целью жизни Г. становится борьба с большевизмом» Он оказывает помощь в организации белогвардейской Добровольческой армии, ведет активную агитационную деятельность, Весной 1918 г. он вынужден перейти на нелегальное положение, В платье протестантского пастора покидает Кисловодск, скрывается в окрестностях Ессентуков. После захвата Юга России белой армией переехал в Екатеринодаро.

В начале 1919 г, командующий «Вооруженными силами Юга России» генерал А.И. Деникин назначил Г. руководителем миссии в Западной Европе. Он, по сути дела, становится дипломатическим представителем всего Белого движения на Западе. С присущей ему энергией добивается увеличения иностранной военной помощи белой армии, постоянно ведет официальные и неофициальные переговоры в Риме, Берлине, Париже, Лондоне, Ревеле, Праге, Константинополе, Риге и др. Однако железнодорожные составы и транспортные суда с вооружением, боеприпасами, амуницией и продовольствием, которые Г. удавалось получить для белогвардейцев, не спасли их от сокрушительного поражения. Трагедия Гражданской войны завершилась падением Крыма и бегством остатков армии Врангеля за рубеж.

Г. с женой и дочерью поселился в Париже. Он оказался в сложном положении, поскольку белоэмигранты-монархисты организовали его травлю. Ему не могли простить борьбы с самодержавием и его роли в отречении Николая II. В 1921 г. он был избит монархистом-фанатиком в берлинском метро. Некоторое время спустя в него стреляли, но преступник промахнулся, убив сопровождающего Г. В.Д. Набокова.

Надежды на свержение большевиков не оставляют Г. Однако он пересматривает свое отношение к правящим кругам Франции и Англии, которые, по его мнению, в ходе Гражданской войны вели двуличную политику, и связывает все надежды с Германией. Г. часто посещает Берлин, устанавливает широкие контакты с представителями германского правительства, рейхсвера, спецслужб, которых систематически снабжает информацией о внутриполитическом положении Советской России, полученной им от нелегальной агентуры. Г. не мог даже предположить, что все каналы связи с его осведомителями в России контролируются НКВД. Сведения о том, что Г. «продался немцам», постепенно начали циркулировать в белоэмигрантских кругах. От него отвернулись многие единомышленники-либералы, перед ним захлопнулись двери всех масонских лож.

Настоящей драмой для Г. явился идейный разрыв с дочерью В.А. Трэйл-Гучковой, которая примкнула к левому крылу движения «евроазийцев» (синтез славянофильской и большевистской идеологий). Она публично восхваляла Октябрьскую революцию и роль И.В. Сталина в социалистическом строительстве.

Последний год своей жизни Г. был прикован к постели. Он умер в феврале 1936 г. Похоронен на кладбище Пер-Лашез в Париже.

Д

Давыд Игоревич(?—1112), князь Владимиро-Волынский.

В 1097 г. после Любечского съезда князей, Киевская Русь была разделена на три «отчины» — Изяславичей, Святославичей и Всеволодовичей. Был установлен принцип, по которому члены этих ветвей рода Рюриковичей не претендуют на земли представителей другой ветви — «каждый да держит отчину свою». Князья присягнули об этом на кресте и обещали не пытаться изменять его условия.

Однако князю Д., по выражению летописца, «сатана влез в сердце». Он послушал наговоры своих людей — Туряка, Лазаря, Василия против князя Василька Ростиславича Теребовльского, будто бы он хочет нарушить соглашения и силой захватить киевский престол. Д. вступил в сговор с киевским князем Святополком Изяславичем и 5 ноября 1097 г. их слуги вероломно схватили Василька (последний гостил у Святослава). Теребовльский князь получил известие о готовящемся нападении, но не поверил ему, будучи убежден в нерушимости клятвы, только что данной на кресте всеми участниками Любечского съезда.

Василько был перевезен в Белгород и там ослеплен Торчином Берендеем, Сновидом Изевичем, конюхом Святополка, и Дмитром, конюхом Д.

Летописец так оценил случившееся: «Не бывало еще в Русской земле ни при дедах наших, ни при отцах наших такого зла». Варварское ослепление, сопровождаемое клятвопреступлением, образно сравнивалось с «ввержением ножа» в ряды русских князей. Это событие привело к вспышке новой, кровавой междуусобной войны. В сражении на р. Рожне 1097 г. войск Володаря и Василька Ростославичей со Святополком Изяславичем слепой Василько держал над своими войсками в поднятых руках крест, на котором присягал и клялся Святополк. Это, по мнению летописца, и сыграло решающую роль в поражении Святополка и наказании клятвопреступников. После разгрома войск Святополка Д. был лишен владимиро-волынского княжения и отправлен в г. Дорогобуж, где и умер. Усобица завершилась в 1098 г. заключением мира на Городецком съезде.


Дальневосточные белоэмигрантские формирования (ДБФ).

Создавались в 1941–1945 гг. по инициативе и поддержке военного командования Японии и ее спецслужб в целях использования в потенциальной войне против Советского Союза.

Самыми значительными из них являлись:

— «Бюро по делам российских эмигрантов» (БРЭМ), объединявшее все белогвардейские организации Дальнего Востока. Занималось пропагандистской деятельностью, а также подготовкой вооруженных отрядов из числа эмигрантов. Во главе БРЭМ стояли атаман Г.М. Семенов (см. соотв. статью), А.П. Бакшеев, Л.Ф. Власьевский, К.В. Родзаевский, Б.Н. Шепунов.

— Бригада «Асано», укомплектованная белогвардейцами численностью до 4 тыс. человек. Создана в конце 1943 г. Имела в своем составе кавалерию, пехоту и казачьи подразделения. Командир бригады — полковник Г. Наголян.

— Захниганский казачий корпус, включавший 5 полков, 2 отдельных дивизиона и одну отдельную сотню. Сформирован в 1943 г. при активном участии Г.М. Семенова, Л.Ф. Власьевского и А.П. Бакшеева. Подразделения корпуса были укомплектованы исключительно белоказаками. Корпус непосредственно подчинялся главе японской военной миссии в Тайдаре подполковнику Таки.

— Отряды резервистов и молодежные подразделения формировались на случай начала конфликта с СССР.

В 1944 г. в связи с впечатляющими победами Красной армии в войне с Германией настроения в белоэмигрантской среде резко изменились. Японские власти пытались изменить эти настроения. В рядах эмиграции были проведены массовые аресты.

ДБФ прекратили свое существование в августе 1945 г. после быстротечной войны, в результате которой Красная армия наголову разбила японские вооруженные силы. Большинство лидеров ДБФ были арестованы и казнены.


Дашкова Екатерина Романовна, род. в 1744 г., княгиня.

Активная участница государственного переворота в 1762 г. Входила в близкое окружение Екатерины И, постоянно сопровождала ее в дни переворота. Вместе с ней верхом и облаченная, как и будущая императрица, в гвардейский мундир, возглавила поход гвардейцев на Петергоф, где в это время находился император Петр III.

После воцарения Екатерины II Д. утратила ее расположение, т. к. до императрицы стали доходить слухи (и вполне обоснованные), что княгиня считает себя главным вдохновителем и организатором переворота.

Д. была отдалена от императрицы и полностью утратила на нее влияние.

Была назначена директором Петербургской академии наук, а затем — президентом Российской академии.


Двоенко Александр Петрович,дата рождения не установлена, житель г. Людиново, районного центра в Орловской области.

До начала Великой Отечественной войны работал учителем математики и физики в городской средней школе № 1.

После захвата г, Людиново немецкими войсками в 1941 г. встал на путь сотрудничества с оккупантами. Был назначен гитлеровцами начальником местной полиции. Проявил себя крайне жестоким и беспощадным по отношению к местному населению. За малейшее проявление неповиновения оккупационным властям жителей города подвергали расстрелам. Лично участвовал в казнях и пытках. В феврале 1942 г. неожиданно исчез. Его дальнейшая судьба неизвестна.


Дедешин Андрей(уп. в конце XVI — нач. XVII в.), житель Смоленска, сын боярский.

Впервые его имя упоминается в связи с отъездом русского посольства к польскому королю Стефану Баторию.

Осенью 1590 г. смоленский воевода Траханиотов направляет Д. к польским послам, следовавшим через Смоленск в Москву, в связи с их неожиданным решением вернуться на родину.

В 1611 г. в разгар польской интервенции Д. переходит на сторону поляков и предлагает им свои услуги в овладении Смоленском, около которого сосредоточились войска под предводительством короля Сигизмунда III. По свидетельству современников, цинга опустошила окруженный город (количество горожан сократилось в 10 раз), однако русские войска под руководством воеводы Шеина продолжали сопротивление.

Д. хорошо знал оборонную систему города. Он указал полякам ту часть крепостной стены, которая была построена наспех в сырую осень. Интервенты сосредоточили на этом месте все свои пушки, разбили стену и в образовавшуюся брешь бросили отборные части. Ослабленный гарнизон пытался оказать сопротивление, однако был отброшен. Оставшиеся горожане заперлись в соборной церкви, зажгли порох, находившийся в погребах, и, не желая сдаваться, взорвали себя. Воевода М.Б. Шеин был пленен и подвергнут страшной пытке.

После провала польской интервенции Д., по некоторым данным, ушел в Речь Посполитую. Его дальнейшая судьба не выяснена.


Деревенко (наст, фамилия — Деревенько) Андрей Еремеевич(вторая пол. XIX — первая треть XX в.), боцман яхты «Штандарт».

Из волынских крестьян (Зап. Украина).

Являлся дядькой (слугой) сына Николая II, наследника престола цесаревича Алексея Николаевича. Его длительная служба в семье царя дала повод монархистской прессе к созданию легенды о безусловной верности Д. династии и лично цесаревичу. Со стороны русских газет и журналов не сходили фотографии Алексея Николаевича в обществе Д., который выдавался за образец преданности простого человека престолу и единения самодержавия со своими подданными.

После февральского переворота 1917 г. и отречения Николая II поведение Д. в отношении царской семьи резко изменилось. По словам А.А. Вырубовой (Танеевой), входившей в ближайшее окружение царицы, 19 марта (т. е. через две недели после отречения царя), когда больную ее провозили в кресле мимо комнаты Наследника, она стала очевидцем следующей сцены: «Я увидела матроса Деревенко, как он сидел, развалившись в кресле, и приказывал Наследнику подать ему то то, то другое. Алексей Николаевич с грустными и удивленными глазами бегал, исполняя его приказания. Этот Деревенко всегда пользовался любовью Их Величеств: столько лет они баловали его и семью его, засыпая их подарками. Мне стало почти дурно: я умоляла, чтобы скорее меня увезли».

Это свидетельство подтверждается Н.А. Соколовым, расследовавшим обстоятельства убийства царской семьи и чрезвычайно осведомленным во всех событиях, ему предшествовавших: «Старый дядька Наследника Цесаревича боцман Деревенко, тот самый, среди детей которого протекли первые годы жизни Наследника, кто носил его на руках во время болезни, в первые же дни переворота проявил злобу к нему и оказался большевиком и вором».

По настоянию царской семьи, находящейся уже под арестом, Д. был заменен другим слугой.

Д. умер от тифа в Петрограде в годы Гражданской войны.


Дерябин Петр Сергеевич, 1919 г. рождения, урож. Алтайского края, бывш. офицер советской контрразведки.

Участник Великой Отечественной войны. Воевал на передовой, получил четыре ранения.

С 1944 г. в течение полутора лет окончил специальные курсы Высшего военного училища. Был распределен в одно из сибирских управлений госбезопасности. С 1952 г. работает в контрразведке в Центральном аппарате на немецкой линии.

Находясь в служебной командировке в Австрии, в феврале 1954 г. бежал в американскую зону оккупации, где установил связь с американской разведкой. Был переправлен представителями ЦРУ в США. Выдал ряд важных материалов о деятельности советской разведки, в результате чего было арестовано несколько советских агентов — источников ценной информации. В 1957 г. заочно приговорен Военной коллегией Верховного Суда СССР к смертной казни.

В США Д. работал консультантом ЦРУ. В 1965 г. дал в Конгрессе США показания о деятельности советской разведки в странах Запада.

По заданию американских спецслужб участвовал в расследовании по делу бывшего сотрудника КГБ A.M. Голицына (см. соотв. ст.). Советовал американцам осторожно подходить к его сенсационным разоблачениям, поскольку хорошо знал фигуранта как авантюриста и прожектера.

По заданию ЦРУ совместно с американским журналистом Дж. Шектером написал книгу под названием «Шпион, который спас мир», посвященную известному изменнику О.В. Пеньковскому (см. соотв. ст.). В книге предпринята попытка героизации одного из самых известных советских предателей.

До настоящего времени Д. проживал в США.


Дзампаев Урузбек Татарханович, 1922 г. рождения, осетин.

В 1942 году добровольно поступил на службу к гитлеровцам» Служил в зондеркоманде СС 10-а, участвовал в карательных акциях, в ходе которых были уничтожены сотни мирных советских и польских граждан.

Разоблачен как активный пособник фашистов в 1963 г., по приговору советского суда расстрелян».


Дмитрий Константинович Суздальский(уп, в 1382 г.), удельный князь.

Вел антимосковскую политику, стремился сохранить самостоятельность Суздальского княжества, сотрудничал с татаро-монголами».

После Куликовской битвы поддержал поход хана Золотой Орды Тохтамыша на Москву (1382 г»)» Послал хану своих сыновей Василия и Семена, которые сыграли зловещую роль во взятии татарами Москвы, а позднее (1399) — Нижнего Новгорода (см» соотв» статьи)».


Добровольский Александр Васильевич, 1904 г. рождения.

Получил экономическое образование» Преподавал в Ленинграде, заведовал кафедрой» С началом войны его как специалиста эвакуировали в Куйбышев, откуда призвали в армию. На фронте Д. попадает в плен. Добровольно изъявил желание вступить в т» н. Русскую освободительную армию (РОА) генерала Власова. Преподавал в школе пропагандистов РОА, созданной по инициативе и на средства немецкой военной разведки» После капитуляции Германии бежал в Канаду, где умер во второй половине 80-х годов.


Доман Путивлец(уп. 1246), житель г. Путивля, перебежавший к татарам и вступивший на службу к хану Батыю.

В 1246 г. князь Михаил Всеволодич Черниговский отправился в Орду, чтобы испросить у Батыя подтверждения права держания им Черниговской земли. Однако, признав силу и власть хана, он отказался выполнить языческие обряды, которые, по мнению татар, подтверждали покорность их вере и уважение их обычаев (поклонение идолам и проход между двух костров).

Батый на это сопротивление «яко свирепый зверь возъярися» и велел убить князя Михаила. Этот приказ исполнил русский перебежчик, «беззаконный» и «нечестивый» Д. Вместе с Михаилом был убит его боярин Федор. Позже за мученическую смерть они были причислены Православной церковью к лику святых. Дальнейшая судьба Д. не выявлена.


Дорошенко Петр Дорофеевич(?), прилуцкий полковник, затем гетман Правобережной Украины.

В 1659 г. участвовал в двух украинских посольствах к представителям русского царя. Был доверенным лицом гетмана Юрия Хмельницкого. После измены гетмана в 1660 г. сражался в составе его войск в союзе с поляками и крымскими татарами с московскими воеводами. После оставления Ю. Хмельницким гетманства Д. принял решение порвать с поляками и вместе с верными ему войсками перейти в подданство турецкому султану. Участвовал с переменным успехом в многочисленных сражениях с русскими войсками и верными левобережному гетману И. Брюховецкому казачьими полками. В 1666 г. вместе с турецкими войсками и крымскими татарами нанес несколько серьезных поражений полякам. Предпринял ряд тайных дипломатических мер по недопущению заключения русско-польского мира. Несмотря на эти усилия, мир между Польшей и Московией в 1667 г. был заключен (т. н. Андрусовский договор). Д. активизировал борьбу с «москалями» и в том же году направил в Запорожскую Сечь своих лазутчиков-агитаторов, которым удалось возмутить запорожцев против Москвы. В Сечи был убит посол русского государя и смещены верные ему кошевой и старшины».

Усматривая в военных успехах Д. большую опасность, московское правительство решило начать с ним секретные переговоры. Чтобы облегчить их, был отпущен из русского плена брат Д. Д. поблагодарил царя за этот жест, пообещал не предпринимать против московских воевод военных действий и удерживать союзных ему крымских татар от набегов.

Однако уже в январе 1663 г. Д. нарушает свои обещания под предлогом того, что русский царь и польский король после заключения мира якобы договорились «извести казаков». Московскому правительству были поставлены заведомо неприемлемые условия, которые Д. сформулировал следующим образом: «Под высокодержавную рукою царского величества быть хотим, только бы у нас в городах и местечках воевод, ратных людей и всяких начальников московских не было, вольности наши казацкие и права были бы не нарушены и гетманом бы на обеих сторонах Днепра быть Петру Дорошенко, поборов и всяких податей с мещан и со всяких тяглых людей никаких не брать; а гетману Брюховецкому по милости великого государя можно прожить и без гетманства, потому что пожалован самою высокую честью и многими милостями».

Одновременно Д. продолжал тайную антимосковскую политику, пытаясь поднять восстание на восточном берегу Малороссии и побуждал к измене гетмана И. Брюховецкого. Он обнадежил его в том, что уступит ему гетманство, если он «отпадет от царя» и перейдет под покровительство турецкого султана. Брюховецкий принял это предложение и поднял на Левобережье восстание против московских властей.

В июне 1668 г, войска Д. и И. Брюховецкого соединились у Диканьки. Воспользовавшись тем, что в окружении И. Брюховецкого зрело недовольство его непоследовательной политикой, Д. приказал схватить его и убить» Этот поступок, однако, вызвал возмущение у казаков, которые начали требовать смерти Д. Последний заявил, что вовсе не желал смерти И. Брюховецкого, Выставив несколько бочек горилки, он утихомирил казачество» Избавившись от давнего соперника, Д. объявил себя гетманом всей Украины, включая ее левобережную часть.

Вскоре у Д. появляются новые оппоненты в лице поставленного гетманом в Запорожье по настоянию крымских татар П. Суховеенко, ставленника поляков Ханенко, а также бывшего гетмана Ю. Хмельницкого, который в свое время постригся, но впоследствии сбросил монашеское одеяние и, пользуясь поддержкой тех же крымских татар, вновь объявил себя гетманом.

Все попытки Д, уговорить московские власти оказать ему военную помощь успеха не имели. Однако ему удалось самостоятельно нанести соперникам поражение. Им был захвачен в плен и выдан турецкому султану Ю. Хмельницкий.

Летом 1671 г, Д. начинает военные действия против татар. Этим воспользовались поляки, с помощью Ханенко буквально опустошившие западную часть Украины. В этих условиях Д. вновь возобновил переговоры с русскими воеводами, одновременно склоняя к отпадению от царя левобережного гетмана Д. Многогрешного, до сих вор верного Москве, Впрочем, вскоре московским воеводам удалось арестовать последнего и вывезти в Москву, предотвратив, таким образом, его измену» Д. уговорил турецкого султана активизировать военное вмешательство в дела Украины» По его просьбе свыше 300 000 турок перешли Дунай и вместе с войсками Д, нанесли ряд тяжелых поражений польскому королю. При этом гнев турок обращался не столько на поляков, сколько на местных жителей. Разорялись православные храмы, на их место ставились мечети, уничтожались иконы, чинились надругательства над священниками.

В 1673 г. по указу царя в Малороссию для борьбы с турками, татарами и их «подданным» Д. были направлены большие силы под командованием воеводы Ю.П. Трубецкого. Турки и татары без боя отвели свои основные силы в Крым. Вскоре русские полностью овладели Восточной Украиной, а в 1674 г. вступили на западный берег Днепра и развили успешное наступление на войска Д.

Оказавшись в изоляции, Д. возобновил переговоры с Москвой, требуя, однако, от нее гетманства для себя и очищения от русских войск всей Малороссии. Эти условия в категорической форме были отвергнуты. В 1674–1675 гг. московские войска с верными русскому царю казачьими полками продолжили успешные действия на правом берегу Днепра.

Положение Д. резко ухудшилось. Его авторитет среди казачества значительно упал, поскольку подданство турецкому султану сделалось невыносимым. Резиденция Д. г. Чигирин, по свидетельству современников, превратился в невольничий рынок, всюду турки и татары продавали в рабство пленных, причем делали это под самыми окнами дома Д. Если кто-либо из Чигиринских жителей по существующему обычаю хотел выкупить земляка, то вызывал подозрения в промосковских симпатиях. На Украине царил голод, поскольку из-за войн два года ничего не сеяли, кормились тем, что украдкою могли купить на восточной стороне. Эти обстоятельства побудили Д. униженно просить у «москалей» мира, при этом он отказывался от прав на восточную часть Украины, выпрашивал гетманство только на правобережной ее части. Верный своей политике, Д. одновременно зондировал почву в Польше.

Направленные к Д. московские послы отказались обсуждать с ним какие-либо вопросы до того, как он не принесет присягу царю либо в Москве, либо на Украине. Опасаясь ареста, Д. от соблюдения этих условий вначале уклонился, но ввиду нового широкомасштабного наступления московских войск и левобережного гетмана И. Самойловича выдал булаву и сложил с себя гетманство. В марте 1667 г. он был отправлен в Москву и предстал перед царем, который простил ему «все измены и указал быть в Москве» впредь до особого распоряжения.

В конце 1679 г. царь предложил Д. вятское воеводство, которое он был вынужден принять. Здесь бывший гетман находился практически на правах ссыльного до конца жизни.


Дружеловский Сергей Михайлович, 1894 г. рождения, бывш. агент советской разведки.

Родился в семье чиновника полиции. Окончил четыре класса гимназии. В годы Первой мировой войны поступил в Гатчинскую летную школу и успешно закончил ее. Становится военным летчиком. Во время Гражданской войны служит в авиационных частях армии Врангеля.

После разгрома Белого движения перебирается в Прибалтику. Здесь был завербован польской разведкой. Переехал в Варшаву, «освещал» внутренние процессы, происходящие в русской эмиграции. В 1923 г. переезжает в Германию, занимается журналистской деятельностью. Предложил свои услуги резидентуре советской разведки, был ею завербован. После нескольких встреч с советскими разведчиками попал в поле зрения немецкой контрразведки, арестован и перевербован. Вскоре потерял связь с резидентурой ОГПУ, понял, что становится из-за этого ненужным своим немецким хозяевам. Занялся фабрикацией советских «секретных» документов и передавал их немцам.

Поскольку «деятельность» Д. могла осложнить развивающиеся советско-германские отношения, в 1926 г. он был похищен агентурой ОГПУ, вывезен в СССР, предан суду и расстрелян.


Дудник Игорь Викторович,1964 г. рождения, бывш. майор Ракетных войск стратегического назначения.

Предпринял ряд попыток передать американцам совершенно секретные материалы. Эти попытки были пресечены ФСБ. Арестован в 1997 г., в 1998 г. осужден на 12 лет лишения свободы.


Дудников Виктор Семенович,1920 г. рождения.

Происходит из старинного казачьего рода. После оккупации в 1941 г. Донской области и Кубани Д. добровольно вступил в казачьи части, сформированные по указанию немцев и входившие в войска СС. Участвовал в боях с Красной армией на Дону, Кубани, в Белоруссии, Польше, а также с союзниками СССР в Италии.

Был взят в плен американскими войсками и выдан советским властям. В 1949 г. был приговорен к расстрелу. Смертная казнь была заменена 25 годами заключения. Осенью 1956 г. был амнистирован. Окончил вечернюю школу, а затем Институт сельскохозяйственного машиностроения в Ростове. Женился. В 1994 г. опубликовал воспоминания, в которых пытался оправдать свое предательство. Умер в 1996 г.


Думбздзе Евгений Васильевич,1899 г. рождения, бывш. сотрудник советского торгового представительства в Турции.

В 1918 г. добровольно вступил в Красную армию. В годы Гражданской войны являлся комиссаром полка и дивизии. В 1921 г. направлен на работу в Закавказье. Был назначен руководителем группы наружного наблюдения. Работал в г. Поти в местном отделении ЧК.

В 1923 г. перешел в «Центросоюз» Грузии. Прошел обучение в Военном институте Ленинграда. Был командирован в Турцию в советское торгпредство на должность кассира. Бежал, оказался во Франции, где был завербован спецслужбами. В 1930 г. с их помощью издал книгу «На службе ЧК и Коминтерна». По заданию французов организовал похищение В.Г. Орлова (см. соотв. статью).

Его дальнейшая судьба неясна.

Е

Евдокимова Екатерина Алексеевна,жительница г, Москвы.

В 1916 г. вела тайную переписку симпатическими чернилами с немецкой разведкой. Письма отправлялись в лагерь русских военнопленных «Фридрихсфольт» на имя рядового Федора Павлова. На самом деле такого человека в лагере не было. Письма получал инженер Дукс, исполнявший должность военного цензора, он переправлял аннотацию писем Е. в разведку.

Деятельность инженера показалась подозрительной военнопленному фельдфебелю 6-й Сибирской артиллерийской бригады Максиму Назоренко, которого назначили на мелкие работы в канцелярию лагеря. В момент, когда Дукс оказался пьян и не до конца сжег в камине подлинники писем Е., что обычно делал после прочтения, Назоренко изъял остатки сообщений, из которых стал ясен шпионский характер переписки.

Он сообщил об этом военнопленному ветеринарному фельдшеру штаба 6-й Сибирской артиллерийской бригады Антону Моськову. Вскоре тому удалось бежать из плена. Добравшись до своих, Моськов передал сведения о шпионке в армейскую контрразведку. Дальнейшую судьбу Е. установить не удалось.


Евстафий (Остафий) Константинович(ум, 1264 г,), рязанский боярин.

До 1262 г. бежал в Литву и отрекся от православия (стал, по выражению летописца, «беззаконным»). Служил в дружине князя Миндовга (ок. 1240–1263), основателя Литовского государства. Вместе с ним участвовал в литовских завоеваниях галицко-волынских земель. За необычную даже для захватчиков жестокость к местному православному населению снискал прозвища Окаянного (в Древней Руси обычно прилагаемое к братоубийцам) и Проклятого.

Был убит в 1264 г. преемником Миндовга Войшелком, избавлявшимся от приближенных своего предшественника.

Еськов Михаил Трофимсвич, 1923 г. рождения, урож, г, Ставрополя.

Во время войны служил во флоте. В 1943 г. участвовал в обороне Севастополя, где был контужен и взят в плен. Был доставлен в госпиталь для военнопленных. После лечения представитель гитлеровской спецслужбы СД предложил ему вступить в немецкие вооруженные силы, на что он ответил согласием. Был направлен на службу в зондеркоманду СС 10-а.

Участвовал в расстрелах захваченных немцами партизан и гражданских лиц, заподозренных в пособничестве им. Привлекался немцами к массовым уничтожениям мирных граждан в т. н. душегубках.

Об одном из эпизодов своей «деятельности» в зондеркоманде Е, рассказал на следствии буквально следующее: «Мы прибыли к месту казни. Арестованные вышли из автомашины. Одна из женщин сказала: «Расстреливать привезли, гады». Другая женщина рыдала, обнимая и целуя дочь. Недалеко от нее еще одна крепко прижимала к груди малолетнего ребенка. Одна из женщин была больной. Она сама сошла в окоп и, повернувшись, сказала: «Придет и ваша смерть, выродки!» Немецкий офицер выстрелил и закричал: «Шнель!» Мы тоже закричали: «Быстрее, быстрее!», подталкивая арестованных. Молодая девушка закричала: «Да здравствует Ленинский комсомол!» Прыгнула в окоп — ее тут же застрелили. Здесь же оказалась ее мать, которая, добежав до окопа, кричала: «Доченька!» — упала и обняла окровавленный труп дочери. Ее тут же мы застрелили. Они остались лежать в окопе обнявшись. Последней прыгнула в окоп женщина с малолетним ребенком, закрывая его своим телом. Офицер стволом автомата повернул женщину и выстрелил в ребенка. Мать вскрикнула, крепче прижала ребенка к груди, но следующим выстрелом была убита сама.

Мы закопали еще истекавшие кровью трупы.

На обратном пути один из карателей нашел бутылочку с молоком и, смеясь, выпил: не пропадать добру!»

Через полгода службы у немцев Е. получил отпуск и отправился в Севастополь, откуда бежал и сдался советским властям. Признался в том, что служил в зондеркоманде, однако свое участие в казнях советских граждан скрыл. Был арестован и предан суду.

На процессе над членами зондеркоманды в Краснодаре в 1943 г. был приговорен к 10 годам исправительных лагерей. В 1953 г. был освобожден по отбытию срока наказания, остался на Колыме. Женился, работал плотником по найму. Однако вскоре вновь был осужден за бытовое убийство.

В октябре 1963 г. в связи с вновь открывшимися обстоятельствами его участия в казнях советских граждан во время войны был привлечен к суду. Находясь в камере предварительного заключения, сочинял стихи, клеймящие фашистов и их пособников. Приговорен к высшей мере наказания.

Ж

Жиленков Георгий Николаевич, 1910 г. рождения, урож. г. Воронежа, бывш. член Военного совета 32-й армии, бывш. бригадный комиссар (генерал-майор) Красной армии, генерал-лейтенант власовской Р0А.

Был беспризорником, воспитывался в детском доме, получил высшее образование» Направлен сначала на комсомольскую работу, затем — партийную. Являлся первым секретарем Ростокинского райкома ВКП(б), избирался членом Московского городского комитета партии.

В начале войны был назначен на должность члена Военного совета 32-й армии. Осенью 1941 г. под Вязьмой вместе с частью попал в окружение и, сняв знаки отличия, сдался в плен. До мая 1942 г. под видом шофера Максимова служил в немецкой действующей армии. Однако вскоре был опознан и доставлен на допрос в гестапо. После дачи признательных показаний выразил желание сотрудничать с германскими властями и стал одним из руководителей т. н. «Осиндорфской бригады» — военного подразделения, сформированного немцами из числа советских военнопленных. В бригаде возглавлял организационно-пропагандистский отдел. Составил для фашистского командования докладную записку с предложением создания оргкомитета по «освобождению России» и Русской народной Армии. К этому времени относятся его тесные контакты с гестапо и немецкой военной разведкой. Вместе с «Осиндорфской бригадой» участвовал в боях против партизан, а затем — против частей Красной армии под Великими Луками. За проявленную нерешительность по приказу фельдмаршала фон Клюге был приговорен к расстрелу, однако из-за вмешательства гестапо освобожден. Сама бригада, не показавшаяся немцам благонадежной, была разоружена и расформирована (300 человек из ее состава ушли к партизанам)» Вскоре Ж. становится редактором газеты «Доброволец», издаваемой для распространения среди советских военнопленных, служащих в вермахте.

После измены генерала Власова вошел в его ближайшее окружение» Возглавил Отдел пропаганды «Комитета освобождения народов России (КОПР)», созданного Власовым при поддержке немцев. Являлся редактором газеты КОНР «Воля народа»» Однако главной задачей Ж. осталось информирование гестапо и абвера о внутренних процессах в КОНР» Кроме того, он исполнял роль посредника между руководством КОНР и вермахтом и нацистскими спецслужбами» Именно Ж» организовывал встречу Власова с рейхсфюрером СС Г. Гиммлером.

За активное сотрудничество с немцами пользовался льготами, которых были лишены другие власовцы (большое денежное пособие, роскошная квартира)».

В 1943 г. Ж. занимался формированием в Пскове гвардейской ударной бригады власовской армии, на базе которой предполагалось готовить террористов и диверсантов. При этом планировалось, что в отдельных случаях под видом советских солдат будут забрасывать в тыл советских войск целые подразделения этой бригады. Такого рода акции продолжались до мая 1945 г.

Летом 1943 г. Ж» по поручению гестапо завербовал дезертира Красной армии Таврина, которого склонил к участию в операции по физическому устранению И.В. Сталина. Ж», совместно с Тавриным, разработали подробный план этой террористической акции, одобренного затем гестапо и абвером (см. ст. Таврин П. И.).

В конце апреля 1945 г., когда неизбежный крах Третьего рейха стал очевиден, Ж» создал ударный офицерский отряд и двинулся с ним из Австрии в Северную Италию» Однако по дороге он распускает отряд, приказав офицерам выжить любой ценой, поскольку «рано или поздно они понадобятся освободительному движению». Сам же явился в штаб 7-й армии США и добровольно сдался в плен.

Ж. был подвергнут допросу сотрудниками американской разведки и по их предложению составил несколько докладов о положении в СССР и в Русском «освободительном» движении. Эти документы содержали обстоятельные аналитические материалы и многочисленные конкретные сведения: адреса явок, имена потенциальных агентов, их характеристики и т. п. После этого Ж. был переведен в лагерь во Франкфурте-на-Майне. Имеются сведения, что американцы готовили побег Ж. из лагеря, чтобы поселить его в Баварии под фамилией Максимов и использовать в подрывной работе против Советского Союза.

Однако советское командование настояло на выдаче Ж., что американцы в конце концов вынуждены были сделать.

1 августа 1946 г. Ж. вместе с другими руководителями власовского движения был приговорен советским судом к смертной казни через повешение. Приговор приведен в исполнение.


Жирухин Николай Павлович,1920 г. рождения, родился в Тихвинском р-не Ленинградской области.

До войны обучался в лесном техникуме, затем работал в пожарной охране. На военной службе, куда его призвали в 1940 г., был писарем-кладовщиком новороссийской гарнизонной гауптвахты. Здесь же его застала война, В сентябре 1942 г. Ж. исчез из подразделения. Через день город был захвачен гитлеровскими войсками. Ж. вернулся в город в составе немецких войск.

В составе зондеркоманды СС 10-а Ж. принял непосредственное участие в расстреле пятиста советских пленных из лагеря «Цемдолина». По приказу немцев лично расстрелял пленного политрука Красной армии.

Вскоре Ж. вместе с зондеркомандой был переправлен в Краснодар, а затем — на Украину. В Херсоне за воровство был посажен немцами в тюрьму, но вскоре освобожден. Свою службу у немцев закончил в Германии, где в 1945 г. перебежал к американцам. Последние передали Ж. советским властям. Репрессирован не был. Устроился писарем на фильтрационном пункте. Вернувшись в Советский Союз, переезжал из города в город, торговал в Одессе рыбой, был секретарем Вышковецкого народного суда, фининспектором, учителем физкультуры. Переехал в Татарию, где по поддельным документам устроился в школу, однако вскоре был уволен за грубое отношение к ученикам.

В 1952 г. обосновался в Новороссийске, где проживал до момента ареста.

В 1963 г. по приговору советского суда расстрелян.


Жук Матвей Федорович, 1896 г. рождения, завхоз больницы села Большой Силан Приморского края.

В 1942 г. Ж. проживал во Владивостоке, работал кладовщиком в рыболовецком кооперативе. Имел семерых детей. Двое его сыновей с началом войны были призваны в армию. Его братья — Трофим, Григорий, Алексей, Петр — были на фронте. Совершив кражу муки и сахара со склада, Ж. был арестован и приговорен к двум годам лишения свободы с заменой ИТЛ отправкой на фронт.

До призыва в РККА он был отправлен на временное жительство в село Б. Силан, где работал завхозом больницы, там познакомился с ефрейтором 53-го строительного батальона И.Л. Красновым (см. соотв. ст.), руководителем подпольной антисоветской организации, имевшей целью поднять вооруженный мятеж. По предложению И.Л. Краснова, вступил в эту организацию, получил от него оружие. В июне 1943 г. присоединился к восставшим, участвовал в боях с регулярными частями Красной армии. После подавления мятежа арестован и приговорен к высшей мере наказания, которое было заменено 10 годами исправительно-трудовых лагерей. Умер в местах заключения.

З

Заболоцкий Тимофей Васильевич(ум. в 1-й пол. XVI в.), сын боярский.

В 1534 г. направлен русским царем с дипломатической миссией в Литву. Был принят королем, однако цели — предотвращения войны — не достиг. Видимо, в это время у 3. состоялись первые неофициальные контакты с поляками. Имя 3. упоминается в 1581 г. в письме Ивана Грозного польскому королю Стефану Баторию среди прочих изменников русского престола князя A.M. Курбского и Тетерина (см. соотв. ст.). Царь прямо указывает на то, что 3. непосредственно участвовал в военных действиях против своих соотечественников и единоверцев.

Умер 3. в эмиграции.


Завадский Иосиф (?), отставной прапорщик 7-го Егерского полка, столопомощник Белостокского областного правления.

В 1809 г. уехал в отпуск в Дрогичинский уезд и оттуда бежал в Польшу. Там поступил на службу в 3-й Галицийский французский пехотный полк. Засылался французскими спецслужбами на территорию России для проведения тактической разведки.

В марте 1812 г. 3. был выслежен в Варшаве агентом русской разведки Фридрихом Штаром. Последнему удалось познакомиться с 3., который в беседе с ним хвастался, что недавно был в Слониме, Вильне и Риге, где блестяще выполнил все тайные задания французов. При наступлении русской армии в 1812 г. 3. успел скрыться, но позже арестован. На допросах выдвинул версию о том, что был насильно принужден к службе французскими оккупантами.

Однако шпиона разоблачили, вновь арестовали и отправили в Белосток. 3. сумел бежать и был вторично пойман в Варшаве в октябре 1813 г. Его предали военному суду. Дальнейшая его судьба неясна.


Задохлин Сергей Васильевич,1878 г. рождения, урож. г. Екатеринодара.

После окончания кадетского корпуса и Николаевского кавалерийского училища служил во 2-м Любинском полку. В составе Добровольческой армии участвовал в Гражданской войне. После разгрома Белого движения в 1920 г. эмигрировал в Югославию. Работал бухгалтером. В период Второй мировой войны служил в казачьих частях, входивших в состав вермахта. Одно время был в штабе генерала П.Н. Краснова (см. соотв. ст.). С начала 1945 г. участвует на стороне гитлеровцев в военных действиях в Италии, Произведен в полковники казачьих войск. После капитуляции Германии был выдан советским представителям.

Умер в лагере в Прокопьевске осенью 1945 г.


Закутный Дмитрий Ефимович, 1897 г. рождения, урож. гор. Зимовники Ростовской области, бывш. генерал-майор Красной армии.

В начале Великой Отечественной войны попал в плен к немцам. Встал на путь сотрудничества с оккупантами. Являлся одним из активных деятелей власовского движения. Принимал деятельное участие в создании КОНР (Комитет освобождения народов России, см. соотв. статью), созданного по инициативе гитлеровских спецслужб и призванного объединить все русские антибольшевистские силы для вооруженной борьбы с Советской Армией в составе вермахта.

В конце войны (1945) был арестован и интернирован в СССР.

В 1946 г. по приговору советского суда повешен.


Заруцкий Иван Мартынович(уб. 1614), атаман донских казаков.

В детстве был угнан татарами в Крым, где провел несколько лет. Достигнув юношеского возраста, бежал на Дон. Отличался привлекательной внешностью, храбростью и умом. Быстро завоевал авторитет у казаков, был выбран в старшины.

С началом авантюры Лжедмитрия II, собрав 5000 донских казаков, он в 1608 г. объединяется с Лжепетром (см. соотв. ст.) и вместе с отрядами последнего добирается до лагеря Лжедмитрия II в Тушине, где получает от «царя» боярский чин, а также назначается главой Казацкого приказа.

В следующем году одерживает первую значительную победу, остановив войска Василия Шуйского на р. Химке. Вскоре вместе с Лжедмитрием II вынужден отступить в Калугу, где самозванец из мести был убит крымскими татарами. 3. остается в Калуге, заявляя о верности наследнику самозванца Ивану (сыну Марины Мнишек от брака с Лжедмитрием II). На этой почве у него возникли противоречия с той частью тушинцев, которые вынашивали планы призвания на русский престол польского короля или его сына.

В 1611 г. 3. с верными ему казаками присоединился к первому ополчению, сформированному для борьбы с польскими интервентами. Однако вскоре начал интриговать против одного из лидеров ополчения П.П. Ляпунова, в результате чего тот был убит. В дальнейшем 3. пытался воспрепятствовать продвижению к Москве второго ополчения, возглавляемого князем Дм. Пожарским.

В 1612 г. встретился с М. Мнишек в Коломне и отступил в Рязанскую землю, где провозгласил наследником престола ее сына. По некоторым данным, состоял с Мнишек во внебрачной связи.

В 1613 г. был вынужден вместе со своим войском отойти в Астрахань. Здесь ему удалось закрепиться и привлечь на свою сторону терских казаков. Однако в 1614 г. отряды 3. потерпели сокрушительное поражение от царских войск. Он был вынужден бежать на Яик, где был выдан казаками воеводе князю И.Н. Одоевскому. Доставлен в Москву и казнен.


Зборовский Виктор Эрастович, 1889 г. рождения, генерал-майор белой армии.

Родился в станице Ладожская Кубанского войска. Окончил Московский кадетский корпус и кавалерийское училище. Служил в отдельном конном дивизионе, в 1912 г. переведен в Собственный Его Императорского Величества конвой. Во время Первой мировой войны получил тяжелое ранение. В марте 1917 г. назначен адъютантом командира Кубанского гвардейского дивизиона.

С начала 1918 г. — в Добровольческой армии. Командовал дивизионом, а с июля 1919 г. — бригадой, входящей в состав Кавказской Горской дивизии. В 1920 г. проходит службу в конвое Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России. Добровольно принял участие в десанте на Кубань, где вновь получил тяжелое ранение. В ноябре 1920 г., после разгрома белой армии, прибыл на остров Лемнос, где командовал Кубанским гвардейским дивизионом. Летом 1921 г. вместе с дивизионом переброшен в Сербию, где становится командиром казачьей дивизии. Произведен в генерал-майоры.

В конце 1941 г., после оккупации гитлеровскими войсками Югославии, встал на путь сотрудничества с нацистами. Участвовал в формировании т. н. Русского охранного корпуса, а затем командовал 1-м казачьим полком этого военного формирования, использовавшегося вермахтом в боевых действиях против югославских партизан. В одном из сражений с ними в октябре 1944 г. получил смертельное ранение.


Зверев Григорий Александрович, 1900 г. рождения, урож. г. Ворошиловска (Донбасс), бывш. полковник Красной армии.

Во время Великой Отечественной войны попал в плен к немцам. Встал на путь сотрудничества с оккупантами. Становится одним из видных руководителей власовского движения, сформированного гитлеровскими спецслужбами. Участвовал в создании т. н. Русской освободительной армии — РОА (см. соотв. статью), возглавил ее 2-ю дивизию. Участвовал в боях с частями Советской Армии и ее союзников.

В 1945 г, был арестован и интернирован в СССР. В 1946 г. по приговору советского суда повешен.


Зимкевич Михаил Михайлович, 1883 г. рождения, генерал-майор белой армии.

Окончил Владимирский Киевский кадетский корпус и Константиновское военное училище. В 1910 г. выпущен из Николаевской академии Генштаба. Участник Русско-япснской и Первой мировой войн. Служил в артиллерийской бригаде. В 1915 г. произведен в подполковники и назначен начальником штаба Сибирской казачьей бригады, входившей в войска Кавказского фронта. В армии Врангеля получил в 1920 г. звание генерал-майора и назначен помощником командира дивизии. С 1922 г. — командир полка той же дивизии, дислоцированной в Болгарии.

С конца 1941 г. — командир батальона 5-го полка т. н. Русского охранного корпуса, сформированного вермахтом.

В декабре 1944 г. умер от ран, полученных в сражениях с югославскими партизанами.


Зосима (Изосима)(? — ум. 1262), ярославский монах.

Согласно Лаврентьевской летописи, был пьяницей, сквернословом, кощунствовал над святынями. После прихода монголо-татар начал с ними сотрудничать, отрекся от христианства и принял ислам, в составе татарского отряда Кутлубея участвовал в грабежах и погромах сел и городов своих соотечественников. Был убит в 1262 г. во время восстания в Ростовской земле против татарского владычества. Труп «беззаконного изменника», как сообщает летописец, был брошен на поругание и съедение птицам и собакам.


Зу6ов Иван(уп. в нач. XVII в.), дворянин.

Послан Лжедмитрием II в Смоленск воеводой. По свидетельству современников, 3. предстал перед горожанами «с длинною грамотою» от самозванца, в которой тот «всю библию и псалтырь выписал, уговаривал, чтоб смольняне ему поддались, воеводу своего свергли, посадили на его место Зубова, прислали к нему в Тушино всю казну, а купцы прислали бы к нему все свои товары».

Смольняне вместо воеводства посадили 3. в тюрьму.


Зубов Платон Александрович, род. в 1767 г., князь.

Последний фаворит Екатерины II. Возвысился в 1789 г., был наделен безграничной властью, в 1796 г. в его руках сосредоточилось 13 должностей по высшему управлению империей.

После восшествия на престол Павла I 3. полностью лишился своего влияния. В этих условиях он принимает решение войти в заговор против императора, отстранить его от власти и посадить на трон его сына — Великого князя Александра, любимца Екатерины II.

С самого начала 3. был уверен в необходимости физического уничтожения Павла I. Это мнение разделял и главный вдохновитель и организатор государственного переворота П.А. Пален (см. соотв. ст.).

11 марта 1801 г. 3. и П.А. Пален с помощью офицеров гвардии совершили переворот. Павел I был убит. Александр до переворота тайно поддерживал с заговорщиками связь и получил от них гарантию безопасности отца. Потрясенный чудовищным обманом, он, взойдя на престол, удалил основных участников убийства Павла I из столицы. 3. был сослан в свое имение.

Умер 3. в 1822 г.


Зыков Мелентий Александрович(Евламлиевич), 1902 г. рождения, бывш. политрук батальона Красной армии.

Выходец из семьи одесского торговца (по другим данным, его отец был литературным критиком в Екатеринославле).

Во время Гражданской войны являлся политкомиссаром. После демобилизации работал литературным критиком, преподавал в Москве в Институте им. Герцена, публиковал статьи о русской литературе XVIII в. Сотрудничал в «Известиях», был знаком с Н.И. Бухариным. Женился на дочери наркома просвещения А.С. Буднова.

После ареста Н.И. Бухарина был также арестован и заключен в лагерь в Магадане.

В начале Великой Отечественной войны освобожден и отправлен на фронт. Сдался в плен в 1942 г. под Батайском (Ростовская обл.). Вызвался сотрудничать с гитлеровцами, которые сразу оценили его способности как пропагандиста. Произвел впечатление на офицера разведки группы армий «Юг» фон Фреймаглорингхофена, и был назначен в управление «Вермахт Пропаганда». Составлял для немцев доклады о состоянии советской экономики и различных аспектах военных действий в России и др. В дальнейшем работал под руководством офицеров разведки полковника Мартина и капитана фон Гроте.

С генералом А.А. Власовым (см. соотв. ст.) познакомился в 1942 г. в Берлине, был автором т. н. Смоленской декларации.

Вскоре 3. становится редактором газеты «Заря», выпускаемой для гражданского населения оккупированных территорий.

Женился на русской эмигрантке, проживающей в Югославии. Через нее встречался с представителями фашистского пособника Драже Михайловича, с которыми обсуждал вопросы объединения усилий власовского движения и сербских коллаборационистов.

Летом 1944 г. 3. неожиданно исчез. По одной из версий, немцы узнали о его еврейском происхождении, вследствие чего он был арестован и расстрелян. По другой — 3. был похищен советской разведкой и уничтожен как изменник.

И

Иван Андреевич Можайский(уп. в первой пол. XV в.), удельный князь.

Союзник Дмитрия Шемяки Большого (см. соотв. ст.) в борьбе за великокняжеский престол.

В нарушение клятвы на верность великому князю участвовал в пленении Василия II, после чего тот был ослеплен.

После поражения от войск коалиции русских князей бежал в Галич.


Иванов Дмитрий Иванович(он же— Смирнов Николай Петрович, он же — Петров Александр Иванович), 1921 г. рождения, урож. села Бутчино Жиздринского р-на Орловской области.

Родился в семье богатого крестьянина, арестованного и расстрелянного в 1937 г. за участие в заговоре против советской власти.

В 1940 г, И. закончил среднюю школу в г. Людиново Орловской области, В 1941 г, обучался на 1-м курсе Брянского лесохозяйственного института. В день нападения фашистской Германии на СССР находился в Людинове, был мобилизован на строительство оборонительных сооружений в окрестностях города. Попал в плен к немцам в результате стремительного наступления гитлеровских войск и оккупации Людинова. Добровольно пожелал служить у немцев, стал сотрудником полиции. Был захвачен партизанами и в числе других полицаев подвергся расстрелу, однако случайно выжил, получив тяжелое ранение руки. После лечения вновь поступил в полицию, созданную оккупационными властями. Быстро завоевал их доверие. Вскоре назначен старшим следователем полиции, командиром роты, а затем — батальона, возглавил секретную службу, т. н. «Русскую тайную полицию», осуществлявшую контрразведывательную работу среди русских служащих в учреждениях оккупантов.

Особенно быстро сошелся с фактическим «хозяином» Людинова майором вермахта Александром Бенкендорфом, прибалтийским немцем, родственником А.Х. Бенкендорфа, шефа жандармов и руководителя 3-го отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии при Николае I. И. становится доверенным лицом Бенкендорфа. Активно сотрудничает с штурмбанфюрером СС Антонио Айзенгаутом, руководившим местным филиалом т. н. «Тайной полевой полиции», выполнявшей функции гестапо. В 1941–1943 гг.

Людиново являлся предметом особого внимания оккупационных властей, т. к находился в прифронтовой зоне. Там был расположен железнодорожный узел, стратегичес ки важный для переброски войск и военной техники. Кроме того, на территории города работал немецкий военный завод, а также были размещены многочисленные склады с военным имуществом и нефтепродуктами.

Советское командование, сознавая стратегическое значение Людинова, заблаговременно организовало в окрестных лесах партизанский отряд (командир — Василий Золотухин), а в самом городе — подпольную группу, состоящую в основном из местных жителей (руководитель — 16-летний Алексей Шумавцов).

Активность партизан и подпольщиков (минирование железнодорожных путей и подрыв военных эшелонов, уничтожение складов с горючим, нападение на немецких солдат, информирование командования Красной армии о передвижении немецких войск и техники, распространение в городе листовок с призывами к населению бороться с оккупантами и т. п.) вызывало беспокойство командования вермахта и гитлеровских спецслужб. Для уничтожения партизан и сочувствующих им местных жителей гитлеровцы приняли решение активно использовать И. и возглавляемую им полицию. При этом учитывались организаторские способности И. и полная его преданность оккупационных властям. Кроме того, И. отлично знал местные условия и охотно выполнял «грязную работу». Он вербовал агентуру для засылки в партизанские отряды, лично участвовал в засадах и боях с партизанами, а также расправах с мирными гражданами, подозреваемыми в сочувствии им. Так, летом 1942 г. И. организовал карательную операцию в дер. Хотня Дятьковского района, в ходе которой были уничтожены все ее жители (в том числе старики, женщины и малолетние дети). Деревня была полностью сожжена. И. лично участвовал в расстрелах. Всего «на счету» И. несколько сотен убитых советских людей, десятки которых он расстрелял лично.

И. удалось выявить состав людиновской подпольной группы, он организовал обыски, лично участвовал в арестах. Вместе с подчиненными допрашивал подпольщиков, зверски избивал их резиновыми дубинками и шомполами. Применял для пыток паяльную лампу. Одну из подпольщиц изнасиловал. По окончании следствия подпольщики были казнены. И. выступал в роли палача.

В 1943 г. И. награжден двумя медалями «За заслуги для восточных народов», а также назначен заместителем бургомистра г. Людиново, оставаясь руководителем местной полиции. В том же году был поощрен поездкой в Германию, где провел полтора месяца. Посетил Берлин, Лейпциг, Штутгарт, Нюрнберг, Вену. Для него были организованы экскурсии на немецкие заводы и лагеря для советских военнопленных.

Из-за наступления советских войск и их подхода непосредственно к Людинову И. был поспешно эвакуирован немцами в Минск, где работал на военном заводе. Когда Красная армия подошла к Минску, И. бежал в Польшу в г. Калиш, работал лесником в имении майора Бенкендорфа.

В начале 1945 г. И. перебрался в Германию в г. Торнау-Зюйд. Когда и сюда вошли части Красной армии, выдал себя за военнопленного красноармейца Николая Петровича Смирнова, уроженца г. Гомеля. По поддельным документам был зачислен рядовым в 716-й саперный батальон 27-го стрелкового корпуса. До осени 1945 г. служил в Восточной Германии, а затем вместе с частью переведен в Киевскую область (г. Обруч). Здесь он сошелся со штабным писарем, который однажды сообщил ему, что им интересуется военная контрразведка. И. удалось похитить у писаря чистые бланки армейских книжек, денежных и продовольственных аттестатов, проездных документов, командировочных удостоверений.

В мае 1946 г. он бежал из части. Приехал в Киев, затем в Харьков, откуда перебрался в Тбилиси. На базаре приобрел документы (паспорт и военный билет) на имя Петрова Александра Ивановича. Работал в артели проводников грузов, перевозимых в товарных вагонах. В июле 1948 г. был арестован за хищение значительного количества вина. В начале 1949 г. осужден на 15 лет исправительно-трудовых лагерей. Отбывал наказание в Свердловской области и Якутии.

В феврале 1955 г. освобожден, получил подлинные документы на фамилию Петров. Остался в Якутии, закончил курсы шоферов, работал вольнонаемным. Вскоре перебрался в Магадан, затем — в Находку. Был направлен по путевке Дальстроя на юг. Приехал проездом в Москву, провел некоторое время на квартире случайного знакомого. Через адресное бюро узнал о месте проживания матери (пос. Востряково Московской области), посетил ее.

Его визит к матери был зафиксирован органами госбезопасности, поскольку И. был объявлен во всесоюзный розыск. Из санатория через месяц И. вернулся в Москву, намеревался вновь посетить мать, но был на вокзале арестован.

Этапирован в Калугу, поскольку г. Людиново территориально перешел в Калужскую область. На следствии полностью изобличен как пособник гитлеровцев, участник и организатор военных акций против партизан, а также массовых репрессий в отношении советских граждан.

В марте 1957 г. И. был приговорен к высшей мере наказания и этапирован в Москву, где 21 июня приговор был приведен в исполнение.

Незадолго до казни И. получил свидание с матерью. (Два брата и сестра И. воевали в рядах Красной армии, имели награды и ранения.)


Иванов Иван Иванович1955 г. рождения, урож. г. Калининграда, капитан 3-го ранга Военно-Морского Флота СССР.

В июне 1990 г. офицер 2-го Главного управления КГБ СССР (контрразведка) проводил оперативную встречу с сотрудником итальянского посольства, перед которым выступал как сотрудник советского внешнеполитического ведомства. Встреча проходила за столиком на открытой площадке ресторана, и беседа велась на итальянском языке. Дипломат спешил и спустя некоторое время покинул ресторан, а оперативник задержался, чтобы расплатиться с официантом.

В это время к нему подсел неизвестный советский гражданин в штатском, который принял нашего оперработника за иностранца. Он поинтересовался, понимает ли его собеседник по-русски и, получив положительный ответ, заявил, что он — советский офицер-моряк и мог бы передать «иностранцу» секретную информацию о Военно-Морском Флоте СССР за соответствующее вознаграждение.

Оперработник на месте принял решение продолжить игру с очередным «инициативником». Договорились о встрече на том же месте через день.

Эта встреча (с санкции руководства контрразведки) состоялась. Неизвестный вновь выразил готовность передать интересующие итальянскую разведку сведения, однако уклонился от того, чтобы точно сказать, чем именно он располагает. Он якобы хотел бы знать, какие именно сведения «иностранцу» необходимы. Оперработник, имея строгие установки не провоцировать.

Единственный фигурант этой книги, фамилия, имя и отчество которого изменены. необдуманный поступок, уклонился от ответа. Со своей стороны, «инициативник» упорно не хотел сообщать, какой «товар» он может предложить. Расстались без результата, договорившись все обдумать и через три дня встретиться вновь.

После встречи наружное наблюдение установило, что неизвестный действительно является капитаном 3-го ранга, проходит службу в хозяйственном управлении штаба ВМФ СССР. Ранее служил в группе военно-морского флота на Кубе. В последнее время злоупотребляет спиртными напитками, что стало причиной его развода с женой. По оценке агентуры, И. находится на грани алкоголизма, постоянно просит взаймы, но сослуживцы перестали давать ему в долг. В настоящее время И. доступа к секретам не имеет, однако может располагать закрытыми данными по Кубе.

На следующей встрече с оперработником И. вновь поставил вопрос, что хочет получить от него иностранная разведка. От предложения «иностранца» передать то, что у него имеется, отказался. Оперработник неоднократно предупреждал И. об опасности его шага и рекомендовал оставить эту затею. И., однако, заявил, что давно решился на этот шаг и от реализации своего плана не откажется.

С учетом поведения И. на встречах с «иностранцем», отсутствия у него какой-либо документальной информации было принято решение провести с ним профилактическую беседу. При этом имелось в виду и то, что И., видимо, какими-либо серьезными материалами для передачи иноразведке не располагает.

При следовании со службы домой И. был задержан и доставлен в Приемную КГБ. Проводившие с ним беседу руководящие работники контрразведки тут же получили от него признательные показания. Он объяснил свой поступок желанием заработать на выпивку, признал, что действовал в нарушение данной им присяги. Подробно описал обстоятельства знакомства с «иностранцем», описал его, рассказал о местах их встреч и содержании бесед с ним.

Руководством контрразведки было принято решение к уголовной ответственности И. не привлекать и ограничиться профилактической беседой с ним, в ходе которой он дал письменное обязательство более подобных «экспериментов» не проводить.

Материалы на И. были доложены министру обороны СССР, который лишил И. офицерского звания и уволил с воинской службы за поступок, порочащий честь офицера.


Ивков Николай Иванович(ум. 1904), ротмистр, штаб-офицер для особых поручений при главном интенданте Санкт-Петербурга.

В 1903 г. был завербован несколькими иностранными разведками. Состоял в агентурной связи с японским резидентом подполковником Акаши, германским разведчиком фон Лютвицом и французским резидентом полковником Муляном.

Навлек на себя подозрения контрразведки тем, что жил явно не по средствам, много играл на скачках, был завсегдатаем ресторанов, содержал любовницу, свояченицу Е.А. Бабушкину. 26 февраля 1904 г. был арестован сотрудниками Санкт-Петербургского охранного отделения. И. признал себя виновным. Сознался, что передавал неприятелю сведения из мобилизационного отдела Генерального штаба, составляя на их основе для японцев собственные аналитические справки по срокам мобилизации русских войск на случай войны и т. д. Его средний ежемесячный «гонорар» от иностранных разведок составлял 500 рублей.

Во время предварительного следствия, находясь в тюрьме, И. покончил жизнь самоубийством.


Игнатий(ок. 1540 — ок. 1620 гг.), патриарх Московский и всея Руси. Грек по происхождению.

В 1571 г. поставлен епископом области Ериссо и святой горы Афон. В 1596 г. приехал в Москву «за милостыней» и остался в России, поставлен архиепископом в Ростове.

С началом Смуты перешел на сторону Лжедмитрия I. Был возведен самозванцем в патриархи. Декларировал неприятие католичества, однако допустил венчание Лжедмитрия I с католичкой Мариной Мнишек. После свержения и убийства самозванца был заключен в Чудов монастырь.

В 1610 г. поддержал Лжедмитрия II. В следующем году был освобожден поляками и перебрался в лагерь интервентов под Смоленск. Был признан королем Сигизмундом III патриархом. После провала интервенции переехал в Польшу, где публично отрекся от православия и перешел в униатство.


Иголкин Степан, житель Новгорода (уп. в начале XVII в.).

Участник новгородского посольства в Стокгольме для призвания на русский престол шведского принца (см. ст. Новгородская смута).


Измайлов Артемий Васильевич(?), окольничий, виновен в измене при осаде Смоленска в 1632–1634 гг. (см. ст. Шеин М.Б.).


Изяслав II Давыдович(уб. в 1162 г.), князь Черниговский, великий князь Киевский.

Внук Святослава Ярославовича Черниговского и Киевского в непримиримой борьбе Мономаховичей и Ольговичей, приходившихся ему двоюродными братьями, переходил то на одну сторону, то на другую.

В 1155 г. впервые занял киевский стол после того, как в союзе с Глебом Юрьевичем Переяславским разбил Ростислава Мстиславича. Однако вскоре уступил стол Юрию Долгорукому. После его смерти вернулся в Киев на великое княжение. Потерпев поражение от галицких князей, покинул стол. В третий раз вернулся в Киев при поддержке Андрея Боголюбского, вновь одержав верх над Ростиславом Мстиславичем. Однако в 1162 г. был им разбит, бежал с поля боя, но был убит преследователями.


Илларионов Сергей Сергеевич, 1956 г. рождения, урож. г. Москвы, офицер КГБ СССР.

Выпускник Московского государственного института международных отношений (МГИМО). В КГБ СССР с 1979 г. проходил специальную подготовку, распределен в подразделение научно-технической разведки.

В 1981 г. был командирован в Италию, работал под прикрытием советского консульства в Милане. В 1988 г. прибыл в Москву, работал в Центральном аппарате разведки. В 1990 г. вновь направлен в Италию, в г. Геную в качестве вице-консула. Он и его жена находятся в центре светской жизни, устанавливают обширные контакты среди бизнесменов, профсоюзных руководителей, политиков, актеров и художников. Это позволяет ему собирать разведывательные сведения о научных разработках в военной области. Получал одобрительные отзывы из Центра. Поэтому для руководителей разведки была довольно неожиданной информация о том, что с декабря 1990 года И. завербован ЦРУ и активно сотрудничает с американцами. И. был отозван на Родину, однако в феврале 1991 года он вместе с женой успевает выехать из Генуи и покинуть Италию.

Вскоре в Москве узнают, что И. находится в США, где дает показания американским и итальянским спецслужбам.

Из-за предательства И. в Италии было арестовано тридцать человек, в том числе два итальянских генерала и полицейский. Вскоре И. получил политическое убежище в США, где проживает в настоящее время.


Иоанн (Шаховской Дмитрий Алексеевич)(1902–1989), архимандрит Русской зарубежной православной церкви.

Накануне нападения гитлеровской Германии на Советский Союз встал на путь сотрудничества с нацистами. Через неделю после начала гитлеровской агрессии против СССР сделал следующее заявление в издававшейся в Берлине газете «Новое слово»:

«Промысел избавляет русских людей от новой гражданской войны, призывая иноземную силу исполнить свое предназначение. Кровавая операция свержения III Интернационала поручается искусному, опытному в науке своей германскому хирургу».

После окончания Второй мировой войны И. переехал в США (г. Сан-Франциско), где обрел сан архиепископа РПЦ за рубежом.


Иордан Борис Михайлович, 1888 г. рождения, полковник белой армии.

Окончил Пажеский корпус и два курса Николаевской академии Генштаба. Служил в лейб-гвардии Уланском полку. После объявления мобилизации в 1914 г. прервал обучение в академии и в составе своего полка участвовал в боевых действиях. С середины 1915 г. прикомандирован к Генеральному штабу.

В 1916 г. назначен адъютантом гвардейской кавалерийской дивизии, а в 1917 г. — начальником штаба кавалерийского корпуса.

В Добровольческой армии с 1918 г. Эвакуировался из Крыма в составе армии генерала Врангеля в ноябре 1920 г. Проживал в Югославии, где был принят на государственную службу.

После оккупации Югославии гитлеровскими войсками активно участвовал в формировании т. н. Русского охранного корпуса (см» соотв. ст.), созданного по инициативе руководителей вермахта. Занимал штабные должности. В мае 1942 г. назначен начальником штаба бригады. После разгрома Германии проживал в Австрии, а с 1951 г. — в США. Умер в 1956 г. в г. Конкорд (США).


Исидор(уп. в сер. XV в.), московский митрополит, выходец из Византии.

В 1436 г. константинопольская патриархия утвердила И. московским митрополитом. В это время византийские императоры вступили в переговоры с папой римским Евгением IV о соединении православной и католической Церквей (унии). С помощью союза с Западом они надеялись спасти Византийскую империю, стоявшую на краю гибели. Назначение И., активного сторонника унии, преследовало цель вовлечь в нее самую влиятельную из православных митрополий — русскую, подчинить ее власти Рима.

В апреле 1437 г. И. прибыл в Москву. Он предъявил Василию II грамоты императора Иоанна Палеолога и патриарха Иосифа II, просил отпустить его на церковный Собор в городе Ферраре «утверждения ради православной веры». Митрополит был отправлен с почетом во главе представительной делегации.

На Ферраро-Флорентийском соборе (1439) греки мало заботились о сохранении чистоты своей веры, а стремились за счет уступок по теологическим вопросам выторговать военную и политическую помощь в борьбе с турками. Они признали папу главой христианской церкви и приняли ряд католических догматов. Фактически это означало подчинение Риму.

И. был одним из активных участников собора. 5 июля 1439 г. соглашение было подписано. Некоторые члены русской делегации отказались ставить свои подписи под документом, но митрополит заставил их сделать это» Так, суздальского епископа Авраамия Исидор посадил «в темницу, и седе неделю полну, и тому подписавшуся не хотением, но нужею».

По пути в России И. объезжал соседние страны, договариваясь об основах нового порядка. Он написал «пастырское послание» для Польши, Литвы, Ливонии и Руси. В это время от него на Русь сбежали члены делегации Симеон Суздалец и тверской боярин Фома, понимавшие всю сомнительность действий митрополита-реформатора. Попытки Исидора внедрить унию в Польше и Литве провалились: местное духовенство отказалось подчиняться папе Евгению IV, поскольку ориентировалось на Феликса V, избранного Базельским собором и не поддержавшего решения Ферраро-Флорентийского собора.

И. вернулся в Москву 19 марта 1441 г. и организовал торжественное богослужение в Успенском соборе Московского Кремля. Сам митрополит шел во главе процессии, торжественно неся католический крест («крыж»). При полной растерянности присутствующих он начал службу со здравицы папе римскому Евгению IV, а не православному патриарху. Затем И. зачитал буллу папы о соединении Церквей, адресованную Василию II. Против него тут же выступили епископ Авраамий и другие иерархи. На четвертый день после приезда И. был арестован и заточен в Чудовском монастыре. Осенью этого же года он сумел бежать — сперва в Тверь, где искал поддержку. Тверской князь Борис Александрович, однако, тоже посадил его за решетку. Опальному митрополиту вновь удалось скрыться в Литву, а оттуда он перебрался в Рим. В 1448 г. Собор православных иерархов без участия Константинополя избрал нового русского митрополита — Иону. Унию отвергли.

И. был назван «безумным прелестьником и отступником веры», т. е. изменником и еретиком.

События 1439–1441 гг. резко обострили проблему конфессиональной уникальности Руси. Она оказалась единственной в мире сильной православной страной, с которой на протяжении последующих столетий сторонники «греческой веры» связывали надежду на выживание и подъем православия: «А иного (кроме Русского. — Авт.) царства волнаго и закона християнскаго греческаго нету, и надею (надежду. — Авт.) на Бога держат во умножения веры християнския на то царство руское, благовернаго царя рускаго» (И.С Пересветов, публицист сер. XVI в.).

Несмотря на неудачу И., западные державы не оставляли своих стремлений взять эту ситуацию под контроль и вовлечь Россию в сферу своего влияния. Это было вызвано прежде всего международной обстановкой. В конце X!V — начале XVI в. резко осложняются отношения Запада и Востока. При этом передний край их противостояния проходил как раз через Восточную Европу. Западные страны чрезвычайно опасались вторжения турок в Южную Европу и угрозы их дальнейшего продвижения в глубь европейского континента.

Поэтому определенные круги в европейских столицах стремились использовать Россию в качестве буфера, живого щита от мусульманского мира. Возникает идея создания «антимусульманской лиги». Главная роль в ней отводилась вооруженным силам России, которая должна была в обмен на «милость включения» страны в круг европейских держав закрыть Европу живым щитом от восточных орд. В качестве «приманки», в обмен на которую московский государь должен был подчинить интересы своей страны задачам внешней политики католической Европы, использовалось пожалование царю королевского титула, католическая уния и вхождение России на правах провинции в состав Священной Римской империи.

Впервые королевский титул был предложен Ивану III через венгерского короля Матвея Корвина в 1482–1483 гг.

Позднее западные дипломаты неоднократно пытались склонить и Ивана III, и Василия III к принятию этого титула и заключению церковной унии. Однако к концу правления Василия III стала очевидна бесперспективность этого пути и несговорчивость русских правителей, не желавших делать свою страну провинцией Священной Римской империи В дальнейшем достижение данной цели Запад связывал в основном с прямой военной интервенцией («План превращения Московии в императорскую провинцию» Г. Штадена).

К

Казарин Василий Назарович, род. в 1773 г., харьковский дворянин.

После обучения в Петербурге проживал в своем имении в Харьковской губернии. Был приписан к лейб-гвардии Семеновскому полку, но в полку, как и многие дворяне того времени, ни разу не появлялся.

После воцарения Павла I, который ввел новые строгие порядки по части государственной службы, К, решает бежать из России.

Взяв с собой беременную 16-летнюю жену, вооружившись огнестрельным оружием, он пробрался в Ковно, Посчитав, что жена ему будет обузой, бросил ее на дороге и пробрался к пограничной реке Неману, Однако был замечен пограничной стражей и задержан. Пытался подкупить солдат, а когда те отказались от взятки, начал угрожать им пистолетом, а затем произвел выстрел. Пистолет дал осечку, после чего К, был связан и доставлен к пограничному начальству.

На него было заведено «изменное дело». В ходе следствия К. показал, что имел страсть к «наукам и философии». Его занятиям в имении могли помешать новые указы императора о необходимости дворянам проходить службу по месту их военной приписки. Он решился бежать из России., поскольку во время обучения в Петербурге получил самые «лестные понятия о чужих землях», а в России он не найдет применения своему таланту. Он был намерен поселиться в Гамбурге среди «просвещенного общества» и «природы, искусством доведенной до совершенства».

К. уголовного наказания не получил. Император Павел I повелел ему поступить на государственную службу.


Казачьи части Краснова (КЧ).

Инициатором создания КЧ из числа белоэмигрантов-казаков уже на первом этапе агрессии Германии против СССР стал генерал от кавалерии белой армии П.Н. Краснов (см. соотв. ст.), в расчете на создание после победы Германии «суверенной казачьей республики» на Юге России. Получил политическую и материальную поддержку руководства Рейха.

В 1943 г. нацистами было создано Главное управление казачьих войск при министерстве восточных областей. Начальником управления назначен П.Н. Краснов.

Было сформировано несколько казачьих частей, которые в составе вермахта участвовали в боях на Восточном фронте против Красной армии. Три казачьи дивизии входили в элитные войска СС.

После оформления власовского движения П.Н. Краснов отверг предложения влиться в него со своими войсками, исходил при этом из необходимости сохранения политической «самостоятельности» казачьих антибольшевистских организаций.

К маю 1945 г. КЧ П.Н. Краснова были разгромлены вместе с немецкими войсками. Большая часть казаков, сдавшихся в плен союзникам, была выдана советским властям и репрессирована.


Калугин Олег Данилович, 1934 г. рождения, урож. Ленинграда, генерал-майор КГБ СССР.

Происходит из семьи сотрудника НКВД.

На работу в разведку попал по окончании Института иностранных языков МГБ. Прошел спецподготовку, был принят в американский отдел, а в 1959 г. командирован на стажировку в Колумбийский университет как студент Ленинградского университета.

В 1960 г. он вновь командирован в США под прикрытием корреспондента Московского радио. После бегства Ю. Носенко (см. соотв. ст.) был срочно отозван в Москву. В 1965 г. вновь направлен в США в качестве 2-го секретаря посольства, а по линии КГБ — заместителем резидента политической разведки. Его работа в США была признана успешной. Он становится заместителем, а с 1973 г. — начальником внешней контрразведки. В 1974 г. ему присваивается звание генерал-майора.

Среди коллег у него сложилась репутация коммуниста-ортодокса. Однако в узком кругу близких знакомых вспоминали его кредо: «У чекиста должны быть три качества: он должен быть хорошо одет, всегда подстрижен и выгодно женат». Вспоминают и вечеринки у него на квартире для друзей по случаю присвоения ему звания генерала. «Погоны я поменял, — якобы заявил он, когда его супруга отлучилась на кухню. — Теперь надо менять жену».

Однако блестящая карьера К. начала давать сбои после прихода к руководству разведкой В. Крючкова в 1974 г.

Кончилась их явная несовместимость переводом К. в Ленинградское управление КГБ на должность заместителя начальника. Вскоре К. стала ясной бесперспективность работы в Ленинграде с карьерной точки зрения. Через свои связи он пытался добиться приема у Председателя КГБ В.М. Чебрикова, чтобы возвратиться в разведку, но безуспешно. Его просьба о приеме осталась без ответа. Обратный эффект имели и его доносы на руководство Ленинградского управления. Хотя его и перевели в Москву, но направили на работу в качестве заместителя начальника отдела по режиму Академии наук СССР, а затем в Министерство электронной промышленности на аналогичную должность.

После назначения в 1988 г. В. Крючкова Председателем КГБ К. был уведомлен о предстоящем увольнении в запас, что состоялось в марте 1990 г.

Уже в июле в одном из публичных выступлений на политическом семинаре К. высказался резко отрицательно о руководстве КПСС и КГБ. Его выступление спровоцировали попытки руководства КГБ лишить его звания, пенсии и наград. К. и его сторонникам удалось развязать кампанию в свою защиту, что привело к избранию опального генерала депутатом Верховного Совета СССР.

К. продолжал обличение КГБ. Начал использовать сведения, полученные в результате работы в спецслужбах. В 1994 г. в США выходит книга К. под названием «Первое главное управление» (т. е. советская разведка). На этом издании К. хорошо заработал, ее издали и в России.

По оценке экспертов, в этой книге К. по существу выдал не менее пяти агентов советской разведки. Так, в 1996 г. в США был арестован один из фигурантов книги К., бывший сотрудник Агентства национальной безопасности.

К. до настоящего времени проживал в США, где получил вид на жительство.


Каминский Бронислав Станиславович,1899 г. рождения, урож. Витебской губернии Полоцкого уезда. Отец по национальности поляк, мать — немка.

В 1917 г. К. поступил в Петроградский политехнический институт, в 1918 г. ушел добровольцем в Красную армию. После окончания Гражданской войны поступил в Петроградский химико-технологический институт, получил диплом инженера, работал на заводе «Республика». Женился, стал отцом четверых детей.

В 1935 г. за критику политики партии в деревне был исключен из ВКП(б).

В 1937 г. арестован по обвинению в принадлежности к контрреволюционной организации, был осужден. Отбывал срок заключения в лагере в Шадринске, где работал технологом по спиртопроизводству.

После освобождения в 1941 г. К. был направлен на поселение в г. Локоть Брасовского р-на Орловской области. Работал инженером на спиртозаводе.

В г. Локоть К. близко сошелся с преподавателем физики местного лесотехникума К.П. Воскобойником, также ранее репрессированным (см. соотв. ст.). Оказалось, что их взгляды на необходимость борьбы с советской властью любыми средствами — идентичны. Ими была создана небольшая нелегальная организация, куда вошли также С.В. Мосин, бывший заведующий Брасовским районным отделом образования и отбывший тюремное заключение за контрреволюционные действия, а также местный житель Р.Т. Иванин, неоднократно судимый за уголовные преступления.

Начало войны оправдало надежды заговорщиков. Фронт стремительно приближался, в начале октября 1941 г. г. Локоть был оккупирован частями танковой дивизии вермахта. В первые же дни оккупации К. и Воскобойник явились к немецкому командованию и предложили свои услуги по организации в городе «нового порядка». По указанию немцев было создано местное самоуправление (старостой был назначен Воскобойник) и сформирован отряд т. н. народной милиции, численность которого в скором времени достигла 200 человек. В отряд добровольно вошли военнопленные и уголовники, в среде которых К. и Воскобойник имели обширные связи.

По инициативе К. была создана политическая организация, получившая название «Народная социалистическая партия России». Ее программа предусматривала полное уничтожение в России «коммунистического и колхозного строя», введение частной собственности на землю (без права продажи), «свободное развертывание частной инициативы» с ограничением капитала, сосредоточенного в одних руках (не более 5 млн золотых рублей), установление двухмесячного отпуска, наделение всех граждан бесплатно лесом «из государственных дач» для постройки частных жилищ, государственная собственность на леса, железные дороги, крупные фабрики и заводы, амнистия комсомольцев, рядовых членов партии, Героев Советского Союза, беспощадное уничтожение евреев.

Предусматривалась реализация этих программных установок в масштабе всей России по окончании войны.

Популистские элементы программы НСПР находили некоторый отклик в крестьянской среде. Агитаторам новой партии удалось создать в деревнях Локотского уезда ряд ячеек, однако в целом население оккупированных районов отнеслось к ним равнодушно, рассматривая членов НСПР как ставленников жестоких оккупантов.

В январе 1942 г. после гибели в результате налета партизан Воскобойника, немцы назначают К. бургомистром. Новый глава «местного самоуправления» по их настоянию весьма энергично приступил к формированию вооруженных отрядов для борьбы с партизанским движением, которое к этому времени развернуло настоящую войну в тылу врага.

Первые успехи этих отрядов под командованием К. в феврале 1942 г. против партизан, действовавших в Камарницком и Луганском районах, значительно повысили авторитет самоуправления и лично К. в глазах немецкого командования» Вскоре Локотский уезд был расширен за счет соседних районов. В июле 1942 г. Локотский район по распоряжению командующего 2-й танковой армии генерал-полковника Шмидта становится округом, в который было включено восемь районов Орловской и Курской областей.

К. была предоставлена значительная свобода действий в обмен на обеспечение продовольствием немецких войск. Для борьбы с партизанами он получил право формировать вооруженные силы, в распоряжение которых немцы предоставляли трофейное советское вооружение».

Осенью 1942 г. по приказу обербургомистра К. была проведена мобилизации мужского населения Локотского округа 1922–1925 гг» рождения» Мобилизация носила принудительный характер, уклонявшихся от нее привлекали к суду по законам военного времени. В качестве наказания применялись расстрелы, взятие заложников из семей, выселение из домов и т» п».

Указанные меры позволили К. поставить под ружье несколько тысяч бойцов и создать некое подобие регулярной армии, получившей название «Русская Освободительная Народная Армия» (РОНА). Фактически РОНА представляла собой бригаду, состоявшую из 5 полков и отдельных подразделений (бронетанковый дивизион, зенитная батарея, истребительная рота и т. д.).

Поскольку в бригаде не хватало командных кадров, по ходатайству К. гитлеровцы направили к нему около трех десятков пленных командиров Красной армии.

Уже в первые дни формирования бригады обнаружилась слабая дисциплина, нередки были случаи повального пьянства, мародерства, жестокого отношения к мирному населению.

Бригада использовалась немцами для обеспечения безопасности при сельскохозяйственных работах, охраны железных дорог, конвоирования эшелонов с продовольствием. Но ее главной задачей являлась борьба с партизанами. За оказание им помощи подразделения бригады полностью сожгли деревни Красная Слобода, Требушка, Чернь, Гаврилова Гута, Кокоревка, Кокушкино, Чухра, Смиличи, Игрицкое, Добровольное, Алтухово, Шушуево и др. Население было частью уничтожено, частью — выселено. В боях с партизанами бригада несла большие потери. Так, в бою за деревню Коломино РОНА потеряла 150 человек убитыми, не причинив партизанам никакого ущерба.

Весной 1943 г. войска Центрального фронта генерала К.К. Рокоссовского вышли к восточным границам Локотского округа. В связи с этим по указанию немцев РОНА приняла участие в боях с Красной армией в районе Севска и Дмитровска-Орловского. В столкновениях с регулярными частями Красной армии бригада понесла громадные потери и практически показала свою небоеспособность. К этому времени проявились и первые симптомы разложения РОНА. Не принимая боя, солдаты бригады часто разбегались по домам, либо уходили к партизанам и сдавались советским войскам.

В связи с этим К. дал указание провести мобилизацию жителей округа 1925–1926 гг. рождения, что позволило довести численность РОНА до 12 тыс. человек.

В июне 1943 г. при подготовке операции «Цитадель» на Курской дуге, командование вермахта приняло решение о широкомасштабной антипартизанской операции «Цыганский барон», к участию в которой были привлечены несколько немецких пехотных дивизий, танковые и авиационные части, а также два полка РОНА. Операция успехом не увенчалась, обе стороны понесли большие потери. Это обстоятельство усилило разложение РОНА, ее бойцы группами и в одиночку уходили в лес к партизанам. В рядах бригады начали возникать подпольные группы. Три такие группы были выявлены и расстреляны.

В связи с наступлением Красной армии на Курской дуге в июле 1943 г, К. отдает приказ об эвакуации бригады и гражданского населения округа в Белоруссию, в район между Левелем и Полоцком, на территории активных действий крупных партизанских соединений. Немцы поручили К. очистить Левельский район от партизан, чтобы обеспечить тылы своей 3-й танковой армии. Несмотря на некоторые военные успехи РОНА, побеги ее бойцов к партизанам и переход на сторону Красной армии стали носить систематический характер. За два месяца (август — сентябрь) 1943 г. общая численность бригады К. сократилась более чем на две трети. В сентябре 1943 г. в РОНА было поднято восстание против К. и руководства РОНА, которое было беспощадно подавлено. Организаторы восстания по приказу К. были повешены.

Весной 1944 г. вместе с шестью дивизиями вермахта РОНА участвовала в операциях по очистке от партизан тылов группы армий «Центр». Немцам с помощью военных подразделений РОНА удалось блокировать партизанские соединения, однако главные силы партизан прорвали окружение.

Летом 1944 г. К. был вызван в ставку Гиммлера в Восточной Пруссии. Рейхсфюрер СС выразил командующему РОНА признательность за боевые действия в Белоруссии. К. был награжден Железным крестом 1-й степени и произведен в генерал-майоры СС.

Однако войска вермахта продолжали отступать под ударами Красной армии. Вскоре была освобождена Белоруссия. К. вместе с РОНА и частью гражданского населения Локотской республики передислоцировались в Польшу.

В начале августа 1944 г. в Варшаве вспыхнуло восстание, возглавляемое «Армией Крайнова». Части РОНА вместе с немецкими войсками были брошены на подавление восстания. Хотя К. отказывался бороться против поляков, в этих условиях он был вынужден подчиниться приказу хозяев. Действуя в варшавском районе Охота, РОНА проявила крайнюю жестокость, уничтожив за один день более 15 тысяч мирных граждан, среди которых оказались немцы. Эта резня показалась чрезмерной даже немцам.

К. был вызван в Берлин, где обвинен руководством СС в «недостойном поведении» РОНА в Варшаве. Кроме того, ему вменялись в вину факты отказа частей его бригады выполнять приказы немецкого командования. Возражения К. не были приняты. По дороге из Берлина в Варшаву он был расстрелян эсэсовцами.

После смерти К. подразделения РОНА были обезоружены. Часть личного состава была придана 1-й дивизии власовской Русской освободительной армии. Командир этой дивизии при выгрузке из эшелонов остатков РОНА был поражен их моральным состоянием. «Из вагонов, — докладывал он начальству, — высыпала дикая орда вооруженных и невооруженных людей, одетых в разномастную форму. Среди них было много женщин, увешанных украшениями, а офицеры, которые были распущены так же, как большинство солдат, имели по три, четыре и пять пар часов на руках. Это — настоящие бандиты, грабители и воры».


Кикин Александр Васильевич(уб. в 1718), дворянин, помещик, государственный деятель эпохи Петра.

Крупный новгородский землевладелец. Начал военную службу в качестве бомбардира Потешного полка.

В 1695–1696 гг. сопровождал Петра I в Азовских походах, был его денщиком. В 1697–1698 гг. во время т. н. Великого посольства учился за границей кораблестроению, по возвращении в Россию работал на верфях. В 1707 г. назначен комендантом Адмиралтейства, а с 1712 г. является адмиралтейским советником. В 1715 г. за взятки и должностные преступления был лишен чинов и сослан, однако вскоре прощен. Еще ранее сблизился с царевичем Алексеем Петровичем (см. соотв. ст.), а по возвращении из ссылки становится его доверенным лицом. Воспользовался крайним обострением отношений Петра I с сыном, чтобы уговорить последнего бежать за границу. В 1716 г. практически организовал этот побег, подготовил условия для тайного пребывания царевича в Священной Римской империи. После возвращения Алексея Петровича в Россию К. был схвачен и на следствии признался в совершенных преступлениях. Вскоре был казнен.


Клеопин Иван Алексеевич(1640–1671), сын новгородского боярина.

Уволенный в 1665 г. со службы по состоянию здоровья, выдавал себя за не существовавшего сына царя Алексея Михайловича Алексея. Осенью 1671 г. пытался бежать в Речь Посполитую с целью получить поддержку в претензиях на русский престол и повести поляков на г. Великие Луки. Был схвачен, отвезен в г. Торопец, признан умалишенным и повешен.


Климов Григорий Петрович, 1918 г. рождения, бывш. майор советской военной разведки.

Родился в г. Новочеркасске, его отец был известным в городе врачом. Окончив с золотой медалью школу, К. поступил в Новочеркасский индустриальный институт, получил специальность инженера-электрика. Обучался в аспирантуре Московского энергетического института и одновременно — в институте иностранных языков. После нападения фашистской Германии на СССР был призван в армию, воевал на Ленинградском фронте, откуда был отозван в Военно-дипломатическую академию. После окончания академии служил в советской военной администрации в Берлине, откуда бежал в западную зону. Попросил политического убежища в США, выдал американцам известные ему сведения о деятельности советской разведки. По словам К., причиной бегства послужило сложившееся у него убеждение о преимуществах западной демократии перед советским режимом.

Заочно приговорен к расстрелу.

К. рассчитывал на то, что американцам понадобятся его знания о Советском Союзе и он сможет получить место консультанта в Госдепартаменте. Вместо этого более двух лет он провел в одиночной камере, где подвергался ежедневным допросам, поскольку спецслужбы США полагали, что его побег на Запад инсценирован советской разведкой.

После освобождения из тюрьмы работал на стройке. Активно занимается литературной деятельностью, является автором бестселлера «Берлинский Кремль», переведенного на многие европейские языки, а также романов «Князь мира сего» и «Имя мое — легион».

Взгляды К. претерпели глубокую эволюцию. Он разочаровался в западной демократии, выступает в периодической печати с позиций русского национализма и антисемитизма, резко критикует проамериканскую политику руководства РФ.


Клубков Василий Андреевич, 1923 г. рождения, урож. деревни Богородицкое Чернявского р-на Рязанской области, рядовой Красной армии.

Родился в семье крестьянина-бедняка, окончил семилетнюю школу. Мобилизован в Красную армию в октябре 1941 г., служил в подразделении разведчиков-диверсантов.

В ноябре 1941 г. во время наступления немецких войск на Москву в составе группы разведчиков, куда кроме него входили его ровесники Крайнов и Зоя Космодемьянская, перешел линию фронта. Каждый из группы имел пистолет и бутылки с зажигательной смесью. Получили задание проникнуть в дер. Петрищево и поджечь дома, в которых были расквартированы немецкие солдаты.

Ночью группа разделилась и приступила к выполнению задания, предварительно распределив участки деревни.

Пробравшись к одному из домов, К. увидел немецких часовых, убежал и спрятался в лесу, однако вскоре был обнаружен гитлеровцами. К. сам сдал немцам оружие и под конвоем был доставлен в немецкий штаб. В ходе допроса назвал немецкому офицеру состав и фамилии участников диверсионной группы, сообщил характер задания, полученного от советского командования. Кроме того, назвал дислокацию своей воинской части.

После этого в помещение, где происходил допрос, ввели Космодемьянскую, которая отказалась давать гитлеровцам какие-либо показания. В присутствии К. офицер и солдаты начали избивать ее, но она продолжала молчать. На вопрос офицера К. в присутствии товарища ответил, что Космодемьянская является участником их диверсионной группы и именно она подожгла южную окраину деревни.

После этого немцы раздели Космодемьянскую догола и начали избивать резиновыми дубинками, однако ничего от нее не добились. В присутствии К. она заявила немцам: «Убейте меня, я вам ничего не расскажу». Больше К. Космодемьянскую не видел. Как выяснилось позднее, она была подвергнута новым истязаниям: ее обнаженной держали на морозе, продолжали избивать ремнями и дубинками, поджигали ей лицо спичками и зажигалками. Но добиться признания не смогли.

На следующее утро немцы в центре деревни возвели виселицу и, повесив на шею Космодемьянской табличку с надписью «Поджигатель», повели к эшафоту.

К месту казни согнали всех жителей деревни. Некоторые офицеры вытащили фотоаппараты, чтобы снять «на память» казнь партизанки.

После казни немецкие офицеры продолжали делать фотографии безжизненного тела Космодемьянской. Ее труп провисел в деревне еще месяц. Только при отступлении немцы разобрали виселицу, а тело партизанки бросили в яму за деревней.

Судьба К. сложилась в дальнейшем так, как и должна была сложиться в военное время. Он был передан офицерами вермахта в разведку. Его отправили в Можайск, а затем в г. Смоленск, где находилась школа диверсантов, которых готовили для подрывной и разведывательной работы в тылу Красной армии. Вместе с другими «слушателями» школы (в основном, пленными красноармейцами) он прошел двухнедельную подготовку. Затем его сфотографировали, сняли отпечатки пальцев и взяли подписку о его обязанности «работать на благо германской непобедимой армии». Ему было дано задания после переброски через линию фронта явиться в особый отдел Западного фронта, где заявить, что при выполнении задания в дер. Петрищево он после поджога попал в плен к немцам, а Космодемьянскую больше не видел. Он якобы бежал из плена. В случае, если его оставят в разведывательном отделе, он должен собирать информацию о диверсионных группах, их маршрутах, составе, вооружении. С ним были обговорены условия связи.

7 февраля 1942 г. К. был переброшен немцами через линию фронта, однако вскоре был задержан патрулем красноармейцев. При допросах в особом отделе он изложил свою легенду пребывания в плену, после чего отправлен в Москву в формировавшуюся часть. Вскоре, однако, был арестован. Дал признательные показания о принадлежности к немецкой разведке и о предательстве, совершенным им в дер. Петрищево.

В апреле 1942 г. Военным трибуналом Западного фронта К. был приговорен к высшей мере наказания и расстрелян.

Зое Космодемьянской посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. В октябре 1943 г. советские войска вошли в непосредственное соприкосновение со 197-й немецкой пехотной дивизией, в которой служили офицеры и солдаты, пытавшие и казнившие Космодемьянскую, Дивизия противника за несколько дней была наголову разбита. Пленных не брали.


Клыч Султан-Гирей, 1877 г. рождения, генерал белой армии.

Участник Гражданской войны. Командовал «Дикой дивизией», сформированной из горцев Северного Кавказа и входившей в состав Добровольческой армии Деникина. Дивизия отличалась особой жестокостью при обращении с местным населением и пленными красноармейцами.

В 1920 г. К. с остатками своей дивизии бежал в Грузию, а затем — в Крым. В 1921 г. эмигрировал.

В 1935 г., находясь в Бельгии, вошел в состав так называемого Совета конфедерации Кавказа, который, кроме него, возглавляли: от Грузии — меньшевик Чхенкели (председатель) и Менагаришвили; от Азербайджана — мусависты Расул-Заде и Якубов; от Северного Кавказа — Саид-бек; от Армении — дашнак Джамалян.

После нападения Германии на СССР К. при поддержке немецких спецслужб пытался поднять адыгейский и др. кавказские народы на борьбу с Красной армией.

После капитуляции Германии был арестован советской контрразведкой. По приговору суда расстрелян.

Козлов Александр Данилович, 1920 г. рождения, урож. села Александровки Ставропольского края.

Во время Великой Отечественной войны попал в плен к немцам. Был завербован германской разведкой, получил агентурную кличку Меньшиков. Преподавал в Борисовской разведывательной школе при Абверкоманде 103. (Приложение № 5).

Судьба К. после окончания войны не выяснена.

Козлов Иван (Ивашка)(уп. во второй пол. XVI в.), житель Москвы.

В 60-е гг, бежал из Московии в Польшу. Обзавелся семьей, был принят на службу к польскому королю. Использовался в «тайных делах» как специалист по Московии. Являлся доверенным лицом фактического руководителя польской разведки Н. Радзивилла. Устанавливал негласные контакты с царскими воеводами и боярами, склонял их к измене.

В 1568 г. был отправлен в Москву гонцом короля Сигизмунда-Августа с тайными грамотами нескольким видным воеводам с предложением перейти к полякам. Однако был схвачен и заключен под стражу.

Ознакомившись с письмами короля, Иван Грозный составил ответы от имени своих воевод и бояр. К. был освобожден и с ними отпущен в Польшу. Эти письма Грозного, по мнению специалистов, являются шедеврами русской публицистики XV! столетия.

Умер К. в эмиграции.


Койда Самуил Трофимович, 1901 г. рождения.

Родился в станице Елисаветинской Краснодарского края в крестьянской семье. В 1915 г. окончил сельскую школу. В 1920 г. был призван в Красную армию. Принимал участие в подавлении мятежей на Кавказе. В 1928 г. окончил пехотную школу в Тифлисе. До 1935 г. служил в Северо-Кавказском военном округе. Дослужился до командира роты. В 1935 г. направляется на службу в Сибирский военный округ» С 1938 г. — майор, занимает должность командира полка. С 1941 г. — подполковник.

В начале Великой Отечественной войны в звании полковника командует стрелковой дивизией.

В январе 1943 г. приказом по Воронежскому фронту отстранен от командования дивизией, однако через месяц восстановлен в должности.

В марте 1943 г. К. попадает в плен. В 1944 г. добровольно присоединяется к «власовскому» движению, с декабря 1944 г. — командир запасной бригады РОА. В конце войны вместе с бригадой сдался в плен американцам. Выдачи советским представителям избежал.


Колычев Полуэкт (Полиевкт)(ум. в 1618 г.), воевода.

На службе с 1582 г. Участник защиты Москвы в 1609–1610 гг. на стороне Василия Шуйского. Возглавил новгородское посольство в Стокгольм для призвания на русский трон представителя шведского королевского дома (подробнее см. ст. Новгородская смута).


Комитет освобождения народов России (КОНР)Создан по инициативе руководства вермахта и гитлеровских спецслужб в ноябре 1944 г. Основу КОНР составили т. н. Русское освободительное движение (РОД) и Русская освободительная армия (РОА), возглавляемые самым известным пособником нацистского режима пленным советским генералом А.А. Власовым (см. соотв. ст.).

Учредительный съезд КОНР состоялся в Праге. На нем была провозглашена необходимость объединения всех «антибольшевистских сил», которые должны на стороне Германии оказывать сопротивление СССР и его союзникам. В работе съезда приняли участие некоторые представители белоэмигрантских организаций, казачьих объединений, формирований украинских, белорусских, кавказских, калмыцких националистов. Участники съезда приняли Манифест, где сформулировали задачи и цели своей борьбы (Приложение № 7).

Несмотря на громкие декларации, содержащиеся в Манифесте о необходимости «восстановления свободной России», выразителями интересов которой являются только учредители КОНР, практичные немцы в деловой переписке называли эту «организацию» не иначе, как зондеркоманда «В — Гауптапт СС», выделив на ее содержание специальную статью в военном бюджете.

Было принято решение о формировании Вооруженных сил КОНР, основу которых составили части РОА. 16 февраля 1944 г. состоялся парад 1-й дивизии КОНР, которая насчитывала 10 тыс. человек. Кроме того, дивизия была вооружена 100 орудиями, винтовками и автоматами советского производства. (По мнению командира дивизии полковника РОА С.К. Буняченко (см. соотв. ст.), его часть была вооружена лучше, чем аналогичные немецкие соединения.)

13 апреля 1945 г. 1-я дивизия КОНР после мощной артиллерийской подготовки атаковала части Красной армии на плацдарме «Эрленхоф».

В атаке приняли участие ВВС КОНР под командованием генерала РОА В.И. Мальцева (см. соотв. ст.). По некоторым данным, это было одно из последних наступлений вермахта на Восточном фронте. 1-я дивизия КОНР была отброшена контратакой советских частей и отступила.

Остальные войска КОНР использовались немцами на Западном фронте из опасений массового перехода ее офицеров и солдат на сторону Красной армии. Подразделения ВС КОНР ожесточенно сражались во Франции, Дании, Италии, Норвегии, а наиболее проверенные из них — дислоцировались вдоль т. н. «Атлантического вала», сменив здесь немецкие дивизии, переброшенные на Восточный фронт.

В апреле—мае 1945 г., видя неминуемый близкий крах Третьего рейха, А.А. Власов и ближайшее его окружение в лице Жиленкова, В.Ф. Малышкина, В.И. Мальцева, М.А. Меандрова, С.К. Буняченко (см, соотв. статьи), Г.А. Зверева (начальник 2-й дивизии КОНР), И.А. Благовещенского, Д.Е. Закутного начали искать выход из создавшегося положения.

Контакты Власова и командования 1-й дивизии КОНР с советским командованием успеха не имели. В мае 1945 г. они вышли из подчинения немцев и даже участвовали в освобождении Праги. Чехословацкое Сопротивление потребовало от командира дивизии С.К. Буняченко оставить город. Чешские партизаны продолжали вести против власовцев военные действия, два генерала 1-й дивизии М.М. Шаповалов и Боярский были захвачены ими в плен и казнены.

КОНР прекратил существование в мае 1945 г. после капитуляции Германии. Американцы и англичане, намереваясь использовать власовцев в будущей борьбе с СССР, были в итоге вынуждены выдать сдавшихся им членов руководства КОНР советским властям.


Коноплев Владимир Яковлевич,1946 г. рождения, урож. г. Москвы.

Выпускник Института международных отношений (1974), в КГБ — с того же года. Прошел специальную подготовку в школе разведки. Был направлен на работу в подразделение по добыче научно-технической информации.

В течение шести лет работал в Швейцарии. По возвращении в Москву был повышен в звании до полковника.

В конце 1988 г. выехал в Бельгию, где являлся заместителем резидента научно-технической разведки. Имел дипломатический паспорт, в качестве прикрытия использовал должность 1-го секретаря советского посольства.

Весной 1992 г. К., его жена и дочь исчезли. Как выяснилось позднее, еще в конце 1991 г. он предложил свои услуги ЦРУ. После бегства объявился в США, где передал американцам ряд важных сведений о работе разведки в Бельгии.

Из-за предательства К. были арестованы четыре ценных информатора КГБ в Бельгии, пять агентов во Франции, а также выдворены из Бельгии четверо дипломатов, обвиненных в шпионаже.


Конюховский (Конюхов) Константин(уп. в первой пол. XVII в.), подьячий.

Соучастник самозванца Анкудинова (см. соотв. ст.). Вместе с ним бежал из Москвы в Польшу. Содействовал ему в попытках поднять мятеж в Пскове, где они вели активную агитацию, призывая горожан поддержать внука царя Василия Шуйского, за которого себя выдавал самозванец. После подавления бунта К. бежал в Швецию, но был выдан московским властям.

Казнен в 1653 г.


Корбуков Владимир Денисович, 1900 г. рождения, урож. г. Двинска, бывш. подполковник Красной армии.

Участник Гражданской войны, по окончании которой остался в Красной армии. К началу Великой Отечественной войны подполковник К. занимал должность пом. Командующего 2-й Ударной армии, которой командовал генерал-лейтенант А.А. Власов (см. соотв. ст.). Вместе с ним попал в плен к немцам. Находился в ближайшем окружении А.А. Власова, являлся его адъютантом. В мае 1945 г. был арестован и интернирован в СССР.

В 1946 г. по приговору советского суда повешен.


Кореев Епифан(уп. в 1380–1390 гг.), боярин, сподвижник рязанского князя Олега Ивановича (см. соотв. ст.).

Накануне Куликовской битвы (1380) по поручению князя Олега вел переговоры с представителями татарского темника Мамая об участии Рязани в военных действиях против московских дружин Дмитрия Донского, Планировалось выступление рязанцев с полками литовского князя Ягайло. Этот план, однако, не удался из-за удачного маневра московских воевод, не допустивших соединения рязанцев и литовцев. После этого князь Олег отказался от мысли участвовать в сражении против Дмитрия Донского.

В поздних летописях поведение К. резко осуждалось, он был назван «антихристовым предтечей».


Корела Андрей(уп. в нач. XVII в.), атаман донских казаков.

Происходил из Курляндии (по другим источникам — из Карелы). За свою храбрость и бесшабашность был избран казаками атаманом. В самом начале авантюры Лжедмитрия I перешел на его сторону и со своим войском поспешил к нему на помощь. Организовал укрепленный лагерь под Кромами, успешно противостоял наступлению царских войск.

По поручению самозванца сопровождал эмиссаров Г.Г. Пушкина и Н.М. Плещеева (см. соотв. статью настоящего издания) в Москву, где им удалось поднять мятеж против Федора Годунова, наследника царя Бориса. Возглавил авангард войск самозванца при вступлении его в Москву. Судьба К. после низложения и убийства Лжедмитрия I остается неясной.


Котошихин Григорий Карпович(ок. 1630 — ноябрь 1667 гг.), подьячий Посольского приказа.

Родился в семье келаря одного из московских монастырей. Около 1645 г. он поступает на должность писца в Посольский приказ, в 1656 г. произведен в подьячие, в 1658–1660 гг. участвует в двух посольствах для переговоров со шведами. В 1660 г. за ошибку в донесении в царских титулах был бит батогами.

В том же году К, выслеживает изменника «литвина Плотаревича», а в 1661 г. участвует в подписании Кардисского мира после Русско-шведской войны 1656–1661 гг. В это же время в Москве думный дворянин Прокофий Елизаров обвинил отца К. в растрате монастырской казны, у семьи конфискуется имущество.

В августе — сентябре 1661 г. К. доставляет в Стокгольм королю Карлу XI письмо царя Алексея Михайловича» Был приветливо встречен и щедро одарен при шведском дворе.

Летом 1663 г. К. устанавливает тайный контакт со шведским послом Адольфом Эберсом, который вел в Москве переговоры по поводу взаимных денежных претензий, возникших после ратификации Кардисского мира. Эберсу было очень важно знать, на какие уступки может пойти русская миссия переговорщиков, возглавляемая окольничим B.C. Воротынским, и получил совершенно точные сведения от К., которого характеризует в донесении королю следующим образом: «…этот парень, по происхождению русский, но по своим симпатиям добрый швед, обещал и впредь извещать меня как о том, что будут писать русские послы, так и о том, какое решение примет царь на счет денежной суммы». Эберс сообщил также, что заплатил К. за эту услугу 100 червонцев, хотя последний позднее заявил о получении от шведа 40 рублей.

В конце 1663 г. К. был направлен к князю Черкасскому, который стоял во главе русской армии на Двине и проводил операции против польских войск. Эберс по этому поводу счел необходимым известить короля: «…мой тайный корреспондент, всегда передававший мне положительные сведения, послан отсюда к князю Якову Черкасскому и, вероятно, некоторое время будет отсутствовать, что для меня очень прискорбно, т. к. найти в скором времени такого человека мне будет очень трудно».

После ряда военных неудач князь Черкасский был смещен. Из Москвы был прислан новый воевода князь Ю.А. Долгорукий. Согласно версии, которую К. выдвинул позже, уже находясь в эмиграции, Долгорукий предложил ему сочинить донес на его бывшего начальника. Подьячий не принял этого предложения и якобы по этой причине бежал в конце лета 1664 г. за границу.

Вначале он обосновался в г, Вильно и был оставлен при канцлере Великого княжества Литовского. Здесь он добивался аудиенции у польского короля Яна Казимира и предлагал ему на продажу пакет военных и дипломатических секретов, а также делился собственными военными соображениями, которые могли быть полезны польской армии.

Письмо К. польскому королю заслуживает, чтобы процитировать его целиком (курсивом выделены наиболее колоритные места).

«Сие мое написание честно да вручитца и велме упрошаю чтоб был преведен и добрый ответ учинен.

Наяснейшего великого государя его королевского величества пана моего всемилостивейшего как есть на милосердного монаха милость приказал меня пожаловать своим королевского величества жалованьем на год по сту рублев. И быть при его милости канцлере литовском всегда. И аз просил того, чтоб мне ехать к нему вторых днях для разговоров для тex, которые ниже сего пишу. И хочу его милости наяснейшаго великого государя у его королевского величества быть при службе через обещание и веру до смерти своей ломом крепким. И службу свою в скорых временах хочу показать добрую.

Ныне на границах что сделает, так же явити что делаетца на Москве и меж Москвою и шведами. Так же и на Украине и меж татарами. Надобно мне о том крепко ведать.

Потом у королевского величества прошано же быто от меня неустанно было. Для того могу аз королевскому величеству… [38]Чернетцкий с войском. И татарове чтоб к походу их на Москву о дорогах написать податнее.

Так же бы ведать о Офонасие Нащокине что он был и посолство свое правил, чтоб мне поведано ж было, для того бояре о том не ведали, ему дан ис Посолского приказу. И он по нем не чинит ничего, и если то уведаю, и королевскому величеству ведомо о том будет, для чего с царским величеством к миру не доходит и что прешкожает.

К тому же еще упрошаю, что я поведал о способе войны чтоб дан был мне землемерный чертеж о рубежах полских и литовских с московским, Ливония с Москвою, Украина и Татария с Москвою.

Если королевскому величеству надобно умысл мои как учинить рогатки что есть шпанштеитеры, что они будут к пехоте годны, лутче и лехче московских, и умысл, чем розрывать московские рогатки. Чтоб был отведен двор, чтоб никто не прешкожал. И даны б были шесть человек плотников, два человека кузнецов, железа сколко надобно, пять долот, три сверла розных, два топора лехких.

Также б даны были кузнецы, сколки человек пригоже для образца заступов, топоров, бердышей, кирок, что все то по королевского величества будет пригодно и пристойно, и чтоб был лес годной на те рогатки и чем разрывать московские рогатки.

О сем милости и милосердия у королевского величества прошу же бы умилосердился на тем москалем предавчиком, которой предался на имя короля его милости к гетману великому литовскому приходит ко нем [39]и плачет слезно. Не может ни чрез кого достать что король его милость на него бы милостивою приказал, пожаловал своим королевского величества жалованием как ему Бог по сердц великого есть у него универсал. И королевскому величеству будет добрый слуга у пехоты в ученье и в рогатках помошник, Григорий Котошихин».

Однако К. так и не был удостоен аудиенции у Яна Казимира. Поляки относились к перебежчику с подозрением. Опасаясь, что при заключении мира между Россией и Речью Посполитой он будет выдан как изменник, бывший подьячий под именем Иоанна Александра Селицкого переезжает в Силезию, а оттуда — в Пруссию. Там он тоже не нашел прибежища, и осенью 1665 г., изможденный голодом и с обмороженными ногами К. приплывает на корабле из г. Любека в г. Нарву. Здесь с помощью шведского подданного, купца Афанасия Овчинникова, он обращается к нарвскому губернатору Якову Таубе с просьбой о поступлении на шведскую службу. При этом напоминал о своих давних связях со шведской разведкой, былом сотрудничестве с Эберсом.

Таубе не стал принимать решение «по столь необычному делу», а запросил Стокгольм. Тем временем в Нарве появился московский гонец Михаил Прокофьев, который обнаружил местопребывание К. и сообщил об этом новгородскому воеводе князю В.Г. Ромадановскому. Тот немедленно послал Таубе официальный запрос с требованием выдачи изменника на основании 21-й статьи Кардисского договора. Для поимки «вора» в Нарву отправилась команда стрелецкого капитана Ивана Репнина.

Однако К. сумел скрыться, а 9 января 1666 г. в Нарву прибыл Эберс. Он привез перебежчику деньги и разрешение на выезд в Стокгольм. Таубе инсценировал арест и заключение его в тюрьму. Позже русской стороне было сообщено, что К. бежал.

В шведской столице бывший подьячий был назначен сотрудником Государственного архива ведомства канцлера Магнуса Делагарди. По совету последнего, в 1666–1667 гг. в течение восьми месяцев К. написал свой знаменитый исторический труд, позже названный «О России в царствование Алексея Михайловича». В 1669 г. книга была переведена на шведский язык и приобрела в Европе определенную известность. Вплоть до наших дней она используется политиками и историками для доказательства «тиранического и бесчеловечного» характера Русского государства, «дикости и забитости» его народа.

Однако самому К. не суждено было узнать об успехе своего сочинения. В Стокгольме он жил у переводчика Данилы Анастасиуса. Друзья довольно весело проводили время, часто устраивая гулянки и пирушки. Не выдержав этого, от Анастасиуса ушла жена. К. решил уладить конфликт и вместе с хозяином купил кольцо — подарок для нее в знак примирения. В тот же вечер, 25 августа 1667 г. К. вернулся домой от капитана Свена Гэте, с которым в очередной раз пировал. Будучи пьяным, он подрался с Анастасиусом, приревновавшим его к собственной жене. В ходе драки бывший подьячий убил шведа испанским кинжалом и тяжело ранил его свояченицу.

К. был арестован и приговорен шведским судом к смертной казни. Русское правительство пыталось добиться его выдачи, но шведы отказали, мотивируя это тем, что за уголовное преступление он должен быть наказан в Швеции. К. не помог и срочно предпринятый им переход в лютеранство.

В ноябре 1667 г. он был казнен. Поскольку родных в Швеции у К. не было, его тело передали для анатомических исследований в г. Упсале.


Кравченко Борис Михайлович, 1922 г. рождения, урож. г. Москвы.

Во время Великой Отечественной войны попал в плен, был завербован германской разведкой, получил псевдоним Доронин. Преподавал топографию в Борисовской раз ведывательной школе при Абверкоманде 103 (Приложение № 5).

Его послевоенная судьба не выяснена.


Крапива Александр(отч. не установлено), 1950 г. рождения, бывш. полковник военной разведки (ГРУ).

В 1982 г. был командирован в США, где вел разведывательную работу под прикрытием дипломата.

В 1990 г. был направлен в Австрию. Работал в советской миссии при ООН.

В феврале 1991 г. К. вместе с женой и двумя детьми выехал в ФРГ. Вскоре объявился в США, где ему было предоставлено политическое убежище. Заявил о своем добровольном желании остаться на Западе. Выдал ЦРУ совершенно секретную информацию.


Краснов Илья Лукьянович, 1907 г. рождения, урож. Орловской области, бывш. ефрейтор Красной армии.

В начале 30-х г. работал на оборонном заводе «Баррикады» в Сталинграде. Здесь вступил в тайную антисоветскую организацию, которую возглавлял троцкист И.С. Доброкваша, бежавший с места ссылки и перешедший на нелегальное положение (имел документы на фамилию Кабанцева). И.С. Доброкваша полагал малоперспективной вооруженную борьбу с советской властью. Главным средством подпольной деятельности была избрана агитация среди рабочих. Планировалось ее вести так, чтобы рабочие «сами восстали и без оружия сделали переворот». Для реализации своей программы организация приступила к распространению листовок. Однако была раскрыта ГПУ, а ее участники — арестованы. Во время следствия К. полностью признал свою вину и дал подробные показания о деятельности подполья. Он обратился в ГПУ со следующим заявлением: «Чистосердечно раскаиваюсь в моем преступ лении перед партией и Советской властью. Приветствую пролетарское ГПУ за ее четкую работу на страже защиты интересов рабочего класса и крестьянства. Когда я буду освобожден, обязуюсь всемерно помогать в работе пролетарского ГПУ».

В 1933 г. К. был приговорен по ст. 58 УК РСФСР к 3 годам высылки в Казахстан. После освобождения проживал в Актюбинске, откуда в 1941 г. после начала войны был призван в армию. Направлен для прохождения службы в 53-й дорожно-строительный батальон, дислоцированный в сельской местности (деревни Виноградовка, Дмитрово-Васильевка, Б. Силан) Приморского края. Среди личного состава батальона находилось немало лиц, ранее судимых за уголовные и политические преступления.

Начиная с лета 1942 г., спекулируя на трудных условиях службы и страхе перед отправкой на фронт, К. начал вербовать солдат и младший офицерский состав в свою подпольную организацию. Исходя из прошлого опыта, К. внес существенные коррективы в методы подпольной борьбы с режимом. В его планы входило взбунтовать батальон, и с оружием в руках, подавляя возможное сопротивление, попытаться поднять против Советской власти другие части Дальневосточной армии.

Особую надежду К. возлагал на привлекательность лозунгов, которые он собирался использовать в пропаганде, а именно: немедленное заключение мира с Германией, свержение Советской власти, роспуск колхозов, раздача земли в частные руки, демобилизация большей части Красной армии. Планировался марш-бросок восставших на Читу, Челябинск навстречу немецким войскам, которые к этому времени должны, по расчетам К., взять Сталинград и Саратов. Большие надежды заговорщики возлагали на военную помощь Японии.

К. удалось вовлечь в организацию несколько солдат и сержантов, а также гражданских лиц — жителей близлежащих сел и, в частности, завхоза местной больницы М.Ф. Жука (см. соотв. ст.), тракториста Погорелого.

В ночь на 2 июня 1943 г. восстание началось. Первой подняла мятеж 1-я рота батальона в селе Виноградовка. Были убиты зам. командира по политчасти, старшина и рядовые, попытавшиеся сопротивляться. Восставшие взяли в заложники командира роты и двух командиров взводов, и, захватив оружие, боеприпасы и продовольствие, начали продвигаться к селу Дмитрово-Васильевка, где дислоцировалась 2-я рота батальона.

Имея в составе 2-й роты достаточно сообщников, К. удалось привлечь на свою сторону большинство ее личного состава. При этом восставшие расстреляли ст. лейтенанта П. Буркуна и техника-лейтенанта А. Птичина. Был тяжело ранен сержант И. Горбунов. Остальных офицеров взяли в качестве заложников. Был разграблен продуктовый склад, разобраны оружие и боеприпасы.

Объединившись, две мятежные роты двинулись к селу Б. Силан, где находился штаб батальона и размещались 3-я и 4-я роты.

Соучастникам К. удалось уговорить часть личного состава этих рот восстать и вместе продолжить вооруженную борьбу. Однако в селе начался настоящий бой между повстанцами и группой бойцов, не желавших к ним присоединиться. После отступления этой группы в сторону с. Стольное штаб батальона и склады подверглись полному разграблению. Перед восставшими выступил К., который заявил, что к ним скоро присоединятся другие части, бронепоезд и дорожно-эксплуатационный батальон.

«Советской власти больше нет, — закончил К. свое выступление, — правительство будет расстреляно, на фронтах уже устанавливается перемирие, и война с Германией больше продолжаться не будет!»

Вечером мятежный батальон вступил в село Стольное и занял оборону. В составе батальона к этому времени насчитывалось 330 бойцов. Они имели 230 винтовок с боеприпасами и 3 пулемета «Максим». Никто из пленных не делал попыток бежать, т. к. К. распространил слух, что восстал весь Дальневосточный фронт.

Однако ночью к селу подошли и перекрыли все дороги подразделения Красной армии (рота отдела контрразведки «СМЕРШ» 35-й армии и группа мотоциклистов). На марше находился стрелковый полк и две стрелковые роты. Утром село было окружено. В скоротечном бою мятежный батальон был разгромлен. Однако К. с группой в 70 человек удалось прорваться и уйти в лес. Они направились к госгранице, однако все пути к ней уже были перекрыты частями Красной армии и поисковыми группами, сформированными из местных жителей-охотников и школьников-старшеклассников. Днем и ночью в засады попадались одиночки и группы мятежников. 10 июня в засаду попал и К. Он пытался выдать себя за другое лицо, однако был опознан. К 15 июня остались необнаруженными только четверо повстанцев, остальные либо погибли, либо были пленены.

Следствие по делу о восстании 53-го батальона вело Управление контрразведки «СМЕРШ» Дальневосточного фронта. Вначале были осуждены бывший комбат Ф. Аккуратное (во время восстания он находился в командировке в Хабаровске) и 10 оставшихся в живых офицеров. Они были признаны виновными в том, что «не вели надлежащей работы за укрепление дисциплины, узнав о поднятом в батальоне восстании, не приняли надлежащих мер к своевременной его ликвидации».

Все подсудимые получили от 5 до 10 лет исправительно-трудовых лагерей.

В августе 1943 г. перед судом предстали 104 военнослужащих батальона, участвовавших в мятеже. 19 из них, включая К., были приговорены к расстрелу, 30 человек — к 10 годам лагерей, 22 — к 8 годам, а остальные получили от 3 до 7 лет. Троим осужденным лагерный срок заменили отправкой на фронт, 2 арестованных оправданы.

В результате рассмотрения кассационной жалобы Военная коллегия Верховного Суда СССР заменила высшую меру наказания 10 годами ИТЛ трем подсудимым. 23 октября 1943 г. осужденные к ВМН были расстреляны.


Краснов Петр Николаевич, 1869 г. рождения, генерал от кавалерии белой армии.

Окончил Александровский кадетский корпус и Павловское военное училище.

В 1889 г. назначен хорунжим в лейб-гвардии Атаманский полк. Один год проучился в Николаевской академии Генерального штаба, откуда был отчислен и вернулся в строй.

Направлялся в командировки в Абиссинию, Китай. Во время Русско-японской войны являлся корреспондентом одной из русских газет, принимал активное участие в боях с японцами, за что был отмечен орденами.

В 1910 г. произведен в полковники и назначен командиром казачьего полка. В августе 1914 г. в этом качестве вместе с частью выступил на фронт в Восточной Пруссии. Уже в ноябре того же года произведен в генерал-майоры. Был назначен командиром знаменитой Туземной («Дикой») дивизии. За успешные действия в боях с австрийцами и немцами получил орден Св. Георгия и Золотое оружие.

В августе 1917 г. К. был вызван в ставку генерала Корнилова и назначен командиром 3-го конного корпуса, который во время октябрьских событий в Петрограде по указанию А.Ф. Керенского был направлен в столицу для восстановления власти Временного правительства. Однако корпус был разбит, а К. попал в плен и доставлен в Смольный институт, являвшийся штабом большевиков. Был отпущен под честное слово, дал слово офицера, что не будет продолжать борьбу против новой власти.

В мае 1918 г. бежал на Дон, где был избран атаманом Войска Донского. Произведен в чин генерала от кавалерии. Признал главенство генерала Деникина, однако из-за противоречий с командованием Добровольческой армии вскоре подал в отставку.

В 1919 г. выехал в Батум, а оттуда — в Эстонию. Принял участие в боевых действиях в составе армии генерала Юденича, однако после ее разгрома частями Красной армии был вынужден бежать. Эмигрировал во Францию.

В 1921 г. стал одним из основателей т. н. «Братства русской правды», боевой организации, включавшей в себя остатки белорусских националистических отрядов и организации Савинкова. В течение десяти лет «Братство» вело террористическую деятельность в Советской России, главным образом в Белоруссии. Одним из принципов деятельности «Братства» стал т. н. «низовой террор», т. е. физическое устранение представителей низовых структур советской власти. Эта форма политического террора часто выливалась в обыкновенный бандитизм и мародерство.

Деятельность боевиков «Братства» (остановка и «проверка» поездов, расстрел представителей власти на местах и чекистов, взрывы объектов и т. п.) приобрела в западных советских областях значительный размах, под их контролем находились целые административные районы. Однако к 1933 г. ГПУ удалось нанести «Братству» ряд серьезных ударов, из-за чего оно вскоре по существу развалилось.

После начала Второй мировой войны К. переехал на жительство в Германию. Здесь он и начал активно сотрудничать с гитлеровским режимом. В разгар Великой Отечественной войны (1943 г.) был назначен начальником Главного управления казачьих войск при Министерстве восточных областей Третьего рейха. Эти части участвовали в боевых действиях на Восточном фронте и против партизан.

В мае 1945 г. в Австрии К. был выдан английским командованием советским оккупационным властям.

По приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР в 1947 г. повешен.


Красовский Олег Антонович, 1920 г. рождения, урож. г. Москвы.

После окончания военного училища получил первое офицерское звание в Красной армии. Во время Великой Отечественной войны попал в плен. Добровольно вступил в т. н. Русскую освободительную армию генерала Власова. Занимал ответственные посты, специализировался в вопросах ведения «психологической войны».

После капитуляции Германии выдачи советским властям избежал. Работал руководителем радио «Свободная Россия» на Тайване, корреспондентом радио «Свобода» в Бонне. Умер в 1993 г.


Крейтер Владимир Владимирович(? —1950), генерал-майор белой армии.

Окончил Суворовский кадетский корпус, Николаевское кавалерийское училище и Николаевскую академию. Проходил службу в Сумском Гусарском полку, в составе которого участвовал в сражениях Первой мировой войны. Получил за храбрость Георгиевское оружие.

В 1916 г. ему присвоено звание капитана, он назначен адъютантом штаба кавалерийской дивизии.

С 1917 г. — подполковник и начальник штаба дивизии.

Во время Гражданской войны находится в рядах Добровольческой армии, где возглавляет штабы бригады, а затем — дивизии. В армии генерала Врангеля занимает сначала ту же должность, но вскоре получает повышение до начальника штаба конного корпуса.

В 1920 г. произведен в генерал-майоры и командует бригадой в составе кавалерийской дивизии.

После разгрома армии Врангеля проживал в Сербии, где служил в пограничной страже. Во время Второй мировой войны добровольно поступил в сформированный гитлеровцами т. н. Русский охранный корпус. В самом конце войны являлся начальником штаба корпуса.

Умер в Германии в г. Дахау недалеко от Мюнхена.


Кривицкий Вальтер Германович(Самуил Гершевич Гинзберг), 1899 г. рождения, урож. г. Подволочинска.

Окончил гимназию в г. Львове, затем — Венский университет.

В 1919 г. вступил в польскую компартию. Участник советско-польской войны 1920 г., занимался диверсиями и саботажем в тылу противника.

В 1921 г. принят на работу в советскую военную разведку, проходит специальную подготовку. Начинает службу в разведке в Германии, участвует в подготовке коммунистического переворота, который, впрочем, закончился неудачей.

В 1926 г. направляется за границу на нелегальную работу. Занимается вербовкой агентуры в Германии, Франции, Италии. С 1929 г. — резидент в Голландии. За достигнутые успехи награжден именным оружием и орденом Боевого Красного Знамени.

В 1931 году переведен в ИНО ОГПУ (политическая разведка). До 1935 г. работал в Москве, затем назначен резидентом в Голландию, где добивается заметных результатов. В частности, им были получены достоверная информация о германо-японских переговорах о заключении антикоминтерновского пакта, за что был представлен к очередному ордену. По заданию Центра участвовал в организации похищения в Париже руководителя белоэмигрантской организации РОВС генерала Е.К. Миллера.

В 1937 г. К. был вызван в Москву, где узнал о секретных переговорах советских представителей с фашистским руководством о заключении политического соглашения, чем был крайне разочарован. Кроме того, у него возникли веские основания задуматься о своей личной судьбе в связи с многочисленными арестами так называемых «старых большевиков» и сотрудников ГРУ и НКВД.

Вскоре он возвращается в Голландию, встречается со своим другом И. Рейссом, также резидентом НКВД (см. соотв. ст.) и узнает от него, что тот хотел бы остаться на Западе. Спустя некоторое время К. получил задание руководства уничтожить Рейсса, о чем немедленно сообщил своему другу, и тот успел скрыться, однако в сентябре 1937 г. был убит в Швейцарии.

В 1937 г. К. срочно переезжает в Париж, где встречается с Л. Седовым, сыном Л.Д. Троцкого, руководителем «специального сектора» троцкистской организации. Передает Седову текст открытого письма для опубликования в печати. В письме заявляет о разрыве с режимом И.В. Сталина и советской разведкой. Французское правительство организовало охрану К., что, возможно, оградило его от мести «московских коллег».

В 1938 г. К. уезжает в США, где публикует статью о тайных переговорах СССР и Германии в 1936 г. Становится экспертом по внешней политике СССР. Издает книгу «Я был агентом Сталина».

Спустя некоторое время приезжает в Англию, где дает официальные показания, в которых называет более ста имен агентов советских спецслужб. Однако большинство из них были вывезены в безопасные места, кроме шифровальщика британского МИД Кинга, работавшего на советскую разведку в течение 4 лет.

В 1941 г. К. был вызван для дачи показаний в Лондон. Покончил самоубийством в гостинице «Бельвю».


Кромиади Константин Григорьевич, бывш. командир полка Красной армии, полковник (см. ст. Юнг С.Н.).


Кротков Юрий Васильевич, 1918 г. рождения, урож. г. Тбилиси.

Происходит из семьи художника, мать — актриса.

В 1941 г. К. поступает в Литературный институт. В начале Отечественной войны эвакуируется в Алма-Ату. После возвращения в столицу продолжает обучение.

В 1936 г. был завербован советской контрразведкой, получил псевдоним Сулико. Участвовал в разработках иностранцев. Благодаря эрудиции и широким связям среди творческой интеллигенции (являлся, в частности, близким другой семьи Б. Пастернака) легко обзавелся связями в дипломатическом корпусе.

В 1956 г. был привлечен к участию в вербовке французского посла в Москве М. Дежана. Через него с французом познакомился начальник контрразведки О.М. Грибанов, который выступил в роли ответственного сотрудника Совмина СССР. Сценарий операции заключался в компрометации М. Дежана на почве его постоянного интереса к молодым красивым женщинам. Француз был вывезен на квартиру одной из них (также агента КГБ). За время интимной «беседы» неожиданно возвращается «муж-геолог» и устраивает сцену ревности с рукоприкладством. На следующий день, для того чтобы уладить инцидент, М. Дежан, по совету К., обратился к О.М. Грибанову. Дело, конечно, было «не без труда улажено». Это позволило О.М. Грибанову установить с французом доверительные отношения и постепенно приучить его делиться политической информацией. Планировалось в будущем превратить М. Дежана в так называемого «агента влияния», особенно с учетом его близких отношений с президентом де Голлем.

В дальнейшем К. участвовал в разработке военного атташе Франции Л. Гидо. В результате операции КГБ по компрометации Л. Гидо застрелился.

В 1963 г. в составе туристической группы К. выезжает в Великобританию, где обращается в английскую разведку с просьбой о политическом убежище. К. сообщил англичанам в деталях об операции КГБ в отношении М. Дежана, о чем вскоре стало известно де Голлю. Посол был отозван из Москвы и был вынужден уйти в отставку (до своей смерти в 1982 г. он был руководителем Ассоциации «Франция — СССР»).

В 1967 г. на Западе выходит книга К. «Я из Москвы». В 1969 г. он выезжает в США для дачи показаний в сенате и остается на постоянное жительство.


Крымов Александр Михайлович(1871–1917 гг.), генерал-лейтенант царской армии.

Кадровый офицер, генштабист. Участник Первой мировой войны. Был близок к т. н. прогрессивному блоку, группировавшемуся вокруг А.И. Гучкова, кн. Г.Е. Львова и П.Н. Милюкова. После военных неудач в августе 1915 г. по предложению А.И. Гучкова вступил в масонскую Военную ложу и вместе с генералами М.В. Алексеевым, Н.В. Рузским и некоторыми другими высокопоставленными офицерами стал участником антимонархического заговора, ставившего целью отречение от престола Николая II. Ярый сторонник продолжения войны до победного конца. Вместе с единомышленниками вынашивал планы ареста царя, его убийства и заточения в монастырь императрицы. Активный участник т. н. корниловского мятежа августа 1917 г., после провала которого был арестован и допрашивался А.Ф. Керенским.

На угрозы последнего сорвать с него погоны якобы ответил: «Не ты, мальчишка, мне их давал, не тебе их с меня срывать». После допроса застрелился. При его похоронах министр Временного правительства М.И. Терещенко положил ему в гроб свою перчатку (масонский ритуал).


Кудрявцев Георгий Степанович(?), писарь управления Воронежского уездного воинского присутствия.

В мае 1912 г. из перехваченного русской разведкой «Отчета австрийского Генерального штаба о военной разведке в России» стало известно, что в 1911 г. из Управления Тамбовской местной бригады австрийским агентом под псевдонимом Жорж было похищено 17 секретных документов. Удалось выяснить, что шпион служит писарем в Воронеже.

После проведенного расследования было установлено, что Жоржем является К. Он был арестован. Вместе с ним к дознанию привлекались: старший писарь Тамбовскойй бригады Федор Лобаков и писарь-литографщик Тамбовской бригады Константин Проскурин.

При обыске у К. обнаружили буквенно-цифровой шифр. Причастность к делу других подозреваемых доказать не удалось. Материалы следствия, проведенного контрразведкой, были переданы в дальнейшие инстанции. Чем оно закончилось — неизвестно.


Кузичкин Владимир Андреевич, 1947 г. рождения, бывш. майор КГБ СССР.

Работал в разведке, куда попал по протекции. В 1977–1982 гг. находился в командировке в Иране под прикрытием должности вице-консула. Работа К. в Тегеране вызывала серьезные замечания со стороны руководства резидентуры. Оно неоднократно информировало Центр, что К. злоупотребляет спиртным, нарушая правила конспирации. Однако высокие покровители в разведке оберегали К. от взысканий.

В июне 1982 г., находясь в Турции, он бежал и вскоре оказался в Великобритании. Как позже показало следствие, К. установил контакт с английскими спецслужбами еще в Иране. Он выдал противнику ряд ценнейших сведений о работе советской разведки и ее агентуры.

Представителям совпосольства в Лондоне заявил, что «выбрал свободу окончательно и бесповоротно».

Однако в 1988 г. К. позвонил по телефону жене и заявил о своем желании вернуться на Родину. Выразил готовность «искупить свою вину перед Родиной и товарищами по работе».

Вскоре следы К. теряются. Какую-либо связь с родственниками он прекратил. Его дальнейшая судьба неясна.


Кулак Алексей Исидорович,1922 г. рождения, сотрудник советской разведки.

Участник войны 1941–1945 гг. Якобы получил звание Героя Советского Союза. По специальности — ученый-химик в области радиологии, доктор химических наук.

Занимался разведывательной деятельностью в США, используя прикрытие Научного комитета ООН по изучению проблем радиации.

В начале 1962 г. явился в восточной части Манхэттена в местное отделение ФБР и потребовал встречи с руководством. В ходе «собеседования» с представителем американской контрразведки назвал себя и истинную цель своего пребывания в США. Заявил, что недоволен карьерой в КГБ и поэтому решил порвать с системой, его не оценившей. Передал американцам ряд сведений секретного характера. В 1967 г. вернулся в СССР в связи с окончанием срока загранкомандировки.

В 1971 г. вернулся в США и возобновил сотрудничество с ФБР, которое длилось до 1977 г., когда он вновь приехал на Родину. Получил за указанный период времени от американцев более 100 000 долларов в качестве вознаграждения.

В 1978 г. его имя появилось в книге американского журналиста Э.Д. Эпштейна как «русского, сотрудничавшего с американцами». Однако К. на родине не был арестован. По одной из версий, из-за героического прошлого он был вне подозрений у советских спецслужб, что его и спасло. По другим данным, К. с самого начала сотрудничества с ФБР действовал под контролем КГБ, передавал американцам дезинформационные сведения.

В 1990 г. К. скончался.


Кулешов Михаил Емельянович, прим. 1900 г. рождения.

Во время Гражданской войны воевал в составе Добровольческой армии генерала Деникина. Имел офицерский чин. После разгрома Белого движения осел в Краснодоне, получил юридическое образование, работал адвокатом. В 1941 г. во время оккупации города немецкими войсками добровольно поступил на службу в полицейское управление, был назначен на должность следователя. Лично завербовал в качестве осведомителя В.Г. Громова, с помощью которого выявил и арестовал несколько членов подполья. Участвовал в их пытках и казнях.

Завербованный К. Громов первый получил информацию о подпольной организации «Молодая гвардия», в результате чего было арестовано, подвергнуто пыткам и расстреляно более 50 ее бойцов. В допросах и пытках молодогвардейцев К. принимал самое активное участие.

После освобождения Краснодона советскими войсками К. был разоблачен и предстал перед судом. При этом оговорил как предателя-активиста «Молодой гвардии» В. Третьяковича.

При написании известного романа «Молодая гвардия» советский писатель А. Фадеев ознакомился с показаниями Кулешова. Создавая вымышленный образ предателя, он назвал его Евгением Стаховичем, использовав первый слог фамилии Г. Стаценко, действительно причастного к аресту молодогвардейцев, и Третьяковича, оговоренного Кулешовым. Лишь через несколько лет следственная комиссия установила полную невиновность В. Третьяковича в провале организации. Он был награжден посмертно орденом Отечественной войны I степени.

В сентябре 1943 г. Военным трибуналом Юго-Западного фронта К. был приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение.


Курбский Андрей Михайлович(1528–1583), князь, боярин (с 1556), первый крупный русский политический эмигрант (1564).

Первое упоминание имени К. вторым в чиновном списке поезда князя Юрия Васильевича относится к 1547 г. В Тысячной книге 1550 г. он назван сыном боярским 1-й статьи по Ярославлю. Первый известный нам чин К. — «стольник в есаулах» в царской свите при походе на Казань 1550 г. В мае 1551 г., в июне 1552 г. он является вторым воеводой полка правой руки среди войск, выходивших на южные рубежи России при известии о нападении крымских татар. Аналогичную должность К. занимал в Казанском походе 1552 г. Участие в данной кампании было позже им описано в автобиографической части историко-политического памфлета «История о великом князе Московском».

Полк К. и боярина П.М. Щенятева отвечал за участок от Елабугиных ворот до р. Казанки. Именно он преградил дорогу татарам, пытавшимся прорваться к лесу, спасаясь от уличных боев при штурме русскими ханского двора. К. преследовал их: «…выеде из города и всед на конь и гна по них, и приехав в всех в них, они же его с коня збив и его секоша множество и преидоша по нем замертво многие, но Божиим милосердием последи оздравел». Под воеводой убили коня, его нашли среди груды трупов. «Аз же видех себя обнаженна лежаща, многими ранами учащенна, а живот цел, понеже на мне зброика была праотеческая, зело крепка». К. получил много ран, был вынесен с поля боя двумя верными слугами и двумя царскими воинами.

Возможно, доблесть К. во время Казанского взятия была оценена царем, и его приблизили ко двору. Выздоровевший воевода получил новую должность: в октябре 1553 г. при выходе на Коломну «по вестям» о набеге ногаев он был 1-м воеводой полка левой руки.

В декабре 1553 г. 1-м воеводой сторожевого полка К. отправился на усмирение казанских татарской и луговой стороны, «места воевать, которые где не прямят государю».

В сентябре 1555 г. он вновь был послан в Казань 1-м воеводой для проведения карательных акций против луговой черемисы.

После возвращения с окраины Российского государства в июне 1556 г. К. был удостоен боярского чина. Однако вхождение в состав Боярской думы мало сказалось на его военной карьере. В осенней росписи 1556 г. по полкам на южных рубежах он вновь назван 1-м воеводой полка левой руки. Весной 1557 г. при аналогичной росписи князь выступает в должности 2-го воеводы полка правой руки.

В январском 1558 г. походе на Ливонию К. и П.П. Головин возглавляли уже сторожевой полк. Боевые действия продолжались всю весну и лето. Всего за это время русскими войсками было захвачено около 20 городов.

Весной 1560 г. К., будучи 1-м воеводой большого полка, ходил «из Юрьева войною в немцы». В мае 1560 г. во время большого похода по Ливонии князь являлся 1-м воеводой передового полка.

В автобиографии К. описывает, как он был послан Иваном IV под крепость Феллин: «Введе мя царь в ложницу свою и глагола ми словесами, милосердием разстворенными и зело любовными… к тому со обещаньми многими:… [40]або тебя, любимаго моего, послати, да охрабрится паки воинство мое, Богу помогающу ти, сего ради иди и послужи мне верне». 30 августа город пал. Воеводы были из-под него «отпущены в войну» на другую территорию Ордена.

В 1562 г. князь «годовал» на Великих Луках. В августе 1562 г. состоялась неудачная для К. битва с литовцами под г. Невелем. В 1563 г. боярин принял участие во взятии Полоцка. Он был третьим воеводой сторожевого полка.

Как видно из послужного списка К., его жизнь прошла в боях и походах, в «дальноконных градех», по его собственному выражению. Он прошел с боями фактически все три главных фронта того времени: казанский, крымский и ливонский. Единственный известный факт участия князя во внутриполитических делах — упоминания о проведении им дворянского смотра в Муроме в 1555–1556 гг.

Вплоть до 1562 г. карьера боярина абсолютно безоблачна. В апреле 1563 г. он был назначен воеводой в Юрьев Ливонский. Этот факт его биографии исследователями оценивается по-разному. Некоторые из них считают, что данное назначение было следствием опалы, при этом проводится аналогия с судьбой крупного политического деятеля 1550-х гг. А.Ф. Адашева, сосланного в 1560 г. в этот же город.

Однако Иван IV в одном из писем К. резонно замечал, что если бы он подверг К. опале, то он «…в таком бы еси в далеком граде нашем (Юрьеве. — Авт.) не был, и утекания было тебе сотворити невозможно, коли бы мы тее в том не верили. И мы, тебе веря, в ту свою вотчину послали…» Являясь юрьевским наместником, К. фактически оказывался наместником всей завоеванной территории Ливонии с достаточно широкими полномочиями (вплоть до права ведения переговоров со Швецией). Назначение на такую должность вряд ли можно расценивать как проявление царской опалы.

В то же время есть свидетельства, что князь чувствовал себя в Юрьеве неуютно. Уже через несколько месяцев после прибытия в город К. писал монахам Псково-Печерского монастыря: «И многажды много челом бью, помолитеся о мне окаянном, понеже паки напасти и беды от Вавилона на нас кипети многи начинают».

Были ли у К. основания для подобных опасений? Видимо, были. Образно выражаясь, у князя, пытающегося изобразить себя безвинно пострадавшим, «рыльце было в пуху». Историки Б.Н. Флорей и Р.Г. Скрынников упоминают документ, свидетельствующий, что уже в январе 1563 г. К. завязал изменнические связи с литовской разведкой. Речь идет о письме Сигизмунда II Раде Великого княжества Литовского от 13 января 1563 г. из Познанского архива. В нем король благодарил руководителя польской разведки витебского воеводу Н.Ю. Радзивилла «за старания в отношении Курбского». В письме говорится также о некоем «начинании» князя-изменника. По справедливому предположению Р.Г. Скрынникова, речь идет о передаче им сведений о передвижении русской армии. Ученый связывает с «утечкой» информации поражение российских войск в битве 25 января 1564 г. под Улой.

В Хронике Ниенштедта приводится свидетельство, что переговоры боярина с неприятелем вызвали подозрение у Грозного. Поводом послужили контакты князя с графом фон Арцем, наместником шведского герцога Иоганна III в Ливонии. Арц обещал К. сдать замок Гельмет, но был арестован своими же за измену. Русское войско под стенами замка встретили огнем. Этот эпизод и послужил для Ивана IV основанием подозревать юрьевского наместника в двойной игре.

В своих письмах Иван Грозный отмечает, что князь изменил «единаго ради малаго слова гневна». В Наказе послам в Литву 1565 г. царь велел говорить: «…учал государю нашему Курбский делати изменные дела, и государь был хотел его наказати, и он, узнав свои изменные дела, и государю нашему изменил». В беседе с литовским послом Ф. Воропаем Грозный клялся «царским словом», что он не собирался казнить боярина, а хотел лишь убавить ему почестей и отобрать у него «места». Позже в своих письмах и в наказах русским дипломатам царь разовьет целую концепцию «измен» Курбского, связав их с внутриполитическими процессами, с боярскими крамолами и деятельностью княжеско-боярской оппозиции. Однако это будет сделано задним числом.

Незадолго до бегства, в начале 1564 г., К. получил из Литвы два письма (от Сигизмунда II и от Н. Радзивилла и Е. Воловича), гарантирующих беглецу поддержку, теплый прием и оплату измены. В «привилее» Сигизмунда на Ковельское имение сказано, что боярин выехал «з волею и ведомотью нашою господарскою… нашим службам в подданство нашо господарское приехал». В завещании К. от 24 апреля 1583 г. говорится, что в 1564 г. ему было обещано за эмиграцию богатое содержание.

Каковы же были обстоятельства побега князя-диссидента? Историк Н.Г. Устрялов приводит такую легенду: «В таже лета (1564 г. — Авт.) во граде Юрьеве Ливонском быша воеводы князь Андрей Михайлович Курбский да зять его Михайло Федорович Прозоровский. Князь же Андрей, увидав на себя царский гнев и не дождався присылки по себя, убояся ярости цареви. Помянув же прежния свои службы и ожесточися. Рече же супружнице своей сице: «Чесо ты, жено! Хочеши: пред собою ли мертвым мя видети, или за очи жива мя слышати!» Она же ему рече: «Яко не точию тя мертва хощу видети, но ниже слышати о смерти твоей, господина моего, желаю!» Князь же Андрей прослезився, и, целова ю и сына своего девятолетна суща, и прощение сотворив с ними, и чрез стену града Юрьева, в нем же бысть воеводою, прелезе; ключи же врат градных поверже в кладезь. Некто же верный раб его, именем Васька, по реклому Шибанов, приготовя князю своему кони оседланы вне града, и на них седоша, и к литовскому рубежу отъехаша и в Литву приидоша».

Однако обстоятельства бегства были не столь романтическими и трагическими. К. выехал 30 апреля 1564 г. с тремя лошадьми и 12 сумками «с добром», бросив беременную жену. Путь князя лежал через замок Гельмет, где он должен был взять проводника до Вольмара, в котором его ждали посланцы Сигизмунда. Тут боярина постигло первое возмездие за его поступок: гельметцы арестовали изменника, ограбили его и как пленника повезли в замок Армус. Там местные дворяне довершили дело: сорвали с него лисью шапку, отобрали лошадей. В Вольмар К. прибыл, ограбленный «до нитки». Позже он судился с обидчиками, но вернул лишь некоторую часть похищенного. В эмиграции он особо жалел об оставшихся в России дорогих доспехах и библиотеке. Литовский воевода А. Полубенский предлагал выменять их на русских пленных, но ему отказали.

Уже находясь в эмиграции, К. попытался играть роль защитника всех обиженных и угнетенных на Руси, критика и обличителя общественных пороков. Он изображал свое бегство как вынужденное, вызванное многочисленными гонениями и притеснениями. В предисловии к «Новому Маргариту» князь писал: «Изгнанну ми бывшу без правды от земли Божий и в странстве пребывающу… И мне же нещасливому что въздал? Матерь ми, у жену, и отрочка единаго сына моего, в заточению затворенных, троскою (горестью (польск.). — Авт.) поморил; братию мою единоколенных княжат Ярославских, различными смертьми поморил, служащих ему верне, имения мои и их разграбил, и над то все горчайшего: от любимаго отечества изгнал, от другое прелюбезных разлучил!»

Однако описанные князем гонения произошли после его бегства и были во многом им же и спровоцированы. То, что К. во всех своих произведениях стремился оправдать свою измену и подвести под нее высокоморальные обоснования показывает, насколько этот вопрос мучил его в эмиграции.

Есть все основания предполагать, что утверждение К. о внезапности и вынужденности его бегства из России из-за опасения несправедливых гонений является ложным. По всей видимости, он бежал, опасаясь раскрытия своих связей с литовцами, но перед этим заблаговременно позаботился о гарантиях высокой цены за свое предательство. Когда воевода пересек границу, обнаружилось, что он обладает огромной по тем временам суммой денег: 300 золотых, 30 дукатов, 500 немецких талеров и 44 московских рубля. Происхождение этих денег неизвестно, но показательно, что они практически все в «иностранной валюте», что позволяет сделать определенный вывод.

За свое предательство, помимо денежных выплат, К. пожаловали и земли. 4 июля 1564 г. он получил грамоту на владение Ковельским имением (вотчиной князей Любартовичей-Сангушков). Условием пользования К. этими землями являлось присутствие его в действующей армии во время походов против России.

Неоднократное участие К. в нападениях на Россию в составе литовской армии стало одной из самых позорных страниц его биографии. Именно по совету князя-диссидента в 1564 г. Сигизмунд спровоцировал нападение на Россию крымских татар. Во время одного из литовских вторжений К. благодаря хорошему знанию местности загнал в болото русский отряд и полностью его уничтожил. Изменник просил короля дать ему 30-тысячную армию, которую намеревался вести на Москву. Если же ему не доверяют, пусть прикуют цепями к телеге, окруженной стрельцами с пищалями наперевес, чтобы они его застрелили в ту же секунду, когда усомнятся в его преданности Литве. На этой телеге К. будет ехать впереди войска, вдохновляя литовскую армию на разгром московитов.

Находясь в эмиграции, К. выступил автором ряда эпистолярных и исторических произведений, в которых обличал пороки правления Ивана Грозного. Пафос этих работ позволяет исследователям назвать их «первым документом русского диссидентства».

Произведения К. содержат две основные мысли, вокруг которых развиваются его обличения: несправедливость гонений царя на самого К. и его друзей (чем во многом он старался оправдать собственную измену) и обвинение Ивана Грозного в еретичестве, несоответствии идеалам православного царствования, сотрудничестве с Сатаной и Антихристом и т. д. Таким образом, знаменитый спор Грозного и К. был, кроме всего прочего, и дискуссией по этико-богословским вопросам, которая носила в конкретных исторических условиях принципиальный характер.

В этом контексте определенный интерес представляют некоторые факты из жизни К. в эмиграции. Показательна, например, история 1569 г., когда финансовые споры с ковельскими евреями князь решил просто и радикально: посадил их в пруд с пиявками во дворе своего замка. Потребовался королевский указ, чтобы он их отпустил, причем его слуга возражал посланцам Сигизмунда: «Разве пану не вольно наказывать подданных своих не только тюрьмою или другим каким-либо наказанием, но даже смертью?» Эта фраза выдает столь характерную для К. склонность к «двойным стандартам»: перед Грозным он отстаивал вольности аристократии и права «свободного естества человеческого», в собственной же практике в полной мере исповедовал хорошо известные принципы своего идейного оппонента: «Своих холопов хочу — жалую, а хочу — казню».

Из произведений К. видно также, как происходила его духовная эволюция. В первом письме Грозному (1564) он выступает с позиций ревностного сторонника идеалов православного царства, в несоответствии которым упрекает Ивана IV. Князь изображает себя защитником интересов Святой Руси и ее лучших людей («сильных во Израили»). Но постепенно ненависть беглого боярина лично к Ивану IV превращалась в неприязнь к своей былой Родине в целом. Так, в третьем письме Грозному (1579) К. уже злобно издевается над пленными русскими воеводами, при этом в панегирических тонах пишет о литовской армии и правителях Речи Посполитой. Пороки царя изобличаются не только с позиций несоответствия идеалам православного государя, но с привлечением западных мировоззренческих парадигм.

В истории измены на Руси фигура К. является знаковой. В определенных научных и общественных кругах имеет место политическая канонизация князя-изменника. Имя князя стало нарицательным и служит символом борьбы с деспотизмом и произволом для представителей известного направления общественно-политической мысли, общий пафос которого можно передать словами М.П. Пиотровского: Курбский, по его мнению, «…уносил голову от плахи, а вовсе не продавал высокой ценою свою измену».

Такая оценка места К. в истории представляется субъективной, политически ангажированной. Факты неоспоримо указывают на его шпионскую связь с Литвой задолго до бегства, получение им за измену денежных и земельных пожалований от Сигизмунда, его участие в завоевательных походах на Россию в составе литовской армии. По словам известного исследователя: «Курбский явился к королю польскому не как беглец, преследуемый страхом… напротив, он действовал обдуманно, вел переговоры и только тогда решился изменить своему царю, когда плату за измену нашел для себя выгодною».


Курлятев Иван Иванович(уп. в конце XVI — нач. XVII в.), князь.

Происходил из черниговских Рюриковичей. В 1577 г. в чине московского дворянина служил в крепости Орешек. В 1603 г. — воевода в Орле.

Добровольно перешел на строну Лжедмитрия I, пожалован им в окольничьи и в подчашии. На свадьбе самозванца удостоился чести «пить наливать» и «ходить с ним в мыльню».

Судьба К. после низложения Лжедмитрия I не выяснена.


Кутергин Леонид Алексеевич, 1941 г. рождения, урож. Кировской области, бывш. полковник КГБ СССР.

В 1964 г. окончил Московский институт иностранных языков им. М. Тореза. Владел двумя европейскими языками.

Благодаря родственной протекции был принят на работу в 1-е Главное управление КГБ СССР (разведка). После окончания спецшколы сделал по той же причине быструю карьеру. Уже в 1983 г. становится заместителем начальника отдела Центрального аппарата разведки.

В июне 1984 г., находясь в краткосрочной командировке в Швейцарии, бежал и вскоре оказался в Западной Германии. Выдал противнику ценнейшие сведения о деятельности органов госбезопасности СССР и ГДР. В ходе следствия по делу были получены данные о его длительном сотрудничестве со спецслужбами противника. Основой вербовки К., видимо, послужили его гомосексуальные наклонности.

Находясь за границей, К. работал консультантом в западногерманской разведке. Обдумывал план вывоза в ФРГ жены и сына, однако реализовать это намерение не сумел.

Его дальнейшая судьба неясна.


Кучковичи(уп. 1174–1175), участники заговора против владимирского князя Андрея Юрьевича Боголюбского (1157–1174/75).

Жестокое, властное правление князя Андрея, ревность к некоему Прокопию, любимцу князя, его высокомерное поведение. В заговоре, поводом к которому послужила казнь одного из К., приняли участие приближенные князя Андрея: Яким, брат казненного К., его зять Петр, Анбал, осетин по происхождению и дворовый человек, Ефрем Моизич (Моисеевич), еврей по происхождению и тоже дворовый человек. По ряду сведений, к ним примкнула и жена Андрея — Улита Кучковна. (На летописной миниатюре, изображающей убийство Андрея, она держит отрубленную руку своего мужа.) Всего в заговоре приняли участие около 20 человек.

В ночь с 28 на 29 июня 1174 г. убийцы с оружием ворвались в башню дворца князя Андрея в селе Боголюбове, его резиденции. В башне располагалась спальня князя. Видимо, не отличаясь мужеством, заговорщики предварительно отправились в погреб напиться вина для «поднятия боевого духа». После этого они пытались вызвать Андрея из спальни от имени его любимца Прокопия. Князь не поверил им, не открыл дверей, тогда их выломали. Андрей пытался сопротивляться, но Анбал, занимавший должность ключника, еще днем выкрал из опочивальни княжеский меч.

Завязалась борьба, Андрей пытался устыдить заговорщиков, сравнивал их с убийцей св. Глеба Горясером и грозил, что если они прольют его кровь на земле, то Бог отомстит им «за его хлеб».

В свалке убийцы тяжело ранили одного из своих товарищей и решили, что поразили Андрея. Они ушли из спальни, унося с собой тело, полагая, что это убитый князь. Обнаружив ошибку, возвратились назад, нашли спустившегося в сени князя по кровавому следу и добили его. После этого в Боголюбове началось избиение приближенных князя, членов его двора и «думы». Были убиты Прокопий, верные князю дружинники, представители княжеской администрации (посадник и тиуны). Все это сопровождалось небывалым грабежом. Заговор узкого круга лиц по сути перерос в восстание и погромы, что свидетельствует о серьезной неприязни владимирцев к князю Андрею. Мятеж затих лишь к 5 июля, и то не без настойчивых усилий священнослужителей.

Л

Лаврентьев Владимир Александрович, 1954 г. рождения, урож. г. Балашихи Московской области.

Происходит из рабочей семьи. Окончив в середине 70-х Высшую школу КГБ, направлен на работу в военную контрразведку. Был командирован в ГДР в Особый отдел Западной группы войск. По возвращении в Москву продолжил службу в Центральном аппарате. В 1988 г. вновь командирован в ГДР, где по линии военной контрразведки являлся офицером по связи с Министерством безопасности Восточной Германии.

После объединения Германии в 1991 г. вместе с советскими войсками собирался эвакуироваться на родину, однако с помощью бывшего сотрудника спецслужб ГДР был завербован западногерманской разведкой (БНД). Основой вербовки послужило стремление Л. «заработать много денег».

За семь оставшихся месяцев пребывания в Германии провел восемь встреч с сотрудниками БНД, передал им секретную информацию. Связь Л. с БНД продолжалась после его возвращения на Родину. Две встречи с германскими разведчиками он провел при посещениях Эстонии.

В 1994 г. он был арестован. При обыске у Л. были изъяты фотопленки с совершенно секретными документами, шифрограммы, инструкции по шпионской связи, шифро-блокнот.

Л. был осужден на 10 лет лишения свободы.


Ладыжинский Александр Ильич, 1889 г. рождения, белоэмигрант.

Проживал во Франции, где начинал с 1931 г. заниматься активной антисоветской деятельностью. Осуществлял переброску пропагандистской литературы на территорию СССР. Во время Великой Отечественной войны служил в т. н. Русской освободительной армии (РОА) генерала Власова. В 1943 г. был завербован гитлеровскими спецслужбами.

После войны был арестован во Франции.

По некоторым данным, по договоренности с властями Франции был обменен на оберштурмфюрера СС О. Хоффмана, обвиняемого в массовых репрессиях в отношении французских граждан и находящегося в советской тюрьме.

Его дальнейшая судьба неизвестна.


Лампе фон Алексей Александрович,1885 г. рождения, генерал-майор белой армии.

Окончил кадетский корпус и Николаевское инженерное училище. Поступил в Николаевскую военную академию Генштаба, прошел в ней полный курс. Участник Русско-японской и Первой мировой войн.

В 1916 г. произведен в подполковники и назначен штаб-офицером армейского корпуса. В 1917 г. исполняет должность генерал-квартирмейстера штаба 8-й армии.

В середине 1918 г. вместе с полковником Б.А. Штейфоном (см. соотв. ст.), возглавляет подпольный центр Добровольческой армии в Харькове, занимается нелегальной переброской офицеров в военные формирования Деникина во время немецкой оккупации и при Петлюре.

В конце 1918 г. — в рядах Добровольческой армии, является начальником оперативного отдела в группе войск генерала Врангеля. В 1920 г. находится за границей, где выполняет различные поручения Верховного главнокомандующего Вооруженных сил Юга России. Произведен в генерал-майоры. В эмиграции является военным представителем Русской армии в Дании, Венгрии и Германии. Затем активно работал в Русском общевойсковом Союзе (РОВС) в Берлине.

Накануне нападения гитлеровской Германии на Советский Союз предложил главнокомандующему вермахта фон Браухичу сотрудничество в борьбе с большевиками. Ответ немцев недвусмысленно давал понять, что «в войне Германии против СССР привлечения русской эмиграции не предвидится», да и последовал он лишь после начала войны. Несмотря на это, Л. продолжал действовать самостоятельно и во многом способствовал вступлению в ряды немецкой армии рядовых членов РОВС. В первые месяцы фашистской агрессии против СССР только во Франции выразили готовность сражаться на Восточном фронте более полутора тысяч белоэмигрантов.

Первое время гитлеровское командование выражало удовлетворение боевым духом русских добровольцев, многие из них были награждены знаками отличия за храбрость. Но уже к 1942 г. большинство эмигрантов были удалены из немецкой армии, поскольку начали «объединяться с населением».

В связи с этими событиями РОВС был распущен в Германии, а Л. неоднократно арестовывало гестапо.

После Второй мировой войны Л. переехал во Францию и назначен заместителем начальника РОВС, а с 1957 г. — его руководителем.

Л. умер в 1967 г. в Париже.


Левченко Станислав Александрович, 1941 г. рождения, бывш. майор КГБ СССР.

Родился в семье военнослужащего. Окончил МГУ, вторым браком женился на дочери высокопоставленного работника АН СССР. Владел японским языком, привлекался Международным отделом ЦК КПСС к работе с иностранными делегациями.

В 1964 г. был распределен на работу в Институт морского и рыбного хозяйства, затем перешел в Комитет защиты мира.

Весной 1966 г. Л. была предложена работа в Главном разведывательном управлении Генштаба (ГРУ). Прошел подготовку разведчика-диверсанта.

В 1968 г. был переведен из ГРУ в КГБ СССР в качестве внештатного сотрудника контрразведки. В 1971 г. принял предложение стать кадровым офицером разведки.

В течение года проходил специальную подготовку. Освоил профессию журналиста, которую использовал в будущем как прикрытие разведывательной работы.

В начале 1975 г. был направлен в Токио в качестве корреспондента журнала «Новое время». Быстро зарекомендовал себя высококлассным журналистом, установил обширные контакты с иностранными коллегами, что с успехом использовал в своей основной работе. Все это позволило Л. довести до уровня доверительных отношения с рядом известных японских журналистов, систематически получать от них интересующую Центр политическую информацию. За достигнутые успехи весной 1979 г. ему было присвоено звание майора. Одновременно он был назначен в резидентуре руководителем подразделения по вербовке так называемых «агентов влияния».

Однако уже в октябре 1979 г. Л. связался с сотрудниками ЦРУ, работавшими в Токио, и попросил политического убежища. Вскоре самолетом под охраной ЦРУ он был доставлен в США.

Мотивом своей измены Л. назвал полное разочарование в советской системе и КГБ.

На допросах в ЦРУ Л. выдал совершенно секретную информацию о специальных операциях советской разведки в Японии, кадровом составе резидентуры в Токио и ее агентуры из числа иностранцев. По оценке советских экспертов, побег Л. на Запад парализовал работу разведки в Японии на несколько лет.

В 1981 г. в СССР Л. был заочно приговорен к расстрелу.

Находясь в США, Л. издал четыре книги, выступал с лекциями о подрывной работе советских спецслужб. Активно сотрудничал с эмигрантской газетой «Новое русское слово» (см. ст. Сабаев О.П.).

В 1991 г. Л. имел встречу в Вашингтоне с Калугиным и Бакатиным (см. соотв. ст.). О последнем он отозвался восторженно.


Лейб-гвардии полки— участники государственного переворота 28 июня 1762 г.

Офицеры и солдаты Измайловского, Семеновского и Преображенского полков явились главной военной силой в осуществлении переворота 1762 года, в результате которого был свергнут с престола император Петр III и возведена на трон его жена — Екатерина Алексеевна, будущая императрица Екатерина II.

Основной вдохновительницей заговора была Екатерина II. Она поддерживала тайные связи с послами французского и английского дворов, которых не устраивала ориентация внешней политики Петра III на Пруссию. Англичане финансировали заговор для подкупа противников Петра III. Последних, впрочем, найти было нетрудно, особенно среди офицеров л.-г. полков. Гвардия после смерти Петра I постепенно теряла свою боеспособность, превращалась в «изнеженное воинство» и использовалась в основном для охраны императорских резиденций, обеспечения безопасности царских выездов, парадных шествий.

Характеризуя состояние гвардии этого времени, современник отмечает: «Их боеготовность была очень низкой, за последние двадцать лет они совершенно разленились, так что их скорее стоит рассматривать как простых обывателей, чем как солдат. По большей части они владели собственными домами, и лишь немногие из них не приторговывали, не занимались разведением скота или еще каким-либо делом. И этих изнежившихся людей Петр III стал заставлять со всей строгостью разучивать прусские военные упражнения».

Не устраивала гвардию и перспектива войны с недавним союзником России Данией, о чем Петр III в угоду прусскому королю Фридриху II официально объявил.

Кроме того, сам Петр III своим поведением давал много поводов, и весьма основательных, для недовольства не только в армии, но и среди знатных вельмож и духовенства. В частности, он устроил безобразные сцены при отпевании императрицы Елизаветы Петровны, шутил с дежурными дамами, издевался над духовными лицами, придирался к офицерам по поводу их экипировки. Не соблюдал траура, проводил время в кутежах, устраивал фейерверки. Крайне раздражены были и церковные иерархи, видевшие пренебрежительное отношение Петра III к православию.

Поступки Петра III, естественно, порождали во дворе и его окружении неуверенность в завтрашнем дне, поскольку никто не мог предвидеть, как император может себя повести и какое решение он примет.

В день переворота (28 июня 1762 г.) приближенным Екатерины Алексеевны удалось вывести на улицу из казарм Измайловский полк, который тут же присягнул новой императрице. Присягу принял полковой священник. Во главе измайловцев встала сама Екатерина, которая верхом на коне и со шпагой в руке двинула полк к семеновцам, которые также ей присягнули. Затем к измайловцам и семеновцам присоединился Преображенский полк.

Во дворце были вскоре собраны высшие государственные чины, которые немедленно присягнули императрице. Был обнародован манифест о вступлении Екатерины на престол «по желанию всех верноподданных».

Петр III оказался без военной поддержки, многие его приближенные переходили в лагерь новой императрицы. Он был обречен.

29 июня Петр III отрекся от престола.

Лейб-гвардейские подразделения — участники государственного переворота 11 марта 1801 года.

В отличие от переворота 1762 г., в событиях 11 марта 1801 г. приняли участие лишь отдельные роты Семеновского и Преображенского полков. Рядовые Измайловского полка охвачены заговором практически не были.

Этот факт, видимо, можно объяснить большой популярностью императора Павла I среди широких слоев солдат и крестьян, поскольку его реформы после восшествия на прстол значительно облегчили положение низов русского общества. Указами Павла I, в частности, было существенно повышено денежное содержание рядовых и унтер-офицеров в армии. Император ограничил барщину до 3 дней в неделю и запретил использовать крестьянский труд в праздники. Не меньший резонанс среди крестьян и солдат имели меры, принятые императором для наведения порядка в гвардии, офицеры которой в царствование Екатерины II практически службу не несли, пребывая в своих имениях либо предаваясь развлечениям в столице. Устроенная императором чистка гвардии и массовый перевод ее офицерского корпуса в армейские части вызвала особое неудовольствие и раздражение гвардейских офицеров. Не нравились им и запрет карточных игр, и беспощадная борьба Павла I со взяточничеством в бюрократическом аппарате и армии. По словам одного из критиков реформ Павла I, «…государю мало пользы, что он взяточников карает, а убыток тот, что он теряет умных людей, ибо кто умеет брать, тот умеет работать».

Кардинальное изменение Павлом I внешнеполитического курса России с ориентацией на Францию и разрыв с Англией усилил оппозиционные тенденции среди проанглийски настроенных вельмож и аристократов в окружении царя.

В данных условиях идейным вдохновителям заговора против Павла I не составило особого труда для вербовки в свои ряды заговорщиков из числа аристократии и гвардейского офицерства. Не обошлось и без участия «коварного туманного Альбиона». Английский посол постоянно контактировал с главным организатором заговора П.А. Паленом (см. соотв. ст.), от имени своего правительства оказывал ему финансовую и моральную поддержку.

Кроме П.А. Палена за организацию группы заговорщиков и реализацию плана по свержению Павла I и его физическому устранению охотно взялись также князь П.А. Зубов и граф Л.Л. Бенигсен (см. соотв. ст.).

Другими наиболее заметными фигурами среди участников переворота были:

— Н.А. Зубов, шеф Сумского гусарского полка, брат П.А. Зубова;

— П.А. Талызин, генерал-лейтенант, командир Преображенского полка;

— П.А. Уваров, генерал-лейтенант, шеф кавалергардского корпуса;

— А.В. Аргамаков, 1-й поручик, адъютант Преображенского полка;

— Л.И. Депрерадович, генерал-майор, командир Семеновского полка;

— Н.М. Бороздин, полковник лейб-гусарского полка;

— П.П. Долгоруков, князь;

— В.М. Яшвиль, князь, гвардейский полковник;

— А.И. Талызин, капитан Измайловского полка;

— С.Н. Марин, поручик Преображенского полка;

— И.М. Татаринов, полковник артиллерии;

— Е.С. Гарданов, корнет кавалергардского полка;

— Н.И. Талызин, гвардейский полковник;

— Я.Ф. Скарятин, гвардейский штабс-капитан. Сцена убийства Павла I, по многим свидетельствам, выглядела следующим образом.

Ночью в спальню императора ворвалась, выломав дверь, группа офицеров. Ему было объявлено о его свержении с престола. Заговорщики требуют от императора подписания акта об отречении. Возмущенный Павел I наносит удар по лицу П.А. Зубову, взявшему на себя оглашение этого акта. После этого брат Зубова Николай ударил императора в висок золотой табакеркой, которую держал в руке. Павел I выдержал этот удар и обнажил шпагу для защиты, но на него с разных сторон налетели Яшвиль, Татаринов, Гарданов и Скарятин, вырвали у него шпагу, повалили на пол, начали жестоко избивать, шпажным эфесом проломили ему голову, набросили на шею шарф и задушили (последний эпизод дал повод известной швейцарской писательнице де Сталь, характеризуя режим царской власти, заметить: «Самодержавие в России — это самовластие, ограниченное удавкой»).

Некоторые части гвардии после объявления о смерти Павла I отказались присягать новому императору Александру. По их требованию, представители солдат во главе с унтер-офицером Григорием Ивановым были допущены к телу покойного Павла. На вопрос офицера, убедился ли Григорий Иванов в смерти Павла, тот, заметив на лице покойного следы насилия, ответил: «Он крепко умер». На следующий вопрос, будет ли он присягать теперь новому императору, Иванов ответил буквально следующее: «Буду, хоть он и не лучше, но кто не поп, тот и батька».


Лентяев Илья Михайлович,1867 г. рождения.

Проживал в Петербурге. Одно время служил писарем 76-го резервного пехотного кадрового батальона. Был переведен на ту же должность в Комендантское управление Санкт-Петербургской крепости, а затем — в Министерство земледелия и государственных имуществ.

Попал в поле зрения резидента австрийской разведки М.Н. Парунова (см. соотв. ст.) и был им завербован. Л. дал согласие передавать ему секретные сведения военного характера и, в частности, мобилизационные планы и штатные списки столичного гарнизона, однако потребовал деньги вперед, а после того как П. отказал ему, отношения с ним прервал.

Связь с Л. в 1896 г. восстановила дочь Парунова Мария (см. соотв. статью настоящего издания). С ее помощью Л. удалось добыть и передать австрийской разведке «подробное расписание войск за 1896 г. и доклад военного министра за тот же год. Эти документы были высоко оценены в Вене.

Вскоре Парунова и Л. предприняли попытку завербовать писаря Главного интендантского управления Остроумова, который доложил об этом в контрразведку.

После активной разработки Л. вся группа Парунова была в мае 1987 г. арестована.

Л. был приговорен к 8 месяцам тюремного заключения. Дальнейшая его судьба не выяснена.


Леонтьев Николай Матвеевич(1874—?), поручик 4-го Варшавского крепостного пехотного полка.

Летом 1902 г. Л. заведовал офицерской столовой при лагерных сборах и растратил 400 рублей. Чтобы погасить недостачу, он влез в долги. Вскоре командование части перевело Л. в Отчетное отделение штаба под начало адъютанта штаба, подполковника Монкевича. Л. получил по роду службы доступ к секретным штабным бумагам, в том числе к материалам по русской разведывательной агентуре за границей. У Л. возникла мысль продать эти сведения противнику и таким образом погасить долги. Вскоре он познакомился с варшавским дворянином Ромуальдом Кастановичем Венцковским (1854—?). Л. рассказал ему о возможности заработать деньги на продаже секретов. Венцковский «вошел в дело». Оставалось придумать способ установления негласного контакта с иностранной разведкой.

Л. предложил обратиться к австрийскому консулу, но у Венцковского созрел другой план. Он послал в Вену письмо на имя начальника почтовой конторы, а в него вложил второй конверт, адресованный начальнику Главного штаба австрийских войск. В этом послании формулировались предложения о продаже секретных материалов. Л. и Венцковский просили дать ответ на имя некоей Анны Эк в Баден до востребования, и одновременно — послать такой же ответ в Вену на имя офицера австрийского Генерального штаба, фамилию которого они вычитали в газете. За свои услуги они запросили 12 тысяч рублей. Если их предложение принималось, в газете «Ежедневный курьер» должно было появиться объявление о том, что «имеется 12 000 рублей на ипотеку дома в Люблине».

Получив в апреле 1903 г. такое подтверждение, Венцковский выехал в Вену и передал часть собранных Л. данных. В Австрии он встречался с разведчиками полковником Хордличкой, капитанами Дзиковским и Редлем. Они снабдили поляка фальшивыми паспортами на имя Ивана Крола и Роха Вольского, по которым он впоследствии ездил за границу и передавал материалы.

Основной задачей Л. и Венцковского был сбор сведений о русских разведчиках на территории Австрии. Они выдали секретные данные об агенте Штейнберге (агентурная кличка Марс), а также сообщили сведения об австрийском дезертире-сапере, завербованном русской разведкой и передавшем ей схему укреплений г. Перемышля. Однако вскоре выяснилось, что Штейнберг сбежал за границу под именем Чекайло. Л. выдал еще одного агента, Кульматицкого, выкрав из штаба его карточку, но обнаружилось, что он тоже скрылся из Австрии в неизвестном направлении. Эти факты исчезновения русской агентуры, видимо, не случайны, т. к. капитан австрийской разведки Редль уже являлся в это время агентом русской разведки и мог заблаговременно сообщить ей об угрозе разоблачения этих агентов.

Из-за опасения, что переданные им сведения не соответствуют запрашиваемым «гонорарам», Л. начал выдумывать имена агентов, сочинять их фальшивые донесения, переправляя эти материалы за границу. Фамилии персонажей своих донесений он брал из списков армейских дезертиров.

Поручения о копировании секретных штабных документов Л. исполнял с некоторой выдумкой: описание системы обороны Бреста он списал с общеизвестного плана 1884 г., приукрасив его собственной фантазией, потом отпечатал на машинке и сфотографировал аппаратом новейшей конструкции, специально переданным ему австрийцами. Эту фотокопию Венцковский переправил своим иностранным руководителям, заверяя, что перед ними — добытые с риском для жизни совершенно секретные материалы. Л. сам составлял описание штабных карт, выдавая их за последнее достижение русской военной топографии. Однако все эти документы вызвали подозрение у австрийцев, о чем они прямо заявили своим агентам. Вследствие этого Л. впал в депрессию и хотел «выйти из игры», но Венцковский вернулся из Вены с деньгами, и этот аргумент пересилил страхи поручика. Он ограничился тем, что составил завещание (половину имущества оставлял матери, а половину — своей сожительнице девице Юлии Уттке). Тем не менее Л. попытался оставить военную службу и перейти в судебные приставы в окружной суд, но его попытка окончилась неудачей.

Тем временем русской контрразведкой была обнаружена утечка информации. Стали выявлять лиц, имевших к ней доступ, и вскоре вышли на поручика Л., жившего явно не по средствам. В ходе проверки обнаружилась его подозрительная связь с Венцковским, часто ездившим без видимой причины за границу. Вскоре они были арестованы. При обыске у них изъяли фотоаппарат, копии донесений и другие документы, полностью изобличающие их шпионскую деятельность. 13 октября 1904 г. Л. был приговорен к смертной казни, которую, однако, заменили бессрочной каторгой. Венцковский получил четыре года каторжных работ.


Лесневская Аглая Николаевна, 1878 г. рождения, жена офицера царской армии.

Происходила из дворянской семьи. Ее муж погиб на фронтах Первой мировой войны. После революции 1917 г. оказалась в Москве с сыном и дочерью.

Была вовлечена резидентом американской разведки Ксенофонтом Д. Каламатиано в подрывную работу против советской власти. Являлась агентом-связником, предоставила американцу квартиру для конспиративных встреч. Состояла с ним в интимной связи.

После провала и ареста была задержана ВЧК, но вскоре освобождена. К уголовной ответственности не привлекалась за «малозначительностью» содеянного.

Работала в швейных мастерских Малого театра. Вышла замуж за бывшего сослуживца мужа, ставшего генералом Красной армии.

В 1938 г. после ареста второго мужа отправлена в лагерь для членов семей репрессированных, где после двух лет заключения умерла.


Лесневский Петр Григорьевич, 1899 г. рождения, юнкер царской армии.

Сын А.Н. Лесневской (см. соотв. ст.). Отец — офицер русской армии, погибший в Первую мировую войну. До революции обучался в юнкерском училище, однако из-за событий октября 1917 г. обучение прекратил.

Скрыл свою принадлежность к юнкерскому корпусу, через дядю, профессора Московского университета, достал справку о том, что до революции был студентом. Это позволило ему устроиться вестовым в Управление военного контроля при полевом штабе Реввоенсовета (военная разведка и контрразведка).

В начале 1918 г. был завербован резидентом американской разведки К.Д. Каламатиано как агент-связник.

В августе того же года арестован ВЧК вместе со всей агентурной сетью американца.

Приговорен судом к 3 годам лишения свободы, однако вскоре умер в тюрьме от воспаления легких.


Лесток Иоганн-Герман(Жан-Арман, в крещении Иван Иванович) (1692–1767).

Происходит из рода дворян-гугенотов, преследовавшихся во Франции и эмигрировавших в XVI в. в немецкие земли. Родился в Ганновере. Получил медицинское образование.

В 1713 г. переехал в Россию как лекарь. Становится русским подданным. За пьянство и разврат был сослан Петром I в Казань.

В 1725 г. Екатерина I возвратила его в Петербург, где Л. был назначен лейб-хирургом цесаревны Елизаветы Петровны.

Активно участвовал в придворных интригах. Являлся доверенным лицом французского посла Шетарди, который всячески вмешивался во внутренние дела России. Л. и Шетарди становятся вдохновителями и организаторами дворцового переворота 1741 г., в результате которого был свергнут с престола и заточен малолетний император Иоанн VI Антонович (убит в Шлиссельбургской крепости при попытке его освобождения). Его мать Анна Леопольдовна, провозглашенная правительницей при Иоанне VI, была отправлена в ссылку.

В 1741 г. Л. становится действительным тайным советником, президентом Медицинской канцелярии, а в 1744 г. — графом. Продолжал активно вмешиваться в государственные дела, возглавлял при дворе Елизаветы Петровны профранцузскую партию. Боролся с канцлером А.П. Бестужевым-Рюминым.

В 1748 г. в результате интриг был арестован, обвинен в измене и сослан в Углич, а затем — в Устюг. Освобожден Петром III в 1762 г. От политики отошел.


Лжедмитрий I(Отрепьев Юрий Богданович, он же — Отрепьев Григорий, он же— Гришка-вор) (уб. в 1606), дворянин, первый самозванец в эпоху Смуты.

Л. родился в небогатой дворянской семье на рубеже 70—80-х годов XVI в. Его предки выехали из Литвы на службу в Москву. Отец Л., Богдан Отрепьев, достигнув совершеннолетия, получил вместе со старшим братом поместье, служил в стрелецких войсках, дослужился до сотника.

Л. рано осиротел. Его воспитанием занималась мать, она научила его читать божественное писание, «часовник и псалмы Давидовы». Вскоре его посылают в Москву для продолжения учения. Л. быстро усвоил грамоту, у него обнаружился каллиграфический почерк, что чрезвычайно ценилось у приказных. Поступил на службу к боярину М.Н. Романову. После того как Романовы попали в опалу, Л., чтобы избежать преследований, постригся в монахи, оказался в Чудовом монастыре. Попал в поле зрения патриарха Иова, который взял его на свой двор «для книжного письма», а также «сотворяти каноны святым».

По одной из версий, в начале 1602 г. Л. был уличен в еретичестве и, спасаясь от суда, бежал из монастыря. Весной 1602 г. он оказывается в Киево-Печерском монастыре, где «признался» игумену, что он сын Ивана Грозного, царевич Дмитрий, чудом спасшийся в Угличе от убийц, подосланных Годуновым. После этого признания Л. был изгнан из монастыря и через Острог добрался до Гощи, где сблизился с сектой ариан, почитавшихся на Руси злейшими еретиками. Одновременно прислуживал на кухне у пана Хойского. Настойчиво продолжал распространять слухи о своей принадлежности к Рюриковичам, впервые вызвал к себе интерес у иезуитов и некоторых представителей польской аристократии.

Сбросив монашеское одеяние, Л. посещает Запорожскую Сечь, где был восторженно принят казаками. Вскоре Л. понимает, что с репутацией еретика у него нет шансов на русский трон. Он решил искать покровительства у известного магната Адама Вишневецкого, ревностного сторонника православия в Речи Посполитой. Польский аристократ признал «царевича», хотя рассказанные им легенды его не убедили. Дело в том, что у Вишневецкого были давние споры с русскими властями из-за пограничных земель. Приблизив самозванца, он получал возможность оказать давление на московское правительство и потребовать уступок. Пан Адам начал оказывать «московскому беглецу» полагавшиеся его чину почести. Поддержка такого влиятельного лица, как Вишневецкий, оказало Л. неоценимую услугу. Авантюра Л. получила новое развитие.

Л. с помощью А. Вишневецкого начал формировать военные отряды. Неожиданно они получили поддержку короля Сигизмунда III, который, несмотря на заключенный в 1600 г. мир с московским правительством, тайно вынашивал планы возобновления войны. Его воинственные намерения разделяли сенаторы и влиятельные католические круги. Они хорошо понимали, что появление Л. может послужить причиной внутренних неурядиц в Русском государстве, значительно ослабить его в политическом и военном отношении.

Вскоре Л. перебирается в Самбор, принадлежащий Ю. Мнишеку. Тот помог ему заручиться поддержкой литовского канцлера Л. Сапеги.

В марте 1604 г. Л. был принят польским королем, который обещал поддержку самозванцу в его претензиях на русский престол при следующих условиях: обращение Московии в католичество, вступление Руси в войну со Швецией в союзе с Польшей, а также территориальные уступки Польше исконных русских земель (Чернигово-Северская область с шестью крупными городами). Эти «кондиции» были письменно зафиксированы и подписаны Л.

Кроме этого, Л. дал Ю. Мнишеку обязательство, по которому в случае его восшествия на русский престол он повенчается с его дочерью Мариной и передаст в ее владение Новгородские и Псковские земли. Самому будущему тестю должны были перейти также Смоленские земли.

Выполнение этих обязательств неизбежно привело бы к расчленению России, но это мало заботило такого азартного игрока, как Л. Он думал только о власти.

Несмотря на первые неудачи, войска Л. усиливались за счет притока крестьян, горожан, казаков. Начали перебегать к самозванцу и родовитые люди: дворяне, сыны боярские и даже бояре. Многие представители аристократии понимали, с кем имеют дело, однако видели в авантюре Л. уникальную возможность сделать карьеру, продвинуться по социальной лестнице или обогатиться за счет грабежей и пожалований.

К Л. переходили целые города и земли. Пропаганда самозванца имела большой успех, несмотря на ряд серьезных поражений его войск от царских воевод. Переломным моментом в военном отношении стал переход на сторону Л. воевод П.Ф. Басманова, И.А. Татева и П.М. Шаховского (см. соотв. ст.).

В октябре 1604 г. Л., незадолго до этого принявший католичество, во главе отрядов, составленных из поляков и немцев, а также русских перебежчиков, вторгся на территорию Московии. Одна польская поддержка вряд ли обеспечила бы Л. успех.

По образному замечанию В.О. Ключевского, самозванец «был только испечен в польской печи, а заквашен в Москве». К середине 1604 г. авторитет царя Бориса и его правительства значительно ослаб. Массовое сознание никак не могло примириться с фактом избрания на престол шурина умершего царя Федора Ивановича, поскольку он не принадлежал роду Рюриковичей. Ностальгия по идее наследования престола только представителем царской семьи по нисходящей линии развивалась на фоне социального недовольства в низах русского общества и брожения в верхах, не смирившихся с возвышением «худородных» Годуновых. Попытки царя Бориса облегчить положение простого народа в условиях обрушившегося на страну голода как бы не брались во внимание. Все беды рассматривались как наказание за грехи «безбожного» царя.

Еще до объявления самозванцем претензий на трон, по Москве и в провинциях начали распространяться слухи о том, что царевич Дмитрий не был убит, а чудом спасся. Идея самозванства буквально витала в воздухе.

После захвата Путивля, главного торгового центра Северской земли, стратегическая инициатива перешла к войскам Л., который вскоре получил помощь со стороны польских отрядов, сформированных Ю. Мнишек.

После смерти царя Бориса в апреле 16.05 г. события начали развиваться стремительно. Эмиссарам самозванца удалось поднять в Москве восстание против сына умершего царя Федора, который вместе с сестрой Марией был убит наемными убийцами. Другая дочь Годунова царевна Ксения, была арестована. В Кромах царская армия присягнула самозванцу, который вскоре торжественно вступил в Москву.

Л. был венчан на царство и, наконец, занял столь желанный трон в Кремле. После расправы с врагами, начались будни управления страной. Самозванец отдавал себе отчет в том, что должен выполнять «кондиции», которые поставили перед ним польский король и Ю. Мнишек.

Однако реальная обстановка в стране и вечный страх перед разоблачением мешали ему решить эти задачи. Он смог выполнить до конца только одно условие — венчание с Мариной Мнишек, которая по настоянию бояр и духовенства приняла православие.

В реализации других планов самозванец встретил противодействие как верхов, так и низов русского общества. Он не смог распространить католичество: любое святотатство и оскорбление религиозных традиций вызывало открытое сопротивление. Окружение Л., состоящее в основном из поляков и немцев, вызывало ненависть у москвичей. Обесчестив Ксению Годунову, Л. в компании с П.Ф. Басмановым предавался разврату. Подвергнутые насилию молодые москвички затем пропадали в подвалах его дворца. Русские были весьма недовольны вывозом из Кремля в Польшу большого количества денег и драгоценностей.

Возмущение вызвала также попытка Л. перезахоронить останки царевича Дмитрия, погребенного в Угличе. Этому воспротивилась прежде всего инокиня Марфа (в миру — Мария Нагая, мать Дмитрия), которая еще недавно под угрозой расправы публично признала в Л. своего сына. Самозванец был вынужден уступить, но это лишь подтвердило слухи о том, что он «не царь, а вор». Несмотря на популярные в народе меры по ликвидации в столице голода и облегчению положение низов, его авторитет резко упал, а покровительствуемая им польская экспансия вызывала настоящую ненависть.

Общие настроения вскоре обрели воплощение. Несколько чудовских монахов намеревались убить Л., но были разоблачены и казнены.

К тому времени окончательно испортились отношения самозванца с польским королем, который был крайне недоволен медлительностью исполнения «кондиций». Дело доходило до взаимных угроз.

Поэтому Сигизмунд III весьма благосклонно принял тайное посольство группы московских бояр, возглавляемых В.И. Шуйским, составивших заговор с целью свержения Л. с престола. Заговорщики не остановились даже перед тем, чтобы пообещать русский трон самому Сигизмунду III. Последний фактически санкционировал низложение Л. и его физическое устранение.

В мае 1606 г. заговорщики при поддержке части горожан организовали нападение на дворец Л. Самозванец пытался сопротивляться, но был убит. Его труп был брошен на поругание на Лобное место. Вместе с ним погиб его фаворит П.Ф. Басманов, а также многие поляки из числа его окружения.


Лжедмитрий II(он же — Тушинский вор) (уб. в 1610), самозванец эпохи Смуты.

Происхождение Л. не установлено. Он объявился на территории Польши в 1607 г. Идея второго самозванства ему не принадлежит, а впервые исходит от приближенного Лжедмитрия I дворянина М.А. Молчанова (см. соотв. ст.), который после убийства первого самозванца бежал в Польшу, выдавая себя за спасшегося от мятежников «царя Дмитрия».

Обосновавшись в Самборе у польского магната Ю. Мнишека, М.А. Молчанов отказался от роли самозванца, но от его имени направил в Московию И.И. Болотникова (см. соотв. ст.), который сумел поднять против московских властей казаков, крестьян и часть горожан и одержать ряд побед над царскими войсками.

В июле 1607 г. Л. выступил из Стародуба во главе сформированных в Польше отрядов, взял Брянск, а затем овладел Тулой.

В мае 1608 г. войска второго самозванца, усилившиеся за счет перебежавших к нему казаков, разбили правительственную армию под командованием воеводы Д.И. Шуйского. В июне 1608 г. Л. подступил к Москве и осадил ее. Разбил свой лагерь в Тушине (отсюда прозвище — Тушинский вор). Сформировал органы управления по типу московских. Принял в лагере Марину Мнишек (впоследствии у них родился сын).

Политическая и военная обстановка резко изменилась в сентябре 1609 г., когда польские войска во главе с королем Сигизмундом III вторглись в пределы России. Король серьезно претендовал на русский престол, и Л. стал для него серьезной помехой.

Тушинская армия буквально на глазах развалилась, и Л. был вынужден бежать в Калугу. Сформировал здесь новые отряды и уже в июле вновь подступил к Москве. В августе опять бежал в Калугу, где был убит восставшими против него горожанами.


Лжедмитрий III(он же — Матюшка-раздьякон, он же — Сидорка, он же — Псковский вор) (уб. в 1612), самозванец времен Смуты.

Настоящее имя и происхождение Л. неизвестно.

После смерти Лжедмитрия II бежал из Москвы в Новгород, где объявил себя «царем Дмитрием», избежавшим смерти в Калуге. Вокруг него собралось несколько сот «негодяев и мошенников», которым удалось склонить на свою сторону жителей Гдова, Ям, Копорья, Ивангорода, присягнувших новоявленному самозванцу. В Ивангороде Л. удалось собрать значительные военные силы, после чего он обратился к шведскому королю за помощью. Однако шведы не захотели повторить ошибок поляков и решили самостоятельно осуществить захват русских земель.

В июне 1611 г. Л. во главе своего войска выступил на Псков, куда двигались также шведские войска. У Гдова между ними произошло столкновение, в результате которого Л. потерпел поражение и бежал в Ивангород. Вскоре, однако, он был призван псковичами, полагавшими, что самозванец сможет защитить их от интервентов. Весть о том, что Л. присягнул Пскову, дошла до Москвы, где несколько воевод заявили о своей поддержке третьего самозванца.

Однако в 1612 г. в Псков прибыл посланник второго ополчения с наказом арестовать Л. Тот пытался скрыться, но был схвачен и доставлен в Москву.

После избрания на престол Михаила Романова Л. был повешен.


Лжепетр(он же — Илейка Муромец) (уб. в 1608), самозванец эпохи Смуты.

Настоящее имя — Илья Иванов, являлся побо