Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Проклятые земли" Бубела Олег

Book: Проклятые земли



Олег Николаевич Бубела

ВЕЗУНЧИК

Книга первая

Купить книгу "Проклятые земли" Бубела Олег

Проклятые земли


Нечто вроде эпиграфа:

Дуракам везет. По себе знаю.


Глава 1. Позвольте представиться

"Я взмахнул мечом, и голова орка, уже занесшего свой топор для удара, отделилась от тела. Обезглавленная туша рухнула рядом, щедро орошая мои штаны темной кровью, фонтанирующей из обрубка шеи. На месте поверженного противника тут же появился еще один, вооруженный алебардой. Приняв удар на свой щит, я сделал быстрый выпад и пронзил сердце врага, поленившегося подыскать себе хороший доспех. На его уродливой морде проступило удивление столь быстрым финалом схватки, а я вырвал из умирающего тела свой клинок и снова нанес удар, разрезав брюхо орку, пытавшемуся обойти меня справа. Из раны под ноги нелюдя вывалился ворох склизких внутренностей, а сам он зарычал от боли, но еще один взмах моего меча подвел черту страданиям и прервал его бесполезную жизнь. На меня плеснуло кровью, а в следующий миг в щит вонзилась стрела, едва не пробив его насквозь. Лучники армии захватчиков вновь вступили в игру…"

— Полнейшая ерунда! — констатировал я, даже не дочитав абзац, и захлопнул открытую наугад книгу с яркой обложкой.

— Не спеши с выводами! — возразила мне Леночка, не отрывая взгляда от экрана монитора. — Я поначалу тоже так подумала, но потом осилила пару глав и уже не смогла оторваться, пока не дочитала до конца. Отличная вещь!

Я скептически хмыкнул на это заявление и оценил картинку на обложке. На ней был изображен невзрачный парень в джинсах и футболке, сжимающий в руках меч, который, по самым скромным предположениям, должен был весить не меньше двадцати кило. Но эту железяку паренек держал легко и непринужденно, хотя сам напоминал среднестатистического "ботаника", никогда не поднимавшего ничего тяжелее бутылки с пивом. Вокруг него в живописном беспорядке валялись мертвые, местами расчлененные тела звероватого вида людей с зеленой кожей и выпирающими из нижней челюсти длинными мощными клыками.

По всей видимости, это и были те самые орки, поголовье которых герой старательно сокращал на протяжении всего романа. Глядя на сих диковинных существ, я не мог не подивиться буйству фантазии художника. Нет, ну скажите мне, зачем нужно было делать клыки настолько огромными? Да, я понимаю, что так физиономии орков выглядят более отталкивающе, но ведь с подобным украшением не то, что разговаривать, даже есть затруднительно! Что ж, похоже, автор картинки не имел привычки обращать внимания на такие незначительные мелочи как реалистичность.

— Не знал, что ты такая кровожадная, — усмехнулся я, возвращая книгу на стол. — Неужели тебе действительно понравилось читать про все эти отрубленные головы, выпущенные кишки… и все прочее?

— Ты прав, соотношение количества трупов на страницу текста зашкаливает. Но знаешь, это совершенно не раздражает, — ответила Лена, продолжая вбивать в договор данные заказчика. — И нечего так удивляться! Просто иногда попадаются такие талантливые авторы, которые могут интересно рассказать обо всем на свете. Вот им можно простить и чрезмерную жестокость, и слабую идею романа, и отсутствие элементарной логики в старом, набившем оскомину, сюжете. А ведь есть такие писатели, которые способны выдумать захватывающий рассказ, однако изложить его так, чтобы увлечь читателя… Давай банковские реквизиты! — Я с готовностью протянул девушке листок. — Ага… Так вот, нечасто бывает, когда оба эти качества успешно сочетаются в одном авторе, но если нужно выбирать, что лучше, я отдам предпочтение первой категории. Все-таки книга должна доставлять читателю удовольствие. А то, случается, возьмешь новый роман признанного мэтра, где и мир продуман тщательно, и сюжет закручен так, что только в последней главе можно свести концы, и характеры персонажей выписаны до мельчайших деталей, а после прочтения и вспомнить-то не о чем. Да, книга шикарная, но особых эмоций не вызывает. Разве что легкое разочарование, так как от писателя подобного ранга ожидаешь шедевра, а не добротного середнячка. Наверное, именно поэтому в последние годы крупнейшие издательства стали все больше печатать молодых авторов, которые хоть и не такие мастера, но пишут не только ради денег, а еще и для души. Кстати, а ты в курсе, что не так давно появилась новая серия, посвященная именно "попаданцам"?..

Лена продолжала щебетать о тенденциях в современной литературе, а я в это время, сохраняя заинтересованное выражение лица, задумался о том, не нужно ли перестраховаться и добавить пару пунктов в стандартный контракт.

Надо отметить, что наша Леночка или Ленусик (партийная кличка, намертво приклеившаяся к девушке с подачи шефа) была заядлой книгоманкой. Или библиофилкой — уж не знаю, как правильнее сказать. К своим двадцати с немалым лишним годам она собрала внушительную библиотеку и перечитала книг больше, чем я видел в своей жизни. Правда, интерес ее был ограничен только жанром фентези, но это не мешало Лене считаться среди друзей и знакомых знатоком печатного слова. Благодаря ее стараниям половина работников нашей газеты за несколько лет прочно подсела на этот бумажный наркотик и теперь регулярно совершала набеги на книжный рынок, оставляя там немалую часть своей зарплаты. Я же в эту половину не входил, и к попыткам Ленусика перетащить меня в свой лагерь относился философски.

Тому были причины. Во-первых, чтением я никогда не увлекался, считая, что свободное время можно провести с куда большей пользой. Во-вторых, сказочки о всяких эльфах, гномах и иже с ними меня совсем не привлекали. Ну и в-третьих, первое знакомство с литературой подобного толка оказалось крайне неудачным и лишило меня всякого желания его продолжать. Помню, года полтора назад, после долгих уговоров на тему "фильм всегда хуже книги" я взял у Лены "Властелина колец" и торжественно пообещал прочесть. Первый том забрал у меня три свободных вечера и не оставил ничего, кроме скуки и едва не вывихнутой от частых зевков челюсти, а остальные я, даже не полистав, вернул хозяйке, с чистым сердцем обозвав макулатурой. После этого оскорбленная в лучших чувствах девушка со мной неделю не разговаривала, но потом все же оттаяла и заявила, что я просто не дорос еще до серьезной литературы.

— Ник, ты меня вообще слушаешь?

Ник — это я, если вы не догадались. Вообще-то меня зовут Никитой, но шеф в мой первый рабочий день решил, что молодому перспективному сотруднику носить полное имя по статусу не положено, поэтому быстро урезал его до приемлемого размера. Это начинание быстро подхватили коллеги, и вскоре я привык к новой кличке, поэтому даже заказчикам стал представляться Ником Северовым. Некоторые особо любопытные даже интересовались, не иностранец ли я.

Наткнувшись на вопросительный взгляд девушки, я понял, что неожиданно потерял нить разговора. Ведь это Ленусик у нас может, словно Цезарь, делать несколько дел одновременно — и договор набирать, и со мной общаться, и музыку слушать, а я такими талантами не обладаю. И если задумаюсь о чем-то, то на все постороннее, как правило, не обращаю никакого внимания. Чтобы не обижать собеседницу, я невозмутимо ответил:

— Разумеется.

— Так что скажешь? — поинтересовалась Ленусик, возвращая мне ксерокопии данных заказчика и отправляя файл в печать.

— Я с тобой полностью согласен, — выдал я общую фразу, надеясь, что ее окажется достаточно.

— Вот и замечательно, — радостно заявила Лена и протянула мне книгу, которую я только что рассматривал. — Вернешь, как прочитаешь.

Видимо, разочарование все-таки отразилось на моем лице, когда я брал этот "шедевр", по недомыслию выпускавшийся не в рулонах, а в форме, куда более неудобной для использования, потому что Ленусик недовольно покачала головой и заявила:

— Ник, иногда ты меня просто поражаешь до глубины души! Разве ты не понимаешь, что книги — это не напрасная трата времени, а возможность расширить свое мировоззрение, узнать что-то новое, окунуться в мир фантазий, почувствовать себя другим. Разве тебе никогда не хотелось испытать новые эмоции, пережить новые ощущения? Разве не возникало желание сбежать куда-нибудь от серой обыденности, которая нас окружает?

— Нет, — ответил я, улыбнувшись. — Меня и тут неплохо кормят.

Ленусик печально вздохнула, доставая листы из принтера и заметила:

— Теперь понятно, почему ты до сих пор один живешь. Нет в тебе никакой романтики, сухарь ты бесчувственный! И не удивительно, что за такого никто замуж идти не хочет!

— Ну, это ты зря, — обиженно возразил я. — Романтики у меня предостаточно, а не женюсь я по идейным соображениям, менять которые в ближайшем будущем не собираюсь.

Ленусик ловко рассортировала листки по двум стопкам, скрепила их и протянула мне:

— Смотри, с такими соображениями к старости совсем один останешься, некому будет даже стакан воды подать.

— Не останусь! — беспечно заявил я, принимая вожделенный договор. — Вот лет через десять нагуляюсь, остепенюсь, да и сделаю кому-нибудь предложение, от которого будет невозможно отказаться. Может, даже тебе, если ты к тому времени никого окольцевать не успеешь… Все, Ленусик, большое спасибо! Я побежал.

А пока девушка думала, что бы сказать в ответ, я галантно поцеловал ей ручку и быстрой походкой покинул кабинет нашего экономиста.

Направляясь к себе, я гадал, с чего это вдруг Лена вспомнила о моей личной жизни? Возможно, ее строгая мамаша устала ждать, пока дочурка подыщет себе прынца на белом коне, и развернула широкомасштабную промывку мозгов. В этом я с ней был согласен — четверть века за спиной, а у девушки одни книжки на уме. Хотя, если вспомнить, с годик назад, когда шеф назначил меня заведующим отделом рекламы, Ленусик в числе прочих начала строить мне глазки, но спустя некоторое время поняла, что томные взгляды и легкий флирт на меня не действуют. Тяжелую артиллерию она использовать не решилась и больше охмурять меня не пыталась, в отличие от прочих незамужних коллег женского пола, которые еще пару месяцев действовали мне на нервы, прежде чем убедились в том, что романов на рабочем месте я не завожу.

Вообще, положа руку на сердце, тогда мне было сложно удержаться от активных действий по отношению к ней. Ведь я понимал, что девушка — просто золото. Умная, начитанная, специалист хороший, да и красотой природа не обделила. Единственный недостаток — немножечко не от мира сего, так как больше времени проводит в фантазиях, нежели в реальном мире, но на это можно с легкостью закрыть глаза. Однако я пообещал своему отцу придерживаться нескольких четких правил, одно из которых гласило — смешивать работу и личную жизнь нельзя, иначе успехов не будет ни там, ни там. В справедливости данного утверждения я нисколько не сомневался, благо примеров перед глазами хватало, да и рассказы знакомых, обжегшихся на служебных романах, были весьма убедительными. Именно поэтому сейчас мы с Ленусиком — не более чем хорошие друзья, хотя кто знает, как могло сложиться…

Мысленно пожелав девушке хорошего мужика, я добрался до своего хотя и маленького, но отдельного кабинета, где меня терпеливо дожидался заказчик. Пока клиент подписывал договора, я сунул книгу с довольно пафосным названием "Гроза орков" в стол, а спустя минуту начисто позабыл о ней, сосредоточившись на уточнении деталей будущей рекламной заметки. Обсудив все мелочи, вплоть до шрифта, и пару раз проверив текст (а то случаи бывали), я пообещал довольному заказчику, что результат он сможет увидеть уже в завтрашнем выпуске, и спровадил его со всевозможной почтительностью и долгими расшаркиваниями. А как же, с клиентами так и следовало работать! Пусть его заказ копеечный, но нужно обязательно показать, что для нас он — важная персона, и выполнить любой каприз. Глядишь, в следующий раз снова обратится, да и друзьям своим порекомендует.

До самого позднего вечера я трудился в поте лица. Все-таки быть начальником пусть и небольшого коллектива — тяжкое бремя, и одного приказа не всегда бывает достаточно. Нужно постоянно следить за всем, контролировать, вникать в детали, так как за любую оплошность на ковре у шефа придется краснеть мне, а не дизайнерам, корректорам, верстальщикам и прочей рабочей братии. Когда же вся работа была сделана, и даже четверть полосы для рекламки нового клиента после упорного спора отыскалось, я смог вздохнуть спокойно и поблагодарить своих подчиненных, задержавшихся ради дела на пару часов.

Последнее было обязательным, так как, в отличие от прежнего зав отделом, я коллег за бездушную рабочую силу не считал и при каждом удобном случае всячески демонстрировал, что без них я — никто. Это помогало поддерживать нормальную производственную атмосферу, которая положительно влияла на результаты работы. Ведь все в отделе уже давно считали меня "своим" парнем, который и премии может выбить, и добиться отпусков не зимой, а в более подходящее время года, и путевки в профкоме по знакомству достать. Ради такого можно потрудиться на совесть, а не для галочки.

Окончательно убедившись в том, что если проблемы со свежим выпуском и возникнут, то уж точно не по нашей вине, я вернулся к себе, чувствуя острое желание перекусить. За окном уже сгустилась ночь, поблизости никаких круглосуточных кафешек не располагалось, поэтому я решил провести обыск в своем столе, надеясь обнаружить там что-нибудь съедобное. Это был далеко не первый раз, когда мне приходилось задерживаться на работе, и я привык хранить своеобразный запас в виде конфет, орешков или подобной ерунды, которая могла помочь дотерпеть до дома. Однако сегодня поиски успехом не увенчались — видимо, я давно не пополнял свои закрома. Результатом стала лишь початая пачка прогорклого печенья, валявшаяся в ящике месяца три, которое я тут же определил в мусорную корзину.

В процессе обыска мне на глаза попалась книга Ленусика. Ее я, после недолгого раздумья, решил прихватить с собой. Раз под рукой нет пищи телесной, придется довольствоваться духовной. Все равно еще полчаса в маршрутке скучать — хоть будет, чем заняться. Накинув ветровку, я проверил кошелек с мобильником, погасил свет и отправился домой. Приветливо кивнув знакомому вахтеру, я вышел на улицу и потопал к остановке.

Своей машины у меня не было, и никогда не будет — это я точно знал. Периодически некоторые коллеги, имевшие железных коней, безуспешно уговаривали меня обзавестись колесами, да и шеф иногда подтрунивал, удивляясь, на что я трачу свою зарплату, если даже приличную машину купить не могу. Но первым я напоминал, что общественный транспорт доставляет куда меньше проблем, чем шедевры отечественного автопрома, а шефу прозрачно намекал, что женское внимание имеет свою цену. И лишь немногие знали истинную причину, по которой я упорно оставался в клубе автонелюбителей. Пять лет назад мои родители погибли в аварии. С той поры я больше ни разу не садился за баранку автомобиля, и всегда выбирал заднее сиденье.

Дойдя до остановки, я обнаружил, что маленький ларек рядом с ней еще работает, и купил там шоколадку, которая помогла утихомирить желудок. Время было позднее, маршрутки уже не ходили, но спустя четверть часа я дождался дежурного троллейбуса. Нырнув в почти пустой салон, я пристроился у окошка и в который раз оглядел книгу, мучимый почти гамлетовским вопросом — читать, или все-таки поберечь глаза и мозги? Воспользоваться случаем и часок ни о чем не думать или же погрузиться в мир фантазии и… как там говорила Ленусик, сбежать от серой обыденности? Хотя в последнем я смысла не видел абсолютно.

Бежать было незачем, так как жизнь меня полностью устраивала. Я всегда считал себя успешным человеком, которому грех жаловаться на что-либо. А как же иначе? У меня имелась уютная холостяцкая квартирка, доставшаяся мне от родителей, работа, на которой меня ценят и уважают, зарплата, не вынуждающая экономить на каждой мелочи, здоровье, не вызывающее опасений (тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!). Да и недостатка женской ласки тоже не наблюдалось, ведь я хоть и не обладал смазливой внешностью или мышцами Шварца, но общаться с противоположным полом умел, что обеспечивало мне легкие победы на этом фронте. В общем, жизнь удалась!

Однако, с другой стороны, за последние несколько месяцев я все чаще стал ловить себя на мысли, что мне становится скучно. Скучно каждый день выполнять одну и ту же работу, скучно улыбаться заказчикам и вежливо хихикать над плоскими шуточками шефа, скучно играть заботливого начальника. И даже с подругами я в последнее время общался не по необходимости, а просто по инерции, чтобы не выходить из выбранного образа.

Не нужно было гадать, почему у меня внутри появилось это чувство. Оно было вполне объяснимым — в моей жизни не было цели. Ведь раньше я всегда стремился к чему-либо, уж таким меня воспитали. Именно это стремление помогло мне без проблем закончить вуз, причем не абы-как, а с красным дипломом, который в итоге очень выручил при поиске работы. Именно оно позволило мне утвердиться в коллективе и за каких-то неполных три года получить кресло заведующего отделом (как вспомню, сколько пахать пришлось — дурно становится!). Именно оно в дальнейшем помогло мне устранить недовольство "старожилов", метивших на хлебное место, и в результате сделать свой отдел образцовым (ни одного серьезного "косяка" за три месяца!). А сейчас, когда все это осталось позади, закономерно наступила скука. Мне больше не к чему было стремиться, я достиг всех своих вершин, а других на горизонте отчего-то не наблюдалось…



— Молодой человек, а я до вокзала доеду? — оторвал меня от невеселых мыслей скрипучий голос.

— Доедете, — кивнул я присевшей напротив бабульке.

— Ой, спасибо, милок, — радостно улыбнулась та, как будто я пообещал ей, что лично изменю маршрут троллейбуса, чтобы старушенция попала, куда нужно.

Морально встряхнувшись, я сбросил с себя липкую хандру, непонятно почему подавшую голос. Хватит копаться в себе! До добра это не доведет, так как поиски смысла жизни по своей сути абсолютно бесполезны. А если разобраться, скука меня стала одолевать по одной простой причине. Я уже третий год работаю без отпусков, вняв настойчивым просьбам шефа, который отчего-то сильно стал опасаться, что без меня в редакции все мигом развалится. Нет, это мне, конечно, льстило, но надо же и меру знать! За несколько лет работы я прочно вжился в образ трудоголика, но раз в последнее время он стал меня тяготить, это говорит лишь о том, что нужно устроить длительный отдых. В общем, решено — потерплю еще недельку-другую, а потом выбью отпуск и рвану куда-нибудь на юга. Или в турпоход, по местам, где мы с отцом бродили, когда я еще в школе учился. Короче — там видно будет!

Определившись с планами на будущее, я поглядел в темное окно и раскрыл книгу. После первых десяти страниц, я понял, что мой скоропалительный вывод был верен — литературой данный "шедевр" назвать было никак нельзя. Следующие двадцать вызывали умиление детской наивностью писателя, а потом легкая улыбка уже не покидала мое лицо. Не знаю, как там с сюжетом, который, по словам Ленусика, отличался банальностью, но логика данного повествования заметно хромала на все конечности. Начать хотя бы с того, каким образом главный герой попал в параллельный мир (или перпендикулярный, в тексте уточнения не давалось) — он шел по городу, внезапно потерял сознание, а очнулся уже "там". Просто, как и все гениальное! Действительно, к чему заморачиваться с объяснениями, выдумывать более-менее правдоподобную версию переноса, если можно вот так небрежно опустить лишние детали?

Дальше парню, действительно оказавшемуся ботаником-программером, жители того мира популярно разъяснили, что он был доставлен магами для исполнения древнего пророчества, и сообщили радостную новость — теперь бывшему работнику клавы и мышки уготована роль героя-спасителя человеческой расы. Кстати, судя по всему, население другого мира свободно разговаривало на русском, поскольку никаких упоминаний о языковом барьере книга не содержала. Наш ботаник, само собой, порефлексировал немного на тему "не хочу быть героем, вертайте меня взад!", но местные оказались убедительными. Уж очень им был нужен именно житель Земли, который обладал некими специфическими особенностями ауры.

Затем шло описание обучения героя и его тренировок в какой-то супер-пупер магической академии, где дохляку-землянину хитрыми способами добавили силенок, ускорили рефлексы, передали навыки владения холодным оружием… короче, нехило так прокачали и после блестяще (уж кто бы сомневался!) сданного выпускного экзамена отправили в поход. За легендарным мечом, который хранился чуть ли не на противоположном краю света и полтысячи лет дожидался нашего ботаника. Причем автор так и не удосужился пояснить читателям, на фига вообще жителям другого мира, обладающим продвинутыми магами, способными запросто выдергивать людей с Земли и в кратчайшие сроки делать из них непобедимых воинов, было так заморачиваться. Но я ведь уже говорил про отсутствие логики в повествовании?

Вот с этого момента и начались приключения "попаданца". В рекордные сроки (за какую-то сотню страниц) он умудрился побывать во всех мыслимых и немыслимых переделках, обзавестись командой друзей различных рас, среди которых были даже вампир с оборотнем, подзаработать деньжат, погеройствовать в свое удовольствие… В общем, оторваться по полной. Несмотря на то, что все эти похождения описывались на полном серьезе, я частенько едва сдерживался, чтобы не заржать на весь салон. И почему Ленусик не уточнила, что это юмористический роман? Хотя, возможно, она просто не поняла, что автор всю дорогу прикалывается над читателями, а вот я подмечал все его хохмочки (чего стоил один только самовзводный арбалет, способный стрелять очередями!) и оценивал по достоинству.

Перелистнув очередную страницу, я поглядел в окно и мысленно выругался, так как, зачитавшись, проехал пару лишних остановок. Захлопнув книгу, я дождался, пока троллейбус, погромыхивая на дорожных выбоинах, доберется до следующей, и вышел в ночь. В принципе, можно было остаться, доехать до кольца, а сойти уже на обратном пути, но я решил, что пешком быстрее дойду. Тем более, не было никаких гарантий, что я снова не зачитаюсь.

Сунув книгу подмышку, а руки в карманы ветровки, я бодренько потопал через полутемные дворы, вдыхая прохладный воздух, щедро сдобренный ароматами бензина и давно не вывозимого мусора. Маршрут был мне знаком, так как за десяток лет я успел изучить каждую подворотню в районе и заблудиться не боялся. Но, как оказалось, это была не самая большая неприятность, которая могла со мной произойти. Выйдя в очередной дворик, я приметил сидевшую на скамеечках детской площадки компанию подвыпивших молодых людей, которых с первого взгляда можно было смело отнести к категории гопников.

Возвращаться и делать крюк, чтобы обойти двор, мне было лень, а кроме того, мой желудок уже минут десять отчаянно сигнализировал о том, что маленькая шоколадка — довольно плохая замена плотному ужину. Поэтому я положился на удачу и продолжил свой путь, надеясь, что компания не обратит внимания на одинокого прохожего. Не ускоряя шаг, не меняя выражения лица и не глядя на гопников, я направился по асфальтированной дорожке к проходу между домами, ведущему в следующий двор.

Но моим надеждам не суждено было сбыться. Как только подвыпившие парни заметили в пределах досягаемости объект типа "лох обыкновенный", то сразу оживились, поднялись с лавочек и двинулись ко мне с вполне понятными намерениями. Видимо, концентрация алкоголя в их крови уже успела достичь определенной отметки, когда душа желает подвигов, а задница приключений.

— Эй, мужик, закурить есть?! — крикнул один из парней.

Я едва сдержался, чтобы не засмеяться. Надо же, как банально! Он бы еще спросил, как пройти в библиотеку. Ну что за гопники пошли, никакой фантазии!

— Простите, ребята, не курю, — ответил я, добродушно улыбнувшись и вынимая руки из карманов.

Не меняя ритма шагов, я краем глаза рассматривал гопников, определяя, есть ли у них оружие. Судя по действиям компании, такие забавы для них были не в новинку. Задавший вопрос заводила, обладающий немалым ростом и шириной плеч, надвигался на меня с пятеркой приятелей, ухмылки которых не сулили ничего хорошего, парочка заходила слева, тем самым пытаясь отрезать мне путь к отступлению, а остальные ускорили шаг, стремясь преградить дорогу к спасительной арке между домами. В общем, меня довольно грамотно брали "в клещи", и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что как только я окажусь в кольце гопников, то моментально лишусь мобильника, кошелька с наличностью и (вполне возможно) здоровья.

Разумеется, меня подобная перспектива привлекательной не показалось, поэтому я стал подыскивать пути выхода из опасной ситуации. Пока их существовало два, прямо как в известном анекдоте. Первый, героический — навалять гопникам по первое число и удалиться с гордо поднятой головой, я отмел сразу. Нет, оказалось бы парней раза в четыре поменьше, можно было наглядно продемонстрировать засранцам, что не все лохи одинаково беззащитны, ведь я знал, куда, а главное, как нужно бить. Но дюжина поддатых отморозков, желающих поразвлечься, мне не по зубам.

Это ведь только в боевиках герою удается успешно махаться с толпой противников (поскольку, как правило, в такие моменты атакуют его лишь двое-трое, пока остальные разминаются на достаточном удалении, чтобы не мешать), а в реальной уличной драке шансы получить в жизненно важный орган удар колюще-режущим предметом неоправданно велики. Именно поэтому я без колебаний решил воспользоваться вторым выходом — перехватил книгу поудобнее и метнулся вперед.

Гопники неприятно удивились, когда их жертва внезапно продемонстрировала немалую прыть, и кинулись за мной. Те парни, которые стремились закрыть мне путь к свободе, рванули наперерез, но перехватить меня уже не успевали. Самому быстрому, пытавшемуся цапнуть меня за куртку, я с размаха врезал по лицу зажатой в ладони книгой. Получить по носу корешком довольно увесистого тома — это весьма болезненно. Именно поэтому гопник сразу схватился за пострадавшую часть тела, на несколько секунд выходя из строя, и позволил мне вырваться из сжимавшихся клещей.

Вот и все, больше мне ничто не угрожало. Догнать меня этой шантрапе было не суждено, так как бегать я умел и любил. Когда мне стукнуло лет пять, отец приучил меня к ежедневным утренним пробежкам, которые со временем стали чем-то вроде нашей семейной традиции. В эти моменты, методично работая ногами и вдыхая утреннюю свежесть, мы могли спокойно общаться обо всем на свете и делиться друг с другом самым сокровенным. После гибели родителей я не бросил эту затею, выделяя каждое утро полчаса-час на пробежку. И хотя ради этого своеобразного ритуала мне приходилось подниматься в полшестого, именно он дарил заряд бодрости моим мышцам и умиротворение сознанию. А иногда мне даже казалось, что отец, как и в старые времена, бежит рядом.

В общем, я быстрее ветра промчался по двору и нырнул в проход между домами, слыша за спиной топот и крики с требованиями остановиться, а то хуже будет. Гопники кинулись меня догонять всей толпой. Наверное, им очень не понравилось мое наглое поведение, а может, они решили отомстить за своего покалеченного товарища, чья физиономия минимум на неделю утратила товарный вид. Однако я понимал, что их прокуренные дыхалки и "ослабленные всякими нехорошими излишествами" организмы вряд ли позволят сократить увеличивающееся между нами расстояние, а потому не особо переживал за исход забега.

Но тут темнота решила преподнести мне неприятный сюрприз — в проходе я умудрился зацепиться ногой за выпиравшую из земли длинную железяку. Взмахнув руками в тщетной попытке научиться летать, я почувствовал, как книга Ленусика выскользнула из моих пальцев и канула во тьму. Невероятным усилием я все же сумел удержаться на ногах и не растянуться плашмя на радость преследователям. И хотя лодыжка, встретившаяся с препятствием, принялась настойчиво сообщать о том, что завтра непременно порадует меня великолепным синяком, вес моего тела принимала спокойно, поэтому я снова набрал скорость, сожалея об утрате. Видимо, сегодня дочитать "Грозу орков" мне было не суждено. Придется завтра съездить на книжный и добыть там похожий экземпляр.

Звуки падения и нецензурщина за моей спиной, говорили о том, что не я один умудрился отыскать неприятный сюрприз в проходе. Мда, похоже, вечер у гопников выдался крайне неудачным. Что ж, хотели приключений за свои пятые точки — получите и распишитесь! Сейчас меня волновало только одно: станут ли они продолжать преследование или решат плюнуть и отправятся зализывать боевые раны? Пробежав еще один двор, я оглянулся. Теперь из всей компании за мной мчалось лишь трое, которые оказались на диво упорными.

Пожалев, что поленился обойти гопников десятой дорогой, я свернул в подворотню, обогнул небольшой ларек и нырнул в небольшую арку. Спустя еще несколько дворов впереди показался мой дом. К этому времени один из парней выдохся и безнадежно отстал, но два других были более выносливыми и сдаваться не собирались. Пришлось пробежать мимо своего подъезда, ведь ни к чему было сообщать этим отморозкам, где я обитаю, иначе на спокойной жизни можно будет смело ставить крест. Но эту незапланированную вечернюю разминку пора было заканчивать, а то так и до утра развлекаться можно.

Прикинув, как лучше поступить, я решил сделать небольшой круг — добежать до знакомой высотки, где имелся проходной никогда не запиравшийся подъезд, воспользоваться им и оставить преследователей с носом. Ну а если не выйдет, тогда придется подождать наглецов и немножко поучить их уму разуму методом кулака и ботинка. Чтобы навсегда уяснили, что на мирных прохожих нападать нехорошо! С этими воинственными мыслями я свернул за угол и буквально выпал в осадок, увидав нечто, не поддававшееся логическому объяснению.

Прямо передо мной в воздухе висел угольно-черный смерч. По-другому эту вращавшуюся конусообразную хреновину и не назовешь. Он был совсем небольшим, метров пять высотой и прекрасно различался в ярком свете из окон многоэтажек. Разумеется, я попытался остановиться, чтобы не влететь с разгону в странную аномалию, с какой-то радости возникшую в этом месте, но внезапно ощутил, как меня подхватила непонятная сила и стала затягивать прямиком в черноту. Сопротивляться ей было невозможно, мои жалкие попытки схватиться за редкие ветки кустов на газоне ни к чему не привели. Краем глаза я еще успел отметить, что этот смерч, своим тонким концом упиравшийся в асфальтированную дорожку, почему-то не спешил засасывать валявшиеся на ней бычки и прочий мусор, но меня с готовностью потащил к себе.

"Вот повезло-то!" — подумал я, почувствовав, как ноги отрываются от асфальта.

Слыша топот приближающейся парочки преследователей, я ласточкой нырнул в смерч. Меня обволокла темнота, которая мгновенно погасила все звуки, тело пронзил жуткий холод, дыхание перехватило, а желудок судорожно сжался. Но эти неприятные ощущения длились всего секунду. Как только она истекла, в глаза ударил яркий свет, и я почувствовал, что та сила, которая затянула меня в черную аномалию, внезапно исчезла. Едва успев подставить руки, чтобы уберечь лицо, я шлепнулся на жесткий каменный пол.

Впечатления от приземления были не из приятных, но на них я особого внимания не обратил, оглядывая место, где так неожиданно очутился. Меня выбросило в большое помещение со стенами из грубых каменных блоков, в которых никаких окон не наблюдалось. На камнях в разных местах висели яркие светильники необычной формы, похожие на миниатюрные лампы дневного света. Позади меня вращался черный смерч, как мне показалось, заметно уменьшившийся в размерах и больше не пытавшийся засосать в себя мое тело, а рядом стояли люди в странных серых балахонах. Они кольцом окружали смерч и сейчас внимательно уставились на меня.

Всего встречающих я насчитал десятка полтора. Некоторые держали обнаженные мечи, трое сжимали длинные копья, а прочие были безоружными, однако безобидными не казались. Стараясь не делать резких движений, чтобы не нервировать хозяев этого странного места, я поднялся, но не успел даже рта раскрыть, чтобы поинтересоваться, куда, собственно, попал, и что вообще происходит, как за моей спиной послышался крик. Обернувшись, я увидел, что смерч исторг из себя одного из гопников, который, в отличие от меня, приземлился весьма неудачно. Он со всего размаха хряпнулся головой о каменный пол, после чего потерял сознание. Смерч после доставки парня разом съежился, потеряв четыре пятых своего изначального размера, а в следующую секунду и вовсе пропал, выбросив напоследок из черноты еще кое-что.

— Ни хрена себе! — выдохнул я, уставившись на это "кое-что", которое являлось человеческой головой с расширенными от ужаса глазами и оторванной по локоть рукой, из которых на каменные плиты пола, покрытые странной вязью черных иероглифов, сочилась кровь.

А в следующее мгновение сильный удар по затылку погасил мое ошеломленное сознание.

Глава 2. Узники

Когда я пришел в себя, вначале ощутил стойкий запах общественного туалета, а уж потом почувствовал тупую головную боль. Открыв глаза, я обнаружил вокруг лишь мрак и попытался подняться. Это мне удалось со второго раза, все-таки врезали мне замечательно. Приняв сидячее положение, я переждал приступ головокружения и подавил желание расстаться с давно позабытым обедом. Ощупав нехилый шишак на затылке, я скривился от боли, но все же признал, что дырки в черепе не наблюдается. Заодно обнаружил, что неизвестные похитители (а как их еще назвать?) не поленились избавить меня от всех шмоток, натянув взамен какие-то драные шаровары и не первой свежести рубаху без пуговиц.

— Нехилый бартер! — констатировал я и услышал шорох.

Оглядевшись повторно, я понял, что мое зрение успело немного адаптироваться и теперь худо-бедно позволяло рассмотреть окружающее пространство. Я увидел, что нахожусь в каком-то небольшом помещении, весьма напоминавшим камеру, пол которой покрыт гнилой соломой. В одной из ее стен под потолком было маленькое окошко, из которого проникал слабый свет, а в другой — деревянная дверь без ручки. Кроме меня в камере находилось еще человек десять, которые в данный момент либо сидели у стен, разглядывая меня, либо лежали на полу.



— Привет всем! — обратился я к сокамерникам. — Не соблаговолите подсказать новичку, где он оказался?

Ответом мне было молчание, но несколько лежавших задвигались и повернулись ко мне.

— Что это за место? — предпринял я еще одну попытку.

На этот раз один из сидевших у стены сказал какую-то фразу, из которой я не понял ни слова. Этот язык мне был совершенно не знаком, хотя очень напоминал польский.

— А кто-нибудь здесь говорит на русском? — поинтересовался я и после недолгой паузы сделал еще один заход: — Ху кэн спик инглиш?.. Дойч, франсе?

Хоть на последних я и не говорил, но пару сотен слов все же знал. Однако никто из сокамерников не порадовал меня пониманием. В ответ прозвучало несколько фраз на том же неизвестном языке, которые остались для меня загадкой.

— Замечательно выходит! — констатировал я и задумался.

Итак, подведем итоги. Непонятно кто непонятно как выдернул меня непонятно куда для своих непонятных целей. Короче — полный песец! Хотя нет, еще не полный, ведь я еще жив, а это уже немало. Если вспомнить все увиденное мной до отключки, то сразу возникает неприятная мыслишка о перемещении в другой мир. Разумеется, если разобраться, это предположение — чистой воды бред, навеянный недочитанным романом, но другого объяснения моя пострадавшая часть тела родить не смогла. Поэтому сейчас мне осталось только подтвердить или опровергнуть эту теорию, а уже потом решать, что делать дальше.

Проигнорировав какую-то фразу ближайшего мужика, я поднялся на ноги и, слегка пошатываясь, подошел к стене с окошком. Непосредственно под ним никто не сидел, поэтому мне не пришлось никого уговаривать подвинуться. Само окошко располагалось высоко, но я, постояв пару минут, чтобы унять головокружение, подпрыгнул и пальцами зацепился за его край. Чувствуя пульсирующую боль в затылке, я подтянулся и выглянул в большой мир.

Первым делом я отметил, что стены камеры довольно толстые, потом обнаружил, что узкое окошко, в которое даже голову просунуть сложно, было перегорожено стальными прутьями, сквозь которые могла пробраться лишь крыса. А потом мне стало не до деталей, так как я увидел небо, усеянное необычайно яркими звездами и Луну. Маленькую такую Луну, раза в два меньше привычной мне и окрашенную в нежно-розовый цвет.

Немного полюбовавшись на это странное небесное тело, которому было не место на земном небосводе, я осторожно спрыгнул на пол и тотчас зажмурился от острой боли, разламывающей черепушку на части. Пришлось даже присесть у стены, дожидаясь, когда острые когти прекратят терзать мой бедный мозг. А спустя пару минут, вернув себе способность внятно мыслить, я сделал логичный вывод — все-таки меня занесло другой мир. И с этим уже не поспоришь. Но как же меня угораздило-то?! Ведь жил себе спокойно, никого не трогал, так нет — посчастливилось оказаться в нужном месте в нужное время. Черт бы побрал этих гопников! Если бы не они, я бы дома чаек попивал и "Грозу орков" дочитывал, а теперь сижу в какой-то грязной камере и гадаю, что меня может ожидать в будущем.

В этот момент одно из тел, лежавших на полу камеры, вяло зашевелилось, застонало, а потом произнесло пару непечатных слов на великом и, несомненно, могучем. Именно тогда я вспомнил о том, что попал сюда не один, и немного приободрился — вдвоем все же полегче будет. Хотя бы морально. Мой товарищ по попаданству приподнялся на локтях и принялся вертеть головой по сторонам. Насколько я мог судить в почти полной темноте, его физиономия сильно пострадала от непредвиденной встречи с каменным полом и была залита кровью. Оглядевшись, парень гневно возмутился:

— Че за хрень?! Куда меня упрятали?!

Один из сокамерников произнес несколько слов на непонятном языке, но, судя по интонации, обращался он не к пришедшему в себя незадачливому гопнику, а лишь констатировал: "Еще один иноземец".

— Очнулся, друг? — спросил я парня. — Тогда поздравляю с прибытием!

— Это что, ментовка? — повернулся он ко мне.

— Нет, это другой мир.

— Чего?

— И нечего так удивляться. Ты смерч черный видел, прежде чем вырубиться?

— Да, — не стал отпираться парень.

— Так вот он и перенес нас в этот мир. А его обитатели оказались не слишком дружелюбными и сразу швырнули нас в эту камеру. Расклад понятен?

Но коллега по несчастью доверием ко мне не проникся и заявил:

— Да ты гонишь! Какой другой мир? Какие обитатели?

— Если не веришь, можешь подойти и полюбоваться из окошка на звездочки и местную Луну, — спокойно ответил я, поднимаясь. — После этого никаких сомнений не останется.

Парень, буркнув себе под нос нечто матерное, поднялся и подошел к стене с окошком. Я шагнул в сторону, чтобы ему не мешать и понаблюдал, как собрат-землянин подпрыгивает и пытается зацепиться за край. Это ему удалось только с третьего раза. Подтянувшись, парень сунул голову в дырку и замер, уставившись в чужое небо. Полминуты оказалось вполне достаточно для осознания ошеломляющего факта. Когда попаданец номер два спрыгнул на пол, я поинтересовался:

— Ну что, убедился? Или будешь кричать, что это все розыгрыш, и примешься искать скрытую камеру?

— Убедился, — буркнул парень и уставился на меня. — А ты сам-то кто?

— Неужели ты так сильно ударился, что уже не помнишь, за кем полквартала гнался? — иронично переспросил я.

— Так это все из-за тебя, падла! — со злостью произнес гопник, а затем ударил меня в живот.

Этого удара я совсем не ожидал, поэтому от боли согнулся пополам, а парень попытался добавить мне коленом в лицо. Но я смог подставить руки и кое-как заблокировать удар, а затем, пока гопнику не пришло в голову заехать мне по многострадальной голове кулаком, врезал ему между ног. Тот охнул, а я выпрямился и сделал сильный и точный тычок в солнечное сплетение. После этого мне осталось лишь завести руку землянина за спину и помочь ему рухнуть лицом на подгнившую солому. Присев на хрипевшую тушку, я принялся ждать, когда головная боль поутихнет, а урод немного придет в себя, так как наш разговор был еще не окончен. Спустя некоторое время гопник сумел нормально вдохнуть и прошипел:

— Пусти, гнида, больно!

Не спеша выполнять требование парня, я наклонился к его уху и проникновенно сказал:

— Похоже, ты еще не въехал в ситуацию. Тогда объясню простыми словами, понятными даже дебилам. Мы хрен знает где. Кто и для чего нас сюда выдернул — неизвестно. Местные хотя и не стали нас убивать, но заботу и гуманизм проявлять не спешат. Проникся? Идем далее — ты мне не нравишься. Полагаю, я у тебя симпатии тоже не вызываю, но больше в этом мире никто русским не владеет, поэтому, хочешь-не хочешь, нам придется держаться вместе. Только тогда есть хоть какой-то шанс выбраться из этой задницы. Уяснил?

Гопник завозился, пытаясь сбросить меня со своего тела, но я лишь усилил нажим на его руку, вынудив его дернуться от боли и завопить:

— Да, да, уяснил! Отпусти!

— Вот и ладненько, — сказал я, ослабил хватку и поднялся с парня. — А теперь определимся с планами на будущее. Так как из нас двоих я куда лучший специалист по другим мирам ("Еще бы, почти треть книги на эту тему прочитал!"), то твоя задача проста — сидеть и не рыпаться, пока я не разберусь в ситуации. Понял?

— Понял, — буркнул гопник, потирая руку.

— Тебя как звать?

— Антон.

— А я Ник. Вот и познакомились. Сейчас займи себе местечко и попытайся уснуть. Сокамерников не трогай, это пока единственный источник информации, ни к чему их злить или раздражать.

Дав эту установку, я вернулся на пустое место под окошком и прислонился к прохладной стене, а Антон уселся на пол и принялся ощупывать разбитое лицо. Пара старожилов что-то мне сказали, но я не смог определить даже по интонации фраз, чего они хотели, поэтому не стал отвечать. Видя, что я никак не реагирую, больше со мной заговаривать никто не пытался, но между собой сокамерники вяло общались еще минут пять, судя по всему, комментируя увиденное. Я же продолжил размышления, так невежливо прерванные пробуждением Антона.

Кстати, вот же послал бог напарничка! Судя по всему, для меня он практически бесполезен, с какой стороны не погляди. Рукопашным боем точно не владеет, поэтому в драке на него надежды мало. Мозгов практически нет, как и знаний, иначе не стал бы связываться с подобной компанией и заниматься банальным гоп-стопом. Доверия не вызывает абсолютно, поэтому положиться я на него не могу. Да и гонору чересчур много, поэтому даже как исполнитель абсолютно не годится. Это сейчас он ошарашен и подавлен новостью о перемещении в другой мир, поэтому быстро принял мое командование, а как осмелеет — сразу начнет бунтовать.

В общем, помощи или поддержки ждать от Антона явно не стоит. Но не это сейчас главное. Важнее то, чего мне стоит ожидать от хозяев этого места, которые так невежливо выдернули нас с Земли. Если обобщить все то, что я о них узнал, то можно предположить, что пороха они не изобрели, иначе встречали бы "попаданцев" со "стволами", а не саблями и копьями, зато умеют пользоваться электричеством, ведь лампы на стенах были явно не масляные. В пользу последнего факта говорит и то, что они смогли открыть эти ворота в другой мир. Если есть электричество — есть развитие науки, а она может многое, в том числе (как неожиданно выяснилось) телепортировать людей на дальние расстояния.

Но тут возникает вполне логичный вопрос — зачем? И ответа на него пока я не вижу. Может, это был своеобразный неудачный эксперимент, а может, банальная ошибка в расчетах, и аборигены ждали совсем не нас, поэтому вполне закономерно расстроились и швырнули странных пришельцев в каземат. Существовал еще десяток различных вполне логичных объяснений, подтвердить или опровергнуть которые не позволяло отсутствие самой элементарной информации. Мда, это все-таки не фэнтезийный роман, где "попаданцу" местные жители на первых же пяти листах подробно рассказывают обо всем, что его интересует. Это реальная жизнь, где "брата по разуму" встречают ударом по голове…

Ладно, идем дальше. Какие у хозяев могут быть на нас планы? Если представить, что здесь развитая цивилизация, то внимание местных наверняка должен был привлечь мой мобильник, и в итоге можно надеяться на разговор. Но что-то меня настораживал этот грубый средневековый антураж. Ведь и ткань моей одежды больше походила на первосортную мешковину, и стены камеры были сложены из плохо отесанного камня, что сразу приводило к очевидному выводу — технологии тут находились в зачаточном состоянии.

Конечно, можно предположить, что это тюрьма, для заключенных которой не стали бы сильно напрягаться, а в остальном мире все выглядит значительно цивилизованнее, но существовала одна мелочь, которая эту теорию опровергала. Я заметил, что толстые железные прутья, перегораживающие окошко, были кованными. Не отрезанными от длинного идеально ровного прута определенного диаметра, доставленного с ближайшего сталелитейного завода, а выкованными вручную, наспех, при помощи обычных молота и наковальни. Именно эти грубые ржавые железки не давали мне поверить в то, что в этом мире процветают высокие технологии.

Что ж, если так оно и есть, то все равно можно надеяться на лучшее. Осмотрев мои шмотки, оценив качество ткани, застежки-молнии на куртке, материал ботинок, найдя мобилку и все прочее, что было у меня в карманах, местные просто обязаны уделить мне внимание. Вдруг я смогу создать и им нечто подобное? Значит, мне остается только ждать хозяев и попытаться убедить их в своей полезности. А это мне удастся, ведь я могу подарить им порох, двигатель внутреннего сгорания, и вообще устроить научно-техническую революцию. Все-таки время в вузе не было потрачено зря, да и сам я много чем интересовался, в свободное от работы время смотря не сериалы, а научно-популярные передачи.

Так что знания у меня имеются, а соображалка, которая поможет воплотить их в жизнь и устроить себе обеспеченное будущее, обязательно найдется. Ведь о возвращении на родную Землю можно даже и не заикаться. Ну не верю я, что хозяева этого места будут ради нас открывать портал… или как этот смерч называется? Когда мы станем не нужны, аборигенам будет проще прикопать нас поглубже, нежели возиться с возвращением, поэтому напрасных иллюзий можно не строить. Путь домой закрыт навсегда… Хотя, нет. Если все сложится удачно, и я смогу достичь в здешней социальной лестнице определенной ступеньки, которая даст необходимый вес в обществе, то можно будет вернуться к этому вопросу.

Вот с такими мыслями я совершенно неожиданно заснул… нет, лучше будет сказать, банально выключился. И немудрено — получить такой удар по башке, да чтоб еще без негативных последствий для здоровья, нереально. Это только в недочитанной книге героя старательно лупили по черепушке всем, чем только можно (от палки до трактирной лавки), а он только недовольно морщился (что понятно — сотрясаться там было особо нечему). Но в реальной жизни все куда серьезнее, и уж если принял удар на эту часть тела, то будь готов к не особо приятным ощущениям.

Разбудил меня разговор сокамерников. Открыв глаза, я обнаружил, что наступило утро. Солнечные лучи под острым углом проникали в камеру, наполняя ее ярким светом, поэтому сейчас я смог рассмотреть место, где очутился, во всех деталях. На противоположной от окошка стене была небольшая дверь из дерева, оббитого темным металлом. Грубые петли лишь подтверждали мой вывод о том, что в этом мире технологии находятся на уровне, близком к плинтусу. В углу камеры виднелось отверстие в полу, источавшее миазмы результатов жизнедеятельности заключенных. Оно было довольно небольшим, надо полагать, чтобы исключить вероятность побега с помощью канализации, но именно поэтому некоторые не особо точные заключенные умудрились основательно загадить этот угол, добавив прелести в окружающий пейзаж на радость большим зеленым мухам.

К слову, самих заключенных оказалось девять. Все они были мужского пола, от пятнадцати до примерно сорока лет. Судя по растительности на лицах, сюда они угодили никак не меньше недели назад, а судя по комплекции, были представителями разных профессий. Я сразу вычленил троих, обладающих накаченной мускулатурой, имевших застарелые шрамы на лице и прочие признаки бывалых вояк, которых стоило опасаться. Кто знает, что может взбрести в голову этим уголовникам? А вдруг они почувствуют угрозу в моем лице и задумают приструнить новичка? Остальные были не такими колоритными и ничем особенным не выделялись.

Антон еще спал, тихо посапывая расквашенным носом, и демонстрировал мне лицо, покрытое подсохшими кровавыми разводами. Поглядев на него, я осторожно поднялся и принялся разминаться, ведь целую ночь провел в сидячем положении, опираясь на неровные камни, поэтому не удивительно, что все мое тело страшно затекло. Разгоняя кровь, я порадовался тому, что головокружение уже не ощущалось, а боль в черепе отступила на второй план. И даже шишка на затылке вроде бы уменьшилась, что добавило к моему настроению градус оптимизма.

Почувствовав себя лучше, я подпрыгнул и снова выглянул из окошка, надеясь рассмотреть то, что не подметил ночью. Это принесло мне несколько новых открытий. Во-первых, я выяснил, что здешнее солнце почти не отличается от светила моего мира, только выглядит чуть большим (хотя я бы не особо удивился, если бы оно оказалось зеленого цвета). Во-вторых, узнал, что камера находится в подвале, а само здание располагается на невысоком холме. В-третьих, определил, что находимся мы посреди безлюдной степи. Во всяком случае, с этой стороны других построек не наблюдалось, а холмистая, покрытая разными травами и весьма редкими кустиками степь уходила за горизонт.

Все эти открытия ровным счетом ничего мне не дали, поэтому, отчаявшись увидеть что-нибудь полезное, я спрыгнул на пол, затем воспользовался местным клозетом, а сделав свои дела, вернулся на место и попробовал завязать разговор с соседом. К сожалению, язык жестов мне помог не особо, поэтому я лишь выяснил, что это место большое и хозяев здесь почти три десятка. На большее терпения не хватило ни у меня, ни у сокамерника, который, судя по резкой тираде, послал меня куда подальше и больше не обращал внимания на мои телодвижения. Жаль, он так и не смог мне объяснить, зачем нас сюда посадили… или это я неправильно спрашивал?

Больше я попыток пообщаться не делал, а спустя полчаса проснулся Антон. Несколько минут потребовалось парню, чтобы вспомнить вчерашние события и убедиться, что камера ему не мерещится, после чего он со стоном поднялся, присел на корточки напротив меня и деловито спросил:

— Что будем делать?

— Ждать, — ответил я.

— А ты уже придумал, как нам отсюда выбраться и попасть домой?

— Да.

Лицо Антона засветилось надеждой:

— И как же?

— Сперва убедить местных, что мы будем им полезны.

Надежда погасла, не успев окрепнуть. Парень разочарованно уточнил:

— И это все?

— А что ты еще хотел? — иронично ответил я. — Еще до обеда сбежать из камеры, разобраться с охраной, найти устройство, создающее межмировые порталы, запустить его и оправиться на Землю? Так ведь это не компьютерная игрушка, у нас даже первый пункт плана выполнить не получится, не говоря уж об остальных. И все мысли о доме придется оставить до лучших времен. А на всякий случай запомни: если хозяева этого места захотят с тобой пообщаться, всеми способами показывай, что хочешь им служить. Кланяйся, руки молитвенно складывай… или еще что-нибудь придумай.

— Что?! — возмутился Антон. — Никому я служить не хочу!

— Тогда тебя сразу пустят в расход.

— Почему?

— Да потому что ты станешь никому не нужным. А отношение местных к человеческой жизни не такое трепетное, как на Земле.

— Откуда ты знаешь? — хмуро спросил парень.

— От верблюда! Помнишь своего приятеля, с которым ты меня догонял? Конопатый такой с колечком в ухе? Так вот, аборигены ему голову отрезали, и поверь, никакого сожаления или раскаяния в тот момент на их лицах я не увидел.

После моих слов Антон посмотрел на меня с ошеломлением, как бы спрашивая, а не вру ли я. В ответ я уставился ему в глаза с вызовом. Ну да, немного исказил факты, но попробуй опровергни мою версию событий! Антон спорить не стал и взгляд отвел, что мне и нужно было. Для закрепления успеха я приказал:

— В общем, если хочешь выжить, гонор свой поумерь. Не та сейчас ситуация, чтобы бессмертную строчку о рабах из советских букварей вспоминать. В этом мире мы находимся как раз на данной ступеньке социальной лестницы, так как прав у нас еще меньше, чем у этих заключенных. Я хочу, чтобы ты это четко уяснил и, если вдруг потребуется поцеловать кого-нибудь из хозяев в пятую точку, не вздумал показывать свое недовольство, а наоборот, изобразил счастье от выполнения оказанной тебе чести. Понял?

Парень незатейливо выругался, но возражать не осмелился. Ну и ладненько, надеюсь, основные правила игры он запомнил и теперь не доставит мне неприятных сюрпризов. Ведь хозяева вполне могут допрашивать нас по-отдельности, и нет гарантии, что они не начнут именно с Антона, который способен выкинуть нечто совсем неожиданное и испортить все дело. А после нашей беседы, можно было рассчитывать, что парень проявит благоразумие и не станет преградой на пути нашего плодотворного сотрудничества.

Обеспечив себе дополнительные гарантии успеха, я слегка расслабился и настроился на долгое ожидание. Если наше перемещение состоялось поздней ночью, то можно предположить, что хозяева оставили подведение итогов и разбор полетов на утро. Значит, накинуть пару часов на обсуждение, часок на осмотр иномирных вещей… короче, гостей нам стоит ждать к обеду, не раньше, а пока стоит придумать, как же с ними объясняться. Если даже сокамерник мой язык жестов понимал с трудом, то нужно выбрать такие телодвижения, которые гарантированно продемонстрируют хозяевам мое искреннее желание работать на них.

В общем, я ушел в себя, а Антон принялся исследовать камеру. Первым делом посетил отхожий угол, затем полюбовался на местное светило из окна, после попытался соорудить себе мягкую подстилку из сена на полу, поцапался с одним из сокамерников в безуспешной попытке отвоевать удобное место у стенки, а потом с отсутствующим видом улегся на полу. Кстати, я отметил, что все заключенные давно подыскали себе определенное жизненное пространство, своеобразный ареал обитания не больше пары квадратных метров, и никаких поползновений на чужую территорию не устраивали. Большинство сидели у стен, а пара, как и Антон, расположились на полу. Как я понял, самыми привлекательными считались места подальше от туалета, никто не пожелал сидеть у двери, да и пятачок под окном до моего появления отчего-то остался не занятым. Почему так вышло, я так и не сообразил, но не стал размышлять над этим, уделив внимание деталям поважнее.

А спустя час за дверью послышались голоса. Похоже, кто-то надумал посетить заключенных. Судя по времени, которое понадобилось визитерам, чтобы добраться до нашей комнаты, коридор за дверью был немаленьким, так что я даже задумался, как много камер насчитывала эта темница, и сколько всего в ней томилось узников. Мои сокамерники немного оживились, но долго гадать, отчего, не пришлось. Раздался лязг отодвигаемого засова, и в камеру вошел один из хозяев.

Оглядев его, я понял, что серое одеяние типа просторного балахона с капюшоном является эталоном местной моды. В руке вошедший сжимал обнаженную саблю. Пробежавшись взглядом по присутствующим, он убедился, что никто на него нападать не собирается, а затем снова отступил в коридор, уступая дорогу второму, который носил аналогичный серый балахон и держал в руках два больших чугунка с железными ручками. Я едва сдержал разочарованный вздох. Это пожаловали не по наши с Антоном души, а всего лишь принесли завтрак заключенным.

Поставив чугунки посреди камеры, раздатчик развернулся и вышел, по пути не отказав себе в удовольствии пнуть сапогом в бок ближайшего зека. После этого дверь камеры закрылась, а наши сокамерники потянулись к чугункам. Мой желудок живо напомнил, что почти сутки без пищи — это совсем не хорошо, поэтому я встал и присоединился к остальным. В первом чугунке оказалась вода, чистая и прохладная, а во втором нечто, очень напоминающее корм для свиней. Точно такая же однородная неаппетитная масса, состоящая из какой-то каши, зерна, мелко нарезанных овощей и наверняка разных объедков с барского стола.

— И это дерьмо мы должны есть?! — возмутился Антон, заглянув в чугунок.

— Если ты не заметил, заставлять тебя никто не собирается, — буркнул я и, по примеру сокамерников, зачерпнул полную горсть этого корма.

На ладони он казался еще отвратительнее, но мой желудок справедливо заметил, что внешний вид — далеко не самое главное. Справившись с брезгливостью и прогнав мысли о дизентерии, я отправил добычу в рот. Пожевав кашу, я признал, что Антон был недалек от истины — вкус у варева оказался донельзя отвратительным. Вдобавок в нем попадался мелкий камушек, о который я едва не сломал зуб. Но альтернативы не было, поэтому я вновь зачерпнул ладонью кашу и постарался глотать ее, особо не жуя, как это делали остальные.

Кстати, на удивление, никакой драки за еду не наблюдалось. Заключенные опускали руки в чугунок по очереди, никто не пытался отпихнуть товарища от кормушки и вообще, все выглядело весьма цивилизованно… Ну, насколько это было возможно в данной ситуации. Правда, кое-кто попытался было влезть сразу двумя руками, но тут же получил затрещину от одного из воинов, и я сразу понял, кем поддерживался порядок в камере.

Глядя на меня, Антон сделал второй подход к чугунку и с выражением глубокого отвращения на лице подцепил щепотку со дна, на пробу. После долгого рассматривания субстанции на своих пальцах, он сунул ее в рот, пару секунд пожевал и внезапно кинулся к отхожему углу. Там парня вывернуло под смешки сокамерников, а я недовольно поморщился и зачерпнул еще одну горсть.

Ты погляди, какой привередливый! Гурман, блин! А если это ежедневная еда обитателей этого мира? Понятно, что данное предположение никакой радости не вызывало, но было вполне возможным. В любом случае, я все равно сомневаюсь, что где-то здесь умеют готовить борщ с пампушками, к которому парень привык дома. Ну, ничего страшного! Поголодает немного, будет и помои с удовольствием хлебать, да еще и добавки требовать.

Когда котелок опустел, я принял из рук воина второй и запил свой нехитрый завтрак, после чего вернулся на свое место. Остальные тоже расселись по стеночкам, не обращая особого внимания на страдания Антона, который все еще отплевывался над дыркой в углу. А спустя несколько минут вновь послышался звук отпираемого засова, и в камеру заглянул стражник с мечом. Оглядев нас, он дал возможность зайти второму, который пришел за чугунками. Именно в этот момент оскорбленный до глубины души Антон решил выплеснуть свое возмущение. Повернувшись к человеку в сером, он воскликнул:

— Мля, урод, что за дерьмо ты принес? Мы, по-твоему, последние свиньи? Да ты сам вообще это пробовал? Или…

Я не знаю, что еще хотел сказать конкретно слетевший с катушек парень. Его гневная тирада была прервана человеком в балахоне. Нет, он не врезал землянину под дых, не заехал кулаком по челюсти и не стал размахивать ногами с намерениями от души пнуть обнаглевшего заключенного. Он просто вытянул в сторону Антона свою руку, а в следующее мгновение с его пальцев сорвался маленький сверкающий шарик, который коснулся груди парня. Тело бедолаги будто пронзил электрический заряд, оно выгнулось дугой и рухнуло на пол, продолжая извиваться и корчиться. Поглядев с улыбкой за страданиями Антона, человек в сером подошел к упавшему и принялся избивать его ногами. Старательно и, я бы даже сказал, с наслаждением. Спустя десяток ударов, когда тело Антона дергалось уже не так сильно, он решил, что нужный воспитательный эффект достигнут, поднял чугунки и с довольной миной на лице вышел в коридор.

Когда дверь камеры закрылась, я подошел к парню и убедился, что он еще жив, хотя и без сознания. Ощупав его тело, по которому изредка все еще пробегала судорога, я понял, что стражник ничего Антону не сломал. Видимо, давно научился рассчитывать силу ударов, что говорило о немалой практике. Приводить борца за права заключенных в чувство я не стал — незачем было ерундой страдать. Вместо этого я вернулся под окошко и принялся размышлять по поводу увиденного, в корне изменившего ситуацию.

Итак, жители данного мира владеют магией. Ведь я не заметил в руке стражника никакого электрошокера или иного хитромудрого приспособления. Нет, он просто сложил пальцы по-особому и выпустил нечто, напоминавшее маленькую шаровую молнию, давшую такой поразительный результат. В общем, теперь можно с уверенностью говорить о том, что наш перенос осуществлялся с помощью магии. Но тогда появляется логичный вопрос — захотят ли хозяева этого места с нами общаться? Заинтересуются ли вещами с Земли и додумаются ли до мысли получить способ их производства?

Что-то мне подсказывало, ответ в данном случае вряд ли будет положительным. Ведь зачем аборигенам стараться и развивать технологию, если есть иное направление прогресса? Зачем изобретать огнестрельное оружие, если магия гораздо надежнее и наверняка дешевле? Зачем общаться с иномирцами, которые и языка-то не знают, а значит, ничего полезного рассказать не смогут? Разумеется, незачем.

Кроме того, эти одинаковые серые балахоны породили в моей голове мысли о религиозной секте. Ведь, по логике вещей, у стражников должна быть своя форма или просто одежда, которая не будет мешать действовать копьем или саблей, а они расхаживают в том же, что и маги, а это лишь подтверждает мою догадку. Разумеется, нас могло забросить в некое обособленное от цивилизации общество, члены которого не имели большого выбора нарядов, но даже тогда в нем должны существовать какие-то различия в одежде для, скажем, простых рабочих и начальников, а я их не заметил. Все виденные мной хозяева были в одинаковых бесформенных одеяниях, очень напоминавшие рясы монахов, что ставило крест на моих мечтах о светлом будущем.

Если я угодил к религиозным фанатикам, то можно не надеяться, что мой мобильник послужит предлогом для допроса. Наверняка сперва они попытаются в нем разобраться, а когда это не выйдет, торжественно объявят изделие трудолюбивых китайцев "дьявольской вещью" (или кто там у них на стороне зла?) и либо запрячут его подальше, либо уничтожат. В таком случае мои дела совсем плохи, ведь с религиозными фанатиками я сталкивался и на Земле, после чего сделал один единственный вывод: от подобной братии следует держаться как можно дальше. А все потому, что никогда нельзя понять, что творится у них в голове, и предположить, как они поведут себя в той или иной ситуации.

Да, это все печально. Но еще печальнее то, что Антон оказался идиотом, на которого не то что рассчитывать нельзя, но даже находиться рядом крайне опасно. Надо же, я так долго распинался, убеждал, разжевывал ему правила поведения, давал четкие инструкции, а он пропустил все мои слова мимо ушей! Радовало лишь то, что он сполна получил за свою самодеятельность, иначе его воспитанием пришлось бы заняться мне. Нет, я прекрасно могу понять парня — стресс, вызванный последними событиями, этот завтрак, где он не только получил впечатлений по самое не балуйся, но и стал объектом насмешек. Однако это все не является уважительными причинами такого безответственного поведения! Ведь маг вполне мог швырнуть не одну, а одиннадцать шаровых молний, за проступок одного наказав всю камеру. Вот тогда весело было бы!

Короче, я понял, что разговаривать с ним в дальнейшем абсолютно бесполезно. Мозгов нет — считай калека, и Антон является наглядным доказательством этой мудрой поговорки. Но не это сейчас было главным, а насущный вопрос — что делать дальше? Над ним я думал долго, однако так и не смог родить достойный ответ. Не хватало необходимой информации, поэтому я вновь попробовал пообщаться с сокамерниками.

Спустя час интенсивного размахивания руками, изображения на полу схем с помощью соломинок и всего прочего, я выяснил, что здание, в котором мы обретались, не единственное в округе. Были еще какие-то мелкие постройки, где тоже жили люди, причем, насколько я понял, не все из них были монахами, некоторые являлись обычными рабочими. Довольно далеко отсюда были расположены крупные города (насколько далеко, я так и не смог понять), в которых людей в рясах не было. Если я правильно истолковал жесты пожелавших общаться узников, раньше они жили именно там, а потом были схвачены и посажены в эту камеру. Причину этого я выяснить так и не смог, поэтому решил устроить перерыв в расспросах.

А вскоре очнулся Антон. Тихо поскуливая, он принялся растирать свои отбитые бока. Его мучения никакого сочувствия ни у меня, ни у остальных не вызывали. А когда вроде бы пришедший в себя парень попытался пожаловаться окружающим на вопиющую несправедливость, используя матерный лексикон, я приказал ему заткнуться. Этот идиот с первого раза не внял, поэтому пришлось пообещать, что в случае непослушания я с радостью обеспечу ему отключку еще на пару часиков. Вот тогда помогло, Антон проникся и замолчал, изредка с неприкрытой злостью поглядывая на меня.

Вплоть до самого вечера больше ничего не происходило. Я размышлял, узники лениво переговаривались между собой, а Антон дулся себе тихонечко. Когда же за окном начали сгущаться сумерки, те же самые стражники вновь принесли нам чугунки с едой и водой. Маг с ласковой улыбкой поглядел на забившегося при его появлении в угол парня, но бить его или снова швырять светящимися шариками не стал, удовлетворившись щенячьим страхом в глазах землянина.

На этот раз варево было еще более отвратительным. Мне даже попался длинный волос, который я вытянул изо рта, с трудом удержав там все остальное. Антон, испытывая жуткий голод, попытался схитрить, набрав жменю каши, напоминавшей недоваренную овсянку, и принявшись выкидывать из нее все, на его взгляд, лишнее. Первый раз вроде бы получилось, но потом парень получил смачный подзатыльник от одного из вояк, который строго приказал ему не маяться дурью. Это даже на чужом языке было понятно. Антон попытался было возмутиться, но второй подзатыльник лишил его и желания спорить, и аппетита. С трудом запихнув в себя вторую горсть варева, парень едва удержал рвотные позывы и от продолжения банкета отказался.

Никто уговаривать его и не собирался. Остальные быстро опустошили чугунок и расселись по местам. А когда стражник забрал тару, не отказав себе в удовольствии пнуть хиленького мужичка, в этот раз оказавшегося ближе всех, и дверь камеры закрылась, я понял — никто из хозяев не захочет со мной общаться. Надежда вызвать их интерес и тем самым обеспечить себе сладкую жизнь безвременно почила, подергавшись напоследок в предсмертных конвульсиях. Теперь я не знал, что меня ожидало в будущем, и это было отвратительнее всего.

Глава 3. Планы и их реализация

До самой ночи я размышлял, зачем вообще хозяевам этого места нужно было держать у себя заключенных. Вряд ли они стали бы просто так кормить и охранять десяток человек, значит, имели на нас определенные планы. Но какие? Использование узников в качестве дешевой рабочей силы отпадало, так как уже сутки никого не забирали из камеры. Что дел по хозяйству не нашлось? Как-то верится с трудом. Полагаю, даже если никакой подходящей работы не оказалось, заключенных обязательно бы заставили попотеть на уборке территории или подыскали любое другое бессмысленное занятие. Просто чтобы они не расслаблялись. А раз этого не случилось, данный вариант неверен.

Ладно, зайдем с другой стороны. Может, я угодил в своеобразную тюрьму, где преступники мотают свои сроки, или же очутился в камере предварительного заключения, где задержанные дожидаются суда? И тогда люди в серых балахонах — не религиозная секта, а всего лишь исполнительная власть этого мира… Хотя нет, данное объяснение тоже грешит надуманностью. Во-первых, контингент не тот — настоящие урки так себя не ведут, а в культурных и образованных преступников, не устраивающих драку из-за еды, не пытавшихся продемонстрировать новичкам свою власть, мне что-то не верилось. Да и как же тогда рассматривать наше похищение? Что, из тюрьмы сбежала парочка зеков, и чтобы начальство не разозлилось, охранники быстро создали межмировой портал и добыли с его помощью первых попавшихся неудачников в качестве замены? В принципе, возможно, так как мы языка не знаем, объяснить ничего не сумеем, и если узников тут считают по головам…

Нет, это полный бред. Никто не станет так суетиться из-за двух обычных заключенных, а необычных охраняют намного тщательнее, и вариант с подменой не прокатит. Значит, можно перейти к третьему объяснению — узники нужны сектантам для каких-то религиозных целей. Каких — можно не загадывать, тут вариантов масса и все они не сулят мне ничего хорошего. В лучшем случае всех нас держат для основательной промывки мозгов и последующего посвящения в ряды послушников, адептов… ну, или кто там у них, а в худшем — для участия в каком-нибудь религиозном обряде или ритуале. Причем в роли жертвы, которая хотя и является одной из главных в подобных действах, но, как правило, заканчивается смертью. Как это ни печально, именно последнее объяснение показалось мне наиболее вероятным, приводя к вполне логичному выводу — надо отсюда линять. И чем скорее, тем лучше.

Но как это сделать? Окно камеры перегорожено стальными прутьями. Если мне каким-то чудом и удастся их выковырять, все равно размер отверстия в стене слишком мал, чтобы можно было рассматривать его в качестве пути на волю. Устраивать подкоп, как это делал герой Дюма? Но я быстро убедился, что раствор, скрепляющий камни стен, был весьма надежным, а никаких инструментов у меня под рукой не имелось. Да и глупо было так поступать. Это Дантесу делать было не фиг, поэтому он вместо того, чтобы грохнуть охранника, годами стены колупал, а нормальный человек выберет кратчайший путь на свободу.

Правда, в моем случае этот путь так далек, что с тем же успехом может привести на тот свет. А все маги, чтоб им пусто было! Эти долбанные Гарри Поттеры без палочек могут за секунду скрутить меня в бараний рог, при этом не прилагая больших усилий. Поэтому я осознавал, что со своими начальными знаниями рукопашного боя точно не способен совладать с опытными стражниками, и оптимизма это нисколько не добавляло. Но внезапно ко мне в голову пришла замечательная мысль. А если я буду не один? Нет, я не говорю про коллегу-попаданца — от него будет больше вреда, чем пользы. Что если вовлечь в побег остальных заключенных?

Обдумывая эту идею, я оглядел вышеназванных и насторожился. Пока я предавался размышлением, поведение моих сокамерников сильно изменилось. Если ранее их разговоры были вялыми и короткими, то сейчас общение сильно оживилось. Разгорелись настоящие дебаты, которые отчего-то велись полушепотом. Тон в них задавала троица воинов, именно они настойчиво убеждали в чем-то всех остальных. Понаблюдав за переговорами, я отметил, что узники частенько поглядывали на меня и Антона, который уже успел заснуть, свернувшись на полу калачиком. Эти взгляды мне очень не понравились, так как я не мог понять, что на уме у аборигенов.

Делая вид, что продолжаю витать в облаках, я краем глаза следил за переговорами, которые вскоре завершились, по-видимому, безоговорочной победой троицы. После этого все замолчали и стали устраиваться на ночлег (хотя, что там было устраиваться — подгрести соломку под бок или свернуть рубашку, сделав из нее некое подобие подушки). Я же принялся гадать — что обсуждали узники и чего теперь от них стоит ожидать. Решили устроить нам "темную" или чего похуже, связанное с принудительной сменой половой ориентации? Мда, пришла беда, откуда не ждали! Теперь все мысли о побеге придется оставить и ждать дальнейшего развития событий. А в том, что оно должно последовать, я нисколько не сомневался.

На всякий случай я около часа старательно изображал спящего, контролируя свое дыхание и следя за сокамерниками сквозь полуприкрытые веки. Но эта предосторожность оказалась излишней. Все узники тихо-мирно спали, изредка ворочаясь во сне и негромко похрапывая, никто нападать на меня не собирался. Тогда я разрешил себе немного расслабиться и тут же отключился, а проснулся уже утром, когда в окошко начало заглядывать восходящее солнце. Помассировав затекшую руку, я вернул ей чувствительность и слегка размялся. Затем посетил отхожий угол, потревожив рой мух, высказавших мне свои претензии недовольным жужжанием, и снова вернулся на свое место. Остальные уже давно проснулись, но никакой угрозы не демонстрировали, поэтому я оставил опасения, хотя периодически ловил на себе косые взгляды сокамерников.

Спустя несколько часов принесли завтрак. Меня очень удивило то, что когда человек в сером балахоне ставил на пол знакомые чугунки, узники больше уделяли внимания не ему, а мне с Антоном. Кстати, в этот раз парень не стал привередничать и не прилагал большие усилия для того, чтобы справиться с рвотными позывами. Видимо, голод окончательно победил брезгливость землянина. Сегодня в каше было много зелени. Но не овощей или петрушки с укропом, а какой-то безвкусной сорной травы, которую наверняка покрошили лишь для увеличения объема. Скажу честно, от этого вкус завтрака в худшую сторону не изменился, хотя некоторые сокамерники досадливо морщились, работая челюстями. Я же старался только набить свой желудок, не обращая внимания на состав варева. Трава — это ерунда! Мне дед рассказывал, что их взвод на войне месяц одними лопухами питался, и ничего — все выжили… Ну, кто под немецкие пули не попал.

По старой традиции, уходя, стражник немного попинал одного из узников. На этот раз жертвой оказался воин, который закрывался от пинков руками и боязливо вжимался в пол. И хотя его глаза говорили о том, что он этого мага был готов порвать в клочья, пленник не сопротивлялся, терпеливо принимая все удары. Когда же дверь камеры закрылась, воин что-то прошипел вслед стражникам и подошел ко мне. Попросив моего соседа подвинуться, мужик присел рядом и начал знаками спрашивать, не хочу ли я отсюда уйти.

Видя мое огромное удивление, воин принялся задавать тот же вопрос, используя другой набор движений, но я остановил его и выразил свое согласие, втайне ликуя. Так вот о чем они вчера совещались! И ведь как вовремя! Только я начал думать о побеге, как мне предоставили отличную возможность в нем поучаствовать. Повезло, ничего не скажешь. Да, выбраться одному мне не светило в любом случае, но сбежать в составе большой команды, члены которой наверняка владеют клинками, знают окружающую местность, могут ориентироваться в этой тюрьме и понимают, куда нужно двигаться, — это вполне реально.

Уразумев, что я всячески поддерживаю его креативную идею, воин представился Ахром и принялся выпытывать у меня, что я умею. В ответ я показал, что без оружия могу справиться лишь с обычным человеком, но не профессиональным воином, клинком вообще не владею, зато могу метать ножи. И это была чистая правда. Хоть мой отец и пытался подтянуть мои навыки до уровня профессионального бойца, но никакой поддержки не получил. Пробежки по утрам — да, в них я давно научился находить удовольствие, но тренировки и отработка ударов — это было явно не мое. Драться я никогда не любил, а в спаррингах постоянно получал весьма болезненные плюхи, напрочь отбивавшие желание заниматься дальше. Я ведь не мазохист, откуда тут взяться приятным ощущениям?

В общем, когда мне стукнуло пятнадцать, у нас состоялся серьезный разговор на повышенных тонах, после которого отец больше не пытался таскать меня в спортзал и не заставлял выполнять роль груши. Зато научил метать ножи, вилки, лезвия и прочие колюще-режущие предметы вплоть до сюрикенов. А вы наверняка и не знаете, как именно нужно бросать вилку, чтобы она превращалась в оружие? Я тоже не знал, но когда батя это продемонстрировал на нашей деревянной хлебнице, понял, что "один удар — четыре дырки" это не только смешной анекдот.

Данное занятие сразу пришлось мне по душе, руку я набил быстро, а в острые самурайские звездочки вообще влюбился и долго таскал их с собой, порвав не один карман. Конечно, до отца, который мог лихо метнуть даже заточенный карандаш, мне было далеко, но в цель на расстоянии пяти метров я мог попасть любым ножиком. Именно это я и постарался втолковать Ахру. Судя по его лицу, от меня он ожидал большего, ведь в камере, судя по всему, оказались только три хороших мечника, чего было маловато для ударного кулака группы. Но воин посоветовался со своими товарищами, а потом с помощью соломинок на полу стал демонстрировать мне свой план.

Итак, когда подходит время ужина, я сажусь у правой стены, поближе к двери, а потом набрасываюсь на мага с котелками и убиваю его. В это время трое вояк кидаются к двери и валят стражника с мечом. После этого они берут его оружие и со всей командой бегут по коридору к выходу из темницы, которую должны охранять еще двое вояк, ликвидируют их…

Именно в этот момент я решительно прервал Арха. Нет, такой план меня категорически не устраивал. Было ясно, что мной они хотели пожертвовать, нацелив на мага и обеспечив себе несколько секунд форы. Видимо, они ни капельки не верили, что мне удастся его завалить, а потому для гарантии обеспечили себе буфер из остальных узников, которые своими телами станут загораживать вояк от магических атак в то время, пока они несутся по коридору. Также меня смущало то, что при этом поднимется тревога, а тюрьму нам нужно было покинуть, по возможности, бесшумно. Биться со всеми обитателями данного места — это в высшей степени самонадеянно.

Нет, я допускал, что вояки понимают тщетность своей затеи и хотят если не выбраться, то захватить с собой на тот свет как можно больше охранников, но их устремления меня не привлекали. Поэтому я подумал немного и предложил свой план. Ахр становится у стены рядом с дверью, а когда она открывается и в камеру заглядывает стражник, хватает того за руку, втягивая к нам, вырывает меч и с его помощью убивает мага с котелками, пока безоружного добивают остальные. Я в это время достаю из ножен стражника кинжал и вместе с Архом бросаюсь к выходу, а там постараюсь завалить одного охранника. Ну а дальше ждем, пока подтянутся остальные, распределяем трофейное оружие и двигаемся дальше. Если все сделать быстро, никто даже не успеет поднять тревогу.

Мой план организатору побега почему-то не понравился, он принялся упираться и доказывать, что это я должен валить именно мага. Но я показал Арху, что геройствовать не намерен и заявил — или меня берут в качестве метателя кинжалов, или группа прорывается без моего участия. Это заставило воина недовольно поморщиться. Он даже кивнул на Антона, внимательно наблюдавшего за нами, и вопросительно взглянул на меня. В ответ я жестами сообщил, что он ничего не умеет, а нападать на мага не станет, потому что боится. Осознав бесполезность парня и мое искреннее нежелание служить отвлекающим маневром, Арх долго совещался со своими, но потом изменил план, который теперь стал более приемлемым. Теперь один его приятель набросится на мага, а я должен буду ему помочь, пока Арх со вторым будет заниматься стражником с мечом.

Было понятно, что при таком раскладе кому-то из воинов суждено получить рану, а возможно, весьма серьезную. Но ведь на роль самоотверженного героя, который ценой своей жизни лишит стражника оружия, в остальной массе узников добровольца отыскать было нереально, а значит, нам придется надеяться только на удачу. Уточнив на всякий случай, куда нужно бежать, если посчастливится вырваться, я сообщил остальным, что свою задачу понял — как только маг умрет, мне дают кинжал и посылают к выходу.

После этого вояки оставили меня в покое и принялись что-то разъяснять остальным. На освободившееся место подсел Антон и спросил:

— Чего они от нас хотели?

— Они планируют сбежать и попросили меня посодействовать, — ответил я.

— Сбежать? — обрадованно переспросил парень. — Давно пора! И чего столько тянули? Надо было еще вчера утром собраться всем вместе и завалить гадов, уже были бы на воле!

Я оглядел Антона и хотел было поинтересоваться, он действительно такой идиот, или только прикидывается, но потом мысленно плюнул и решил не тратить слова. Горбатого только могила исправит. Но вопрос он задал правильный — почему Арх с товарищами так долго тянули? Неужели опасались, что мы могли оказаться "засланными казачками"? Хотя, судя по всему, так оно и есть. Воинам понадобились всего сутки, чтобы понять, что мы не притворяемся. Уж не знаю, поспособствовало ли этому странное поведение Антона, за неполный день умудрившегося получить взбучку и от меня, и стражника, или же нечто иное, но вчера вечером сокамерники, уже не таясь от нас, обсуждали возможность побега. А утром ждали реакции — станем мы докладывать о готовящихся планах хозяевам, или промолчим.

— Ник, а если мы отсюда сбежим, как потом попадем домой? — уточнил парень.

Нет, точно — идиот! Но открывать Антону глаза и объяснять элементарные вещи мне не хотелось, поэтому я уверенно ответил:

— Потом придумаем.

— А когда побег?

— Как только принесут ужин.

Парень задал еще несколько глупых вопросов, но потом все-таки докумекал, что к беседе я не расположен, и отстал. Лишившись его общества, я вздохнул свободнее и принялся размышлять над планом вояк, который все еще казался мне авантюрным. Насколько я заметил, стражник с мечом всегда стоял далеко от двери, а проем был узковат и не давал возможности протиснуться сразу двум воякам. Значит, нападать они будут по очереди, что дает возможность легко с ними расправиться. Ведь саблю стражник предусмотрительно доставал из ножен до того, как открывать дверь. А у нас есть только одна попытка, ничего переиграть не получится, поэтому нужно продумать все до мелочей.

Закрыв глаза, я постарался вспомнить, как именно стоял стражник. Да, оставаясь в коридоре он, тем не менее, всегда наблюдал за происходящим в камере, поэтому мог заметить начало движения Арха. Ну а подготовленному человеку будет достаточно и мгновения, чтобы подготовиться к отражению атаки. Выходит, нужно чем-то его отвлечь, завладеть вниманием как раз на это мгновение, необходимое для броска. И как же это сделать?

Спустя полчаса, перебрав десятки вариантов развития событий и припомнив наставления отца, я придумал новый, с моей точки зрения, идеальный план схватки, после чего подошел к Арху и жестами попросил понаблюдать за мной. Дальше начался театр одного актера. Согнав всех в одну половину камеры, я разыграл великолепный спектакль, продемонстрировав свое видение событий, гарантирующих нам успешное преодоление первого этапа.

Итак, дверь открывается, заглядывает стражник с саблей, осматривает камеру, ничего подозрительного не замечает и уступает дорогу тому, что с чугунками. Тот заходит, ставит ужин на середину камеры и ищет взглядом, кого бы пнуть. В этот момент один из узников на коленях тянется к чугунку с водой. Разумеется, стражники настораживается, но узник, не обращая на них внимания, поднимает тару и принимается утолять жажду, а спустя несколько секунд, когда и маг и вояка с саблей расслабляются, не обнаружив опасности, внезапно швыряет чугунок в последнего. Это служит своеобразным сигналом, по которому я с приятелем Арха бросаемся на мага, а он сам атакует стражника, который (в случае удачного броска) принял на грудь тяжелый чугунок. Вот и все. Так как маг будет стоять к нам спиной и для начала наверняка швырнет нечто магическое в узника, метнувшего чугунок, у нас есть все шансы его убить. Ну а второй, судя по всему, магией не владеет, поэтому с ним тоже вполне реально справиться. При удачном исполнении никто даже пикнуть не успеет.

Завершив свою постановку в роли Арха, отобрав меч у воображаемого стражника и проткнув его, я не дождался заслуженных аплодисментов и показал, что представление окончено, после чего вопросительно посмотрел на вояк. Те правильно истолковали мой взгляд и принялись обсуждать мою идею. На этот раз она имела большой успех, но Арх все-таки внес коррективы. Убивать мага будет один из его приятелей без меня. Мне же поручается прикрывать Арха в коридоре. Возражать я не стал и вернулся на свое место под окошко, а остальные принялись по-новому распределять роли. Рослому бугаю выпало метать чугунок, но это и понятно — кроме него никто бы не справился. Всем прочим были уготованы роли статистов или живого щита при неудачном раскладе, а соло будем играть мы. Однако теперь эта пьеса внушала мне куда больше уверенности, ведь у нас всех появились реальные шансы на успех. Жаль только, что остальное продвижение по этому зданию невозможно так тщательно продумать. Придется положиться лишь на профессионализм вояк, а также понадеяться на то, что у главного выхода стоят стражники, не владеющие магией.

После этого потянулось томительное ожидание. Поначалу я скучал, потом попытался подремать, чтобы к вечеру быть свежим и бодрым, прекрасно понимая, для чего побег запланирован на ужин. Если все сложится удачно, темнота сможет стать нам хорошим союзником, так как при свете солнца в степи, которую я видел из окна, не особо спрячешься. Но сон что-то не шел, а спустя пару часов бесцельное времяпрепровождение было нарушено.

В темницу нагрянули стражники, которые, судя по доносившимся до нас звукам, привели в соседнюю камеру нескольких женщин. Нам тоже досталось пополнение — грязный, заросший, неопределенного возраста мужичок в рванине. Типичный бомж, источавший неземное благоухание, от которого хотелось повеситься. Нет, я не говорю, что мои сокамерники пахли Шанелью номер пять, и не утверждаю, что сам за время, проведенное в камере, не приобрел специфический "туалетный" запашок, но этот мужик смердел так, что глаза слезились. Я удивляюсь, как вообще хозяева этого места решились его взять к себе. Ведь тюрьма всего за сутки может провонять сверху донизу!

Арх сразу указал мужичку место "у параши" и принялся его о чем-то расспрашивать, пока остальные старались отодвинуться подальше от бродяги. Новенький что-то отвечал воину, судя по всему, рассказывая о том, где его взяли, и даже не морщился от запаха отхожего угла, который в сравнении с вонью годами не мытого тела начинал казаться мне ароматом. После допроса новичка Арх поговорил с женщинами в соседней камере, сперва попытавшись докричаться до них из окна, а потом выяснив, что через дверь будет слышнее. Судя по голосам, доносившимся из коридора, их там было не меньше трех. Уж не знаю, что он у них выяснил, но после разговора воин хмурился и неосознанно сжимал кулаки.

После недолгого раздумья, Арх что-то приказал нескольким сокамерникам. Ясное дело — проводил изменения в плане, так как бросать женщин отчего-то не хотел. Это меня не волновало, так как руководил затеей именно он, и если уж решил взять в команду дополнительный и наверняка медленно бегающий балласт, то я не собирался спорить. Лишь привлек внимание воина и уточнил, в силе еще наша затея или нет, машинально отметив, что с помощью жестов начинаю изъясняться все лучше. Арх в ответ подтвердил, что мои задачи остаются прежними, и я со спокойной совестью вернулся к скуке.

Время тянулось медленно, как это всегда бывает при ожидании. Я уже не знал, чем себя занять. Успел продумать, сколько может весить кинжал на поясе у стражника, какая дистанция до мишени будет наиболее оптимальной, с учетом незнакомого лезвия, поволноваться по поводу навыков, так как уже месяца три не практиковался, и успокоиться, вспомнив старую поговорку о том, что опыт не пропьешь. А потом меня снова потревожили.

Уто-то упало мне прямо на голову, затем скатилось по рубахе и очутилось на полу. Разглядев своеобразный подарок с небес, я понял, что это всего лишь большой жук, который сейчас возился в соломе, стараясь перевернуться на брюхо. Помогая себе крыльями, насекомое все-таки достигло успеха и предстало мне во всей красе. Поглядев на жука, принявшегося исследовать новую территорию, я подставил ему руку, позволил забраться на свою ладонь и поднес поближе к глазам. Жук, очень похожий на земных майских, был ярко красным, с перламутровым оттенком хитинового панциря и причудливым желтым узором на нем, очень напоминавшим соты. Он вызывал восхищение и мог стать гордостью коллекции любого энтомолога.

От созерцания маленького чуда, ползавшего по ладони, меня отвлек возглас приятеля Арха. Того, кто должен был убивать мага. Поглядев на жесты воина, я понял, что он просит дать жучка ему. Жадным я не был и протянул к нему руку. Но дальнейшее поведение мужика очень меня удивило. Он максимально осторожно, стараясь ненароком не спугнуть насекомое, приблизил к нему свои пальцы, а затем как-то резко цапнул его, зажав, словно клещами. Кивком поблагодарив меня, он вернулся на отведенное по плану место, не выпуская жука из пальцев, а затем что-то спросил у Арха, демонстрируя ему свой трофей. Тот ответил утвердительно, с некоторым удивлением поглядев на меня. Несмотря на любопытство, я не стал требовать объяснений происшедшему, предположив, что в этом мире такие жуки очень ценятся. А вскоре стало совсем не до любопытства, потому что в коридоре послышались приглушенные голоса стражников. Приближался час "икс".

Заняв свое место, отведенное по плану, я уставился в пол и мысленно приготовился. Поначалу все шло, как по нотам. Спустя поистине бесконечную минуту лязгнул засов, и дверь открылась, впуская знакомого стражника с мечом. Оглядев нас, он ничего подозрительного не заметил, и посторонился, впуская мага. Тот прошел в камеру и поставил чугунки на пол, а я краем глаза отметил, как напрягся Арх с приятелями. Тут же к чугунку с водой поспешил бугай, который, не обратив внимания на дернувшегося мага, поднял тару и принялся пить из нее.

Признаю, это было самым слабым местом моего плана — ведь маг при возникновении угрозы запросто мог швырнуть шаровой молнией на упреждение. Но этого не произошло. Человек в сером огляделся, убедился, что никто на него нападать не собирается, и только хотел пнуть бугая, мстя за свой испуг, как тот швырнул чугунок в стражника, застывшего на пороге. Бросок вышел превосходным — эта бадья с водой, весившая не меньше пятнадцати кило, врезалась в живот стражнику и буквально вынесла того в коридор. В этот же момент к магу подскочил приятель Арха и коснулся его шеи, а сам Арх метнулся к поверженному противнику.

Но дальше в спектакле пошла какая-то отсебятина. Маг истошно завопил, как будто закалываемый кабан, а затем рухнул на пол и принялся лихорадочно дергаться. Именно этот вопль привел к тому, что я на секунду замешкался, прекрасно понимая — теперь ни о какой внезапности речь уже не идет. Такой крик только глухой не услышит. Но делать было уже нечего, надо было играть теми картами, которые попали в руки, и я бросился на помощь воину, который уже успел подхватить оброненную стражником сабельку и вонзил ее в брюхо своему противнику.

Однако когда я только начал свой бросок к двери, наперерез мне кинулся бомж, спешивший к котелку с кашей. Об него я и споткнулся, причем очень неудачно, с размаху шлепнувшись на пузо, даже не достигнув порога. Поднимаясь, я потерял несколько драгоценных мгновений, поэтому в коридор уже не выбежал. Нет, меня буквально вынесли сокамерники, всей толпой рванувшие на свободу. Бросив взгляд на труп стражника, я понял, что Арх не прихватил кинжал, а сразу побежал дальше со своими приятелями, не став дожидаться меня. Именно поэтому мне пришлось расталкивать узников, нагибаться и извлекать клинок из ножен. Неудивительно, что благодаря этому, бросившись за остальными, я оказался в хвосте толпы и понял, что весь мой гениальный (чего уж скромничать) план полетел к чертям.

Коридор действительно оказался длинным, так как камер в этой темните было много, но шириной чуть меньше трех метров, поэтому быстро пробиться сквозь группу заключенных и догнать Арха у меня не получилось. На крик "Расступись!" никто отреагировать, естественно, не пожелал, а как только наше стадо одолело половину дистанции, в конце коридора открылась дверь, из-за которой появились стражники. Не двое, как уверял меня Арх, а пятеро. Пара была с копьями, один доставал из ножен кривую саблю, а остальные являлись магами. Именно они выбросили вперед руки, с которых сорвались знакомые светящиеся шары (похоже, местные Гэндальфы никаких других приемов не знали). Они ударили в Арха и бугая, которые бежали быстрее всех, заставив их рухнуть на пол. Двое бежавших за ними узников споткнулись о тела и также растянулись на камнях.

Понимая, что только мне под силу переломить ситуацию, я взвесил в руке кинжал, размахнулся и отправил его в одного из магов, надеясь на удачу. Да, я догадывался, что она наверняка уже от меня отвернулась, но именно в этот момент эта капризная дама вдруг решила оглянуться через плечо. Иначе как еще объяснить, что клинок не задел никого из "своих" и угодил точнехонько в сердце мага? Я ведь вообще метил в голову! С недоумением на лице стражник начал оседать, но второй маг швырнул еще два светящихся шара. Первый попал в одного из приятелей Арха, пытавшегося поднять оброненную им саблю, а второй улетел "в молоко", никого не задев, и погас со вспышкой, коснувшись стены.

Да, у нас еще оставался шанс, так как заключенным оставалось пробежать всего метров десять до стражников, после чего задавить их массой, так как расклад получался — шестеро на четверых, а коридор был не таким широким, чтобы наши противники могли грамотно взаимодействовать. И даже копья, которыми так удобно было бить по головам, им бы не особо помогли. Но не сложилось. Антон, внезапно очутившийся на передовой, вдруг остановился, опасаясь еще одного близкого знакомства с магией, а остальные с чего-то проявили стадное чувство и тоже притормозили, что позволило магу без помех вырубить последнего серьезного противника — оставшегося на ногах воина.

Понимая, что здесь ловить больше нечего, я развернулся и побежал обратно, слыша за своей спиной крики. Побег не удался, и теперь моя задача была простой — выжить. А это значило — постараться не попасть под раздачу. Достигнув камеры, я обнаружил там бомжа, который, жадно чавкая, уплетал кашу из чугунка, и тело мага. Тот лежал на спине и, судя по широко раскрытым глазам и выражением муки, застывшей на лице, был мертв. На шее, рядом с сонной артерией, как раз в том месте, где его коснулся приятель Арха, я заметил впившегося в кожу красного жучка и похолодел.

Получается, маг умер от укуса этого насекомого, сейчас с аппетитом сосавшего кровь своей жертвы? А я всего несколько минут назад позволял ему ползать по своей ладони! И ведь знал же, что яркий цвет в природе чаще всего говорит об опасности, но нет — преспокойно любовался себе раскраской смертельно ядовитого жука! Теперь понятно странное поведение сокамерников. Они-то знали обо всем и с удивлением взирали на человека, игравшего со смертью. Хотя, лучше бы воин не маялся дурью, используя альтернативные методы убийства, а просто свернул магу шею. Тогда было бы тише, и нам наверняка без потерь удалось бы добраться до выхода, но возможно, здешние колдуны куда более живучи, чем кажутся…

Тут в камеру залетел еще один узник с раскрытыми от страха глазами и постарался забиться в угол. Я решил последовать его примеру и сел в другой, закрывшись руками и подумав, что наш план все равно был обречен. Наверняка количество стражей увеличилось из-за того, что здесь появились женщины, и Арху стоило решиться на побег еще вчера… В этот момент на пороге появился разъяренный маг, который посмотрел на все еще чавкающего бомжа, на нас, а затем выбросил руку в мою сторону. С его пальцев сорвался светящийся шарик, который ударил мне в бок и породил вспышку невыносимой боли, моментально погасившей сознание.

Очнувшись, я не сразу понял, где нахожусь, но потом принюхался и сообразил, что лежу на полу все той же камеры. Судя по окружающей меня темноте, рождавшей ощущение дежавю, в отключке я провалялся больше двух часов. Мое состояние после магического сюрприза было отвратительным. Все тело болело, а ребра и лицо — в особенности. Попытавшись подняться, я издал слабый стон и решил с этим повременить.

— Ник, ты как? — раздался голос во тьме.

— Прекрасно, — отозвался я, ощупывая физиономию.

Похоже, мне по ней сильно врезали, и не раз. Один глаз основательно заплыл, губы сильно разбиты, нос расквашен, но вроде бы не сломан, да и зубы на месте. Видимо, работали впопыхах, чисто для профилактики.

— И что теперь делать будем? — поинтересовался Антон после недолгого молчания.

— Спать.

— А потом?

— Ты намекаешь, что стоит предпринять еще одну попытку побега? — уточнил я. — Да ты оптимист, как я посмотрю!

Я с трудом повертел головой и обнаружил, что в камере нас всего четверо, поэтому спросил:

— Где остальные?

— В соседних камерах, — ответил Антон.

— Откуда ты знаешь?

— А меня маг не вырубал. Я сам на пол упал, поэтому меня даже не били, так, врезали пару раз в брюхо, когда что-то спрашивали, а потом бросили обратно в камеру. Вот остальным, похоже, сильно досталось. Я слышал, их долго метелили.

По тону парня было ясно, что он хвастается своей предусмотрительностью, но я не стал это комментировать. Судя по всему, магическим электрошоком наградили всех. Вероятно, от большой неожиданности — стражники банально растерялись и не знали, как лучше действовать. Ну а потом, предотвратив побег и осознав потери в своих рядах, принялись вымещать зло на бесчувственных телах. Тогда-то они поняли, что Антон лишь притворяется, и попытались допросить свидетеля. Но он языка не знал, поэтому рассказчиком был паршивейшим, да и на организатора побега не тянул, в результате чего был признан бесполезным. Остальные же вообще не могли разговаривать, так как это сложно делать без сознания. Поэтому люди в балахонах выдали всем профилактическую норму побоев, расшвыряли по камерам и удалились догладывать начальству о попытке побега.

Вспомнив кое-о-чем, я уточнил:

— Ты жука красного не видел?

Не хватало еще, чтобы это насекомое меня ночью за мягкое место укусило!

— Его эти, в балахонах, раздавили, — успокоил меня Антон.

Ну, будем надеяться, сородичи членистоногого мстить не заявятся. Кстати, теперь мне стало понятно, почему под окном никто сидеть не хотел. Подозреваю, подобные сюрпризы отнюдь не являлись редкостью, и заключенные давно осознали, что лучше находиться подальше от источника опасности. И что-то мне подсказывало, что этот красный жук — не единственный вид ядовитых насекомых, распространенных в данной местности.

— Так как теперь будем отсюда выбираться?

Парень никак не желал угомониться. И чего только пристал? Ясно же, как божий день, что после этого случая с узников глаз не спустят, чтобы избежать повторения. И распихали нас по разным камерам явно неспроста. Видимо, раньше стражникам было лень носить еду в несколько комнат, поэтому они собрали заключенных в одной, но теперь вспомнили про инструкции и сделали все по уму. Так что нам остается только лапу сосать. Второго шанса не предвидится.

— Ник, чего молчишь?

— Я уже сплю и тебе советую. А если так хочешь отсюда выбраться, то попробуй использовать отверстие в углу камеры. Вдруг получится.

Я повернулся на бок, чувствуя, как ребра отзываются ноющей болью. Однако дышать мне удавалось вполне нормально, что означало — переломов нет. Антон не поленился подойти к отхожему углу, но потом все же сообразил, что я его наколол, и мрачно выругался. Я же отчего-то вспомнил, что сегодня впервые в жизни убил человека. Осознанно и без колебаний. И что же я после этого чувствую? Да почти ничего, кроме легкого удовлетворения — все-таки одним гадом меньше стало.

Это было слегка странно, так как даже в книге про орков главный герой пару страниц размышлял над ценностью человеческой жизни, но меня сейчас на раскаяние и сожаление по поводу содеянного нисколько не тянуло. Уж не знаю, что на это повлияло больше — мое воспитание или же просмотренные шедевры западного синематографа, но осознание факта совершенного убийства не произвело на меня никакого ошеломляющего эффекта. Наоборот, я даже пожалел, что кинжал был только один, однако в маньяки себя записывать не спешил. Ведь, если разобраться, вышеназванные личности от лишения жизни своих жертв получают удовольствие, а я рассматривал это действие как средство достижения цели, поэтому только порадовался, что у меня крепкая психика.

И с этой мыслью незаметно нырнул в сон, который больше напоминал липкий кошмар, в который два дня назад отчего-то превратилась окружающая меня реальность.

Глава 4. Причина

Всю ночь я куда-то бежал, в кого-то швырялся кинжалами, которые постоянно летели не туда, куда нужно, а наутро проснулся совершенно разбитым. Заставив себя сделать полный комплекс разминочных упражнений, я ощутил значительное улучшение. Кровь побежала по жилам, мышцы уже не были ватными и работали, как полагается. И хотя лицо все еще саднило, правый глаз до конца не раскрывался, разбитые губы опухли, а ребра покрылись синяками, я признал, что могло быть гораздо хуже.

При свете солнца я сумел рассмотреть сокамерников, в числе который оказался тот мужик, который сумел вместе со мной убежать с места побоища, и бомж, все еще сидевший рядом с отхожим углом и, по всей видимости, не испытывавший от этого ни малейшего дискомфорта. На лицах этих двоих тоже были заметны следы побоев и подсохшие кровавые разводы, демонстрирующие, что стражники их вниманием не обделили. Антон с утречка пораньше попытался завести старую песню о главном, но я послал его известным сексуальным маршрутом, и парень обиженно заткнулся. Был бы он вчера таким настойчивым, может быть, наша затея провалилась бы не полностью. Но когда было нужно, парень струсил, а когда надобности нет — зачем-то строит из себя героя, готового к подвигам. И как ему самому не противно?

Несколько часов прошло в мучительных раздумьях. Мучительных — потому, что абсолютно безрезультатных. Я морщил лоб, напрягал извилины, но так и не смог придумать способ, который позволил бы мне отсюда выбраться. Все идеи, даже самые фантастические и авантюрные, при внимательном рассмотрении не давали мне и тени шанса на успех. Особенно сейчас, когда рядом не было хороших помощников. Оставив бесполезные размышления, я отметил, что время завтрака уже подошло, однако к нам пока никто не торопился. Что, неужто решили заморить узников голодом? А я ведь вчера даже поужинать не успел, в отличие от бомжа, оказавшегося самым умным.

Когда же, судя по ощущениям, время приблизилось к полудню, в темнице появились гости. Первым делом они открыли дверь соседней камеры, затем прозвучали несколько отрывистых команд, суть которых осталась за гранью моего понимания. Я старательно прислушивался к возне в коридоре, но долго гадать, что там происходило, не пришлось. Вскоре распахнулась дверь нашей камеры, и суровый стражник, показавшийся на пороге, что-то нам сказал. Бомж и мужик, подчиняясь приказу, сразу встали и вышли в коридор, мы с Антоном последовали их примеру. Там люди в балахонах связывали узникам руки одной длинной веревкой, располагая их на небольшом расстоянии друг от друга. Четверо из соседней камеры уже стояли в шеренге с хмурыми лицами, своими позами очень напоминая футболистов в момент пенальти.

Сперва захомутали мужика, а потом один из стражников ткнул меня древком копья. Я с готовностью протянул руки, постаравшись максимально их напрячь, чтобы в последствии веревка чуть меньше впивалась в запястья, и отметил, что узников вяжут на совесть. Такие узлы очень сложно распутать, а сама веревка хотя и тонкая, но довольно прочная. Не шелк, но что-то очень на него похожее. Такую порвать совсем не просто, хотя на зуб обязательно стоит попробовать — чтобы потом знать наверняка, можно ли ее перегрызть, и как быстро это получится.

Следующим связывали Антона, которому я нисколько не завидовал — ему досталось "почетное" место рядом с бомжом, чей уровень "благоухания" за время пребывания в камере только повысился. После ароматного субъекта стражники открыли еще одну дверь, за которой находились представительницы слабого пола. Их оказалось шесть — две женщины средних лет, одна худая девушка-подросток с испуганными глазами и три лохудры преклонного возраста, внешне напоминавшие нашего бомжика. Пока их связывали, я прикидывал дальнейшее развитие событий и строил планы.

Итак, похоже, заключенных собираются куда-то переводить. Именно поэтому всех так тщательно связывали, что было довольно предусмотрительно, ведь быстро бежать таким "паровозиком" абсолютно невозможно. Интересно только, куда и с какой целью? Повезут на продажу в качестве рабов? Если да, то это вполне приемлемо. Хоть быть рабом и унизительно, но в этом случае можно не опасаться смерти, так как любой хозяин должен заботиться о своем имуществе.

Идем дальше. При транспортировке шансы заключенных на побег слегка увеличиваются, поэтому нужно решить, стоит ли этим воспользоваться. Сейчас это однозначно не получится, так как стражников в темнице слишком много — аж восемь человек, которые точно не допустят никаких эксцессов. Но я предчувствую долгую дорогу, иначе зачем еще узников нужно было так спутывать? А в дороге может всякое произойти. Главное только не упустить удобную возможность, если таковая представится. И обязательно переговорить (или, правильнее сказать, перемахнуться?) с Архом, чтобы в случае чего действовать с вояками сообща.

Но мои надежды рухнули, когда стражники вывели из следующей камеры еще четверых заключенных, в числе которых оказался Арх с одним из приятелей. Воин сильно хромал, придерживая правую руку, сильно опухшую в районе плеча. Похоже, ему ее поломали. Либо случайно, либо намеренно, чтобы воин больше не помышлял о сопротивлении. Видимо, стражники все же догадались о том, кто затеял побег, так как все остальные пострадали куда меньше — хотя их лица были разбиты, но выносить никого не пришлось. Это только подтверждало версию с рабами — им не хотели нанести тяжелых увечий, значительно уменьшающих ценность товара.

Распахнув еще одну дверь, стражники добавили к цепочке последние четыре звена, а затем кто-то громко отдал команду, и все узники понуро двинулись к выходу. За дверью в конце коридора была не улица, а еще один, меньшего размера и с лестницей, ведущей наверх, затем большой холл и только потом за огромной дверью, которую стерегли двое магов, начинался большой мир. Он очень напоминал деревушку и состоял из пары десятков самых разнообразных одноэтажных строений, имевших ну очень непритязательный вид. Одним из них была конюшня, из которой сейчас люди в балахонах выводили оседланных лошадей.

Поглазев по сторонам, я смог оценить внешний вид тюрьмы. Ну, что сказать? Большое двухэтажное здание, которое можно было отнести к эпохе земного средневековья. Архитектурные украшения типа балконов, колонн и прочего отсутствовали, а окна оказались довольно узкими, больше напоминавшими бойницы. Крыша была плоской, никаких куполов и шпилей не наблюдалось, зато имелись две небольшие башенки с зубчиками, на одной из которых находился человек, внимательно следивший за действием, разворачивавшимся внизу.

Всех узников заставили выстроиться в одну шеренгу, а затем нам подали транспорт. Он представлял собой большую повозку, запряженную парой лошадей, оглядев которую, я понял, что не ошибся — уровень техники в этом мире был весьма низким. Колеса телеги были сделаны из дерева, для повышения прочности обшитого металлом, и при движении громко скрипели, никаких рессор или подшипников и в помине не было, как и хотя бы примитивного подобия шин. Короче — отсталость жуткая. На повозке стояла железная клетка, в которой нам и предстояло совершить путешествие.

Когда повозка остановилась, один из стражников гостеприимно распахнул небольшую дверцу клетки и велел нам залезать. Мне не очень повезло — край шеренги, где стояли мы с Антоном, оказался ближе, поэтому в клетку пришлось забираться в числе первых. Попытка задержаться рядом с выходом провалилась, так как остальные, словно образцовые пассажиры, прошли дальше по салону. А веревка — чтоб ее! — не давала большой свободы передвижения, да еще и стражник, увидев, что я замешкался, с радостью ткнул меня тупым концом копья в бок.

Пришлось подчиниться и оставить мысли о том, чтобы сбежать на ходу. Между прутьев не пролезть, а дверца, которая тоже закрывалась на банальный засов, уже недосягаема. Клетка была довольно небольшого размера, узники набились в нее, как сардины в банку. Меня вдавили в угол, а Антон вдобавок умудрился заехать локтем по пострадавшим ребрам, что настроения не добавило. Но я возмущаться не стал, так как парень своим телом героически закрыл меня от бомжа и избавил от необходимости касаться этого смердевшего субъекта.

Спустя пару минут ожидания из здания появилась еще одна парочка в балахонах, которые выглядели заметно старше прочих. Одного из них я узнал — он три дня назад был рядом с черным смерчем в числе встречавших. И судя по отсутствию копья или сабли, являлся магом. Все стражники тут же оживились и принялись рассаживаться по седлам. Пересчитав их, я мысленно присвистнул — всего на нашу охрану выделялась дюжина бойцов! Это с магами, разумеется, так как из последних бойцы — хоть куда. Получается, после попытки побега хозяева решили утроить бдительность? Тогда мои шансы на побег резко уменьшаются. Но отчаиваться пока рано, ведь кто знает, что еще может произойти по дороге.

Как только все уселись, наш кортеж тронулся к воротам в стене, окружавшей всю деревню. Эта стена была высокой, сложенной из камня, и на вид довольно прочной. Она примыкала к самой тюрьме, вот поэтому я смог видеть степь из окошка камеры. Судя по всему, хитрые строители таким способом немного сэкономили на материалах. За воротами начинались ухоженные поля, на которых что-то росло. Так как я не был большим спецом в сельском хозяйстве, то даже не смог определить, что именно.

— Ник, а куда нас везут? — внезапно спросил Антон.

— Ты думаешь, я знаю? — отозвался я. — Эти некультурные личности отчего-то забыли просветить меня на этот счет.

— Но ты же сам мне сказал, что специалист по другим мирам! — удивился парень.

— Чего-чего? Если вспомнишь, я такого не говорил, а всего лишь заметил, что в этой области знаю больше тебя. Будешь с этим спорить?

— Но… Получается, ты…

Поглядев на Антона, который от возмущения не мог сформулировать ни одной фразы, я уточнил:

— А ты решил, что я регулярно прыгаю в соседние миры на прогулку?

На физиономии парня проступила такая искренняя обида, что я не смог удержаться от улыбки. Надо же, попал в десятку! Но впечатление нужно сгладить, а то этот полудурок вполне способен драку в клетке затеять.

— Ладно, не тужься, а то лопнешь еще, — примирительно сказал я Антону. — Если тебя это утешит, я предполагаю, что нас везут на рынок в качестве рабов.

— Что?!

— Млять, да не ори же ты так! — прошипел я, глядя на ехавшего рядом с повозкой стражника, поудобнее перехватившего свое копье.

— Я не хочу быть!..

Тираду не прислушавшегося к разумному совету парня прервал вскрик. И не удивительно — получить древком копья в печень довольно неприятно. А держал бы рот на замке, сейчас не пришлось бы падать на колени и стонать от боли. И хорошо еще, что мне не прилетело, а то бы я сильно обиделся и непременно отомстил недоумку. Но стражник удовлетворился увиденным и расслабился, а я получил несколько минут спокойствия.

Хотя, какое тут спокойствие! Одно мучение, и ничего больше. Повозка оказалась такой тесной, что узники не могли даже присесть, и это живо напомнило мне маршрутную "Газель" в час пик. Правда, сгибаться не приходилось, но это был единственный плюс нашего положения. Повозка двигалась с поистине ошеломляющей скоростью — примерно десять километров в час — и тряска была весьма ощутимой. Любой камешек, любая ямка сотрясала наше транспортное средство так, что мне приходилось стискивать зубы. Я даже подумал, что у возницы наверняка была железная задница, которая позволяла ему не замечать дискомфорта.

Спустившись с невысокого холма, на котором находился городок, мы выехали на дорогу, которая давно заросла травой. Видимо, ей не слишком часто пользовались. Именно тогда Антон решил возобновить интимную связь с моим мозгом. Держась за пострадавший бок, он зло поглядел на стражников и шепотом заявил:

— Нужно драпать отсюда! Я не хочу в рабство!

— Драпай, я тебе мешать не собираюсь, — равнодушно сказал я, шевеля пальцами, чтобы они не затекали.

Парень уставился на меня с недоумением:

— А ты хочешь остаться и стать рабом?

Я промолчал, так как слова в данном случае не помогут. Не дождавшись ответа, Антон возмутился:

— Что, уже сдался? Но ведь можно же что-то сделать! Можно всем выскочить из клетки и напасть…

И снова парню не дали закончить, но на сей раз это была яма, в которую угодило колесо телеги. Клетку здорово тряхнуло, и разболтавшийся Антон прикусил себе язык, причем весьма сильно. Я мысленно поблагодарил всех богов этого мира за случившееся, и продолжил лениво обозревать окрестности.

Колеса поскрипывали, копыта коней постукивали, стражники переговаривались, а солнышко припекало сверху. Спустя полчаса я уже начал завидовать людям в балахонах: у них ведь были капюшоны, а тут даже рубаху на макушку не натянешь — веревка, чтоб ее. Кстати, я попробовал ее погрызть ради проверки, но едва не нарвался на тычок от внимательного стражника. После этого мне оставалось только признать, что сейчас шансов на побег нет. Всадники окружили клетку с трех сторон и ворон считать не собирались.

Время шло медленно, постоянная тряска и скрип действовали на нервы. Вдобавок желудок принялся отчаянно сигнализировать о необходимости чем-нибудь его наполнить. Чтобы хоть как-то отвлечься от чувства голода, я сосредоточился на окружающем пейзаже и принялся подмечать особенности местности, находя в ней немалые странности. К примеру, я замечал необычные деревья. Черные, совсем без листьев, кривые и перекрученные донельзя. Иногда они стояли целыми рощами, и тогда земля под ними казалась темнее, чем в других местах. Но попадались и поодиночке, в таких случаях они были маленькими и походили скорее на кусты.

С флорой вообще было не все понятно. Если вид из окна больше напоминал степь, то спустя часа четыре я толком не представлял, где мы находились. Такое впечатление, что мы скакали по разным климатическим зонам, потому что я видел и леса, которые наш кортеж оставлял далеко в стороне, видел участки пустыни, где были только камни и сухие колючки, видел поля, покрытые густой травой и цветами… В общем, сплошная белиберда выходила. Мне даже пришло в голову, что мы каким-то образом перемещаемся по разным мирам, но подтверждений этому я так и не обнаружил.

И это были еще не все странности. Несколько раз мы проезжали разрушенные строения. По осколкам камней и уцелевшим участкам стен нельзя было определить, что это было ранее — крепости или храмы, но явно что-то значительное. Однако больше всего меня удивила фауна этого мира — она была ну очень агрессивной. Мы ехали без остановок, но до наступления темноты на нас успели напасть трижды. Первый раз это была птичка. Миленькая такая птаха с трехметровым размахом крыльев и хищным клювом. Она попыталась вцепиться когтями в спину стражника, замыкавшего процессию, но тот отреагировал на удивление быстро, развернувшись и срезав саблей голову крылатому хищнику.

Второй раз нас атаковала стая существ, похожих на земных волков, правда, куда уродливее. Стая была немногочисленной, всего в два десятка особей, они долго бежали параллельным курсом, приглядываясь к добыче, но потом все же рискнули напасть на лошадь мага, ехавшего впереди. Но тот поднял руку и швырнул в них огненным шаром, который попал в самого крупного зверя и заставил его шерсть вспыхнуть. Раздался визг, и атака захлебнулась. Звери бросились врассыпную, а попавший под удар волк пометался немного в тщетной попытке сбить пламя, после чего рухнул на землю и затих.

Последнее нападение произошло, когда начали сгущаться сумерки. Тогда из кустов показался крокодил, но совсем не земной. Если наш мог только ползать на брюхе, то этот преспокойно ходил на мощных лапах и мог даже прыгать. Это я понял, когда трехметровая туша попыталась метнуться к лошадям, а один из магов запустил знакомым светящимся шариком. Когда этот шарик коснулся морды твари, она неожиданно тонко взвизгнула и подпрыгнула на приличную высоту, но после приземления не принялась биться на траве в конвульсиях, а поспешила обратно в кусты, обломавшись с ужином. В общем, к ночи я уже начал сомневаться, для чего нужно было брать столько охранников — для того, чтобы мы не сбежали, или все-таки для нашей защиты от местных хищников?

Когда солнце зашло, а вокруг сгустились сумерки, впереди появилось большое поле, на котором были в хаотичном порядке раскиданы каменные глыбы. По тому, как оживились всадники, я понял, что именно оно и было целью хозяев. Наверное, здесь мы остановимся на ночь. И давно пора, а то за восемь часов стояния мои ноги подустали, и все любопытство вытеснило острое желание вытянуться на ровной поверхности и хотя бы немного расслабиться.

Повозка, погромыхивая на ухабах, въехала в самый центр этого поля и остановилась. Возница спрыгнул с нее и с явным удовольствием потянулся. Я же настороженно рассматривал место, куда мы прибыли. Оно мне с первого взгляда не понравилось, так как представляло собой местный вариант Стоунхенджа. Больше десятка громадных глыб, поставленных вертикально, образовывали круг, в центре которого находилась черная плита, которая по форме напоминала большой обеденный стол и навевала нехорошие мысли о жертвенном алтаре. Когда же я рассмотрел прибитые к ней ржавые кольца, то сразу вспомнил о своих недавних подозрениях, и зло выдохнул:

— Приехали, блин!

— Это хорошо. Может, пожрать, наконец, дадут, — немного невнятно сказал Антон, еще не въехавший в ситуацию.

— Ага, догонят и еще дадут, — язвительно заметил я, наблюдая за людями в балахонах.

Все они уже спешились и сейчас занимались делом. Одни стреноживали лошадей и одевали им на морды мешки с каким-то зерном, другие исследовали окрестности, а один достал из седельной сумки кожаные ремни и принялся привязывать их к кольцам на плите. После этого у меня уже не осталось никаких сомнений в том, для чего хозяевам были нужны пленники. Похоже, они планировали провести какой-то обряд, в котором я участвовать не имел никакого желания. Но кто ж меня спрашивать-то станет?

Отвернувшись, я стал грызть веревку на руках, стараясь, чтобы никто из хозяев не заметил. Она поддавалась очень плохо, как будто была из синтетики. Отвлекла меня от этого занятия резкая боль в плече — это один из стражников ткнул меня острием копья. Все, нежности кончились, теперь узников никто жалеть не был намерен. Посмотрев на него, я сообразил, что если рискну продолжать, он запросто может всадить копье мне в живот, и демонстративно опустил руки. Значит, освободиться не суждено. За клеткой наблюдают двое хозяев, которые не оставят пленникам ни единого шанса. Придется ждать момента, когда они отвлекутся, а тогда попробовать повторить.

Тем временем маги достали из своих котомок какие-то предметы, которые вдруг начали светиться. Приглядевшись, я понял, что точно такие же светильники видел на стене комнаты, в которую меня доставил смерч. Теперь-то ясно, что они никакие не лампы дневного света, а всего лишь магические амулеты, которые хозяева поместили в специальные углубления на камнях. Было ясно, что они проделывали это далеко не в первый раз, так как все работали четко и слаженно. Один из пожилых магов достал из-за пазухи нечто блестящее, и положил в ямку на алтаре, после чего обратился к остальным.

К этому времени разведчики, обшаривавшие местность, уже вернулись. Они встали рядом с камнями, подальше от алтаря. Подчиняясь приказу магов, возница остался с лошадьми, а остальные направились к клетке. Разумеется, заключенные дураками не были (за некоторым исключением), и уже сообразили, куда ветер дует, поэтому взволнованно загомонили. Но все равно первый в цепочке даже не сопротивлялся особо, когда его вытащили из клетки. Трое стражников подтащили мужика к алтарю, затем перерезали веревку на его руках и сорвали рубаху. После этого узника положили спиной на черный камень, растянули и весьма оперативно привязали ремнями конечности к вбитым в глыбу кольцам.

— Что они собираются делать? — обеспокоенно спросил Антон, который тоже наблюдал за действием.

Я не стал отвечать на бессмысленный вопрос, наблюдая за парочкой магов у алтаря. Один из них достал из ножен на поясе хищно блеснувший кинжал, который оказался необычайно узким, вроде земной мизерикордии, а затем принялся петь. Его голос был глубоким, насыщенным. Он буквально заставлял окружающий воздух вибрировать, завораживал и гипнотизировал всех присутствующих, вгоняя их в некое подобие транса. Люди в балахонах замерли, внимая магу, пленники затихли и даже узник на алтаре перестал дергаться. Песня звучала все громче, приобретала некую торжественность. Я тоже попал под ее влияние и бездумно смотрел, как маг медленно поднимает кинжал, крепко сжимая его обеими ладонями. Когда же отзвучало последнее слово, и наступила звенящая тишина, маг резко опустил руки, вонзив клинок в грудь жертвы.

Человек на алтаре тихо застонал, а его тело начало источать какую-то светящуюся дымку или пар, который тут же впитывался в черный камень. Алтарь буквально всасывал эту странную субстанцию, не давая ей раствориться в окружающем пространстве. Одновременно с этим тело умирающего начало изменяться. Оно словно высыхало, прямо на глазах превращаясь в мумию. Кожа на лице натянулась, проступили ребра, живот начал уменьшаться, как будто нечто высасывало человека изнутри. И тогда я понял, что сейчас происходило на моих глазах — направляемый умелыми действиями магов, алтарь поглощал саму жизнь!

Это осознание позволило мне выйти из оцепенения. Пока остальные завороженно наблюдали за ритуалом, я с новыми силами приняться рвать зубами веревку. Но это продолжалось недолго. Вскоре стражники рядом с клеткой вновь сосредоточили внимание на пленниках, и мне пришлось оставить свои попытки освободить руки. К этому времени от тела на алтаре остались только кожа да кости, которые больше не испускали никакого свечения. Подчиняясь приказу мага, парочка в балахонах сноровисто распутала ремни и сбросила останки первой жертвы с алтаря, а из клетки уже доставали новую.

Антон рядом со мной незатейливо выругался. Похоже, до него, наконец, дошло, что жить нам оставалось не больше получаса. А если маги были стахановцами, то и того меньше.

— Ник, если мы отсюда не слиняем, нас замочат! — крикнул он мне в лицо.

— Заткнись! — приказал ему я, наблюдая за второй жертвой. — От твоего крика ничего не изменится.

Мужик отчаянно сопротивлялся и всеми силами пытался вырваться из рук стражников, но у него ничего не получалось. Извивающегося пленника подтащили к черной плите, сорвали рубаху (кстати, тоже интересный вопрос — а зачем вообще было пленников одевать?) и крепко привязали ремнями. Затем все вернулись на исходные, а маг с мизерикордией запел. Я же снова начал грызть веревку, стараясь не поддаваться его голосу, который, казалось, проникал в самую душу, заставляя замирать от восхищения. Когда я справился с несколькими волокнами своих пут, оказавшихся крепче земной лески, услышал слабый шепот. Кто-то из узников, вероятно, Арх, раздавал команды остальным. Он был скрыт от меня телами пленников, поэтому я не мог определить, что воин собирается предпринять, но приготовился всеми силами поддержать его начинание.

Однако у заговорщиков ничего не вышло. Как только второе высушенное тело сбросили с алтаря, а из клетки начали извлекать новую жертву, пленники с отчаяньем бросились на стражей, стремясь вырваться на свободу. Вот только дверца была слишком маленькой, а от веревки так никто и не успел освободиться, поэтому люди в балахонах спокойно дождались, пока выскочит один, а остальных затолкали обратно, не прилагая особых усилий. Ритуал продолжился, только теперь стражники даже не глядели на черный камень, а во все глаза уставились на узников, и сразу тыкали копьями и саблями, как только кто-нибудь из них пытался развязаться.

Мысленно поблагодарив Арха за великолепную подлянку, я оставил в покое веревку. Тем более что избавление от нее еще не давало мне шанс на побег. Из клетки вытаскивают трое, под неусыпным контролем двух магов, поэтому даже со свободными руками ничего сделать нельзя. А путы на руках разрезают уже у алтаря, непосредственно перед привязыванием к кольцам. Вот тогда можно попытаться выхватить кинжал из-за пояса ближайшего, а потом если не освободиться, то хотя бы утащить нескольких гадов за собой на тот свет.

Третью жертву выдоили так же оперативно, как и предыдущие. Четвертой оказался паренек, который даже и не сопротивлялся. Он сам брел к алтарю, и не дернулся, когда его привязывали. И только всхлипнул, когда кинжал вошел в его грудь. Следующим был один из приятелей Арха. Он точно так же понуро шел к черной плите, но когда люди в балахонах разрезали веревки на его руках, нагло использовал мою задумку. Он внезапно вырвался, но не стал хватать оружие, а просто ударил двух, стоявших рядом, и затем метнулся прочь.

Но его забег окончился неудачей, ведь воин бежал по прямой, надеясь как можно быстрее покинуть освещенное место, потому молодому магу не составило труда попасть ему в спину светящимся шариком. Приятель Арха рухнул на землю, пропахав ее своим носом, и принялся биться в конвульсиях, а довольного собой мага тут же принялся отчитывать проводивший ритуал старик. Что-то ему не понравилось в его действиях. Либо то, что в результате пленник оказался без сознания, либо магичить при жертвоприношении категорически запрещалась. Хрен его знает, но довольная ухмылка мага тут же сменилась выражением глубокого раскаяния, а все еще дергавшегося воина положили на алтарь.

Уж не знаю, показалось мне или нет, но в этот раз светящейся дымки из тела вытекло значительно меньше. А дальше пошел сам Арх, который попытался пнуть стражей, а потом, видя, что ничего сделать не сможет, внезапно дернулся и обмяк в их руках. Когда с его бесчувственного тела сорвали рубаху, я увидел, что из плеча течет кровь. Видимо, воин так сильно рванулся, что заработал себе открытый перелом. Я даже задумался, зачем он это сделал — так сильно хотел сбежать, что забыл о травме, или же намеренно ушел в забытье, чтобы не видеть лица мучителей в последний миг жизни?

Жертвы ложились на алтарь одна за одной. Конвейер, мать бы его! Оставшиеся в живых пленники реагировали на происходящее по-разному. Некоторые что-то кричали, возможно, оскорбляя сектантов, некоторые рыдали, парочка смирилась с неизбежным. Антон все порывался что-то сделать, вспомнив мои действия, принялся грызть веревку, но заработал только укол в ногу от человека в балахоне. После этого он принялся умолять меня что-то сделать, даже угрожал жестокой расправой. Видимо, у парня капитально снесло крышу. Когда же маг всадил кинжал в грудь последней женщине, Антон попытался меня избить, но быстро угомонился и упал, так как получил жестокий удар между ног. Я с ним миндальничать не собирался.

Однако, возможно, именно это истеричное поведение собрата-землянина заставляло меня держать себя в руках до последнего. И хотя я уже понимал, что надежды не оставалось, но продолжал внимательно наблюдать за людями в балахонах, пытаясь найти в их действиях ошибки, которые могли дать мне шанс. Шанс на жизнь. Но их почти не было, и единственное, что мне оставалось — это поступить так, как приятель Арха, то есть, сыграть на резкой смене поведения. Может, у меня это получится чуть лучше.

Когда из клетки вытаскивали бомжа, Антон попытался накинуться на стражников, но не смог нанести им ни одного удара. Еще бы! Это ведь не лохи-прохожие, которые драться не умеют, а воины, прошедшие серьезный отбор и закаленные суровой жизнью в этом мире, где если не ты, то тебя. Получив рукояткой сабли по зубам, парень зарыдал, а когда дошла его очередь, всю дорогу к алтарю, не переставая, причитал, что не хочет умирать. На черном камне он так дико извивался, что маг, опасаясь, как бы жертва не порвала ремни, немного сократил свою песню.

Удар кинжала прервал жизнь незадачливого "попаданца". Из его тела начала струиться светящаяся дымка, которая оказалась куда насыщеннее, чем в предыдущих случаях. Я смотрел на нее и внезапно отметил, что из той ямки, куда один из магов положил нечто блестящее, тоже исходит свечение. Это могло означать, что энергия жертв не впитывается черной глыбой. Она является своеобразным проводником или катализатором процесса. На самом деле сила убитых людей концентрируется в том хитром артефакте или амулете, который принесли с собой маги.

Так что же выходит, мы для них всего лишь батарейки? Своей энергией жизни заряжаем их магическую дрянь? Как все это печально. Но тогда получается, что силы для открывания прохода в другой мир необходимо куда меньше, чем дает человеческое тело? Довольно хитрая арифметика, однако сразу напрашивается вопрос — а какого рожна сектанты запирают в тюрьмах своих соотечественников? Ведь куда проще запускать такие смерчи и вытаскивать иномирян, которых затем гнать под нож. Их-то искать здесь никто не будет. Только в данный момент все это совсем не важно. И мне нисколько не поможет знание о том, почему маги не открывают межмировые проходы каждые сутки. Сейчас мне может помочь только чудо. Чудо и совсем немного везенья.

Когда тело Антона ссохлось и перестало отдавать силу, его развязали и сбросили в кучу к остальным, а дверца клетки открылась, знаменуя мой выход. Я действовал, согласно намеченному плану и с обреченным видом подошел к стражникам. Они подхватили мою тушку и потащили к алтарю с таким рвением, что я едва успевал перебирать ногами. Похоже, сектантам самим не терпелось поскорее закончить ритуал. Подойдя поближе, я смог рассмотреть то, что лежало в углублении. Артефактом, собирающим силу, оказался крупный алмаз, который был наполнен светом, и сейчас сиял, словно маленькое солнышко.

Когда мне разрезали веревку на руках, я буквально кожей ощутил, как напряглись стоявшие по бокам воины. Но я не делал лишних движений, всячески демонстрируя им, что уже окончательно смирился со свое участью, и ждал нужного момента. И он насупил. Зашедший со спины воин сорвал с меня рубаху. Как только я почувствовал, что мои руки выскользнули из рукавов, то в это же мгновение выхватил кинжал, из ножен мужика в балахоне, который стоял справа. Я же давно подметил, что он никогда не спешил хватать жертву, когда ее раздевали, именно этим и воспользовался. Вырвав кинжал, я, не прерывая движения, полоснул человека по шее, надеясь, что клинок окажется достаточно острым.

И мои надежды оправдались — истинной наградой для меня стала струйка крови, брызнувшая из сонной артерии стражника. Разворачиваясь, я метнул кинжал в воина слева, метя в лицо, а потом кинулся прочь, рассчитывая, что ошеломление, вызванное моими действиями, даст мне нужную секунду на побег. Но не тут-то было! Мой расчет оказался неверным — стражник, который стоял за моей спиной и которого я планировал оттолкнуть в сторону, отреагировал чересчур быстро. Не успел я и шага сделать, как получил жестокий удар в солнечное сплетение, который заставил воздух покинуть мои легкие, а меня упасть на колени и зажмуриться от боли, на фоне которой последующие пинки сапогами оказались совсем не страшными.

Я почувствовал, как меня подняли и положили на обильно залитый кровью предыдущих жертв камень, который оказался очень теплым. Из моих глаз катились слезы, а губы раскрывались, как у выброшенной на берег рыбы, но боль постепенно проходила, и я вновь обрел способность дышать. Кашляя, я следил за тем, как меня привязывали к алтарю, а в сознании упрямо билась только одна мысль: "Я хочу жить!". Я не желал заканчивать свои дни вот так, послужив зарядкой чужому артефакту.

И даже не успокаивало осознание того, что хотя бы одного ублюдка я сумел уничтожить. Да, второй сектант выжил, он успел отклониться, и кинжал лишь рассек ему щеку. Я видел, как он отошел к лошадям, порылся в седельных сумках и сейчас пытался какой-то тряпкой унять кровь, хлеставшую из раны, поглядывая на меня со злобой. Мне не грело душу, что на физиономии гада навсегда останется уродливый шрам. Это все казалось таким мелким и незначительным, о чем не стоило думать на пороге смерти. А я знал, костлявая уже где-то рядом, стоит и ждет своего часа, чтобы забрать меня к себе.

Когда мои руки и ноги стянули ремни, все посторонние почтительно отошли подальше от алтаря, оставив рядом со мной только двух магов, выполнявших ритуал. Кстати, я так и не понял, для чего был нужен второй субъект. Ведь если один завывал и работал клинком, то другой все время стоял молча и, разве что, обеспечивал коллеге моральную поддержку. И сейчас два моих палача встали по бокам алтаря и приступили к процедуре извлечения энергии, а я, привычно отгородившись от гипнотического пения, пробовал путы на прочность, до самого последнего мгновения не желая сдаваться. Узлы на них были хитрыми — чтобы они развязались, достаточно было посильнее дернуть за свободный конец ремня, однако жертве сделать это было невозможно. Сектанты затягивали ремни на совесть: поработав кистью и пальцами, я не смог ослабить их ни йоту.

Говорят, что перед смертью у человека перед глазами пробегает вся его жизнь. Я же могу со стопроцентной уверенностью заявить — враки это все! Лично я никаких картинок из прошлого не видел. Перед моими глазами все так же маячили ненавистная рожа мага и острый серебристый клинок, медленно поднимавшийся над моей грудью. Хотя, я могу и ошибаться, потому что, как выяснилось в следующий миг, это был еще не финал моего существования. В тот самый момент, когда я уже был готов почувствовать холодную сталь, пробивающую лихорадочно бившееся сердце, произошло чудо. Самое обыкновенное чудо, которого я так долго ждал.

Громкий страшный рев и дикое лошадиное ржание заставили мага прервать свое пение. Он замер и с удивлением посмотрел за спину своего коллеги, туда, где сектанты оставили лошадей. Второй маг тоже обернулся, чтобы увидеть источник шума, а я понял, что судьба предоставляет мне отличный шанс, которым глупо было не воспользоваться. Перехватив ремень правой рукой, чтобы не травмировать запястье, я дернул за него, что было силы.

Дома я читал много разных историй о том, что некоторые люди в экстремальных ситуациях демонстрировали необычайные возможности своего тела. К примеру, переворачивали автомобиль, руками мяли железо, словно пластилин, или же прыгали и бегали так, что любой олимпийский чемпион наверняка лопнул бы от зависти. Ну, это и понятно — как говорится, жить захочешь, еще и не так раскорячишься. Уж не знаю, что конкретно способствовало кратковременному обретению ими возможностей Супермена, я встречал разные объяснения — от всплеска адреналина до специфической активности мозга, но в реальности таких историй я никогда не сомневался. И вот теперь мне самому пришлось побывать в роли героя одной из них.

Кожаный ремень, выдержавший до этого больше десятка жертв, лопнул, и моя рука обрела свободу. Не теряя ни мгновения, я схватился за крестовину занесенного над моей грудью кинжала и выдернул его из рук мага, который сконцентрировал все свое внимание на происходящем где-то у границы освещенного круга. Повернув клинок, я тут же вонзил его в сердце урода в балахоне. Мизерикордия оказалась настолько острой, что я не почувствовал никакого сопротивления. Сталь вошла в тело, будто в воду, и одновременно с этим я ощутил, как по моей руке пробежал некий приятный холодок, который странным образом очистил сознание и придал сил.

Выдернув клинок из умирающего мага, я провел им по ремню, удерживающую правую руку. Сталь была невероятно острой и резала, как золингеновская бритва. Всего одно движение мне понадобилось, чтобы получить возможность сесть на черном камне, а еще два освободили мои ноги. В этот момент я услышал еще один рев, который принадлежал явно не тигру, и бросил взгляд в сторону его хозяина. Увиденная мной сцена заставила потерять несколько бесценных мгновений. На стреноженных лошадок, мирно жующих овес (или что там у них было в мешках на мордах?), напала гигантская трехметровая обезьяна. Она уже успела перегрызть одной коняге горло, а вознице, стоявшему рядом, страшным ударом когтистой лапы перебить хребет.

Тварь обладала густой черной шерстью, уродливой физиономией (ей богу, земные гиббоны, в сравнении с ней — само великолепие!) и огромной пастью с острыми клыками, которые легко вырывали куски мяса из туши мертвой лошади. Причем данный Кинг Конг обладал нехилой защитой от магии, так как непонятное синее облако, которое выпустил маг, стоявший у алтаря, не заставило его даже почесаться. Понимая, что стражникам сейчас явно не до меня, я воспользовался ситуацией и вонзил кинжал в спину второго палача. Тот ведь даже не заметил, как я освободился, потому что накинутый на голову капюшон сильно мешал обзору. Сектант сдавленно охнул и рухнул на землю, а по моей руке вновь пробежал холодок, который бодрящей волной захлестнул все тело.

Спрыгнув с каменной глыбы, я принялся снимать с мертвого гада сапоги. Четко, быстро, не делая ни одного лишнего движения. Да, я понимал, что сейчас мне нужно бежать отсюда подальше, ведь независимо от того, кто победит — стражники или макака-переросток, здесь мне ничего хорошего ждать не приходилось. Но с голыми ногами по степи особо не побегаешь. Острые камни, колючки, всякие ядовитые насекомые — и это далеко не весь перечень сюрпризов, подстерегающих в темноте мои пятки. Именно поэтому я рискнул несколькими секундами и решил обуться. К счастью, размер у мага оказался подходящим, а сапоги были из мягкой кожи с мехом. Они без проблем налезли на мои конечности, которые я освободил от остатков ремней, пока стражники расправлялись с тварью.

Судя по всему, она им была знакома, потому что двое почти без опаски приблизились к ней и швырнули свои копья. Они пробили шкуру местного Кинг Конга и застряли в его груди. Тварь издала обиженный рык, бросила лошадь и кинулась к обидчикам. Но четверо с саблями, заходящие к монстру с боков, ждали именно этого. Они метнулись к гиганту и ударили его по ногам, перерубая мышцы и сухожилия. Тварь взвизгнула и растянулась на земле. Но не всем удалось после этой удачной атаки вовремя удалиться на безопасное расстояние. Взмах могучей лапы подбросил одного из вояк в воздух и впечатал в каменную глыбу. Судя по тому, как сложилось его тело, вряд ли неудачник выжил.

Однако скоротечная схватка близилась к завершению. Ловким взмахом сабли один из стражников перерубил правую лапу твари в локте. Взвизгнув, зверюшка попыталась смыться, но задние лапы были серьезно покалечены, поэтому она могла лишь ползти в спасительную темноту, но к ней уже подбегал воин с третьим копьем, готовясь прервать мучения странного обитателя этой местности. Я не стал ждать предсказуемого финала, а быстро снял с мага пояс, на котором болтались ножны с кинжалом, после чего сорвал балахон и метнулся с этой добычей к краю освещенного круга. Одежду я прихватил не просто так, а из соображений маскировки — мой голый торс в свете звезд может послужить оставшимся в живых магам отличной мишенью, а серая, почти черная ткань будет незаметна.

Пока я раздевал мага, пленники наконец-то догадались воспользоваться ситуацией и выбрались из клетки, надеясь сбежать. Но к ним уже спешила пара воинов, поэтому я понимал, что узники обречены. И даже моя помощь не сможет покачнуть стрелку весов в их пользу. Все-таки в живых осталось еще восемь сектантов, которые представляли собой грозную силу. Кстати, один из них, находившийся на противоположной стороне круга, куда я направлялся, и отчего-то не пожелавший бросаться в бой с чудовищем, сейчас доставал саблю из ножен, готовясь встретить меня во всеоружии.

Но я не был намерен устраивать с ним "махач", а метров за шесть до встречи метнул острый кинжал, который все еще сжимал в руке. Он вонзился воину в горло, повредив позвоночник и заставив человека опрокинуться на спину. Ох, какой я молодец! Прямо снайпер — попал туда, куда целился! Подбежав к упавшему, я выдернул окровавленный клинок из умирающего тела, и хотел было захватить еще и сабельку, чтобы на всякий случай иметь в арсенале оружие посерьезнее, но рядом со мной пролетел светящийся шарик. Он вонзился в камень и разорвался с яркой вспышкой, которая частично ослепила меня и заставила поспешить.

"Качая маятник", то есть, двигаясь по извилистой траектории, не позволяющей магам точно прицелиться, я достиг границ освещенного круга и скрылся в темноте. Что есть мочи мчась по пересеченной местности, я пытался натянуть на себя балахон, стараясь не споткнуться о какую-нибудь преграду, не врезаться во внезапно появившийся на дороге камень, и не потерять клинок и пояс с кинжалом. Это было очень трудно, и пару раз я уже был готов рухнуть носом на булыжники, но к счастью, координация меня не подводила, понимая, что сейчас одна ошибка может стоить жизни, и стараясь на полную катушку.

А спустя пару минут я покинул опасную территорию, на которой маги могли меня достать. Теперь им сильно мешали булыжники, раскиданные вокруг места проведения ритуала, да и не так просто было заметить меня в окружающей темноте. Слегка сбавив скорость, чтобы не навернуться, я постарался сориентироваться, а потом слегка изменил свой курс и побежал в направлении, противоположном тому, откуда мы прибыли, с каждой минутой все больше увеличивая расстояние между собой и преследователями.

Лишь через четверть часа ко мне вернулось привычное мировосприятие. Словно кто-то повернул переключатель в моей голове, сменив режим работы мозга. Теперь я мог размышлять не только о том, как бы заранее увидеть все неровности почвы и не наступить в потемках на какой-нибудь булыжник, или сколько времени понадобиться сектантам для организации погони, но и наконец-то осознать свою победу. Ведь я сумел вырваться из цепких лап своих похитителей, сумел отомстить за свои страдания, сумел остаться в живых. Пусть лишь благодаря чудесному стечению обстоятельств и невероятному везению, но разве это не победа?

И только тогда в мое сознание осторожно прокралась радость, принеся с собой за компанию еще и облегчение.

Глава 5. Опасные земли

Итак, я обрел свободу, отстоял право на жизнь. Что ж, остается только закрепить успех и постараться ее не потерять в ближайшем будущем. И для начала нужно прикинуть, что будут делать оставшиеся в живых сектанты. Наверное, зря я так опасаюсь — вероятность погони минимальна. Ну не верю я, что, лишившись руководства (а эти два пожилых мага, которых мне удалось кокнуть, как раз им и являлись), они отважатся броситься вдогонку за беглецом. В темноте, понеся значительные потери в изначальном составе, рискуя поломать ноги недоеденным макакой лошадям, замедляемые повозкой с оставшимися в живых пленниками… Хотя, последних наверняка уже прикончили, или лишили жизненной энергии на алтаре, завершив ритуал. Маги ведь у них остались.

Кстати, зря я тот наполненный светом алмаз не прихватил по дороге! Так настроился на побег, что выкинул из головы все лишнее и даже не задумался об этом. А жаль, такой камешек мог бы мне пригодиться в цивилизованных землях… Ну, если я когда-нибудь до них доберусь. Узник в камере рассказывал, что где-то должны располагаться города, однако сейчас я даже приблизительно не могу определить, в какой они стороне. Во-первых, я не особо силен в пространственном ориентировании, а во вторых, в беседе со мной этот мужик махал руками настолько приблизительно, что погрешность может составить градусов девяносто.

В общем, можно утверждать, что погони не будет. Сейчас не будет, в смысле, в данный момент. В будущем же эти "балахонистые" обязательно направят группу по моим следам, с целью ликвидировать опасного свидетеля. Ведь все пленники, насколько я заметил, изначально даже не подозревали, зачем их схватили, а прозрели, лишь когда первого лишили жизненной силы. Иначе наверняка вели бы себя по иному, а не сидели бы в камере с покорностью баранов, дожидаясь с моря погоды. А из этого можно сделать вывод, что в остальном мире не знают о жертвоприношениях, и даже не догадываются, что творят эти сектанты.

Отсюда вытекает логичное предположение — хозяева той тюрьмы не захотят, чтобы об их проделках узнали остальные. И как только их ушей достигнет сообщение о побеге, они сделают все, чтобы я никому ничего не успел рассказать. Выходит, у меня есть еще двое суток, чтобы максимально увеличить отрыв. Потом время будет работать против меня. Эх, как обидно, что я не додумался поинтересоваться у сокамерников, есть ли подобные крепости в округе! А то смешно будет, если я, только выбравшись из одной выгребной ямы, тут же с брызгами плюхнусь в другую.

Но в данный момент совсем не это является главной проблемой. Сейчас мне нужно умудриться не попасть на клыки весьма прожорливой фауне этого мира. Что-то мне подсказывало, что и Кинг Конг, и странный крокодил, и даже коршун с волками, отнюдь не являлись самыми опасными представителями животного мира, и уж точно не исчерпывали список всех видов хищников данной местности. Зуб даю, здесь водятся твари гораздо страшнее и смертоноснее. Именно поэтому я еще немного замедлил свой бег и далее постарался передвигаться максимально бесшумно, внимательно оглядывая окрестности.

Однако пока мне везло. В округе было тихо и спокойно, никто не собирался нападать на меня из-за ближайших кустов, да и в небе крылатых хищников не наблюдалось. Но я не обольщался и бдительности не терял, крепко сжимая в ладони ритуальный клинок. Не то, чтобы я готовился в любой момент принять бой с какой-нибудь тварью, просто сунуть его было некуда. Он же был острым до невозможности, поэтому совать его за пояс, где болтался второй кинжал в ножнах, — верх глупости. Так можно с легкостью брюхо себе пропороть или самую нужную часть тела отчекрыжить.

Вскоре я почувствовал, что бегать в сапогах на босу ногу не особенно комфортно. Остановившись, я отрезал край трофейного балахона по всей длине, а получившийся кусок материи разделил надвое и вскоре заматывал свои ноги в портянки. К слову, это не армейский опыт сказывался. Его, как такового, у меня вообще не было, ведь в армии я не служил, получив военный билет благодаря отцу, который, как и я, считал срочную службу в наших вооруженных силах напрасной тратой времени. Пользоваться портянками меня дед научил, еще в детстве преподав краткий курс молодого бойца. И хотя ткань балахона была грубоватой, я почувствовал, что теперь мозолей, способных вывести меня из строя, точно не заработаю.

Первые два часа бега пролетели быстро. Я чувствовал себя прекрасно, легко и свободно, даже на шаг не переходил, хотя раньше такой темп мог выдерживать не более получаса. Но потом проснулась жажда. Вспомнив о том, что не пил уже полтора дня, я вспомнил еще и о том, что не ел столько же… В общем, дальше бежать было уже не так легко. Я мысленно убеждал свой желудок в том, что найти еду в темноте нереально, но эта сволочь имела свое мнение, о чем мне и сообщала острой резью и сосущим ощущением пустоты.

Розовая луна катилась по небосклону, звезды подмигивали с высоты, а я все бежал и бежал, придерживаясь выбранного направления. Лишь один раз мне пришлось сделать большой крюк и оббежать лесок, так как никакого желания встречаться с его обитателями у меня не обнаружилось. Ведь я знал, что ночью на охоту выходят только хищники, а их добыча предпочитает спать в уютных норках, дуплах и гнездах. И хотя у меня мелькнула мысль поохотиться и заморить червячка, но ее пришлось оставить до лучших времен.

Ночь тянулась медленно, а силы мои оказались не бесконечны. Отмахав в хорошем темпе примерно три десятка километров, я начал устраивать краткие передышки, переходя на быстрый шаг, давая отдых ногам и приводя в норму дыхание. Во время одной из таких передышек я наткнулся на кабана. Здоровенную такую свинью с клыками, которую сперва принял за обросший мхом камень. Но когда этот камешек внезапно поднялся на ноги и бросился на меня с угрожающим хрюканьем, я сразу решил, что лучше будет смыться подальше. И хотя где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что неплохо было бы перекусить свининкой, сопоставив размеры животного и своего кинжальчика, который показался мне безобидной зубочисткой, я задвинул ее поглубже и сосредоточился на беге.

От дикой свиньи мне удалось удрать. Все-таки боров весом с полтонны был не особо резвым, а мчался я быстро (и откуда только силы взялись?). После этой встречи я старался уделять внимание не только наблюдению за кустами, но и попадавшимся по пути валунам, которые, как показала жизнь, могут оказаться хитро замаскировавшимися хищниками. Ведь тот хряк наверняка был плотоядным, с такими-то клыками! Однако больше неожиданных встреч за ночь не произошло. Я иногда слышал вдалеке заунывный волчий вой, а также грозное рычание, наверняка принадлежавшее тому, кто занимал вершину здешней пищевой цепочки. Один раз ветер принес даже истеричный визг, свидетельствовавший о том, что его обладателю сегодня "посчастливилось" оказаться в роли добычи.

Когда же темнота начала отступать, я почувствовал некоторое облегчение. Да, конечно, никакой безопасности наступление утра мне не гарантировало, но все же предрассветные сумерки подарили мне надежду. И как обычно, лишь только я позволил себе расслабиться, как голод с жаждой напомнили о себе. Но утолить их пока было нечем. Никаких родников по пути не попадалось, а мелкая живность на глаза не показывалась.

Шагая по густой траве, я с иронией припоминал недочитанную книгу. Вот в ней путешествие героя было весьма комфортным и больше походило на легкую прогулку. Сами посудите — как только ему приспичивало сделать привал, тут же находился ручей с "кристально чистой водой", стоило только задуматься об охоте, как дичь моментально выскакивала под выстрел самовзводного чудо-арбалета. Ничего не скажешь, удобно! А вот мне такой роскоши никто организовывать не собирался, поэтому приходилось терпеть пересохшее горло и старательно отгонять мысли о еде.

Да, когда солнце показало свой краешек, прочертив на земле длинные тени, я заметил кусты с ягодами, но не стал останавливаться. Дело в том, что я прекрасно понимал — никакие ягоды голод не утолят, так как калорий в них содержится даже меньше, чем придется потратить на их собирание. Ну и потом, они вполне могут оказаться ядовитыми, а у меня не было никакого желания проводить все необходимые тесты, которые рекомендовала техника выживания. К примеру, выдавливать сок на кожу и ждать, не покраснеет ли она, пробовать одну ягоду и шесть часов прислушиваться к себе — не наблюдается ли ухудшение самочувствия? Ну, и все прочее. Поэтому я проигнорировал кусты, увешанные ярко-оранжевыми шариками, и понадеялся, что обнаружу что-нибудь более питательное, прежде чем сдохну от истощения.

Утро в этом мире было прекрасным, и я наверняка полюбовался бы им, не будь у меня такой кошмарной ночи. Природа сбрасывала с себя остатки дремоты, просыпались животные, птицы, насекомые. Я подмечал каких-то небольших грызунов, которые успевали скрыться в норах прежде, чем я успевал к ним подкрасться на расстояние уверенного броска кинжала, змей, на которых старался не наступать, кузнечиков, выпрыгивающих прямо из-под ног, и массу всего иного. Теперь мне было понято, что данная местность просто кишела жизнью.

Однако это создавало дополнительные проблемы. Я чувствовал, что ко мне подкрадывалась усталость, а это означало — через несколько часов нужно будет искать место, где можно было отдохнуть и немного поспать. И это место должно быть достаточно защищенным, чтобы сонного меня не смогли обнаружить хищники. Пока ничего подходящего на глаза не попадалось, поэтому я продолжал свой путь, чувствуя, как гудят натруженные ноги. Интересно, сколько я уже отмахал? Километров семьдесят, или это я себе льщу?

Когда солнце поднялось уже довольно высоко, а я начал подумывать о том, не попробовать ли мне укрыться в густой лесной чаще, когда таковая попадется в следующий раз, впереди показалась речка. Обрадовавшись, я поспешил к ней, опасаясь, как бы это все не было бредом вследствие обезвоживания. Как выяснилось, это был не мираж, да и не речка, как таковая, а большой ручей шириной метра три. Но все равно это была вода. Вода!

Не задумываясь о паразитах, кишечной палочке и прочих сюрпризах, которые могли водиться в этом ручье, я встал на колени и принялся утолять жажду. Вода была прохладной, чистой и невероятно вкусной. Хотя, в данный момент мне и та дрянь, что текла в последние годы из городского водопровода показалась бы напитком богов. Выхлебав литра полтора, я с трудом заставил себя остановиться и принялся умываться, затем сбросил сапоги с портянками и опустил конечности в ручей, испытывая при этом почти оргазмическое наслаждение. Эх, вот это райское блаженство!

Посидев так несколько минут, я решил искупаться и попытаться отмыть запах общественного туалета, преследовавший меня уже четвертые сутки. Скинув одежду, я вошел в ручей и принялся плескаться, не забывая поглядывать по сторонам. А то мало ли кто захочет появиться на водопое! Но опасность появилась не с суши. Зачерпывая воду в очередной раз, я заметил большую черную змею, стремительно приближавшуюся ко мне. Вылетев из воды, как ошпаренный, я подхватил ритуальный кинжал и уставился на тварь, которая только чудом не успела меня цапнуть. Эта гадина выползла на сушу следом за мной и как-то странно, совсем не по-змеиному — извиваясь, — а словно червяк, сокращая сегменты тела, поползла за мной. На земле змеюка оказалась не такой резвой, поэтому я подскочил к ней и одним движением отрубил гадине голову, в который раз оценив остроту клинка.

С полминуты змея подергалась в конвульсиях, а затем замерла неподвижно. Понаблюдав за ее кончиной, я вспомнил, что змеи тоже являются съедобными. Ведь железы, вырабатывающие яд, расположены в голове, поэтому даже гадюк без этой части тела можно смело употреблять в пищу, не опасаясь преждевременно отбросить копыта. Мой желудок с готовностью поддержал эту идею громким бульком, поэтому я взял змеиное тело и принялся его рассматривать, готовясь срезать чешую и съесть в сыром виде. Однако кое-что показалось мне странноватым, поэтому я поднял отрезанную голову и разочарованно вздохнул.

Эта тварь оказалась совсем не змеей, а гипертрофированной пиявкой. Пять пар глаз вокруг пасти с мелкими острыми зубами никаких сомнений не оставляли. Теперь мысль о том, чтобы полакомиться данным деликатесом, уже не казалась мне такой привлекательной. Да, я как-то слышал, что французские монархи некогда закусывали жаренными налопавшимися кровью пиявками, но становиться последователем этих древних гурманов меня что-то не тянуло. Тем более после того как я понюхал дохлую тварь. Она воняла гнилью и болотной тиной, и этот запах окончательно лишил меня аппетита.

Швырнув пиявку в воду, я вновь зашел в ручей и продолжил купание. Теперь я внимательно следил за ручьем, опасаясь появления товарок обезглавленной мерзости. Ведь эти кровопийцы замечательно ориентируются по слуху и великолепно чувствуют тепло, поэтому если кто-то из них окажется поблизости — непременно попытается подкрепиться. А я даже боюсь представить, сколько крови способна всосать пиявка такого размера.

Но все было спокойно. Ручей был каменистым, ила оказалось весьма незначительное количество, а чистая вода позволяла рассмотреть все детали. Именно поэтому я сумел заметить, как к останкам пиявки подплыла небольшая, размером чуть больше ладони, рыбешка, которая стала с жадностью отрывать от ее тела куски. Желудок снова булькнул, и я решил порыбачить. Так как кинжал бросать было глупо, а сооружать острогу — долго, я попробовал незаметно подкрасться к рыбешке и схватить ее голыми руками. Понятное дело, это было сложно, но на рыбалке с отцом я подобное проделывал не раз. Главное только не спешить и не спугнуть добычу.

Пока я медленно подбирался к рыбке, к ней подплыли две похожие и тоже принялись насыщаться пиявкой. Остановившись совсем рядом с ними, я начал наклоняться, готовясь к рывку. В принципе, можно было и не беспокоиться. Рыбешки были настолько увлечены трапезой, что ничего вокруг не замечали. Именно поэтому я решил попробовать схватить сразу двух. Слегка присев и застыв в весьма комичной позе, я протянул руки, а потом стремительным рывком вонзил их в воду и схватил чешуйчатые тела.

"Есть! Теперь будет, чем перекусить!" — пронеслась в голове радостная мысль.

Выбравшись на берег, я швырнул добычу в траву, нашел свой кинжал и принялся разделывать первую рыбину. С этим занятием я управился быстро. Отделив нежное филе от костей, я промыл его в воде, а затем попробовал на вкус. Разумеется, я понимал, что мясо может оказаться ядовитым, как у японских рыб семейства иглобрюхих, иначе именуемых фугу, но голод затмил все возражения рассудка. Справедливости ради можно отметить, довольно вялые возражения. А прожевав пару кусочков, я признал, что все было не так уж плохо. И хотя на Земле суши мне ни разу есть не доводилось, но в данный момент сырая несоленая рыба не внушала мне отвращение и тошноты не вызывала, поэтому я быстро умял первую порцию и принялся за вторую.

Но и второй мне тоже показалось мало, поэтому я вернулся за добавкой. В ручье у пиявки собрался уже десяток рыбин, которые общими усилиями уничтожали ее, оставляя от мерзкой твари лишь черную кожу. Мне не составило труда поймать и выкинуть на берег еще пяток местных карасиков. Причем остальные, что странно совсем не желали уплывать, а продолжали остервенело рвать пиявку. Видимо, ее мясо оказалось для них настолько вкусным, что напрочь отшибало инстинкт самосохранения. Но шестой карась ухитрился вырваться из ладони, а затем цапнул меня за палец. Причем вцепился настолько сильно, что едва не вырвал приличный кусок мяса, благо я успел вовремя разжать его челюсти.

Рана оказалась хоть и не серьезной, но весьма болезненной, поэтому, посасывая укушенный палец, я решил закончить с рыбалкой. Выйдя на сушу, почистил всю добычу, а затем отправил ее в желудок, после чего за долгое время почувствовал насыщение. Промыв ранку, из которой все еще сочилась кровь, я отрезал от балахона кусочек ткани и замотал пострадавший палец, после чего оделся и продолжил путь. Но теперь я решил слегка изменить направление и двигаться вдоль русла ручья. Вода — это основа жизни, и без нее я долго не протяну, а неизвестно, встретятся ли дальше подобные ручейки. Тем более, ручей может впадать в речку, а речка — это вполне реальный шанс найти цивилизацию.

Но я сразу же столкнулся с некоторыми трудностями. Во-первых, бежать с полным желудком оказалось куда тяжелее, а ноги явно не желали приходить в рабочее состояние после перерыва, подрагивали и постоянно норовили обо что-нибудь споткнуться. Во-вторых, дальше по берегам ручья растительность постепенно приобретала все большее буйство, и спустя полчаса превратилась в непроходимые заросли. Так как шлепать прямо по воде мне не хотелось, я выбрал альтернативный вариант и побежал на значительном отдалении. Ручей был немаленьким, потому я не сильно переживал, что могу его потерять. А в-третьих, после трапезы меня неудержимо начало клонить в сон, и это было хуже всего.

Героически поборовшись с сонливостью, спустя два часа, когда мои ноги уже отказывались подниматься, я решил все-таки устроить привал. К этому времени местность вокруг снова изменилась и превратилась в каменистую степь, на которой среди невысоких холмов одиноко торчали колючие кусты и сухие деревья. Оглядываясь вокруг в поисках надежного убежища или чего-нибудь, отдаленно его напоминающего, я приметил небольшую груду камней и направился к ней.

Она оказалась развалинами какой-то небольшой часовни, второй этаж которой был полностью разрушен, а на первом отсутствовала одна из стен, и зиял огромный пролом в другой. Деревянные балки перекрытия тоже практически все обрушились, но оставшиеся образовывали небольшой пятачок, на котором я мог примоститься, не опасаясь волков, кабанов и прочих тварей, бродивших по земле. Обойдя развалины кругом, я не обнаружил никаких опасных животных. Только десяток гревшихся на солнышке больших зеленых ящериц.

Убедившись, что неприятных соседей не имеется, я поднял одну из подгнивших балок, потревожив несколько паучков, прислонил ее к стене, а затем с ее помощью сумел ухватиться за остатки перекрытия. Забросив туда кинжал ("Нужно озаботиться ножнами для него, а то постоянно таскать клинок в руках слегка неудобно"), я подтянулся, забрался на второй этаж, отряхнул ладони от трухи, в которую постепенно превращалось дерево, и устроился в уголке. Накинув на голову капюшон, чтобы спастись от яркого солнца, бившего в глаза, я положил поближе кинжал, вытянулся и моментально погрузился в сон.

Разбудили меня хлопки крыльев. Открыв глаза, я увидел, как рядом со мной садилась птаха, сородич которой вчера напал на кортеж. Теперь я смог рассмотреть ее во всей красе, а не мельком, издалека. Птичка была очень похожей на орла, оперение особой красотой не отличалось — было серым в черных пятнышках, за исключением бежевых маховых крыльев и хвоста. Когти на лапах ясно говорили о том, что если какая добыча в них попадется, то вырваться уже точно не сможет, а массивный клюв наверняка мог разбивать камни. Вообще, по традиции здешних мест, вместо клюва у данного орла должна быть пасть с клыками, внушающими ужас, но на этот раз природа отчего-то решила не отходить от канона.

Птица приземлилась на балку в трех метрах от меня, там, где ее крылья не могли задеть остатки стен. Не отрывая взгляда от пернатой, я нашарил клинок, сжал рукоять в ладони и сразу почувствовал себя увереннее, а орел издал какой-то звук, здорово похожий на карканье, сложил за спиной крылья и вприпрыжку поскакал ко мне. Первым делом птаха попыталась вцепиться мне когтями в ноги, но я подтянул их, после чего она, подпрыгнув, вознамерилась клюнуть меня в голову. Именно в этот момент я ударил пернатого хищника кинжалом в грудь, доказывая, что загнанная в угол добыча тоже бывает опасной.

В сердце я не попал, но клинок вошел в покрытое перьями тело по самую рукоять и заставил птичку замереть. По моей руке вновь пробежал уже знакомый бодрящий холодок, а потом орел закатил глаза и тяжело кувыркнулся с балок вниз. Я успел вырвать свое оружие и огляделся. Других птичек в небе видно не было, так что можно вздохнуть с облегчением — еще один раунд с фауной чужого мира окончился в мою пользу.

Взглянув на солнце, я решил, что четырех часов отдыха будет вполне достаточно, встал, с наслаждением потянулся и спрыгнул на первый этаж, постаравшись выбрать местечко поровнее, чтобы не переломать конечности на осколках камней. И только тогда вспомнил, что уставшие ноги вполне могут меня подвести. Но приземление прошло благополучно, конечности работали на отлично, словно и не было целой ночи марафонского забега. Я даже удивился, а потом вспомнил тот самый странный холодок, который чувствовал, применяя клинок. Ведь он не являлся галлюцинацией, это ощущение было вполне реальным и требовало объяснения.

Итак, попробуем сопоставить факты. Когда я вонзаю клинок в живое тело, то получаю странные ощущения и немалый заряд бодрости. Ведь только он позволил мне бежать целую ночь, именно он не дал преждевременно погибнуть от голода и жажды. А сейчас, всего после четырех часов сна, я чувствую себя буквально заново родившимся и не обнаруживаю никаких следов переутомления. Это явно заслуга кинжала, который неким непонятным способом наполнил меня энергией, а значит, данный клинок умеет извлекать из жертв жизненную силу и направлять ее своему владельцу. Других объяснений я не вижу.

Что же получается, главным в ритуале был не поющий маг, не черный алтарь и даже не алмаз, в котором концентрировалась энергия, а именно эта острая полоска стали? Что ж, теперь понятно, почему маги даже не дернулись, когда я их убивал. Они моментально лишались своей силы и не могли даже сопротивляться. Вот почему напавшая на меня птичка рухнула замертво, хотя удар оказался далеко не смертельным. А значит, сектанты станут разыскивать меня с небывалым усердием и не остановятся до тех пор, пока не найдут. Живого или мертвого, ведь ритуальный кинжал им нужно вернуть во что бы то ни стало.

Печально вздохнув, я рассмотрел свой трофей. В принципе, ничего особенного — обычная закаленная сталь, рукоять из потемневшего от времени серебра с удобным рельефом и небольшой гардой. Единственное, что было необычным — это непонятная вязь иероглифов, выгравированная на отполированной до блеска поверхности клинка. Вряд ли она являлась клеймом мастера-изготовителя. Скорее какими-то религиозными тезисами или девизами, которые, насколько мне известно, очень любили размещать на своих мечах древние японцы (да и не только они).

В общем, хрен его знает, почему клинок приобрел такие свойства, которые очень мне пригодились. И тот же хрен наверняка догадывается, почему на алтаре кинжал работал совсем по-другому. Для меня же это все объяснялось одним словом — магия. В этом мире она была не выдумкой сказочников, а вполне рабочей штукой, не подчинявшейся никаким законам физики. И хотя я не понимал принципа работы данного артефакта, не знал о возможных отрицательных последствиях его применения, но знал одно — теперь я с ним ни за что не расстанусь. Такая вещь в цивилизованных землях стоит неприлично дорого, а в этих опасных местах вообще не имеет цены.

Отложив в сторону размышления о трофее, уже неоднократно выручившем меня, я принялся думать, что же делать с тушей орла. Такую груду мяса бросать было бы глупо, тем более что у меня в желудке снова появилось ощущение пустоты, а это значило — пора подкрепиться. Первым делом я выдернул пару десятков длинных маховых перьев, связал их веревкой, выдернутой из балахона, и спрятал в карман. Если я в ближайшем будущем не доберусь до цивилизации, то однозначно придется делать лук, и тогда они мне могут пригодиться. Дальше я срезал перья с грудки, обнажив сочную мякоть, и осторожно попробовал кусочек.

Мясо оказалось жестким, невкусным, но выбирать не приходилось, поэтому я быстро набил им желудок, особо не жуя. Не знаю, может, в жареном или вареном виде орлы намного лучше, но огня у меня не было, а добывать его было бы слишком долго. Нет, потом нужно будет обязательно подыскать кремень с хорошим кресалом, но это дело будущего, а сейчас мне пришлось давиться сырым мясом.

Тщательно вытерев пальцы о траву, я наткнулся взглядом на повязку на месте укуса и понял, что он уже не болит. Развязав ленточку, я с удивлением осмотрел небольшой, едва заметный шрам и понял, что кинжал намного полезнее, чем я думал ранее. Выходит, он может не только придавать сил, но и попутно лечит раны, ускоряя природную регенерацию моего организма? Похоже на то, ведь последствий побоев сектантов я после его применения больше не ощущал, да и лицо зажило. Интересно, а что он еще умеет? Полагаю, это придется выяснять на практике.

Отряхнув перья и пух с балахона, я покинул развалины, сориентировался в пространстве и продолжил свой путь. Остатки мяса брать с собой не стал — кроме того, что его не в чем было нести, я боялся, что хищники могут чуять кровь на большом расстоянии, а мне ни к чему было привлекать их внимание. Хоть запас еды лишним не бывает, но безопасность сейчас куда важнее.

В общем, я снова принялся работать ногами, но спустя минут десять понял — что-то неладное творится в моем организме. Сначала появилось неприятное ощущение в животе, а потом я едва успел снять штаны, приседая под ближайшим кустом. Ничего себе! Неужели это мясо орла так спешит покинуть мое...

Купить книгу "Проклятые земли" Бубела Олег


Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Проклятые земли" Бубела Олег

home | my bookshelf | | Проклятые земли |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 580
Средний рейтинг 4.5 из 5



Оцените эту книгу