Book: Северная корона. Часть 2



Северная корона. Часть 2


Купить книгу "Северная корона. Часть 2" Джейн Анна

Анна Джейн

Северная корона

Часть 2


Часть вторая

Через три года после расставания Ники и Ника

(июнь)


Судьба не случайность, а предмет выбора;

ее не ожидают, а завоевывают.

Уильям Брайан


Перистые легкие облака стремительно проносились на восток, к утреннему солнцу, вопреки всему, сияющего не золотом, а платиной, и тянущему свои лучи ко всему живому. Один из них случайно попал в глаз Ника, коварно проникнув на его лицо сквозь толстое стекло иллюминатора. Парень прищурился. Он не оценил игривости солнечного луча и, недолго думая, надел солнцезащитные очки. Никита не изменил себе - эта модель не только подходила к форме его лица, овальной, слегка вытянутой, с четко очерченными скулами, но и была куплена молодым человеком в достаточно дорогом бутике. И, конечно, очки были качественными. Кларский любил качественные вещи.

Глядя лишь на один его внешний облик, в котором присутствовали и элегантность, и аккуратность, и дружелюбность, мало кто мог сказать, что на самом деле представляет из себя этот коротко стриженный светловолосый парень с приятной внешностью. Незнакомые люди часто думали, что он этакий самовлюбленный мажористый мальчик, эгоистичный сын богатых родителей, не занимающийся ничем полезным, а прожигающий их деньги и свое время. Никита никогда не был дураком, прекрасно зная, какое впечатление он производит на окружающих, и это его вполне устраивало. А где-то даже это даже потакало самолюбию: пусть люди хоть иногда воспринимают его таким, каким бы он хотел видеть себя. Так было в университете, так оставалось и сейчас, и, наверное, так будет еще очень долго.

Черные очки не обескуражили теплый солнечный луч, и он беспрепятственно пополз по лицу молодого человека вниз, пощекотал нос, добрался до губ, погладил по идеально выбритому подбородку и уснул где-то в районе шеи.

Никита недовольно провел ладонью по шее, но согнать прилипчивый луч не смог - это было не в его власти. Заснувший отблеск солнца грел ему кожу и не собирался никуда исчезать, решив, видимо, подразнить недовольного Ника. А еще он заставил парня неожиданно вспомнить одну особу с малиновыми губами, которая жутко действовала ему на нервы. Прямо как это дурное светило. И вспомнил он ее уже во второй раз с того самого времени, как решил вернуться в родной город. Да, та девушка раздражала его, и, как в случае с солнечным лучом, Ник не был властен избавиться от нее - так уж вышло, что ему приходилось терпеть ее рядом с собой. И не только терпеть, а обнимать, целовать, мило улыбаться ей на людях, держать за руку и делать вид, что она - его подруга.

Какое детство, черт возьми, какое детство. Тогда он решил играть в Господина Паладина и оградить ангела с чудесным именем Ольга от жесткого мира его брата, потому и заставил ту девушку, что раздражала его, играть роль его возлюбленной.

Данный текст не редактирован и размещен на сайте samlib.ru в черновом варианте.

Март был в восторге, большом восторге, и даже называл его лже девушку невесткой. Правда, был - ключевое слово. Больше его нет.

Да и никого больше нет. А думать об этом запрещено. Это слабость, которую нужно в себе подавлять - так Никита решил сам для себя и наложил на воспоминания ветхое вето, которое все же иногда прорывалось под потоком образов прошлого.

Ник окинул небесные дали усталым взглядом человека, каким-то образом прожившего уже лет пятьдесят, но оказавшегося в сильном тренированном теле двадцатипятилетнего парня. Естественно, этот взгляд остался незаметным для окружающих. За что Никита любил солнцезащитные очки, так это за то, что они позволяли любым эмоциям отражаться в его глазах. И если кто-то сейчас смотрел ему в лицо, он видел лишь отражение неба в темно-коричневых линзах очков.

На светло-васильковом небосводе спешило к солнцу множество облаков. Но не на одном из них Андрея нет, и не появится, будь они медленные или быстрые, кучевые или слоистые, белоснежные или серые. Нет, и не будет. А под землей облаков нет. Они как-то не очень хорошо уживаются рядом с гиеной огненной.

А ее звали - нет, зовут до сих пор - Ника. Их имена созвучны, и, что еще более глупо, созвучны и фамилии: Карлова и Кларский. Карл и Клара... Вот тупой мент, сморозил же тогда, в отделении. А забавно тогда было.

Никита все же позволил воспоминаниям взять верх и подсунуть его аналитическому в большей степени сознанию новые картинки из прошлого, не черно-белые, как его незапоминающиеся сны, а, напротив, достаточно яркие, хоть где-то и размытые, как размазанная детскими пальцами акварель по тонкой бумаге.

Душный обезьянник, засохшая кровь на лице и на костяшках, самодовольный волосатый рокер, с которым они тогда нехило помахались, рвущая его нервы, один за другим, Ника, сидящая рядом на стуле и потом неожиданно вцепившаяся в его ноющую после драки руку, адвокаты брата.

Кларский редко предавался воспоминаниям, не позволяя себе полностью погрузиться в прошлое, но все же когда это происходило, отдавал себе отчет, что девушка по имени Ника Карлова - один из самых частых персонажей обрывков его памяти. Даже сейчас, спустя три года, избавиться от нее было не во власти волевого Никиты.

Это не могло не бесить. Но этого и нельзя было отрицать.

Если говорить откровенно, поначалу Ник несколько раз находил ее в социальных сетях, благо доступ в Интернет был фактически везде, где бы он ни оказывался. Видел ее фото, статусы, комментарии, списки друзей. И каждый раз искал информацию о том, появился ли у нее мужчина или же еще нет. Вроде бы, нет. Но года два назад Ника удалила свои аккаунты, и с тех пор он не знал, что с ней.

Писать ей Никита, естественно, не мог. Он вообще не мог подавать никаких признаков жизни - ведь он находился в уголовном розыске, да и оставшиеся на воле Пристанские искали его. А тем, кто скрывается, нет хода назад, в их прошлое. Они лишь могут иногда кое-что вспоминать, но не более.

Если честно, тогда, когда Ник вышел из квартиры, где прятался той ночью после захвата банды Пристанских, то что-то внутри него, что-то еще по-мальчишески восторженное, жаждущее справедливости, ожидало, что девчонка побежит за ним, и протестовало против такого поспешного отъезда. Оно просило подождать несколько минут или даже вернуться назад. Но взрослое и жесткое, превалирующее в его характере, не разрешило ни возвращаться, ни ждать, а заставило Ника оседлать мотоцикл и мчаться в даль. Оно же помогало ему выживать все эти годы, заставляя притворяться и играть новые и новые роли, помогало не сломаться, когда Ник узнал от оставшегося в городе верного человека-"информатора" о том, кто виноват в смерти Андрея - вернее, кто подставил его перед ментами, и кто теперь занял его место в банде. От него же Никита знал, что Макс рвет и мечет, ища его. И у правой руки Андрея имелись весьма веские причины для того, чтобы найти младшего брата своего бывшего босса. Это были не деньги, а королева двадцать первого века по имени Информация.

Никита владел ценнейшей информацией - целым архивом, составленным Мартом, который мог быть очень опасным для многих, в том числе, и для самого Макса. Андрей был хитрым и расчетливым человеком - он при непосредственном участии своего "штатного" киллера, которого убили перед арестом Пристанских, собрал целый архив компроматов, как на конкурентов, так и на собственных соратников, которых он жестко контролировал. После его смерти Макс усиленно искал архив, однако, его попытки кончились неудачей. Мужчина не верил, что компромат пропал, и был убежден, что Март отдал его скрывшемуся Никки. Потому и усиленно искал парня.

Компромат, действительно, находился в руках Кларского. Вернее, в его руках находились ключ и пин-код от банковской ячейки индивидуального пользования, в которой и хранился любовно составленный Мартом архив, включающий в себя не только кое-какие умозаключения Андрея, но и фото- и видеосъемки, а также важные документы.

Ключ и пин-код Кларский нашел там же, где хранились поддельные документы на имя Филатова Игоря Владимировича, когда в срочном порядке уехал из города после ареста Пристанских. Если честно, он, нервный и с пересохшими от напряжения губами, и не понял сначала, что это такое - пока не прочитал сложенную в несколько раз записку от старшего брата, где его неровным мелким острым почерком было написано, что с помощью этих пин-кода и ключа Никита может взять из сейфа известного коммерческого банка архив с компроматом. На обратной стороне бумаги еще более мелким почерком были написаны имена тех, на кого Март собирал информацию и за кем шпионил. Список был немаленький и впечатлял. К злому восторгу Ника, туда входил и Даниил Юрьевич Смерчинский.

Никита прекрасно понимал, что подобная информация имеет огромную, почти разрушительную силу. Если она окажется в руках оперативников или прокуратуры, то они с легкостью могут посадить всех тех, о ком идет речь в компромате - и сразу на несколько пожизненных сроков. Максим тоже это понимал, а в тюрьму ему как-то не хотелось. Потому-то он и искал младшего брата Марта, забыв о том, что когда-то отношения между ним были хорошими.

Таким образом, в руках Кларского оказалось сильнейшее оружие, с помощью которого он мог отомстить за смерть брата. Единственной загвоздкой был тот факт, что компромат хранился в банке родного города, и Никита не мог сразу же воспользоваться им, ибо дорога на малую родину была для него закрыта. Наверное, именно поэтому парень выжидал почти три года перед тем, как вернуться. Он полагал, что к этому времени поисковой пыл Макса поутихнет - может быть, он решит, что Никита уже никогда не вернется назад, да и громкий арест и судебные процессы над пристанскими уже подзабудутся, и тогда человек Ника сможет сделать так, чтобы его имя, фамилия и все прочие данные исчезли из базы данных уголовного розыска.

Конечно, ждать три года, постоянно находясь в бегах и скрываясь, зная, что завтра тебя могут поймать, было мучительно, и все это время каждая клеточка тела Ника жила в напряжении, но Кларский хотел отомстить за брата. Очень хотел - для него это был решенный вопрос, поэтому парень, зная, что у него есть всего только один шанс, осторожничал и старался выждать побольше времени. Пусть лучше пройдет несколько лет, но когда придет время возращения и мести, он будет в относительной безопасности, и сделает все, согласно продуманному давным-давно плану. Второго шанс отомстить может и не быть.

Никита вновь взглянул в иллюминатор, за которым сражались за цветовое превосходство в небе синее и белое.

Ставшие еще более тонкими волнистые облака казались продырявленными насквозь огромным небесным дыроколом. Самолет, на борту которого находился молодой человек, летел над ними с некоторым чувством превосходства - смог подняться выше, да еще и на его борту самый ценный груз - живые люди.

А небо казалось неправильным. Облака всегда были вверху, над головой, так какого черта сейчас они внизу, под крыльями самолета? Ник никогда не любил, когда что-то переворачивалось с ног на голову, поэтому и недолюбливал самолеты и воздух. Он не любил неожиданности и непредсказуемость, творческие порывы и недосказанность. Но, может быть, поэтому неосознанно тянулся к подобным вещам, если видел их в других людях? Например, в той же обладательнице малиновых губ, которую ему было все же приятно пугать.

Парень отвернулся от надоевшего неба и перевел взгляд вправо. Девушка, сидевшая рядом, заметила это и мило улыбнулась ему. Уже несколько раз за время полета она, словно невзначай, задевала его за локоть, так же "случайно" касалась его ноги своей, несколько демонстративно играла со светлыми пепельными локонами, а чуть позже изящно сняла пиджачок, под которым оказалась тоненькая кофточка с глубоким вырезом, явно призванная привлекать внимание мужчин.

Никита отлично замечал все ухищрения девушки, но не обращал на нее внимания. Нет, она была очень даже симпатичной: с отличной фигуркой, прелестной мордашкой, с задорным блеском искательницы приключений в глазах, и с ней наверняка можно было провести пару неплохих часов в номере отеля после прибытия в город или даже сейчас отправиться в хвост самолета, туда, где располагалась кабинка туалета, но Никите совершенно ничего этого не хотелось. Его беспокоило другое.

Интересно, а Ника его ждет? Он ведь вполне ясно сказал ей в записке, что запомнил ее. Нет, эта девочка не ждет его, это однозначно. Такие как она не будут три года сидеть в ореоле своего одиночества. И вокруг нее, наверняка, много парней - Ника хорошенькая девочка. Дура, но хорошенькая.

И хватит думать о ней. Он летит в родной город не к ней, как бы ему этого не хотелось, а совсем по другому поводу. Каким бы не был его старший брат, он требует мести - Ник точно знал это. Нет, Март ничего никогда не говорил по этому поводу, но такие люди, как он, не могут жить без отмщения. Или спокойно умереть. Пусть даже месть, как вынужденный акт справедливости, свершится три года спустя - по крайней мере, Никита воспринимал ее именно как такой акт сотворения справедливости. Он с самого начала знал, что должен сделать, чтобы отомстить за брата, но все это время он не мог появиться в городе - его искали и менты, и свои же пристанские ребята, и перспектива быть пойманным вторыми беспокоила Ника куда больше, чем неприятности с законом. В России пока что действует мораторий на смертную казнь.

У девушки, сидящей рядом, из рук выпал миниатюрный ядовито-розовый плеер, и Ник как-то механически, очень ловко успел подхватить его в воздухе, а после протянул блондинке.

- Спасибо большое... Вот я неуклюжая.

- Не за что.

- Почему же, есть за что. М-м-м, как вас зовут? - все же решилась на более открытые боевые действия его соседка.

- Игорь, - привычно ответил Никита. За это время он свыкся с тем, что зовут его иначе. Филатов Игорь Владимирович - вот его новое имя, и нет больше никакого Кларского Никиты Николаевича.

- А меня Лариса, - чуть прикрыв длинные и совсем ненатуральные, но, тем не менее, шикарные ресницы, чуть кокетливо сказала девушка.

- Очень приятно, - не забывала манеры маска Ника под названием "Я-Отличный-Парень-В-Стильном-Прикиде". Его вежливость девушка приняла за сигнал к еще более активным действиям, и она начала легкую, ни к чему не обязывающую беседу, которая через полчаса Ника уже утомила, затем быстро перешла на "ты" и вновь, вроде бы как невзначай, стала поигрывать золотым браслетом на запястье. Еще через час парень уже жалел, что помог ей.

- Прости, я хочу почитать, - мягко произнес Кларский в ответ на вопросы Ларисы о том, где он остановится (Ник сказал ей, что летит сюда по работе) и не хочет ли он с ней прогулять по городу, скажем, завтра.

На какое-то время недовольная девушка, жаждущая общения с мужским полом, оставила его в покое, а потом вновь привязалась с вопросами, и улыбалась при этом так сладко и вызывающе, что Кларский только усмехался про себя. Никита хорошо понимал намерения скучающей игривой красотки. А еще он точно понимал, что она не такая хорошая, какой хочет казаться - глаза, прикрытые густыми черными ресницами нет-нет, да и сверкнут хищно.

- Я покажу тебе самые красивые места, - томно предложила Лариса. - Тебе понравится наша прогулка.

- Я буду занят, - коротко отвечал Кларский, поняв, что не дождется покоя, если не отошьет блондинку.

- Совсем? - игриво спросила она, и ее глаза, умело подведенные - так, что поволока в них казалась женственно-дурманящей, призывно блеснули. Этот парень ей очень понравился. Девушка верно чувствовала в нем затаенную силу, и это казалось ей очень притягательным и сексуальным. Никита умел цеплять.

- Да, совсем.

- Да ладно тебе, - улыбнулась Лариса и чуть прикусила пухлую губку. - Забудь о работе хотя бы на вечер. Тебе понравиться моя компания.

И платиновая блондинка провела пальчиками по твердому предплечью парня.

- Оставь меня в покое, милашка. Утомила.

- Что-о-о? - прикусила губу девушка, чуть рассердившись, но решив не отступать. То, что парень сопротивлялся, возбуждало в ней все больший и больший интерес. Нет, не смотря на то, что Лариса казалась эффектной и более, чем миловидной, бывало так, что молодые люди не клевали на нее - по крайней мере, с первого раза. И тогда она начинала на них что-то вроде охоты - принималась добиваться их. Нет, добивать. От дорогого выдержанного вина отказываются только ханжи или алкоголики. Первые просто никогда не пробуют алкоголь из принципа, а, может быть, из-за собственных гипертрофированных страхов, а вторым вино кажется слишком слабым напитком. Лариса считала, что им нужно показать вкус настоящего божественного напитка - пусть даже силой. Пусть наслаждаются - хотя бы один раз в жизни.



Пусть он ею насладится. Она не против. Она сделает из него истинного ценителя элитных вин. Ведь он такой миленький, и тело у него весьма недурственное. Сильный и пластичный.

- Игорь? - позвала она Кларского, в упор глядя на него. - Какой же ты несговорчивый, мальчик мой.

Ник ничего не сказал, только хмыкнул и отвернулся. Он явно хотел продолжить свое знакомство с книгой.

- Так ты совсем-совсем занят? - Теперь Лариса в шутку ласково погладила Никиту по щеке.

- Убери.

- Ну что ты, м-м-м? Игорь?

- Убери, - в голосе Ника появилась толика стальной, как и его глаза, злости. - Слух плохой?

- Хорошо, как скажешь, - отреагировала его соседка, убрала руку с его лица, но, чуть подумав - ее изящная кисть на две или три секунды задержалась в прохладном воздухе - осторожно, даже почти нежно, что ей, в общем-то, не было свойственно, положила ее выше колена Ника почти на две ладони. - А так? Тоже убрать?

Ник стянул с глаз солнцезащитные очки, надвинув их на лоб и хмуро посмотрел на нахалку. Та мысленно отметила, что его немигающие, серьезные глаза с радужками, похожими на пепел крематория, не слишком дружелюбны, но добрые и вежливые мальчики ей вообще не нравились - не было в них нужного перца. На то, что вокруг чуть расширенных зрачков Ника горят опасные светло-стальные огоньки, Лариса не обратила внимания.

- И так тоже. - Не был настроить Ник на игры. - Сказал же - убери.

- Заставь, - рассмеялась она, как и всегда, чувствуя свою победу. Перед ней редко кто мог устоять. Девушка пару раз провела ладонью по ноге парня, точно зная, что это должно его немного завести. Однако Никита не любил, когда его не понимают. Становившиеся более откровенными прикосновения пепельноволосой нахалки слишком сильно взбесили его, и уровень опасности в глазах Лже Игоря заметно превысил допустимую норму.

- Сучка, - резко, не по-джентельменски, схватил ее за руку он. Маска была сорвана.

- Что? - не ожидала такой реакции от пай-мальчика Лариса. Ее зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами, удивленно заморгали. Что с ним? Она почти в открытую предлагает ему поразвлечься, а он? Охренел, что ли?

- Не рискуй так. Закрой глазки и делай вид, что спишь.

- Ты что себе позволяешь? - попыталась вырвать руку из его пальцев девушка. - Идиот!

- Заткнись, - сжал ее Никита за запястье так, что золото браслета с легкой болью впилось в кожу Ларисы, - я же сказал, что занят. Усекла? Усекла, я спросил?

- Ты кем себя возомнил? - прошипела девушка. Кларский не удостоил ее ответом. Он еще раз, тихим голосом не без использования нецензурных выражений объяснил ей правила поведения в самолете рядом с ним.

- Поняла меня? - от его пальцев на ее руке вполне мог остаться синяк, но Ника это как-то не волновало.

- Да. - Поспешила напуганная пепельная блондинка кивнуть. - Все, поняла, отпусти, Отпусти меня.

Лариса оставила парня в покое, но его слов она почти не испугалась. А вот то, что аура вокруг ее соседа стала жесткой, стальной, ей очень не понравился, и светловолосая красавица предпочла больше не тревожить этого симпатичного полудурка и оставить его в покое. Она лишь изредка косилась на него - с одной стороны он реально напугал ее, а с другой - продолжал привлекать. Эта странная пепельная блондинка любила деспотичных жестких мужчин. Может быть, дело было в том, что почти все представители сильного пола в ее семье были именно такими. Например, ее старший брат, серьезный парень с криминальным прошлым, ожидающий ее в аэропорту.

"Хм, а если я скажу братишке про этого симпотного ублюдка, он ему покажет, что такое хорошие манеры?", - злобно подумала Лариса, потирая покрасневшее запястье. Скотина, и как только посмел так с ней разговаривать! Ну, ничего, брат преподаст ему уроки вежливости.

А Ник, не подозревая о ее коварных планах, достал из небольшой сумки, в которой хранились деньги, карточки и поддельный паспорт, который фактически невозможно было отличить от настоящего, потрепанную книгу Чака Паланика и наугад раскрыл одну из страниц. Лариса его разозлила, но он быстро пришел в себя. Таких развязных, уверенных в себе девиц, напропалую заигрывающих со всеми обладателями смазливых лиц, он презирал. Когда-то он относил Нику к подобным дамочкам, но, кажется, промахнулся. Хоть она и та еще паршивка, она никогда не позволила бы себе подобного.

"Опять ты меня дразнишь?", - мрачно мысленно спросил Никита у вновь появившейся в мыслях девушки из прошлого. Он не без труда выкинул ее прочь, вновь успев уже в который раз задаться вопросом, а поверила ли Карлова словам на его прощальной записке?

Парень делал вид, что читает, хотя по большей части смотрел в иллюминатор. Облака продолжали плыть на восток, а небо вокруг было не бумажное, а синее-синее. Оно казалось живым единым существом, неспешно дышащим бескрайней высотой.

Ник не был ценителем прекрасного, но когда по громкой связи объявили о скорой посадке, он вдруг понял, что хочет, чтобы небесный пейзаж запечатлелся в его разуме надолго.

Он недоверчиво продолжал рассматривать облака. Одно из них, какое-то неправильное, вытянутое, напомнило ему татуировку с предплечья Андрея. Другое, как раз по соседству с ним, - женский профиль с длинными волосами. И тут же, еще одно - цветок на старом ковре, что висел в комнате деда. Ник машинально, словно не замечая этого, сжал пальцы в замок.

Да, он сделает то, что планировал уже так давно. Время пришло.

Синее продолжало соперничать с белым, и нельзя было сказать, чего было больше в небесной выси.

Ангелы должны были появиться здесь. Иначе они совершат преступление против неба.

А, может быть, облака - это и есть ангелы?

Жаль, что их не бывает. Чертовски жаль.

Или их убивают еще до их рождения. Кто? Например, демоны. Они-то точно существуют. Живут в людях.



Ника приземлилась на чуть размытую нежно-зеленую поляну и встала босыми ногами на нагретую землю, примяв изумрудные травинки, которые, впрочем, совершенно на это не обиделись. Светящееся тонкое золотое покрывало, сотканное из теплых солнечных лучей, что принесло девушку в это место, обвилось вокруг ее ног, потерлось вокруг щиколоток, словно ласковая кошка, и унеслось прочь, в приятно-голубое небо, на котором красовались совершенно неподвижные, несколько нечеткие облака, похожие на взбитые сливки - но не белоснежные, а цвета топленого молока, в который кто-то щедрый положил чайную ложечку меда. Вдалеке, на северо-западе, за много-много километров отсюда, небосвода касались острые пики гор. Они, правда, были такими же слегка размытыми, как и все вокруг, словно невидимый художник бросил на картинку особенный эффект - своеобразный мягкий фокус. Но это не делало зрелище менее впечатляющим. Напротив, придавало пикантность и особенную нежную мягкость блуждающей ирреальности.

Ника протянула руку вперед, словно хотела коснуться кажущихся крохотными гор, и улыбнулась. Ей нравилось это волшебное место, в котором, кажется, она потеряла остроту зрения, но чувствовала себя счастливой. Девушку радовала и эта природная красота, чьи краски были слегка приглушены. Ей было так хорошо и привольно, что хотелось бежать навстречу слабому освежающему ветерку. Ника, недолго раздумывая, раскинула руки в стороны, как в детстве, и понеслась вперед. Ноги ее не чувствовали усталости, дыхание не сбивалось, и девушка казалось, что она летит.

Около тонкого журчащего ручейка, неожиданно выросшего перед ней, девушка остановилась. Звук воды напоминал ей звон праздничного хрусталя. А свежесть, исходящая от ручья, - прохладу мятного пломбир.

Ника наклонилась, почерпнула обеими руками ледяную прозрачную чистую воду и стала пить, а после умылась. Тысячи крохотных капелек миниатюрными бриллиантами засверкали на ее лице, шее, обнаженных плечах, предплечьях, запястьях. А утолившая жажду Ника опять умиротворенно улыбнулась, глядя на огромные голубые, розовые, оранжевые цветы, самовольно растущие по обеим сторонам ручья. Ника опустилась на землю рядом с ними, вытянула ноги и оперлась руками позади себя, совершенно не заботясь о том, что ее идеально белое простое платье до колен может испачкаться. Ей безумно нравилось тут и хотелось остаться здесь, в обители природного спокойствия, навсегда.

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чувствуя, как аромат неведомых трав, небесных меда и молока заполняет ее легкие. Правда, к этому сплетению запахов примешался еще один, чуть терпкий, горьковатый, похожий на запах мужского одеколона. Удивленная Ника вдохнула воздух еще раз и еще. И с каждый разом одеколон чувствовался все сильнее и сильнее. К тому же легкий ветерок, развивающий волосы девушки, стал уверенным ветром, и теперь, когда он казался обнаженной кожи Ники, по ней бегали едва заметные беспокойные мурашки. Чуть сладковатый привкус родниковой воды, которую девушка только что пила, превратился в морозно-мятный. Такой возникает после того, как почистил зубы, а после выпил холодную воду.

Девушка недовольно повела плечиком. Одеколон казался ей до боли знакомым. Кажется... кажется, таким пользовался один неприятный тип по имени Никита Кларский. Да, точно! Это был именно тот аромат!

В небе что-то затрещало, и Ника открыла глаза. Она все также находилась на своей красивой, с нечеткими контурами поляне, горизонт которой украшала горная гряда. Только вот небо слева, за границей беззаботного ручья, стало темнеть, а зелень травы и краски цветов - блекнуть. Солнце, которое находилось точно над ручьем, удивительным образом тоже стало меняться. Одна его часть оставалось такой же наивно-возвышенно золотой, а вторая приобретала серебряный оттенок. Чуть позднее серебро стало таять, как восковая свеча, капли темнели и превращались в вытянутые буквы, делая левую половину солнца все больше и больше похожей на круг, вырезанные из газеты.

Мир по левую сторону от ручья стал черно-белым, тусклым и очень ветреным - порывы ветра оттуда проникали и на цветную половину поляны, Ника ежилась и, подобравшись, настороженно смотрела влево. Чудесным образом она одновременно и понимала, и не понимала, что творится с этим необыкновенным местом, а еще ей стало очень грустно. Легкость и желание летать пропали, как будто бы их и не было.

Внезапно на черно-белой стороне некогда целостной поляны появилась серая мужская фигура. Молодой светловолосый человек в рубашке с закатанными рукавами встал напротив ручья и с любопытством уставился на него стальными глазами.

Ника мгновенно поднялась с земли, не отрывая взгляда от парня, находящегося за границей ручья. Естественно, она тут же его узнала! Вот откуда появился запах одеколона - это просто Никита был неподалеку!

- Никита! Ник! Ник! - закричала Ника, подбегая к ручью, но модой человек не слышал ее. - Никита!! Я тут! Ник! - не переставала кричать девушка, ступая ногами на острые камни, скрывающиеся под шлейфом холодной быстрой воды.

А он так и не глянул в ее сторону, так и разглядывая ручей. Даже присел на корточки, вглядываясь в него, как в самый интересный в мире экран телевизора.

Ника хотела, было, перебежать ручей, чтобы оказаться рядом с парнем, но ей не позволили сделать это. Она врезалась в невидимое препятствие - прозрачную стеклянную стену, уходящую в небо и упирающуюся в самое солнце, разделяя его на две половины. Сколько бы Ника не кричала и не била кулаками это своеобразную перегородку, у нее ничего не получалось. Ни разбить ее, ни дозваться Никиты.

Ника в изнеможении прислонилась к невидимой стене, чувствуя в ней странную пульсацию, и стала беспомощно вглядываться в так близко находящееся лицо Никиты, который все никак не мог оторваться от ручья.

"Что он там забыл?", - подумала девушка, и тут же увидела через перегородку, что в воду Ник смотрит не просто так. Оказывается, вместо своего привычного отражения в воде он видел все, что творилось на ее стороне ручья: ее небо, ее облака, ее поляну, ее горы и ее саму, разумеется.

Преломленное неправильное отражение. Такое же неправильное, как и этот мир.

У Ники от вдруг появившегося плаксивого и очень тоскливого страха, выжигающего ее грудную клетку изнутри, на глазах выступили слезы. Они были не такими, как в жизни, а огромными и невероятно блестящими, словно она плакала драгоценными прозрачными камнями. Слезы медленно стали спускаться вниз по ее щекам, не забывая искриться на солнце. Никита увидел это и покачал головой, нахмурившись, а Нику вдруг озарило - как будто бы кто-то щелкнул пред ее лицом пальцами и подкинул отличную идейку.

Она, не отрывая взгляда от того, кто столько времени мучал ее, опустилась на колени. Девушка вдруг поняла, что должна сделать и засунула в воду руку - по самый локоть.

- Сделай так же! Так же! Понимаешь?! - с отчаянием в голосе говорила девушка, показывая пальцем другой руки то на себя, то на него, то на весело блестевший под лучами матового солнца ручей. - Пожалуйста, сделай так же! Ник! Давай же!!

Никита понял ее не сразу и поначалу просто смотрел в отражение своей части ручья с недоумением, но спустя пару минут он как будто бы тоже увидел, как кто-то щелкает пальцем и как бы нехотя повторил ее жест. Он тоже опустился на колени, сведя брови к переносице. Миг - и его рука также оказалась в воде.

Их пальцы нашли друг друга и сомкнулись.

Если между ними двоими и пробежала искра, Ника этого не увидела, но очень хорошо ощутила - необъяснимый прилив нежности заставил ее слезы стать еще ярче и теплее. Плечи Ника дрогнули, глаза чуть расширились. Кажется, он не ожидал от себя такой реакции. Вернее, они оба не ожидали.

На лицах черно-белого хмурого парня и солнечной девушки, чьи контуры были смазаны, появилось изумление, которое сменилось улыбкой облегчения. И он, и она чувствовали руки друг друга и не собирались отпускать их. Почему не собирались, они и сами не знали. Просто хотели никогда больше не расставаться.

Ника смотрела на Никиту, а он не отрывал взгляда от ручья. Сколько так продолжалось, ни парень, ни девушка не понимали. Кажется, они просто наслаждались тем, что смогли найти друг друга.

Черно-белый мир по левую сторону волшебного ручья стал немного насыщеннее, а размытость мира по его правую сторону стала менее выраженной.

Ник исхитрился и свободной рукой сорвал растущий неподалеку высокий черно-белый цветок, чей бутон еще не распустился, и засунул его в воду, вложив в теплые пальцы Ники. Она, последовав примеру молодого человека, опустила в ручей вторую руку и вынула цветок. Подставленный теплым солнечным лучам, он вдруг стал оживать: слабо заискрился, стал наливаться синим цветом - сначала слабым, а затем все более и более насыщенным, васильковым, а после постепенно начал раскрывать свои лепестки. Девушка и парень дружно наблюдали за этим крохотным чудом, так и не отпуская друг друга. И также дружно рассмеялись.

"Может быть, мне проплыть под ручьем к нему", - с замиранием сердца подумала Ника, но Никита, вдруг словно поняв ход ее мыслей, отрицательно покачал головой и крепче, почти до боли, сжал ее ладонь своею - широкой и твердой.

- Почему? - с отчаянием спросила Ника. - Я хочу к тебе. Я скучаю! Мне плохо без тебя.

"Я сам", - вдруг появилась серо-синяя надпись на прозрачной преграде, разделяющей парня и девушку друг от друга.

- Почему ты? Я тоже могу! - почему они могут читать мысли друг друга, да еще и таким неординарным способом, девушку не волновало. Все-таки мир вокруг них двоих был переполнен необычностями.

"Я сам", - появилась новая надпись - точная копия первой. Правда теперь девушка почувствовала исходящую от молодого человека за волшебной прозрачной стеной настойчивость.

- Хорошо. Давай ты! - согласилась Ника, все такими же большими глазами разглядывая лицо человека, которого безумно хотела обнять. - Я очень хочу к тебе, - почти шепотом добавила она. Ник едва заметно закусил губу, кивнул, вновь сжал ее пальцы - девушка тут же почувствовала необъяснимое тепло - и отпустил их. После он встал на ноги, глубоко, полной грудью, вдохнул воздух и нырнул в ручей, который вдруг стал глубоким-глубоким, словно бы недавно не в нем вода достигала Нике лишь середины колен.

Девушка болезненными слезящимися глазами уставилась на воду, по которой нервно пошли маленькие темные круги. Никиты нигде не было. Он не появлялся из скромного водоема, словно нырнул в неизвестность. И, что странно - если раньше прозрачная вода давала возможность разглядеть даже самые маленькие камешки на дне, то теперь дно мутнело, как будто бы с него на поверхность поднималась ртуть.

Ника вскрикнула, прижав руки ко рту. Становившаяся серебряной вода ручья медленно, но верно превращалась в зеркало.

Ника вдруг поняла, что они сделали что-то неправильное, и отчаянно закричала, заставляя зеркальную затвердевшую гладь покрыться мелкими злорадными трещинами.



От собственного крика она и проснулась.

Мир вокруг был совершенно нормальным, не размытым и цветным. Ника в панике огляделась - она была в собственной комнате, за окном которой начинало потихоньку светать, в свое любимой кроватке, укрытая тонким одеялом и вцепившаяся обеими руками в измятую подушку. Лицо ее было в слезах, и девушка с изумлением принялась вытирать их тыльной стороной ладони. На сердце было дико тяжело, как будто бы она потеряла что-то необычайно дорогое. Или кого-то необычайно дорогого.

- Ника, ты в порядке? - заглянула в комнату дочери Людмила Григорьевна, услышав ее крик.

- А? Д-да, - запинаясь, ответила девушка, стараясь, чтобы мама не увидела ее мокрого лица. - Это... кошмар приснился.

- Может быть, водички тебе принести? Или боярышника или пустырника, чтобы успокоилась? - вглядывалась в дочку женщина. Когда-то давно, в детстве, маленькую Нику часто мучили кошмары, от которых она с плачем или воплями просыпалась, в последние десять лет, правда, такого не происходило. "Наверное, - решила Карлова-старшая, - Ника переживает из-за свадьбы".

- Нет. Нет, спасибо, не надо. А сколько времени? - Нике до сих пор хотелось плакать.

- Половина шестого. Спи еще. Насколько я помню, Саша заедет за тобой в девять, - сказала Людмила Григорьевна. Сегодня, за три дня до бракосочетания, Александр обещался заехать за Никой, чтобы вместе с ней побывать в аэропорту, дабы встретить кого-то из гостей с его стороны, а после должен был завести девушку в свадебный салон, в котором Ника покупала свадебное платье. С выбором наряда девушка тянула, раздражая и мать, и жениха, и саму себя, и только неделю назад решила купить его. Платье, которое больше всего понравилось девушке - при выборе его Ника умудрилась извести полсалона - нужно было подогнать под ее фигуру (этим занялись в том же салоне), поэтому забрать его Ника должна была только сегодня. Естественно, в роли личного водителя Ники выступал Саша. Он стремился всюду сопровождать свою невесту, как будто неосознанно хотел контролировать ее.

- Так рано? Тогда я еще посплю, - пробурчала Ника, чувствуя себя слабой и разбитой. Мама вздохнула, покачав головой, с тревогой глянула на дочь, заботливо укрыла ее и вышла из комнаты, а девушка, думавшая, что больше не сможет забыться в объятьях Морфея, почти мгновенно провалилась в сон. Когда она проснулась во второй раз, то почти ничего из своего яркого необыкновенного сновидения не помнила - в ее памяти остались только лицо Ника и то, как они держались за руки. А еще в памяти сохранились обрывки чувств, которые охватили Карлову во сне, когда она коснулась пальцев любимого. Нежность, дерзость, радость, облегчение, удовольствие - их был целый клубок, распутать который Нике было не под силу. Это пугало. От переливающихся серебряной росой кандалов по имени "Ник Кларский" следовало избавиться - и, причем, давно.

Образ дяди Укропа, одновременно любимого и ненавистного не покидал впечатлительную голову Ники и тогда, когда она принимала душ, завтракала и собиралась. Все при этом валилось у светловолосой девушки из рук. Карлову это очень сердило, нет, даже раздражало, и она усилиями воли пыталась выпихнуть Укропа из собственного сознания, что у нее, впрочем, получалось плохо. Особенно в свете последних событий.

- Ты чего такая нервная? - спросила дочь Людмила Григорьевна, наблюдая, как та носится по дому в поисках джинсов, лежащих у Ники перед носом - на ее кровати. Как он посмел присниться ей, да и еще и заставил плакать и кричать во сне? Этот придурок, воистину, садист.

- Просто так, - узрела, наконец, джинсы Ника и стала натягивать их, продолжая злиться. Причина такой ее реакции была вполне объяснима. Решив, что три года - это большой срок для страданий, девушка пару недель назад твердо решила, что раз она выходит замуж за Сашу, то ни о каком Никите Кларском она думать не будет. Если он до сих пор не вернулся - значит, она ему не нужна. Да и глупо было думать, что она ему нужна. Мистер Царь плевать хотел на нее с большой красной горки, а Ника вообразила себе, Бог знает что: например, что любит его, да и сама немного ему небезразлична. Тупица!

Из-за этих мыслей надевающая узкие темно-синие джинсы Ника едва не грохнулась на пол.

Ага, подчинился он судьбе, как же, просто ему вообще изначально было все равно! И никакая госпожа судьба тут не при чем. Это же какой дурой нужно было быть, чтобы так подумать? Тесей, Ариадна, Корона - надо же было сравнить прекрасную легенду с их историей - недоисторией, где нет места не только чувствам, но и героям, вернее, герою - плохому мальчику, держащему в одной руке маску хорошего парня, а в другой - оружие.

Ника рухнула на кровать, беспомощно раскинув руки в сторону ладонями вверх. Волосы ее живописно разметались, а глаза неожиданно наполнились слезами, которые линзами застыли на белках, делая очертания предметов в комнате менее отчетливыми - прямо как в том дурацком сне.

"Хватит ныть из-за этого придурка, - сама себя одернула девушка и крепче сжала зубы, - если я ему не нужна, то и он мне подавно не нужен!".

- Коз-з-зел, - еле слышно прошипела Карлова.

У злости Ники, которой она пыталась сама от себя скрыть тоску и печаль, был повод. И довольно значимый.

А виной всему был разговор, свидетельницей которому совершенно случайно Ника стала всего пару дней назад - он же и заставил Нику понять, что Кларскому она, как собаке пятая нога. После этого она вдруг точно поняла, что все эти три года сама себя развлекала и мучала. "Сам себе клоун и садист" - так называлась ее глупая игра. Или "Сам себе сказочник"?

В тот день должна была встретиться с Александром, чтобы вместе с ним поехать в туристическое агентство (то, в котором сама Ника работал, ее не устраивало - не хотелось, чтобы сослуживцы были в курсе всех ее личных дел), и после того, как будущие супруги посетили сие заведение, они отправились в ресторан "Милсдарь". Это пафосное дорогое местечко активно не нравилось Нике, и век бы она в нем не была, но Саше, как выяснилось, позвонил Макс и срочно попросил заехать его в свою "резиденцию", для решения какого-то срочного вопроса. Дионов, естественно, подчинился ему, и буквально через полчаса Ника находилась в одном из залов уже довольно хорошо знакомого "Милсдаря", в котором столики были отделены друг от друга белоснежными перегородками, мрачно уткнувшись в меню. Александр на время оставил ее одну, велел не скучать, получил порцию грозных взглядов и ушел к Максу в кабинет. Вышел он оттуда через полчаса в компании хозяина этого заведения, высокого импозантного, даже величественного и очень красивого мужчины, которому на вид можно было дать лет 40, и шествующей на небольшом от них расстоянии охраны в традиционно черных деловых костюмах.

Красивый темноволосый и подтянутый мужчина в элегантном и явно очень дорогом костюме показался Нике каким-то знакомым - особенно его синие, чуть прищуренные глаза, но вспомнить его девушке так и не удалось. Зато Карлова весело подумала, глядя на него и попивая безалкогольный коктейль, что если бы такой дядечка вдруг обратил бы на нее внимание (при условии, что она была бы свободной), ей, Нике, наверное, не удалось удержать себя в руках и не заинтересоваться им - лишком уж синеглазый брюнет был, что называется, видным. Вроде бы и не молодой, а фору даст большинству сверстников Ники: и по внешним данным и по умению подать себя. И улыбка у него замечательная, хотя глаза вот не улыбаются - они слишком насторожены и серьезны, как будто бы заняты тем, что просчитывают его каждый следующий шаг и изучают окружающих.

Ника вгляделась в глаза мужчины и поняла, что он старше, чем она думала раньше. Девушка даже мысленно еще больше зауважала гостя Макса и решила про себя, что, не смотря на то, сколько ему на самом деле лет, женщины до сих пор вешаются на него пачками. Ее предположение тотчас подтвердилось. Находящаяся за одним из столиков видная девушка с шикарным бюстом, который подчеркивало узкое платье цвета морской волны с глубоким вырезом, выразительно посмотрела на мужчину, и во взгляде ее промелькнуло высокопрофессиональное кокетство. Подруга, составляющая ей компанию, усмехнулась и перекинула ногу на ногу, не отрывая цепкого взгляда от красивого мужчины, который вел беседу с Максом. Кажется, девушки знали этого человека и были бы не прочь привлечь к себе его внимание.

А компания, тем временем, неспешно приближалась к выходу из зала, и Ника, сидящая неподалеку, за перегородочкой, кое-что смогла расслышать. После она подумала, что лучше бы и не слышала этого вовсе.

- А ты достойный приемник Марта, - хмыкнул синеглазый мужчина, явно готовясь прощаться с Максом. - С тобой приятно иметь дело.

- Почему же, Даниил Юрьевич? - спросил тот, не слишком, правда, довольным голосом, в котором мелькнула усмешка. Ника, заслышав знакомое имя, мысленно застонала, ужаснувшись. Опять, что ли, будут о братике Укропа говорить?!

- Видишь ли, с психами иметь дела несколько сложновато, - пояснил этот самый Даниил Юрьевич. Голос у него оказался приятным, но очень властным. - Никогда не знаешь, что они могут выкинуть в следующий момент. То, что мне не подконтрольно - мне не нравится, милый мой. Этим я не занимаюсь. - Мужчина с улыбочкой посмотрел в лицо мрачному Максу, словно бы говоря тому, что тот - подконтрольный. Мужчина вдруг остановились, в том числе и Саша, которому, кажется, до этой беседы было, как до лампочки. - К тому же Андреем управляла агрессия, чувствительная его сторона, если хочешь, инстинкты, а не разум. Это его и сгубило. Ты же ведешь дела по-другому. Будь ты, как он, ты бы не поднялся на ноги, Максим. Я знаю, что он был твоим другом или кем-то вроде этого - при условии, что Андрей вообще считал существование дружбы возможным, но ты не должен брать с него пример - послушай в этом меня. Я достаточно прожил и могу адекватно судить о людях. - Синие глаза просканировали недовольного этим разговором Макса. - Ты коммуникабелен и достаточно гибок. Это твой плюс. Тогда ты сделал правильный выбор - согласился на сотрудничество, попал под мое покровительство и не попался ментам, как твой дружок. Да и сейчас у тебя дела идут неплохо. Да, - подытожил Даниил Юрьевич. - Ты - хороший вариант. И разумный. Думаю, если бы за дело взялся кто-то другой - тот же младший брат Андрея, ситуация была бы куда хуже.

Ника, находящаяся за своим столиком, в сени белоснежной полупрозрачной перегородки, ушам своим не поверила. Они что, стали обсуждать Никиту?! Укропа? Ее личную головную боль?!

- Его, насколько я помню, наши доблестные правоохранительные органы не поймали? - спросил мужчина, как бы между делом, явно готовясь уходить. Саша все это время молчал, стоя чуть в сторонке. Видно было, что в этом разговоре он заинтересован не был.

- Да, - кивнул Макс мрачно - ему, видимо, разговор не нравился. - Никки свалил. Схоронился.

- И от тебя тоже? - скептически изогнул бровь Даниил Юрьевич. - Тебе ли не знать, дорогой мой, что из таких зверят вырастают полноценные волки? Не держишь малыша под контролем? Ай-ай-ай.

Ника, слышавшая все это, поняла, что не может вдыхать ставший сухим воздух. Вдруг она сейчас узнает что-нибудь о Никите?!

- Держу, - процедил сквозь зубы Макс. - На коротком поводке. Поводок тянется до..., - тут он назвал город, расположенный по соседству - тот город, куда постоянно ездил Саша и в котором находилась колония, где он отбывал срок. - Мальчишка там. Только я бы не стал называть его мальчишкой. Под моим присмотром. Так что не бойтесь. - Вдруг усмехнулся хозяин "Милсдаря", - вам он мстить не приедет. У него... много других дел.

- Я бы, конечно, мог сказать, что ничего не боюсь, однако, увы, это не так. Конечно, какой-то там мальчишка стоит не в приоритете моих врагов, но опасности ожидать отовсюду. Если он окажется в городе и вдруг как-то заинтересуется мною или моими родственниками, позаботься о нем. - Звучный ненапряженный баритон Даниила Юрьевича, до этого спокойный, очень приятный, стал в одну секунду стальным, и ошарашенной подобной информацией Нике стало понятно, что этот представительный дядечка с красивым, чуть надменным лицом, - суров, даже жесток и своего не упустит. А еще - что он умеет не только наступать, но и защищать. При этом самыми разными методами. Такими, что иногда методы их защиты можно перепутать с нападением.

- Позабочусь, - отозвался Максим. Это слово колокольным тревожным звоном отозвалось в голове девушки, подслушивающий разговор.

Даниил Юрьевич сказал ему что-то еще, но девушка, у которой похолодели кончики пальцев, не расслышала этого. Голоса мужчин становились все менее и менее различимыми - они уходили, а Ника оставалась сидеть неподвижно, поняв, как близко от нее находился все это время Никита. И, кажется, с ним все было хорошо - Укроп находился под опекой этого страшного Макса. И неудивительно - если тот был доверенным лицом и другом Марта, если, конечно, у того были друзья. Именно поэтому он и помогает Укропу скрываться. Только вот почему этот богатый и красивый мужчина интересуется Ником? Он что-то ему сделал? Ведь не зря же в голосе Даниила Юрьевича мелькнула озабоченность - не страх, а именно опасение. Такое, какое бывает, когда приходишь в гости к тому, кто живет в частном доме и держит за воротами злую собаку. Ты знаешь, что беснующийся и лающий пес на привязи ничего тебе не сделает, когда ты окажешься на его территории, но где-то глубоко внутри опасаешься того, что сейчас собака сорвется с крепкой цепи и вцепится тебе в ногу острыми зубами. И поэтому, чтобы обезопаситься, просишь хозяина проводить тебя до двери - не потому что боишься, а потому что опасаешься.

Ника склонила голову, опершись локтями о стол, закрыла ставшими горячими и сухими ладонями лицо, не боясь размазать тушь.

Значит, Макс все эти три года помогал Укропу? Значит, с ним все хорошо? Он не мается где-то вдалеке, сетуя на жизнь, а живет прилично? Нет, Никита не производил впечатление человека, не способного позаботиться о себе, скорее, напротив, но... Нику все же очень беспокоило, где он и что с ним. И если с ним все хорошо, то она очень рада. У девушки даже какой-то груз упал с плеч, когда она услышала это разговор, явно не предназначенный для ее ушей.

А еще почти тут же - почти в ту же секунду Ника поняла одну простую вещь. Ник был довольно близко, но ни разу не попытался встретиться с ней или хотя бы написать ей сообщение или позвонить. После этого с ее глаз словно спала пелена, и Ника осознала, в какой ж сказке она жила до этого. Нет, в мифе, придуманным ею самой. Тогда она и решила, что Нику до нее и всех ее чувств никогда не было никакого дела. А те несколько поцелуев и игра на публику - они ничего никогда не значили. Сейчас Укроп уже и имени ее не вспомнит и, наверное, не узнает, если увидит в толпе.

- Прости, я задержался, - подошел к ней Саша. - Скучала?

- Нет. Кто это был? - спросила Ника внезапно. Александр заметил, что его невеста стала какой-то не такой, но списал все на его ожидание.

- Мужчина, который вышел с тобой и Максом, кто это? - повторила Карлова.

- Хозяин холдинга, который контролирует компанию Макса. Председатель совета директоров, если быть вернее.

- А-а-а... А ты там каким боком? - не придумала Ника более лучшего вопроса. Душа ее в это время металась.

- Возглавляю одну из компаний, поглощенных Максом. К чему эти вопросы? - не понял Саша, видя смятение в глазах прозревшей Ники.

- Да просто интересно стало, что за дядька такой.

- Крутой дядька. Очень крутой. Что, заинтересовалась? - ухмыльнулся Дионов.

- Ага. Люблю мужчин постарше. Которые в отцы годятся, - фыркнула Ника. - Они меня это... заводят.

- Малышка моя, - наклонился к девушке Саша: лицо его было серьезным, а зеленые глаза смеялись. - Я вообще-то как бэ ревнивый тип. Пожалей меня. Я реально оцениваю свои силы и пока что такого соперника, как его превосходительство Даниил Юрьевич одолеть не смогу. Так что забудь о нем. Молчи, - и он приложил к губам Ники указательный палец. Та отмахнулась от жениха. Саша улыбнулся - ему казалось, девушка играет с ним. Кажется, парень и мысли не допускал, что что-то в их отношениях не так.

- А о ком они разговаривали? - все же задала волнующий вопрос Ника. - Я обрывки разговора слышала...

- А что?

- Мне интересно знать.

- Какая разница, о ком? - вдруг стал раздраженным Саша. Его игривость моментально исчезла. - Что за вопросы? Обиделась, что долго ждала меня и решила поиграть на нервах?

- Саша, я вообще-то просто задала тебе пару вопросов.

- Ника, прости, - без намека на извинение в голосе проговорил Дионов. - Мне нужно было встретиться с ними по работе. Игнорировать этих господ я не могу. Встреча длилась не так долго, чтобы ты стала злиться и задавать глупые вопросы.

- Саша!

- Что? Об одном недоумке они разговаривали, и ни мне, ни тебе не должно быть никакой разницы, зачем они завели разговор о нем.

Ника закатила глаза. Она не понимала, почему вдруг Александр стал злиться. Не мог же он догадаться, что у нее что-то было с Ником! Но, как выяснила девушка позже, причины у него были, и при этом - веские.

Слово за слово пара едва не поругалась, однако и парень, и девушка вовремя смогли остановиться. Саша отвез все еще находящуюся пол впечатлениям от своего открытия Нику домой, списав ее задумчивость и неразговорчивость из-за Никиты на придуманную им самим обиду.


Окончательно они помирились только на следующий день, встретившись вновь. А Карлова точно решила с тех пор, что никакой Укроп ей больше не нужен - у нее есть такой замечательный парень, как Саша, и ни для кого больше в ее сердце места нет.

Девушка так решительно решила покончить с глупым прошлым, что ночью, беззвучно рыдая, не сдержавшись, встала с постели, нетвердой походкой подошла к своему "тайнику", достала портрет Ника, нарисованный ею три года назад, и со злостью порвала его на много-много мелких кусочков.. А то, что осталось от него - выбросила в окно. Потом, естественно, поняла, что натворила, но было уже поздно.

Наблюдая красными от слез глазами за тем, как куски тонкой бумаги один за другим исчезают в темноте, девушка мысленно отправила в эту темноту и Ника, а затем развернулась и бросилась на кровать, дабы в объятиях подушки предаться рыданиям.

- Ника, ты разлеживаться будешь или уйдешь, в конце концов? - спросила сердито Людмила Григорьевна, входя в комнату дочери. - Не опаздывай на встречу с Сашей.

- Ничего, подождет, - буркнула Ника и нехотя поднялась на ноги. Внутри ее колотило от воспоминаний, которые приходилось сдерживать изо всех сил.

Через минут десять, хлопнув дверью, девушка выбежала из квартиры и понеслась вниз по ступеням. У двери, ведущей на улицу, она остановилась, глубоко вздохнула, пнула легонько ногой ни в чем неповинную стену и выбежала из подъезда.

Автомобиль Александра уже ждал ее. Сосредоточенный профиль Саши, разглядывающего непонятно что вдалеке, виднелось в приоткрытом окошке его "БМВ". Молодой человек курил очередную сигарету в ожидании своей невесты, чьи мысли атаковал один не самый приятный тип.

- Привет, Саш, - забралась на переднее сидение Ника, которой на самом деле, не хотелось никуда ехать. Плохое предчувствие и неясная боль-разочарование, которыми заразил ее плохо запомнившийся сон, никак не покидали Карлову. Саша коснулся ее щеки губами и провел ладонью по светлым распущенным прямым волосам. Он внимательно посмотрел на Нику, вновь гладя ее - уже по щеке, большим пальцем. Она мягко улыбнулась и мельком подумала, что хоть этот человек нежен и ласков с ней, но представить его в роли мужа как-то сложновато. Надо же, с ним й придется прожить всю жизнь, как ее родителям... Забавно.

- Плохо спала?

- Ага. А что, по мне видно? - спросила девушка, пристегиваясь.

- Мне - да. В последнее время ты стала сама не своя. - Заведя мотор, молодой человек спросил, как бы между прочим. - Из-за свадьбы?

- Что из-за свадьбы?

- Переживаешь из-за нее?

- Немножко. - Уклончиво отвечала девушка, уставившись в окошко. - Сам подумай, Саша! Естественно, я переживаю! Я ее вообще боюсь!

Она не лгала. Страх медленно раскрывался в ее душе подобно бутону красивой одинокой розы.

- Чего ты боишься? Я же буду с тобой. Ты бы боялась, если на свадьбе оказалась одна, - вполне логично заметил водитель. В отличие от Ники, настроение у него было хорошим, миролюбивым: цель, на которую он положил столько сил, грозила вот-вот стать уже не целью, а достижением. И Александра это не могло не радовать. Да и всякий раз, когда он видел свою невесту, в нем просыпались довольно-таки теплые чувства. Все-таки Ника сможет вытянуть его. Да и отец, узнав о предстоящей свадьбе, стал менее сурово относиться к старшему сыну. Хоть ученый и продолжал считать его кем-то вроде неполноценного члена общества, его все-таки обрадовала весть о том, что Саша в скором времени должен создать семью - основу общества, по мнению Бальзака, да и самого Вячеслава Сергеевича. К Нике, правда, он относился, куда с большей любовью, чем к сыну, но тот все-таки питал злую надежду, что отец, все-таки, прекратит ломать комедию и поймет что он, Саша, обычный человек - такой же, как и миллионы других. Да, он совершил проступок, но, черт возьми, полностью за него расквитался. И даже более, чем расквитался. И да, он занимается не только легальным бизнесом, но так поступает не только он один и ничего сверх криминального не совершает.

- Сейчас в аэропорт? - спросила Ника. Александр кивнул.

- Да. После отвезу тебя в салон. Хочу увидеть тебя в платье.

- До свадьбы нельзя, - тут же заупрямилась Карлова.

- Почему?

- Правило такое - жених не должен видеть невесту в свадебном платье до свадьбы.

- Глупое правило. К тому же я люблю нарушать правила. Не сердись, - весело сказал Саша, видя недовольство на лице Ники, в шутку коснулся указательным пальцем кончика ее носа. - И не бойся. Все пройдет отлично.

Он увеличил скорость, которая явно превышала разрешенные законом 60 километров в час. Вскоре будущее молодожены выехали за пределы города, и на трассе, ведущей к аэропорту "Купцово", Александр разогнался еще больше. Следом за ним на небольшом расстоянии следовал темно-серый хэтчбек, в котором находились трое: тот самый вертлявый тощий тип, который следил за Никой в отсутствие Саши и опорочил Карлову и ее подруга Дашу в глазах Стаса и его друга-боксера, и двое довольно-таки крепких молодых человека в одинаковых темных костюмах. Они ехали следом не просто так - с недавних пор по просьбе Макса кто-нибудь постоянно сопровождал Александра. Естественно, сделано это было не просто так - недавно за ним была замечена слежка. Человека, который тенью следовал за Сашей, попытались поймать, но тот, увы, смог скрыться.

Сам Макс считал, что это событие связано с перестрелкой, произошедшей весной около его ресторана "Милсдарь" и с Радиком - вторым ближайшим помощником Андрея Марта, в отличие от Макса, не проявивший должной гибкости и попавший в места не столь отдаленные, как и большинство членов банды Пристанских, которую Макс сейчас буквально воссоздавал вновь - только уже не под эгидой беспредельщиков. Этот человек прекрасно понимал, что сейчас ему стоит прикрыться честным бизнесом. В этом Максу было на кого равняться. Недаром его новым боссом стал Даниил Юрьевич Смерчинский, который, собственно, за кое-какие услуги помог Максу не попасть за решетку, как Радик. Тот, видимо, это отлично понимал, а потому и бесновался на зоне, подослав к Максу своего человечка, решившего продырявить его на улице и пойманного однажды людьми Макса около офиса Александра.

- Надоело за ним таскаться. Куда он сегодня со своей кралей направился? Что в аэропорту забыл? - ворчал в своем хэтчбеке тощий субъект с щегольскими усиками-стрелками, на этот раз облаченный в полосатый пиджак - вновь брэндовый, дорогой, но мятый, как будто бы по нему прыгала стая нюхнувших клея макак. Он курил, нервно стряхивая пепел в приоткрытое окно, и не отрывал внимательных темных, вечно прищуренных глаз от "БМВ" Александра. Руководитель всего этого балагана - Макс вновь велел ему слушаться Дионова, и приходилось то охранять его, то присматривать, как в тот раз, за его девчонкой. В который раз посетовав, что при Марте жили куда "разнообразнее", субъект завздыхал, закуривая новую сигарету. Ему, честно говоря, было по фигу на всех них - и на Макса, и на Сашу, и на Радика, если уж на то пошло, но работа - есть работа, даже если она такая специфическая. Хотят, чтобы он исполняли их клоунские приказы - пожалуйста.

- А организуйте-ка музычку, - велел он одному из своих подручных амбалов. Водитель послушно включил радио. Тут же загрохотала электронная танцевальная музыка, которая явно пришлась по вкусу обоим парням. Однако вот усатый дядька эту музыку не оценил, как, впрочем, и мелодии, играющие на следующих нескольких станциях. Он, презрительно покачав головой и сказав пару скверных слов, вновь и вновь велел переключать станции. И улыбка на его губах расцвела только тогда, когда он услышал хорошо знакомую мелодию известного мастера современного русского шансона - даже подпевать принялся, развалившись на своем заднем сидении, как царек. Правда, его расслабленность казалась обманчивой - темные цепкие глаза все так же наблюдали за дорогой. Не едет ли кто за Александром? Никто не ехал.



А тот, кто следил за Сашей, в этот момент находился вовсе не в дороге, а стоял около окна в комнате с желтыми шторами - в той самой комнат, где совсем недавно была Ника. Пятно крови так никто и не отстирал, и теперь оно зловеще темнело на тонкой ткани под лучами восходящего сонного оранжевого солнца, на котором желто-красными пятнами играли недобрые и чем-то недовольные блики-вспышки.

Этот человек со светлыми глазами, в которых застыло какое-то странное глумливое выражение, водил длинным пальцем с коротко обломанным ногтем с запекшейся под ним кровью по слабо нагретому лучами стеклу, рисуя то прерывистые полосы, то резкие зигзаги, и думал, изредка, как дергая уголком сухих тонких губ.

Если бы тот, кто умел читать мысли, заглянул в его голову, он бы неприятно поразился и поспешил покинуть сию ментальную обитель. Месть, злость, жестокость, обида, навязчивость, приправленные толикой самого настоящего, горького, как полынь, сумасшествия, - вот что было в них. А еще в его мыслях был План. План самой настоящей вендетты, которая, как и полагается быть настоящей вендетте, - кровавой. И чуточку изощренной.

Обладатель страшных мыслей, оставив стекло в покое, резко развернулся и подошел к столику, стоявшему не на своем месте, а посредине комнаты, и опустился на колени. Перед ним лежала поздравительная свадебная открытка - большая, светло-розовая, с изображением белоснежных лебедей и нежных лилий.

Молодой мужчина взял ручку в длинные худые пальцы с ярко выраженными узлами и принялся писать: неровно, некрасиво, но очень старательно, с твердым нажимом, как первоклассник: "Поздравляю с бракосочетанием, Ника и Александр!".

Едва только он дописал последнее слово до конца, как двумя грубыми движениями перечеркал имя жениха крест-накрест - так, что бумага даже порвалась. Лицо светлоглазого человека при этом искривилось от отвращения и ненависти, хотя еще пару минут назад оно было совершенно спокойным, даже непоколебимым.

Его не приглашали на это торжество, но он все равно планировал придти на него и стать самыми главным гостем бракосочетания того, кого хотел уничтожить.

За содеянное нужно платить, ведь так? Пара лет тюрьмы не искупит вины Александра Дионова - так думал этот молодой человек, решивший свадьбу превратить в похороны. Желательно двойные.

Оранжевое солнце продолжало плавно двигаться по небу, не обращая внимания на то, что творится под ним.



Ника первой вылезла из припаркованной машины и огляделась по сторонам с замершей на вишневых губах легкой полуулыбкой. Она давно уже не была в аэропортах, этих шумных, многолюдных и никогда не спящих местах, да и вообще на самолетах летала только дважды в жизни. Правда, Саша обещал исправить это, сказав, что на следующее утро после свадьбы они полетят на самолете в то самое свадебное путешествие, дабы заграницей, у теплых вод Средиземного моря, омывающего гостеприимную испанскую землю, провести медовый месяц, о котором грезят многие девушки. Когда-то Ника тоже мечтала о таком, а сейчас ей было как-то все равно. Поедут - классно. Не поедут - ну что же, не получилось, значит, получится в следующий раз. Девушка сама удивлялась, почему она стала такой равнодушной к своим прошлым мечтам. Может быть, потому что будущий супруг, как бы это банально не звучало, не был любим Никой? Конечно, можно было бы спросить у девушки, почему же она выходит замуж за того, кто ей безразличен, но однозначного ответа на этот вполне логичный вопрос Ника Карлова все равно бы не дала.

Во-первых, Саша был ей не безразличен. Да, она не любит его, но, положа руку на сердца, могла бы сказать, что он ей нравится. Любила она его в прошлом, а сейчас просто привязалась и чувствовала себя рядом с ним достаточно комфортно. Ника любила, когда ее желания исполнялись и когда о ней заботились. Она, как и почти любая девушка, находила свою прелесть в том, что рядом с ней находится сильный, уверенный и способный защитить ее мужчина - а Саша казался ей именно таким. Хоть они оба никогда и не признавались друг другу в любви, Нике казалось, что Саша испытывает к ней глубокие чувства - такие же, как и несколько лет назад. К тому же теперь она не сомневалась в нем - ведь она знала, что Дионов никогда не бросал ее ради какой-то там девки, из ее жизни он пропал совсем по другой причине. Не самой приятной, конечно, но зато теперь у Ники не было чувства, что Александр может вновь ее предать.

А, во-вторых, отвечая на вопрос о том, почему же Ника согласилась стать женой Саши, никак нельзя было не упомянуть о том, как ей было сделано предложение руки и сердца. Его молодой человек делал хоть и без романтических изысков вроде лирических серенад под балконом или на набережной, в окружении тысячи огней рассыпающихся в воздухе величественных фейерверков, но очень серьезно, даже как-то традиционно, придя домой к родителям Ники с изысканным букетом темно-алых роз, завернутых в дорогую бумагу и с кольцом, покоящимся в бархатной, под стать розам, бордовой коробочке. Он, словно представитель аристократической семьи позапрошлого или начала прошлого века, имел недолгую, но весьма плодотворную беседу с отцом и матерью Ники, которые, как и она сама, не ожидали, что субботним дождливым днем, когда сердящееся серое небо рассекают то тут, то там стремительные яркие молнии, к ним заявится представительный молодой человек с просьбой отдать за него их единственную и любимую дочь Нику. Владимир Львович и его супруга Людмила Григорьевна с удивлением внимали негромким, чуть отрывистым, но ладно сложенным, уверенным словам Саши о том, что их отношения с Никой более, чем серьезны, и должны стать официально узаконенными. Карловы-старшие были несколько ошарашены подобным заявлением молодого человека их дочери, да и сама она с огромнейшим удивлением, за которым таились испуг и злость, таращилась на него со своего места на диванчике в уютной гостиной. Ника, которая, конечно же, знала, что Александр уже готов к свадьбе, никак не подозревала, что парень припрется к ней домой именно в этот день и действительно попросит ее руки у предков. Если бы знала - наверное, не пустила бы в дом. А когда он уже начал, не могла выгнать. Ника, еще не полностью отошедшая от правды, которую она узнала о Саше всего пару дней назад, едва не рухнула, когда Дионов, устроившийся рядом с ней на диване, вдруг завел разговор о женитьбе. Ее сложно было чем-то смутить, но в тот день Саше это отлично удалось сделать, произнеся всего лишь одну фразу:

- Я хотел бы попросить у вас разрешения на наш с Никой брак.

После этих слов у девушки слегка закружилась голова, как будто бы она была глобусом на подставке, который с довольным видом вертел указательным пальцем Александр. Она неестественно заулыбалась, повернулась к гостю и легонько хлопнула его ладонью по плечу.

- Саш, ты что, шутишь?

- Нет, - коротко ответил он, глядя прямо ей в глаза. - Я хочу, чтобы твои родители одобрили наш брак.

- А больше ты ничего не хочешь? Может, им бананы в уши вставить и попрыгать на одной ножке? - почти прошипела Ника, в светловолосой голове которой смешалось множество чувств: от острого удивления до злости. Какого черта Дионов вытворяет перед ее предками? Почему он ее даже не предупредил? Возомнил себя богом, что ли?

"Ага, Дионисом, тем самым", - проронила фарфоровая кукла, не раскрывая пухленьких губ-вишенок.

- Ника, - одернула девушку мама. - Саша, простите, просто это так неожиданно... Мы с Володей даже и не думали что сегодня вы, - тут женщина перевела несколько ошарашенный взгляд с потенциального зятя на пышный букет бордовых роз, лежащих на журнальном столике перед семьей Карловых, - придете к нам с таким...м-м-м... предложением. И наша Ника, кажется, тоже немного... недоумевает.

Ника нервно хмыкнула.

- Понимаю, - все так же серьезно, без улыбки, сказала Александр. - Но все-таки хочу знать ваш ответ.

- А мой ответ тебе не интересен? - вновь спросила Ника своего молодого человека. Всякий раз, когда он заговаривал о возможном узаконивании отношений, она уходила в сторону, а сейчас этого сделать девушка не могла.

- Думаю, я его знаю, - позволил себе улыбку Саша.

Девушка рассмеялась, но замолчала, наткнувшись на осуждающий взгляд матери.

- Мы одобрим все, что захочет Ника, - вдруг решительно заявил глава семейства Карловых. - Если Николетта хочет свадьбы, мы с Людой руками и ногами "за"! А? Что скажешь? - и он с хитринкой в голубых добродушных глазах уставился на дочь.

Девушка видела, с каким восторженным ожиданием смотрит на нее папа, и как одобрительно, едва заметно, кивает мама, которая, хоть и предпочитала Саше давнего Никиного молодого человека по имени Никита, все же хотела, чтобы ее взрослая дочь нашла свое личное счастье. Людмила Григорьевна чувствовала, что говоря эти слова, Александр искренен, и ей нравилось это. А еще Ника понимала, что, возможно, отказавшись от такого супруга, как Дионов, она очень многое потеряет. Вдруг ее вообще больше никто замуж не возьмет? Да и вообще... с ним бывает очень хорошо. Конечно, Никита - совсем другое дело. Он, хоть и невоспитан, туп, подозрителен, нагл, да и вообще невыносим, вызывает совершенно другие чувства - те самые, которые мучили Нику в ее смутном сне. Нежность, тоска, чувство полета и что-то такое, что невозможно описать словами.

Ну почему же, почему она любит Никиту? Любит, не смотря на его недостатки и долгое расставание. Любит, не знаю, что с ним и где он. Ответа на этот животрепещущий вопрос девушка не знала. Но где-то в глубине она понимала, что любовь - штука вообще странная, необъяснимая, и не следует пытаться объяснить ее с помощи обыденной земной логики.

Синица в руках лучше, чем журавль в далеком-далеком небе с потухшим созвездием Северная Корона. Наверное, именно так рассуждала Ника. И одновременно заставляла себя поверить, что синица в ее ладонях - миниатюрный драгоценный журавль. Кажется, ей это очень хорошо удавалось. Ника и не думала о том, что вскоре эта самая ненавистная й судьба-злодейка подарит ей встречу с тем, кого она действительно, любит.

Ведь зачастую, смирившись с невозможностью осуществления чего-либо, мы получаем желаемое очень легко. Так легко, что становится страшно, поскольку тогда мы не знаем, что теперь нам с этим делать.

Возможно, это чья-то замысловатая проверка на истинность наших намерений и желаний. И эту самую проверку вскоре должна была пройти Ника, стоявшая сейчас под высоким светло-голубым чистым небом, словно предназначенным для того, чтобы самолеты взмывали в него и мчались в разные города и страны.

Саша обнял задумавшуюся девушку сзади совершенно неожиданно, но очень крепко. И своими прикосновениями вернул ее на грешную землю.

- Встретим мою сестру, эти, - тут он кивнул на находившегося чуть поодаль господина в полосатом пиджаке, недовольно косящегося на людей, и двоих его шкафов, - повезут ее домой, а мы с тобой поедем за платьем, девочка моя.

- Хорошо, - отстранилась от него Ника. - Пошли встречать твою сестру.

В зале прилета, просторном и возбужденно-гудящем, Саша уверенно провел свою невесту мимо экранов с информацией о прилете рейсов, и остановился неподалеку от одного из них. Тощий субъект в полосатом пиджаке и двое амбалов последовали за ними и остановились неподалеку.

"Почему я должен играть роль извозчика при дворянчике? - раздражённо думал мужчина, мрачно разглядывая мраморный пол зала ожидания. Весть о том, что сейчас он куда-то там повезет родственницу Александра, его не обрадовала.

Сестру Саши, чей рейс только-только прилетел, они ждали около получаса. Все это время Ника, к своему удивлению, чувствовала себя не встречающей, а улетающей - ей хотелось бросить все, взять билеты на ближайший рейс до какой-нибудь теплой страны, омываемой синим морем, зарегистрироваться и полететь туда, чтобы, лежа на золотисто-белом песке, ни о чем не думать, а предаваться расслаблению. И чтобы забыть про собственную свадьбу и собственную тупость.

Ника виновато взглянула на Александра, зорко, даже как-то по-хозяйски оглядывающего зал ожидания для встречающих и прилетающих. Молодой человек точно не пропустил бы ту, которую приехал встречать - его зеленые зоркие глаза не дали бы ему это сделать.

- Слушай, а это не твоя сестренка? - вдруг прищурившись, спросил Саша, глядя куда-то влево.

- Марта? Где? - изумилась Ника, завертев головой, и тут же увидела родственницу, облачённую в сине-голубое приталенное летнее платье, подчёркивающее ее женственную, даже хрупкую фигуру. Тонкий черный поясок, в тон ему очаровательные открытые босоножки на высоком тонком каблучке, немного косметики делали Марту более взрослой и еще более хорошенькой.

- Надо же, и правда, она, - подняла бровь Ника. - И что тут Марта делает?

- Может быть, прилетела откуда-то?

- Не-а, вчера еще дома была. Да и куда ей лететь, у нее экзамены.

Кого-кого, а кузену тут Ника встретить не ожидала. И это даже развеселило ее. К тому же ее сестричка-скрипачка была не одна - рядом с ней стоял высокий стройный молодой человек с совершенно прямой спиной, облаченный в черные, слегка зауженные джинсы, подчеркивающие длинные ноги, тонкую светло-серую трикотажную кофту с длинными рукавами, закрывающими половину ладони, и с капюшоном, накинутым на голову, не смотря на духоту. Кофта была наполовину расстегнута - под ней оказалась надета белоснежная майка, а завершающими штрихами гардероба молодого человека были белые, в тон майке, кроссовки, и большие солнцезащитные очки. Видимо, он только что прилетел - около него стояла здоровая дорожная сумка с эмблемой известной дизайнерской фирмы.

- Ух ты, - слегка поразилась Ника, узрев сквозь толпу, что Марта смотрит в бледное лицо незнакомца, обрамленное выбившимися длинными прядями темно-русых волос, то ли с испугом, то ли с благоговением. - А кто это еще с ней?

- Сестренка нашла себе дружка? - с какой-то даже усмешкой спросил Александр. Обычно он воспринимал Марту обычно совсем юной неопытной девчонкой, а сейчас она вдруг показалась ему взрослой девушкой: миловидной и принадлежащей к той самой категории женщин, которые казались мужчинам слабыми и хрупкими, и которых хотелось защищать, как свою собственность - причем собственность с виду неразумную, но на самом деле знающую, как заставить сильного мужчину побегать вокруг себя или даже как заставить его себя буквально боготворить. Александру были по вкусу такие девушки - на каком-то подсознательном глубинном уровне. Нет, уверенные в себе, дерзкие и знающие себе цену красавицы ему тоже очень нравились, но наиболее комфортно молодому человеку было именно с такими, как Марта. Ника, не смотря на свою эмоциональность и некоторую воинственность, тоже зачастую казалась Александру слабой и хрупкой девушкой, которую нужно оберегать и защищать, но сама она так не считала. Естественно, ей нравились сильные мужчина вроде Саши, но иногда она уставала от него и от его опеки. Детская любовь прошла, они оба изменились - особенно парень, и Ника замечала в нем все недостатки, на которые раньше были закрыты глаза. А еще она до сих пор была несколько возмущена неожиданным предложением руки и сердца и, как бы смешно это не казалось, тем, что они до сих пор не сходили на пейнтбол. Ника ни разу не вытянула бумажку с этой игрой из "веера свиданий". А сейчас, в последние дни подготовки перед свадьбой, им обоим было не до этого.

- Дружка? - переспросила Ника, наблюдая за Мартой и ее спутником. - Может быть. Классно, он кажется миленьким. Наверное, он прилетел, а она его встречает.

Саша как-то не очень порадовался тому факту, что эта девчонка, которая однажды стала свидетельницей перестрелки с его участием, вдруг нашла себе какого-то смазливого фраерка. Наверное, тоже какого-нибудь творчески одаренного, как и она сама. А кто еще подойдет воздушной Марте? Ей нужен кто-то такой же ангелоподобный и...

"Черт, да какая разница мне, кто ей нужен", - подумал про себя раздраженно Александр, глядя, как девушка несмело берет парня в серой кофте за рукав и тянет по направлению к выходу. Он не мог логически понять, почему этот тип ему слегка не нравится.

- М, кстати, - вспомнилось развеселившейся Нике, подтверждая догадку Дионова, - Марта же говорила, что скоро какой-то ее друг - то ли скрипач, то ли пианист, из Лондона должен прилететь. Кажется, его Феликсом зовут... Точно! Она его встречает! Она так на него смотрит, как будто бы влюбилась, - тут Ника захихикала и толкнула Сашу локтем в бок. - Прямо как ты на меня.

- Когда это я на тебя так смотрел?

- Когда осенью стал за мной бегать, - объявила Ника, обдумывая, стоит ли подойти к Марте и ее молодому человеку, или все же нет. Вдруг у них там любовь, и сестренке хочется побыть наедине с этим брюнетиком в капюшоне? Хотя вроде бы Марта не говорила, что у них с этим Феликсом что-то есть, но Ника чувствовала, что ее кузина явно в кого-то влюблена, и от этого часто ходит грустная. В таком же состоянии часто находилась и сама Ника, влюбленная в мерзкого Никиту.

- Я просто почувствовал, что ты нуждаешься в моем внимании, - ответила Саша.

- Ага, конечно, - развеселилась Ника, вспоминая минувшую осень. Обстановка аэропорта действовала на нее как-то бодряще. Как будто бы она только что выпила тауриносодержащий энергетический напиток. - Слушай, а он ничего, рядом с Мартиком так мило смотрится, - она почти что с восторгом разглядывала правильное овальное лицо брюнета. Из-за очков и капюшона она не могла разглядеть его полностью но, кажется, молодой человек был очень даже ничего.

В это время рядом со стоящими Мартой и ее лондонским Феликсом прошла довольно большая шумная компания ребят лет по восемнадцать-двадцать, видимо, тоже только что прилетевшая и только что получившая свой багаж. Они как-то дружно обернулись на скрипачку и пианиста, а тот, к восторгу Ники, болеющей за сестру, вдруг обнял Марту и, кажется, поцеловал - по крайней мере, так показалось Нике, которая теперь видела только спину и затылок Феликса, закрывшего длинноволосую девушку.

- Все-таки это мило, - прокомментировала Карлова, умиляясь. - Вот Марта, задница, не рассказывала мне, что у них с этим Феликсом что-то есть.

- Активный парень, - усмехнулся Саша. Он, в отличие от невесты, в восторге не был. Ситуация его, напротив, напрягала.

В это время с будущими супругами поравнялась та самая большая молодежная компания, и один из парней, тащивший нереально огромную сумку и облачённый в ярко-красную футболку с задорной надписью "Я люблю путешествовать", громко изрек:

- Да, нереально на него похож!

- Точняк! - поддержали его двое друзей, синхронно обернувшись назад.

- Ну, о чем я! На концерте в Дублине я его лицо видел близко, потому что мы за автографами пробились - не, один в один!

- Идиоты, - покачала головой беловолосая девушка, - откуда, тут, по-вашему, возьмется лорд Визард?

- Вот именно, - поддержали ее другие молодые люди из этой компании. - Чувак просто похож на Визарда! Его девушка встречала!

- И вообще он в очках и в капюшоне, как ты определил степень похожести? - ехидно спросила все та же беловолосая девушка. - Ты, воистину, дурачок у нас. Ты бы к этому парню подбежал и автограф попросил. А мы бы все посмотрели, как бы он тебя послал.

- Вот-вот. Он просто к девушке своей приехал, а ты, видать, еще от посещения Амстердама не отошел, - сказал кто-то еще под смех остальных. Парень в красной футболке надулся, но промолчал, а кто-то из компании начал разглагольствовать насчет славной группы "Red Lords" и одном из ее музыкантов по кличке Визард.

- А недаром его зовут странный Ви, - проговорил, блаженно щурясь на ярком электрическом свету замыкающий группу ребят - небрежный длинноволосый молодой человек в шортах, подозрительно похожий на почти что вымерших хиппи. Он потер лоб, перевязанный светло-оранжевой ленточкой и, проходя мимо Ники, неожиданно ей подмигнул, что заставило ее улыбнуться. Александр мигом взбесился.

- Ты, волосатый, - попытался он что-то сказать уходящему парню, но Ника ловко приложила к его губам палец.

- Тише, Саш, не обращай внимания. Ты же у меня хороший мальчик, перестань. Ой, смотри, кто это к ним еще подошел?

Появилось новое действующее лицо - к большому недоумению Ники к переставшим обниматься Марте и англичанину-музыканту подошла быстрым шагом - нет, почти подбежала, высокая, худая, коротко стриженная девушка с творческим "ежиком" на голове. Джинсы, свободная футболка и "Конверсы" делали ее похожей на парня, но Ника точно знала, что это девушка. Это была Юлия Крестова, сводная сестра Марты, которую та так сильно не любила.

Юля окинула Марту и стройного брюнета в очках хмурым взглядом и кивнула в сторону выхода. Марта кивнула в ответ и вопросительно повернулась к молодому человеку, что-то ему сказав. Тот коротко ответил, и троица двинулась к выходу. Марта ежесекундно оглядывалась на англичанина, что вновь позабавило Нику, а Юля целенаправленно, как ледокол, шла вперед, ведя этих двоих за собой. Полминуты спустя к ним присоединился еще один человек: взлохмаченный, седой, крайне энергичный дед в модном костюме-тройке, в котором студенты консерватории не без труда опознали бы Викентия Порфирьевича, одного из уважаемейших преподавателей высшего музыкального учебного заведения. Под мышкой у деда торчала большая желтая табличка - такие часто бывают в аэропортах у встречающих. Одно слово Ника смогла разглядеть. Кажется, там было на английском написано "Felix".

- Чудеса какие-то, - проводила их недоумевающим взглядом Ника. - Что тут Юлечка делает и этот дед? Блин, Марте, что ли, позвонить?

- Чуть позже позвонишь, моя сестра идет, - сказал Александр, вглядываясь в поток пассажиров. - Надеюсь, она тебе понравится.

Ника тут же поймала его взгляд и увидела приближающуюся к ним платиновую блондинку, чьи совершенно прямые волосы цвета, достигающие тонкой талии, подчеркнутой широким ярко-фиолетовым ремнем, игриво подпрыгивали вверх при каждом шаге. Походка у девушки была уверенная - длинные стройные ножки, обутые в туфли на высоченном каблучке, твердо и одновременно как-то соблазнительно ступали по мраморному полу. Каждый шаг сопровождался звонким цоканьем, которое отлетало в разные стороны, как невидимые искры.

В несколько усталом взгляде Ники проснулись былые нехорошие чертики. Они выскочили из шкатулки, хранящейся в комнате белокожей фарфоровой куклы, и с радостью ринулись на амбразуру. Сестричка Саши ей не понравилась с первого взгляда.

"Зато, можно подумать, у Никитоски был замечательный братишка", - совсем не в тему заметил один из чертиков и, поджав хвостик, уселся, чтобы получше разглядеть платиновую блондинку.

- Привет, братик, - по-свойски обняла Сашу его родственница.

- Привет-привет, - радостно отозвался Александр. - А я смотрю, ты все хорошеешь.

- Да ну ты, брось. Это ты стал настоящим мужчиной. И такой элегантный. В последний раз, когда я тебя видела, ты был совсем другим, - сказала, смеясь, его родственница. Саша усмехнулся - еще бы, в последний раз он виделся с сестрой тогда, когда она приезжала в "место его заточения" - в колонию. Хоть Лариса и жила достаточно далеко, она все же любила брата, а потому в сложной для него ситуации не бросила, как его отец.

- А это моя будущая невестка, да? - обратила внимание блондинка на Нику.

- Да. Ника, это Лариса, моя сестра. Лариса, это Ника, моя будущая жена.

Девушки обнялись, правда, без особых симпатий в глазах друг ко другу. Ника тотчас поняла, что подружками они с этой дамочкой не станут, а будут жить в вооруженном нейтралитете.

Будущие родственницы обменялись парой ничего не значащих вежливых фраз, а после, когда Саша, подхвативший чемодан сестры, Ника и Лариса направились, было, к выходу, где их ждали две машины, у Карловой затрезвонил телефон.

- Минутку, я быстро, - извинилась Ника и отошла чуть в сторону, чтобы ответить на звонок матери. Та звонила по важному делу. После совершенно некстати позвонила и Дашка, которая вдруг решила обязательно помочь Нике с девичником. Вернее даже не помочь, а организовать, и не где-нибудь, а в классном, как Даша сказала, клубе. Это бы ее своеобразный сюрприз подруге на бракосочетание.

- Слушай, я сейчас в аэропорту, занята немного, Саша свою сестру встречает. Давай, встретимся вечером и все обговорим? - предложила Ника.

- А я буду на свидании вечером, - несколько хвастливо заявила Даша Нике.

- Да ты, я смотрю, по свиданиям все бегаешь, - глядя на Ларису, что-то с постной миной несчастной овечки вещающую Александру, иронично произнесла Ника, которая была рада за подругу. Та, в результате длительных попыток, все же вроде бы нашла свое личное счастье. Буквально на следующий день после их памятной поездки к Жене, Даша совершенно случайно познакомилась в супермаркете около дома с интересным, по ее словам, молодым человеком. Он показался Даше обаятельным и миловидным, хотя, опять же по ее словам, было в нем что-то "чертовски загадочное и чуть-чуть демоническое". Когда об этом услышала Ника, она тут же спросила: "Ты что, с готом познакомилась?", на что Дарья тут же ответила, что не с готом, а с классным парнем, к которому ее "прямо-таки тянет".

Пока Ника обсуждала свои проблемы с мамой и подругой, между Дионовым и его сестричкой тоже состоялся интересный диалог, который привел к некоторым последствиям.

- Что-то ты грустная, - сказал Саша, глядя на Ларису. Ему вспомнилось, как в детстве, когда они жили у бабушки в деревне, он частенько задирал сестренку, прятал у нее игрушки и заколки и отбирал подсолнухи и малину - вообще терпеть Ларису не мог, как, впрочем, и она его. Правда, с возрастом их отношения стали более спокойными и лет в тринадцать, все в той же деревне, в клубе, на шумной дискотеке, Саша впервые серьезно подрался с местными пацанами - защищая красивую, но гордую юную кузину от чересчур активного приставания одного из них, уверенного в своей неотразимости. Драка получилась эпичной и громкой, потому что за Сашу вступились его городские приятели, как и он, гостившие у родни, а после в побоище включились и те, кто пытался первоначально парней разнять. Дионова, естественно, наказал отец, не вовремя приехавший к старшему сыну на пару дней, зато к Ларисе местные больше не совались, зная, какой у нее братец. Девушка впечатлилась поведением кузена, и в ответ стала прикрывать его, если Саша умудрялся придти домой в несколько нетрезвом виде. Потихоньку отношения их крепли. Да и сейчас были достаточно прочными.

- Рейс был просто ужасный. Хотела купить билеты в бизнес-класс, но их, черт возьми, не было уже! Пришлось довольствоваться тем, что осталось в продаже. Короче. Сервис - никакой. Стюардессы - глупые. Куча орущих детей. Тип рядом..., - тут Лариса замолчала и стала разглядывать свои длинные ухоженные ноготочки с аккуратным розовым фрэнчем.

- Что тип рядом? - не понял Саша.

- О-о-о, он вообще оказался ненормальным, - опустив глаза и слегка надув ровно накрашенные губки, сказала Лариса.

- В смысле? - нахмурился ее брат.

- В самолете. Он сидел рядом и... О, Боже, даже говорить неприятно! Приставал он ко мне, - отвела взгляд в сторону Лариса. Этот разговор она бы и вовсе не начинала, если бы сама себе не дала обещания немного наказать строптивого светловолосого придурка в самолете, который посмел отказать ей в столь категоричной форме, да еще и обозвал. Злопамятная Лариса, вспомнив Игоря, скорчила презрительно-негодующую рожицу.

- Придурок, - прошипела девушка совершенно искренне, вспомнив презрительный взгляд Игорька. Он смотрел на нее, как на продажную девку, мешающую наслаждаться какой-то интеллектуальной книжкой!

- Приставал? - сощурил глаза ее кузен, чувствуя, как в его душе мгновенно закипает злость. Такие вещи его мгновенно задевали - "своих" он привык защищать". К его сестре стал приставать какой-то мудак? Он что о себе возомнил?

- Ну, да, приставал. Всю дорогу испортил, - устало отозвалась Лариса, и в ее голосе появилось едва заметная злость или даже злорадность, которую Саша не почувствовал. - Вон он, кстати, - кивнула она вдруг чуть назад. Лариса получила багаж одной из первых, а проклятый самонадеянный Игорь стоял позади, соответственно, и в зале прилета появился позже. Девушка правильно рассчитала, что успеет пожаловаться своему брату, мальчику серьезному и крутому, до того, как появится нахал, и тот покажет Игорьку пару уроков жизни. Лариса не прогадала. Саша моментально рассердился.

- Который? - процедил он сквозь зубы.

- Вот тот, справа от женщины в шляпе. Светловолосый, в черных очках, в джинсах, в светло-голубой рубашке с закатанными рукавами, - весьма точно описала своего недавнего знакомого Лариса.

Саша внимательно посмотрел на обидчика сестры, целенаправленно и быстро шагающего в толпе у противоположной стороны зала к выходу и вдруг задумался. Кажется, где-то он этого парня уже видел, и, наверное, не один раз. Александр точно вспомнил бы, кто это, если бы фигуру Игоря не перекрыли несколько высоких мужчин. А потом уже Саша мог видеть только спину уходящего Игоря, посмевшего распускать руки. Молодой человек подошел к кофейному автомату и встал в очередь к нему, состоящую из нескольких человек.

- Не волнуйся, - сказал Дионов Ларисе. Он властным движением подозвал сопровождающих его мужчин, почтительно все это время стоявших чуть позади, коротко объяснил им суть проблемы и показал стоявшего около кофейного автомата Игоря, облаченного в светло-голубую приталенную рубашку и джинсы. Шесть пар глаз впилась в его фигуру.

- Разберитесь, отведите в сторонку и преподайте урок вежливости. Не калечьте, просто объясните, что к хорошим девушкам приставать нельзя, - коротко наказал Саша, и Лариса с уважением посмотрела на братика. Ей даже улыбаться захотелось.

- Сделаем все по высшему разряду, - несколько заискивающе закивал головой субъект в полосатом пиджаке, которому было очень скучно торчать в аэропорту. А вежливости учить он любил. Дидактика вообще была ему по вкусу. Наверное, если бы не попал в "малолетку" по дури, за компанию утащив с дружками алкоголь со склада, так точно пошел бы в учителя!

Амбалы, возглавляемые этим чудаковатым типом с криминальным прошлым, вразвалочку направились к обидчику Ларисы.

- А они его... сильно поучат? - вдруг спросила платиновая блондинка, поняв, что ее маленькая месть может перейти все границы. - Это тебе боком не выйдет? В смысле, к ментам он там вдруг не обратится?

- Не переживай, все с ним нормально будет и никому не пожалуется, - отозвался Саша деланно беспечно. - Сейчас Ника договорит, и мы пойдем к машине. Они довезут тебя до дома, отдохнешь после полета, а я и Ника поедем за платьем.

Карлова, в это время договорив по телефону, вернулась к своему жениху и его сестре, и они втроем направились к выходу.

- А куда эти пошли? - удивленно взглянула Карлова вслед людям Макса. - За кофе, что ли, ты их отправил?

- Почти, - весело отозвался Александр и вновь посмотрел на спину Игоря, который в это время покупал кофе - экспрессо. Ника по инерции тоже взглянула на него, и вдруг почувствовала необыкновенное тревожное волнение - такое, что даже фарфоровая кукла прижала белоснежные ладони к вишневым губам, по которым поползли маленькие трещины. Девушке, у которой в груди, казалось, образовалась пульсирующая дыра, почудилось, что там, на противоположной стороне зала стоит ни кто иной, как Никита. Она даже хотела окрикнуть его, но не стала, как не стала и подбегать.

Долю секунды Карлова была уверена, что это точно ее Ник - точно он! Это его фигура, его волосы, его стиль одежды, в конце концов, но... Нет, это не он. Не Никита.

Светловолосая девушка поняла с сожалением, что в который уже раз с ней злую игру играет коварное подсознание. Не раз, и не два ей уже казалось, что она видит Ника - как тогда, на берегу реки. И всякий раз, когда она с замирающим сердцем подбегала к тому, кого принимала за любимого, ее надеждам было не суждено сбыться. Всякий раз она просто-напросто ошибалась, и ей было дико больно и неловко, что она вновь подумала, будто бы Кларский решил вернуться. Поэтому на этот раз Ника не стала ничего делать - ведь и так ясно, что там, у кофейного аппарата, не Никита, а очередной плод ее больной фантазии.

Ника, отставшая от Саши и Ларисы, последний раз посмотрела на того, кто представился Ларисе Игорем, вздохнула и, ничего не говоря, просто ускорила шаг.

Именно в тот момент, когда молодой человек со стаканчиком обжигающе горячего экспрессо в руках, так похожий на Никиту, внезапно обернулся, словно почувствовав взгляд Ники, она наклонилась за выпавшими из слабых рук наушниками от мобильника. К наушникам добавилась еще и пудреница, выскользнувшая из полуоткрытой сумки, которая откатилась чуть в сторону, к креслам. Серые холодные глаза внимательно окинули ту часть зала прилета, где находилась скрывшаяся на пару секунд из виду Ника, но ничего интересного не заметили.

Тот, кто называл себя Игорем, и Ника так и не увидели друг друга, хотя для этого у них имелись все возможности.

Парень в нежно-голубой рубашке и черных солнцезащитных очках пошел прочь до того, как девушка выпрямилась и вновь попыталась отыскать очередного двойника Ника глазами. Он более не оборачивался, к тому же вскоре с глаз Карловой его скрыла шумящая пестрая толпа.

Нику, которую не покидало какое-то странное ощущение, тут же заботливо взял под руку ее жених и перепроводил к машине, не забыв поцеловать в висок перед тем, как открыть дверь своего "БМВ".



Вертлявый тип в своем очередном ненаглядном крутом, но мятом пиджаке и двое его подручных шкафов поравнялись с обидчиком сестры Александра в тот момент, когда он оказался на улице. Его никто не встречал, и парень явно хотел уехать из аэропорта на такси. Ника, Саша и Лариса в это время только-только подходили к выходу, а когда вышли, то пошли в противоположную сторону - к стоянке, а потому Никиту и тех, кому Дионов поручил "поговорить" с ним, они не видели.

- Короче, ребятки, - принялся на ходу раздавать четкие указания обладатель пиджака в полоску, предвкушая минизрелище, - сейчас подходим к фраерку, аккуратно отводим его в тихое место, - тут он кивнул за угол, - и проводим с ним профилактическую беседу по просьбе нашего общего друга.

Брутальные накаченные парни дружно кивнули. Они вообще были очень похожими - ни дать, ни взять, братья. А еще - очень послушными.

- Проводим и после кто-нибудь из вас пару раз шмальнет клоуна по роже - и хватит с него учений. И все делаем тихо, тут ментов в достатке как-никак. Всем все понятно, молодцы? Тогда начали. Эй ты, умник, стой-ка! - крикнул задиристо помощник Саши, и Игорь даже не сразу обернулся, не думая, что кто-то будет звать его. Однако, как только орущий увидел лицо Игоря, он очень скромно отвернулся и сделал вид, что орал эти слова одному из своих амбалов. Словно и забыл о наказе Дионова.

- Стой, - повторил куда тише он, излучая праведное негодование - куда прешь, нам же налево надо, в другой терминал! Ох, дурачье-дурачье, и почему мне всегда так не везет с кадрами?

Парень в костюме вылупился на мужчину, как будто бы увидел на его голове ветвистые рога, у его напарник поднялись широкие брови, но их шеф, скорчив недовольную физиономию и почему-то начав басить, развернулся в противоположную сторону и зашагал туда, откуда только что вышел.

- За мной! - не оборачиваясь, велел он, и шкафообразные парни подчинились ему, не понимая прелести ситуации.

Тот, кто назвался Игорем, отвернулся - уже через полминуты он сидел в такси, которое мчало его к городу.

- Офигеть, - сам себе сказал вертлявый субъект, выглядывая на улицу из-за стеклянной двери. Он сразу узнал того, кого им было предложено "проучить". Положа руку на сердце, кого-кого, а этого человека учить не хотелось. Потому что последствия могли быть самыми непредсказуемыми. Что поделаешь - кровь то у них с Андреем Мартом одна.

- Офигеть! - повторил мужчина и от избытка эмоций даже снял свой пиджак, который считал очень крутым. - Никки вернулся. Вернулся! Мать моя женщина, отец мой бродяга.

- Что? - не понял один из парней.

- Да так, ничего.

- Что случилось-то?

- Все, - похлопал в ладони их тощий предводитель, не объясняю причины своего странного поведения, - все отменяется. Хлопцы, мне повторить нужно. Уно моменто.

И он, недолго думая, достал мобильник и стал звонить Максу. Тот явно был занят - и, судя по всему, занят чьим-то женским вниманием, поэтому трубку взял не сразу, а когда все же его негромкий, но злой голос раздался в трубке, сразу стало ясно, что в долгих бесцельных разговорах этот властный мужчина не заинтересован.

- Говори быстрей, что нужно, Nзапрещено цензуройN - рявкнул он своему тощему помощнику, используя при этом в своей речевой конструкции сразу несколько сочных матерных выражений.

- Макс, тут это, кое-что произошло, - было не привыкать его собеседнику. В былые времена его бывший босс - старший брат Никии такое в порыве своей злости завернуть мог, что любо дорого было слушать.

- И что? Рожай быстрей, у меня нет времени.

- Кое-что неординарное, к-хм.

- Что? Март из мертвых восстал? - почти что прорычал Макс, которого ждали две прелестницы. Их веселый смех и музыка были слышны даже по телефону.

- Почти, - жизнерадостно отреагировал его собеседник. - Никки вернулся.

- У тебя там гуси улетели, что ли? - не сразу поверил в это бывшая правая рука Марта.

- В натуре, видел я его! Да я бы перекрестился, если перед тобой бы был! Никки вернулся!

- Где он? - тут же стал деловым голос у Макса, который понял, что его собеседник не шутит. - Где ты его встретил?

- В аэропорту. Никки только что прилетел.

- Уверен, что это был он? - голос мужчины на том конце провода стал чуть более напряженным, а вот фоновый шум прекратился - видимо, Макс покинул помещение с девушками и музыкой. Не то, чтобы Никки был главной проблемой этого человека, но Кларский мог значительно ухудшить его жизнь своим неожиданным возращением. А все проблемы Макс привык пресекать на корню.

- Обижаешь, - возмутился вертлявый субъект тем временем. - Гарантия - это он. Точняк, он! Сел в таксо и поехал в сторону города. Номер тачилы я запомнил, - и он продиктовал номер автомобиля, в который сел Игорь-Никки.

Макс глухо рассмеялся. На каждого волчонка найдется свой капкан. И даже на волка. Одного такого волка, дикого и непредсказуемого, готового драться до последнего и рвать врагов на части, охотники вообще расстреляли.

- Отлично. Найдем. - В грубоватом голосе послышалась ухмылка. На самом деле, то, что недавно он сказала Даниилу Юревичу насчет Никиты Кларского, было неправдой. Макс не знал, где сейчас находится младший брат Марта, и тем более, не мог его контролировать, и этот факт мужчину очень бесил. Никки так ловко скрылся и от ментов, и от своих, что найти его не удавалось до сих пор. А найти его было очень нужно. Очень. Из-за Nзапрещено цензуройN архива с компроматами, составленным его ублюдочным старшим братом, любителем перестраховаться и поиграть с чужими жизнями.

Да, Максим искал Никки, но, видимо, волчонок поддерживал связь с кем-то из людей Марта, возможно с тем же оказавшимся на зоне Радиком, а потому всегда ловко скрывался. К тому же у него явно были деньжата - Март был человеком, способным предусмотреть, если не все, то очень многое, и за будущее своего единственного родственника он очень радел, хоть и обращался с Никки жестоко, а потому и оставил ему много бабла. Никки такое вот своеобразное воспитание тоже сделало парнем весьма своеобразным. А еще - дико сильным. Ну и ума братишке Марта было не занимать. Порой Максу казалось, что Никита - это некая проекция Андрея. Тот вариант Марта, если бы тот дружил с головой, а не был бы полным беспредельщиком.

- Как ты вообще его нашел? - продолжал прерывисто Макс. Лицо его перекосилось от злости.

- Мы сопровождали Сашу в аэропорт - все, как ты и просил, мы всегда рядом с ним - и как-то вот случайненько я Никки и углядел, - скромно сообщил мужчина, не став говорить о том, что Александр попросил проучить типа, пристававшего к его сестре-красотке, а этот тип и оказался Никитой Кларским. Неужто маленький праведник так изменился, что раньше на телок вообще не смотрел, а тут стал приставать к той мадаме?

- Он вас спалил? - напрягся Макс вдруг. Нельзя было упускать Никки из виду. Он ведь не просто так приехал. Если у него реально есть архив, нужно быть аккуратным, чтобы не упустить его.

- Нет, все вышло шоколадно, не спалил. Кстати, имя у него другое - Игорь. Ксива, видать, липовая.

- Смотри, если ты горбатого лепишь, - в конце разговора пригрозил помощнику Макс, - сам знаешь, куда я тебя отправлю.

Угроза была не шуточной. На ветер обещаний, впрочем, как и угроз, этот человек не пускал.

- В натуре, это был Никки. Он вернулся, говорю же, это он! Весь такой из себя фраерок, прямо не узнать. Но у меня-то глаз - ватерпас, - гордо заявил собеседник Макса, - все просеку.

- Ладно, я понял. - Босс дал ему еще несколько точных указаний и сказал. - Ты с Сашей? Возвращайся к нему. Делай все, что тот скажет. И расскажи о Никки. Пусть в течение часа приедет ко мне. Уяснил?

- Уяснил.

- Тогда отбой.

И Макс первым повесил трубку. О полураздетых девочках, надувших губки, он благополучно забыл - теперь его стали занимать только поиски Никиты и архива. Сообщение о том, что Никки опять в городе так разозлило его, что почти минуту после разговора он просто стоял, сжав кулаки и тяжело дышал.

Макс, этот грозный, многое повидавший и отбывший несколько сроков мужчина, хорошо понимал, что волчонок подрос и приехал не просто так. Он приехал мстить. И если Никки решил мстить, то объектом его мести будет не только Даниил Юрьевич, поймавшей для ментов Андрея в ловушку (а об этом Никита наверняка уже знает, если поддерживает связь с кем-то из пристанских, или даже с обозленным до потери пульса Радиком). Под его прицел попадет и сам Макс, как человек занявший место его брата и придавший его. К тому же Максим отлично понимал, что Никки знает о том, что он искал его из-за архива с компроматом с явным намерением убрать, дабы важная информация о преступных деяниях Макса не попала в правоохранительные органы или прокуратуру. НЕ зря же он так скрывался, заметая за собой следы. Ничего личного в этом не было - просто Макс не мог позволить, чтобы где-то гулял компромат на него. Да еще и в руках такого типа, как Никки.

Не то, чтобы такой взрослый и сильный физический и морально мужчина боялся Кларского, но он все же опасался его. Макс помнил, каким был в его годы Март - возраст не делал его более добрым и нежным. И если Ник, по общему мнению и без того похожий на старшего брата, будет хотя бы наполовину таким же, каким был Андрей Март в двадцать три - двадцать четыре года, то это будет не очень хорошо. К тому же приезд Никиты странным образом совпадал - ну, почти совпадал с перестрелкой и слежкой за Сашей. А за этим, по мнению Максима, сто процентов стоял все тот же неведомый Радик. Может быть, он и есть информатор Кларского?

А даже если Никки вдруг захочет отомстить только Смерчинскому, подумав, что играть с Максом, который тоже не лыком шит, - опасно, то он, Максим, все равно может пострадать. Даниил Юрьевич открыто сказал, что ему не поздоровиться, если вдруг Никки - тогда он назвал его волчонком - захочет навредить ему или членам его семьи. Тогда Макс все равно будет под ударом, но только уже не со стороны Никиты, а со стороны влиятельного и не слишком доброго бизнесмена Смерчинского, который и так стал его боссом.

И если вдруг у Никки нет архива с компроматом, то он все равно будет нести потенциальную угрозу - вдруг решит отомстить как-то по-другому за смерть Андрея?

Макс решил, что единственный выход в этой ситуации - это скорейшее избавление от братишки Марта.

"Хотел бы жить - не приехал бы назад", - мрачно подумал он про себя.



Поговорив с Максом, вертлявый субъект заспешил к Александру. Он еще помнил, что они должны с комфортом доставить до дома его родственницу - красотку с платиновыми волосами.

- А че мы чувака отпустили-то? - спросил один из парней, явно пребывающий в непонятках. - Саша же сказал...

- Саша ему сказал! Ты знаешь, кто это? - спросил тощий мужчина, вновь облачаясь в свой неотразимый пиджак.

- Урод какой-то, - пробасил молодой человек.

- Про урода в точку. Хе-хе. Это Никки.

- Какой еще Никки? - не были в курсе парни, а потому не выглядели удивленными.

- Такой. Младший брат Марта. Знаете Андрея Марта, олухи? - прищурившись, спросил их непосредственный начальник.

Его-то парни знали. Правда, в глаза не видели, но зато много слышали.

- Короче, если я думаю верно, у нас будут горячие дни, - хихикнул тип. - Никки, ну и зачем ты вернулся в это шапито? - пробормотал он, глядя на дорогу, - Ну что же, цирк продолжается.

И он приблизился к ожидающему его Александру, дабы поделиться новостью. Тот, естественно, не обрадовался - темно-зеленые с коричневыми крапинками глаза заметали опасные молнии, и он даже, кажется, челюсти сжал. Да и как он мог радоваться тому, что человек, из-за которого его жизнь, немного, мягко говоря, изменилась, вновь решил оказаться в одном с ним городе? Кажется, Саша еще и разозлился, только сумел сдержать себя в своих лучших традициях. Правда, девушки - и Ника, и Лариса, заметили, что он стал менее разговорчивым и более сосредоточенным, но обе, зная характер парня, тактично промолчали.

Ника вместе с женихом отправилась за своим свадебным платьем. Правда, Саша, которому нужно было в течение часа появиться у Макса, сказал невесте, что только лишь довезет ее до салона, а потом уедет, поэтому светловолосая девушка несколько расстроилась.

Довольная же Лариса, думавшая, что ребятки брата проучили строптивого Игоря, села в хэтчбэк вмиг ставшего галантным тощего субъекта, который принялся незаметно окидывать хорошенькую блондинку жадным взглядом, правда, вспомнив, как рассердился Александр, узнав, что Никки приставал к Ларисе, этот хитрый и расчетливый человек решил, что лучше он не будет провоцировать Сашу и будет вести себя, как паинька.

А Никита, который вообще-то хотел остаться инкогнито, в это время мчался по трассе на такси, откинувшись на спинку переднего сидения и со скупым интересом глядя в бескрайние зеленые поля, упирающиеся в самый горизонт. В родном городе его не было целых три года, и за это время очень многое изменилось. Например, Никита теперь мог относительно безопасно находиться на своей малой родине - и это уже было немало. Светловолосый парень и не думал, что там его уже ждут. И знать не знал, что волею глупого случая оказался узнанным одним из бывших подручных Марта, ныне ходившим под началом Макса. А еще Кларский не подозревал, что глупая Ника так и не прочитала записку, которую три года назад он оставил на холодильнике в чьей-то тесной, но уютной кухоньке: "Жди, я тебя запомнил".

Молодому человеку в глаза вновь, как и в самолете, попал игривый солнечный лучик. Никита едва заметно поморщился и, не долго думая, надел черные очки, стянув их со лба, а обиженный луч ускользнул, чтобы через минут пятнадцать вновь появиться в этом месте и надежно застрять в волосах Ники, сидящей на переднем сидении стремительного "БМВ", которое принадлежало Саше.

Вместо того, чтобы размышлять о предстоящем бракосочетании или радоваться красивому белоснежному платью, что терпеливо поджидало ее в салоне, девушка все никак не могла выкинуть из головы парня, столь подозрительно со спины похожего на Никиту.

А что, если это, действительно, Кларский? Нет, это не он. Конечно же, не он.



Макс и его люди расстарались на славу и ждали Ника на подъезде к городу, готовые незаметно следовать за ним, дабы узнать, что Кларскому понадобилось здесь. Также, в случае, если тот вдруг резко начнет какие-либо действия, вредящие Максу или Даниилу Юрьевичу Смерчинскому, они были готовы убрать его: аккуратно, быстро, незаметно. Не зря Максим был к тому же и владельцем одного охранного агентства - некоторые его ребята были весьма и весьма бравые, прошедшие или военные действия или закаленные девяностыми годами. Да и сам он был далеко не промах, и это касалось как физической силы, так и интеллекта. В свое время Март выбрал Макса в свои помощники не только потому, что они вместе сидели, а потому что Макс мог, как и Андрей, просчитать ситуацию и извлечь из нее свою выгоду. К тому же он был достаточно хитрым человеком. И Март знал это. Как-то во время какой-то грандиозной пьянки в сауне еще пару лет назад, почти не пьянеющий даже от огромного количества алкоголя Андрей ради одного ему известного прикола называл Максима Петром и ухмылялся, глядя, как правая рука нервничает и даже затаенно злиться, не зная, что тот имеет в виду. А после, когда мужчины покидали гостеприимную сауну, где им был оказан самый теплый прием как хозяйкой, так и ее хорошенькими работницами в откровенных нарядах, Март, хохоча, перекрестил Макса, как заправский поп, похлопал его по плечу и только тогда сел в машину к водителю и уехал - ни куда-нибудь, а к младшему брату, только-только поступившему в университет, и потому довольному жизнью, как сытый слон. Ник и правда наивно полагал, что получив образование и вырвавшись в идиллический для него круг обычных людей, он станет таким же, как и они. Обычным парнем.

Только вот Макс знал, что это все пустое. Он прекрасно понимал, что ввязавшись во все это однажды, хода назад уже не станет. Пацан будет думать так до своей первой ходки - а после смириться со своим способом существования и даже начнет получать от него удовольствие. А в том, что Никки когда-нибудь загремит на отсидку, Макс был почти уверен. Недаром Март его уже однажды отмазывал младшего братишку от ментов. Да и после того, как три года назад Пристанских взяли, Никки числился в розыске. По счастливой случайности стервеца не оказалось рядом с Мартом на благотворительном вечере, куда Андрея пригласил Даниил Юрьевич Смерчинский, пообещав обговорить детали их будущего сотрудничества, связанного с ночным клубом. Март давно добивался этого самого нелегального, связанного с поставкой наркотиков, "партнерства", а господин Смерчинский неизменно отвечал ему отказом. Тогда хитрый глава Пристанской ОПГ вышел на его внука Петра, управляющего клубом. Тот с Мартом работать согласился - и делал это, прежде всего, через Никки. Бизнес шел успешно до тех пор, пока Смерчинскому-старшему сразу по нескольким веским причинам Март не встал поперек горла, как рыбья кость. Даниил Юрьевич, решив избавиться от лидера Пристанских, сделал пару замысловатых ходов, объединив усилия с представителями наркоконтроля и департаментом экономической безопасности, которые давно, но не очень успешно охотились на Марта.

И Смерчинский, и Андрей были людьми расчетливыми, как заядлые шахматисты, и хитрыми, как дикие лисы, однако в этой игре победа осталась на стороне Даниила Юрьевича. Макс много потом думал, почему Март попал в его сети, и никак не мог понять, как так вышло, что бывший босс и даже почти кореш не почуял опасности. Может быть, во всем виновата ты рыжая девка, с которой он связался? Расслабила Марта, и он попался, как лох. Правда, он умудрился предупредить Никки, и тот удачно свалил из города. Внук Смерчинского тоже вовремя свалил - только вот срок из-за влиятельного дедушки ему все равно не светил, а вот Никита, попадись он в руки ментам, сел бы не на один год. Макс тоже мог загреметь в столь нелюбимое им место, как колония строго режима, не на пять минут, а лет на пятнадцать, но ему предложил "сотрудничество" Даниил Юрьевич, понимал, что свято место пусто не бывает - на месте распавшихся Пристанских немедленно возникнет другая преступная группировка. Тогда начнется дележ территории и сфер влияния, не такой жестокий и кровавый, как в девяностые, конечно, но достаточно неприятный. Да и вообще будет непонятно, что в таком случае ждать. А так получилось, что Макс возглавил остатки банды Марта, объявив себя его "преемником", при этом для прикрытия занимаясь легальным бизнесом под крылышком у холдинга Смерчинского, и не оставляя старые незаконные дела. Конечно, Максу пришлось попотеть, дабы почетное звание лидера Пристанских осталось при нем - было уж очень много недовольных среди верхушек воровского мира, но Даниил Юрьевич помог все уладить.

Выгода, кстати, у этого бизнесмена от происходящего была двойная: он имел не только часть прибыли от бизнеса Макса: и легального, и нелегального, но и отличную "крышу" в лице пристанских. Фактически он вообще контролировал действия Максима и его людей. К тому же если бы органы правопорядка попытались найти концы незаконных делишек, они вышли бы не на Смерчинского, а на главу Пристанских.

У Макса выгода тоже была далеко не одна: во-первых, он не попал в тюрьму, как тот же, к примеру, Радик, во-вторых, фактически занял место Марта, получая при этом неплохие деньги. Кстати, он обнаружил, что и легальный бизнес может быть очень доходным.

Конечно, возращение Никиты для Макса было крайне нежелательным, как и для Смерчинского, подставившего его братца. Если Март передал братцу свой архив с компроматом, а тот передаст его куда нужно, они оба сильно пострадают. К тому же из розыска Никки вдруг каким-то чудесным образом пропал - это тоже выяснилось сегодня, когда Макс узнал, что Никита неожиданно вернулся. И для каких целей он вернулся - просто отомстить или же возжелал занять место Марта? Сам Макс вернулся бы только из-за этого. На месте Никиты он тоже считал бы себя "приемником" Андрея, наследником свергнутого боярами царя. И заручился ли Никки чьей-нибудь поддержкой?

Ожидая сообщения от своих людей, находящийся в любимом ресторане "Милсдарь" несколько нервный, усиленно размышляющий Макс совершенно некстати вновь вспомнил эпизод из прошлого, когда Март глумоливо называл его Петром. И также некстати догадался, почему кажущийся трезвым после моря водки и пива Андрей так обращался к нему, не переставая ехидно скалиться в своей лучшей манере. Это открытие Максиму не понравилось, но и не обозлило, а, напротив, вызвало недоумение, ухмылку и толику восхищения провидческими способностями Марта. Надо же, знал, что такое может случиться. А Радику-то такого не говорил - и правда, тот остался верным до конца, предпочтя гнить в тюряге. Однако долго на эту тему думать мужчина не стал - ему помешал телефонный звонок.

"Твой малый в городе, братиш, - перед тем, как ответить, мысленно обратился Макс к Андрею, что делал весьма и весьма редко, и вдруг добавил. - Проследи за ним, а то ему две дороги: либо к Радику, либо к тебе. Если просто приехал - так и быть отпущу. Пусть проваливает из города. И носа не сует сюда. А если нет, сам знаешь, что я с ним сделаю. Петр, мать твою...".

И он потянулся к небрежно брошенному мобильнику, раздраженно кричащему со стола, ожидая услышать новости о том, куда и зачем поехал Никки.

Однако его ожидания не оправдались. Ника не нашли. Такси приехало пустым. Вернее, водитель в нем наблюдался, а вот пассажира и след простыл. Перепуганный шофер, который уже и не был рад, что взял "на борт" такого проблемного пассажира, глядя на молчаливых, но сильных с виду молодчиков, встречающих такси с Ником, сообщил несколько дрожащим голосом, что светловолосый парень, которого он вез из аэропорта, вдруг попросил свернуть с трассы и подъехать к расположенному за чертой города кладбищу - огромному, нет, даже бескрайнему, глумливо-печальному, как Арлекино, в которого вселился злой дух.

- Он вышел, расплатился, все чин по чину, купил, кажись, венок или цветы и пошел туда... ну, на кладбище, на главную аллею, - проговорил мужчина, понимая, что каким-то образом вляпался в разборки "долбанных крутых". - Я у него еще в машине спрашивал, мол, ты, парень, к кому на кладбище собрался? А он на меня посмотрел, улыбнулся и сказал, что просто так, погулять решил. Я тогда еще подумал, что парень-то странноватый...

Водитель уже готовился к плохому - вдруг он стал свидетелем того, что чего не должен был видеть? - но его неожиданно отпустили на все четыре стороны.

Макс, узнавший о случившемся, рассердился и тут же послал своих людей на это самое кладбище, предположив, что Никки решил наведаться на могилу своего старшего братца. Он не понимал, догнал ли щенок Марта, что его выследили, или же он совершенно случайно решил заехать на кладбище, где была похоронена вся его семья. И это нужно было как можно скорее выяснить. А потому новый глава Пристанских возжелал, чтобы его люди как можно скорее оказались в месте последнего пристанища тел.

Те, выполняя приказ, так спешили, что на повороте, ведущим к главным воротам кладбища, где, собственно, и скрылся Никита, едва не врезались в небольшой оранжевый и явно женский автомобильчик с затемненными стёклами. Однако спешка не дала результатов - никакого Кларского на кладбище уже не наблюдалось.

Люди Макса в некотором недоумении топтались около могилы Марта, которая, кстати, выглядела чистой и ухоженной, такой приятной - словно там был похоронен не жестокий лидер преступной группировки, а агнец Божий. Справа от нее росла поздно начавшая цвести невысокая молоденькая сирень. Слева - какие-то цветочки с полураскрытыми светло-желтыми бутонами. А над ней высился необыкновенный, даже изящный надгробный памятник из черного гранита - умиротворенный ангел с закрытыми глазами и с одним крылом, поднявший руку вверх, к невероятно высокому в этот день небу. Под темным ангелом лежали свежие цветы - розы, как ни странно, а еще пара венков: несколько огромных, запыленных, старых, но сохраняющих еще достойный вид, и один новый, без единой надписи на черной скорбной ленте, но дорогой и красивый, из настоящих цветов. Такие венки грех дарить мёртвым людям - не все живые получают в подарок подобную красоту.

- Его тут нет, но, кажись, был. Свежие цветы и венок лежат, - ежась не холодном, норовящим забраться под одежду ветру, который за пределами кладбища не наблюдался, сообщил один из прибывших на кладбище Максу по мобильнику. Один из парней небрежно пнул роскошный венок, помяв несколько цветков, при этом гадко ухмыльнувшись и выругавшись. Его более почтительно относящийся к мертвым "коллега" постучал пальцем по лбу пальцами:

- Ты че делаешь? Ты, типа, на кладбище, а не в баре.

- Иди ты, - отмахнулся молодой человек. - На кладбищах бухают не меньше.

- Если бы Март видел, что ты пинаешь его венки, он бы тебе этот венок в задницу засунул, - проворчал второй парень, которому довелось видеть пару раз легенду преступного мира, коей Андрей стал за последние пару лет. Его, правда, не послушались и с чувством послали по матушке.

Макс тем временем хорошенько выругался и велел хорошенько осмотреться - вдруг Никки "схоронился где-то поблизости". Максим так и сказал - схоронился, а потом до него дошел весь этот каламбур - схоронился на кладбище, и он засмеялся, с неожиданной горечью подумав, что Марту такие слова понравились бы.

- Найдите его. Хоть из-под земли, но достаньте. Черт, - тут он вновь рассмеялся, глухо, как будто закашлялся. - Вы же на кладбище. Кого вы достанете из-под земли? Если только Марта. Лады. Ищите Никки.

Его парни старательно выполняли приказ Макса, однако, Никиты Кларского они не обнаружили, даже прочесав округу и вновь встретившись у могилы Марта.

Вновь подул злорадный ветер.

- Все, поехали, пацаны, - наконец, коротко сказал самый главный из них, тот, который разговаривал с Максом, ступая на мощеную дорожку и сдуру оглянувшись напоследок на могилу с черным однокрылым ангелом. Ему вдруг показалось, что Андрей Март, изображенный на большой круглой черно-белой фотографии, пристально, даже с каким-то интересом смотрит на него. Так, будто находится по ту сторону памятника, у какого-то окошка, прижавшись к нему. Молодого мужчину аж передернуло, а когда один из идущих впереди вдруг вскрикнул, он аж вздрогнул, а после машинально полез в кобуру.

- Что там?!

- Брателло, ты чего? Ошалел? - удивились и другие "сыщики", оглядываясь, но не видя и не слыша ничего подозрительного. Шум поднял тот самый парень, который непочтительно пинал венок.

- Да так, хрень, - сплюнул он в молоденькую траву, которой все равно где было расти: на детской площадке, у санатория или на кладбище. Ему стало как-то неловко. Подумают еще, что трус.

- Какая еще хрень? - раздраженно спросил чуть не вытащивший оружие. - Ты, Nзапрещено цензуройN, в конец Nзапрещено цензуройN?

- Ты кладбищ, что ли, боишься? - поинтересовались тут же его коллеги. Кто-то загоготал.

- Да это, - смущено отозвался парень, - смотрите, говорю же - хрень. - И он мрачно кивнул на одну из могил, около которой мужчины проходили. За кованым, давно не крашеным низким заборчиком, на молочно-мраморном памятнике, что венчал ржаво-зеленый низкий холмик, творилось безобразие. Кто-то весьма и весьма умный и, наверное, обладающий отличным чувством юмора, как мог, поиздевался над фотографией мужчины. Снимок в багетной грязно-золотистой рамке был изрисован черным маркером. Несчастному покойному подрисовали клыки, поставили синяк под глазом, удлинили уши, подписали что-то похабное... даже рога умудрились нарисовать. Смотрелся такой портрет, действительно, пугающе. Люди Макса впечатлились.

- Черт!

- NЗапрещено цензуройN!

- Ни фига себе, покойничек!

- Нефоры местные вселятся, - решил кто-то, выругавшись. Остальные покачали головами и спешно пошли дальше, к выходу. А тот, кто почувствовал на миг, что ныне покойная гроза преступного мира по кличке Март, смотрит на него со своего памятника, подошел ближе к оградке и зачем-то прочитал имя умершего, чье фото так страшно разукрасили.

"Кузнецов Михаил Геннадьевич", - было написано на плите. Молодой человек еще раз с отвращением взглянул на снимок мужчины, подумав, что, кажется, когда-то видел покойника, а после поспешил догнать своих. Впереди еще его ждала встреча с явно недовольным Максом.

Ветер с непонятной силой подтолкнул его в спину, заставив прошипеть новую порцию брани.

А за пределами кладбища ветра не было.



Никита и не думал заезжать на кладбище. Его целью был город и только он: нужно было встретиться с кое-какими людьми, да и вообще разведать обстановку, прежде чем начать то, что он задумал. И хотя Ник не был склонен к каким-либо импульсивным действиям, стараясь не делать что-либо, прежде не обдумав, он совершенно неожиданно понял, завидев кладбищенский забор, тянущийся вдоль дороги, что хочет повидать брата.

Никита знал, что Март похоронен неподалеку от могилы отца, а путь к ней он хорошо помнил - не раз ходил к нему вместе с бабушкой и дедом. Ходил не потому что любил отца - уголовника со стажем, а потому что не мог отказать родственникам, которым достался такой ужасный сын. Андрей, насколько Никита помнил, к отцу не ходил ни разу - только к деду и к бабушке.

Нику никогда не верилось, что брата больше нет. Ему казалось, что тот просто вновь попал на зону и скоро - уже вот-вот - выйдет обратно. Таких, как Март нелегко убить, а ранеными они борются до последнего, дико раздражая врагов.

- Останови тут, - сказал неожиданно для самого себя Кларский водителю, глядя на проплывающее мимо кладбище, и тот послушался.

Молодой человек вылез из такси, расплатился и отправился к расположенным перед входом пустующим прилавкам с подарками для покойных, где купил венок - самый дорогой, шикарный, из живых цветов, но без каких-либо надписей на черной ленте, и отправился на кладбище, где без особенных проблем нашел могилу отца - порядком уже заброшенную, давно никем не посещаемую. Вместо теплых чувств, скорби и положенных слез, она вызывала у Кларского, носящего, кстати говоря, в отличие от Андрея, фамилию матери, лишь отвращение и недоумение. Ника хватило только на то, чтобы глянуть на столь знакомую могилу, увенчанную молочно-светлым памятником пару раз, а после он пошел дальше, не зная, правильно ли поступает или нет. Но ни разу не оглянулся.

Однажды Март "повеселился" и от души разрисовал портрет папочки - хорошо уж, после смерти бабушки и деда, которых бы, увидь они такое непотребство, хватил бы удар. Когда и зачем Андрей, явно не дружащий с головой, издевался над фотографией отца, Никита не знал, и знать не хотел. Он понимал только, что старший брат, выходки которого невозможно было предугадать, иногда начинает приходить в ярость только от одного лишь упоминания об их общем папочке.

"А я до сих пор думаю о нем в настоящем времени", - сказал сам себя молодой человек, быстро шагая дальше и осматриваясь - он знал, что могила брата украшена памятником ангела, вроде бы из темного качественного камня. Да, ему не верилось, что Марта больше нет. И даже тогда, когда Никита неожиданно наткнулся взглядом на свой печальный "ориентир" - на тот самый памятник однокрылого ангела из черного гранита, подошел к нему и увидел на нем изображение Андрея, все еще не мог поверить, что того нет в живых. Даже позволил ухмыльнуться краешком губ, как будто бы говоря - что за бред, но тут же сам себя одернул - в таком месте вести себя нужно подобающе, почтительно, а не как последняя скотина.

Никита глубоко вдохнул тяжелый запыленный воздух и медленным шагом приблизился к последнему месту упокоения Андрея Марта, не отрывая чуть прищуренного, не верящего взгляда от черно-белой фотографии в круглой рамке. Он не помнил этого снимка. Лицо старшего брата на нем было спокойным, но не расслабленным, а сосредоточенным, но довольным, а в глазах светилась вполне живая уверенность в себе.

"Кузнецов Андрей Михайлович", - прочитал почти что по слогам Ник, медленно потирая шею и до сих пор как-то не принимая того факта, что где-то там, под землей, где нет воздуха, но есть голодные черви, лежат останки его брата. На глазах молодого человека все так же не было слез, он не чувствовал себя грустным или раздавленным, ему не хотелось кричать или закрыть лицо руками отболи, которая неизменно постигает вех тех, кто потерял близкого или родного человека - особенно последнего родного человека. Никита просто-напросто не понимал, что Андрей погиб. Он до сих пор не мог поверить в произошедшее. Странно, но это было именно так. Уж три года как Ник знал, что случилось со старшим братом, но впервые оказавшись на его могиле, не мог поверить в произошедшее. Март умер? Абсурд. Он сдохнуть никак не мог. Не-а, никак.

"Эй, хватит страдать фигней, выходи", - вот что крутилось у светловолосого парня в голове, когда он смотрел на могилу брата. Он видел не могилу, он видел дверь.

Волосы Кларского ласково трепал юго-западный, кажется, ветерок, а сознание глушила тишина, повисшая на кладбище - его неизменная спутница. Никита держал в руках венок и не чувствовал этого - казалось, что руки держат пустоту.

"Это бесит. Выходи!".

"Ага. Если я сейчас выйду, ты, мелкий, ляжешь. Наверное, на мое место. С приступом", - пронеслось в голове застывшего Ника вместе с новым порывом неизвестно откуда взявшегося ветра. А после парень услышал легкий шорох шагов - тихий, осторожный, какой-то плавный. Ему почудилось вдруг, что там, позади неспешно идет Андрей - не своей походкой, не своими ногами, но идет именно он! Через секунду Ник понял абсурдность своего неожиданного предположения и, напрягшись, почему-то интуитивно ожидая самого плохого, резко обернулся.

Странное оцепенение, как и страх того, что его нашли, мигом сползли с кожи Кларского на траву и впитались в слегка влажную редко прогревающуюся солнцем землю. По дорожке перед ним медленно шла рыжеволосая стройная девушка в длинном легком летнем сиреневом платье, ведущая за собой маленькую, очень милую девочку с большими голубыми глазами, в которых не было ни капли печали, а только любопытство. В руках рыжеволосой были живые темно-бордовые розы.

"Зачем тащить на кладбище ребенка?", - подумал Ник раздраженно, но плечи его облегченно опустились. Опять же они напряглись, когда девушка направилась ни куда-нибудь, а прямиком к могиле Андрея.

Кажется, рыжеволосая была удивлена не меньше, чем Ник.

- Вы кто? - удивленно спросила его девушка, крепче сжимая руку дочери. Нику показалось, что она слегка побледнела.

- А вы? - спросил он, хмуря брови.

- Я... Я к Андрею пришла, - так и не назвала себя девушка, пытаясь отвести маленькую дочку в розовом сарафанчике за спину. В ее глазах появился испуг. - Я просто... цветы положить. Мы... я сейчас уйду.

- Подожди, - резко перешел на "ты" Кларский, чувствуя, что ее лицо ему знакомо.

- Что?

Вместо ответа молодой человек склонил голову на бок. Да, он точно видел ее раньше, только без ребенка. Давно, три года назад. Сначала в адвокатской конторе. Потом в особняке старшего брата. Тогда он даже представил рыжую Нику.


- Кстати, запомни ее.

- Зачем?

- Повежливее, хамло. Просто запомни. Ее зовут Настя. А этой мой брат. Никита. Когда он молчит, он мил. Все, олень, иди. Делай, что я сказал.


Тогда, помнится, Ник даже слега пожалел девчонку, когда Март представил ее брату. Она явно по доброй воли не стала бы общаться с таким, как Андрей. Какой нормальной женщине нужен властный тип в наколках с несколькими ходками за спиной, в движениях которого живет опасность, а в глазах - искры затаенного, но время от времени прорывающегося наружу сумасшествия? Наверняка она его боялась. А пойти против не могла. Зато сам Март относился к этой Насте очень даже хорошо, что ему в принципе было не свойственно. Никита запомнил, как нежно старший брат глядел на рыжеволосую, которая как-то отрезвляла его, превращая временами в почти нормального. Кажется, когда Андрея и пристанских взяли на том ублюдочном благотворительном вечере, она была рядом с ним.

Надо же, он, Никита, и не думал ее больше увидеть, но нет, встретил на могиле брата. Неужто, она помнит того, кто три года назад заставил ее натерпеться страху?

Кларский смерил обладательницу огненно-рыжей копны еще одним внимательным сканирующим взглядом - и почему она, спустя столько времени, пришла в это место с цветами в руках? Да еще и с ребенком.

- Это ведь ты с Андреем три года назад встречалась? - прямо спросил Никита. Рыжеволосая отвела в сторону глаза, а парень продолжал уже более уверенно, тоном человека, только что разгадавшего сложную загадку. - Тебя ведь Настей зовут?

- Да, - нехотя кивнула девушка, которой видимо, не очень нравилось общество незнакомого парня с холодными внимательными глазами, в которых от доброты и нежности было только одно воспоминание. А вот светловолосая дочка ее с любопытством разглядывала этого взрослого дядю. Он ей почему-то понравился и казался добрым, только немного сердитым. Правда, говорить с ним малышка стеснялась и пряталась за встревоженную маму.

- А вы кто? - Настя все же осмелилась взглянуть в глаза Кларского.

- Я его брат, - просто сказал Никита, небрежно кивая на могилу Андрея, как будто бы позади него находилось не его последнее скорбное пристанище, а сам Март, сидевший на самодельном троне.

- Младший брат? Так вы - Никита? - удивленно переспросила Настя. Теплый ветерок скользнул ей в огненные волосы и игриво взлохматил прямую челку, достающую тонких, красиво очерченных и подчеркивающих правильный овал лица бровей.

Молодой человек кивнул.

- Я вас... не узнала, Никита, простите.

Испуг из ее выразительных, широко распахнутых, как и у дочки, только не голубых, а серо-зеленых глаз прошел. Сначала девушка подумала, что это кто-то из криминальных дружков Андрея, которые только рады были, когда его не стало. Потому и испугалась. Мало ли что им взбредет в голову, когда они увидят ее с дочкой?

Но это оказался его брат - младший брат, о котором Андрей почти не говорил, но, которого, кажется, любил. Она видела его всего лишь пару раз, и, кажется, с тех пор он почти не изменился - только стал еще крепче и шире в плечах. А вот светло-грифельные, обрамленные светло-коричневыми ресницами глаза еще больше повзрослели, и в них появилось что-то неуловимо мартовское: жесткое, настороженное, ожидающее отовсюду подвоха и готовое нападать, чтобы защититься. Правда, в глазах Никиты было и еще кое-что - в них до сих пор оставался юношеский максимализм, смешанный с дерзостью, и толика отлично скрываемой печали: то ли тоски по дому, то ли усталости, то ли желания быть ком-то нужным. А. впрочем, может быть, ей это просто показалось.

- Ничего страшного, переживу, - без доли юмора ответил Насте Ник. - Это ты ухаживаешь за могилой?

Рыжеволосая девушка кивнула. Никита удовлетворительно покачал головой.

- Думаю, он доволен, - словно сам себе сказал Кларский и похлопал ладонью по граниту памятника. - Неплохо смотрится. Незнакомые люди, видя этого парня, - он указал глазами на ангела, - будут думать, что его поставили хорошему человеку.

Он понимал, что несет бред, но ничего умнее придумать не мог. К тому ж Ник начал все сильнее осознавать, что Марта нет в живых, и что из-за своей подземной двери он никогда не выйдет. Разве что только в день Страшного суда.

- Андрей был хорошим человеком, - мягко сказала Настя, осторожно, с нежностью, опуская бордовые розы на могилу.

- Мама, - позвала ее дочка, до этого с любопытством разглядывающая Ника из-за ее спины.

- Полина, потом, - поспешно сказала рыжеволосая. - Я разговариваю с дяденькой.

Дяденька едва заметно поморщился. Его так пока еще никто не называл.

- Мама, я папе тоже хочу цветочки дать, - деловито сказала девочка, чуть-чуть шепелявя, и протянула вперёд руку с зажатыми в ней двумя белоснежными лилиями. Они отлично гармонировали с нежно-розовым сарафанчиком.

- Папе? - поднял бровь Ник.

Настя замешкалась, и в серо-зеленых глазах опять появился испуг. Она никогда и не думала, что родственники отца Полины встретятся с девочкой.

- Папа? - продолжал изумлённо Никита. - Он что, - парень в который раз кивнул на зеленый холмик, как на живого человека, только молчащего, - ее отец?

- Отец, - не стала ничего скрывать девушка.

Никита давненько так не удивлялся. На какое-то мгновение у него даже дар речи пропал. Чего? Март - папа? Что она несет? Как это вообще случилось? У таких, как его старший брат, детей не может быть априори. Откуда у него дочка? Как у грубого, жесткого Андрея могла родиться маленькая хорошенькая голубоглазая девочка в милом розовом сарафанчик? Бред же? Полный бред. Может, рыжая лжет ему? А какая ей с того выгода? Да и малявка сама сказала: "Папа", он не ослышался.

- Да, он ее отец, - повторила девушка, видя, как снежным комом растет в серых глазах Никиты недоверие.

А Андрей так и не узнал, что стал отцом. Да она сама слишком поздно узнала об этом, а потом, не веря в беременность, ревела, как сумасшедшая. Сначала хотела избавиться от ребенка - все подружки, да и сестра советовали ей это сделать. "На фига тебе ребенок от непонятно кого?", - твердили Насте одни. "Как ты будешь одна его воспитывать?", - горячились другие. Мама осталась нейтральна, сказав, что будет уважать любой выбор дочери, отец был жутко недоволен и хоть не кричал, не упрекал, но смотрел так, что Настя чувствовала себя какой-то дворовой девкой, нагулявшей ребенка непонятно от кого. Единственным человеком, поддержавшим девушку, была ее начальница, в адвокатской конторе которой работала Настя.

- Это, конечно, целиком твое решение, - сказала она задумчиво, глядя в окно, на дождливое низкое серое небо. - Но знай, дорогая, что ребенок - собственный ребенок - это кое-что особенное. Я не знаю, как объяснить тебе это, Настя. Возможно, меня поймут лишь женщины, ставшие матерями, поэтому не буду распинаться по поводу того, что свое дитя - это частичка тебя, твое счастье, твоя кровиночка и прочее, прочее, прочее. Скажу только одно. Когда-то давно я тоже думала о том, рожать мне или нет. В результате родила двух близняшек, девочек. Хоть я и почти не занималась ими, выбрав карьеру, я очень любила их. Очень, Настя, поверь. И ни разу не пожалела о своем выборе.

- Но у вас же только одна дочка - Оля, - вспомнилась Насте высокая симпатичная спокойная девушка, изредка приходящая к матери в контору.

- Уже одна, - подозрительно спокойно сказала ее начальница. - Вторая умерла, когда ей было семнадцать. Но не про это я хотела сказать тебе. А про то, что когда это случилось, я в полной мере осознала: смерть ребенка - это страшно, безумно страшно. И неважно, сколько ему лет - семнадцать или месяц. Ты об этом помнить всю жизнь будешь. Да-да, я уверена, что будешь.

- Почему же?

- Потому что ты колеблешься, - устало ответила начальница. - Не было бы сомнений, сделала бы все нужное сразу, как узнала. А ты думаешь. К тому же это будет твоя последняя связь с ним. - Настя сразу поняла, что женщина имеет в виду под "ним" Андрея.

Кажется, этот разговор был для девушки решающим, и она все же оставила ребенка. И ни капли не жалела - как и говорила ее начальница.

Эта женщина словно чувствовала за собой вину, потому как именно на месте своей работы Настя и познакомилась с Андреем Мартом, приехавшим, чтобы устроить разнос адвокатом и всех тогда здорово перепугавшим. Настя тогда тоже испугалась - особенно тогда, когда Андрей внезапно успокоившись, подошел к ней и положил ее руку к себе на грудь, а после поцеловал, пообещав найти ее. Начальница посоветовала Насте в срочном порядке уехать отдохнуть, чтобы Март, по ее словам, жуткий уголовник, действительно, не нашел девушку, но это не помогло. Андрей приехал к ней через несколько дней...

Так в жизнь спокойной, совершенно обычной девушки ворвалось безумство по имени Андрей, которое и пугало ее, и восхищало, отталкивало и притягивало, злило и заставляло млеть в объятиях жесткого, но временами бывающего неожиданно нежным человека, которого окружающие боялись до боли в мышцах.

И да, Полина стала последней и единственной нитью, которая связывала Настю и Андрея. И Настя была рада, что не обрезала эту нить.

Рыжеволосая девушка знала, что лучше не приводить маленького ребенка на кладбище, и обычно ходила к Андрею одна, ранним утром - приносила цветы, убиралась на могиле, высаживала растения, ухаживала за ними, просто сидела рядышком, на скамейке за столиком, мысленно разговаривая с Андреем и рассказывая ему о том, что с ними происходит. Насте казалось, что он слышит ее, и ей от этого почему-то было легче. Когда появилась Полина - дочка, ходить часто к Андрею Настя не могла, потому как вся была в заботах о младенце, но когда Полина подросла, вновь стала бывать на кладбище чаще, иногда беря ребёнка с собой. Никого из так называемых друзей Андрея Настя ни разу не встретила, хотя иногда видела на могиле, под памятником, венки или букеты, все, как один, дорогие и шикарные. Да и памятник ему поставили без ее участия - но кто, рыжеволосая девушка не знала. Когда Настя пришла сюда и увидела печального темного ангела с одним крылом и скорбно вытянутой кверху рукой, то не сдержалась и разрыдалась, впервые в жизни обняв холодный черный и безучастный ко всему мрамор.

Но сегодня ей пришлось прийти сюда вместе с дочкой, и не потому что, как это часто бывало, ее не с кем было оставить, а потому что Насте вдруг подумалось, что Андрей хочет увидеть ее. По крайней мере, ей приснился такой сон, а им девушка почему-то доверяла. Вот и приехала, как дурочка, столкнувшись с братом Андрея.

Никита недоверчиво поглядел на стесняющуюся голубоглазую девочку, которая глядя на взрослого дяденьку, вслед за мамой положила свои лилии на могилу, отошла на пару шажков назад, полюбовалась на цветы, поправила их по своему разумению и снова спросила у мамы серьёзным голосом:

- А папа за ними придет?

- Да, приедет, - ласково улыбнулась Настя девочке и обняла девочку. - Ее зовут Полина, - сказала она Нику отстраненно. - Ей два с половиной года. Она у нас очень умненькая. Ходит в садик. Полина, поздоровайся. Это твой дядя, - несколько запоздало попросила она дочку. Та, не отрывая от Ника восхищённого взгляда, сказала громко:

- Здравствуй.

Сколько себя Никита помнил, с маленькими детьми он никогда не общался, а поэтому невнятно буркнул, рассмешив Настю:

- Привет.

- Я - Полина, - и ребенок уставился на молодого человека, ожидая, когда тот представиться. Кларский, которого факт того, что у старшего брата есть ребенок, недовольно взглянул на рыжеволосую. Та поспешно сказала дочке:

- Этого дядю зовут Никита.

- Ты к папе пришел? - продолжал ребенок с интересом.

- Да.

- Папа спит, - доверительно сообщила Никите маленькая Полина. Она громко вздохнула и печально добавила. - Мама сказала, папа будет спать долго. Правда? - и голубые глаза с надеждой уставились на парня. Полине хотелось, чтобы Никита сказал, что недолго. Тот ожиданий ребенка не оправдал.

- Правда, - сказал он. - Долго.

"Вечность", - добавил он про себя, но ребенку это вслух не сказал.

- Ты тоже принес папе цветочки? - продолжала Полина, разглядывая венок, который Кларский все еще держал в руках.

- Да, принес.

- Странные цветы, - вынес вердикт ребенок и потрогал венок. - У нас с мамой другие.

- Полина, отстань от дяди, - взяла девочку в розовом сарафанчике за руку Настя. Ей казалось, что Никита не рад такому вот знакомству с племянницей. - Никита, а вы... с вами все хорошо?

- А что, я выгляжу так, будто со мной все плохо? - спросил парень, наконец, опуская венок на могилу. Ветер стал сильнее и щекотал кожу всех троих.

- Нет, я не в том смысле, - несколько стушевалась Настя, для которой Ник до сих пор был кем-то вроде странствующего бандита. - Вам нужна какая-то помощь, деньги?

- Нет. - До сих пор еще осознавал случившееся Кларский. Давненько ему не предлагали помощь и деньги!

- Я на машине. Может быть, я вас подвезу? - предложила рыжеволосая неожиданно.

- Было бы неплохо.

- А сколько тебе лет? - вновь активизировалась Полина, смущение которой перед незнакомым дяденькой рассеивалось. Малышку необъяснимо тянуло к Нику. И она совершенно его не боялась.

- Много, - усмехнулся Никита.

- А мне столько, - и девочка показала на пальчиках количество годиков, а после пригладила ладошкой волосы, которые пушил все тот же неунывающий ветер. Он вообще не отставал от них до тех пор, пока они не покинули кладбище, а потом, когда проводил Ника, Настю и ее дочку, стал сильнее и злее - от одиночества или от отчаяния.

А Полина не отлипала от удивленного и явственно ощущающего, что что-то не так, Кларского ни на минуту, а когда, спустя минут двадцать, Настя, Ник и Полина оказались в машине, то, как взрослая, уселась рядом с парнем на заднем сидении, в специальное детское автокресло, и сказала, как отрезала:

- Папин братик - хороший. Папа тоже хороший. И мама. И я хорошая.

Никита промолчал, однако его губы тронула легкая улыбка, а Настя хмыкнула и, заведя свою оранжевую небольшую машинку с тонированными окнами, выехала на дорогу. На повороте в них едва не врезался стремительно летящий воинственный внедорожник, однако столкновения усилиями водителей обеих сторон удалось избежать, и оранжевое авто покатилось вперед, вон из кладбища.

- Козлы, ездить не умеют, - не сдержалась Настя, а Ник, нахмурившись, оглянулся и провожал внедорожник глазами до тех пор, пока он не скрылся из виду. Возможно, если бы это произошло три года назад - тогда, когда его брат еще был жив, Ник преподал бы безрукому водиле пару уроков - в конце концов, с ними в тачке едет маленький ребенок, но сейчас этого делать он не стал. По вполне понятным причинам.

- Куда вас... тебя отвести? - спросила девушка и, сама себе удивляясь, спросила. - Хочешь заехать к нам?

- Нет. У меня дела. Просто отвези в город и высади, где будет удобно, - решительно отказался Никита. На самом деле ему захотелось попасть в дом подружки Марта - почудилось, что там и хорошо, и уютно, и есть круглый стол на кухне, за которым может собираться вечерами семья, но парень знал, что светиться ему рядом с Настей и ее ребенком нельзя. Своим обществом он может подвергнуть их опасности. Он просто доедет на этой тачке до города и уйдет. И никто об этом не узнает. Ник искоса глянул на новоявленную маленькую племянницу, которая нашла какую-то яркую книжку и листала ее, время от времени показывая понравившиеся картинки Нику.

- Хорошо, - не стала спорить рыжеволосая, - как скажешь. Но если у тебя проблемы, я могу помочь.

- Нет проблем. И это я должен спрашивать о них. Тебе хватает денег? - спросил Кларский, слышавший краем уха, что на детей уходит немало бабок.

- Хватает. Я работаю. Да и Андрей, - при имени отца своей дочери голос Насти чуть-чуть сорвался. Она прокашлялась и продолжила, - Андрей оставил мне кое-что.

- Вот как? - не удивился парень. - Тогда хорошо. Я помогу, если нужны будут деньги. Или если проблемы будут.

- У нас была недавно одна проблема, - весело откликнулась Настя. - Серьёзная.

- Какая еще? - напрягся Ник. Ему тут же пришли в голову мысли о том, что проблема рыжей связана с Андреем. Может, кто из братвы ее достает?

- Нелегко было устроить Полинку в садик, - так же беззаботно откликнулась девушка за рулем. Вела машину она на удивление Кларского, привыкшего к стереотипу, что женщина за рулем как обезьяна с гранатой, очень хорошо, плавно, не плетясь, как черепаха, и не лихача.

- Все садики в районе переполнены, - продолжала Настя. - Правда, небольшая взятка и хорошие знакомые решили эту проблему.

- Я имею в виду настоящие проблемы, - насколько рассердился Никита. Вернее, он больше смутился, а уже это его как раз слегка и разгневало. Садик - проблема? Вы что, смеетесь?

- Для нас это было большой проблемой, - сделала честные глаза Настя. - Потому что Полину не с кем было оставить - все работают. А няню нанимать страшновато. У двух подруг уже печальный опыт был. - И девушка, все так ж внимательно следя за дорогой, принялась рассказывать об этих самых печальных опытах.

Такие разговоры Никите не нравились, смущали - ну не такой он человек, чтобы слушать россказни о том, как воспитывают детишек.

"А ты ведь хотел быть таким, верно?", - спросил его противный внутренний голос, не знающий лжи - особенно по отношению к самому себе.

- Смотри, олень, - вдруг отчетливо произнесла Полина, и Ник вздрогнул. Ему показалось, что девочка обращается к нему так же, как любил это делать его великолепный старший брат-шутник. Однако ему всего лишь показалось - на самом деле девочка увидела картинку с этим рогатым животным и решила показать ее дяде.

- Красивый, да?

Прелестный оленёнок Бэмби наивно смотрел со страниц детской книжки на Никиту большими наивными карими глазами. Точно такими же глазами на него смотрела Полина.

- Красивый.

Девочка обрадовалась и стала что-то рассказывать про Бэмби и его семью. В отличие от Никиты-оленя, семья оленя Бэмби была нормальной: любящей и крепкой. Вернее, она вообще была.

Парень потер лицо ладонью, понимая, что в нем вновь что-то стремительно меняется. В его отлаженном механизме вновь что-то дало сбой. Серьёзный сбой. А ведь этого допускать никак нельзя - он приехал в город прошлого не просто так. Упустит что-то из виду - и ему крышка.

Погрузиться в свои безрадостные мысли парню не дала новоявленная племянница. Она стала активно рассказывать Нику о Бэмби и еще о добром десятке других животных, населяющих красочную книжку. Попутно выяснилось, что девочка знает почти весь алфавит и складывает слоги.

Настя, видя недоумение на лице Кларского, с гордостью пояснила ему, что Полина - девочка умненькая, с ранним развитием, знает не только алфавит, но и цифры - почти до ста, а еще - некоторые английские слова.

- Зачем маленькому ребенку нужно все это знать так рано? - удивился Ник.

- Да я с ней не особо и занимаюсь, она как-то сама влет запоминает и схватывает, - смущенно призналась Настя. - У меня вот только сестра - репетитор по английскому и языком по чуть-чуть с ней занимается.

- Тетя Света - мамина сестренка, - услышала девочка их разговор. - А ты папин братик. Я тоже хочу братика, - малышка вздохнула. - И сестричку.

Ник устало посмотрел на не желающую сидеть тихо девочку и вспомнил, что на детских фото у Андрея глаза были такие же голубые - и только к годам к пяти-шести чуть потемнели и приобрели сероватый оттенок. Да и лицо Полины напоминало лицо ее отца. Отца, которого она никогда не видела и уже никогда не увидит.

- Мама не хочет дарить братика и сестренку. - Девочка с негодованием посмотрела на Настю, та поймала взгляд дочери в зеркале заднего вида и повернулась, озорно улыбнувшись Полине. Та показала ей язык, а потом, повернулась к Никите и с забавнейшим видом покачала головой, мол, посмотри на нее: взрослая, а языки показывает. Кларский не знал, каким должно быть развитие у ребенка двух с половиной лет, но ему показалось, что для своих годиков девочка очень смышлёная. Март гордился бы тем, что у него есть такая дочурка - хорошенькая, не в пример ему, и смышлёная. Кстати, Никита пару раз читал, что уровень интеллекта - это наследственный фактор. Настя - явно дура, раз связалась с Андреем и родила от него, а вот Март, хоть и был типом с заскоками, все же обладал нехилой башкой и котелок у него варил прилично. Может, от него эта большеглазая, разговорчивая и серьезная, как маленький взрослый, Полина унаследовала уровень интеллекта?

А еще Нику вспомнилось, что иногда читающий журналы по психологии Март как-то со злорадным смехом сообщил ему, что по исследованию ученых, старший ребенок в семье имеет более высокий уровень интеллектуального развития, а младший - более низкий. Обиженный Никита, который себя тупым не считал, буркнул тогда, что никакой семьи у них не было, за что тут же огреб. Андрей умел бить больно и не оставляя при этом следов.

"Это просто Nзапрещено цензуройN", - подумал про себя парень, не ожидавший, что сегодня он каким-то расчудесным образом обретет племянницу и невестку. А украдкой наблюдавшая за младшим братом Андрея Настя только вздохнула - ей стало очень жалко этого парня. Она знала историю братьев - Андрей как-то мимолетом посвятил ее в свою семейную историю.

Она, как и обещала, привезла Никиту в самый центр - на оживлённую площадь с фонтанами и величавой скульптурой великому советскому физику, родившемуся в этом городе и получившему впоследствии кучу премий, в том числе и Нобелевскую.

- Дай мне свой телефон, - сказал Ник Насте, перед тем, как выйти из оранжевого автомобиля. Та послушно написала номер мобильника на бумажке и протянула Никите.

- Я буду изредка звонить, интересоваться, как дела. Отвечай на звонки с незнакомых номеров, поняла? И вот, возьми, - протянул рыжеволосой несколько очень крупных купюр Кларский.

- Зачем?

- Возьми, купишь ей от меня подарок, - он кинул небрежный взгляд в сторону притихшей Полины, которая играла с мобильником Никиты.

Когда молодой человек вышел из машины, забрав телефон и дорожную сумку, его маленькая племянница расстроилась, и с глазами, полными слез смотрела на него, прилипнув к окну, но быстро успокоилась, когда мама сказала, что дядя придет попозже. Ник, слышавший это, мрачно ухмыльнулся, аки демон с Сатурна, и подумал, что дядя не придет.

"Видишь, нам лгут с детства, малышка. Так что привыкай", - подумал он, разглядывая то, что оставил после себя на этой грешной земле Март. Нет, это реально удивительно, почему у этой обезьяны такая милая дочка? Может, это фейк? Разговаривающий фейк в розовом сарафанчик?

- Ты точно позвонишь? - громко спросила Настя в открытое окно.

- Да. Кстати, - один вопрос все еще тревожил Никиту, и он, наклонившись к окну, задал его девушке, правда, негромко, чтобы Полинка не слышала.

- Зачем ты от него родила?

- Что?

- Зачем родила от Марта? - повторил Никита. - Он ведь заставлял тебя с ним встречаться. Вернее, ты боялась отказать ему. Так ведь?

- Ничего ты не понимаешь, - тихо сказала Настя - почти прошептала. Ее никто не понимал: ни подруги, ни родственники, ни менты - по-другому их называть теперь девушка не хотела. Она до сих пор помнила, как они удивленно смотрели на нее, когда она рыдала в том проклятом ресторане, где был ранен Андрей. Как будто бы она зверь в зоопарке или в цирке! Никто из них не мог поверить, что она полюбила его. По-настоящему. Сильно. До боли в груди.

- Чего я не понимаю?

- Я любила твоего брата. Но ты можешь считать это Стокгольмским синдромом. Тебе так будет понятнее.

Настя думала, что младший братишка Андрея заухмыляется или даже заржет, услышав это, но его лицо оставалось серьезным. Ник как будто бы впитывал полученную информацию.

А Настя, и правда, очень любила этого странного Андрея. И часто сравнивала их с главными героями сказки "Красавица и чудовище", где она была красавицей, а Андрей, соответственно, зверем. Только сказка закончилась хорошо - монстр превратился в принца и женился на красавице. А их история закончилась куда более печально. Чудовище убили, а красавица была обречена на муки.

- Вот как? - наконец проронил задумчиво Никита. - Забавно.

- Это не забавно. Что забавного в любви, которая никогда не будет счастливой? - спросила Настя, пожав плечами. А Кларский моментально вспомнил Ольгу - мнимого ангела, возненавидев себя за то, что где-то там, в глубине мятежной души, в нем все еще живет романтик-фаталист, ищущий свою судьбу.

- Ты права. Все, я пошел. Позвоню. И не забудь купить ей подарок.

Последним, что видел Никита, перед тем, как смешаться с толпой, была машущая ему маленькая серьёзная Полина, которую он так и не смог назвать по имени, верящая, что хороший дядя скоро придет к ней.

А дядя, который вовсе не считал себя хорошим, не питал иллюзий увидеть Настю и Полину - по крайне мере, в скором времени.

Никита, не давая себе времени на передышку и философские размышления, заставил себя действовать, понимая, что времени до того, как о его визите узнают, у него в обрез. Молодой человек, не подозревающий, что волею случая многим стало уже известно о его прибытии в город, за короткое время успел сделать несколько весьма важных дел.

Во-первых, он снял квартиру у интеллигентной пожилой пары в тихом неприметном районе, временно обосновавшись там. Также он взял напрокат машину, тоже не выделяющуюся из общей массы и достаточно популярную - черный "Форд фокус". Во-вторых, посетил банк, где еще Мартом была арендована на долгое время - почти пять лет - банковская ячейка, где, собственно, и лежал тот знаменитый архив с компроматом. По договору, доступ к ячейке был открыт для любого человека, имеющего банковский ключ и знающего пароль - его Нику Андрей написал все на том же листе бумаги, который прилагался к поддельному паспорту - Март словно все продумал наперед.

Ник, предъявивший ключ и назвавший пароль, был перепровожден очень вежливым и предупредительным сотрудником банка в подвальное помещение, где находился депозитарий, и, оставшись в одиночестве, бегло, но внимательно просмотрел часть большого архива, чтобы удостовериться, что Март, известный выдумщик из страны Зла, не пошутил, и банковском хранилище, действительно, лежит основное орудие будущей мести Никиты - архив, который сможет доставить и Максу, и Даниилу Юрьевичу Смерчинскому много хороших моментов. Брать архив с собой Никита не стал - опасно, пусть лучше продолжает храниться в дипозитарии, под охраной банка.

И, в-третьих, уже в самом конце дня, когда не землю опустились сумерки, Кларский посетил одного из проверенных людей, связанных с Мартом - когда-то он был высокопоставленным чиновником из правительства губернатора, а после стал бизнесменом с обширнейшими связями. Раньше он снабжал верхушку преступной группировки Пристанских информацией и находился под личным патронажем Андрея Марта. А сейчас он был информатором Никиты, и все три года держал его в курсе дел, сообщая о том, что случилось с Андреем, кто встал на его место и кто виноват в подставе с ментами. От него же Никита узнал, что Максим ищет его, подозревая, что брат Марта завладел архивом с компроматом.

Бизнесмен помогал Нику не просто так, хотя, прямо сказать, это было довольно опасное занятие. С одной стороны, он был одним из конкурентов Смерчинского, и Даниил Юрьевич, а вместе с ним и Макс ему сильно мешались. Однако ничего сделать этот мужчина по имени Виталий Сергеевич не мог - не было возможностей и сил тягаться с этим людьми. И если бы Ник смог устранить их, Виталий Сергеевич бы очень сильно выиграл. А, с другой стороны, перед Мартом у него был огромный должок. И не денежный, а связанный с важными вопросами жизни и смерти. Андрей, знающий, как использовать людей, играя на их слабостях, пару лет назад сделал вид, что великодушно спас похищенного сына этого человека от верной гибели. Одним прекрасным утром - прекрасным для лидера Пристанских ужасным и ужасным для Виталия Сергеевича, тогда еще несшего государственную службу, его сына, возвращающегося с университета, похитили. Через двенадцать часов киднепперы вышли на связь и потребовали крупную сумму денег в зеленых бумажках, велев не предпринимать никаких действий - иначе парня они будут убивать долго и мучительно. В доказательство было прислано видео, на котором сын Виталия Сергеевича сидел на полу какого-то подвала, избитый до полубессознательного состояния, весь в крови и с открытым переломом ноги. Его мать, увидев эту душераздирающую картину, упала в обморок, а отец едва не потерял рассудок. Единственный и любимый сын находился в руках каких-от подонков, которые без колебаний могли лишить его жизни. Случись подобное с любым другим ребенком, Виталий Сергеевич категорически выступал бы за обращение к органам правопорядка, но тут он испугался. А вдруг подонки узнают об этом и что-нибудь сделают мальчику, как и грозятся? И тогда мужчина стал искать другие пути решения проблемы, потому как сомневался, что даже в случае передачи киднепперам той баснословной суммы, которую они запросили, его ребенка отпустят живым. И тут, как по заказу, помощник из его ближайшего окружения рассказал о том, что можно обратиться за помощью к некому Андрею Марту - он тоже бандит, но умеет разруливать подобные ситуации, поскольку пользуется огромным авторитетом у таких урок, как он. Помощник даже пример таких вот разбирательств привел.

- Знаете физика Дионова? - тихо спросил он, сидя в просторной полутемной гостиной несчастного отца, хмуро смотревшего на полную бутылку водки, в которой ему хотелось забыться, однако делать это было никак нельзя. Вдруг ублюдки активизируются, а он должен сохранять ясную голову.

- Дионова? - повернул на тощего помощника с беспокойными глазами и нервными руками голову Виталий Сергеевич. Фамилия показалась ему знакомой.

- Дионова, - повторил помощник, присаживаясь рядом. - Он заведует лабораторией молекулярной спектроскопии, которую мы недавно посещали.

- А-а-а, - припомнил Виталий Сергеевич сурового с виду физика, явно помешанного на своей работе. - Он ведь грант получил?

- Да-да-да, он грант от правительства на исследования, не помню уж какие, но очень важны, - подтвердил помощник - его пальцы беспокойно шевелились, только хозяин дома этого не замечал. - Так вот, у этого Дионова похожая ситуация была, - тут он понизил голос до зловещего шепота. - Его младшего сына похитили, как и вашего Ваню. А он обратился к этому типу, Марту, и тот помог вернуть сына в целости и сохранности.

= И много он ему заплатил? - глухо спросил несчастный отец. Сейчас он ясно осознавал. Что отдал бы за своего оболтуса все свои накопления, лишь бы он жив остался.

- Не знаю, - зашептал помощник, - может и ни сколько. Может, об услуге попросил какой. Вы свяжитесь с ним, поговорите. Этот Март, говорят, деловой человек. Или с Дионовым для начала переговорите. А, может, мы заявим-таки? - вдруг спросил он. - Пусть господа в форме разбираются, а?

- Заткнись, - хмуро сказал ему Виталий Сергеевич, не допускающий и мысли о том, чтобы подключить к этому делу сотрудников органов правопорядка. Он уже принял решение. - Найди мне телефон Дионова и... ты знаешь, как связаться этим вашим уголовником?

- У меня есть один человечек, который знает, как на него выйти, - захихикал, потирая вспотевшие ладони тощий помощник. - Я все сделаю.

Виталий Сергеевич ранним утром встретился с Дионовым, хмурым и неприветливым, но подтвердившим его слова о помощи уголовного элемента по кличке Март, а после связался и с самим Андреем. Тот к проблеме высокопоставленного чиновника отнесся с неожиданным пониманием и сказал, что подумает, что может сделать.

- Вполне возможно, я смогу помочь вашему сыну, - сказал неторопливо, Март, глядя на своего собеседника, не мигая и лениво жуя жвачку. - Мне это будет нетрудно. А однажды вы поможете мне. За что я люблю эту планету, так это за круговорот всех ее составляющих, - вдруг рассмеялся Андрей, закидывая обе руки за голову.

- Простите? - не понял его Виталий Сергеевич, у которого перенапряжена была каждая клеточка тела.

- Все взаимосвязано и циклично. И все возвращается на круги своя. - Март резко убрал руки и наклонился к озадаченному чиновнику, так близко, что их лбы почти что соприкасались.

- Взаимопомощь, - резким властным голосом сказал он. - Вы мне - я вам. Моя поддержка нужна тебе вам сейчас. Завтра твоя понадобиться мне. Готовы учувствовать в круговороте?

- Г-готов, - кивнул несколько испуганный таким неоднозначным изменением в настроении Марта Виталий Сергеевич. - Да, готов. Только, - он тоже перешел на "ты", - найди моего сына. И верни мне его живым. Тогда моя поддержка будет всегда с тобой.

- Отлично! - поднял вверх бокал с вином Андрей. - Так выпьем за это. Твой сын появится дома к следующей ночи. А пока мои ребятки будут искать его. Пей, - повторил Март, пристальными холодными глазами глядя на мужчину, - пей со мной. Вино успокаивает.

Лидер Пристанских не солгал - Ваня оказался дома к ночи, окровавленный и стонущий от боли, но живой и почти невредимый - сломанная нога и пара ребер не в счет.

С тех пор Виталий Сергеевич стал должником Марта, выполнял некоторые услуги, лоббировал его интересы или снабжал нужной информацией. После мужчина покинул администрацию губернатора и не без поддержки все того же Андрея основал свой бизнес, ныне крупный и приносящий неплохую прибыль. Одновременно он влился и в рынок теневой экономики. А Пристанские стали его невидимой крышей.

Виталий Сергеевич даже почти подружился с Мартом - насколько это, конечно, возможно, изредка посещая с ним сауны или рестораны для совместного времяпровождения и решения некоторых вопросов. Он так и не узнал, что похищение сына было чистой воды спектаклем, устроенным Мартом, чтобы заполучить этого человека. Андрей самолично отдал приказ паре своих амбалов во главе с Радиком похитить его сыночка-мажора, хорошенько побить и спрятать где-нибудь за городом. После он прижал помощника Виталия Сергеевича, дал ему денег, и тот в нужный момент выдал ослепленному горем отцу нужную информацию и сделал вид, что свел шефа с Мартом. А дальше уже вышло то, что вышло

- Как это тебе в голову пришло, братан? - спросил Андрея Радик, всегда восхищающийся хитростью своего босса. А тот, посмявшись, ответил, что этот замысел подкинула ему сама жизнь, после чего задумчиво посмотрел на Ника, сидевшего рядом и перебинтовывающего ладонь боксёрским бинтом - он только начал делать это и, закрепив петлю на большом пальце, фиксировал запястье.

Теперь Никита вернулся к этому человеку, умудрившемуся помочь сделать так, что Ник больше не числился в розыске (он фактически организовал бартер - архив с компроматом на свободу), чтобы вновь узнать у него кое-какую информацию. Встреча проходила на квартире, снятой через подставного человека.

Виталий Сергеевич, по лицу которого невозможно было понять, что он чувствует из-за визита Ника, который, впрочем, был для бизнесмена не неожиданностью, принял его у себя в тихой, дорого обставленной квартирке в элитном домике и даже предложил выпить, от чего парень отказался. Алкоголь, как и наркоты, он не жаловал - предпочитал, чтобы его разум всегда был ясным, и не было даже намека на зависимость к чему-либо. Ему, если честно, хватало и того, что он часто вспоминал Нику.

На отстраненные темы Никита и Виталий Сергеевич разговаривали не более двух минут, и сразу же перешли к делу, с удобством расположившись в креслах из белой кожи, словно деловые партнеры, которые не виделись пару недель, а не три года. Конечно, бизнесмен подметил, как изменился младший брат Андрея Марта - окончательно превратился из мальчишки в мужчину, и в лице его появилось что-то жесткое - прямо как у Марта Правда, толика безумия, отпечатавшаяся в чуть опущенных внутренних уголках глаз Андрея, у Никиты отсутствовала. И вместо безумия были усталость и решительность - такая, которая бывает у врачей на войне, которые по своей собственной воле пошли на передовую линию фронта, отлично осознавая, что там их ждет, которые боялись этого, но все равно делали то, что должен делать любой из тех, кто принес клятву Гиппократа.

Виталий Сергеевич и Никита беседовали недолго, но за это время успели обсудить пару важных вопросов. Бизнесмен, у которого до сих пор были обширные связи, должен был "свести" Ника с одним представителем закона с тремя большими звездочками на пагонах, которому Кларский должен был передать архив с компроматом. Конечно, этот вопрос можно было решить по телефону, но его могли прослушивать, а разговоры записывать - прецеденты у мужчины уже были, и осторожный Виталий Сергеевич решил подстраховаться и встретиться с не менее осторожным Ником лично.

Узнав у бизнесмена, где сейчас могут находиться и Макс, и Даниил Юрьевич, а также уточнив еще пару важных моментов, в том числе, поинтересовавшись, у какого проверенного человека можно купить оружие, Никита покинул снятую квартиру почти ночью. Все это время он был спокойным и сосредоточенным, как лишенный чувств робот, и лишь в лифте молодой человек дал волю эмоциям, пару раз стукнув кулаком по стене и прорычав что-то бессвязное. В душе у него спокойно не было - там резвился мощный водный вихрь, а в голове пульсировала красно-огненная мысль, что у него получиться сделать так, чтобы и Смерчинский и Макс были наказаны.

На улицу парень вышел злым, как голодная собака и, направившись к припаркованному за пару кварталов "Форду", напоролся на парочку гопников, терпеливо ожидающих поздних одиноких прохожих. Нет, вернее, это они напоролись на него. И Ник решил выместить накопившуюся злость на них - сами ведь напросились, а физической силы и ловкости у него было не занимать. Правда, кровью одного из них он замарал чистую рубашку, однако, приехав в свою только что снятую тихую квартирку, глядящую на ночной двор двумя большими окнами-глазами, выглядывающими со второго этажа из кустов сирени, он сразу же выбросил рубашку, даже не пробуя отстирать от буро-красных полузасохших пятен. Никита не то, чтобы не любил кровь, она просто его раздражала. Впрочем, это же касалось и драк, в которых парень был чудо как хорош.

Этой ночью Кларский вновь почти не спал - сидел на полу, привалившись спиной к стене, и смотрел из открытого окна на небо, щедро решившее показать миру множество чудесных созвездий.

Его голова, как часто это бывало в темное время суток, в моменты бессонницы, решила развлечь хозяина самыми дурными мыслями и с садистским удовольствием заставила Ника вспоминать то один жуткий эпизод его жизни, то второй, решив, впрочем, остановиться на событиях последних трех лет.

Три года он жил по поддельным документам в разных странах, три года спал рядом с ножом, готовый каждую минуту бежать, три года не мог позволить себе простых человеческих радостей и напряженно ждал, когда за ним придут и упекут за решетку или вообще просто-напросто уберут, вычеркнув из анналов жизни.

Да, в этом трудно было признаться, но Ник боялся попасть в тюрьму - считал, что лучше сдохнуть, чем оказаться там. Не потому что ему было страшно перед плохими дядями-зеками с синими куполами на спинах и перстнями на пальцах - многим из них он дал бы фору, и дал бы ее с лихвой. Не потому что его трясло от мысли, что на много-много лет его свободу ограничат. И не потому что он пугался тягот тюремной жизни заключённого под стражу, вовсе нет. Просто Никита считал, что если он окажется в колонии (а в таком случае он проведет там немало лет), его шанс вернуться к нормальной жизни будет перечеркнут окончательно - жирным черным крестом. В глубине души рассудительный парень понимал, что однажды попав в это злачно место, он выйдет из него таким же, как его старший брат, и прежним уже никогда не станет.

Никита очень боялся окончательно превратиться там в бездушное холодное чудовище с остатками души и поломанным мировосприятием. Странный, конечно, страх, для взрослого, сильного и с виду уверенного в себе мужчины, но, тем не менее, он мучал Кларского, и делал это не без все того же садистского наслаждения.

Светловолосый парень, поддавшись своим страхам, мог бы никогда уже не возвращаться обратно, продолжая жить заграницей под чужим именем и с приличными деньгами. Он мог бы еще пару лет подождать и попетлять по миру, чтобы окончательно запутать следы, дабы не дать Максу обнаружить себя, а после остановиться в каком-нибудь небольшом европейском городке около подножья гор, или же, напротив, в шумном и многомиллионном мегаполисе, и попытаться жить жизнью нормального человека, заведя семью, найдя хорошую работу и занимаясь любимым хобби - той же рыбалкой, как, например, отец Ники, однако Никита не мог себе этого позволить. Он должен отомстить за смерть брата - этой конченной суке Смерчинскому и иуде Максу. Он должен это сделать ради покойного брата и ради себя. Почему ради себя? Потому что месть - это долг по отношению к Андрею. Если он не выполнит этот долг - то предаст Марта. Почему предаст? Да потому что сам Андрей, если бы что-то случилось с ним, Никитой, не задумываясь, поступил бы точно также. Кларский точно знал это - недаром однажды, лет семь-восемь назад, когда еще учился в старшей школе, стал свидетелем одной очень интересной сцены.

Тогда Никита умудрился сильно подраться - что, впрочем, было неудивительно - с лихой компанией парней, учащихся в расположенной через пару улиц школе, печально известной во всем районе, как пристанище самых неадекватных отморозков, выгнанных за плохое поведение из прочих учебных заведений и имеющих клеймо "трудный подросток". С лёгких рук и ног этой компании Ник попал в больницу. Они подкараулили его и хорошенько, едва ли не до полусмерти, избили, а после бросили, испугавшись, что парень отдал откинул ласты. На самом деле Никита всего лишь потерял сознание, а очнулся уже под капельницей в отдельной палате с видом на хвойный лес, обнаружив, что рядом с ним сидит задумчивый, как ученый интеллигент, Март. В руках у него был листок, который мужчина внимательно просматривал. Рядом с Андреем замер Радик.

- Это все? - спросил медленно Андрей, не видя, что младший брат, в голов которого разрывался набат, открыл глаза.

- Все, кто там был. Пофамильно и с адресами, - подтвердил Радик. - Мои ребятки всех нашли, кто из Никки фарш сегодня ночью делал. Они, в натуре, козлы! Поймали малого, когда он один шел и обработали. Не, я всех нашел, не кипешись, всех!

- Отлично.

- Посетить их?

- Я сделаю это сам, - лениво отозвался Март, потягиваясь, как кот.

- Да че ты будешь время тратить, я проконтролирую, как мои ребятки их торцанут.

- Заткнись, - велел ему бесконечно добрый Андрей. - Зверята едва не убили моего братишку. Думаю, я сам должен преподать им урок. Немного поговорить, - и он как бы невзначай вытащил из кармана бритвенное лезвие.

- А ты за малого трясешься, - заметил Радик, косясь на лезвие.

- Как-никак единственная родная кровь, приходится, - отвечал Март, проводя пальцем по острому тонкому лезвию. - Око за око, кровь за кровь, знаешь ли, дорогой мой друг. Если бы олень просто подрался, я бы и слова не сказал. А эти крысы просто избили его. Твар-р-ри, - вдруг зло загорелись его серо-голубые глаза. - Думают, если он - сирота, некому будет за него постоять?

- А если бы они Никки реально в Сочи на отдых отправили? - спросил, не подумав туповатый Радик - этим он очень отличался от умеющего все просчитать и знающего, когда и что сказать Макса.

- Еще одно слово про это - и сам по мгновенной путевочке там окажешься. А если с малым что-то случится, убью того, кто к нему притронется, - тихо, но яростно пообещал Андрей, настроение которого менялось каждую минуту, проводя бритвой по коже на тыльной стороне ладони. На ней тут же появилась густая темно-красная кровь, тотчас решившая проложить себе дорожку к венам крепкого запястья. - Ты думаешь, я шучу? - задумчиво спросил он у свой замолчавшей правой руки.

- Нет, братан, нет.

- Проваливай из палаты. Скажи, чтобы подготовили тачку, я уезжаю. Проведаю ублюдков. - Бритва вновь была спрятана Мартом в кармане, а сам он неспешно подошел к кровати, на которой лежал, прикрытый белой простыней, Никита. Парень закрыл глаза, продолжая слышать все, что происходит в комнате. А Андрей, не подозревая, что младший брат пришёл в себя, встал напротив, склонив голову к боку, и сказал спокойным голосом:

- Малой, не боись, брат за тебя постоит.

А после ушел, оставив Ника в глубоком недоумении. Он почувствовал вдруг, что старший брат, действительно, о нем заботиться, только очень своеобразно, и это искренне поразило юного Кларского, который, впрочем, вскоре вновь погрузился в зыбкий туман забытья.

Когда Никита пошел на поправку, Март, более не одаривавший его своими посещениями, ни разу не сказал о том, как он вступился за избитого отморозками младшего брата, только лишь глумился над временной нетрудоспособностью Никиты, очень прямо намекая на то, что он слабак и неудачник.

И почему его брату выпала такая тупая Судьба? Когда она играла с будущими землянами в покер, где ставками стала жизнь на голубой планете, кто-то легкой рукой вытащил роял-флэш, стрит-флеш, каре или фул-хаус, а Андрей стал обладателем самой слабой комбинации "Старшая карта" с кикером в лице пикового короля.

Когда сознание Никиты из раздумий плавно погрузилось в объятия Морфея, ему вновь приснилась милая и озорная обладательница бабочки на светлых волосах. Только теперь Кларский не целовал ее, как в своем первом сне, а просто смотрел на девушку, стоящую за каким-то покачивающимся зеркалом, на котором изредка вспыхивали серебряные разводы. Она не улыбалась, но и не плакала - просто спокойно смотрела ему в глаза и, кажется, несколько раз звала его по имени. Никита очень, очень хотел подойти к ней, но не знал, как ему оказаться по ту сторону проклятого зеркала. Все, что он мог сделать - так это коснуться гладкой холодной, как лед, поверхности, кончиками непослушных пальцев. На щеке девушки появились взявшиеся неоткуда четыре царапины, и все исчезло.

Проснулся парень с неожиданной дурной мыслью: "А она ведь тут, в городе. Она же тут, это идиотка Ника".

Как же он забыл о ней? А вот она, она, которая так просилась с ним три года назад, нагло заявив, что не боится, она его помнит? Он велел ей ждать его, но... ждет ли эта ветреная стервочка того, с кем таким, как она, нельзя связываться?

Кларский и сам не понимал, зачем думает о той, которая его так бесила. Ну, вообще она неплохо готовит. Тот завтрак ей удался. И с ней интересно играть - ее страх перед ним, с которым она так отчаянно боролась, реально заводит, заставляет кровь усилено пульсировать в висках.

Ника Карлова. Наглая, невоспитанная девица с плохими манерами и громким смехом, которая была совсем не во вкусе парня, и казалось полной противоположностью той же Ольге - первой любви Никиты, девушки нежной, милой и скромной, похожей на настоящего ангела. Правда вот оказалось, что Оля любит и умеет лгать, а вот Ника - она не разу ведь ему не соврала. Да, подначивала, да, издевалась, да, злила, порою даже бесила до желания схватить нахалку за волосы и сделать ей больно, так больно, чтобы она тотчас поняла, что он, Ник, - главный, и его ей нужно слушать абсолютно во всем. Но Ника оставалась искренней. А Ольга, бывший ангел, предала Никиту с его же другом. Да и другом ли был Димка? Или в этой истории самый плохой он, мерзкий злодей Кларский, смесь разбитного гопника и темного повелителя, мешающей прекрасной любви Оли и Чащина?

Никита не знал ответа на эти вопросы. Он знал только одно, что три года ему было до омерзения одиноко. Да, он всегда любил одиночество и свободу, но за это время из приятного времяпровождения, этакого подарочного бонуса жизни, одиночество превратилось в наказание. Тотальное, очень жестокое, сопровождающее всюду - даже с огромной толпе людей.

Когда Ник думал о том, что Ника ждет его, он нее чувствовал себя таким одиноким. Его сознание воспринимало мысли об этой девушке, как мысли о далеко оставленном доме, где парня ждет тот, кому он по-настоящему дорог.

Странно, почти невероятно, но за эти года Никита эмоционально привязался к той, которой нее было рядом. Он ненавидел мечты, считая их глупой растратой энергии мышления, но пару раз, когда было совсем хреново, разрешал себе представить себя рядом с Никой, в теплом доме с огромным камином, в котором задорно трещали поленья, и с уютной кухней, на которой готовились простые, без особого изыска, но невероятно вкусные блюда. Да, и лучше всего, чтобы их готовила Ника - как-никак, она - женщина, хозяйка очага.

Кто-то, быть может, сказал, что Никита привязался к выдуманному им женскому образу, наделив его качествами, которые казались ему важными в представительницах прекрасного пола, но этого не было. Кларский трезво оценивал Нику, которую отлично запомнил, и не приписывал ей никаких черт, которые привлекали его, допустим, в той же Ольге. Он просто-напросто скучал. И боялся себе в этом признаться.

За три года он побывал в разных странах и видел множество людей, представляясь туристом из России. Он общался с ними, не забыв каждый раз натягивать на свое симпатичное, даже слегка холеное лицо очередную маску хорошего парня, учился, делал вид, что развлекается, встречался с женщинами, но почти все это время помнил о Марте и да, о ней, Нике. С первым он изредка мысленно разговаривал, даже ругался, вторую пытался найти в других девушках, не находил, но не разочаровывался, а, напротив, как-то зло радовался, что таких, как эта противная Карлова, больше нет - ни в одной стране нет.

С этими мыслями он вновь уснул, по привычке нащупав нож, ставший почти родным.

Если бы Никита Кларский был собакой, то на нерасправленном диване можно было увидеть большую немецкую овчарку со вздрагивающим во сне хвостом.

На следующий день Ник сначала наведался к одному барыге, адрес которого сказал ему Виталий Сергеевич, купив у него ствол - взял у хитрого улыбчивого мужчины с лукавством в недобрых глазах, который был предупреждён о приходе Ника заранее, компактный и надежный "Макар". Затем Кларский поговорил еще с одним человеком по телефону, заручившись его поддержкой - он тоже пообещал сообщить Нику информацию о его врагах. А после ноги понесли его к квартире, в которой жила Ника Карлова - парень точно знал, что Карлова до сих пор прописана там. Позвонив ей домой и представившись коллегой с работы, парень узнал от матери Ники, что девушки нет дома, но она обязательно приедет в течении пары часов.

- Что ей передать? - весело спросила Людмила Григорьевна, и Кларский тотчас вспомнил, как однажды был на семейном ужине в доме у Карловых. Тогда они с Никой, помнится, играли роль возлюбленных. И ее мать неплохо к нему отнеслась.

- Ничего.

- А что же вы ей на мобильный не позвонили? - спохватилась женщина.

- Он отключен, - готовы были ответы на все вопросы у Никиты.

- Странно, вроде бы включен был, - удивилась мама Ники. Она хотела спросить что-то еще, но ее собеседник уже положил трубку.

Никиту такое положение дел устраивало. Можно дождаться возращения Ники.

Он просто хотел посмотреть на нее издалека. И он увидел ее.

Никита терпеливо ждал поганку Карлову почти полдня, сидя на неприметной лавочке в ее шумном дворе, забитом вышедшими на прогулку детишками, бегавшими так шустро и голосившими так сильно, что у Ника зарябило от них в глазах. Сам он в детстве был спокойным ребенком, а не истеричным маленьким психопатом, возомнившим, что круглые вертящиеся вокруг своей оси качели, похожие на облупленную карусель, - это корабль пришельцев, потерпевший крушение. Детишки играли на улице до самой темноты и только потом усилиями мам и бабушек разошлись по домам, оставив Никиту, не спускающего внимательных серых глаз с подъезда Карловой, в блаженной тишине. На небе уже взошла луна, вокруг которой порхали звезды и пара спутников, а Ники все не было.

"И где она шляется?" - подумал парень с ревностью. Он хотел увидеть Нику как можно скорее, но одновременно ему было страшно. Почему - Никита и сам не понимал. Зато его сердце нет-нет, да и замирало в предвкушении. Разум так и не объяснил ему, что к Нике их общий хозяин не подойдет, не обнимает и не поцелует, только лишь посмотрит издалека.

Прошло еще около часа. Ожидание выводить из себя, а минуты, как назло, вдруг стали невероятно долгими. За время своего вынужденного простоя в этом дворе светловолосый парень уже о многом успел передумать: и о плане своей мести, и о Марте, и о Насте с Полиной, и о Нике и даже о Димке с Олей. С Чащиным ему даже захотелось встретиться. Нет, не для того, чтобы набить морду, а посмотреть, что с ним да как он, чем занимается, где работает, есть ли у него девушка или семья или он до сих пор остается верен Ольге?

Еще полчаса. Свет в квартире Карловых погас.

Нервный Никита, уже понявший, что Нику он сегодня - а значит, уже и никогда не встретит, а потому, опустив плечи, встал с лавочки и медленно пошел по дороге, лентой тянущейся вдоль многоэтажного дома Карловой, задумчиво глядя на полную платинового цвета луну, гордую своим совершенством. Ни одно из облаков не посмело приблизиться к главному ночному украшению, чтобы пусть даже случайно не заслонить ее своими серыми грязными лохмотьями. Тучки так и кружили вокруг хозяйки небосвода, не осмеливаясь приблизиться к ней.

Ник засмотрелся на небо, поэтому не сразу заметил, как мимо него, к подъезду Карловой, до которого он не еще не дошел, подъехало такси. Из него вылезла проворная девушка с черными прямыми волосами, едва достающими до тонкой изящной шеи. Следом за ней из автомобиля вылез грузный мужчина-водитель.

- Вот же дура! - в отчаянии воскликнула брюнетка, заглядывая в открытую дверь на заднее сидение - Это же надо было так напиться?!

Мужчина что-то неодобрительно прогудел в ответ.

- И как нам ее вытащить? Вы же мне поможете? - посмотрела на него большими глазами девушка. - Поможете дотащить до квартиры? Весь вечер ныла: "Хочу абсента, хочу абсента", вот и допилась своего абсента. Два бокала и улетела, - посетовала она негромко.

Водитель что-то вновь прогудел, видимо, выражая согласие, а после отодвинул прыткую брюнетку и полез в салон, чтобы достать нетрезвую пассажирку. Она, пребывающая в ладонях знаменитой зеленой феи, сопротивлялась.

Никита, подумав с отвращением, что пьяные девушки - это убийственно, пошагал дальше, однако резко остановился и непроизвольно оглянулся. Потому что услышал, как девушка с возмущением закричала:

- Ника, козявка! Веди себя нормально! Убери руки! Карлова!

В ответ козявка засмеялась - громко, непринужденно и бесконечно весело. Кларский узнал этот смех - положа руку на сердце, он узнал бы его из тысячи.

Кулаки у Никиты сжались, брови сошлись у переносицы. Первыми мыслями, которые посетили его светловолосую голову, были не восторженные: "О, Боже, я встретил ее! Наконец-то!", а злые: "Пьяная?! Она что, тут без меня спилась окончательно?".

Не думая, что делает, парень развернулся и подошел к такси, из которого грузный водитель пытался вытащить смеющуюся Нику, уверовавшую, что уютненькое такси - ее дом родной. И покидать его она не хотела. Поэтому отбивалась от мужчины.

У Никиты правый уголок рта дернулся в неестественной улыбке, больше похожей на хищный оскал. Встречу с девушкой, посещающей его сны, он представлял совсем по-другому. Парень никак не ожидал, что станет свидетелем такой сцены, когда нетрезвую Карлову выковыривают из машины с целью дотащить до квартиры.

- Ника, - схватила девушку за плечи с другой стороны ее подруга, стараясь вытолкнуть Нику вон из машины в объятия шофера. - Ника, хватит! Чтобы я с тобой еще раз пошла в клуб...

Водитель опять что-то сердито прогудел и одернул руки, Никита не разобрал ни слова, зато брюнетка поняла его и с извиняющимся видом пролепетала:

- Она вас укусила? Блин. Блин! Ника!! Родителей ее, что ли, звать? Как ее до квартиры тащить-то?

Звать никого не пришлось, а помощь пришла неоткуда и совершенно неожиданно.

- Давайте, я помогу, - раздался за ее спиной спокойный приятный баритон. Даша - а это была именно она, оглянулась и увидела достаточно высокого - не дылду, конечно, но под метр восемьдесят точно будет - широкоплечего парня с короткими световыми волосами. Ей некогда было разглядывать его черты лица, но он показался девушке миловидным. И очень приличным: прямая осанка, приятная улыбка, чуть тронувшая губы, идеально сидящая и, видимо, недешевая одежда - светлые летние ботинки из замши, серые джинсы и глубокого синего цвета футболке-поло с расстегнутым отложным воротником, под которой виднеется тонкая серебряная цепочка, ярко блестящая в свете уличного фонаря.

- Вы? - поначалу растерялась Дарья, глядя на неожиданного помощника, да еще такого милого. Если бы черноволосая девушка уже не встретила своего Олега, от которого была без ума, не смотря на его маленькие недостатки, она бы точно получше пригляделась к такому милому и вежливому типу, как этот. - Д-давайте. Попробуйте! А вам тяжело не будет?

- Не будет.

Грузный водитель с удовольствием уступил Никите сомнительное право на то, чтобы тащить пьяную пассажирку до квартиры. Он все никак не мог выудить девчонку из салона своей машины. К тому же боялся сделать ей больно - а ну как схватит, а потом у хрупкой с виду блондиночки синяк останется?!

- Спасибо! Мы будем вам очень благодарны, - сказала радостно в спину Ника Даша. Никита, в душе уже успевший пару раз проклясть Карлову, неизвестно где и по какому поводу нахрюкавшуюся, не миндальничал, только галантно улыбнулся. А еще одновременно ему не хотелось, чтобы девушку касались руки какого-то мутного мужика.

Он наклонился к приоткрытой двери, непонятно от чего сглотнул и без труда вытащил на свет Божий - вернее, на его тьму ту, по которой три долбанных года скучал.

Не чувствуя тяжести своей живой, но крайне нетрезвой ноши, парень впился глазами в бледное лицо Ники, ресницы которой сомкнулись. Дыхание у него пропало - лёгким серебристым паром вырвалось из легких через неплотно сомкнутые губы и взвилось вверх, коснувшись луны и растворившись в ее свете.

Почти тут же на западе куда-то в сторону с кряхтением и очень неохотно отползла дряхлая свинцовая туча - одна из тех, что не решалась приблизиться к королеве небосвода, и в той стороне загорелись новые звезды, которым туча открыла вид на Землю. Или она землянам открыла вид на небо, украшенное сотнями небесных тел, в которых бесперебойно идут термоядерные реакции?

Никите, с тоской вглядывающегося в лицо Ники, ярко представилась та самая комната, в которой он наблюдал за спящей девушкой. Странно чувство... Как будто бы и не минуты не прошло с тех пор. Только фон поменялся.

В руках молодого человека Ника притихла, перестала махать руками и, так и не открывая глаз, прижалась к его теплой, нет, даже горячей груди.

А там, в груди, под кожей, костями и жилами, шла самая настоящая атомная война. Воевали мозг и сердце.

Никита смотрел на девушку, как на чудесным образом оказавшегося в его руках жителя далекой планеты Пандора. Ему казалось, что он потерялся.

"Ну, вот она, смотри, - очень едко сказал внутренний голос парню, - наслаждайся - пьяная в хлам. Интересно, где нализалась? Все еще нравится тебе? А-а-а, молчи-молчи, вижу, что да. Забавно, правда?".

Парень стряхнул с себя оцепенение, попытавшись вернуть дыхание. У него получилось это лишь частично.

Твою ж мать. И как можно скучать по этой алкашке, облаченной в короткое синее платье с открытыми плечами, которое слегка задралось и больше, чем положено обнажает стройные чуть загорелые ножки? Вот дура. Только почему от нее не пахнет алкоголем? А-а-а, судя по воплям подружки, Ника пила абсент. Скорее всего, пила она абсент ненастоящий - так, какую-нибудь подслащенную дрань из полыни, потому как в России редко где можно встретить настоящий и действительно стоящий абсент.

От Ники не несло алкоголем, зато слабо пахло цветочными, чуть сладковатыми духами, и почему-то карамелью. Никита на миг прикрыл глаза и крепче прижал девушку к себе. Надо же, а у нее волосы отросли, стали длинными. Ей, стервочке, идет. Нет, это и правда, она!

Даша большими глазами посмотрела на незнакомца, уставившегося в лицо ее подружки. Влюбился, что ли?!

- Это, - застенчиво потрогала она парня за руку - не могла удержаться, чтобы не коснуться его твердого предплечья. Молодой человек не выглядел качком, но сразу было понятно, что в случае чего,. такой, как он, сможет защитить и себя, и свою девушку, да и вообще кучу народа в округе. - Эй, давайте ее в подъезд понесем, а?

Никита вдохнул воздух и огляделся - оказывается, Ника умудрилась временно завладеть всем его вниманием: парень не заметил, как такси уехало. Он тут же обозвал себя нецензурным словом за свою невнимательность - давненько с ним такого не случалось.

- Нам сюда, - засуетилась брюнетка, показывая дорогу к подъезду. Она порылась в маленькой черной, под цвет босоножкам на высоких тонких каблучках, сумочке Ники и из горы кучи вещей, каким-то невероятным образом там поместившихся, выудила ключи от дома и подъезда. Для Кларского всегда оставалось загадкой, как женщины умудряются запихать в свои сумки, больше похожие на кожаные пеналы, столько вещей, а еще большей загадкой стало то, как хорошо эти самые странные женщины ориентируются в сумках друг друга. Он еще раз взглянул на Нику, которая перестала двигаться, замерла, прижавшись к Никите и тихонько сопела. Ник не понимал, зачем он это делает, зато чувствовал себя почти счастливым. Злым и счастливым.

Даша тем временем открыла тяжелую подъездную дверь.

- Заходите, - весело скомандовала она, придерживая ее.

Никита с Никой на руках осторожно зашел в ярко освещенный прохладный с голубыми стенами подъезд.

- Вам не тяжело? - еще раз осведомилась разговорчивая Даша, вызывая лифт.

- Нет.

Трудно признать - это даже как-то по гордости бьет - но трудно ему было, если бы он не встретил Нику.

- Это хорошо! Нет, как же она напилась, а?! Нет, вы не думайте, наша Ника не алкоголичка какая-то, просто взбрело ей в голову сегодня выпить этот абсент и все - пиши пропало! Пока не попробовала, не успокоилась. Так сначала она от него ничего не почувствовала, расстроилась и еще и мартини заказала, - тут девушка демонстративно схватилась рукой за голову. - И все-е-е.

"Понятно, - подумал про себя Никита, буквально наслаждаясь прикосновениями к Нике и пугаясь их же, - градус, идиотка, понизила".

- Надо же. Она в машине вообще неадекватная была, а с вами успокоилась, - хихикнула Даша, искренне удивляясь. Сейчас ей казалось, что подружка вообще уснула - только ресницы, длинные и черные от туши, трепещут, словно Карлова хочет открыть глаза, но не в силах этого сделать.

Створки с шумом распахнулись и молодые люди оказались в лифте, на удивление чистым и с новыми кнопками. Тут Ник чуть не совершил стратегическую ошибку - протянул палец к ним, чтобы нажать цифру нужного этажа, но вовремя, пока брюнетка не видела, одернул руку. Даша сама нажала на кнопку.

- Я так рада, что вы нам встретились. По-моему, вдвоем с тем водителем мы бы ее не утащили никуда. Пришлось бы Никиного папу звать. Сты-ы-ыдно было бы... А сейчас я осторожно открою дверь Никиной квартиры и мы осторожно донесем ее до дивана и смоемся. У нее предки спят крепко, не услышат. Это сто процентов, - заверила Даша Никиту, который со скепсисом в лице взглянул на нее. Как можно спать так, чтобы не услышать, как в твою квартиру вошли чужие люди?!

- Мы так просто уже делали несколько раз - еще в универе, когда Нике нельзя было долго в клубах задерживаться. Всегда срабатывало! Только ее ни разу еще на руках не таскали, - призналась Даша. - Она всегда на своих двоих приходила и не разу не напивалась до такого состояния.

Фарфоровая кукла внутри Ники согласно кивнула и кудряшки распылись по ее плечам.

Кларский, не слушая оживленную болтовню Даши, опять наклонился к Нике, и почувствовал еще один симптом болезни под названием "Я схожу с ума по другому человеку". У него ощутимо, но даже приятно закружилась голова - так тело реагировало на волнение души, вызванной войной сердца и мозга. И отпускать эту симпатичную алкашню с отросшими волосами и противным характером ему не хотелось.

"То абсент с коктейлями, то наркотики. Отменная девушка, приятель", - подумал парень.

Даша, вновь видя, какими зачарованными глазами смотрит добровольный помощник на ее подружку, только ухмыльнулась. Парень явно что-то почувствовал к пьяной Карловой. Вот же прикол! Ника будет завтра утром в восторге, когда узнает!

Когда лифт остановился, Дашка первой вышла из лифта и, как и говорила, осторожно открыла дверь квартиры Карловых, пропустив вперед парня с подругой на руках. Свет зажигать они не стали - Даша просто светила мобильником. Спальня родителей Ники находилось в другом конце дома, поэтому, как заверяла слегка безбашенная Даша, можно было ни о чем не волноваться. Их не засекут.

Никита, на чье лицо падали косые тени, делая его по-злодейски зловещим, несколько растерянно огляделся по сторонам. Вроде бы здесь все по-прежнему - почти ничего не изменилось с его последнего визита в этот дом, только вот обои новые, да и картины развешены в прихожей другие: грустные, что ли, с изображением дождя и бесконечных полей с изломанными линиями горизонта.

- Клади ее сюда, - сказала шепотом Даша, указывая на пуфик. Для нее вылазка в дом пьяной подруги было что-то сродни приключению, о котором можно будет потом с хохотом вспомнить.

- Донесу до кровати, - заупрямился вдруг Никита. Он не желал отпускать Нику так быстро.

- Положи ее сюда, разуйся и неси хоть до спальни родителей, - хихикнула девушка вновь, не переставая освещать темную прихожую мобильником. Кларский, так и не понимая, во что ввязывается и подо что подписывается, послушался Дашку. Вскоре он оказался в комнате Ники, ступая при этом осторожно, не производя шума, в отличие от Даши, которая умудрилась зацепиться ногой за какой-то провод в зале и едва не упала, а после чуть не захохотала, как бабуин.

Никита огляделся - и здесь все по старому, все так, как он запомнил. Хотя нет, картины здесь тоже новые, да и шторы тоже, и туалетный столик не тот. Единственной вещью, которая ему не понравилась - была ваза с розами, цвет которых в темноте нельзя было разобрать.

"Кто ей дарит розы?", - пронеслось у парня в голове. Он ни разу не дарил ей цветы. Интересно, Ника любит только розы?

- Сюда ее, - скомандовала Даша, которой нравилась эта игра, хотя Никита и так уже укладывал Карлову на нерасправленную кровать, заправленную оранжево-солнечным покрывалом, на который падал лунный свет. Ника продолжала сопеть, и, не смотря на то, что перепила, выглядела прелестно.

Война в Кларском продолжалась. Элитная пехота мозга вторглась на территорию сердца вместе с бабочками - но не теми, которые частенько летали во влюбленных девиц в период влюбленности, а со стальными складными ножами, так часто порхающими в руках у уличных хулиганов.

Ник резко встал на ноги и отошел к двери, намереваясь убежать прочь из этого дома. И вообще, подальше от этой девчонки с вишневыми губами, во сне чуть раздвинутыми. При этом он продолжал двигаться без единого звука.

- Ты бесшумный, как ниндзя, - уважительно проговорила брюнетка, опершись рукой о стол и при этом нечаянно смахнув с него вазу с розами. Ваза со злорадным звоном упала на пол и разбилась, разлетевшись на пару больших кусков и кучу мелких. Звон при этом был громким, и Никита сразу понял, что хозяева квартиры проснуться. Если честно, он сильнее удивился, если бы, если при таком грохот они не проснулись.

Даша всплеснула руками, Никита мрачно посмотрел на девушку, кожей чувствуя, что сейчас что-то будет. И интуиция вкупе со здравым смыслом не подвели парня.

- Ника! - возопил откуда-то из глубины квартиры ее папа. - Ника, с тобой все в порядке?! Ты там не убилась?

- Блин, он сюда щас придет, - закусила губу понявшая, что пахнет жаренным, Даша. Также она поняла, что отец подружки явно не обрадуется, увидев у той в темной спальне незнакомого парня. - Лезь в шкаф, - горячо зашептала Нику черноволосая девушка. - Я лягу рядом с Никой, скажу, что мы вместе пришли и завалились спать, а она перепила. Блин, да что ты смотришь, шкаф - напротив.

Никита - тот самый Никита, который осуждал идиотские поступки, ставившие людей в глупое положение, и дважды думавший прежде чем что-то сделать, отчего-то послушался Дашу и оказался в плательном шкафу, как последний идиот-малолетка, которого вот-вот застукает разъяренный папаша его такой же малолетней подружки. А ведь реально фигово будет, если этот мужик застанет его в комнате своей единственной дочки. Стеровчку родители любят.

Молодой человек не без труда примостился в шкафу, завешанном женской одеждой, и Даша закрыла створки, а после ласточкой кинулась на кровать в компанию к Нике, что-то едва слышно произносящей в своем пьяном сне цвета смешанных абсента и мартини.

- Николетта, ты в порядке?! - распахнул дверь кругленький Владимир Львович, облачённый в пижаму веселенькой голубенькой расцветки, и включил электрический свет, подслеповато щурясь. За его спиной стояла его высокая супруга Людмила Григорьевна, кутаясь в длинный, достающий до пола халат. Лицо ее было недовольным. Супруги Карловы прошли в комнату и едва не напоролись на осколки вазы.

- Что это еще такое? - возмутилась мама Ники, подбирая цветы - ей стало жалко их. Точь в точь, как выброшенные из аквариума рыбки, погибающие без воды.

- Ой, - "проснулась" Даша, которая уже и не знала, как ей отмазаться, если предки Карловой найдут незнакомого парня в шкафу. - Ой, здравствуйте...

- Дарья? - посмотрел на нее Владимир Львович удивлённо. Он знал, что дочка пойдет куда-то вместе с подружкой, но не знал, что они будут ночевать у них в квартире. Нет, он ничего не имел против, просто удивился.

- Ага, я, - кивнула девушка сонно, усаживаясь на кровати. - Мы тут это... с Никой в клубе были, а потом к вам поехал и тихонечко прошли. Чтобы вас не разбудить...

- Ну, не совсем уж тихонечко, - усмехнулась Людмила Григорьевна, собирая розы, пока ее муж тормошил Нику. - Володя, не наступи на осколки! - прикрикнула она на мужа, пытающегося понять, почему дочурка не просыпается. Даша проследила за его действиями и деланно смутилась:

- Это, простите, Ника чуть-чуть перебрала... Сейчас вот встала зачем-то, вазу уронила, а потом обратно в кровать завалилась, - не стесняясь, сочиняла брюнетка, изредка косясь на шкаф, в котором находился Ник. Ситуация казалась ей более, чем пикантной. А Кларскому - более, чем просто тупой. Очень тупой. Наитупейшей.

- Напилась? - сурово поджала губы мама Карловой, глядя на что-то вновь забормотавшую во сне дочку. - У нее через пару дней такое событие, а она, как подросток себя ведет! Напилась в клубе! Отличное предисловие во вступление в новую жизнь, просто великолепное!

- Ника не хотела, - принялась защищать подругу Даша. - Так получилось.

- У тебя же до такого состояния не получилось напиться, а у нее получилось, - покачала головой Людмила Григорьевна. - Кошмар. Надеюсь, Саша не узнает. Даша, ты ведь ему ничего не скажешь? Очень некрасиво получится, если он узнает, что его невеста - как молодежь вырежется нынче? - бухает беспробудно.

"Невеста" стало главным словом, которое выделил для себя из этого диалога Ник. Какая еще на фиг, невеста?!

- Конечно, нет, - заверила родителей Ники брюнетка. Маму подружки она слегка побаивалась.

- Милая, успокойся, - ласково сказал супруге Владимир Львович. - Ну, получилось так у девочки, с кем не бывает? Вот Орлов однажды так напился, что...

- Хватит кормить меня своими байками об этом никчемном идиоте, - прервала его Людмила Григорьевна, которая очень хотела спать. А про друга мужа она уже и слышать не могла.

- Ну чего ты так злишься? - ничуть не обиделся Владимир Львович. - Давай-ка сюда розы, я в другую вазу переставлю.

- Я спать хочу, чего я злюсь? - продолжала кипятиться женщина. - А родная дочь сшибает по ночам предметы в темноте, потому что пьяна в зю-зю! А у меня, между прочим, завтра тяжелый день! У нас проверка будет из администрации. И я уже замоталась со всей этой подготовкой к свадьбе! Как будто бы я сама выхожу! Мы тут с Сашей все делаем, бегаем, как парочка безумных полудурков, а эта дурочка напилась и спит себе спакойненько!

Даша внутренне сжалась, ожидая грозы, но Владимир Львович, действующий на супругу умиротворяюще, взял ее за локоть и сказал:

- Солнце мое, давай оставим девочек спать. Разберешься с Николеттой завтра. Ты иди в постель, а я пока уберу стекло.

- Давайте, я уберу? - пискнула девушка, которой стало неловко.

- Ну что ты, Дашенька, ложись, я сам. Тем более, что я в отпуске, - улыбнулся ей папа Ники. - Мне завтра никуда вставать не надо.

Людмила Григорьевна, покачав головой, направилась в спальню, а ее неунывающий супруг бодрым мячиком покатился за веником и совком. Даша облегченно вздохнула, но тут же закрыла лицо руками, как только услышала удивлённый вопль Владимира Львовича:

- Люда! Люда!

- Что ты орешь на весь дом ночью? - послышался сердитый голос Людмилы Григорьевны.

- Откуда у нас в доме мужская обувь?!

- Какая еще обувь?

- Вот такая, - даже как-то обиженно отозвался почтенный глава семейства Карловых. - Явно не моя.

- Ты с ума сошел, Володя? Вся мужская обувь в этом доме - твоя.

- Тут стоят ботинки светлые, замшевые. У меня таких нет. И вообще, они мне не по размеру.

- Блин, да что же это такое, - прошептала Даша, с тревогой взглянув на шкаф, где прятался незнакомец. Наверное, он уже и сам не рад, что решил помочь донести девушку. Она зайчиком выбежала в прихожую и, плетя новую паутинку лжи, начала бодренько:

- Знаете, это Ника с собой принесла. Это.. сказала, что Сашины.

- Сашины? - удивился Владимир Львович, с любопытством рассматривая обувь, держа ее в руке перед самым носом.

- По-моему, наша дочь совсем рехнулась, - отчетливо сказала Людмила Григорьевна. - Я думаю, настал тот счастливый день, когда она должна посетить психиатра или, как минимум, невролога. Даша, скажи честно, она что, наркотики попробовала?

- Нет, - честно отозвалась девушка, понимая, что подруга на утро ее убьет. Хотя нет, сама ведь виновата, что накушалась! - Только коктейли. Я бы наркотики ей не разрешила.

- Ладно, - приняла решение женщина, которая явно была в этой семье главой, привыкшей решать все за всех. - Давайте спать. Утром все вопросы решим. И, Володя, положи эти ботинки на место, наконец, - велела она супругу.

- Но, дорогая...

- Я сказала, что все решим завтра. Положи обувь. И не забудь вымыть руки, пожалуйста, перед тем, как в кровать пойдешь.

Даша помогла Владимиру Львовичу собрать осколки, растрогав его своей помощью, после выключила свет и, поняв, что родители Ники улеглись в кровать, подкралась к шкафу, в котором прятался Никита.

- Эй, - тихонько позвала она парня, - ты там еще не уснул?

Даша наклонилась в дверце, а та распахнулась и едва не поставила под глазом у девушки очаровательный фингал. Он пришелся бы отличным украшением к свадьбе Ники, где Даша была свидетельницей.

- Осторожнее! - успела отскочить в сторону брюнетка. Ник, ни слова не говоря, вылез. Ноги у него порядком затекли. Только парень не чувствовал этого - из-за услышанного, которое его порядком поразило. Он слышал каждое слово и Даши, и родителей Карловой, и прекрасно понял, что кое-ко все-таки не дождался его и теперь выходит замуж. Понятно, откуда взялись проклятые розы. Естественно, молодой человек не выдавал ни одной из своих эмоций, но внутри у него бушевала гроза. Вроде бы он всего лишь хотел посмотреть на обладательницу малиновых губ издалека, а после навсегда уйти, ибо месть, которую он задумал, подразумевала именно это, но ревность все же лесным пожаром, подгоняемым ветром, распространялась внутри тела Никиты. Ревность жила в каждой клетке сердца, которое, кажется, выигрывало бой у мозга.

- Ты как? - все так же шёпотом поинтересовалась Дарья, и не подозревая, что за пожар разжегся внутри милого с виду парня. - Блин, прости, что так глупо вышло, ты ведь нам помочь хотел, а вышло так глупо... Подожди минут пятнадцать, предки Ники точно заснут, и я тебя выпущу. Кому рассказать, не поверят, - улыбнулась девушка. - А тебя, кстати, как зовут? Меня - Даша, как ты понял. Ее - Ника.

- Игорь, - по привычке, въевшейся в голову, отвечал парень, заставляя себя ровно дышать. Он все так же бесшумно прошел к кровати и сел около спящей Ники, которую опять хотелось взять на руки, но на которую теперь можно было просто смотреть.

- Отличное имя! Ты классный, - тут же отвесила ему комплемент Даша. - Нет, все же неловко так...

- У нее свадьба будет? - прямо спросил Никита.

- А? У Ники-то? Да-а-а, будет, - расплылась в улыбке девушка, чутко прислушиваясь к звукам квартиры. Вроде бы пока все было тихо. - Послезавтра у нас девичник в клубе "Атмосфера" запланирована. Клуб небольшой, новый, но очень уютный, ты не был там?

- Нет.

- Сходи. Там живая музыка часто бывает. И людей не шибко много, не как в этом "Алигьери", - вспомнился девушке сегодняшний поход в популярный клуб, в котором вместо воздуха дышали пафосом.

Никита мрачно посмотрел на Нику - опять именно там она до беспамятства наклюкалась. Нет, все-таки она идиотка. Идиотка, которую хочется погладить по волосам. Парень пересел чуть вправо и убрал руку за спину, как будто бы опершись ею о кровать, а сам коснулся раскрытой ладони Ники. Осторожно провел кончиками пальцев по теплой коже, по выступающим костяшкам, удивляясь в который раз тому, какие тонкие у девушек пальцы. Хрупкие и наверняка слабые - не в пример ему. Всего лишь минимум усилий с его стороны - и сжатые в кулак пальцы Ники мигом разомкнуться. Такое уже было, три года назад, когда стервочка не хотела что-то отдавать Нику и прятала в ладони. Он, как и всегда раздражаясь, когда Карлова не подчинялась ему, а дурачилась или своевольничала, схватил девушку за запястье и быстро заставил ее стиснутые пальцы разжаться. Тогда Никита случайно обратил внимание не только на пальцы Ники, но и на голубые вены, просвечивающие сквозь тонкую нежную кожу запястья. Он мимолетом удивился тому, какие и они тоже тонкие и даже подумал, что ему понятно, почему многие представительницы женского пола прощаются с жизнью именно с помощью острой бритвы: перерезать такие вены - вообще не проблема. Раз, два и готово. У него самого, в отличие от Ники, вены на руках выступали достаточно сильно, как у многих спортсменов, и Никита пару раз даже ловил заинтересованные взгляды Карловой, направленные на его руки, например, когда он вел тачку. Ник не знал, что обладательница аппетитных малиновых губ считает его руки очень красивыми.

Молодой человек еще раз провел пальцами по ладони Ники. Всего лишь прикосновение, а сколько эмоций оно принесло ему - даже и подумать страшно.

- Так вот, послезавтра - девичник, а через три дня - свадьба, - оживлённо шептала Даша, не замечая поползновений незнакомца на ее подругу. Она, кажется, сама была чуток не трезвой после посещения клуба, хотя рядом со спящей Никой выглядела трезвенницей. - Наш жених - парень обеспеченный, так что бракосочетание будет шикарным. Мы прямо-таки в предвкушении. Я еще на нем не была, но тоже такое хочу.

У Ника на лице едва не появилось самое презрительное выражение, на которое он был только способен, но парень сдержался и не без труда надел маску чуть заинтересованного равнодушия.

Десять минут тихим, но восторженным голосом Даша описывала сжавшему покрепче челюсти Никите все прелести будущей Никиной свадьбы, описала ее будущий наряд и рассказала о количестве гостей, и только потом покинула комнату, чтобы удостовериться, что родители Карловой уснули. И чем больше она говорила, тем сильнее не нравился Нику неведомый женишок. Нет, не нравился - слабо сказано. Кажется, Кларский едва ли не впервые в жизни заочно возненавидел человека, который ему, в общем-то, ничего и не сделал. Хотя, нет, Никите казалось, что этот парень похитил у него из жизни кое-что важное. Он стащил возможность почувствовать себя нужным.

"Тварь", - толчками запульсировало в голове парня что-то очень злое и собственническое. То, что охватил всю сущность Никиты тогда, когда он узнал о том, что ангел - бывший ангел - и единственный друг предали его.

- Жди, я сейчас, мухой, - сказала Даша Кларскому. Правда, муха из нее получилось медленная. Девушки в комнате не было почти минуту или даже больше. Ник время не терял. Как только Даша на цыпочках покинула комнату, он наклонился над Никой, провел ладонью по ее голове и, недолго думая, поцеловал. Ничего особенного - просто коснулся ее губ, теплых, как будто нагретых солнцем, и привычно мягких, своими, холодными и жесткими.

Мозг позорно ретировался, пробубнив, что сердцем пока что выиграна только битва, а не сражение.

Никита криво улыбнулся и поцеловал свою спящую красавицу в щеку, а затем в висок, чтобы после вновь вернуться к губам.

А Ника неожиданно открыла глаза. Предметы вокруг казались ей нечеткими, а контур человека, по-детски целующего ее в губы - размытыми. Да и темнота вокруг очень сильно мешала. А еще сильно кружилась голова. Так, что девушка не понимала, головой к стене или к окну она лежит.

Однако Ника, которой казалось, что она все еще спит, все равно узнала парня, склонившегося над ней. Если в реальности она так и не встретила Укропа, то почему бы не повидаться с ним во сне?

Никита, увидев, что Карлова проснулась, отстранился, но глаза его буквально впились в ее лицо. Ника сглотнула и попыталась приподняться, хотя ее с силой тянуло подушке. В глазах появилось болезненное напряжение - такое, какое бывает перед тем, как собираешься горько зарыдать.

- Это ты, - прошептала она слабым голосом. - Ты?

- Я, - с трудом выговорил Ник. - Ждала?

- Ждала.

- Молодец, - Никита вновь поцеловал Нику в висок.

- Какой... какой хороший сон.

- Хороший, - медленно согласился парень, чувствуя ком в горле. Пусть думает, что сон. Вот глупая.

- Если это сон... если сон..., - едва ворочала языком девушка, слабыми непослушными пальцами цепляясь за футболку Никиты, - тогда я скажу тебе кое-что. Слы... слышишь меня?

- Да.

- Никита... - Девушка на миг прикрыла веки.

- Говори.

- Я те-бя люб-лю. О-чень, - по слогам произнесла Ника, и из ее глаз медленно, как в съемках с замедленным действием, покатились слезы, которые безумно напугали Никиту. К тому же его чуткие уши услышали острожные крадущиеся шаги возвращающейся Даши. Поэтому он вновь быстро коснулся полураскрытых губ девушки, волосы которой разметались по подушке, торопливо, как будто запоминая, погладил жёсткой рукой по щеке и отстранился.

- Я... ждала, - едва слышно вымолвила девушка, не отпуская его синей футболки.

- Закрой глаза, раз любишь, - успел шепнуть он Нике, не узнавая своего голоса и тона, и она послушалась его, после чего вновь провалилась в забытье. Только вот одинокие слезы совершенно самостоятельно текли из уголков ее глаз к вискам. А пальцы упрямо все упрямо сжимали ткань его футболки.

На это было больно смотреть. На то и не нужно было смотреть.

Кларский успел убрать руку Ники и пересесть на другую сторону кровати за две секунды до того, как в комнату, крадучись, вошла Даша. Вид у нее был самый заговорщицкий.

- Пошли, - поманила она пальцем парня. - Они спят, все тихо. Бери обувь и уходи.

И Никита ушел. Ему было очень жаль, что все так вышло.

А Дашка только после того, как закрыла дверь за таинственным добросердечным незнакомцем, поняла, что ступила - надо было попросить у Игоря телефончик. Так, на всякий случай, он ведь такой милый, обходительный, серьезный. Интересно, есть у него подружка или нет? Наверное, вокруг него бегают толпы девчонок... Правда, о Нике Даша забыла быстро, как только ее мобильник требовательно завибрировал в брошенной на пол сумочке. Девушка мышкой скользнула в спальню подруги, вытащила из сумки телефончик с огромным черным пушистым брелком-хвостиком и улеглась на другую сторону широкой кровати и прочитала смс-ку от своего парня, которого она так долго искала, но к великому счастью, нашла:

"Ты дома или в клубе?".

"Нет, я у своей подруги, зай=)", - торопливо напечатала Даша. Как классно - он о ней заботиться!

"Той, которая выходит замуж?", - поинтересовался ее молодой человек, сейчас не спящий, а глядевший на полную прекрасную луну из окна, украшенного шартрезовыми шторами с засохшей на них кровью. Повелительница неба смотрела в его светлые немигающие глаза, сморщив носик.

"Ага, у Ники. Я скучаю, милый", - напечатала Даша с улыбкой и вспомнила их первый поцелуй, произошедший на первом же свидании.

"И я. Спокойной ночи.".

"Приятных снов, сладких-сладких:***", - напечатала черноволосая девушка перед тем, как уснуть. Она так и не заметила, как подруга плачет во сне и сжимает замерзшими пальцами край простыни.

Точно также сжимал край покрывала и Никита, только куда с большей силой. Он, естественно, не плакал, но, как и Ника, был одолен сильнейшими эмоциями. Над ним плелась тонкая, светящаяся голубоватым цветом паутина злости и ревности, а чувство мести сегодня было вытеснено куда-то под диван.

Во сне он видел дивные нереальные картинки того, как могла бы сложиться его жизнь, если бы он родился в нормальной семье с порядочным отцом, любящей его матерью и заботливым братом, а потом, познакомившись с Никой в клубе, несколько лет - наверное, как раз три года - встречался с ней, чтобы потом сделать предложение руки и сердца. И тогда бы через два дня была бы именно их свадьба, их, а не Ники и ее, без сомнения, хорошего и обеспеченного парня, которому Фортуна благоволила с самого рождения.

Он бы тоже подарил ей розы, хотя цветы для него что-то вроде бумаги.

Проснувшись, Ник еще долго думал над тем, почему его жизнь стала такой, и возможно ли в ней что-нибудь изменить? Это реально? Или... уже поздно?



А людям Макса так и не удалось обнаружить Никки, что нынешнего лидера Пристанских нехило напрягало. Он никак не мог понять, то ли малый реально понял, что его засекли, и теперь шифруется, то ли, действительно, совершенно случайно ускользнул у них из-под носа и находится где-то в городе, не подозревая, что о его прибытии уже знают - в таком случае шансы найти его заметно повышались. А еще Макса очень сильно беспокоили мотивы приезда младшего братишки Марта обратно в город, где его никто не ждал и, более того, не хотел видеть. Он был бы весьма и весьма не прочь поговорить с Кларским с глазу на глаз, но отсутствие Ника мешало провидению диалога. Поэтому люди Макса - да и не только они, а самая разная шпана, ошивающаяся в городе - были подняты на ноги с одной лишь целью - отыскать Никиту. Максим хотел найти его до того, как Никки нанесет какой-либо вред ему или Даниилу Юрьевичу, и не потому что мужчина так сильно любил и уважал господина Смерчинского, которого, кстати, временно вообще не было в городе, а потому что он знал - пострадает Даниил Юрьевич, плохо будет и ему самому. К тому же Максу не нравился тот славный факт, что Никки более не числится в розыске, неожиданно перейдя из разряда подозреваемых в свидетели, - видимо, поэтому он и приехал в город. Кто-то помогает малому. И этот кто-то явно не Март. Скорее всего, это один из бывших людей Андрея, и не какой-то там рядовой бык, а кто-то, кто имеет определённое положение и хорошие бабки. Видимо, ментам он заплатил неплохой абиссинский налог. Возможно, по старой дружбе, а, возможно, ему отбашлял сам Никки, у которого могли быть немалые баллоны - деньги, то есть.

"Заарканить надо его при любом раскладе", - хмуро подумал про себя Макс и залпом выпил налитый в стакан коньяк, закусив его лимоном.

"Март, твой братишка пошел в тебя. Ищет мести, гаденыш. Он сечет, против кого пошел? Против меня пошел. Дурак", - почти с сожалением подумал Максим после разговора, в раздражении раскурив дорогую, сделанную вручную кубинскими умельцами сигару, стоя в своем кабинете на первом этаже, около открытого окна. Кажется, он контролировал ситуацию, и это не могло не радовать. Он ничем не хуже Марта. Нет, даже лучше - сумел договориться с тем, кто, поспособствовал

Внезапно ярый порыв ветра, покачнувший верхушки деревьев, швырнул прямо в жесткое, вечно хмурое худощавое лицо Макса коробку из-под дешевых едких сигарет - самых ходовых на зоне, а в глаза с явным злорадством накидал дорожной пыли. От неожиданности Макс уронил целую сигару вниз, на дорогу.

Мужчина громко выругался, с грохотом захлопнул створки окна и, откинув мобильник в сторону, явно не беспокоясь за его сохранность, стал тереть глаза. Недешевый телефон фирмы "Vertu" не долетел до стола, куда, собственно, и хотел бросить его хозяин, а стукнулся о стену, после чего, описав живописную дугу, упал на пол - и не на мягкий ковер, а на мраморный пол. На экране появились несколько больших трещин. Мобильник, несколько раз мигнул и погас.

Макс рассвирепел еще больше - дорогая люксовая игрушка сломалась из-за гребанного ветра! А ведь не должна была повредиться! Он, явно вымещал на телефоне злость, кинул его о стену еще раз, посчитав, что тот уже все равно бесполезен, а после велел охраннику выбросить мобильник и вообще привести кабинет в чистоту, и удалился поправлять нервы в элитный массажный салон. Тот, впрочем, перепоручил все уборщице. Пожилая женщина, мигом примчавшаяся в кабинет Макса, тотчас выполнила поручение, однако сотовый телефон забрала с собой, подумав, что это будет неплохой игрушкой для ее малолетнего внука. А в руках ребенка дорогой мобильник неожиданно ожил, хотя, конечно, царапины с его экрана никуда не исчезли. Просто во время падения он отключился, и его всего лишь навсего нужно было перезагрузить - все-таки компания "Vertu" делала качественные вещи.

А Макс так и не узнал о том, что его телефон ожил. Он списал его со счетов прежде времени. Как и Никиту.



Последние два дня для Марты выдались нереально суматошными. Честно говоря, девушка и не думала, что такое с ней может произойти: подобные вещи только в книгах да в кино бывают, и при этом не романтических, а в комедийных. И как все это угораздило приключиться с ней, уму непостижимо! Даже Саша, в последнее время не покидающий ее мыслей, плавно ушел на второй план.

А Марта всего-навсего ждала прилета своего друга-пианиста по имени Феликс, который должен был приехать в город, поскольку он участвовал в музыкальном фестивале молодых исполнителей "Штрихи гармонии", который несколько лет подряд проводился в России при поддержке Министерства культуры, кучи видных деятелей современного искусства, радеющих за продвижение классики в массы, а также нескольких известных политиков и бизнесменов. Фестиваль, на который съезжались молодые талантливые отечественные исполнители, проходил то в одном городе, то в другом, собирая в дни своего проведения полные залы. Разбросанные по всему свету юные музыкальные таланты, уже успевшие обрести определенную известность как в узких, так и не очень, кругах, охотно съезжались на "Штрихи гармонии" и демонстрировали свои умения.

В этом году местом проведения фестиваля пал родной город Марты, чем, как и вся ее родная консерватория, была очень рада. Во-первых, для культурной жизни города это будет воистину грандиозным событием, во-вторых, на фестивале будут выступать самые талантливые ученики консерватории, в ряды которых девушка тоже попала, а, в-третьих, на "Штрихи" приедет и Феликс - друг Марты, которому она очень симпатизировала. Естественно, это не могло не радовать длинноволосую девушку, которая в последние дни частенько переписывалась с Феликсом. Он, как и она, тоже был очень рад тому, что им выпал такой удачный шанс встретиться вновь. Марте казалось иногда, что она нравится этому молодому человеку, и ей было очень приятно общаться с ним в его редкие минуты свободного времени. Карлова даже думала - а вдруг, если Феликс приедет, то ее чувства с Александра перекинуться на него, ведь, по сути, приятель из Лондона является для нее идеалом. Талантливый пианист, симпатичный парень, интересный собеседник. Он, будучи всего лишь немного старше самой Марты уже умудрился сделать себе имя, выигрывая международные конкурсы и играя вместе со знаменитыми оркестрами. Феликс для нее - лучший вариант. И какого же фига она, такая же помешанная на музыке скрипачка, отдала всю свою любовь своей полной противоположности, которой до музыки глубоко фиолетово?! Как так вышло?

В общем, Марта очень ждала и начала фестиваля, и прилета Феликса. И девушка никак не ожидала что вечером, накануне дня прибытия пианиста, ей позвонят из консерватории, экзамены в которой она успешно уже сдала, и пригласят в группу встречающих Феликса. Сначала обрадовавшаяся такой перспективе Карлова разговаривала с представительницей деканата, отвечающей за организационные мероприятия, а после с ней связался и глава группы встречающих - преподаватель и дирижер студенческого оркестра младшекурсников Иван Савельич. Пребывая в неимоверно хорошем расположении духа, он сообщил, во сколько и где встречающие должны собраться, чтобы приехать в аэропорт, в котором нужно будет встретить не только Феликса, но и еще нескольких прибывших из-за границы музыкантов, спешащих на фестиваль.

- А почему именно я буду в группе встречающих? - удивленно спросила в конце разговора девушка.

- Ты же одна из лучших студенток, - скупо обронил Иван Савельич. - Не тромбониста-бездарника Иванова нам посылать встречать важных гостей, а, Карлова?

- Вы правы, - отозвалась обрадованная этой новостью девушка.

- Ну, тогда встречаемся завтра у стен нашей альма-матер, - сказал дирижер и повесил трубку.

Марта, кстати говоря, стала одной из его тайных любимиц - так хорошо она показывала себя концертмейстер в последнее время. Еще и такой важный конкурс выиграла. Если честно, Иван Савельич болел за девушку, правда, вида не подал и при встрече лишь сухо поздравил, сообщив при этом оркестру, что их концертмейстер теперь - важный человек.

Взрывной и грозный музыкант, постоянно орущий на своих студентов, никогда открыто не показывал своего внутреннего расположения тем ученикам, которых считал талантливыми - напротив, иногда сдирал с них три шкуры, заставляя репетировать до посинения или ругать даже за самые мизерные ошибочки, а потому скрипачке иногда казалось, что Иван Савельич хочет, чтобы она померла в обнимку со скрипочкой прямо на месте репетиции.

Кстати, то, что преподаватель следил за спехами Карловой, было обусловлено еще одной причиной: Иван Савельич был тесно знаком с ее отцом, которого девушка терпеть не могла, впрочем, как и сестру. Еще со времен студенчества Иван Савельич и папа Марты были хорошими друзьями, и тот, естественно, был в курсе семейной истории друга, а также его отношений с дочерью от первого брака. А еще он был крестным Юли, правда, об этом мало кто знал. Приглашая Марту в группу встречающих, дирижер преследовал еще одну цель - хотел таким образом помочь сестрам начать общаться. Вернее, помочь Марте. Юля-то сестренку любила и, по словам отца, даже страдала из-за того, что Марта терпеть ее не может. Правда, Юлия, как и ее крестный отличалась железным характером - только что не была такой взрывной, а скорее, невозмутимой, и потому свои переживания на показ не выставляла, предпочитая держать их при себе. Увидеть плачущую Крестову было делом почти невозможным. Хотя и Марту рыдающей никто никогда не видел.

В общем, Иван Савельич позвал скрипачку не просто так. По его плану, ободренную отцом Карловой, Марта и Юля должны были оказаться в одной группе встречающих. Если почаще их сталкивать, вдруг Марта начнет общаться со сводной сестрой?

Дирижеру его план казался просто-таки отличным. Двух зайцев убьет - встретит несколько гостей, прилетающих в город из разных стран почти в одно время, и поможет Косте, своему другу-раздолбаю, у которого растут сразу две талантливые дочки.

Но если об этом плане узнала Марта, она бы просто покрутила пальцем у виска, заявив, что ничто не заставило бы ее общаться с противной Юлей. Однако ни Иван Савельич, ни Марта, ни ее папа не знали, как развернуться события.

У стен консерватории Марта оказалась ранним утром, довольная и веселая. Вместе с группой встречающих, среди которых было четыре преподавателя, в том числе Викентий Порфирьевич, и всего лишь один студент-пятикурсник с дирижерского факультета - еще одна местная знаменитость, она села в одну из трех любезно предоставленных Министерством культуры машин, и поехала в аэропорт "Купцово". Гостей реши встречать с размахом. Полицейские машины их, конечно, не сопровождали, но для каждого из гостей, которые должны были прибыть сегодня утром почти в одно время, ибо открытие фестиваля начиналось уже вечером, была выделана специальная машина с двумя сопровождающими, которым были вручены огромные букеты цветов и ключи от дорогих удобных номеров в гостинице "Кедр", куда следовало перед началом "Штрихов" отправить гостей.

Марта точно знала, что она будет сопровождать Феликса - Иван Савельич был в курсе их знакомства и рассудил, что будет правильнее, если англичанина встретит именно Карлова.

А Феликсу о том, что она будет встречать его, девушка ничего не сказала, решив сделать парню сюрприз, а сам он по интернету последний раз связывался с ней днем ранее, сообщив, что с нетерпением ждет встречи, а вылет его уже состоится через несколько часов. Марта тоже ждала встречу с нетерпением, правда, ее личную бочку с медом все же подпортила ложка дегтя: рядом с Мартой в автомобиле ехала и Юля Крестова, которая вызывала в Карловой желание отвернуться и молчать. Юля тоже не знала о плане отца и Ивана Савельича, а потому удивилась, увидев среди встречающих водную сестру, правда, в отличие от нее девушка была более, чем любезна и даже предложила не позавтракавшей Марте шоколадку, когда они ехал по трассе.

- Не буду, - скупо сказала та и уставилась в окно, а после завидовала Юле, с аппетитом, ни на кого не обращая внимания, есть вкусный батончик. Крестова заметила, что изредка сестричка оглядывается на шоколадку, и великодушно предложила угощение еще раз, но Марта вновь отказалась.

- Ведешь себя, как ребенок, - заметила коротко стриженая девушка.

- Молчала бы уж, - задрала нос Марта.

- Тебе не кажется, что в тебе очень уж много гордости?

- Не кажется.

- Зато кажется мне. Откинь уже ее подальше, - Юля посмотрела на сестру. - Кстати, отец был бы рад видеть тебя у нас в гостях.

Марта хмуро повела плечиком. Ага, рад, как же. Он был рад ее бросить ради другой дочери много лет назад. Вот чему он был рад.

- А твоя мать, думаю, не была бы в восторге, - попыталась сказать она как можно более ядовито.

- Моя мать нормально относится к тебе, если что, - ровно отозвалась пианистка, которая больше подходила на рок-музыканта, нежели на музыканта, исполняющего классику и делающего это очень и очень блестяще.

- Ага, нормально, - вспомнила красивую и надменную вторую жену Константина Власовича Марта. Они виделись несколько раз, и холеное и несколько стервозное лицо Софии Николаевны, обрамленное черными прямыми волосами, которая выглядела не на свой возраст, а лет на пятнадцать моложе. А вот мама Марты такой яркой ухоженной красавицей не была и из-за поступка своего мужа страдала немало, поэтому Марта ненавидела отца и за каждую морщинку своей матери. Нет, Эльвиру Львовну нельзя было назвать какой-то там несимпатичной неухоженной женщиной, напротив, она была очень привлекательной, стройной, и выделялась из толпы расправленными плечами и чуть гордо поднятой головой, просто выглядела она на свои годы.

- Думай, как хочешь, - устало провела по коротким ярким волосам Юля ладонью, на запястье которой виднелась маленькая татуировка в виде замысловатых китайских иероглифов. Марта, увидев тату, даже позавидовала - ее-то мама была против всяческих подобных штучек. А у Юли мама, видимо, многое ей позволяла - выглядела Крестова так, как хотела и делала с собой все, что хотела.

Приехали они в аэропорт, так и не разговаривая. Иван Савельич, видя это, принялся раздавать четкие указания, кому и откуда встречать, не забывая при этом раздавать таблички с именами прилетающих.

- Крестова, Карлова и вы, Викентий Порфирьевич, - кивнул он на пожилого преподавателя истории музыки, - будете встречать Феликса из Лондона. Вам - в международный терминал. Табличка при вас?

- При нас, - отозвался пожилой мужчина, поигрывая ярко-желтой табличкой, на которой почему-то английскими буквами было написано: "Felix Grey". - Он же наполовину русский, почему на английском надпись?

- Потому, - сурово взглянул на него коллега, которому было поручено встретить гостей фестиваля. Почему - он и сам не знал. Намудрил кто-то из организаторов, подумав, что раз имя-отчество иностранные, то их нужно написать на английском. Дураков много, всех не перечислить и не упомнить.

- Давайте, я по-русски напишу, - потянулся Викентий Порфирьевич к листу формата А4, вставленному в прозрачный карман, прилепленный к древку.

- Не надо! - остановил его дирижер.

- Не надо, так не надо, - обиженно пробурчал его коллега.

- Так, этот ваш Феликс прилетает еще только через час, так что ждите его в зале ожидания международного терминала.

- Через час? - охнул Викентий Порфирьевич. - А что же мы так рано приехали?

Иван Савельич строго на него взглянул и невозмутимым голосом сообщил номер рейса, на котором должен был прилететь пианист.

- Запомнили? - спросил он. - Посадка у моего гостя, - он помахал своей желтой табличкой с надписью "Василиса Курочкина", - прилетает через 10 минут, у них, - кивок в сторону двух других коллег, - через полчаса. Так что вы уедите последними из "Купцово".

- А почему все встречают гостей по двое, а мы, - въедливый Викентий Порфирьевич кинул взгляды на Марту и Юлю, - втроем?

- Потому что так надо, - рявкнул на него дирижер, воспламеняясь, как спичка. - Все, я - в терминал для внутренних рейсов. Вы все - для международных! И только попробуйте не встретить того, кого надо! - он даже кулаком пригрозил, так словно услышал, как в его оркестре кто-то берет на полтона ниже.

Марат хмыкнула, Юля позволила себе улыбнуться, а Викентий Порфирьевич, воинственно уперев руки в боки, заявил:

- Я вам не ваш студент, уважаемый Иван Савельич! Не забывайтесь!

- Естественно, вы хуже!

- Как это хуже? - разинул рот от удивления пожилой мужчина. - Да я, между прочим, Заслуженный артист!

- Знаем-знаем.

- Так чем я хуже них?

- Они хотя бы меня слушаются, - совсем разгневался дирижер, показывая во всю красу свою творческую холерическую натуру. К тому же с Викентием Порфирьевичем они давно не ладили. Слишком уж были разными.

- Это вам кажется, - парировал преподаватель истории музыки. - Вас, знаете ли, студенты не любят. Вы злой и некорректный учитель.

- А вы зато белый и пушистый, - захохотал распалившийся Иван Савельич, забыв, зачем он сюда приехал. - Я, между прочим, всегда адекватно оцениваю студентов. А вот вы - вся консерватория знает! - студентов-то не очень жалуете, а вот студентки, даже искренние дуры, у вас с первого раза все сдают на "отлично" да "хорошо"!

- Ну, вы и сплетник, - ахнул его оппонент и с презрением заявил. - Лучше бы вы своими партитурами были заняты, а не слухами, дорогой мой Иван Савельевич!

- Это не слухи, а проверенные факты.

- Да я... Да вы... Да я... - захлебнулся в праведном возмущении преподаватель истории музыки и разразился гневной тирадой. Иван Савельич ответил ему тирадой не менее обличительной: в общем, два музыканта развернули славные военные словесные баталии. Один покраснел, как помидор, второй в пылу дискуссии размахивал руками. Другие два преподавателя пытались, было, успокоить ссорящихся, но потерпели неудачу и удалились в международный терминал, махнув на коллег руками. Эти двое любили иногда поцапаться. И не только между собой.

- Вы гостя-то встречать думаете? - посмотрев на наручные часы, спросила Юля негромко, однако ее неожиданно услышали. К этой спокойной, вдумчивой и дерзкой одновременно девушке вообще часто прислушивались.

- Думаем, - опомнившись, мигом закруглился со спором Иван Савельич, которому уже нужно было бежать и встречать свою Василису Курочкину. - Мы с вами потом договорим, - кинул он многозначительный взгляд на озлобленного Викентия Порфирьевича и, прихватив с собой третьего студента, поспешил вперед. Тот же прошипел что-то нехорошее и, размахивая желтой табличкой с именем своего гостя, побрел следом за Юлей, небрежно сложившей руки в карманы джинсов, как самый настоящий парень, и Мартой, держащей букет. Девушкам до сих пор было смешно - преподаватели, будучи натурами творческими, нервными, частенько терпеть друг друга не могли.

Почти час сводные сестры и их пожилой, но молодящийся преподаватель торчали в зале ожидания. Друг с другом Марта и Юля не разговаривали, зато всяческими байками из своей музыкальной жизни их развлекал Викентий Порфирьевич, быстро пришедший в отличное расположение духа.

- И когда наш оркестр отправился заграницу, с нами вместе поехали - так, знаете ли, тогда полагалось - два сумрачных типа из КГБ, - рассказывал он душещипательную историю о своей первой поездки заграницу в составе знаменитого оркестра.

- Наш рейс объяснили, - прислушалась ко слегка невнятному женскому голосу, объявляющему о посадках и отлетах воздушных судов, Юля. Преподаватель, казалось, вообще забыл, что делает в шумном зале аэропорта, а Марта объявление проворонила, задумавшись о чем-то своем.

- Тогда скорее пошлите встречать нашего гостя! - встрепенулся пожилой мужчина, резво подпрыгивая на месте. - Вдруг он нас не заметит!

- Заметит, - сказала коротко стриженая пианистка. - И сейчас прямо мы его не встретим. Сначала он пройдет регистрацию, а после получит багаж. Мы успеем.

- Какая ты рассудительная, Юлечка, - с умилением посмотрел на нее Викентий Порфирьевич. - А я даже номер рейса не запомнил. Эх, что бы мы с Мартой без тебя делали, как бы этого Феликса... - тут он глянул на желтую табличку, - ... Грея профукали, как нечего делать.

Крестова не сомневалась, что это могло быть именно так. Она перевела чуть насмешливый, но совсем не злой, даже скорее нежный взгляд на сестру, слегка закусившую нижнюю губу и о чем-то размышляющую. Юле на самом деле хотелось, чтобы у них были хорошие отношения - пусть не самые теплые и близкие, какие бывают у родных сестер, но хотя бы приветливые. Где-то в голове у этой коротко стриженной девушки, так похожей на парня, еще в детстве словно что-то перемкнуло - что-то, отвечающее за совесть и ответственность. Юля, отлично понимая, что любимый отец, фактически живший на две семьи и бросивший первую жену с ребенком, поступил не то, что некрасиво, а аморально, чувствовала виноватой и себя.

Хоть эта девушка в душе и была бунтаркой, выступавшей за свободу и равенство каждого человека и производившей впечатление сильной и смелой личности, но в вопросах этики и отношений она старалась все делать по правилам, чтобы никого не обидеть и не унизить. Юля в какой-то степени считала себя эгоисткой, но эгоисткой разумной, как у Чернышевского, и она принадлежала к той самой породе людей, которые не могут пройти мимо несправедливости. Долг, ответственность, четкое разграничение мира на черное и белое - все это было главными ценностями в мировосприятии этой девушки.

То, как отец поступил с Мартой, ей как раз казалось несправедливым, неправильным, выходящим за грани общечеловеческого приличия. Нет, отца она уже почти не осуждала - у того, действительно, были причины оставить первую супругу и уйти ко второй, любимой и тоже подарившей ему дочку. Да и осуждать Юлия в принципе не любила, тем более родных и близких - если только саму себя. И ей было очень неловко из-за поступка отца, причем впервые этот стыд появился в далеком детстве, когда Константин Вячеславович привел Юлю в гости к Марте, а та, обычно с радостью принимавшая сестренку и с удовольствием с ней игравшая, вдруг забилась под стол с длинной белоснежной скатертью, по краю которой были вышиты зелено-синие, в тон к тонким нарядным шторкам, сложные цветочные узоры - их Юля помнила до сих пор совершенно отчетливо. Марта отказывалась выходить из своего убежища, не смотря на уговоры удивленных отца и матери, а когда Юля все таки сумела залезть к сестренке под стол, держа в руках папин фонарик и светя им в разные стороны, то первое, что она увидела - было заплаканное лицо Марты и ее большие, как блюдечки, глаза. Юля сначала испугалась и подумала, что сестра что-то наделала и боится, что ее заругает мама, потом предположила, что Марта ударилась и плачет, но все эти догадки были неверными. Сколько бы Юля не спрашивала, Марта молчала, со смесью испуга и детской злости глядя на нее и мотала головой, когда та за руку пыталась вытащить девочку из-под стола. Кончилось все тем, что из своего убежищу Марту выкурила ее собственная мама, женщина довольно строгая. Эльвира Львовна заставила дочку сесть за стол рядом с отцом и сестрой, но, увидев Константина Власовича, который притащил подарок, Марта в голос разрыдалась и убежала в другую комнату. Ее родители совершенно не понимали того, что происходит, да и маленькая Юля, чувствующая себя и тогда уже тоже взрослой, - тоже. Но она сразу же побежала следом за Мартой, чтобы успокоить ее. И тогда она услышала фразу, которая запомнилась ей на всю жизнь. Как только Юля спросила у прячущейся теперь в шкафу плачущей Марты, что с ней такое, та, на пару секунд перестав всхлипывать, ответила:

- Отстань от меня. Ты украла у меня папу.

Она высунула из шкафа голову - всю в светлых кудряшках и безумно обиженно посмотрела на Юлю опухшими разноцветными глазами. Юля, хлопая ресницами, смотрела на сестренку и ничего не говорила, не понимая смысла этих слов, хотя именно тогда у нее в груди стало расти что-то тугое, темное, постоянно стыдящее и укоряющее.

Юле с тех пор казалось, что она виновата перед Мартой, живущей в неполной семье и через силу общающейся с их общим отцом. Крестова честно пыталась наладить отношения между ними, была приветливой и проявляла заботу, но ничего из этого не помогало. Карлова как будто возненавидела и ее, и Константина Власовича, не желая иметь с ними ничего общего и словно бы позабыв, что в их венах течет общая кровь - то, от чего никогда уже нельзя будет избавиться.

В какой-то степени Юля даже слегка завидовала Нике, кузине Марты, которую несколько раз видела, потому как с ней Марта общалась куда более тесно и тепло, чем с ней самой. Впрочем, Крестова не обвиняла в этом сводную сестру - как уже говорилось, ответственной за все в большей степени она считала саму себя.

Конечно, посвящать в свои переживания пианистка никогда и никого бы не стала, а поэтому держала их запечатанными глубоко в себе. К тому же к этой душевной проблеме, нарушающей хрупкое равновесие, добавилась еще одна, связанная с самовыражением в музыке и все с тем же чувством долга и ответственности, которая Юле не столько мучила, сколько раздражала. Во время ожидания гостя фестиваля, об этой проблеме Крестовой вновь и совершенно некстати напомнил ее друг Крис, позвонив на мобильник.

- Юлка, - весело прокричал этот жизнерадостный парень в трубку, - ты где?

- На краю света. А что?

- Слушай, группа Стаса через пару дней выступать в клубе будет, - как бы между прочим сообщил хипстер. Он до сих пор общался с этим молодым человеком, и их приятельство превратилось в настоящую дружбу. К тому же Крис соизволил писать песни для группы Стаса, а потому они частенько вместе подолгу зависали в квартире у музыканта, где была оборудована домашняя скромная студия. Время от времени Крис тащил Юльку к Стасу, живущему одному, и они вдвоем начинали уговаривать талантливую девушку сыграть вместе с ними на синтезаторе. Юля тогда начинала жутко беситься, потому что тогда остро ощущала жизненность известной поговорки: "Хочется, да колется".

- И что?

- У них проблемы с клавишником, - вздохнул медововолосый парень. Мистика - но проблемы с клавишниками были стабильно постоянными. Музыканты, играющие на синтезаторе, сменяли друг друга один за одним, постоянно сливаясь. Кто-то не мог прижиться в группе, кто-то не хотел долго репетировать, кто-то переходил в другие музыкальные коллективы, кто-то уезжал. У предпоследнего неожиданно забеременела девчонка, и тот бросил все - и хобби, и универ, и пошел работать на фирму к отцу, чтобы обеспечивать ребенка. Последний клавишник неожиданно, без объяснений, покинул коллектив Стаса перед важным выступлением в местном рок-фесте, подставив всю группу, которая, естественно, не могла выступать без одного из ее членов.

- Не ново, - отозвалась Юля скучающим тоном. - У вас всегда эти проблемы. И мой ответ - нет.

- Что нет? - заорал громко и возмущенно Крис - так, что даже сидящая в соседнем кресле Марта это услышала. - Ты ничего не знаешь, и уже неткаешь. Я от тебя в афиге!

- Ну и что ты хочешь? - спросила, перебив эмоционального парня, Юля, развалившись в кресле и заложив ногу на ногу. Она точно знала, что друг звонит ей для того, чтобы в очередной раз позвать в группу Стаса. Кстати, к самому Стасу девушка относилась очень даже хорошо. Во-первых, он не был бездельником: работал в музыкальном магазине, подрабатывал, делая татуировки (одну из них, цветную, на плече недавно забацал Крис и был счастлив, как ребенок) и делая их очень неплохо, а еще много репетировал, занимался музыкой куда более серьезно, чем многие - работой, хотя, конечно, никаких доходов она не приносила. К тому же он был без дури в голове, не казался обделенным манерами и чувством ответственности, не злоупотреблял алкоголем и наркотой, как многие творческие или около творческие личности (наркотики Стас вообще не употреблял), не менял девчонок, словно перчатки и умел поднять настроение. Поначалу Юля относилась к нему прохладно, но постепенно она оттаяла и свободно общалась со Стасом, заставляя по-дружески ревновать Криса, иногда ведущего себя так, словно ему было пять лет. Со Стасом Юля чувствовала себя спокойно и даже как-то уверенно, зная, что если они вместе гуляют по ночному городу, не ей придётся в случае чего разбираться с гопниками или пьяными, решившими к ним пристать. Да-да, и такое бывало, когда Крестова сдуру потащилась на улицу под утро с Крисом и его дружком, тоже хипстером. К ним неожиданно из какой-то подворотни подкатила компания ребят в спортивных костюмах, принявших Юльку за парня, и начавших требовать то закурить, то позвонить. Юля, смачно обозвав парней несколькими нехорошими словами, на мальчишек рядом с собой даже и не надеялась, а вытащила из сумки, перекинутой через плечо, перцовый баллончик и ловко направила струю парням в глаза, после чего она и ее друзья со всех ног помчались прочь.

А еще Стас воспринимал Юлю как-то иначе, не так, как ее друзья мужского пола, для которых она была своим в доску парнем. Он не давал ей таскать тяжести, не называл Юльком - только Юлей, не предлагал ей на посиделках пива, смешанного с водкой, или другие ядерные коктейли, а, наоборот, говорил, что девушкам такое лучше не пить, и - о, чудо! нет, о дикость! - открывал перед ней двери! Крестову это как-то даже впечатлило. Надежность Стаса, его обаятельная улыбка и тату ей очень даже нравились. Нет, однозначного Юля не была влюблена - это все бред, но Стас казался ей хорошим человеком, на которого она могла положиться. Крис как-то намекал подруге, что они со Стасом смотрелись очень даже круто, но девушка так далеко послала парня, что тот обиженно замолчал. И дулся рекордное для себя количество дней - целые сутки. Юля, которая терпеть не могла ссоры с близкими, все же спросила, почему друг так обиделся - неужели она его раньше никогда не посылала? На это Крис ответил, что ему обидно не за себя и разговор замял, больше к теме о ней и Стасе не возвращаясь. Нечуткая к намекам и воспринимающая только открытые понятные действия Юля так и не поняла ничего.

- Что я хочу? Хочу твоей помощи, - заявил хипстер.

- Нет, - вновь сказала девушка, не дав ему продолжить. - Я не буду с ним играть.

- Всего лишь один концертик, Юлька, один маленький концертик. Замени клавишника. Мы до сих пор никого не можем подобрать. А через два дня нужно выступать.

- Ты у нас тоже умеешь играть, - лениво потянувшись, сообщила другу Крестова. - Выйди на сцену и сыграй разок.

- Ну, ты и сволочь, - восхитился Крис. - Ты же знаешь, что я с отцом через два дня буду на закрытии "Штрихов гармонии".

Одним из двух человек, которых хипстер искренне боялся, был его собственный отец - ни кто иной, как тот самый Иван Савельевич, давно друживший с Константином Власовичем. Криса он воспитывал один, с помощью своей матушки, старенькой, но крайне грозной женщины, некогда оперной певицы. Бабушка была вторым человеком, которого хипстер не смел ослушаться. Дома, при родственниках, этот парень был образцовым мальчиком, пьянеющим от конфет с ликером и слушающим только классику и размышляющим о высоком. И если отец сказал Крису, что тот будет с ним до самого закрытия, а после пойдет на торжественный банкет, на котом будет много деятелей искусства, то парень не мог поступить иначе.

- А я что, там не буду? - фыркнула Юля. Она была одной из выступающих, как, впрочем, и Марта. Обе они должны были играть в одном и том же зале филармонии и один и тот же день - в последний, третий. Правда, Марта должны была выступать вместе со своим оркестром, а Юля - сольно.

- Я пробил у бати инфу - ты будешь до часов семи, а потом освободишься, - изрек Крис. - Выступление-то только в десять. Успеешь. Да и репетировать тебе почти не надо, ты же талантливая, - льстиво заметил он, - ноты посмотришь, чуток послушаешь и...

- Нет, Крис, - отказалась вновь Юля. - Попроси кого-нибудь другого. - Я - пас. - И девушка отключилась под внимательным взором любопытной и скучающей в своем ожидании Марты.

Спустя полчаса трое встречающих внимательно вглядывались в толпу прилетевших из Лондона, силясь отыскать там пианиста. Марта отлично знала, как молодой человек выглядит, поэтому, как смогла, описала его:

- Высокий, темноволосый, темноглазый, скорее худой, чем плотный или накаченный. Очень симпатичный, улыбчивый, - тут Карлова осеклась под заинтересованным взглядом сводной сестры, которой показалось, что о гостей Марта говорит с излишней эмоциональностью.

"Нравится он ей, что ли?", - подумала про себя Юля. Самой ей никто не нравился, хотя парней в ее окружении было более чем достаточно.

- Отлично! - воссиял преподаватель. - Будем ждать его! - И он высоко, как только мог, поднял табличку с именем вверх.

Однако никакого Феликса к ним все не подходило, хотя поток прибывших из Лондона почти иссяк. Марта, вглядывающаяся в бурлящую толпу людей, в которой то и дело раздавались радостные возгласы и громкие слова приветствия, нервничала все больше и больше. Пианист так и не появился.

- Или мы его не увидели, или он нас, - попробовал себя в роли Доктора Очевидности Викентий Порфирьевич. - Давайте-ка поступим так, госпожи мои студентки. Я останусь тут с плакатом, а вы походите и поищите его, раз ты, Марта, знаешь, как этот Грей выглядит. Нам без него никак нельзя уехать.

Девушкам пришлось повиноваться. Правда, Юля отделилась от отдавшей букет преподавателю Марты и для увеличения эффективности поисков, пошла в противоположную от сестры сторону, написав на большом листе бумаги, который был у нее с собой, в рюкзаке, фамилию и имя гостя фестиваля, правда, уже на русском языке.

Марта, фыркнув в спину сестры, минут пятнадцать или больше бегала по чересчур шумному залу прибытия международного терминала и даже по улице, выглядывая знакомую фигуру Феликса, однако поиски ее не увенчались успехом.

"Возможно, у него возникли накладки с регистрацией или с получением багажа, и он только сейчас вышел в зал прилета", - промелькнуло у Карловой в голове, и она поспешно решила вернуться к Викентию Порфирьевич. Не без труда разыскав уважаемого профессора, девушка чуть не подпрыгнула от радости: стоял пожилой мужчина не один, а в компании с высоким стройным молодым человеком в черных зауженных джинсах и в светло-серой кофте с длинными рукавами. Рядом с ним стояла большая дорожная сумка. Поскольку что-то радостно вещающий Викентий Порфирьевич стоял к ней полубоком, а Феликс - спиной, Марта и не заподозрила неладное. Только подумала, что, кажется, ее друг с их последней встречи еще, кажется, вырос, да размах его плеч стал как-то шире. А еще отметила, что стиль одежды совершенно не похож на Феликсовский - молодой человек предпочитал классический элегантный стиль одежды: брюки, пуловеры и рубашки, нежели молодежные стильные вещи, да и капюшон на голову никогда не натягивал, но, может быть, вкусы его поменялись?

Длинноволосая девушка решила немного поозорничать. Она осторожно стала пробираться сквозь толпу встречающих какого-то своего родственника людей, подкралась к Феликсу со спины и прижала палец к губам, заметив на себе взгляд преподавателя, продолжающего распинаться на тему того, как он рад видеть Феликса в этом городе. Пожилой музыкант при этом забавно размахивал все той же желтой табличкой и букетом цветов и выглядел так, как будто бы встретил не гостя музыкального форума, а последнего из царского рода Романовых.

Марта еще ближе подкралась к высокому молодому человеку, встала на цыпочки закрыла ему глаза своими ладонями. Вернее хотела закрыть глаза, а закрыла ладонями линзы огромных очков. Это ее слегка смутило, но девушка не стала отступать.

- Угадай, кто? - весело спросила она приятеля, с которым так часто болтала по "аське": им вообще было очень легко общаться на многие темы, хотя, конечно, большинство из них, так или иначе, затрагивали музыкальную жизнь обоих.

Марта была уверена, что англичанин поймет, что это она.

Но Феликс не понимал и не угадывал. Он просто стоял и не двигался: то ли усиленно думал, кто это, то ли слегка изумился, не ожидав встретить здесь свою интернет-подругу.

"Не узнал, что ли?", - подумала Карлова с некоторым недовольством. По скайпу ее голос звучит почти также, как и в жизни. Ну, Феликс, давай же! Мы ведь так хотели встретиться, а сейчас у тебя есть все шансы удивиться тому, как неожиданно и скоро произошла эта встреча!

- Угадывай! - повторила длинноволосая девушка громко, касаясь щекой его прямой спины. - Иначе не отпущу! Ну же!

- Марта, - хотел что-то сказать Викентий Порфирьевич, но не успел. Феликс ловко стряхнул с себя ладони скрипачки, неожиданно развернулся, схватил ее за запястья и притянул к себе, явно разглядывая сквозь непрозрачные солнцезащитные очки. Держал он девушку уверенно, цепко, но не причиняя ей даже малейшей боли.

А Марта мысленно ахнула, не в силах оторвать взгляда от лица того, кому она только что игриво закрывала глаза. Теперь ей впору было закрывать себе рот ладонью, да обе ее руки находились в плену у пальцев молодого человека. Поэтому она всего лишь прикрыла глаза - на мгновение. Кровь от ее и без того чуть бледных щек отхлынула от стыда. Не смотря на наличие очков и на то, что парень был в капюшоне, Карлова как-то сразу поняла, что перед ней ни какой не Феликс. Тот, чье лицо находилось в непосредственной близости от ее лица, был ни капли на него не похож.

- Вы кто? - тихо спросила она, не сводя с молодого человека глаз и осматривая от самой макушки, прикрытой серой тканью, до белоснежных кроссовок в тон майке, виднеющейся из-под расстегнутой кофты. Бледное, довольно узкое продолговатое лицо с точеными чертами, словно вырезанными острым скальпелем, вложенным в руки божественного умельца, прямой тонкий нос с хорошо оформленными крыльями, который не выделялся на лице, поскольку казался отлично сбалансированным со слегка вздернутым подбородком и линией тонких, отчего-то ярких, с коралловым оттенком, и потому контрастирующих со цветом кожи, губ. Аура вокруг этого парня была необычная, полная таинственности, неуловимо мистическая и словно приглушенная. Даже не смотря на то, что Марта не видела его глаз и волос, она с уверенностью могла бы сказать, что этот человек утончен и симпатичен - даже более чем симпатичен. Еще совсем немного изысканности - и его эффектная загадочная внешность стала бы даже несколько женственной, на любителя, но удивительным образом она балансировала на грани, оставаясь утонченно мужественной.

- Кто вы? - повторила Марта, не в силах оторваться от лица молодого человека. Ей казалось, что где-то она его уже видела. Но где? Не мог же Феликс сделать пластику?! Явно не мог.

Незнакомец, наконец, отпустил ее запястье, поняв, что девушка перед ним в легком оцепенении и пожал плечами. Этот жест у него вышел таким артистичным и одновременно недоумевающим, что Марта слабо улыбнулась. Надо же, облапала совершенно постороннего человека. Только почему он молчит? И пожимает плечами?

- Простите, - произнесла она, закусывая губу и глядя то в бело-серый мраморный пол, то на него. - Я перепутала вас с другом. Мне очень неловко, простите!

Молодой человек позволил себе чуть улыбнуться, легонько прижал указательный палец к своим тонким ярким губам, прося девушку замолчать, и добавил негромко на чистом английском, не американском английском, ни канадском, ни австралийском, а именно на чисто английском:

- I don't speak Russian.

Недоумение в разноцветных глазах Марты росло в геометрической прогрессии. Это вообще кто? Кого Порфириьч подцепил, пока их с Крестовой не было?!

- А я понял, почем табличку сделали на английском, - гордо сказал в это время Викентий Порфирьевич, до того молча внимавший происходящему. - Потому что он не понимает русского, ха-ха-ха! Представляешь? Фестиваль отечественных исполнителей, а парень ни бум-бум в русском! Хоть и наш наполовину.

- Who are you? - не обращая внимания на преподавателя, спросила скрипачка, понимая, что Феликса они просто-напросто проворонили!

- Felix Grey, - медленно и внятно отозвался молодой человек, кивнув на желтую табличку в руках у пожилого профессора. Как будто бы ему задали глупый вопрос. Очень глупый вопрос.

- Феликс Грей? - не поверила своим ушам скрипачка.

Быть не может! Она отлично знает, как выглядит Феликс!! Этот парень на него ни разу не похож! Нет, он, конечно, напоминает кого-то, но... глупости какие, никакой он не пианист из Лондона, которого ждут на фестивале "Штрихи гармонии".

- Yes, that's right, - с медленным, исполненным достоинства кивком подтвердил высокий парень в серой кофте с капюшоном. Голос у него был приятным: негромким, спокойным, плавным и каким-то магнетически успокаивающим, как у психотерапевта.

- Он - Феликс Грей, - радостно подтвердил Викентий Порфирьевич. - Что ты к нему привязалась, деточка? Все, ищем Юлию и в машину! Встретили - и в дорогу с Богом!

- Что вы говорите, это не тот Феликс! - воскликнула девушка.

- Как не тот? - посмотрел на свою студентку, как на сумасшедшую, пожилой мужчина и даже нетерпеливо топнул ножкой. - Тот!

- Совершенно не тот!

- Марта, милая моя, ты уверена?

- Конечно! Где вы его вообще взяли? - перевела большие глаза на лже Феликса Марта. Он спокойно стоял около них, опустив руки вдоль тела и изредка чуть поворачивая голову в разные стороны - через черные линзы не было видно, но, скорее всего, уроженец Лондона осматривался.

- Где взял, где взял... Сам он подошел, - отозвался обиженно Викентий Порфирьевич. - Ткнул сначала в табличку, потом себе в грудь. Я сначала подумал, что он малек, - тут мужчина захихикал, - малек того, - и он покрутил пальцем у виска, - потому и не говорит. А оказалось, что иностранец.

Молодой человек, тем временем, проводив взглядом большую толпу только что прилетевших из Европы домой русских туристов, заинтересованно глянул на разговаривающих на незнакомом языке длинноволосую хорошенькую девушку в сине-голубом платье и забавного, топчущегося на месте старика, и спросил на английском, стараясь говорить более медленно и разборчиво, чем привык:

- Вас прислал встретить меня мой друг?

Озадаченные глаза: два серых, один зеленый и один голубой с недоумением уставились на парня в серой кофте с капюшоном.

- Вас прислал мой друг? - повторил он, потирая почти что белые ладони с длинными пальцами и выпирающими костяшками друг о друга на уровне солнечного сплетения и глядя на озадаченных и ничего не понимающих Марту и Викентия Порфирьевича. - Вы от Кезона... вернее, как это, по-вашему, Кирилла? - вспомнил он русское имя своего ближайшего друга и коллеги, к которому, собственно, и приехал. Да, этот таинственный молодой человек, скрывающий свое лицо с помощью очков и капюшона, прибыл из далекого туманного Лондона в родной город Кезона-Кирилла. Раньше он никогда не бывал в России - нет, однажды все же бывал, но это было плановое посещение столицы в рамках концертного европейского тура. Всего лишь двадцать два часа - неполные сутки - он и его группа провел в Москве, после чего на личном самолете отправились в Рим, на очередное выступление, билеты на которое были распроданы как горячие пирожки за пару часов. Впрочем, билеты на концерт рок-группы, в которой имел честь играть этот молодой человек с узким бледным лицом, обычно обрамленным темными чуть волнистыми волосами длиною чуть выше плеч, сейчас спрятанными под капюшоном, всегда продавались с потрясающей быстротой.

- Вас прислал Кирилл? - продолжал тот, кого приняли за Феликса на своем безупречном английском. А, возможно, он и был Феликсом - только другим. Девушка удивленно переглянулась со стариком. Они вновь о чем-то заговорили на своем непонятном грубоватом, но звучном языке с большим количеством твердых согласных. Кезон как-то говори, что русский язык - один из самых сложных в мире, и сколько бы он не пробовал повторять отдельные слова вслед за другом, у него, видимо, всегда получалось плохо, поскольку Кезон начинал смеяться.

- Он что-то говорит про Кирилла, так? - тем временем, косясь на парня, спросил Викентий Порфирьевич, который куда лучше знал итальянский язык, нежели английский. - Марта, а ведь генеральный продюсер "Штрихов" - это Кирилл Юрьев. Может, он его имеет в виду, а?

- Может быть... - осторожно отвечала совершенно ничего не понимающая Марта.

- Да, мы от Кирилла, - заявил тут же, воодушевившись, Викентий Порфирьевич и, видя, что юноша не понимает его, очень медленно, как будто бы разговаривал с дауном, проговорил заново. - Да-а-а-а, мы-ы-ы, - тут он для наглядности ткнул большим пальцем себе в грудь и указательным - в сторону Марты, - мы - от Кирилла. Ки-рил-ла! Понимаешь? Я и Кирилл - дру-зья.

Это было почти правдой. Знаменитый дирижер Юрьев, которого уважали как на родине, так и за рубежом, был одногруппником Викентия Порфирьевича, когда оба они учились в Московской консерватории много-много лет назад.

- Друзья. Фрэндс, - вспомнил, как будет друг по-английски преподаватель и добавил на русский манер, нарушая кучу праивл грамматики. - Ай энд Кирилл - фрэндс. Вери гуд френдс. Хи оправил, понимаешь? От-пра-вил, - теперь увлекшийся мужчина двумя пальцами изобразил бег, - ме-ня к те-бе, Феликс. Чтобы довес-ти те-бя - ю-ю, тебя, да, - до отеля. Отель. Хотель, андестенд? Фирштейн? - перешел он почему-то на немецкий.

- Отель? - повторил парень и, чуть подумав, кивнул. Марта, видя этот цирк, потерла лоб.

- Сорри, - сказала она молодому человеку, которому, видимо, Викентий Порфирьевич совсем уже промыл мозг. - Но это все равно не Феликс!

- Может, ты его не узнала? - со всей своей непосредственностью поинтересовался преподаватель по истории музыки. В голосе его звучала надежда.

- Это не Феликс, - упрямо повторила Марта, думая, что делать и кому звонить. Правда, она тут же обнаружила, что мобильник не с ней.

Викентий Порфирьевич пожевал нижнюю губу, внимательно глянул на загадочного молодого человека. Ситуация его явственно напрягала.

- На, - он вдруг протянул Марте букет цветов, уже чуток помятый, явно что-то замыслив. - И смотри! Вдруг ты узнать не можешь?

И преподаватель, с необыкновенной для своего возраста ловкостью, умудрился одним легким движением стянуть с молодого человека солнцезащитные очки и стянуть капюшон, явив миру темные, длинные почти что до плеч, волосы, спрятанные под серую кофту. Передние, более короткие пряди выбились из прически и плавно опустились на бледные скулы, почти касаясь линии тонких кораллового оттенка губ. В одном ухе сверкнула необыкновенной формы серебряная серьга - серьга-талисман в виде креста бога Осириса, известного как египетский крест или анх, с которой, по слухам, этот человек никогда не расставался. Темные глубокие глаза, под которыми пролегли едва заметные тени, расширились.

Цветы из рук Карловой упали на пол, но она даже не заметила этого, потому что все ее внимание было приковано к лицу молодого человека.

Марта, наконец, поняла, почему его лицо казалось ей таким знакомым.

Да потому что она сотни раз видела этого человека! По Интернету, по телевизору, в журналах... Она тысячи раз слушала его игру на гитаре, фортепиано, синтезаторе и, конечно же, скрипке - он ведь так обворожительно играет: стремительно, ярко, талантливо, умело вплетая мелодии, издаваемые тонким смычком, в общий поток музыки своей великолепной группы, и каждым своим штрихом, каждым взмахом рук подчеркивая неповторимость звучания сильного вокала солиста.

Визард, Принц регент Визард, Ви, Виндер, Странный Ви - вот как называли этого загадочного человека многочисленные друзья, журналисты и миллионная орда фанатов и фанаток разной степени сумасшествия.

Один из членов группы безумно популярной группы "Red Lords" - группы блестящей и уже, бесспорно оставившей свой след в музыкальной мировой истории двадцать первого века.

Марта тоже безумно уважала этого знаменитого музыканта, известного не только отличным слухом и музыкальным талантом, во всем своем блеске проявляющимся в творчестве группы "RL", а также своим странноватым, с каким-то мистическим оттенком, поведением. И да, это точно был именно Визард, а не кто-то другой. Даже серьга-анх в его ухе подтвердила это!

Опешивший от бестактности и дерзости русских парень мгновенно накинул на голову свою капюшон и попробовал забрать назад из рук старика с развеселыми добродушными глазами свои темные очки, но тот все также ловко, как какой-то баскетболист, отпрыгнул назад и зацокал языком:

- Ты посмотри, какое у него удивительное лицо, Марта! Какая одухотворенность в глазах, какая аристократичность! А какой профиль!

Девушка вскинула голову и глянула в глаза кумира миллионов, невесть как попавшего в российский аэропорт "Купцово" и выдающего себя за Феликса Грея. В этих глазах: темных, чуть-чуть глубже и ближе посаженных, чем того требовал идеал, но выразительных, с умиротворяющей поволокой и легкой отстраненностью от обычной жизни, сейчас читались сильнейшее недоумение, граничащее с благородным гневом, и огромное беспокойство. Визард несколько раз резко обернулся в разные стороны, держа подбородок прижатым к шее и наклонив голову, так, что капюшон закрывал глаза, видимо, боясь, что его могут заметить и узнать. Слава Всевышнему, пока что этого не произошло.

- Сэр, отдайте очки. Сэр! - тихо, но очень настойчиво попросил он на своем родном языке.

"Мамочки, мамочки, это Ви! Лорд Визард!", - кричала мысленно Марта, заворожено глядя на молодого англичанина. Она не верила своим глазам! Да быть такого не может! Не может! Один из музыкантов "Красных Лордов! Прямо здесь, прямо перед ней, живой и такой офигительно красивый!

Из ее сердца, бьющегося в темпе живительного presto, посыпались искры восторга, которого она пока что сдерживала, как могла.

- Ну, прямо Дориан Грей современности, - хмыкнул Викентий Порфирьевич, глядя на лицо лже Феликса. - Ха, оба же англичане, да и фамилия-то одна и та же!

- Отдайте ему очки. Вы что? - сказала отрывисто Марта, не в силах перестать на своего кумира. Тот, прикрыл пол-лица, в том числе, и глаза, длинной ладонью, явно опасаясь того, что его узнают.

- Простите.... Простите, Вы - Визард? Вы играете в группе "Красные Лорды"? - тихонько спросила скрипачка у молодого человека, не слишком правильно составляя порядок слов в предложениях, но тот, кого величали Странным Ви, ее понял.

Данный текст не редактирован и размещен на сайте samlib.ru в черновом варианте.

- Тише, - очень нежно попросил он Марту, касаясь свободной руки ее запястья вновь, и девушка чуть не умерла от восторга. - Тише, мисс.

- Это вы? - почти прошептала обладательница копны чуть вьющихся и длинных светлых волос.

Короткий кивок подтвердил ее нехитрые предположения.

Визард как-то и не предполагал, что забавный старик поведет себя, как ребенок, и сдерет с его лица очки, не убирая ладонь от лица, вновь по-английски сказал с огромным сомнением в голосе:

- Вас точно прислал Кирилл?

Ответить ему теперь с трудом соображавшая Марта не успела.

- Вы кого это подобрали? Вы, вообще, где его взяли? - спросил негромкий, спокойный, но очень серьезный голос Юли за спинами Марты и Викентия Порфирьевича, отдающего назад, владельцу, очки. Крестова тоже видела лицо Визарда и, также как и сводная сестра, узнала известного музыканта. Пары мгновений ей хватило, чтобы понять, что перед ней Виндер из "Лордов". Крестова даже сначала глазам своим не поверила.

- Юлечка, - обрадовался пожилой музыкант, вконец запутавшийся во всем. Все-таки организация чего-либо была его слабой стороной. Бытовые вопросы вообще его утомляли. - Это какой-то абзац, нонсенс, вернее. Ты же английский хорошо знаешь. Спроси у этого юноши, Феликс ли он Грей или не Феликс?

- Это Виндер из "Лордов", - шепнула отстраненно Марта Юле. Карловой вспомнилось, что недавно она видела в Инете инфу, что "Красные лорды" временно, на два или три месяца приостанавливают свою деятельность после длительнго тура, чтобы отдохнуть перед записью нового альбома.

- Вижу, - отозвалась та, рассматривая молодого человека. Естественно и обладательница кучи пирсингов и тату на руке, более похожая на парня, нежели на девушку, была, мягко сказать, в недоумении, увидев, что перед сводной сестрой и преподом-идиотом стоит легенда рок-сцены, но Юля не была бы собой, если бы почти мгновенно не взяла себя руки, запихав одолевающие эмоции куда подальше.

- Добрый день. Вы - Феликс Грей? - спросила она на очень хорошем английском.

- Да, это мое имя, - отозвался своим приятным завораживающим, почти гипнотическим голосом Визард.

- Прошу меня простить, если я покажусь вам бестактной, но, кажется, вы - один из музыкантов группы "Красные Лорды", не так ли? - продолжала светским тоном Юля, понимая, видимо, что только она сейчас моет вырулить ситуацию.

- Думаю, я буду не прав, если отвечу отрицательно. - Молодому англичанину явно понравился тон коротко стриженой леди с непроницательными глазами.

- Получается, Визард - ваше сценическое имя, а Феликс Грей - настоящее? - уточнила Юля, сделав в голове кое-какие выводы.

- Именно так, только, прошу вас, оставьте это в тайне. Мое настоящее имя известно всего лишь некоторому количеству человек, - отозвался известный музыкант, почувствовавший себя увереннее в черных очках. - Я приехал в этот город инкогнито. Меня должны были встретить незнакомые мне люди, поэтому я искал на табличках свое имя. Их должен был прислать мой друг Кирилл, - русское имя друга он выговорил старательно, почти даже без акцента. - Выйдя из самолета, в зале я нашел этого пожилого джентльмена. Он держал в руках табличку с моим настоящим именем, - Визард-Феликс медленно перевел взор темных, с поволокой, глаз на Викентия Порфирьевича, с кряхтением подбиравшего букет с пола. - А после к нам присоединилась эта мисс. Очень хорошенькая мисс, - добавил он с легкой улыбкой, разглядывая Марту, не понимающую их с Юлией диалог. Карлова поймала этот взгляд, почувствовав его кожей и, как ребенок на живого Деда Мороза, посмотрела в лицо парня. До нее вообще как-то только сейчас дошло, что звезда мировой тяжелой сцены - это не какое-то там полубожественное недостижимое существо в гриме, а парень. Высокий, стройный, обычный - нет, красивый! - парень!

Музыкант, видимо, понял состояние девушки и улыбнулся ей, а после продолжил внимательно слушающей Юлии.

- Она подошла ко мне сзади и закрыла глаза руками. А после испугалась. Затем мисс раскусила меня. Впрочем, как и вы. Надеюсь, мое инкогнито останется в тайне?

- Конечно, не беспокойтесь, - отозвалась Крестова и кратенько перевела разговор сестре и преподавателю. Она много общалась с англичанами и с американцами, но такую правильную, очень вежливую речь слышала не часто. Этот человек напоминал ей какого-нибудь аристократа начала двадцатого века из фильмов. Да и вообще, не часто встречала Юля людей с таким достоинством в осанке. Или, может быть, дело в том, что этот Феликс - очень известный человек? Хотя его постоянно называют Странным - не зря же?

Слухов про него вообще было намеренно: начиная с тех, которые пафосно утверждали, что Визард - представитель одного из знатнейших аристократических родов Великобритании, ведущих свое начало от аристократов, едва ли не со времен правления Вильгельма Завоевателя, заканчивая теми, которые говорили, будто Ви - профессиональный психолог или психотерапевт, погрязший в нео- и классическом психоанализе, умеющий загипнотизировать человека за пару секунд с помощью одного лишь взгляда. А еще ходили слухи (Визард никогда этого и не отрицал), будто этот парень повернут на мистике, ясновидение, астрологии и всяких разных необыкновенных, необъяснимых и парапсихологических штучек. Некоторые считали, что он слегка не в себе. А кое-кто даже утверждал, что странный Ви, частенько полностью оправдывающий свое прозвище, - человек с психическими отклонениями, частенько посещающий закрытые лечебные учреждения, а раньше и вовсе содержащийся в психушке.

- Превосходно, - произнес Визард. - Я так понимаю, что вы ждали какого-то другого Феликса Грея? И вы не от Кирилла?

- Да, мы не от Кирилла и ждали другого человека. Он тоже музыкант, но пианист. Не понимаю, как так произошло, то одним рейсом из Англии прибыло сразу два Феликса Грея, - покачала головой Юля, а в это время у профессора зазвонил телефон.

- Негодник Шульский звонит, - сообщил тот во всеуслышание, имея в виду Ивана Савельича. - Брать или не брать?

- Берите, - сказала Марта напряженным голосом, понимая, что ее друга они так и не встретили, а позвонить она ему не может, так как телефона-то с собой нет! - Вдруг это по поводу Феликса звонят?

Девушка оказалась права - дирижер самым скучным голосом сообщил, что Феликс не приедет.

- Это еще почему? - возопил Викентий Порфирьевич, напугав мимо проходящую женщину с клетчатым чемоданом на колесиках. - Мы тут, между прочим, как дураки...

- По дороге в аэропорт он попал в аварию и сломал ногу, - сухо перебил его Иван Савельич. - Мы узнали об этом только сейчас, так что вы можете возвращаться обратно.

- Возвращаться обратно?! - аж побагровел второй преподаватель консерватории. - Между прочим, мы тут уже встретили одного Фе...

Однако он недоговорил, поскольку сестры, не сговариваясь, знаками стали просить пожилого мужчину замолчать. И он внял этим знакам. Его уже просветили, что перед ним - какая-то мировая звезда, невесть как залетевшая их городишко.

- Что вы, между прочим? - устало спросил Иван Савельич, который со всеми этими организаторскими делами совершенно замотался. А ведь у него еще сегодня репетиция со студенческим оркестром и куча других дел!

- Ничего, - отозвался его коллега.

- И да, - сухо добавил Иван Савельевич, - как только об этом узнали в министерстве, то сразу же отозвали служебную машину - еще гости будут. Доберетесь своим ходом. Организаторы оплатят.

- Вконец обнаглели! Оплатят они, как же, жди-дожидайся этого! Всего хорошего, мистер Не-Могу-Предупредить-Заранее. Я напишу на вас докладную. - И Викентий Порфирьевич, торжествуя, сбросил вызов.

Феликса-Визарда незаметно осматривался. Этот человек обожал путешествовать инкогнито, хотя в последние годы у него было безумно мало времени. Его маскировка работала на ура - никто не узнавал знаменитость. К тому же, вероятно, никто не мог предположить, что именно сегодняшним утром в этот город, расположенный так далеко от славной столицы Великобритании, прилетит один из музыкантов "Red Lords".

- Кажется, друзей вашего друга Кирилла тут нет? - вновь проявила смекалку Юля.

- Да, я не нашел их. Поэтому я должен позвонить своему другу. Простите.

Кезон вытащил из кармана черных джинсов тонкий сенсорный телефон с большим экраном с темно-золотой панелью и через секунд тридцать все на том же своем превосходном английском разговаривал с неведомым другом Кириллом. Бледный темноволосый музыкант с благородным точеным лицом не стал посвящать коротко стриженую мисс в то, что его коллега по группе родом из этого города, музыкант. Как и имена, места и даты рождения члены группы "Red Lords" скрывали от широкой общественности. Больше всех это бесило крайне эмоционального Марса, но и он сейчас привык.

- Привет, Ви, - раздался тихий, прерываемый какими-то помехами и шипением голос Кирилла.

- Доброго тебе дня. Я в аэропорту.

- В каком аэропорту?

- Кажется, он называется "Купцев", - не без труда произнес русское название Феликс, делая ударение на звук "у".

- "Купцево", - машинально поправил его Кирилл и вдруг спохватился - его озарила сумасшедшая догадка. - Постой-ка, ты что там делаешь?

- Я приехал в Россию, как и обещал, - совершенно невозмутимо отвечал Визард. - Только что прошел таможню и паспортный контроль. Забрал вещи и стою в зале ожидания. Ты обещал, что твои друзья приедут за мной, но, кажется, я не вижу их.

- Визард, дружище, ты под наркотой? - сквозь помехи спросил Кирилл. На заднем фоне у него кто-то смеялся в несколько голосов.

- Увы.

- Или ты решил так по-тупому меня разыграть?

- И снова, увы.

- Ты, действительно, приехал сегодня? - даже как-то зловеще поинтересовался Кирилл. Помехи усилились.

- Тебя не слышно. Повтори.

- Ты приехал сегодня в Россию?

- Прямым рейсом из Лондона, - подтвердил Феликс, чуть повысив приглушенный голос. Его собеседник нехорошо выругался.

- Ты же сказал, что приедешь на следующей неделе, - прошипел он.

- Нет, я сказал, что буду именно сегодня. Наверное, ты не расслышал, - все так же невозмутимо продолжал Феликс Грей, он же Странный Ви. Марта и Юля, стоявшие неподалеку, недоуменно - нет, это слабо сказано, - ошарашено переглядывались, но не уходили. А их преподаватель чесал нос.

Кирилл вновь выругался. Какая-то девушка на заднем плане со смехом сказала ему по-русски:

- Эй, не ругайся так, Кир!

- То есть, ты никого не прислал меня встречать? - спросил, задумавшись, Феликс.

- Не прислал. Потому что ты, черт побери, сказал, что приедешь через неделю!

- Тебе послышалось, - мягко поправил его друг. Это вышло так, будто бы Феликс успокаивает приятеля, благородно решив не обижаться и не злиться, хотя тот был виноват.

Марта и Юля не переставали смотреть на спину отвернувшегося музыканта, не слишком понимая, что происходит.

- Это ты был не в себе, когда говорил дату! Значит, ты в моем городе. А знаешь, где я? - как-то даже с глумлением спросила Кирилл.

- И где?

- На Байкале, - сообщил Кирилл с затаенным торжеством.

- Байкл? - не понял его английский друг.

- Байкал. Самое глубокое озеро в мире, кретин. Тебе бы тут понравилось. Оно особое, такое, как ты, - чуть помедлив, сообщил Визарду Кирилл не без толики ехидства. - И я не могу прямо сейчас уехать к тебе, потому что это физически невозможно. Я на природе с друзьями. И мне нужно время, чтобы добраться до населенного пункта.

- Вот что бывает, когда слух или память подводят, - мягко заметил Феликс. Этим он явно разгневал своего друга.

- Знаешь, Виз, ты меня так достал за все эти годы, - устало сообщил ему Кирилл сквозь новую порцию помех. - Даже на Байкале, во время нашего отдыха, мне кажется, что мне чего-то не хватает. А как ты позвонил, все стало в порядке - я понял, что мне не хватает тебя. И твоего сумасшествия.

- Марс считает, что сумасшедший - ты, - усмехнулся в ответ музыкант.

- Пусть считает, что угодно.

- Тебя плохо слышно.

- Радуйся, что вообще дозвонился. Слушай меня, Виз, внимательно. Мы поступим так, - задумчиво сказал Кирилл. А помехи и шумы совсем обнаглели, и ему пришлось вновь усилить голос. - Я позвоню своему волшебному другу, и он поможет тебе. Через час-два за тобой приедут и отвезут в гостиницу. А ты оставайся на месте, там, где стоишь. Тебя не узнали?

- Конечно, нет.

- За тобой... - вместо голоса друга Визард теперь слышал только змеиное шипение.

- Ты где? Эй? Ты меня слышишь?

Связь окончательно прервалась. Несколько раз Феликс пытался перезвонить другу, но так и не смог этого сделать.

- Простите, - раздался вдруг голос его новой знакомой. - Мистер Грей, я случайно слышала ваш разговор.

Музыкант в серой кофте повернулся к девушке и чуть приподнял бровь.

- Я поняла, что произошла путаница, и вас никто не встретит? - продолжала Крестова спокойно. Молодой человек медленно кивнул, чувствуя себя в аэропорту, при таком скоплении людей все более и более скованно и плохо. Этого загадочного человека с серьгой в виде египетского креста в ухе иногда посещали предчувствия, как бы странно это не казалось, и сейчас, как ощущал Феликс, тоже могло что-то произойти. Что-то не слишком приятное для него.

- Вы поняли правильно, мисс.

- В таком случае, из уважения к вам, мы хотели бы вам помочь, - произнесла Юля. - Понимаю, что наше предложение может звучать несколько дерзко, но мы все же решили озвучить его.

На самом деле девушка никого об этом не спрашивала, поняв из разговора, что всемирному музыканту нужна помощь, и решив эту помощь ему оказать. В этом была вся Юля - она не могла бросить человека в беде.

- Помочь? - словно бы прислушался к своим внутренним ощущениям Визард, о котором ходили слухи, будто бы он и маг, и экстрасенс, и магистр какой-то тайной ложи. Он даже на миг прикрыл глаза - естественно, сквозь черные очки этого не было видно. Внутренний голос что-то сказал ему, и молодой человек сделал выбор. Он привык полагаться на свой внутренний голос, не раз помогавший ему в самых разных ситуациях. Феликс, действительно, обладал особыми способностями.

- Да, помочь. Не думайте, что мы сумасшедшие фанатки, или еще кто, - Юля в упор посмотрела на музыканта. - Мы просто хотим помочь. Я могу организовать вам отдых и экскурсии по городу.

- Да, было бы очень кстати, если бы вы помогли мне, - улыбнулся он Крестовой, не показывая зубов. - Если судьба посылает мне в руки такое небольшое приключение и таких симпатичных мисс, я не должен отказываться. Так странно, - он словно вновь прислушался к тебе, - но то, что случилось - необходимость.

- В смысле? - не поняла его куда более прагматичная Юлия.

- Все, что с нами происходит - не случайность, - мягко отозвался Визард. Крестова вежливо улыбнулась, хотя ничего не поняла. Она, если честно, чувствовала ко всему прочему еще и азарт. Помощь известному музыканту стала для нее сродни прохождению нового этапа какой-то важно компьютерной игрушки. И если внешне она продолжала оставаться спокойной и вежливой, то внутри у ее все горело и саднило - так играло в ней недоуменное торжество от встречи с членом группы "Красные лорды". Она, как и Марта, верно почувствовала, насколько необычен этот человек в темных очках и в капюшоне. Во всем его облике было что-то такое, что завораживало Юлю, не привыкшую слушаться зову своих эмоций, когда дело касалось представителей противоположного пола. Даже когда она впервые поцеловалась и впервые провела ночь с парнем, она почти ничего не чувствовала, кроме недоумения - и чего так все жаждут романтики отношений? Это ведь... просто несколько иная, более интимная форма общения, не более. Почему к этому стремятся все ее ровесницы? Что они при этом ощущают? И что такое эта самая любовь? Чувство привязанности, нежелание быть одиноким, страх быть не таким, как окружающие, имеющие пару? Что это? Может быть, это постель? Или это конфетти и бусинки в форме сердечек в глазах?

- Что он говорит? Что она говорит? - допытывался в это время Викентий Порфирьевич у Марты, тоже слегка находящейся в неадеквате.

- Я не знаю, я плохо понимаю английский, - жалобно отозвалась Карлова, не в силах оторвать взгляда от музыканта. Перед глазами до сих пор стояло его красивое лицо без очков. Девушка никогда бы не подумала, что может встретиться с одним из своих любимых музыкантов вот так, запросто, вживую! Блин, а она ведь его и облапать умудрилась - закрыла глаза... Какой позор-то!

- Феликс едет вместе с нами, - обернулась к сестре и к преподавателю Юля.

- В смысле? - не поняла Марта. Она уже совершенно ничего не понимала. И вообще, как ее друг умудрился попасть в аварию и сломать ногу? Что с ним сейчас? Он в порядке? И Визард так смущает - до дрожи мышц в напрягшемся животе.

- В машине все объясню.

- Сейчас объясни! - потребовала девушка. - Эй, Крестова!

- Я же сказала - потом, - оборвала сестру Юля, взявшая все в свои руки и буквально заставляющая себя не смотреть в сторону Странного Ви. - Ты и вы, - кинула она взгляд на обиженного на всех и вся преподавателя, - останетесь тут. Я поймаю такси, и оно подъедет прямо к выходу. Позову вас, и мы поедем. Феликс, - быстро перешла она на английский, - подождите меня тут. - Я поймаю такси, и мы поедем. С вами останется моя..., - туту девушка помедлила и все же сказала, - подруга, с которой я вместе учусь и наш преподаватель музыки.

- Вы музыканты? - удивился молодой человек.

- Да. Я расскажу вам обо всем в машине. Ждите меня.

И Юля быстрым шагом покинула их, поспешив на улицу.

- Пока Юлечки не будет, я в мужскую комнату сгоняю, - подмигнул Марте Викентий Порфирьевич и, прежде чем она успела возмутиться, улизнул. Марта осталась с Феликсом наедине, заставляя себя не нервничать, не бледнеть, не краснеть и даже почти не дышать - вдруг это получается слишком шумно?! Она украдкой глядела на молодого человека, не понимая, что там затеяла ее сестричка и мучительно думая, нормально ли будет, если она попросит у музыканта автограф?!

- Нормально, - по-английски сказал Визард вдруг тихо, рассматривая что-то поверх макушки скрипачки - словно на ней была надета корона. Марта вскинула на темноволосого англичанина голову, поняв смысл его слов. Что он имеет в виду?

- Не бойтесь, мисс, поверьте, я такой же человек, как и вы. Не пугайтесь меня, - Феликс как будто бы считывал с Марты информацию, потирая указательный и большой пальцы. Его голос завораживал девушку.- Скажите ваше имя? - вдруг попросил он.

- Меня зовут Марта, - ответила Карлова тихонько-тихонько, и из-за шума в аэропоту музыкант ее не расслышал.

- Простите, как?

- Марта. Меня зовут Марта.

- Мар-та, - попробовал на вкус ее имя парень. Буква "р" у него получалось чересчур мягкой. Внешне он все так же напоминал девушке совершенно обычного молодого человека, коих в городе сотни тысяч. Но вот на внутреннем плане он бы другим. И это ощущалось сразу же, после такого бурного глупого знакомства.

- Мне нравится, как звучит ваше имя, - решил Феликс. - Нежное, женственное, но с твердой сердцевиной. "Р-р-р", - проговорил он отдельно третий звук в имени девушки. Его артикуляция все равно смягчала его.

- Спасибо, - не поняла, что господин Грей сказал, девушка. Она только поняла, что он сделал ей комплемент.

Его телефон зазвонил так внезапно, что впечатлительная девушка дернула плечом. Феликс успокаивающе улыбнулся ей и коснулся рукой ее обнаженного предплечья, заставив там поселиться мурашки.

- Прошу прощения, я должен ответить.

Звонил ему вновь Кирилл, у которого вновь появилась связь.

- Можешь не беспокоиться, - сказал ему Феликс. - Я нашел людей, которые мне помогут.

Его собеседник даже не удивился. Таков уж был его друг и коллега - странным, порою говорящим мистическую чушь, но доброжелательным и благородным, как это подобает настоящему дворянину, а еще притягивающим нужных ему людей в особенных, например, как эта, ситуациях. Виз говорил, что его ведут высшие силы. И при этом никто - ни друзья, ни журналисты, даже ни въедливый и все знающий менеджер не мог понять, шутит ли он, или говорит серьезно.

- Умудрился найти очередную порцию добрых и наивных людей?

- Ты же знаешь, если мне нужна помощь, я получаю ее.

- Дурак, - отозвался Кирилл. - Ты уверен в своих действиях? Эти люд ничего не сделают с тобой?

Опять-таки, это было очень странным, но за несколько лет совместой творческой деятельности Кирилл-Кезон понял одну важную штуку - даже когда его друг говорит идиотские, на первый взгляд, вещи, они оказываются пророческими. Английский аристократ с наследственным титулом из старинной семьи Грей с первых часов знакомства с остальными членами "Red Lords" говорил, что их ждет мировой успех, такой, который в истории музыки повторяли не более трех десятков групп и сольных певцов, чем бесил и без того вспыльчивого Марса, пренебрежительно относящегося ко всем англичанам, ко всем богачам голубой крови и ко всем мистически настроенным личностям и экстрасенсам. Феликс Грей включал в себя и первое, и второе, и третье.

- Я уверен. Ты же знаешь меня.

Шипенье вновь мешали разговору.

- Я все равно за тебя беспокоюсь, идиот. Я приеду, как только смогу.

- Не стоит, - голос Феликса стал чуть более жестким. - Ты приедешь тогда, когда планировал.

- Я планировал прилететь в город только дней через пять. На свадьбу к другу.

- Значит, так и будет.

- Ты один, без охраны, с кучей денег и своей банковской картой. Тебя могут узнать, затоптать, ограбить или шлепнуть, в конце концов. Ты знаешь, я к тебе привык, поэтому не хочу лицезреть тебя в гробу, - сказал Кирилл. - Знаешь ли, я буду переживать.

- Ты же говорил, что эпоха криминала в России кончилась в конце девяностых, - вспомнилось Феликсу.

- Заткнись, - посоветовал ему второй музыкант.

- Ты утверждал, что в России безопасно, - хмыкнул Визард.

- Опасно везде, где есть придурки, умник, Так ты уверен что моя помощь тебе не понадобиться? Мне не присылать друзей?

- Да. Я нашел тех, кто мне поможет. Приятные леди.

- Леди? А ты не теряешься, - засмеялся Кезон сквозь полосу помех. - Ладно, смотри, осторожнее. Менеджер убьет тебя, если ты натворишь делов, как Марс в прошлое свое посещение родного штата.

- Менеджер думает, что я отдыхаю в родовом замке Греев, - отозвался Феликс-Визард. - Если что, Октавий меня прикроет.

- Звони мне каждый день и говори, что жив, а то я буду беспокоиться, - в голосе Кирилла-Кезона послышалась издевка. - И не сильно приставай к леди. А то у меня такое чувство, что скоро у твоего уважаемого отца, - вспомнил музыкант важного Чарльза Грея, заседающего в Палате лордов, - будет внук.

- Мой первый ребенок появится, когда мне будет тридцать пять, - беспечно отозвался Феликс.

- Откуда же ты знаешь? - изобразил недоумении его друг.

- Интуиция. - Коротко ответил молодой темноволосый человек в капюшоне, а связь опять коварно отключилась, заставив подумать музыканта, что, кажется, в России плохие не только дороги - опять-таки по уверению скептика Кезона.

Кезон и Марта продолжали стоять около друг друга, и смущенная происходящим девушка ловила на нем чужие женские взгляды - очень заинтересованные и липкие, как малиновее варенье. На нее взгляды тоже кидали - но уже не такие заинтеерсованные, а несколько завистливые. Похоже, что проходящие мимо девушки и женщины думали, что они с Феликсом - пара.

"Пара, ха-ха-ха", - засмеялась про себя Марта. Еще вчера, слушая бессонной из-за Саши ночью плеер, в котом было несколько десятков песен "Красных Лордов", она и предположить не могла, что встретиться с одним из них на следующий день. Волшебство, ей-Богу, волшебство!

Из размышлений скрипачку выудили возгласы приближающейся большой толпы ее ровесников - парней и девчонок с кучей рюкзаков и чемоданов. Они, смеясь и громко разговаривая об Амстердаме и Дублине, приближались к тому месту, где стояла Карлова и Лорд Визард. Кто-то из них что-то сказал и Феликс вдруг напрягся - в кончиках его пальцев появилось покалывание. То, что могло обернуться для него неприятностями, грозило произойти прямо сейчас. Если, конечно, не принять меры.

- Простите, Марта, иначе они меня узнают, - сказал музыкант и привлек длинноволосую девушку к себе, обняв одной рукой за талию, обхваченную тонким черным пояском, а другой - за вновь вздрогнувшие плечи. Его губы коснулись щеки испуганной девушки, в опасной близости от ее рта. Со стороны казалось, что они целовались, и лица Феликса совсем не было видно.

Смысл его слов Карлова поняла - идущие мимо ребята не на шутку серьезно засматривались на их парочку, и кто-то вслух произнес имя Лорда Визарда. Это девушку даже как-то отрезвило. Ей не хотелось, чтобы музыканта узнали.

- Пожалуйста, обнимите меня, чтобы это смотрелось естественно? - шепнул он Марте, но та его сначала не поняла. - Руки, - просто сказал он. - Ваши руки. Положите ваши руки на меня.

Одна ладонь девушки тоже оказалась на его плече. А его пальцы оказались у нее на шее, чтобы еще секунд десять спустя нежно погладить девушку по густым волнистым волосам. Они Визарду искренне понравились. Такие локоны просто требовали, чтобы мужские руки запустили в них свои пальцы, чуть сжимая, да и сама русская девушка с трепещущими ресницами и тонкими изящными запястьями ему пришлась по вкусу. Впрочем, и коротко стриженая девушка с тату и пирсами ему тоже понравилась - было в ней что-то такое острое, как перец, но возбуждающее аппетит, дерзкое и одновременно жертвенное. И в обоих чувствовалось что-то похожее. Что-то объединяло этих двух леди - и явно не отношения, а что-то куда более сильное и глубокое. Кровь. Общая кровь. Не смотря на то, что внешне они сильно различались, в их жилах текла одна и та же кровь. Феликс умел чувствовать такие вещи, умел с детства.

"Или я сплю, или я под наркотиками, или я сошла с ума. Это неправда! Я не могу обниматься с одним из лордов в дурацком "Купцово!", - кричала скрипачка про себя, закрыв глаза и чувствуя его губы и мягкое дыхание на своей кожи. Сама она дышала урывками, крохотными глотками воздуха и вскоре ей стало казаться, что она задыхается.

Она ведь хотела только автограф, а получила в распоряжение целое тело!

Та минута, которую они стояли, обнявшись, показалась Марте вечностью. Вечностью с прекрасной маленькой пыткой.

Тогда, когда девушка поймала себя на мысли, что не будет сопротивляться, даже если Визард начнет целовать ее в губы, он осторожно выпустил ее из объятий.

- Простите, - вновь извинился он, глядя в ту сторону, в которой скрылась чуть не узнавшая его компания молодежи.

- Ничего страшного, - посмотрела ему в глаза Марта, все еще не пришедшая в себя. Феликс взглянул на нее в ответ и удивленно наклонил голову в бок: радужки у девушки были разноцветными. Одна - зеленой, а вторая - голубой. Это показалось Лорду таким милым явлением, что он позволил себя рассмеяться.

В это время к ним быстрым, чеканным шагом подошла Юля.

- Такси ждет, но долго около входа стоять не может. Пойдемте, - сказала она на двух языках и первой двинулась вперед: уверенно, как человек, который точно знает, что делает. Марта и предвкушающий что-то забавное Феликс двинулись следом за ней.

- Где Викентий? - спросила сестру Юля.

- Побежал в туалет, - отвечала та, никак не придя в себя после объятий. Она чувствовала себя так, как будто бы только что дотронулась мечты своего детства - облаков, которые представляли собой, по мнению маленькой Марты, вкусное небесное мороженое, летающее по небу.

- Уже бежит обратно, - увидела преподавателя Крестова. Он бодрой рысцой присоединился к компании и вместе с ученицами и музыкантом вышел из международного терминала на улицу.

- Викентий Порфирьевич, вам ведь сейчас в Консерваторию? - спросила его Юля.

- Ну да, милая, да, - подтвердил он.

- А нам в противоположную сторону, - улыбнулась ему Юля, - поэтому вы сядете в одно такси, а мы - в другое. Нас два ждут.

Пожилому преподавателю явно не хотелось покидать своих студенток, но он, вспомнив, что его действительно ждут в консерватории, нехотя кивнул, поблагодарил Юлю и сел в одно из такси, которое мигом умчалось.

Марта, Феликс и Юля сели в другой автомобиль, внешне более презентабельный, и тоже покатились в сторону города. Визард, сидящий на заднем сидении рядом с Мартой, с огромным живым интересом оглядывался по сторонам - все ему было в новинку. Марта млела, изредка начиная улыбаться, и иногда смотрела на молодого человека, боясь, как бы он не заметил ее взглядов. Скрипачке Визард был также интересен, как ему - Россия. Она после такой встречи забыла обо всех своих проблемах, даже к стыду своему, о друге Феликсе забыла. А Юля сидела и, стуча пальцами по худому острому колену, обтянутому джинсовой тканью, и анализировала случившееся. Она не понимала, почему ей так хочется все время смотреть на Феликса - потому что он известный музыкант, хотя по "Лордам" Крестова не убивалась, просто уважала и слушала под настроение кое какие песни, или по какой-то другой причине? Нет, автографа ей не хотелось, объятий со знаменитостью из серии "Он пожал мне руку, я не буду мыть ее три недели" - тоже. Преклоняться перед ним, выполнять все, что музыкант попросит в планы гордой, не понаслышке знающей, что такое чувство собственного достоинства Юли не входило. Что-то начинало происходить с девушкой, но она не понимала, что и не могла логично самой себе все объяснить.

- Мы так и не познакомились, - напомнил молодой человек, наклоняясь вперед, к сидению, на котором сидела Юля. - Я знаю, что вашу сестру зовут Мар-та. - Он нежно улыбнулся девушке. Она склонила голову, застеснявшись внимания такого человека, но ей было очень приятно.

- Мою сестру? - весьма удивилась Юля. Марта никогда в жизни не говорила кому-то, что они - сестры.

- А разве вы не сестры?

- Ну-у-у, сестры. Марта сама вам сказала? - осторожно поглядывая на родственницу, у которой, как обычно, в голове заиграл ветерок. Юле нравилось в Марте ее легкость и воздушность. У отца тоже такое было в поседении. Марта вообще сильно на него походила - и внешностью, и характером. Только признавать не желала.

- Она сказала, что вы подруги, но я подумал, что сестры.

- Мы, и правда, сестры, - призналась Крестова.

- Значит, одну очаровательную сестру зовут Марта, а вторую...?

- Джулия.

- Джулия, - покивал Феликс. - Отлично! Джулия, куда мы едем?

- Я знаю хороший отель, его любят иностранные гости, едем туда, - пояснила Крестова.

- Отель? - задумчиво произнес Визард. - Когда я инкогнито жил в Париже, я снимал небольшую квартиру с видом на Сену. Возможно ли снять на некоторое время квартиру в России?

- Снять квартиру? - удивилась девушка.

- Именно. Я привык к гастролям, и отели - почти что мой родной дом. Мне хочется пожить просто, так, как живете вы, - отвечал парень, глядя на проплывающие за окном зеленые сочные поля, упирающиеся в далекие холмы, напомнившие ему холмы, в которых жили фэйри.

- Вы уверены, мистер Грей? - спросила Юля, обернувшись на странного музыканта и с интересом глядя на него своими орехово-зелеными глазами. Какие у него запросы интересные.

- Феликс. Зовите меня Феликс. Так будет проще. И да, я уверен.

- Хорошо-о-о, - протянула Юля. - Думаю, я найду вам квартиру. У вас есть какие-то особенные требования к ней?

Молодой человек, так и не снявший ни капюшона с головы, ни очков с глаз, пожал плечами.

- Нет. Требований нет. Конечно, я не хочу жить в жуткой комнате с клопами и пятнами крови на полу, но и особых излишеств мне не нужно. И я не против соседей по квартире. Мне интересно пообщаться с русскими. Деньги - не проблема. Я хочу общения, интересного общения.

- Хорошо. Я все устрою, думаю, - серьезно отозвалась коротко стриженая девушка, вертя в руках свой мобильник и обдумывая, кого из многочисленных друзей запрячь.

- О чем вы говорите? - встряла Марта. Юля, обычно с друзьями несколько ироничная, хотела ей сказать, что надо было в свое время учить английский, но вовремя поняла - на такое и так плохо относящаяся к ней сестра явно обидится. Поэтому девушка, извинившись перед Феликсом, вкратце пересказала Марте разговор.

- И где ты его поселишь? - спросила Карлова, буравя разноцветными глазами сводную сестру.

- Найду где, не беспокойся.

- И не думай от меня избавиться, - вдруг заявила воинственно Марта. - Я тоже хочу с ним общаться!

- В смысл? - не поняла Юля.

- В прямом, - тронула искривленная улыбка губы скрипачки. - Я первая увидела его и познакомилась с ним, ты позже подошла. Не думай, что только ты будешь общаться с Феликсом, раз найдешь ему квартиру. Я тоже буду с ним общаться.

"Его ты у меня не отберешь", - шептал огонь в глазах девушки.

- Марта, что за глупости ты говоришь? - напрямую спросила Юля.

- Это не глупости. Прецеденты у нас, кажется, были.

Детская травма все еще не оставляла ее, даже в мелочах, и Юлия, остававшаяся внешне невозмутимой, почувствовал, как ее ударили под дых. Она поняла, что Марта имеет в виду их отца.

"Я никогда не отбирала у тебя его!", - кричали глаза Юли, но это продолжалось всего несколько мгновений - потом доминантой в голове коротко стриженой девушки вновь стал Феликс, вытеснив все внутренние разборки прочь.

- Общайся к ним сколько тебе угодно, - сухо сказала Юля сводной сестре. - Просто помни, что он должен остаться незамеченным.

Марта кивнула, все еще не веря в то, что она едет в машине не абы с кем, а с ним - кумиром миллионов и наиотличнейшим музыкантом. Откуда у него вообще взялся русский друг? Хотя, мало ли, откуда. Главное, что Визард рядом с ней, и даже наличие Юли не пугает и не раздражает.

- Феликс, вы можете снять капюшон и очки, до города еще минут пятнадцать, вас никто не увидит. Думаю, водитель, - Юля взглянула на пожилого мужчину, который явно не был знаком с современной зарубежной музыкой, - вас не узнает.

Юля предложила это не просто так. Ей хотелось вновь взглянуть в его темные глаза.

Феликс согласился - и капюшон, и очки ему порядком уже надоели, и через десять секунд обе сестры почти что с восторгом, правда, сознательно приглушенным, смотрели на музыканта. Марта по-прежнему была не слишком разговорчивой - во-первых, не так хорошо знала язык, а, во-вторых, честное слово, не знала, что сказать иностранной знаменитости, а Юля отвечала на многочисленные вопросы Феликса, для которого все было в новинку - начиная от воздуха, заканчивая растущей на полях картошкой. Крестова, не без удовольствия следя за реакцией точеного лица с живыми глубокими глазами, подернутыми дымкой таинственности и какой-то вдруг появившейся забавной наивности, рассказывала Феликсу-Визарду о том, что некоторые местные жители - даже те, которые живут в городе, садят на полях эту культуру, а потом поливают, окучивают и капают, а тот, как губка, впитывал в себя информацию.

Звезда тоже оказалась человеком - и обе сестры поняли это уже сегодняшним днем.

А еще оказалось, что звезда может помочь только одним своим сиянием.



Компания молодых людей, побывавших в Амстердаме и в Дублине, домой добиралась на автобусе. Весело загрузившись в междугородний общественный транспорт, украшенный белыми шторками в веселенький красный горошек, девушки и парни не без удобства расположились в креслах. Молодой человек в ярко-красной футболке с надписью "Я люблю путешествовать", уселся рядом со своим другом - тем самым небрежным длинноволосым парнем, похожим на хиппи, около окна. От общества друзей во время путешествия он порядком устал, а потому, прислонив лоб к прохладному, еще не нагретому стеклу, бесцельно таращился то на дорогу, то на поля, думая о том, что неплохо было бы пригласить девчонку, которая ему нравится, к себе в гости, пока предки будут на даче. Можно будет устроить романтическо-хренический ужин: с цветочками на столике, с красивой сервировкой, собственноручно приготовленным мясом, вином, шоколадом и тихой приятной музыкой. Возможно, в этот раз у него будут все шансы перейти с ней на более доверительную ступень отношений. И тогда...

Тут глаза замечтавшегося юноши в красном полезли на лоб, куда-то к линии волос. Потому что автобус обогнал такси, на заднем сидении которого сидел ни кто иной, как Визард! Лорд Визард из "Red Lords".

- Он в машине! - заорал от избытка чувств парень. - Это он!

- Ты чего?! - обернулся на него весь автобус.

- Тебе плохо? - всполошились друзья. - Где болит? Что с тобой?

- Со мной все хорошо! - закричал парень, пораженный увиденным. - Нигде не болит, придурки! Там в такси сам Визард ехал!! Красный Лорд! Я же говорил! Говорил, что это он был в аэропорту! - надрывался он. - Смотрите в окно!

Все, обалдев, дружно уставились в окошки, но, однако, такси уже обогнало автобус и весело скрылась за поворотом.

- Ты, перекурыш, - строго сказал ему с противоположного ряда неформальный лидер их компании. - Ты дурак, нет? Что творишь?

- Что о нас люди подумают, балбес? - встряла та самая девчонка, которая вскоре могла стать почетной гостьей парня в красной футболке.

- Что за фигня тебе мерещиться? - подали голос остальные. - Спи лучше. А не ерундой занимайся. И нас не позорь!

- Дебил-л-лы, я же реально видел!! Своими глазами видел! Ви-дел!

- Ты укуренный в конец?

- Да ты на своих Лордах уже так свихнулся, что они тебе видятся всюду, - фыркнул кто-то, а объект симпатий бессовестно нараспев добавил:

- Кому-то чертики зеленые мерещатся, а кому-то музыканты любимые. Ты с выпивкой теперь осторожнее.

- Точно! - хохотнул лидер. - Если ты трезвый такое видишь, то представляю, что тебе будет казаться, когда ты выпьешь!

- Наверное, Лорды будут прилетать и тебе концерты показывать. Персональные, - хихикнула девушка, которую домой звать больше не хотелось. Зачем с дурами общаться и жизнь себе портить?

Пассажиры, прислушивающиеся к разговору молодежи, хихикали, и парень в ярко-красной футболке, понявший это, надулся и сложил руки на груди.

Его сосед, похожий на хиппи, высокий лоб которого был перевязан светло-оранжевой ленточкой, тронул юношу за локоть и мечтательно произнес:

- А я тоже Визарда в окне тачки видел... И правда, он.

- Так что же ты меня не поддержал, скотина?! - взбесился его сосед. Тот лишь пожал плечами и почти блаженно улыбнулся.

- Ах ты, Nзапрещено цензуройN!! - с этими словами парень попытался врезать предателю, но его руку успел перехватить кто-то из друзей.

После этого молодого человека в ярко-красной майке друзья в шутку называли Укуренным.



Лорда Феликса после небольшой прогулки по городу, которая привела музыканта в восторг, повезли в квартиру. Музыкант явно не ожидал, что города в России могут быть, по его словам, очень милыми и уютными, а не мрачными, переполненными пьяными мужиками в ушанках, тулупах, с ружьем в одной руке и водкой в другой, ходящими в обнимку с медведями по белому снегу. Образ России и других стран бывшего СССР, как страны коммунистического враждебного режима, продолжал жить в стереотипах многих людей, проживающих заграницей. И Марту, и Юлю, когда те знакомились с представителями других стран, такие мысли о родной стране и удивляли, и пугали, и возмущали. Оставалось надеяться на то, что в последнее время, с развитием Интернета эти самые глупые стереотипы наконец-то начали отходить назад, заменяясь, правда, новыми.

- Так вот, значит, где родился и жил мой друг, - с интересом глядел на отреставрированные старинные здания, сохранившиеся в центре города до сих пор, проговорил Феликс. - Мне нравится атмосфера вашего города.

- Прогулку по городу можно устроить чуть позже, - сказала Юля, понявшая, что не оставит музыканта в покое до тех пор, пока он не уедет обратно в свой Лондон. Забавное приключение вырисовывается. - А сейчас можно поехать в квартиру.

Ее выбор пал на квартиру Стаса. Произошло это по нескольким причинам: во-первых, его квартира, доставшаяся от деда, находилась в самом центре города, на восьмом этаже, и вид из ее окон был красивым, даже впечатляющим: видно было и реку с пешеходным мостом, и симпатичную набережную, и центр города, со всеми его музеями, галереями и магазинчиками, и часть территории городского парка со всеми его аллейками, лужайками, лавочками, фонтанчиками и аттракционами, и еще - прилегающий к центру район с новостройками-красавицами, в котором позволить себе жить только обеспеченные люди. Второй причиной стал тот факт, что селить мировую знаменитость в грязной квартирку с не очень приятной обшарпанной обстановкой, разбросанными всюду пивными банками, полными пепельницами и журнальчиками сомнительного содержания Юле не хотелось. Впрочем, ей и не хотелось, чтобы соседями Феликса стали какие-нибудь отъявленные кретины, нафотающие кучу снимков и поместившие их в инет с заголовком: "У нас в городе настоящий ЛОРД!". Феликс все-таки приехал инкогнито, поэтому нужно искать надежных людей, в которых она, Юля, будет уверена если не на все 100, то на 99, 8 %. Правда, такие надежные личности, которых у Крестовой было не так-то и много, жили не одни, а с родителями или со вторыми половинками. Можно было отправить Феликса к Крису, который, конечно же, стал бы кудахтать над знаменитостью до полусмерти, но никогда бы его никому не выдал, да и квартира у них с отцом и бабкой большая, двухуровневая, но Иван Савельевич и так уже принимает у себя пару друзей, прилетевших по случаю фестиваля. Был еще вариант оправить Феликса в гости к Леше, другу детства Юли, занимающемуся биатлоном, но дома у него не только он сам, но и беременная и крайне нервная супруга, которая Юлю терпеть не могла.

Нет, конечно же, можно было просто снять на пару дней хорошую квартиру - это проблемой не было, но если музыкант хочет пообщаться с русскими, ему нужен сосед. Юля и сама не знала, почему она так сильно захотела, чтобы Визард жил вместе с кем-нибудь из ее друзей. Может быть, закусила удила, может быть, потому что тогда они могли бы чаще видеться с ним?

"Да что за глупости? Пошли вон", - приказала таким мыслям обычно непробиваемая Крестова и оглянулась на Феликса, который так вольготно и беззаботно расположился на заднем сидении, вновь натянув очки и рассматривая город, пышущий зеленью и летней свежестью, которая по прогнозам метеорологов должна была скоро превратиться в ощущающую жару. Правда, обещали они сие уже давно, недели полторы, взволнованно говоря по телевизору, что в июне будет аномально высокая температура и засуха, но их прогнозы не подтверждались, и первый месяц лета дарил горожанам отличные, в меру жаркие дни, облаченные в шарфик цвета лазурного неба, сотканного из дуновений ветерка, и теплые ночи, ступающие на землю в своих звездных босоножках на плоской подошве аккуратно, даже с какой-то любовью. Эти ночи, опускаясь на пустынную набережную или на холмы западнее города, опирались своими прозрачными руками о тёплую землю, чтобы отдохнуть и послушать пение птиц, журчание воды или переговоры ловеласа-ветерка с очередной озорницей-звездочкой или со своей давней тайной любовью - стыдливой зарей, прячущейся за опушкой соснового бора на востоке. Свои босоножки ночь бросали вверх, и когда они оказывались в небе, касаясь облаков, то все звезды, украшающие их, распылились по небу - тут больше, тут меньше, блестя и подмигивая одиноким и не спящим усталым людям, глядящем на небо со своих окон и балконов, сжимая в своих ладонях не руку любимых, а пальцы безнадежности и ее сестры безысходности, тайно спускавшихся на землю вместе с ночами, находя отчаявшихся и мучая их - терзая во сне и наяву. Когда власть над миром вновь получали дни, увенчанные коронами из солнечных лучей, безнадежность и безысходность уползали, но грозили вернуться вновь. Правда, иногда и в темное время суток они уползали - если человек брал себя в руки и смело отгонял их, думая о хорошем.

Визарду кто-то позвонил по телефону - видимо, кто-то из родственников, как поняла Юлю, тактично не ставшая слушать разговор.

- А к кому ты его повезешь? - тихо спросила Юлю Марта, нагнувшись к ней.

- К моему другу. Зовут Стас. Живет в центре, на Советской, около собора.

- Какого? Николая Чудотворца? - припомнила Марта, которая вообще-то была почти что топографическим кретином и часто путалась в улицах и остановках.

- Да.

- Ух ты, - восхитилась Марта, - там есть классные дома. Представляю, какой из них может быть вид! Они же на холме стоят?

- Так и есть, - подтвердила Юля. - Вид - обалденный. Хочешь посмотреть?

- Хочу, - тут же согласилась скрипачка, забыв, что разговаривает с ненавистной сестрицей. Которой надо всегда говорить "нет". Если честно, так долго она не общалась с Юлей давным-давно, с детства, когда они вместе играли в куклы. У них были очень красивые куклы - отец привозил из заграничных командировок, когда пока во всей стране после перестройки и вереницы масштабных изменений во всех сферах жизни бушевала если не бедность, то что-то очень похожее на нее. У Марты в детском саду куклы были самые красивые, с кучей одежды и даже с туфельками и солнечными очками. У Юли куклы были точь-в-точь такие же - отец привозил им совершенно одинаковые игрушки и наряды. Любимой куклой, подаренной папой - тогда еще хорошим папой - у Марты была золотоволосая красавица с длинными ногами и тонкой талией, облаченная в бальное золотое платье с невероятно красивой вышивкой, которую девочка могла рассматривать часами. На голове нежно улыбающейся куклы сияла маленькая корона, которую можно было снимать, в ушах - крохотные сережки, на запястьях - изящные и такие же маленькие тоненькие браслеты. Ножки ее могли похвастаться - туфельками-лодочками, как и платье, золотыми. Марта называла любимую куколку Принцесса - без имени, просто Принцесса, очень осторожно обращалась с ней и никому не давала играть с ней в садике - если только подержать. Она очень обрадовалась, когда пришедшая к ней в гости Юля принесла эту же куклу и сказала, что она у нее тоже любимая. Юля так же сильно тряслась над золотовласой красавицей из пластика и тоже, как и сестренка, никому нее давала ее. Этот факт почему-то особенно умилял Константина Власовича. А однажды Марта во время игры, в которой две принцессы-сестренки спасались от злого короля и его слуг, предложила Юле поменяться куклами на время, чтобы злой король точно не отыскал принцесс, и та согласилась. Обратно они так и не поменялись.

- Скоро приедем.

- А твой друг пустит пожить неизвестно кого к себе в дом? - спросила Марта скептически.

- Да. Я уже договорилась.

- Когда??

- Когда ты выходила и покупала воду и мороженое, - отозвалась Юля. Мороженое неожиданно Феликсу понравилось. Ему вообще, по ходу, в русском городе очень нравилось.

- За моей спиной все делаешь? - недобро сощурилась подозрительная Марта.

- Опять говоришь глупости. Так получилось. Стас готов принять у себя в гостях иностранца.

- То есть он не знает, что Феликс - это один из Лордов? - изумилась Карлова.

- Пока нет. Но узнает.

- А он это... никому про него не расскажет?

- А ты? - в упор посмотрела на Марту Юля.

- Эй! - обиделась та и обожгла сестру взглядом, обозвав про себя дурой. - За кого ты меня принимаешь!

- За тебя и принимаю. Я доверяю ему так же, как и тебе, - ответила Крестова. Она говорила чистую правду.

На это у удивленной Марты не нашлось, что ответить. Ей всегда казалось, что сводная сестра как-то над ней изощренно издевается.

- Твой Стас живет один? - несколько смущенно спросила Марта. Феликс все еще разговаривал по телефону, отвернувшись к окну.

- Один.

- А комнат у него сколько?

- Три.

- А он нормальный? - осторожно поинтересовалась Карлова.

- Совершенно.

- И он точно не откажет?

Юле сестра вдруг напомнила отца, умеющего задать 100500 вопросов, чтобы удостовериться в простейшем. Она хмыкнула.

- Точно. Я же сказала, что мы уже договорились. Ему не в лом принять кого-то у себя. И, думаю, такому гостю он обрадуется куда больше, чем обычному.

В принципе, так и случилось. Поначалу, по крайней мере. Когда Марта, Юля и Феликс приехали к высокому красно-белому дому, окруженному более низкими, но не менее нарядными зданиями, расплатились с таксистом - это сделал Визард, истинный джентльмен, у которого были русские деньги - поднялись на лифте на восьмой этаж и оказались в большой светлой квартире Стаса, предпочитающего минимализм в обстановке, то первой реакцией хозяина квартиры, увидевшего лицо своего гостя, было неимоверное удивление.

- Это кто? - сказал, чуть опешив, Стас, знакомый с творчеством группы "Red Lords".

- Твой гость, - жизнерадостно сказала Юля. - Зовут Феликс. А это - моя сестра Марта.

- Привет, Марта, - кивнул длинноволосой миловидной девушке молодой человек. - А этот... он что, фанат "Лордов"? - и Стас на всякий случай, улыбнувшись, помахал гостю рукой. Тот ответил, приветливо, но с достоинством подняв ладонь вверх, как индейский вождь.

- Почему фанат? - не поняла Юля. Марта поняла и захихикала.

- Потому что, мать его, он один в один, как чувак из "Ред Лордс"! - воскликнул парень, по случаю хорошей погоды облаченный только в джинсы, закатанные до колен. Фигура у него хоть и не могла похвастаться мускулами культуристов, была довольно неплохой, поджарой. - Даже серьга та же!

Он рассматривал Феликса с таким недоумением и интересом, что Крестовой пришлось окликнуть друга и пояснить музыканту, понимающему в чем дело и скромно улыбающемуся:

- Он очень удивлен. Не верит, что это вы.

- Понимаю. Надеюсь, своим визитом я не причинил ему неудобства? - спросил музыкант, доброжелательно, но вновь не без чувства собственного достоинства разглядывающий хозяина квартиры.

- Нет, что вы. Просто мой друг не ожидал встретить вас. Эй, Стас! Не веди себя, как лось. Это Феликс, вернее, Визард из "Лордов". Приехал инкогнито в наш город. Пусть у тебя поживет пару деньков, лады? Ему русской жизни захотелось испробовать, похоже.

Хозяин квартиры слегка опешил от такого заявления.

- Юль, вы вообще, где его отрыли? - спросил Стас, ничего не понимая. - Это прикол? Сейчас из-за двери выйдут улыбающиеся типы с камерами и скажут: "Вас снимала скрытая камера"?

- Стас, это не прикол. Ты же меня знаешь. Если я говорю, что это не шутка, значит, это не шутка. - Твердо сказала Юлю и жестом пригласила осматривающегося Феликса и сестру сесть на огромный, занимающий много места в зале, шикарный серый, недавно купленный парнем диван. В зале, кроме дивана, журнального столика на колесиках, плазменного экрана на стене и стоявшей под ним стереосистемы, ничего больше не было, даже штор и жалюзи на большом трехстворчатом окне, и это придавало комнате какого-то урбанистического шарма. К тому же цветовое оформление было выполнено - скорее всего, случайно, нежели специально - в трех тонах: черном, белом и сером. В этом плане даже стены и пол не подвели. Первые были белоснежными, покрытыми каким-то специальным составом, второй - светло-грифельным. А вместо дверей в зале были две арки: одна вела в прихожую, другая - в коридор.

Когда Феликс и Марта опустились на диван, Юлия без зазрения совести опустилась на туалетный столик, жестов заставив Стаса сесть рядом с гостями, и объяснила ему ситуацию. У того, к большому счастью, первый шок прошел достаточно быстро, и Стас, который в принципе, неплохо знал английский, дружелюбно поговорил с гостем. Визард, видимо, впечатлил Стаса, и тот, улучив момент, шепнул Юле: "Мне до сих пор кажется, что меня разыгрывают! У меня в доме сидит парень, которого я вижу по телеку, и у которого один концерт стоит дороже, чем все мое имущество и я, проданный в рабство".

Феликсу, кажется, в квартире Стаса понравилось: тут не было излишеств, типа ковров, картин и хрусталя и присутствовал неуловимый дух творчества, витающий незримо, но ощутимый. Одна из трех комнат была оборудована под домашнюю звукозаписывающую студию, небольшую, конечно, но неплохую - Стас в свое время потратил на нее много денег. Да и о том, что хозяин квартиры увлекается музыкой, свидетельствовали такие вещи, как висевшая на стене небольшая коллекция гитар, второй синтезатор в углу, не вместившийся в студию, к своему первому собрату, валяющиеся листки с нотными записями или текстами, разложенные всюду медиаторы и струны. На двери, ведущей в спальню кто-то из друзей Стаса, увлекающийся граффити, баллончиком нарисовал крутого зеленого инопланетянина, показывающего рокерскую "козу", и написал над ним: "Моя жизнь - это музыка!".

Да и вид на город, как и предполагала Юля, английского гостя впечатлил. Кажется, стереотипы о том, что на самом деле представляет собой одна из бывших стран Советского Союза, у него ломались, громко, с хрустом, как тонкий лед, и это музыканту нравилось. Ему, видимо, вообще нравилось все новое.

Несколько часов молодые люди сидели вчетвером, на квадратной просторной лоджии перед столиком, на котором стараниями хозяина квартиры появились напитки и пицца - Стас не особо утруждался готовкой, покупая полуфабрикаты, а также кальян, привезенный одним из друзей из Ирана. Марта, до этого кальян ни разу не курившая, пару раз вдохнула сквозь длинную синюю длинную трубочку ароматный терпкий дым, и на этом успокоилась, потому как ее это не особо впечатлило. Юля в кальянах в принципе прелести не находила и даже не притронулась к нему, поэтому только молодые люди изредка прикладывались к нему: Стаса кальян успокаивал, а Феликсу, видимо, просто было интересно.

Чем больше они общались с Визардом, тем все более отчетливо понимали, что он - не суперстар с капризным поведением, а обходительный, вежливый парень, иностранец, конечно, да и со странностями, но очень интересный и обаятельный, с отличными, воистину английскими манерами и завораживающему жестами. И Марта, и Юля подметили, как мило он изредка поправляет длинные волосы, откидывая темные, тронутые чуть заметной волной пряди с высокого бледного лба, или как сцепляет пальцы под подбородком, или как жестикулирует открытой ладонью, когда неспешно рассказывает что-либо. От Феликса исходила какая-то теплая, мягкая, вкрадчивая энергия, которая обволакивала и снимала напряжение. Может быть, именно из-за этого молодые люди так легко общались между собой, не заморачиваясь на том, что с ними сидит известный во всем мире человек, буквально чудом попавший в этот дом. Марта все еще находилось под властью восторга от такой встречи, Стас тоже находился под впечатлением, он, как музыкант, был совсем не прочь пообщаться с таким именитым коллегой, а вот Юля продолжала чувствовать себя несколько странно. Да, определенно, она, как и сестра, чувствовала определенную долю восхищения от столь неожиданного знакомства, но что-то ее все-таки смущало, когда она смотрела на точеное узкое длинное лицо, обрамленное темными волосами. И нет, смущалась Юлия не того, что находится с рок-звездой и таким обаятельным мужчиной в комнате, на одном диване - это ее смутить не могло. Смущало коротко стриженую девушку то, что она не понимала, почему ее так тянет к Феликсу-Визарду. Из любопытства, что ли?

Юля задумчиво посмотрела на профиль музыканта, невольно залюбовавшись им, а после резко встала и, ни слова не говоря, скрылась в кухне, где долго пила холодную воду прямо из-под крана. Она хотела, было, вернуться, однако, хозяин квартиры и его гости переместились в кухню вслед за Крестовой.

- Слушай, Юль, куда бы свозить нашу почти домашнюю звезду? - шепнул довольный Стас девушке, когда как Марта, почти уже не стеснявшаяся, учила Феликса говорить по-русски "спасибо", "пожалуйста", "привет" и "пока". Он медленно за ней повторял и было видно, что такие миниуроки доставляют ему удовольствие.

- Я думаю над этим. Пока светло, можно просто покатать его по городу, а после отвезти куда-нибудь на природу и устроить пикник, - сказала чуть хрипловато Юля. Она знала, что сегодня Стас свободен - парень взял недавно отпуск и от работы в музыкальном магазине и в тату-салоне был свободен на пару недель.

- План мне нравится, но у меня нет тачки, - развел руками Стас. Как Крестова и предполагала, он был рад Феликсу куда сильнее, чем обычному гостю. А гости в квартире этого парня были явлением частым, а потому привычным. Общительный Стас часто знакомился с людьми через Интернет, и когда они приезжали в город, то останавливались у него. К тому же он не против был принять у себя и тех приятелей, которым временно негде было жить.

- Знаю, - кивнула Юля. - Но ее можно достать.

Таким образом, с Феликсом вскоре познакомились еще и Крис с Лешей. Биатлонист как раз недавно купил себе хорошую машинку - внедорожник, правда, не самый новый, но все-таки мощный и просторный, и Юля позвонила именно ему, чтобы Леша покатал их по городу - логически мыслящая девушка помнила, что ближайшие пару недель ее друг будет находиться в городе, и только потом уедет на какие-то сборы на север страны. Алексей в это время находился в компании Криса, с которым не виделся уже очень давно, поэтому хипстер тоже оказался в этой небольшой компании, со своей собственной звездой. Естественно, когда Крис узрел на кухне у Стаса одного из музыкантов "Красных Лордов", он офигел - по-другому и не скажешь, и, наверное, целый час едва ли не скакал вокруг гостя из Англии с блаженной улыбкой на лице, веселя девушек. Леша, как человек, несколько далекий от современной музыки, так не восторгался, но тоже впечатлился. Тот факт, что его подруга детства и ее сестра умудрились где-то найти известного музыканта и притащить его домой к Стасу, казался несколько странноватым - Леше все чудилось, что его надули.

Когда Феликса повезли в город, чтобы покатать по улицам и показать основные местные достопримечательности, Марта, спохватившись, убежала на репетицию оркестра, строго-настрого наказав, чтобы на природу не смели уезжать без нее. Даже общество ненавистной Юли ее уже не так сильно волновало - ради Визарда она готова потерпеть и ее, и ее друзей.

В результате на природу компания приехала только к девяти вечера, поскольку неистовый Иван Савельевич долго не отпускал свой студенческий оркестр, ругаясь и крича громче обычного - волновался, как бы его раздолби плохо себя не показали во время выступления на фестивале. Если в концертмейстере он не сомневался, то тромбоны вызывали в нем все тот же праведный гнев, смешанный с отчаянием.

Когда нервничающая Марта, наконец, вырвалась из здания консерватории, где проходила репетиция, то ее уже поджидал внедорожник Леши и стоявшая около него Юля.

- Мы решили ехать на природу с ночевкой, - сообщила она Марте. - Палатки и спальники у нас есть. Сейчас мы завезем тебя домой, и ты возьмешь нужные вещи.

- Нужные для чего? - изумилась девушка, не ожидавшая такого сообщения.

- Для ночевки на природе. Возьми белье, теплую кофту, джинсы. В платье, поверь, тебе там не понравится, - насмешливо окинула фигурку сводной сестры, облаченной в летнее сине-голубое платье, перехваченное на талии тонким черным пояском, Юля. - Едой и выпивкой парни затарились. А, ты же не пьешь. Весь апельсиновый сок будет твоим.

Карлова растерялась.

- Кто решил ночевать на природе?

- Парни. Ну что, садись в тачку.

- Мама не любит, когда я не ночую дома, - нехотя призналась Марта. Ей не хотелось говорить нелюбимой сестре таких вещей, но пришлось. Эльвира Львовна, действительно, не одобряла подобных вещей, очень переживая за дочку. Если Марта ей сейчас скажет, что хочет поехать на природу вместе с Юлей и четырьмя незнакомыми, вернее, плохо знакомыми молодыми людьми, та немедленно запрет единственную дочку на все замки.

- И что, только потому, что твоя мать этого не любит, ты не поедешь? - негромко спросила Крестова. Она, привыкшая к свободе, не воспринимала таких детских ограничений всерьез. Марта услышала в ее голосе вызов.

- Поеду, - задрав подбородок кверху, произнесла она, мгновенно решив про себя, что скажет маме о том, что ей нужно будет переночевать у Нади, потому что они будут готовиться к выступлению. Например, она, Марта, как концертмейстер и хорошая подруга, должна помочь с партией. Все это было белибердой, но Эльвира Львовна, гордящаяся успехами дочери, поверила ей и с легким сердцем отпустила. А бабушка дала девушке с собой целый пакет, нет, даже пакетище с только что испеченными горячими пирожками.

Вот таким вот неожиданным образом Марта и оказалась на уютной полянке неподалеку от соснового бора около чистого озера километрах в пятидесяти от города. Вода в озере, несмотря на хорошую погоду, была прохладной, и купаться в ней никто, кроме Алексея не решился, и то, его беременная жена Лена, поехавшая вместе с компанией, была очень против. К тому же девушки не взяли с собой купальников, да даже если бы и взяли, Марта бы, наверное, не решилась раздеваться перед незнакомыми парнями и Феликсом. Ребята обошлись тем, что установили две больших палатки около озера, а после сделали шашлык и мясо на гриле. За первое отвечал Стас, про которого Крис заявил, что он - бог шашлыков, за второе - Алексей, супруга которого захотела именно куриные крылышки на гриле. Они же, при непосредственной помощи Юли, отвечали и за установление палаток. Феликс тут же предложил свои услуги, но, естественно, его, как почетного гостя, никто запрягать не стал. Крис, от которого в бытовом плане толку было мало, поскольку по уверению Крестовой, руки у него росли прямиком из того места, на котором обычные люди сидят, с умным видом рассказывал что-то Феликсу на довольно хорошем английском и водил его на прогулку по сосняку, обалденно пахнувшему смолой и хвоей. Марта и Лена увязались следом за ними и бродили то по протоптанной тропинке, то между колонами стоящих поодаль друг от друга могучих сосен с гладкими стволами. Почему-то ветви виднелись только ближе к вершине, и Феликса это очень заинтересовало. Он, слушая своего эмоционального собеседника, задумчиво смотрел наверх, на высокие кроны деревьев и проглядывающее сквозь них постепенно темнеющее небо, с запада охваченное радующим глаз бурным оранжево-розово-красным пожаром томного заката.

Кажется, лес пришелся знаменитому музыканту по душе - он полной грудью вдыхал очищенный соснами воздух и смеялся, изредка обращаясь к девушкам - тут Крису приходилось временно замолкать и переставать рассказывать свои истории и быть переводчиком.

- Скажи ему, что в сосновом лесу воздух продезинфицирован, - сказала Лена, которая к музыке, как и ее супруг, была равнодушная, и Визард был для нее скорее, загадочным иностранцем, захотевшим русской экзотики.

Крис послушно перевел, а Феликс что-то спросил, изучая при этом лицо Лены - румяное, круглое, симпатичное и с ямочками на щеках. Во время беременности девушка несколько округлилась и смотрелась очень мило - особенно души в ней не чаял ее супруг, который как-то еще не осознал, что через пару месяцев станет отцом.

- Он спрашивает, почему? - спросил Крис.

- Сосна испаряет особые вещества - терпены, которые убивают микробов, - пояснила беременная девушка, легонько поглаживая круглый живот, скрытый под широкой майкой. Феликс задержал взгляд на ее животе, а после кивнул. Вид его был задумчивым.

- Давайте возвращаться назад, - сказала Марта. - Мы уже полчаса гуляем.

- Давайте, - согласился голодный Крис, который очень-очень хотел попробовать шашлыков Стаса. - Феликс, пошли обратно, - обратился он к музыканту. - Сейчас ты попробуешь классное... А где Феликс? - пробормотал медововолосый парень и недоуменно поправил новые очки в пластиковой оправе - на этот раз в ярко-оранжевой, подходящей к его оранжевой модной футболке с Микки-Маусом на тощей груди.

Визард оказался неподалеку - он стоял рядом с высоченной старой сосной и осторожно гладил ее по гладкому, без единого сучка, стволу кончиками пальцев. Изредка он смотрел на них, словно бы видел что-то такое, что неподвластно зрению обычного человека.

- Что ты делаешь? - тут же поинтересовался непосредственный Крис, следя за движениями рук музыканта.

- У леса хороший хозяин, - не ответил на вопрос Феликс и осторожно присел, теперь касаясь руками высоких травинок.

- Чего? - не понял Крис. Он тоже присел на корточки, став, как и Визард, гладить траву. Темноволосый улыбнулся ему и повторил:

- У нас будет отличная ночь, - и распрямился в полный рост.

- Почему? - ту же поднялся и Крис.

- Пообещали, - пожал плечами Феликс.

- Э-э-э, - ничего не понял парень и подумал: "А не зря его называют странным". После чего поспешил вслед за Феликсом, подходящим широким шагом к Марте и Лене. А скрипачка, наблюдавшая за своим любимым музыкантом, едва заметно улыбнулась.

Когда они пришли к палаткам и машине, то почти совсем уже стемнело, и на небе привычно повисла луна-королева в окружении поданных-звезд. Ночное светило отражалось в глади спокойного озера, оставляя на не его зеркальной поверхности желто-белую сверкающую дорожку. В воздухе витал аромат жареного мяса, приглашая нагулявшихся путников к сооруженному хозяйственными Стасом, Лешей и Юлей столу.

- Иди сюда, - махнула рукой Марте Юля, - поможешь мне.

Скрипачка только хотела огрызнуться, но, подумав, что при таком скоплении народа это будет некрасиво, молча подошла к сводной сестре.

- Что мне делать? - спросила она хмуро.

- Пусть порежет, - предложил Стас, стоящий рядом и кивнул на овощи Крестова. - Это для салата. Эй, Крис, поводи Феликса еще немного около берега, не все пока готово. И, прошу тебя, не утопись. И его не утопи.

Он протянул нож Марте, девушка взяла его в руки, но Юля с этим не согласилась.

- Это сделает кто-нибудь другой, - сказала она спокойно, но явно давая понять, что бы с ней не спорили.

- Почему? - удивился Стас.

- Она играет на скрипке. Если порежет палец, будут проблемы.

- Почему ты думаешь, что я порежу палец? - возмутилась Марта для приличия. Но вообще Юля была права - Карлова не очень хорошо умела обращаться с острыми предметами. Но зато скрипка в ее руках пела так, как ни у кого другого.

- Давай сюда нож, - сказала ей сводная сестра. Она казалась старше Марты на пару лет, хотя на пару месяцев была младше.

Марта протянула Юле рукоять ножа, и в его лезвии блеснуло преломленное отображение луны. Их пальцы с совершенно одинаковыми миндалевидными ногтями на мгновение соприкоснулись. Светловолосая девушка, чьи волосы сейчас были собраны в высокий хвост, вдруг улыбнулась, и тут же спрятала улыбку в ладони, сделав вид, что зевает.

- Поможешь расставить посуду, - сказала Юля сестре. - Эй, кто будет алкоголь, говорите сразу - есть пиво и вино. Кто что будет? Сколько мне бутылок доставать?

Минут через пятнадцать, наконец, все было готово, и шумная компания уселась на походные раскладные стулья, расставленные поодаль от палаток и столика, около небольшого, но яркого костра. Смех, слова, выкрики растворялись в ночной темноте. Кроме этих семерых вокруг не было ни души. Об озере, находившимся в стороне от основной трассы, знали немногие.

- Феликс, все в порядке, тебе тут нравится? - на всякий случай спросила Юля гостя, садясь рядом с ним, напротив места Стаса, который заканчивал колдовать над мангалом. Крис орал ему, размахивая пивной банкой, чтобы тот поторопился.

- Более, чем нравится, - отвечал тот, любуясь блеском луны в зелено-ореховых глазах Юли. Она отвела взгляд, так и не понимая, почему делает это. Она что, раньше с парнями не общалась? Никогда в жизни она не стеснялась их присутствия, а тут, словно волшебство какое-то с ней происходит. Феликс и привлекает, и отталкивает, и раздражает, и интересует. Причем, чем больше Крестова общалась с рокером, тем явственнее становилось это чувство. Оно медленно распускалось, как закрытый но ночь бутон цветка.

"Перебори себя, тряпкой не будь, - велела сама себе Юля, - не выдумывай, он такой же, как все парни".

- Что-то не так? - спросил Феликс, вновь глядя в ее глаза, словно видел в них ее тайные мысли. Юле на пару мгновение показалось, что он умеет их читать.

- Нет, все так, - и девушка подключилась к общему разговору, веселому и дружелюбному, развивающемуся на двух языках: русском и английском. Феликс невероятно сильно интересовал молодых людей, и те наперебой задавали ему вопросы.

А Марта больше молчала. Скрипачка впервые оказалась на природе с ночёвкой - для нее куда более обыденным делом было остаться ночевать в консерватории, в обнимку со скрипкой, нежели под открытым небом, с шампуром и жаренной картошкой в руках неподалеку от разведенного костра с пляшущими язычками и... и рядом с тем, кого раньше можно было увидеть в лучшем случае только на видео в Интернете.

Феликс сидел между Мартой и Юлей, вытянув ноги и, кажется, наслаждаясь происходящим. Вокруг него кругами летало самое настоящее умиротворение, предающееся всем остальным членам маленькой компании, решившей насладиться природой. После позднего ужина Стас достал гитару и что-то принялся наигрывать на ней, что-то умиротворяющее и спокойное, как баллада о печальной, но вечной любви. Юля, не замечая этого, машинально стучала гибкими тонкими пальцами по коленке, словно бы подбирала эту же мелодию на фортепиано. А вот Стас заметил это и нежно улыбнулся.

- Озеро такое красивое, - сказала задумчиво Марта, по привычке фотографируя то, что производило на нее впечатление. К сожалению, всей прелести лунной ночи над озером и лесом камера ее мобильника запечатлеть не могла.

- Волшебное, - поддакнула Лена, сидя на коленях у мужа и любуясь природой, такой же загадочной, как и Феликс.

- Хорошая иллюстрация для сказки о русалках, - согласился и дитя города Крис, который, в общем-то, природу и поездки на нее не ценил. Он сказал то же самое Феликсу, и тот долго вглядывался в озеро, чуть прищурив темные глаза - между его прямыми слегка ассиметричными длинными бровями залегли морщинки. Сам он выглядел ничуть не менее мистично, чем зеркальная гладь водоема с лунной дорожкой посредине: резкие тени от костра падали ему на лицо так, словно специально подчеркивая его скулы, они же прокладывали под глазами темные круги и заостряли прямой нос.

- Может быть, русалки бывают не только в сказках? - спросил Феликс неожиданно, не отрывая взора от озера. Где-то закричала ночная птица.

- А где им еще быть-то? - весело поинтересовался Крис, с огромным аппетитом жуя мясо.

Музыкант пожал плечами, а Крис пошел к машине за новой порцией пива.

- Ты веришь, что русалки существуют? - услышав их разговор, спросила Юля, отвлекшись от беседы с Лешей, шевелившим угли в костре.

- Почему бы и нет? - улыбнулся ей Визард, как неразумному дитю. Девушка высоко подняла бровь.

- Мне кажется, русалки все же не существуют, - сразу же обозначила Юлия свое скептическое ко всему сверхъестественному мнение. - Так же, как не существует оборотни, вампиры и прочая нечисть, о которой так любят писать книжки. Это всего лишь сказки.

- Почему бы не поверить в сказки? - лукаво спросил ее Феликс. - Готов биться об заклад, в детстве ты верила в них.

- Это было в детстве. В глубоком. Я поняла, что Санта Клауса не существует в четыре года, и после этого моя вера в сказочных персонажей как-то сама собой испарилась, - отозвалась Юля.

- Почему бы не поверить в сказки вновь? - спросил ее музыкант, подвигаясь чуть ближе и приглушая голос. - Так же, как и в детстве?

- Зачем? - не поняла Юля и потеребила пирсинг на козелке.

- Вера - лучшее, что подарила нам Вселенная, - почти прошептал ей на ухо Феликс. - По вере вашей да будет вам. Это написано в Библии. Ты читала Библию?

- Нет, - отозвалась Юля, не слишком преуспевшая в религии. Она не ходила в церковь, не читала положенные молитвы, но верила, что существует Высший разум, что-то глобальное, объединяющее всех людей и безмерно любящее их, но что-то неподвластное их восприятию.

- Почитай. Тебе будет интересно, - сказал музыкант, вновь еще ближе наклоняясь к коротко стриженой девушке, и она почувствовала его дыхание на своей щеке. Это вызвало в сердце девушки новую волну неизведанных ранее чувств, и Юля резко повернула голову. Она немного не рассчитала и едва не коснулась ярких, кораллового оттенка, губ коварного Визарда, оказавшихся в очень опасной близости от ее рта. На лице Крестовой не дрогнул ни один мускул, хотя сердце, конечно, этим похвастаться не могло.

- Если будет время - почитаю. - Сказала она и отодвинулась. - Но не думаю, что в Библии написано о том, что существуют русалки или бессмертные вампиры.

- Все о русалках болтаем? - появился перед ними довольный Крис. - Не-а, ребята, я в них не верю.

- А если в этом озере, и правда, живут прекрасные девы с длинными зелеными волосами? - спросил его Визард, поигрывая левой рукой серьгой-анхом, а правой жестикулируя. - Ты подойдешь ночью, после полуночи, ближе к воде, и одна из них покажется тебе, запоет ангельским голосом, заколдует, а после утащит тебя на дно, к своим подружкам, -музыкант резко сжал свободную руку в кулак и притянул его к сердцу.

Крис громко расхохотался.

- Ага, тогда я буду счастлив, - заявил он высокомерно. - Столько девочек и я один. Да мы зажжем эту ночь! Пойду, что ли, погуляю, около озера?

- Некоторые наши желания имею честь сбываться, - серьезно заметил Феликс. - Но я не советую тебе там ходить одному.

Юля фыркнула и перевела разговор Марте и Лене. Впечатлительная скрипачка, на лице которой играло пламя костра, почему-то поежилась - ей вдруг показалось, что в озере, и правда, кто-то есть. А Лена вдруг вспомнила историю, которая случилась с ней, когда она была маленькой.

- Я и мои старшие сестры поехали в деревню к бабушке, - говорила она приглушенным голосом, а Юля, как заправский переводчик, тихо повторяла ее рассказ Феликсу на его родном языке. - А около деревни, как водится, была речка, где мы с местными ребятишками проводили целые дни напролет. А один раз мне и сестрам подружка сказала, что, мол, купаться можно не только в речке, есть еще неподалеку от деревни озеро в лесу, с очень теплой водой и чистое. Она нам даже объяснила, как до него можно добраться, ну мы с сестрой и пошли туда, дурочки маленькие. В общем, мы не без труда его нашли, разделись, побежали купаться и заигрались там до сумерек самых почти - а темнело в деревне очень быстро. Вышли мы на берег, чтобы обсохнуть и собраться, сидим, костянику жуем и тут, - голос Лены понизился, - и тут мы видим, как на противоположной стороне озера откуда-то выплывает женщина - голая, со спутанными темными волосами. А ведь лес кругом, никто на озеро больше не приходил. Я и сестра на нее таращимся, соображая, откуда она могла выплыть и где ее одежда, как она нас видит и начинает махать и звать к себе. А мы почему-то испугались и стоим столбами. И тут она начинает плыть к нам и смеяться. Блин, я не знаю, что это было, но мне показалось, что я увидела плавник...

Крис громко ухмыльнулся, Стас и Леша разулыбались, у Юли на лице поселился скепсис. А Лена, поглаживая рукой живот, продолжала:

- Старшая сестра вдруг шепчет: "Лена, Соня, это русалка! Побежали отсюда!", хватает меня и Соню за руки, и мы убегаем, а эта тетка жуткая нам вслед ржет. В общем, мы как три пули долетели до деревни, побежали к бабушке и все ей рассказали. А она нас чуть ремнем не отходила за то, что мы на то озеро ушли. Во-первых, она нам с дедом только на речку ходить разрешала, во-вторых, об этом озере по всей округе ходила дурная слава и озеро это, - тут Лена неожиданно повысила голос, напугав Марту и Криса, - называлось Русалочьим! Местные не раз видели в нем женщин с хвостами. И там часто по неизвестным причинам тонули люди. Подружка наша, дурра, пошутить над нами хотела, вот и отправила на Русалочье озеро.

- Любимая, а ты нашему сыну неплохие сказки будешь рассказывать, - поцеловал ее в висок Леша. - У тебя хорошо получатся.

- Это не сказки! - свернули ее глаза. - Я с сестрами правда видела эту тетку с длинными волосами и плавником!

- Может быть, там женщина с ластами плавала, а вы не заметили, как она пришла, - сказала Юля, но Лена только губы поджала.

- Ха-ха-ха, может и сейчас в этом озере какая-нибудь голая телка появиться? - спросил Крис, глотая пиво. - Мужики, если что я к ней первый на очереди!

Юлька дала другу подзатыльник, чтобы тот заткнулся.

- Хватит пить, - велела она ему. - А то не только русалок начнешь видеть, но и рогатых монстров.

Крис надулся.

Разговор о русалках и прочих мистических существах продолжался, и Стас ради прикола даже предложил устроить голосование.

- Кто у нас в русалок верит, поднимет руки, - весело предложил он. Естественно, руку подняла Лена, изловчившись, и схватив руку мужа, чтобы поднять и ее, а еще - Феликс. Марта от голосования воздержалась. Остальные считали это сказками и глупостями, особенно Крис.

После Стас вновь взял в руки гитару и заиграл старую песню Цоя, которую сначала запели парни, а затем подхватили и девушки. Феликс молча слушал, изредка попивая красное вино, и глядел в костер, как будто б разговаривая с ним. После Стас решил наиграть несколько известных песен англо-американских исполнителей, и теперь уже и Визард присоединился к выразительному негромкому хору. Поскольку большинство поющих были музыкально одаренными людьми, то и пели они красиво, не фальшивя, и с душой. Песни, некогда покорившие мир, как свободные птицы, пролетали над поляной с костром и палатками, над сосновым бором, над спокойным умиротворенным озером и растворялись в звездной выси.

Следом за гитарой раздалось пение скрипки - Крис прознал о том, что сводная сестра его подруги сегодня взяла с собой свой музыкальный инструмент, и упросил ее что-нибудь сыграть. Марта с трудом поддалась на уговоры, но все же исполнила пару вещей Эжена Изаи. После скрипку попросил Феликс, который не раз говорил, что именно скрипка - его любимый инструмент. Марта, естественно, не возражала, и несколько минут компания, затаив дыхание, слушала одну из пронзительных сонат Баха, пока Крис не заорал на всю округу, явно перепугав всех медведей, если, конечно, они там водились:

- А-а-а-а-а! Паук! NЗапрещено цензуройN! Паук!!

- Ну, ты дебил, - покачал головой Стас, убирая из-за шиворота оранжевой футболки паучка и отпуская его на траву.

- Я - дебил?! А тебе под футболку эта тварь заползала? - разорался Крис.

- Он сначала сидел у тебя на голове, - флегматично заметил Леша. - Это ты виноват, что он у тебя за шиворотом оказался. Стал брыкаться и уронил его.

- Хорошо хоть не в трусы, - добавил Стас. - Сам бы тогда доставал.

- Кучка скучных идиотов, - надулся Крис и пересел поближе к Юле и Феликсу.

- Ты классно играешь, невероятно технично, но, черт возьми, с душой! - заявил он музыканту. - У нас также круто Юлька играет. Только на фортепиано и синтезаторе. Она у нас гордость консерватории.

Визард стараниями все того же Криса уже знал, что ребята учатся в высшем музыкальном заведении.

- Я тоже думаю, что ты талантлива, - сказал он Юле. - Я ни разу не слышал твоей игры, но я уверен в этом.

- Поему же?

- Это невозможно объяснить. Я просто знаю, что это так. Я умею видеть талантливых людей. У тебя мощный внутренний стержень и, если сравнивать талант с камнями, в тебе лежит целая драгоценная глыба. Большой потенциал, огромные возможности и, - он одарил Юлю изучающим и даже каким-то недоуменным журящим взглядом, - и полная закрытость от признания.

- Что? - не поняла коротко стриженая девушка, чьи волосы в отблесках огня казались еще ярче, чем обычно.

- Думаю, ты сама знаешь, что. Ты понимаешь, как ты сможешь реализовать себя так, чтобы твой талант засверкал всеми своими многочисленными гранями. Но ты сама себе ставишь рамки. Не разрешаешь проявиться этому таланту. Действуешь так, как этого хочет кто-то другой, но тебе это не по душе. Ты ведь жаждешь другого.

- Вот именно! - поддакнул радостно Крис. - Феликс - ты офигенный! Как ты это узнал?! Юлька - талантливая девчонка. Я тебе сейчас покажу запись с одной из ее репетиций в консерватории. Ты не видела, когда я тебя на айфончик снимал, - обескураживающее улыбнулся он рассердившейся тут же Крестовой. Продолжая искать в телефоне ту самую запись, он тараторил. - Юлька не хочет быть пианистом, как хотят ее предки. Она хочет выступать в какой-нибудь группе и играть собственную музыку. Но она...

- Заткнись, - рассердилась окончательно Юля. - Что ты несешь?

- А ведь, правда, - подошел к ним и Стас и опустился на корточки около подруги. - Юля играет невероятно. Я впервые услышал, как она играет на синтезаторе, когда она пришла в магазин, где я работаю, и был ошеломлен. Это правда, Юля. И не только я. Помнишь, покупатели останавливались рядом с тобой? Ты должна играть для людей. И ты сама мне как-то говорила, что карьера пианиста тебя не прельщает. Тогда что тебе нужно?

Юля смерила Стаса недобрым взглядом. Марта, не знавшая об этих аспектах жизни сводной сестры - честно говоря, она вообще никогда ею не интересовалась - смерила Крестову удивленным взглядом. Не хочет быть пианисткой? Зачем тогда учиться в консерватории, участвует во всех этих конкурсах? Занималась бы сразу, чем хотела, и все. Карловой это все было дико. Сама она не мыслила себя без скрипки. С самого детства они были одним целым.

- Попробуй просто немного поиграть в нашей группе, Юль, - говорил тем временем Стас. - Просто посмотри, понравится ли тебе выступать или нет.

- Не начинай, пожалуйста, этот разговор, - ледяным тоном попросила его девушка. А Крис в это время нашел видео довольно-таки неплохого качеств, где на рояле Юля исполняла Моцарта, и делала это так, что невольно все заслушались - даже Лена, целующаяся с Лешей, оторвались от этого приятного занятия. Профессор консерватории, в классе которого училась Юля, после такого исполнения, полного импровизаций, даже похлопал ей.

- Я был прав, - сказал впечатленный Феликс. - Когда мы вернемся в городе, сыграешь мне?

- Сыграю, - нехотя сказала Юля.

- Не прячь свой талант и тебе станет проще жить.

- Согласен! - поддержал его Стас горячо.

- Вы там о таланте говорите? - вдруг спросил Леша, осторожно кормя жену вишенками из большой чашки. Лена хихикала и выглядела счастливой. Марта, глядя на них, подумала, что, наверное, скоро такой же счастливой будет и ее Ника.

- О таланте, - подтвердил Крис, околачивающийся рядом.

- У моего тренера есть целая теория о таланте, - сказал задумчиво биатлонист.

- Это как это? - заинтересовались все.

- Если в тебе есть нереализованный талант, то ты сходишь с ума, - жизнерадостно сообщил парень. - Талант тебя ломает изнутри. Рвется наружу.

- Прямо не талант, а инопланетная личинка, - закатил глаза Крис.

- Нет, правда. Помните, я рассказывал про парня, который был со мной в одной команде? - спросил Алексей. - Ну, про того, который мог бы стать вторым Бьёрндаленом. Он был очень талантливым спортсменом - одним из лучших, серьезно.

- Ты у меня тоже талантливый спортсмен, - погладила его по волосам супруга.

- Олег - его звали... зовут... Олег Алмазов, - как-то нехотя выговорил его имя Леша, прокашлялся и продолжил. - В общем, Олег показывал блестящие результаты и должен был лететь в Швецию на Чемпионат мира среди юниоров. Он был среди фаворитов, а все потому, что ему отвалили нехилую долю таланта в спорте, и, плюс, конечно, его родители вовремя отправили Олега заниматься, да и сам он тренировался до пятого пота. У него кличка была ему под стать - Алмаз.

- И что случилось с его талантом-то? - не понял Стас, изредка глядя на Юлю, задумчиво изучающую костер. Он знал, что девушка внимательно слушает Лешу, хоть и не показывает вида.

- Перед Чемпионатом Олег попался на допинге.

- И зачем же такой замечательный талантливый спортсмен юзал запрещенные вещества? - опять встрял Крис, и на него все зашикали, заинтересовавшись историей.

- Не знаю, правда это или нет, но потом стали поговаривать в команде, что на самом деле никакого допинга не было, и Олега подставил тренер, Иван Романыч. Он был нашим тренером и одновременно тренером сборной страны по биатлону среди юниоров, в прошлом сам классный спортсмен, - продолжал Леша. - Были слухи, что Иван Романыч Олегу подделал справку, потому как тот стал встречаться с его дочерью. Не знаю уж, что там да как было, но Романыч наш был сильно против того, чтобы они встречались. А Олег даже хотел жениться на той девчонке. Кто-то слышал даже, что тренер говорил Алмазу: "Или ты мою дочь в покое оставляешь, или можешь прощаться со спортом". В общем, Олега из-за допинга отстранили от соревнований на полтора года. И за это время он как с ума сошел. Да он и так нервный был всегда, эмоциональный, психованный. Короче, он перестал заниматься биатлоном, пропал из поля зрения, ни с кем из нас практически не общался. Мы слышали, что Олег связался с какими-то странными парнями, и стал ввязываться в драки. И где-то через год его во время очередной драки ранили. Ну, я это вам уже рассказывал. Его в ногу ранили, сильно, ножом, и даже если он хотел вернуться назад, в биатлон, путь к нему у Олега стал закрыт. - Леша отпил воды из стакана Лены. - Короче, после этого Олежка совсем свихнулся. Через пару месяцев - это я вам тоже рассказывал - заявился к тренеру и его чуть не убил, и любовь свою бывшую, которая другого нашла. Его посадили. Что сейчас с ним - не знаю, но у Алмазова из-за того, что он не реализовал свой талант, сорвало крышу. Так что, Юль, ты смотри, - кинул на старую подругу взгляд Леша.

- Идиот. - Ткнула его кулачков в плечо жена, - что ты несешь?

- А что? Юлька - талантливая, а свой талант фактически зарывает в землю. Занимается тем, что ей не нравится. Я не удивлюсь, если она сорвется когда-нибудь!

- Глупости это все - лениво отозвалась Крестова, а вот Марта подумала, что зерно истины в этом жутковатом рассказе все-таки есть.

- "Талант -- искра божия, которой человек обыкновенно сжигает себя, освещая этим собственным пожаром путь другим", - с чувством процитировал кого-то Крис с умным видом. Все-таки чтение умных книг иногда давало свои плоды. Медоволосый юноша в пластиковых ярких очках при случае умел блеснуть знаниями.

- Точно, - согласился Леша. - А если нет возможности зажигать себя снаружи, чтобы освещать этот самый путь, то тогда начинаешь гореть изнутри, как Олег.

- Да хватит уже о нем, - дернула его за руку жена. Лена историю этого злосчастного Олега Алмазова тоже знала. Более того, даже была немного с ним знакома, и это знакомство было ей крайне неприятно. И не только ей - ее лучшей подруге - тоже. Она в свое время пострадала из-за него.

- Почему никто не спросил меня, кому принадлежат эти слова? - обиженно спросил Крис, выпятив вперед нижнюю пухлую, как у купидона, губу.

- Раз ты сказал, тоже тебе и принадлежат. - Спокойно проговорила Юля. Она умела с самым серьёзным видом подкалывать друзей. - Ты же у нас очень умный. И не такое можешь придумать.

- Кому принадлежат? - поинтересовалась Марта.

- Ключевскому Василию Осиповичу, - оповестил всех громко Крис, выставив ногу, обутую в ярко-зеленый тапок. Эта обувь была куплена будущим композитором в каком-то модном магазине для скейтеров за весьма немаленькую сумму.

Все закивали.

- Почему никто не спросил, кто такой Василий Осипович Ключевский? - опять обиженно спросил парень, которому вновь не удалось блеснуть знаниями. - Можно подумать, все такие умные!

- Ну и кто он? - поинтересовался Леша из вежливости.

- Наверное, историк? - спросил Стас хитр.

Хипстер пробормотал что-то нелестное. Изрядно повеселив всю компанию, даже Феликса.

- Так что, Юлька, давай, попробуй играть ту музыку, которая тебе нравится, - сказал Стас, очень надеющийся на то, что Юля когда-нибудь присоединиться к его группе. - Крис тебе говорил, что у нас место клавишника опять свободно? Ты подумай, хорошо?

- Хорошо. Подумаю. - Юлю замолчала, демонстративно делая вид, что усиленно что-то решает, а через секунд пятнадцать сказала. - Я подумала. Мой ответ - нет.

- Как будет по-русски "талант"? - спросил вздохнувшего Стаса Феликс. Тот сказал, и добавил:

- Почти так же, как на английском.

- Талант, талант... вам знакома притча о талантах? - спросил Феликс. Его, в отличие от Криса захотели послушать.

- В Новом Завете есть притча Иисуса Христа о талантах. Иисус рассказывал, что один богатый человек нанял трех рабов. Отправляясь в другую страну, он каждому из них дал по его силе и способностям серебряные монеты под названием "талант". - Тихий размеренный голос Феликса действовал на окружающих почти гипнотически. - Один раб получил пять талантов, второй - два таланта, третий - один талант. Когда хозяин приехал, он позвал своих рабов и велел каждому из них рассказать о том, что он сделал со своими талантами. Первый раб пустил монеты в дело и получил к своим пяти талантам еще пять. Второй поступил также, и к своим двум талантам получил еще два. А третий же испугался потерять талант хозяина, а потому зарыл его в землю. Узнав это, хозяин похвалил двух первых рабов и отдал им серебро. А третьего наказал, бросил в темницу и подарил его серебро первому рабу. - Музыкант на пару секунд замолчал, вслушиваясь в треск огня и продолжил. - "Ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у немеющего отнимется и то, что он имеет".

Его темные глаза взглянули на Юлю, стремясь поймать ее взгляд, но девушка, словно специально, не поднимала головы, положенной на скрещенные руки.

- Несправедливо как-то, - сразу же завозмущался Крис. - Одному мужик дал пять монет, другому - две, а третьему вообще - одну! И где справедливость, я спрашиваю? Где, а? И это притча Иисуса Христа, ребят?

- Хозяин давал таланты по силе и возможностям, - тихо сказала Марта, которой историю как раз Крис и переводил. Девушка даже сожалеть начала, что она в должной мере не знает английского. Скрипачка сама себе даже пообещать успела, что выучит язык. - Наверное, он знал, кому и сколько дать.

Феликс, не знавший русского, посмотрел на длинноволосую Марту и медленно кивнул. Ей опять показалось, будто он видит ее насквозь. Марта улыбнулась ему симпатичной улыбкой, правда не без капли робости и грусти.

- А откуда он знал, что у рабов именно столько сил? - опять возмутился Крис и даже аж вскочил на ноги. Почему-то ему не понравилась столь несправедливая, как он считал, притча. - Вот дал бы он третьему рабу тоже пять монет, он, может быть, взял и сделал бы из них еще пять! Или бы даже десять! А так он подумал: "У меня одна, чего я мараться буду? Пусть в земле валяется, раз хозяин такой умный!".

- Или сделал бы десять, или закопал бы десять, - парировал Стас. - Если третий раб боялся потерять один талант, то над пятью он бы вообще трясся, как нянька перед дитем.

- Ну не знаю, - протянул недовольно хипстер, сердясь. - Я все равно не понимаю, как хозяин взял и вычислил, кому пять дать, кому два, а кому - один!

- Считай хозяина ясновидящим, - хмыкнула Лена.

- Нет, серьёзно! Это ведь несправедливо! Третий же в заведомо проигрышной ситуации оказался уже с самого начала!

- Несправедливо, когда есть талант, а его в землю закапывают, - отозвался Стас. - И не пользуются. Есть та судить. Третий раб мог сделать из одного таланта еще один талант, потом из двух талантов еще два, из четырех - восемь. Из восьми - шестнадцать. Из шестнадцати - тридцать два. Если бы он приложил усилия, не трусил, то оказался бы в отличном положении! Трусость - это грех. Который явно забыли внести в семь смертных грехов. - Добавил Стас с горечью в голосе. - Бог дает таланты не для того, чтобы человек держал их всегда в себе и не использовал их. Он дает их каждому человеку - по его силе, поэтому разные - чтобы человек смог измениться и изменить мир к лучшему. У третьего просто не хватило мужества. Его слабость души подвела. Если брать аллегорически, то хозяин - это, скорее всего, Бог, а рабы - мы, люди, которыми он наделяет талантами и способностями.

- Раскудахтался, - проворчал Крис. Юля невозмутимо переводила речь Феликсу, и тот одобрительно кивал, глядя, правда, не на рассказчика, а куда-то в сторону темного леса.

- Наверное, и Олег отсыпанные ему 10 спортивных талантов все же зарыл, - вдруг сказал Алексей. - Не справился с трудностями, получается. Пал духом или струсил.

- Да хватит уже о нем, - вновь шикнула на него Лена, не любившая вспоминать одну дурацкую некрасивую и даже страшноватую историю.

- Юль, - хотел что-то сказать Стас,- прости. Что я опять лезу к тебе с этим, но... подумай все же о моем предложении.

Крис усиленно закивал.

- Стас. Стас. - Повторила Крестова имя молодого человека. - Почему ты не понимаешь с первого раза? Я взрослая девочка и знаю, что мне делать. Мне хватает консерватории. Поверь, свои таланты, сколько бы мне Бог не дал - один или пять, я не зарываю.

- Таланты талантами, а вы заметили, - вдруг подал голос Крис, - что гребанных кровососов нет?

- Кого нет?

- Комаров! - хипстер больше всех радел за то, чтобы в импровизированный поход на одну ночь друзья не забыли взять средства против комаров. А их, как назло, - или на счастье? - тут не оказалось.

Феликс тонко улыбнулся, разглядывая собственные ногти, едва только Крис перевел это на его родной язык.

- Радуйся, что их нет, - отозвалась Юля, взглядом показывая Стасу, что не хочет более говорить на темы, которые ей не нравятся.

Парень вздохнул и отошел к Леше, а Феликс вдруг пригласил Юлю погулять по берегу лунного озера. Крис в это время завладел гитарой Стаса и что-то весело забренькал на ней, подмигивая Марте, неожиданно понявшей, что ей безумно нравится в этом спокойном месте в компании этих людей.

- По парочкам начали делиться, - весело прокомментировала Лена, сидящая рядом с Мартой и провожая взглядом Юлю и Феликса, медленно уходящих в сторону лунного озера. - Мы с Лешкой тоже познакомились в походе, в трехдневном. И тоже так убегали ото всех, - беременная девушка хихикнула. - Ну, ты понимаешь, зачем.

Марта-то понимала, да только она еще и прекрасно осознавала, что ее сводная сестра кого угодно отошьет, даже великолепного Визарда, если он начнет к ней приставать, и пошлет в такое дивное далекое место, где даже воздух - большая редкость.

- А тебе кто-нибудь из парней нравится? - вновь спросила Лена, решившая чуть-чуть побыть свахой. - Как тебе Крис?

Марта взглянула на громко ржущего парня и недоуменно пожала плечами. Она ни разу не думала о друге Юли как о потенциальном парне, хотя знала, что талантливый в музыке хипстер привлекает множество девушек в консерватории.

- Крис и Стас - хорошие мальчики. Криса я знаю несколько лет, он хоть и дурной иногда, но, когда надо, собирается и держится молодцем. Да и Стас неплохой мальчик, симпатичный очень.

- Да нет, не нравится, - отозвалась Марта, вспоминая своего любимого, не похожего ни на Стаса, ни, на тем более, Криса. Или Саша просто стал для нее особенным? Хотя, с другой стороны, Феликс-то куда круче Александра. Но ничего подобного, что чувствовала скрипачка к Дионову, к Визарду она не испытывала. Хотя, конечно, дикий восторг можно списать. Каждый бы радовался, пообщайся он так запросто со своим любимым музыкантом или актером.

Юля и Феликс неспешно двинулись вдоль линии воды на север, вслушиваясь в пение лесных птиц и изредка касаясь друг друга плечами. Юля, еще только что молча злящаяся из-за лекции о талантах и дарах, почувствовала себя спокойно. С каждым случайным прикосновением руки музыканта нервозность уходила. Эта ночь была на удивление теплой и ясной, очень нежной.

- Мне кажется, я вижу Млечный путь, - сказала Юля, задрав голову и вспоминая, что она давно уже не смотрела на звездное небо. А для Феликса казалось совершенно обыденно смотреть туда, в темно-синюю высь, на которой были искусно вышиты узоры неизвестных созвездий.

- Возможно, это и есть он. А мне кажется, что я вижу Бесконечность.

- Бесконечность? - не поняла девушка.

- Да. Бесконечность. Ты бы хотела быть бессмертной? - спросил неожиданно Феликс.

- А ты вампир и можешь укусить меня, сделав вечно живущей? - позволила себе улыбнуться девушка, наблюдая издали, как Стас в шутку скручивает Криса за нелегальное пользование его драгоценной гитарой.

- Конечно, нет, - отозвался музыкант, опять глядя в небо, на котором все ярче и ярче проступали звезды. - И бессмертие меня не прельщает.

- Меня тоже, - призналась Юля, которую под покровом июньской теплой ночи потянуло на философию. И кто бы мог подумать, что она станет разговаривать на такие темы с музыкантом "Красных Лордов"? - Когда я думаю об этом, мне кажется, что бессмертие - это что-то бессмысленное. Представляешь, наступит конец света, когда перестанет существовать все живое, и тебя, бессмертного, расщепит на молекулы, а ты все равно не умрешь и будешь существовать в таком виде, плавая по всей Вселенной. Может быть, Бог тоже был таким существом, обладающим бессмертием, который превратился в миллиарды миллиардов атомов? И его мельчайшие частицы теперь всюду - в деревьях, в камнях, в земле, в нас самих.

- Я думаю, Бог, действительно, всюду, - согласился Феликс. - Если Бог - это талант, то в тебе много Бога. Не дай своему Богу зачахнуть.

- И ты туда же, - проворчала Юля. - Почему так странно?

- Что странно?

- Я знаю тебя двенадцать часов, но мне нравится с тобой общаться, - честно призналась Крестова. - Тебе говорили, что ты - необычный?

- Бывало. - Визард чуть наклонился к девушке и осторожно, почти не касаясь, провел ладонью по ее короткому ежику. - И ты необычная, Джулия.

Музыкант осторожно убрал с ее волос жучка, как будто бы боялся повредить ему что-нибудь.

- Ты разозлилась из-за этого разговора? - спросил темноволосый парень.

- А ты умеешь читать мысли?

- Возможно. - Ни капли иронии не прозвучало в спокойном убаюкивающем баритоне.

- Они не хотят использовать тебя. Они беспокоятся.

- Я знаю. Они же мои друзья, - отозвалась девушка просто.

- Бог дал тебе талант находить отличных друзей.

- Тогда тебе он отсыпал штук десять талантов находить отличных коллег, - пошутила Юля, вспомнив звездный состав группы "Красные Лорды".

- Точно, - Визард глядел в глаза девушки, как заправский гипнотизёр.

Юля криво улыбнулась, отстранилась от него и зашагала по траве дальше. Ей вдруг очень захотелось рассказать музыканту об истинных причинах того, почему она учиться в консерватории, а не воплощает в жизнь свою тайную мечту. Но все-таки девушка сдержала себя - она не привыкла ни с кем делиться своими переживаниями. В этом с Мартой они были очень похожи.

Они еще долго бродили по округе, разговаривая на самые разные темы, и вернулись тогда, когда остальные уже собирались ложиться спать. Стас с некоторым недоумением посмотрел на подругу, но ничего не сказал, а полез в большую палатку цвета хаки, в которой должны были ночевать парни. Вторая палатка, меньшая по размеру, была предназначена для девушек. Правда, Лена и Леша ушли спать в машину, потому что беременная девушка закапризничала - ей показалось, что земля очень холодная.

Юля и Марта оказались в трехместной палатке одни. Карлова никогда в жизни не ночевала вместе с сестрой и чувствовала себя неловко, оттого и несколько злобно. Крестова, впечатленная Феликсом и разговорами с ним, тоже молчала, и это Марту почему-то напрягало. Ей хотелось, чтобы сводная сестра сказала что-нибудь, потому что разговор начать первой скрипачка заставить себя не могла. Девушка, перед тем, как застегнуть замок спальника, несколько раз украдкой смотрела на сводную сестру, один раз даже хотела что-то произнести, но не смогла.

- Спокойной ночи, - только и сказала Юля, закрывая глаза.

- Угу, - буркнула Марта, уткнувшись в мобильник и читая извиняющееся - уже которое по счету! - сообщение от ее Феликса, того самого, которого она ждала. - Спокойной.

Обе сестры долго не могли уснуть, слушая неспокойных далеких птиц, и только через час почти одновременно провалились в объятия Морфея. Правда, минут через сорок проснулись от вопля. Неподалеку кто-то блаженно орал и делал это так, словно увидел отряд приведений из личной гвардии Повелителя Подземелий.

- Что такое? - испуганно прошептала Марта, таращась на зажегшую фонарь сонно щурившуюся Юлю.

- Сейчас узнаем, - быстро вылезла она из спальника и накинула на плечи теплую кофту. Марта тоже расстегнула молнию спального мешка и выбралась из него.

- Подожди, не ходи одна, я с тобой, - сказала она, сжав в руке мобильный телефон. С которым и уснула.

Около палатки уже стоял Стас, плечи которого напряглись - в руке он сжимал увесистую палку, готовый, если что, защитить тех, с кем он приехал в это тихое красивое место.



Крис, который уснул буквально за пару секунд, проснулся через часа полтора от нестерпимого желания посетить туалет, вернее, кустик - выпитое пиво все же дало о себе знать. Парень, нашарив очки, натянул их на переносицу, осторожно встал и, запнувшись о Стаса, который во сне пробормотал что-то недоброе, потащился наружу. Справив свою нужду, молодой человек, зевая, как бегемот, поплелся, освещая свой путь айфоном, назад, к палаткам, но кое-что привлекло его внимание. В озере кто-то плавал - Крис отчетливо слышал тихий плеск. Прищурившись, он увидел, как в ореоле лунной дорожки кто-то плывет.

- Руса-а-а-алка! - заорал юный композитор и ломанулся вперед, в палатку парней, перебудив всех. Ребята и девушки выскочили из палаток и большими глазами уставились на Криса. Видя, что с ним все более или менее в порядке, они почти успокоились.

- Ты что? - как на безумного, посмотрел на него проснувшийся Стас. - Ты с ума сошел?!

- Т-там русалка, - застучали у хипстера зубы. - В озере. П-плавает.

Все дружно оглянулись на водоем. Никаких русалок ребята не увидели. Даже намеков на русалок.

Юля тяжело вздохнула и коснулась тыльной стороны ладони лба друга, Марта озадаченно почесала нос, а Лена, тоже проснувшаяся и крайне недовольная, сказала:

- Это не русалка. Это мой муж ночью решил поплавать, - после чего вновь удалилась в машину, а остальные, расслабившись, заухмылялись. Крис рассердился, уселся на один из складных стульев и нахохлился.

- Идиот! Плавает ночью в озере, как дебил, - проворчал он.

- Я тебе дам, дебил, - услышав, сказал вылезший из воды Алексей, ежась на ночной прохладе. - Пугаешься всего, как девица. Я чуть не утонул, когда твой вопль услышал.

- Сам ты девица! Надо же было додуматься ночью идти и плавать! - возмутился хипстер. - Ты бы еще на дереве в белку играл, чтобы на голову мне сверху свалиться!

- Чтобы ты вообще фальцетом запел? - рассмеялся добродушно биатлонист, вытирая лицо полотенцем.

- Правда, тебя чего понесло ночью в озеро? - поинтересовался Стас.

- Это все Ленка виновата, решил охладиться, - отвечал Леша, - ну, ты понимаешь, парень.

Стас с ироничным пониманием положил другу руку на плечо, говоря, мол, крепись, чувак, а Юля насмешливо покачала головой, но ничего не сказала.

- Ну ты и орать, - Стас вдруг вспомнил вечерний разговор за костром. - Ты же сам к русалкам хотел, орал еще, что первый к ним на очереди?

За эти слова обидчивый Крис смерил друга таким гротескно-уничтожающим взглядом, что Марта не удержалась и тихонько засмеялась.

- Кстати, - спросил вдруг Стас, оглядев всю компанию и даже осветив лицо каждого ярким фонарем. - А где Феликс?

Феликса не было: ни в одной палатке, ни во второй, ни в машине.

- Может он тоже плавать пошел, - нервно хмыкнула Марта, - а его русалки на чай в омут пригласили?

- Боже! Мы проморгали мировую звезду, - весело сказал, жуя какую-то травинку, Крис, забыв о своем конфузе - Прикиньте, какой каверезный трабл? Представляю заголовки газет: "Один из музыкантов знаменитой группы "Red Lords" инкогнито приехал в Россию и потерялся на природе. Те, кто не смогли его уберечь, были растерзаны толпой разъяренных фанатов "Red Lords". Их тела были най...".

- Вон он идет, - перебила его Юля. Темная высокая худощавая фигура Визарда, действительно, появилась в зоне их видимости. Музыкант возвращался из соснового бора, похожего в темноте на зловещий лес-жилище дроу. При закате лес казался куда более миловидным. Точно также днем в фильме ужасов кукла кажется неописуемой скромной красавицей, превращаясь ночью в зубастого монстра. Марта, как натура самая впечатлительная и тонко чувствующая, глядя на застывшие во мраки темные деревья, поежилась.

- Вот псих, - почти так же радостно прошептал Крис. - Он один гулял ночью в лесу! Он реально Странный Ви!

- Вы не спите? - спокойным взглядом оглядел парней и девушке Визард. Для него, видимо, поход в ночной лес в одиночку был делом нормальным.

- Ты в порядке? - быстро спросила его Юля. - Ты где был?

- Общался с хозяином леса, - загадочно ответил темноволосый парень. Его тон был совершенно обыденным, как будто бы он сказал, что разговаривал по телефону с отцом или другом. Визард, вновь пожелав всем приятных снов, направился в палатку, по дороге незаметно вложив в руку Юли тоненький стебелек недавно зацветшего цветка. То ее порядком удивило, но орать на всю округу, зачем Визард сделал это, Крестова, естественно, не стала.

- Все, ребята, давай расходиться, - велел Стас. - Девушки, давайте-давайте

Крис удалился в палатку последним, насторожено взглянув на темное озеро, украшенное неизменной лунной дорожкой. Ему показалось, что в воде вновь раздался странный плеск, но Крис даже оборачиваться не стал, а решительно зашел в палатку. Всю ночь ему мерещился женский звонкий, как колокольчик, смех, и он то просыпался, то засыпал.

А Марта опять мучилась - не могла заснуть. Лежала в своем спальном мешке, и то расстегивала его, то застегивала, потому что ей было то жарко, то холодно. Да и спать на земле скрипачке было не совсем комфортно. Сначала она просто лежала, силой воли отгоняя от себя самые дурные мысли, которые обожают подкрадываться к человеку вместе со своей подружкой-бессонницей; после ее разум посетил образ Александра, его вытеснили события сегодняшнего дня: невероятный Феликс, Юля, ее друзья. Странно. Нормальные, нет, даже прикольные люди, интересные и приятные - даже Крис, который раньше Марту особо издалека не впечатлял, ей очень понравился. Как человек. И почему они общаются с ее сестрой? Она ведь... тут Марта широко зевнула.

А, может быть, она не такая уж и скверная? Или она умело притворяется? Или... что?

Марта вздохнула, взяла мобильник, чтобы посмотреть время, и случайно осветив им кусок палатки, заметила, что над спящей сестрой летает невесть откуда взявшийся темнокрылый мотылек, отбрасывающий знатную, сказочно-зловещую, как вначале ей показалось, тень. После он нагло уселся на стенку, и девушке показалось - хотя, конечно, это было чушью! - принялся изучать ее.

- Улетай отсюда, - прошептала она мотыльку, вылезла из расстегнутого спальника, как могла, осторожно, открыла молнию входа и принялась прогонять насекомое прочь собственной кофтой. Почему-то скрипачке не хотелось, чтобы мотылек находился с ними в палатке. Мотылек оказался послушным, спорхнул со стенки и вылетел прямо на улицу.

Правда, оказалось, что Марта по ошибке схватила не свою кофту, а Юлькину, и ей пришлось аккуратно ее складывать.

А комары, действительно, куда-то пропали.

Ухали из этого места ребята только ближе к середине следующего дня, отдохнувшие и посвежевшие, и сосновый бор, освещаемый утренним мягким солнцем, с улыбкой провожал им, махая невидимой рукой.



Александр, ведущий свой плавный стремительный "БМВ", был недоволен. Нет, он даже был зол - поэтому и с силой вцепился в баранку. Во-первых, хлопоты с предстоящей свадьбой, которые он добровольно взял на свои крепкие плечи, порядком его достали, во-вторых, раздражал Макс, нервничающий из-за пары дел, в том числе, и из-за проклятого младшего братца ныне покойного Марта и вдруг резко усиливший охрану собственной персоны, в-третьих, самого Сашу появление в городе этого конченного Nзапрещено цензуройN тоже не вдохновляло. Нет, Никки ему-то мстить точно не будет - на то нет причины, да и кто перед кем ответ еще должен держать, если они вострятся. Но просто само появление этого парня здорово злило Александра, который был бы очень не прочь, если бы план Макса сработал, и его быки взяли Никки, явившегося на мнимую встречу своих двух главных врагов - самого Максима и господина Смеринского. Наверное, прощение - это один из сильнейших добродетелей, придуманных Богом для человека, но, не смотря на это, он, Дионов, никого прощать не собирается. И желать человеку, из-за которого его веселая, отличная, четко распланированная жизни пошла к чертям собачьим под хвост, он добра тоже не будет. Может лишь пожелать ему быстрее отправиться куда-нибудь далеко. Например, в ад.

Александр, только что выехавший от Макса, получивший ценные распоряжения и имеющий в своем запасе пару часов свободного времени, которые он хотел потратить на решение еще одной пары своих предсвадебных проблем, затормозил на красный цвет светофора. Вынужденная остановка не добавила ему хорошего настроение: хотелось гнать тачку вперед.

Огромная толпа детишек-младшеклассников, разбившись на пары, медленно и шумно пересекала дорогу под предводительством учительницы, больше похожей на курицу-наседку в пестрых юбках. Детки явно шли в какое-то развлекательно-увеселительное местечко, и Саша проводил их долгим задумчивым взглядом. Нет, детей он не любил, но ему вспомнился младший братишка. Еще недавно он был почти таким же мелким пацаном, который смотрел мультики, лазил по турникам и решал примеры по математике сначала на черновике, а затем переписывал их в чистовик. А потом резко изменился: вытянулся вверх, повзрослел, начал прогуливать школу, выводя из себя мать, и стал кататься на своей доске. Вместо Васьки стал Джимми.

"А можно ли во всем винить его?", - неожиданно спросил Александра внутренний голос и тут же решил, что нет. Брат-то тут причем? Тогда уж логичнее было бы возложить вину на отца, который до сих пор не мог просить Сашу и почти не разговаривал с ним при редких встречах. А если и разговаривал, то так, будто бы перед ним стоял не старший сын, а понимающая человеческую речь свинья. Хорошо еще, при Нике он вел себя нормально - нужно сказать спасибо матери, которая уговорила его встретиться с Сашей и его невестой перед свадьбой.

Дети, наконец, убрались с проезжей части, и молодой человек вновь погнал вперед, чтобы буквально через минуту остановиться перед новым светофором. Настроение его еще чуть-чуть понизилось. А через минут пять Саша попал в непонятно откуда взявшуюся пробку и понял, что не прочь бы взять биту, лежащую у него в багажнике (вместе с бейсбольным мячиком, если что!) и для разрядки послать бы ею пару мячей в стоящие рядом медленно ползущие тачки. А тем козлам, которые организовали пробку, столкнувшись где-то неподалеку - выбить этой битой окна. И по почкам пару раз пройтись. И потом неплохо было бы поехать к своей девочке Нике - с ней можно было бы устроить второй этап эмоциональной разрядки, после которой он чувствовал бы себя просто отлично!

Пробка медленно двигалась вперед, своей черепашьей скоростью убивая молодого человека и все сильнее его раздражая.

А потом расположение духа Александра вдруг поползло вверх - не сильно, так, на пару градусов. И причина его повышения заключалась в том, что зеленоглазый брюнет увидел на остановке знакомую светловолосую девушку, с недовольным видом вглядывающуюся в дорогу в ожидании нужного автобуса.

Сестренка Марта. Одета совсем просто: джинсы, футболка и удобные туфельки без каблуков - как их там называют? Балетки? Длинные волнистые волосы, как и всегда, распущены и защищают спину от ярких дневных солнечных лучшей. На лице - здоровые темно-коричневые очки, на плече - черная большая сумка, за спиной - чехол-рюкзак со скрипкой.

Почему-то Дионову захотелось перестать думать о своих проблемах. Все равно от них никуда не денешься - решать их придется. А Марта может стать отвлекающим маневром. К тому же он давно не видел сестренку, к которой, кажется, немного привязался - как к ласковому, беспомощному и пока что не знающему о суровых реалиях жизни вне дома хозяев котенку в доме у своих друзей.

Саша захотелось погладить девушку-котенка. Сестренка Ники явно была ему симпатична.

Нужно помочь котенку перейти дорогу - так решил водитель "БМВ".

Александр, чья машина стояла в крайнем ряду, потому как ему нужно было вскоре поворачивать налево, сам себе кривовато улыбнувшись, открыл окно и очень громко позвал Марту по имени несколько раз.

Девушка услышала его не сразу, а когда поняла, что кричат именно ее (и кто именно кричит), как-то даже шуганулась. Если честно, в свете происходящих с ней событий, а также начавшихся зачетов и экзаменов она даже на время забыла о своем Саше, в которого так неосторожно умудрилась влюбиться, а теперь он совершенно неожиданно появился и настойчиво зовет ее к себе в машину.

Марта замотала головой, невербально демонстрируя Александру отказ, но тот ему не внял, а еще и посигналил строптивому котенку, кивнув на сидение рядом с собой.

- Садись!

- Нет, спасибо, - не своим голосом отвечала Марта. Да, ей, как и всякой влюбленной, безумно хотелось оказаться рядом с тем, по кому страдала ее душа, но одновременно девушка и очень страшилась этого. Ведь потом ей опять будет плохо - до омерзения к самой себе и холодных соленых слез на щеках. Мало кто знает, каково это - смотреть на любимого мужчину и понимать, что скоро он станет супругом твоего близкого человека, которого ты своими чувствами просто-напросто предаешь.

- Быстрее, я не могу долго стоять! - крикнул молодой человек юной скрипачке, растерянно смотрящей на него с остановки. Он и правда не мог - пробка вновь двинулась вперед, а его автомобиль так и остался стоять, поджидая Марту. Несколько возмущенных и явно куда-то спешащих водителей, в том числе и нетерпеливый шофер автобуса, тоже стали сигналить - они явно были недовольны тем, что из-за остановившегося Александра не могут ехать дальше (перестроиться же в другой ряд у них не было возможности). Впрочем, непробиваемому Дионову до них не было никакого дела. А вот впечатлительная и отлично улавливающая чужие душевные вибрации Марта еще больше смутилась - получается, это из-за нее теперь возмущаются люди и даже что-то кричат из салонов своих машин: вон из бордового авто с надписью "Охрана" на стекле, которое стоит сразу за автомобилем Александра, орет какой-то здоровый мужик. Дионов, услышав его вопли, слегка высунул черноволосую голову из окна и, что-то пренебрежительно ответив, царственно пару раз махнув кистью левой руки, говоря: "Давай, проезжай". А после брюнет, который, как и она сама, сегодня был в солнцезащитных очках, вновь требовательно поманил девушку к себе.

"Чтобы ты провалился, Дионов", - мрачно подумала скрипачка и, набрав побольше воздуха в грудь, быстрым шагом бросилась к сияющему под солнцу автомобилю Александра. Она села рядом с ним на переднее сидение, и авто тут же тронулось вперед.

- Привет, - сказала Марта, чувствуя себя не в своей тарелке. Со скрипкой пришлось расстаться и положить ее на заднее сидение.

- Привет, сестренка. Ты тормоз или меня злила? Видишь же, что стоять долго не могу, и выделываешься, - деланно сердито сказал Саша. - А я вообще-то хотел тебя подвезти

- Я не хотела причинять тебе неудобства. - Не глядя на него, сказала Карлова. Надо же, прошлой осенью она впервые села в этот просторный дорогой автомобиль... Казалось, это были события прошлой жизни - спокойной, переполненной классической величественной музыкой, мечтами о будущем и Феликсе из далекой туманной Англии. А теперь ее умом завладел этот полукриминальный самодовольный тип с зелеными глазами и прямой спиной. Встреча с Сашей буквально поделила размеренную ранее жизнь Марты-котенка надвое: до знакомства с ним и после. Неизменной переменной в обеих этих неравномерных частях ее жизни оставалась музыка.

Раньше она была для девушки вдохновением, теперь стала освобождением.

- Сестренка, если я сам позвал тебя, решив подвезти, значит, я знал, на что иду, - сообщил Александр, которому стало интересно слегка подколоть маленькую дурочку. Она ничего не ответила.

- Говори, куда везти, - велел молодой человек, краем глаза заметивший, что девочка надулась, и обрадовавший. Надо же, когда он был подростком, он любил прикалываться над объектами своих симпатий и злить их.

- Я к Нике еду.

- Зачем?

- Лекарства забрать для нашей бабушки, - пояснила Марта, так и не поднимая глаз на слегка непонятно почему развеселившегося молодого человека, который в это время объезжая столкнувшиеся машины, из-за которых произошла авария, поворачивал направо. Там дорога оказалась не в пример свободнее, и было, где развернуться.

- Болеет чем-то?

- Нет, просто у нее давление, - ответила девушка, и замолчала - в это время Александр резко затормозил. Марту, забывшую пристегнуться, с силой кинуло вперед, а потом вдавило в сидение. Серебристое "БМВ" едва не столкнулось с неожиданно появившейся слева лихой бордовой иномаркой-японкой с большой бравой надписью "Охрана" на заднем стекле - эта была та самая машина, водителю которой Саша нелестно ответил и который не мог проехать из-за того, что Дионов заторомозил.

Александр, понявший, что его нагло подрезают, выругался:

- Твою мать! NЗапрещено цензуройN! Вконец Nзапрещено цензуройN? Гребанные ЧОПники! - под ЧОП он имел в виду частное охранное предприятие. Поскольку "БМВ" Дионова был праворуким, а руль бордового авто находился слева, то водители отлично друг друга видели и слышали.

Марта, которая тут же вспомнила тот ужасный эпизод с перестрелкой, сжала на кленках руки в нервный замок, а Александр вновь поехал вперед, с яростью глядя влево - на трех ухмыляющихся молодых мужчин, сидящих в бордовом авто, которое ехало по соседней полосе.

Представители частного охранного предприятия вновь вырвались вперед и уже во второй раз подрезали Сашу. Ему опять пришлось экстренно тормозить.

- Охренели, Nзапрещено цензуройN?! - закричал Дионов в открытое окно, окрестив мужчин нецензурным словом, коим частенько некультурные люди пренебрежительно называют представителей сексуального меньшинства.

- Ты, скотина, тормози тачку! Разберемся, - заорал оскорбленный вновь мужчина. Взгляд у него был свирепый, да и вид какой-то бандитский, в отличие от Саши, который всегда казался элегантным, как какой-нибудь дворянин, и не скажешь по нему, что он когда-то сидел.

Марта глядела на водителя японки и его приятелей, продолжающих ухмыляться и подначивать водителя, квадратными глазами. Ей, и правда, было страшновато, а еще и злобно - ну что они за люди такие?! А вот Саше, похоже, страшно не было, хотя его драгоценное "БМВ" подрезали уже в третий раз - и на этот раз машины едва не столкнулись.

- Пошел ты! - отвечал ему Саша. Он мельком глянул на свою пассажирку, понял, что она испугалась, и это разозлило его еще больше. Пока Марта была в его машине, он был ответственен за ее жизнь и здоровье. Саша вообще как-то любил брать на себя ответственность.

- Тормози! Я тебе щас морду разобью! - горячился водитель бордового транспортного средства, высунувшись в окно.

- Я сказал - пошел ты! - увеличил скорость Дионов. Но ЧОПовцы от него не отставали. Видать, сильно обиделись. А тот, как назло, сегодня был без охраны. Всех людей идиот Макс бросил на поиски Никки.

- Останови! А то и тебе, и твоей девке плохо будет, урод Nзапрещено цензуройN! - заорал опять мужчина. Марта буквально опешила от такого заявления, в уме пару раз проклянув про себя наглеца. Вслух же ничего не говорила, молчала, понимая, что если будет пищать или кричать, Саше это явно не понравится. Да и не смотря на кажущуюся хрупкость, эмоциональность и легкость характера, скрипачка умела сдерживать свои эмоции, даже очень сильные.

Александра упоминание о сестренке Нике взбесило не на шутку.

- Уговорил, сука! Давай остановимся, - весело прокричал молодой человек, одной рукой открывая бардачок и доставая пистолет - большой, черный, тяжелый, приковавший к себе немигающий взгляд Марты.

- Ну что? Тормозим, лохи?

Лохи тормозить не хотели. После демонстрации огнестрельного оружия мужчины, переглянувшись, решили, что связываться с молодым придурком - себе дороже и, прокричав что-то обидное, отстали. Не то, чтобы они испугались Саши - втроем бы они легко завалили Дионова, если бы у него в руках не было блестящего черного пистолета, но вот наличие стреляющего друга их обескуражило.

Александр закрыл окно и с довольным видом положил пистолет обратно - держал он его так, влюбленный держит руку своей дамы сердца. У Марты из груди вырвался вздох облегчения. "Господи, спасибо, что пронесло", - прошептала она про себя. А вслух же девушка произнесла другое:

- Пр-р-р-ридурки! Чтобы вам колеса все прокололи! Чтобы вы сами полопались! - она случайно шмыгнула носом, чем тут же насторожила своего водителя.

- Испугалась? - грубовато спросил Саша, явно не желающий, чтобы скрипачка разрыдалась при нем. Все же женские слезы он очень не любил. Или, может быть, боялся их, чувствуя, каким бессильным становится, когда до влаги из глаз расстраиваются находящиеся рядом с ним представительницы слабого пола.

- Н-нет, - ответила светловолосая девушка. На самом деле Марта, кончено же, натерпелась страху - не такого сильного, яркого, останавливающего дыхания, как в тот день, когда она стала свидетельницей перестрелки, но все же и не очень слабого. И тут опять мелькает пистолет...

А у Александра талант - умеет пугать.

- Молодец, боец, - похвалил Марту Саша. - Руки-то расцепи, - посоветовал он, кинув взгляд на ее колени. Нет, ему не было стыдно или неловко за эту безобразную сцену, косвенным виновником которой он стал, решив подобрать сестренку на остановке. Но вот что-то все же смущало его закованное в несколько железных обручей сердце. Может быть, легкий налет страха в разноцветных глазах котенка, то есть, конечно, Марты?

- Точно не боишься? А меня? - вдруг задал он вопрос, который уже однажды задавал ей.

- И тебя - нет, - куда более уверено отозвалась Карлова. Червячок сомнения в душе Александра медленно пополз обратно. Где-то в глубине души ему было важно, чтобы эта девушка, знавшая правду о нем, его не боялась. И чтобы воспринимала, как нормального человека. Как полноценного члена общества, а не урку, обвешанного оружием.

- Точно?

- А ты, что, такой страшный? - нашла в себе силы сделать вид, что шутит, Марта. Если честно, пистолет в его руках ее, мягко говоря, впечатлил.

Саша ничего на это не сказал, продолжая вести машину, а скрипачке стало его искренне жаль. Почему она начала вдруг жалеть этого взрослого уверенного в себе молодого мужчину, Марта не понимала, да и не хотела понимать. Она просто почувствовала к Александру мимолетный приступ жалости, смешанный с нежностью и желанием защитить. Но как она, простая слабая девчонка, защитит Дионова, Марта не знала.

- Слушай, а они вообще нормальные? Чего они так? - спросила девушка, постепенно успокаиваясь все больше и больше.

- Как так?

- Хотели врезаться в нас?

- Подрезать, - поправил ее парень и добавил. - Им не понравилось мое поведение. Видишь, какой я некультурный тип.

"И кретин", - про себя добавила Марта.

- Кстати, ты что, хочешь, чтобы меня оштрафовали?

- А?

- Пристегнись, сестренка, - велел ей Саша.

- Эй, а ты куда едешь? - спросила она, видя, как молодой человек поворачивает свое авто, но не в сторону района Ники, а в противоположную сторону.

- Перед тем, как я тебя завезу к Нике, заедем в одно местечко, мне документы передать надо, - отозвался невозмутимо Александр.

- Но, может быть, ты меня лучше высадишь? - с опаской переспросила Марта.

- Нет, - односложно ответил Дионов. - Это по пути. И я все быстро сделаю. Рассказывай, как у тебя дела?

- Хорошо. Сессия в самом разгаре.

Хорошо учишься?

- Хорошо. - Марта всегда училась отлично. Не то, чтобы ей это легок давалось, но она прикладывала большие старания. Много училась и много репетировала. Хотя, конечно, в последнее время, из-за того, что прилетел Визард, времени у нее было меньше, но марта в своих знаниях и умениях была уверена и знала, что с сессией расправиться более менее легко.

- Умничка, - похвалил девушку Дионов.

Через минут десять серебряное "БМВ" остановилось на свободной парковке около высокого светло-серого здания с узким проемами окон на украшенном искусной лепниной фасаде, стилизованного под средневековый замок. На четырех углах здания красовались остроконечные башни, ворота были выполнены в виде полуциркульной арки, а перед ними высилась скульптурная композиция, в которой можно было различить мужчину с одухотворенным лицом, облаченного в старинные одеждах, который стоял подле гордого льва, сладострастной рыси и алчной волчицы - символами человеческих пороков, облеченных в каменные изваяния.

Марта никогда не бывала в этом месте, но часто слышала о нем и видела его на фото в журналах и на страничках подруг в соцсетях, а потому тут же узнала. Она и Александр приехали в известный во всем городе клуб "Алигьери". Днем около известного ночного клуба с оригинальной концепцией народа почти не наблюдалось - с десяток человек прогуливались рядом или спешили по своим делам, когда как ночью сюда частенько выстраивались громадные очереди из желающих попасть внутрь. Да и было очень тихо, словно "Алигьери" был каким-то музеем, с повисшей в его коридорах благоговейной тишиной.

- Сиди здесь. Буду через десять минут, - велел ей Александр, подхватил с заднего сидения черный кожаный кейс и вылез из машины, чтобы через секунд двадцать скрыться в одном из служебных входов ночного клуба.

Марта вздохнула и огляделась по сторонам. Без Саши она чувствовала себя гораздо свободнее и легче, находясь рядом с ним в странном напряжении, боясь ненароком показать свои чувства к нему. Скрипачка с задумчивым видом осторожно коснулась кончиками своих длинных пальцев руля, на котором недавно лежали ладони Саши. Руль до сих пор еще хранил тепло его рук, и Марта грустно улыбнулась. Александр не кажется нежным, но когда он рядом с Никой, он всегда ласково ее касается и смотрит на невесту с теплом в глазах. А когда после перестрелки он обнимал ее, Марту, то тоже был деликатен, как будто бы боялся, что ненароком может сделать ей больно.

Взор Марты остановился на бардачке, в котором лежал пистолет, и девушка с трудом поборола себя, чтобы не открыть его и не взять в руки оружие. Вместо этого она вытащила початую бутылку воды из специальной подставки и попила, подумав с издевкой, что это, можно сказать, непрямой поцелуй с Сашей - он ведь тоже сначала пил из этой бутылки. А после девушка разговаривала с бабушкой, которая интересовалась, села ли ее младшая внучка в транспорт или еще нет.

- Села, - торопливо сказала Марта. - Скоро приеду, быстренько все возьму и домой. Ты как себя чувствуешь?

- Терпимо, - отозвалась бабушка. - Ты уж извини, что мы оторвали тебя от дел. Эля сама хотела съездить, да у нее что-то серьезное на работе. Люда и Володя, - назвала по именам невестку и сына пожилая женщина, - тоже с работы вырваться не могут, а Ника, как Люда сказала, нехорошо себя чувствует, поэтому ее я беспокоить не стала.

- Да все в порядке, - ответила Марта. - У меня и не особые-то и дела были. Так, с друзьями в кафе сидела, - соврала скрипачка. Во-первых, вовсе не с друзьями, а, во-вторых, не в кафе, а в гостях у Стаса - друга дома у сводной ненавистной сестрицы, чье общество приходилось терпеть. Зато там был Феликс, что до невероятности окрыляло.

- Хорошо, жду тебя, милая, - сказала бабушка, еще немного поговорила с внучкой и отключилась.

От нечего делать ожидающая Дионова Марта, стала смотреть по сторонам, а потом и вовсе вылезла из машины, чтобы получше рассмотреть машину Саши и пощелкать на телефон статую Данте, да и сам клуб. В один из кадров девушки случайно попал среднего роста молодой человек в элегантных очках в тонкой, под цвет фисташкового цвета рубашке, оправе, и в деловом костюме, с кем-то разговаривающий по телефону. Девушка, пытаясь удалить фотографию, нечаянно уронила из рук мобильник, и тот упал прямо к ногам этого симпатичного брюнета со строгим лицом. Он, взглянув на девушку и поняв, что сотовый уронила именно она, легко наклонился, прижав свой телефон плечом к уху, поднял мобильник Марты, жёсткой широкой ладонью стряхнул с него невидимую пыль и, не отвлекаясь от разговора, с улыбкой отдал его Марте. Она разглядела цвет его глаз, прячущихся за очками, и с удивлением поняла, что они синие-синие, как море или летнее небо. Такие глаза совсем не сочетались с обликом молодого человека. Все в его виде говорило о серьезности, педантичности и даже какой-то внутренней суровости: начищенные до блеска ботинки с круглыми носами из мягкой кожи, аккуратно причесанные, даже как будто уложенные гелем волосы, дорогие швейцарские часы на запястье левой руки, наверное, не менее дорогое кольцо из благородной платины на безымянном пальце правой, плотно сжатые губы, строгий и одновременно несколько ехидный блеск в удивительно синих глазах. Марте он чем-то напомнил Сашу - наверное, такой же внутренней уверенностью, которая прочно въелась в сознание.

- Спасибо, - прошептала девушка вежливо, улыбнувшись. Надо же. Какой хороший и любезный, не то, что этот Дионов-грубиян и дурак...

Молодой человек, которому на вид можно было дать лет 27-28, кивнул ей, говоря: "Не за что", и перед тем, как Марта подумала, что он - лапочка, брюнет недобрым голосом Темного Властелина сказал в трубку:

- Или вы делаете то, что я говорю, или в срочном порядке пишите увольнительные.

Это звучало как: "Или вы подчиняетесь мне, или я вас всех убью".

- Вы меня поняли? Или мне повторить еще раз, третий? - уничтожающе и вполне отчетливо произнес брюнет в очках в фисташковой оправе. - Если я повторю третий раз - я, знаете ли, не привык говорить что-либо дважды, если только мой собеседник - не дурак и не глухой - так вот, если я повторю это в третий раз, мы будем считать, что вы выбрали второй вариант.

Марта поняла, как она лопухнулась - милым молодой человек в костюме явно нее был. Он все-таки был чем-то похож на ее Сашу.

"Может, на работе он - зверь, а дома - милашка?", - предположила Марта. И это ее предположение оказалось правильным. Полностью сломив собеседника и добравшись своего, синеглазый брюнет позвонил на другой номер. Тон его изменился, и теперь суровость и жесткость сменились ласковой заботой искренне любящего человека.

- Как ты себя чувствуешь, девочка? Не люблю этого говорить, но я скучаю, - тихо спросил молодой человек, прислонившись к своей дорогой машине, но Марта со своим прекрасным слухом все равно услышала, и вдруг ей захотелось улыбаться. Наверное, девушка или супруга этого парня, в общем, его вторая половинка, счастлива с ним. Она не понимала, почему ей так кажется, но была уверена в своей правоте.

- Я жду, когда ты прилетишь на свадьбу к моему брату и к своей подружке. Не беспокойся о подарке - я сделал все, что нужно. Хорошо, Лида, хорошо. Кстати, - вдруг как-то совсем тихо сказал брюнет, снимая очки и глядя в небо. - Сегодня ровно три года со дня нашей первой встречи, он улыбнулся, слушая слова собеседницы, а после добавил. - И такая же погода, которая была в тот день.

Больше ничего умилившаяся Марта не услышала из-за Александра. Пока девушка смотрела на черноволосого, он неслышно подошел к машине.

- Эй, сестренка, на кого засмотрелась? - спросил молодой человек из-за спины, напугав Карлову, не ожидавшую, что у нее над ухом раздаться вкрадчивый голос Саши.

- О-о-о, - протянул парень, поняв, что девушка смотрит на разговаривающего по мобильнику Петра Смерчинского, продолжающего глядеть в небо. - Да ты, рыбка моя, на кого попало, не заглядываешься. Внук хозяина "Алигьери". Вы с сестренкой-то похожи: тебе внучок нравится, ей - дедушка.

- Не говори глупости, - первой уселась в машину девушка. - Он просто очень мило разговаривал со своей любимой.

- Кто? Смерчинский? - явно развеселился Александр, усаживаясь рядом и вставляя ключ в зажигание. - Да ну брось. Он еще хуже своего деда. Умный, все рассчитывает наперед. А по-хорошему должен гнить в тюрьме, - он сказал это без злости, как бы констатируя факт, и даже с долей уважения.

- Почему это?

- Да человек он нехороший, - блеснули глаза Саши. - Немножко.

- А что он сделал противозаконного? - Марте почему-то представилось, что этот представительный Петр Смерчинский не платил налоги. Как итальянский известный мафмози.

- Детей ловил и ел, - добродушно отозвался Дионов.

"Как маленький", - с недовольством подумала скрипачка. Саша тоже понимал, что ведет себя, как подросток, но ему это нравилось.

Он погнал машину вперед, но неожиданно остановился около яркого сине-белого киоска с мороженым, ничего не объясняя, вышел из "БМВ", а вернулся с холодным лакомством в руках - для Марты.

- Это тебе компенсация, за поездку, - усмехнулся он, протягивая девушке мороженое в серебряной обертке. - Я не знал, какое ты любишь, поэтому купил самое дорогое.

- Да не надо было, - несколько растерялась Марта. Она не ожидала такого милого поступка от Саши, и теперь девушке было очень приятно. А кому будет не приятно, когда объект симпатий дарит знаки внимания. Девушка с трудом сдерживала улыбку, разворачивая шуршащую обертку.

- Только не спорь, сестренка. Я это вернуть уже не смогу. Теперь погнали к моей невесте. Домчу за 15 минут, - улыбнулся, не глядя на свою пассажирку, Александр. Хорошее настроение девушки мигом осыпалось, как карточный домик - она в который раз забыла, что влюблена в жениха своей сестры и позволила себе порадоваться его маленькому холодному подарку. И вообще, зачем он ее подобрал на остановке?? Дурак, он ведь и не понимает, что издевается над ней, демонстрируя свое хорошее расположение, совсем не понимает, потому что даже не догадывается, кем стал для нее, идиотки. Девушка хотела просидеть молча всю дорогу, но Саша ей этого не дал. Теперь он пребывал в хорошем расположении духа.

- Кстати, а почему ты одна? - спросил водитель у молчавшей и сосредоточенно поедающей мороженое Марты.

- А с кем мне еще быть? - не поняла она.

- Если бы я приехал издалека, я бы не отпускал свою девчонку от себя до тех пор, пока вновь бы не свалил, - как-то туманно для Карловой отозвался веселым голосом Александр. Она с недоумением глянула на молодого человека, и ей тут же захотелось погладить его по черным волосам, поэтому она вновь отвела взгляд. Дионов, заметивший ее жест, расценил это как смущение, связанное с музыкантиком, с которым сестренка обжималась в аэропорту, и это его позабавило. Ему очень хотелось поподкалывать сестричку Ники. По непонятным причинам это доставляло ему удовольствие.

- Или он уже свалил? - продолжал допытываться Саша.

- Ты о чем? - не поняла Марта.

- О твоем пареньке.

- О ком?

- Девочка, не прикидывайся глупее, чем ты есть, - усмехнулся Дионов. - Я и Ника видели тебя в аэропорту с одним фраерком, пардон, парнем. Вы очень мило обнимались.

- Чего? - недоверчиво спросила Марта, и тут же вспомнила Феликса, который, действительно, обнял ее, чтобы фанаты его не узнали. Саша с Никой это видели?! Как так?

- Вы мило смотрелись. Он твой парень?

- Нет! - аж замахала руками Марта, которая и представить не могла, что Феликс-Визард будет ее парнем. - Он просто знакомый!!

- Ты позволяешь себя целовать всем своим просто знакомым? - поинтересовался как бы между прочим, водитель "БМВ".

- Нет!

- Или он - исключение? - с лукавым огоньком в глазах спросил молодой человек.

- Да нет же! Он просто меня обнял, и мы... мы не целовались. - Марта вспомнила объятия Феликса, и по ее ладоням прошлась жаркая горячая волна. А после в голову пришел тот самый эпизод, когда ее обнимал Саша. В теле появилась новая волна - уже ледяная, и обрушившаяся на голову, как энергетический водопад.

- Не парься, - без труда разгадал ее состояние Александр, радуясь ее новой порции бурного смущения, как подросток, подсмотревший за девчонками в раздевалке. - Ты - взрослая девочка, тебе тоже нужны отношения.

- У нас с ним ничего нет, - мрачно сказала Марта. Да, ей нужны отношения - и ей нужны отношения с ним, который никогда не будет с ней вместе.

- Не ведись сразу на его комплементы и подарки, сестренка, - сделал вид Александр, что учит девушку жизни. - Я, типа, почти твой старший брат, и поэтому обязан предупредить, - он едва сдержал смех, - что мужики не такие хорошие, какими кажутся на первый взгляд. Романтика и прочая чушь - просто большая приманка для хорошеньких крошек, таких, как ты.

- В смысле, как я? - даже как-то рассердилась Марта.

- В прямом. Ты доверчивая, малышка. Ты не должна обращать внимание на внешнюю мишуру. Учись видеть истину.

- Глупости какие-то, - сердито сказала скрипачка, машинально наматывая на палец длинную прядь.

- Это не глупости, это жизнь, - равнодушно сказал Александр. Ему совсем не нравилась мысль, что сестренка может быть быстро прибрана к рукам проворным музыкантиком, явно знающим, как сломить сопротивление хрупкого женского сердца, тем более такого юного. Положа руку на сердце, сам Саша в этом деле был большим молодцем, особенно в прошлом. Нет, мастером пикапа он себя, конечно, назвать не мог, но если нужно было, мог соблазнить девчонку буквально за один вечер. Даже на спор как-то такое делал, еще до того, как повстречал Нику.

- У вас с ним что-нибудь было? - очень корректно задал вопрос Саша по его собственному мнению. Обычно, если его интересовал этот аспект жизни, он спрашивал куда более невежливо, иногда с применением нецензурных выражений.

- Слушай, отстань, а? - совсем растерялась Марта. Подобные вопросы она могла обсуждать с подругами или с Никой, но никак не с Дионовым! Что он опять издевается?!

- Глупая ты, - сам не понял Александр, зачем спросил это у девушки и списал на счет того, что ему приятно ее подкалывать.

- Сам дурак, - очень тихо пробурчала Карлова. Автомобиль остановился на светофоре. Улучив момент, Александр, достал бутылку, из которой сделала несколько глотков Марта, и, запрокинув голову, стал пить. Девушка следила за тем, как двигается его кадык, и ей вновь захотелось коснуться парня - только теперь за шею. Откуда-то появилась незваная нежность, окутавшая сердце скрипачки, как тонкая паутина.

- Что ты там сказала?

- Да так, мыслю вслух, - ответила она, осторожно, лизнув она мороженое, о котором забыла, и тут же вспомнила, уловив новый ироничный взгляд Дионова, что лизать мороженое как-то неприлично, что ли. Марта, опять непонятно откуда стащив новую порцию смущения перед любимым человеком, сдуру откусила большой кусок, подавилась и закашлялась.

- От жадности? - добродушно спросил ее водитель машины и любезно предложил. - Хочешь, похлопаю?

Вообще Марта терпеть не могла, когда ее хлопают по спине, но почему-то кивнула. Александр проявил себя большим шутником. Он, опустив руль, несколько раз похлопал в ладони и засмеялся, умудрившись разозлить скрипачку окончательно. Сам он рассмеялся - непринужденно, весело, давным-давно забытым смехом.

- На, попей лучше, - сунул ей бутылку Дионов. - Будет больше толку.

- Спасибо, - буркнула Марта.

"Тебе бы в "Аншлаге" работать, господин Смешные Шуточки", - подумала она, но из бутылки попила, опять вспомнив про непрямой поцелуй.

До конца дороги Александр только и делал, что доводил бедную девушку до белого каления, и к дому сестры она приехала порядком вымотанная, даже злая. А вот сердце ее пело. Да и Саша почему-то улыбался, забыв на какое-то время о проблемах. Ему почему-то вспомнились первые курсы универа, когда он жил беззаботной и вполне себе счастливой жизнью, а самой большой его неприятностью была сессия.



Ника проснулась поздно, тогда, когда полуденное высокое солнце вовсю хозяйничало во всем доме, кроме ее комнаты с закрытыми вертикальными жалюзи из плотной нежно-персиковой ткани. Девушка проснулась от жары - во сне она умудрилась закутаться в почти такого же цвета, как и жалюзи, одеяло. Не без труда откинув его от себя, Ника попыталась сесть, но, как только она попыталась подняться, ее и без того гудящую голову пронзила острой стрелой сильная порция боли. Болевая стрела вошла в левый висок и вышла из правого, заставив девушку шепотом выругаться. Слова вышли невнятными - язык спросонья едва ворочался, а во рту было сухо, как в пустыне Сахара в худшие ее дни.

Ника облизала губы, не понимая, что с ней такое, и попыталась вновь сесть: она осторожно перевернувшись со спины на бок и поднялась, уперевшись слабыми ладонями в кровать.

"Я сейчас умру, - подумала Ника с тоской, чувствуя, как висок пронзает новой стрелой боли. - Бли-и-и-ин, как фигово-то... Напилась я, что ли?".

Девушка прислонилась к стене, раздумывая, как бы ей подняться на ноги и дойти до туалета. Так худо она не чувствовала себя очень давно - с тех самых пор, как случайно выпила в клубе "Алигьери" странный наркотический напиток, приняв его за обычный коктейль. Тогда отходняк у нее тоже был нехилый, да и сильный испуг сыграл свою роль. Правда, тогда рядом был Никита, который помог ей придти в себя, правда, умудрившись при этом оскорбить, нахамить и обозлить. Но, что тогда поразило Нику - так это то, что проявил себя почти джентльменом. Она ведь откровенно приставала к нему, а он мало того, что не бросил ее в клубе, потащил к себе домой, где привел в чувство, но и не отвечал на все ее поползновения. А девушка ведь думала, что Кларский настолько плох, что такой интересный шанс ни за что не упустит. Однако она ошибалась.

Девушка глухо простонала, прижав ладони к вискам. Пить хотелось неимоверно, а еще, кажется, немного подташнивало. Память Ники постепенно, какими-то рывками восстанавливалась. Перед внутренним взором Ники мелькали то тусклые, то яркие картинки: вот она созванивается с Дашкой и зовет ее в клуб; вот они приезжают в пафосный модный "Алигьери"; вот сидят за стойкой бара, где со смехом пьют какой-то вкусный чисто женский коктейль - кажется, "Секс на пляже"; вот зажигают на танцполе; вот вновь сидят за стойкой бара, и Ника подбивает Дашу заказать загадочный абсент; вот Ника выпивает один бокал горького напитка, второй, ничего не чувствует, словно выпила грейпфрутовый сок без сахара; вот, разочаровавшись, заказывает еще какой-то коктейль... После него становится куда веселее, и девушка вновь бежит на танцпол, теперь яркий, переполненный классными людьми, и отрывается на нем так, как только может ее взбодрившееся тело. Один умопомрачительно зажигательный трек энергичного диджея, второй, третий... и... И все, больше Ника ничего не помнила. Память замолчала и картинки пропали. Зато затошнило куда сильнее.

Ника, морщась, встала на ноги и, чувствуя себя только что вышедший из-под общего наркоза, поплелась по полутемной комнате к двери, слегка пошатываясь и изредка цепляясь руками за стены. Девушка чувствовала себя настолько отвратительно, что даже ругать себя не могла за вчерашнее безобразие.

Родителей дома не было, зато на кухне обнаружилась пьющая кофе свежая, как огурчик, Дашка. На лице ее сияла улыбка, в глазах застыла романтика, а в руке был крепко зажат мобильник, как будто бы девушка ждала от кого-то важного звонка или сообщения.

- О-о-о, пьяница проснулась, - шутливо поприветствовала она подругу. - А я вот жду, когда ты проснешься.

Ника так посмотрела на подругу болезненно щурящимися глазами, что та сразу поняла, что нет, не готова.

- Что-то ты белая сильно. Плохо? - участливо спросила Даша.

- Плохо, - скривилась Ника, чувствуя, как к горлу подкатывает противный ком.

- Ну, так немудрено. Ты вообще вчера после своих алкогольных экспериментов в неадекват ушла, подруга. Отлично повеселилась перед свадьбой!

Ника устало взглянула на подругу, молча прошла мимо нее и достала из холодильника бутылку газированной питьевой воды, которая показалась ей напитком богов.

"Ага, повеселилась... Так повеселилась, что сейчас хочется забыться лет на десять", - думала она, жадно глотая воду с пузырьками, которую ее папа, в общем-то, купил себе, потому как с некоторых пор не пил сладкие напитки и пиво, а также ограничил себя в жирной еде, желая похудеть. Людмила Григорьевна посмеивалась - супруга с его диетическими экспериментами хватало обычно не больше, чем не неделю, а после, по ее меткому, весьма ехидному замечанию, он "сдувался".

А Ника пила и думала. Так странно. В тот раз, три года назад, она чувствовала себя так хреново из-за Кларского - он ведь тогда потащил ее в клуб "Алигьери", чтобы показать всем, будто бы они с ней пара. И сейчас она чувствует себя не лучше опять-таки из-за Никиты. Ведь напиться она вчера решила для того, чтобы окончательно забыть этого противного Укропа. Устроила сама себя прощальную вечеринку, знаменующую конец ее дум об этом ушлепке, который живет себе припеваючи в соседнем городе и давным-давно забил на влюбленную в него девушку. Хотела заставить себя веселиться на поминках былой любви, потому и решила немножко выпить. И это немножко перешло в тихий ужас и самое настоящее беспамятство.

Ника отлипла от бутылки с водой и закашлялась.

- Полегчало? - спросила все так же участливо Даша, то наблюдавшая за подругой, то с надеждой глядевшая в мобильник. - Кофе тебе сварить крепкий? Твои родители с утра на работу ушли, милостливо решили тебя не будить. Вернее, они не смогли тебя добудиться, Мисс Абсент. И перепоручили мне за тобой присмотреть. Чтобы ты, к примеру, опохмеляться не побежала с утречка. Ух, и злая же твоя мама была. Ой! - радостно воскликнула она. - Ты же не знаешь, что ночью было! Ника! Ника, ты куда? - окликнула она удирающую с кухни юную хозяйку этого уютного, залитого солнцем, дома. А та, еще больше побледнев и ничего не говоря, скрылась в туалете. Впрочем, Даша все же поняла, что такое с подругой. Она тактично осталась в кухне и, полазив по полкам на кухне семьи Карловых, принялась варить кофе, напевая что-то романтическое себе под нос.

Спустя почти час Ника, только что вышедшая из ванны, безвольно сидела за столом в кухне и маленькими глотками пила горячий и очень крепкий свежесваренный в кофеварке кофе - его чуть терпкий аромат бодро витал по всей кухне, время от времени выползая за приоткрытое окно, дразня носы многочисленных прохожих.

- М-м-м, кофеек - просто прелесть, - нараспев произнесла Дашка. В отличие от Ники чувствовала она себя отменно. Девушка была слегка голодна и намазывала на белый хлеб вареную сгущенку. Ника же воротила от еды нос и старалась не смотреть в сторону подруги, уткнувшись в свою большую кружку. Сейчас ей стало немного получше и почти не тошнило, но голова все равно раскалывалась, а в руках все еще наблюдалась легкая дрожь.

- Этот кофе папе привез друг, - как-то сипло отозвалась Ника, откашлялась и добавила. - Орлов привез.

- Тот самый, про которого он всегда рассказывает? - захихикала брюнетка.

- Ага. Он месяц гостил у друзей в Бразилии и привез какой-то крутой кофе оттуда. Отец теперь тоже в Бразилию хочет, - Карлова вновь отпила горячий напиток, волшебным образом возвращающий силы.

- Из-за кофе?

- Нет. Из-за рыбалки. Там, по словам Орлова, рыбалка какая-то отменная, экзотическая. - Стрела боли, уже не такая острая, вновь кольнула Никин висок. Зачем, зачем она вчера пила?!

- Пей-пей кофе, подруга. Лучше себя чувствуешь? - весело спросила ее Даша, жуя свой бутерброд. - Отошла хоть немного?

- Если только совсем немного.

- Тебе надо прийти в норму! Тебе еще завтра на девичнике пить, - напомнила черноволосая девушка.

- Не хочу ни на какой девичник, - скривилась Ника. Похмелье принесло с собой апатию, и Карловой стало безразлично почти на все. Главное сейчас для нее было ее физическое состояние.

- Хочешь - не хочешь, а пойдешь, - безжалостно объявила Дашка. - Ой, я шоколадку нашла, можно съесть?

- Ешь, что хочешь, обжора.

- Просто я не пила так, как ты, вот ты и злишься, что не можешь присоединиться ко мне, - развернула хрустящую фольгу сладкоежка Даша. - И на девичник все равно пойдешь, или мы туда тебя понесем. Мы ведь с девчонками тебе сюрприз приготовили, - девушка прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Действительно, под ее чутким руководством Никины подружки решили сделать невесте прикольный подарок.

Карлова шумно вздохнула. Постепенно ее самочувствие становилось лучше.

- Как ты вообще допустила, чтобы я напилась? - ворчливо спросила она у Даша. - Знала же, что послезавтра, то есть уже завтра, будет этот чертовый девичник.

- А я тебе что, запретила бы пить? Ты орала на полклуба: "Хочу попробовать абсент, давай закажем абсент, вдруг увидим зеленую фею?!". Увидела, кстати? Нет? Так я и думала.

- Я ничего не помню после того, как выпила после абсента что-то еще - кажется, мартини. Что вчера было? - с некоторым смущением спросила Ника.

- Что было? О-о-о, вчера много что было, детка моя, - оживилась Даша, вспомнив события прошедшей ночи. - После мартини тебе снесло голову... То ли реально абсент виноват, то ли ты градусы понизила. Ты отрывалась, как сумасшедшая, пыталась знакомиться с народом, искала какого-то Укропа, орала что-то... Короче, от греха подальше я повезла тебя домой. Вызвала такси, посадила тебя туда - с трудом, кстати, хорошо, что охрана помогла. В такси ты стала поспокойней, но все равно вела себя, как не знаю кто, а после вообще уснула. Я попросила водителя помочь дотащить тебя до квартиры, но он тебя вытащить не мог - ты брыкалась. А пото-о-ом, - многозначительно протянула Даша и торжественно замолчала.

- Что потом?

- А потом тебя до самой квартиры донес симпатичный молодой человек, - сообщила с самым заговорщицким видом брюнетка и наклонилась ближе к подруге. - И он так на тебя при этом смотрел... Как будто бы хотел украсть. Прикинь, да?!

- Что прикидывать? И в смысле - донес?

- В прямом! Вытащил тебя из тачки, взял на руки и доставил до самой квартиры. Блин, такой чел милый, - закатила глаза Даша, которая до сих пор оставалась под впечатлением от статного незнакомца. - Нес и смотрел на твое лицо. Я подумала даже - может, он влюбился?

- Где ты его взяла? - круглыми глазами посмотрела на нее Ника, забыв сделать новый глоток кофе. - В клубе, что ли познакомилась?

- Ага, в клубе. Это ты в клубе с какими-то гопниками отвязными чуть не познакомилась. Пристала к ним: "Где укроп, вы не знаете, где укроп, у меня к нему дело!". Они аж обалдели. А я, между прочим, испугалась. С виду-то они теми еще бандитосами выглядели! А ты вокруг них прыгаешь и укроп свой ищешь! - вспомнила эту забавную сценку в "Алигьери" Даша. Тогда она, действительно, испугалась.

- Я такого не помню, - отозвалась Ника, мысленно сама себе раздающая подзатыльники и пощечины. Она, опьянев, искала этого надменного придурка Клару!

- А тот парень, что донес тебя до дома, он просто мимо проходил, когда мы с таксистом тебя из тачки выковыривали. И предложил помощь. Прикинь, да, какой вежливый?! Донес тебя до квартиры. Прямо до кровати, - поправилась девушка, пихая в рот новую дольку шоколадки. - Правда потом такая история случилась... Твои родители..., - и тут Даша, как могла, чуть-чуть приукрашивая события, поведала Нике о событиях минувшей ночи. В ее пересказе все произошедшее выглядело веселым, но хозяйка дома, слушая девушку, все сильнее и сильнее сжимала зубы.

- ... и тогда я открыла дверь и выпустила его. Твои родители так и не узнали, что этот парень был у тебя в комнате, - со смехом закончила Даша, думаю, что эту забавную историю она обязательно расскажет завтра на девичнике. Главное, чтобы Карлова до него полностью отошла, а то сидит бука букой.

- Ну, вот и конец истории. Эх не попросила я у того милашки номерок телефона или хотя бы номер аськи... Ну да ладно. В моем сердце он навсегда останется белым рыцарем, - широко улыбнулась брюнетка.

На кухне повисла звенящая тишина - слышно было лишь Дашкино аппетитное шебуршание фольгой.

- Ты что, - злобно сощурившись, наконец, спросила Ника, переварив полученную информацию и поражаясь безрассудству подружки, - пустила ко мне в дом какого-то левого мужика?

- Парня, - поправила ее Даша. - Ему лет двадцать пять было. Такой миле....

- Какая разница! - заорав, перебила ее Ника, но тут же притихла - из-за того, что она повысила голос, в ее голове что-то бухнуло, и боль стала на несколько секунд почти невыносимой. - Какая разница? - сдавленным голосом повторила она спустя пару секунд. - Ты привела ночью в мою квартиру какого-то непонятного типа и спрятала в моем шкафу, а потом и вовсе оставила со мной в одной комнате?!

- Ты что, - полезли на лоб Дашкины темные, полные праведного негодования и возмущения глаза, - думаешь, он к тебе приставал?

- Ты с ума сошла? Все мысли об одном, - хмыкнула Ника. - А если он стащил что-нибудь из дома?! Ты об этом не подумала?

- Ой, брось, он приличный, - махнула рукой беспечная Дашка. - Подошел, помог, донес...

- Главное, чтобы из дома что-нибудь не унес, - фыркнула подозрительная Ника и встала со своего места, не смотря на то, что пятая ее точка не желала подниматься - каждое движение все еще неприятно отдавала глухими ударами колокола в голове, да и слабость во всем теле мешала.

- Эй, ты куда?

- В свою комнату, - ворчливо отозвалась Ника, чуть покачиваясь при ходьбе. - Проверю, все ли на месте.

- Да что у тебя в комнате может быть ценного? Комп? Да он на месте стоит, - завозмущалась ей вслед Даша.

"Моя Северная Корона", - хмуро подумала Ника, которой внезапно стало страшно - колье из белого золота и с бриллиантами стоило достаточно, чтобы забраться в их квартиру. Вдруг этот подозрительный тип специально втерся в доверие к наивной дурочке Дашке, которой легко можно запудрить голову, чтобы унести что-нибудь из дома?! Если он профессиональный жулик, то он вполне мог осмотреться и, пока Даши не было к комнате, мог стащить что-нибудь. То же украшение, спрятанное в туалетном столике.

Почему-то светловолосой девушке стало страшно, так, что заныли десна, а грудь накрыла тонкая полупрозрачная бледно-желтая простыня, сотканная из испуга, сомнений и предчувствия чего-то необычного, не укладывающегося в рамки разумного. Ведь пропади Северная Корона, Ника потеряет последнюю связь с Укропом. То, что вчера вечером она праздновала поминки по своей похороненной перед свадьбой любви к Никите Кларскому, девушка благополучно забыла.

Ника открыла дверь в свою комнату и целенаправленно направилась к туалетному столику. Пока Даша, что-то причитающая на кухне, не видела, Карлова быстро проверила, на месте ли лежит ее самая большая драгоценность. Оказалось, что на месте. И, как всегда, прекрасно-холодная, одновременно манящая, ласковым шепотом просящая повесить на шею, и одновременно отталкивающая, напоминающая о печальном, щемящем сердце, как грустная песнь скрипки.

Ника облегченно вздохнула, но напряжение из ее солнечного сплетения никуда не девалось - бледно-желтая простыня еще больше сдавливала грудь, превращаясь в упругий корсет. Как будто бы то, что скрывалось под этой простыней-корсетом, знало о том, что на самом деле произошло ночью. Знало, но никому не говорило.

- Ну что? - насмешливо спросила Даша, заходя в комнату, - нашла пропажу?

Ника поспешно закрыла ящичек, в котором среди безделушек и бижутерии гордо, даже как-то по-королевски, лежало колье, подаренное Ником-Тесеем, ей, без пяти минут Ариадне, выходящей по велению богов замуж за Диониса-Дионова. Она и не заметила, что задвинула ящичек не совсем плотно.

- Не нашла, - заявила Ника, деловито оглядываясь и подходя к шкафу, в котором, по уверениям Даши, сидел незнакомый то ли паладин, то ли воришка.

- Думаешь, он похозяйничал в твоем шкафу? - хмыкнула Дарья, скрещивая руки на груди. - В белье копался, да? Думаешь, он был ужасным бельевым фетишистом?

- Дура, - огрызнулась Ника, осматривая весящую в шкафу одежду - уже так, для порядка. Все на месте. А невидимый корсет на груди темнел и давил все сильнее. Только проснувшаяся фарфоровая кукла, с плеча которой только что упорхнула крохотная, но озорная зеленая фея - жительница страны Абсент, начала задыхаться, не в силах негнущимися руками содрать уже не бледно желтый, а темно-коричневый корсет со своей груди.

- А что? - продолжала издеваться Дашка, оскорбившись за приятного незнакомца. - Стащил у тебя из шкафа тру...

Ника не дала договорить подруге о том, что там мог стащить у нее неизвестный коварный фетишист, проникший ночью в дом Карловых, потому как взгляд ее голубых, в полутьме как будто бы светло-серых глаз натолкнулся на собственный стол.

- Ага! - торжествующе воскликнула девушка - правда, сделала это в полсилы, так как громко орать колокол в голове до сих пор не позволял.

- Что?

- Я знаю, что пропало!

- И что же?

- Розы и ваза, - сообщила Ника. И даже как-то обрадовалась своему открытию. А вдруг в груди так стремно из-за того, что умник спер цветы?

Даша выразительно покрутила пальцем у виска.

- Ой, Ника, ты что несешь? Ваза разбилась, и твоя мама унесла розы. Прости, я про это забыла рассказать, - на самом деле она намеренно не упомянула этот факт. Не хотелось, чтобы подружка сердилась из-за того, что ее родителей разбудила она, Даша, так неудачно задевшая тяжелую вазу.

- Вот как? Ну ладно.

Ника со стоном мученицы опустилась на кровать, а Даша, весело щебеча, направилась к окну, чтобы раздвинуть, наконец, жалюзи. Одновременно она рассказывала про случай с вазой.

Это случилось одновременно: так же стремительно, как солнце озаряло комнату своим золотистым бархатным светом, в голове лежащей Ники появлялись новые картинки. Неясные, порванные по краям, изуродованные алкоголем, обмотанные крест-накрест лоскутами зыбкого тумана, но все же вполне отчетливые, чтобы понять, кто изображен на них.

Вот она, Ника, необыкновенно веселая, проглотившая таблетку искреннего драйва, кажется, что-то кричит на танцполе, двигаясь, как сумасшедшая; вот она хочет познакомиться с какими-то парнями, которые необыкновенно похожи не тех, с которыми общался ее Никита - они точно знают, где ее личное огородное растение; вот Дашка оттаскивает ее от них и попутно извиняется; вот она садиться в такси и куда-то несется, как на американских горках; вот лениво отбрыкивается от чьих-то рук; вот открывает глаза и видит перед собой расплывчатое лицо парня - видит близко-близко. Он спрашивает, ждала ли она его, а она шепчет, что ждала. И говорит, что любит. И плачет, засыпая. Она не хочет, чтобы он опять ее покидал.

Засыпая во сне? Это ведь был ее хороший сон. Как она может заснуть во сне? Или все же может...? А, может быть...

Может быть, это был не сон?

А что тогда это было?

Яркой июльской молнией блеснула догадка и нити корсета, до тех пор все сильнее сдавливающее грудь, с треском порвались. Так вот что ее мучило!!

Ника, уже не обращая внимания на боль в голове и усталость в суставах, резко сорвалась с дивана. Нет, этого быть не может!

- Даша!

- Что? - испугалась та, замолчав и подумав, что завтра на девичнике подружку точно стоит оградить от алкогольного возлияния. А то совсем с ней плохо! Скачет, орет... И глаза-то какие перепуганные и огромные. Как будто бы вчерашний добровольный помощник реально украл у нее комп вместе со всеми деньгами.

- Даша! Кто вчера мне помогал?

- Чего??

- Кто вчера тащил меня наверх? Как он выглядит? Как? Опиши его!

- Ты рехнулась, мать?

- Даша!!

- Ладно-ладно, - подняла та руки к верху. - Ты только успокойся. Он был достаточно высоким, вот такой вот примерно, - показала черноволосая девушка в воздухе невидимую короткую черту, обозначив рост парня. - Достаточно спортивный. Прямые плечи, серьезный вид. М-м-м, что еще? Волосы светлые, короткие, глаза тоже светлые... хотя.. слушай, я не помню, какие у него глаза были. Может быть, и темные. В темноте-то особо и не разглядишь. Сам симпотный, очень ухоженный, чуток даже метросексуала напоминает, - тут она мечтательно улыбнулась. А Ника прижала руку ко рту - Никита. Это Никита. Это он. Он так выглядит!

Но быть этого не может, чтобы он появился в ее жизни.

А Дашка продолжала;

- Одет был как с иголочки. Стильненько. И дорого, похоже. Ботинки из замши - ну такие, с круглыми носами, джинсы, футболка-поло, синяя. Прямо как твое платье вчерашнее, - вспомнилось Даше. - Прямо тон в тон. Я даже подумала, что это так прикольно - он несет тебя на руках, и его футболка и твое платье сливаются.

В этом же платье глубокого синего цвета Ника была и на первой встречи с Сашей в том году - он был в чем-то красном или бордовом, а она в синем. Ей тогда еще подумалось, что цвета их одежды совершено не подходят друг ко другу.

Это Никита, это точно был он! Он, он и никто другой! Ее дурной Укроп!

Ника не знала, плакать ей или улыбаться, ловить эйфорию за невидимые пальцы или бежать и искать проклятого Укропа. По ее позвоночнику стрелой пронеслась вверх горящая огнем сердца надежда.

- И Игорь так на тебя смотрел, - вновь вспомнилось впечатлительной Даше, - как будто, реально, он влюблен.

- Что? - очнулась Ника. Теперь по позвоночнику пролетела вниз новая стрела - только ледяная, отрезвляющая, и вниз - Какой Игорь?

- Ну, ты балбеска, - укоризненно сказала Даша, - сама просишь описать этого парня, и сама же спрашиваешь - кто? Парня этого Игорем зовут. Ну как же я его телефончик просахатила-то, а?

- Его зовут Игорем? - не верила своим ушам обнадеженная Ника.

- Петей его звали Дудкиным, - надоело Даше. - Если говорю Игорем, значит, Игорем! И вообще, что у тебя за видос? Ты как полубезумная. Новый приступ похмелья наступил? Пошли, еще кофе попьешь.

Ника в изнеможении вновь упала на кровать. Ей было наплевать на ноющую боль в голове, на дрожащие пальцы, на вновь подступающую к горлу тошноту, скользкой змеей скользящей по горлу вверх.

Показалось... Всего лишь показалось. Как всегда - показалось.

Нет, не может быть. Нет - но это правда. Ей всего лишь привиделось что это был Никита. Видимо, Кларский и правда, просто ей приснился, а она уже напридумывала себе всякого. Вот что делает королева-надежда - она, действительно умирает последней, но, оттягивая свою смерть, отправляет на поле боя с жестокой действительностью простых своих солдат из отрядов Мечты, Предположений и Безнадежных Чаяний.

Ника хотела плакать, но вдруг засмеялась: невесело, а с долей истеричности в голосе, мигом ставшим каким-то неприятным, даже чуть скулящим.

- Ни-и-ика, что с тобой? - испугалась за подругу Даша и села рядом, обняв. - Что случилось? Ну, прости, я не подумав, позвала этого парня к тебе... Правда, хотела как лучше. Прости, а?

- Я... я не из-за этого, - растянула серые губы в широкой неестественной улыбке Ника. Ее сейчас смешило все на свете. Даже вот, как в глупой поговорке, пальчик ей покажи, будет ржать. - Просто все так забавно выходит. Так смешно, - и она зашлась в новом приступе невеселого смеха, а на глазах ее блеснули слезы.

Даша совсем перепугалась. Она обняла подругу, понимая, что у той приключилась небольшая истерика.

- Тебе бы успокоительного, - проговорила она, поглаживая Нику по светлым волосам. - Ну, хватит, перестань. Что с тобой такое? Может, ты из-за свадьбы так волнуешься?

- М-может быть, - отозвалась, отстраняясь, девушка. Она понимала, что немедленно должна прекратить все это, но никак не могла остановиться и со всего размаху сама себя ударила по щеке, оставив на ней бледно-розовый след.

- Ты что?? - заорала на нее Даша. - Перестань, Карлова!

- Лучше бы сама меня ударила, - вновь засмеялась Ника, только более тихо, зловеще.

- Тебе садо-мазо теперь подавай?!

Эта не смешная, в общем-то, фраза опять рассмешила Нику, у которой смех победил слезы и теперь с его помощью наружу вырывались все ее потаенные эмоции. Их было много, очень много, и они казались перепуганными встревоженными горожанами, толпящимися у узких ворот города, чтобы побыстрее покинуть его, потому как знали, что вскоре их родной город будут осаждать двигающиеся с севера монстры. Испуганные горожане, едва успевшие собрать самые необходимые вещи, давя и напирая друг на друга, проталкивались по нескольку человек через ворота, которые только-только и весьма неохотно открыли власти города, то бишь разум девушки с красивым именем Ника, до этого не разрешающий эмоциям покидать ее голову.

- И что мне с тобой делать? - покачала головой брюнетка, списав поведение неспокойной подруги на алкоголь и на страх перед свадьбой.

Только спустя еще полчаса Ника более-менее успокоилась. Она сидела на своей кровати, по-турецки сложив ноги, и опять пила кофе. На удивление, после своей небольшой истерики, она стала чувствовать себя куда лучше. Головная настырная боль почти прошла, дрожь куда-то делась, полностью уступив усталости, да и тошнота исчезла. Эмоциональная разрядка дала свое.

- Эх, Ника-Ника, - вздыхала Даша, глядя на подругу. Почему-то ей было очень жаль Карлову, хотя и повода жалеть ее девушка не видела. А что жалеть молодую, полную сил, симпатичную здоровую девушку, у которой скоро исполняется мечта миллионов девушек - шикарная свадьба с отличным женихом, который, как в сказке, красив, уверен в себе, обеспечен, к тому же и любит свою будущую жену. Мало того, он сам настоял на свадьбе - просто захотел узаконить отношения и все, когда как многие современные пары сейчас идут в загс только потому, что девушка случайно, как говорится, "залетела". И будущие мужья при этом счастливыми не выглядят - еще бы, они делают это почти что по принуждению, не желая расставаться с привычной холостяцкой жизнью.

- Что?

- Да так. Смотрю на тебя и думаю, почему ты выглядишь такой несчастной.

- Почему это я несчастная?

- Это ты у себя спроси, - и, думая, как бы отвлечь подругу от каких-то своих грустных мыслей, Даша радостно предложила. - Слу-у-ушай, а покажись в свадебном платье, а?

- Не хочу его надевать. Это долго и муторно.

- Ну, пожалуйста, Ника. Я тебя пофоткаю. Предсвадебный фотосет тебе устроим, м? Я хочу посмотреть на твое платьишко. Карлова!

- Пофотаешь?! Ты издеваешься? Блин, да я лохматая, с бодуна, ты представляешь, какие снимки получаться?

Даша так достала Нику, что та решила, что спорить с ней будет себе дороже, а потому согласилась на ее уговоры, правда, заявив, что в таком случае Дашка будет помогать надевать ей платье. Хоть оно было и не слишком пышным, но будущая невеста умудрялась в нем путаться. Да и как-то страшновато ей было - вроде бы позавчера еще ребенком была, вчера - подростком, а сегодня - р-р-раз - и она невеста!

Смотрелась Ника в белоснежном платье из дорогой тафты, которая чуть ниже талии была элегантно задрапирована, очень нежно. Эту нежность и даже какую-то хрупкость подчеркивали тонкие кружева, которым был отделан верхний ярус двоюродной юбки, и кружевной же лиф. Открытые шея и плечи, тронутые легким загаром придавали виду девушки соблазнительного шарма.

По крайней мере, так утверждала Дашка, умудрившаяся не только расчесать, подругу, как следует, но и наложить легкий макияж, убравший дефекты ночного гуляния. При этом она все время рассказывала о своем новом молодом человеке по имени Олег. Ника же была о себе и своем подвенечном наряде другого мнения.

- Как на корове седло, - заявила она, глядя в большое, во весь рост, зеркало.

- Ой, не надо, - отозвалась Дашка, застыв около невесты с пудреницей в руках. Девушка верно рассчитала, что таким образом заставит дурную подружку, неизвестно из-за чего впадающую в истерику, позабыть все плохие мысли. Она ради Ники даже сегодняшним свиданием с Олегом пожертвовала!

- А фота где?

- Не будет никакой фоты.

- В смысле?!

- В прямом.

- А как же фата, символ невинности?

- А я такая прямо невинная, - усмехнулась Ника. - Мне и белоснежного платья хватит. Это тоже как бы символ невинности. Не знаю, правда, чьей...

- Нет, серьезно, будет диадема?

- Да. Мы с Сашей решили, что у меня будет высокая прическа и диадема. Вернее, - призналась Карлова, - он решил. - Купил ее где-то и привез в подарок.

- Покажи, а? - мигом заинтересовалась Дашка, которая чувствовала себя все лучше и лучше. Девушка вообще обожала всяческие торжества, и в подобных мероприятиях чувствовала себя, как рыба в воде. Даша даже составил план сегодняшнего времяпровождения: сейчас еще немного побудит со своей истеричкой-подружкой, убедиться, что с ней все в порядке, после, через часик ли два, побежит домой, а завтра часов в девять вечера заедет на машине за виновницей торжества и повезет ее в клуб "Атмосфера", где они с девчонками арендовали не просто столик, а ВИП-кабинет, расположенный над танцполом. Там они все вместе оторвутся, ну и убедят Нику, что свадьба - это круто, и нечего ее так бояться - до истерики.

Карлова нехотя достала злосчастную диадему, и Даша сразу же поняла, что та неприлично дорогая. Изысканная, выполнена в виде веточки с цветками и украшенная переливающимися на солнце прозрачными камнями, она мигом покорила Дашу.

- Какая прелесть! - произнесла она зачарованно, проводя осторожно пальцем по камням. Стразы Сваровски, бриллианты?

- Прелесть, - согласилась Ника, которая вообще-то очень сильно хотела фату. Длинную, цвета чистого альпийского снега, невесомую.

- Сейчас мы на тебя ее наденем, красоту эту. А кольца покажешь?

- А кольца у Саши.

- Значит, на свадьбе посмотрим. Стой так и не шевелись, - велела Нике Дашка, отходя к ее туалетному столику, чтобы взять с него несколько невидимок, дабы собрать волосы Ники хоть в какое-то подобие высокой прически. Девушка ловко сцапала со столика нужные вещи, как взгляд ее упал на приоткрытый ящик, в котором все в тех же неугомонных лучах солнца что-то блестело; ярко, призывно, кричаще: "Возьми меня в руки, я лучше этой несчастной диадемы!". И любопытная девушка взяла.

Шикарное колье из белого золота оказалось в ее руках и, как кошка, удобно устроилось в них. Дашка взирала на поистине царское украшение почти что с благоговением.

- Ва-а-ау! Ника! Твой Сашка - просто чудо! - завопила она, думая, что это еще один подарок щедрого Александра.

- В смысле? - обернулась невеста. Подруга ее уже слегка утомила. И в клуб ехать не хотелось. Хотелось поспать.

- И ты от меня эту красотищу скрывала? - повернулась Даша к Нике с колье в руках. - Это безумно красиво! Меряй, иначе я сама померяю. Подруга, да Саша твой на тебя кругленькую сумму потратил.

- Что ты там... - Ника не договорила, увидела свою персональную Серверную Корону в руках у восторженной подружки. И как только Дашка нашла это украшение? Ника даже почувствовала тонкий укол ревности - за прошедшие годы только Ника брала колье в руки (Марту, сестренку, можно не считать), а теперь его держит в руках Даша. Это было сопоставимо с тем, чтобы увидеть, как Кларского за руку держит другая девушка.

- Положи, - велела Ника не своим голосом. Только забыла о Нике и опять по новой... Опять, сволочь этакая, лезет в ее голову, как объевшийся Винни Пух на улицу из норы Кролика.

- Почему? - не понимала Даша, восхищенная такой красотой.

- Положи, это... - Хозяйка квартиры опять недоговорила - ее перебила очень настойчивая трель в дверь.

- Кто-то пришел, - по-детски обрадовалась Дашка, которая уже полностью погрузилась в свадебную волшебную атмосферу. Куда глубже, чем сама невеста. - Пошли открывать!

- Наверное, это мама, - посмотрела на часы Ника, позабыв, что она в платье. - Даша, убери его, пожалуйста. А я пойду, дверь открою. Ключи она, что ли, не взяла?

- Сама я открою, - велела ей Даша, не выпуская колье. - Стой в своем драгоценном платье на месте.

И она весело помчалась к двери, бережно положив колье на письменный стол. Все происходящее казалось ей игрой. А для Ники - мучением.

Даша посмотрела в глазок и слегка удивилась - за дверью оказалась вовсе не мама ее подруги. За нею стоял довольный жизнью Александр и кто-то еще, кажется, какая-то девушка.

Даша опять порысила в комнату Ники, которая только-только протянула руку, чтобы спрятать колье, однако была остановлена окриком подруги:

- Там Саша твой пришел!

- Саша? - переспросила Ника, которая не ожидала увидеть сейчас жениха, суперсильно чем-то занятого. - Даш, не говори ему о вчерашнем. Если что, мы просто потанцевали в клубе.

Ей не хотелось, чтобы Александр знал о ее "алкоголическом позоре". Дашка закивала, правда, думая, что подружка не хочет, чтобы жених знал о том, что какой-то незнакомый парень вчера тащил его любимую домой на руках, а после прятался в ее шкафу.

- Естественно, - подтвердила Даша и велела. - Ты это, раздевайся!

В дверь вновь позвонили. Настойчиво.

- Зачем еще? - не поняла Ника. Она не хотела сейчас видеть жениха.

- Жених не должен невесту видеть до свадьбы в платье! Иначе свадьба несчастливая будет. Ты что, не знаешь эту примету?

- Я не верю в приметы, - равнодушно сказала Ника, решившая раз и навсегда, что она сама будет строить свою жизнь, не обращая внимания на приметы, предзнаменования и прочие знаки судьбы. - Мои родители выбирали маме платье вместе и до сих пор счастливо живут. Открой ему.

- Ну, хорошо, - ответила Дарья, которая в приметы верила, на своем опыте убедившись, что они работают. Она открыла Александру дверь, и он, облаченный в черный деловой костюм, вошел в квартиру, а следом за ним на пороге появилась светленькая девушка с правильными и мягкими чертами лица, чьи пышные и длинные волнистые волосы красивой волной спадали на спину, молоденькая и довольно хорошенькая, чем-то неуловимо напоминающая Нику. Держалась блондинка несколько скованно и смотрела куда угодно, но не на Сашу, который поздоровавшись с Дашей, пошутил на тему того, что Ника совсем обленилась и не открывает дверь сама, а после по-хозяйски пошел в комнату невесты. Юная пышноволосая блондинка, оказавшаяся кузиной Карловой, тоже поздоровалась с подругой Ники и осторожной, но плавной походкой двинулась в ту же сторону. Дашка, весело отвечая Александру, двинулась следом за ними.

Молодой человек не ожидал увидеть свою невесту в свадебном белом, как молоко, наряде, застывшую перед зеркалом. Для него это стало приятным сюрпризом. Он, остановившись напротив девушки, поднес руку к подбородку, потерев его указательным и большим пальцами, словно оценивал Нику - так, как ценитель картин оценивает очередной шедевр, прежде чем купить его и поместить в свою надежную, охраняемую коллекцию.

- Привет, - сказала Карлова, увидев будущего супруга. - А я и не ожидала увидеть тебя сейчас. Ой, Марта, и ты тут?

- Ага, - кивнула ее кузина, разгадывая Нику. - Меня мама заставила приехать. Тетя Люда должна бабушке какие-то лекарства купить, они у вас дома лежат, и мне их нужно передать. А Саша, - никто не заметил, как едва слышно дрогнул голов Марты, - увидел меня на остановке и подвез.

- С бабушкой что-то? - испугалась ее старшая сестра.

- Нет, все хорошо. У нее просто давление, - спешно отозвалась скрипачка. Ей, правда, не хотелось, чтобы Александр подвозил ее, но он был непреклонен. Ему захотелось вдруг подвезти свою будущую родственницу и все тут. Откуда Саше было знать, как больно находиться рядом с ним этой девушке, какие печальные мелодии играют при этом в ее душе, и как один за другим в ее сознании разрываются проколотые тончайшей и острейшей иглой по имени Реальность воздушные шары с надписью: "Взаимная любовь".

В это время не сводящий с Ники зеленых внимательных глаз Саша подошел к ней, и, ни слова не говоря, осторожно, явно боясь помять красивый наряд, обнял девушку, а после поцеловал в щеку - губы ее были накрашены умелыми Дашиными руками.

- Ты очень красивая, - негромко, чуть хрипловато сказал он девушке и погладил ее по щеке, а после коснулся волос, на которых сиял купленный им венец. - Ты безумно красивая.

- Спасибо, - по привычке обольстительно улыбнулась ему Ника. - А ты что тут делаешь?

- Подвозил твою сестренку и не смог удержаться, чтобы вместе с ней не зайти к тебе.

Саша все же поцеловал невесту в губы.

Дашке эти двое очень нравились, и она заулыбалась, не видя, что подруга слишком уж быстро отстранилась от молодого человека. И Марта этого не видела - скрипачка смущенно отвернулась, а после и вообще вышла из комнаты - пошла искать лекарства для бабушки на кухню. Никто из троих не заметил, как девушка закусила губу. Наверное, Марта и не позволила бы никому увидеть свои мучения, в которых, как скрипачка считала, виновата только она одна, посмевшая влюбиться в чужого жениха.

- Вы такие классные, - сказала радостно будущим молодоженам Даша спустя полминуты. - Здорово смотритесь. В ЗАГСе будете самой красивой парой. Ты еще такие классные украшения купил Нике - и колье, и диадему... Наверное и кольца офигенные!

- Какое колье? - удивился Александр, отстраняясь от невесты, которая непонятно почему вздрогнула. - Ника, что за колье?

Карлова, которая успела вновь спрятать украшение от греха подальше, волком посмотрела на подружку. Ну что ей не молчится-то, а? Почему Дашка все время свою челюсть разговорами разрабатывает?

- Офигенное, очень подходящее к диадеме, - тараторила брюнетка. - У тебя отличный вкус, Саш. Ника, ты куда уже колье спрятала? Оно ведь бриллиантовое, да?

- Дорогая, - ласково, но как-то насторожено обратился к молчащей Нике парень, - что за колье, ты можешь ответить?

- А разве ты ей ничего не дарил? - удивилась словоохотливая Даша. Ее подруга мысленно обругала ее последними словами и, понимая, что уже не отвертится, улыбнулась - вполне искренне - и произнесла:

- Я убрала его обратно в столик. Сейчас покажу. Это мое наследство от бабушки. Очень красивая вещь.

И девушка, облаченная в белоснежное платье, неспешно подошла к столику и вытащила украшение - так же неспешно, чтобы не показаться подозрительной. Ей очень-очень-очень не хотелось, чтобы кто-то узнал о том, как оно появилось у нее.

- Вот оно, - опять улыбнулась она, демонстрируя свое украшение из белого золота, роскошное, но не по-барочному вычурное, а по классицистическому изящное и гармоничное. Бриллианты тут же стали невзначай переливаться всеми своими гранями.

- Красиво. Бриллианты, если не ошибаюсь, хотя я и не ювелир, - молодой человек взял украшение из рук невесты и стал рассматривать его.

- Бриллианты, - отозвалась Ника, - ты прав.

- Под стать тебе, - сказал задумчиво Саша, встал за спиной у Ники и приложил колье к ее шее. Они вдвоем стояли напротив зеркала, и молодой человек смотрел не на Нику, а на ее отражение. Колье, действительно, безумно подходило под платье, подчеркивая изящество будущей невесты, и отлично гармонировало с купленной им диадемой.

- Твоя бабушка не промах, - произнес Александр. - Качественная вещичка.

- Это точно, - поддакнула Дашка, тоже любуясь подругой. Подумать только, с утра Ника была лохматой и помятой, а сейчас почти красотка!

- Надень на свадьбу, девочка моя, - сказал Саша, проводя ладонью по шее невесты. - Хорошо?

Ника опешила.

- Чего? - спросила она с недоумением.

- Надень на свадьбу. Обязательно. Обещаешь?

- Но, - растерялась Ника, некстати вспомнив о том, что по легенде бог Дионис заставил Ариадну надеть на свадьбу Северную Корону, подаренную ей Тесеем. А история-то повторяется!

- Что но?

- Я даже не знаю. Зачем это надевать на свадьбу?

- Шикарно смотрится, - серьезно сказал Саша. - Надень. Тем более. Если это наследство.

В комнате появилась нашедшая лекарство для бабушки Марта, страстно желающая уйти прочь из этой квартиры и заглянувшая сообщить об этом кузине. Она второй уже раз увидела колье и улыбнулась, вспомнив его:

- О, то украшение из "Stella-Lin". Смотрится так шикарно, как будто бы это настоящие бриллианты.

Саша усмехнулся, а Даша тут же поправила длинноволосую девушку.

- Это и так брюлики.

- Да? - неподдельно удивилась скрипачка, которая отлично помнила, что в тот раз, на Дне Рождении дяди, кузина сказала, что это всего-навсего серебро и простые камешки-блестяшки. - А Ника ска... - Тут Марта замолчала, увидев краем глаза, что старшая сестра, пока Дионов и Даша не видят, что-то беззвучно шепчет ей и скрещивает указательные пальцы перед губами, как будто бы хочет попросить Марту замолчать. И она замолчала, в недоумении глядя на Нику.

- Что там Ника ска? - переспросил ее несколько ехидно Саша. Ему хотелось пошучивать над сестренкой - это доставляло ему странное удовольствие. Всю дорогу в машине он подкалывал ее по поводу того, не появился ли у девушки парень - хорошо помнил сцену в аэропорту, где девчонка большими глазами смотрела на высокого красавчика в очках и капюшоне. Это было странно, но ему очень хотелось узнать, в каких они отношениях. Смог ли он затащить сестренку в кровать или нет?

- Ничего, - отозвалась Марта, - просто... я перепутала это колье с другим. С простой бижутерией.

Ника облегченно вздохнула. Молодец, сестричка, поняла, не сдала.

- Как можно настоящие камни перепутать со стеклом? - хмыкнула Даша, наслышанная от подруги, что Марта - душа творческая, музыкальная, погруженная в свой собственный мир, а значит, к вещам бытовым невнимательная. Перепутать прозрачные кристаллы из пластика с королями драгоценностей - бриллиантами - это надо постараться.

- Сестренка, - вновь не удержался Александр, - ну ты даешь. Думаешь, моя будущая жена будет щеголять на свадьбе дешевыми безделушками?

Ника тут же сердито одернула парня, а Марта потупилась. Ей стало невыносимо неприятно. Почему, почему она влюбилась в него, в этого настойчивого, уверенного в себе типа с наглыми глазами и уверенным разворотом плеч. Почему ни кого-то другого, а именно его, Александра Дионова, ей хочется обнять и прижать к себе- ну или хотя бы просто коснуться его руки? Всего лишь несколько секунд подержать в своей ладони его пальцы, всего лишь одно мгновение ощущать их тепло.

Однако девушка, собравшись с силой воли, ответила:

- Если бы я сыграла вам all-o di molto и all-o moderato, вы бы тоже не нашли отличия между ними. А мне нет дела до ваших камней.

- Вот именно, - зло прошипела Ника, обнимая кузину - в отличие от Саши она не боялась помять платье. - У меня сестра - профи-музыкант, победитель кучи конкурсов, а не ювелир какой-то. Так что держите ваши мнения при себе, господа умники.

- Да ладно тебе, - рассмеялся Саша. - Я же любя. Эй, малышка, не обижайся.

- Я не обижаюсь, - буркнула Марта, а Даша опять заметила, что девушка не смотрит на Сашу и удивилась: будущие родственники, может, слегка друг друга недолюбливают?

- Чтобы ты не обижалась, куплю тебе торт, - сказал Александр Марте. - Окей? Не дуйся, тебе не идет. Скажи лучше, твоя сестра ведь красотка?

- Красотка, - согласилась Марта. Говорила она вполне искренне. - Только туфель не хватает для полного комплекта.

- Они вон в той коробке, - вновь как-то равнодушно, на автомате, ответила Ника, кивая в сторону. Александр сам себе улыбнулся уголками губ, решительно направился к коробке, открыл ее и вскоре стоял перед озадаченной невестой на одном колене, намериваясь надеть на ее ножки обувь - белоснежные, в тон платью, туфли на высоком тоненьком каблуке. Ника не стал сопротивляться. Дашка опять завосхищалась женихом, а у Марты комок к горлу подкатил, и руки безвольно опустились вдоль туловища. Ну как, как смотреть, когда твой любимый человек - и неизвестно поему любимый! - словно Золушке, надевает свадебные туфли своей невесте и твоей сестре заодно?!

- Ну как? - встал с колена Александр, довольный своею работой. Ника стала выше сантиметров на десять. - Тебе вообще в них удобно? Или, может, другие купить, пока не поздно?

- Мы уже купили еще одни туфли - для ресторана, - напомнила ему Карлова, подумав, как же она устала от всего этого. И от платья, и от Саши, который еще не усел стать ее законным супругом.

- Ника, - обратилась к ней тем временем смущенная Марта, внутри которой все пылало и переворачивалось, к сестре. - Я бабушке повезла лекарства, так что пока. Она меня ждет.

- Пока, сестренка. Встретимся на девичнике! - напомнила ей Ника, опять обняла, якобы на прощание, и шепнула:

- Спасибо. Я все потом объясню.

Сестра ничего не ответила, но также почти незаметно кивнула и сжала ладонь Ники, как будто бы говоря: "Понимаю".

Марта ушла, Дашка тоже поспешила уйти, обещав заехать за Никой вечером, а Саша вновь обнял свою невесту - у него образовалось свободное время, он хотел провести его рядом с будущей женой, и, честно говоря, простые объятия и поцелуи его не прельщали. Однако ничего большего позволить он себе не мог - сначала из-за присутствия в доме Никиной подружки и ее сестренки, а сейчас - сейчас из-за странного поведения невесты.

- Обязательно надень это колье на свадьбу, - вновь напомнил он девушке, которой безумно хотелось стащить с себя свадебное платье. Впрочем, Дионову этого тоже хотелось. - Тем более если это наследство твоей бабушки.

"Нет, он издевается! Это не бабушкино наследство! Это привет из прошлого!", - с тоской подумала девушка и поняла, что ей неприятно, когда Александр ее целует или даже просто касается. Она тут же с ужасом осознала- и осознала невероятно ясно: с ним ей придется прожить всю свою жизнь! С человеком, которого она может считать своим другом и даже братом, но никак не любимым мужчиной. Ведь, по сути, Саша был всего лишь этаким своеобразным заместителем Никиты, ее прошлым, которое уже больше ничего не значит, но которое она так безуспешно пыталась реанимировать.

На душе Ники стало погано. Колье стало невыносимо жечь кожу на шее, и девушка быстрыми, нервными движениями стала пытаться расстегнуть его, правда, ничего не получалось, и освободиться от него ей помог Саша, сказав:

- Осторожнее, это же не игрушка.

Он опять попытался поцеловать невесту, но она вывернулась из его объятий и, не заботясь о платье, выбежала в зал, а после ретировалась на балкон.

- Ты куда? - пошел за ней черноволосый парень. Он был в недоумении. Почему она его отталкивает?

- Мне надо подышать свежим воздухом, - крикнула ему Ника. - Меня немного тошнит!

Саша пожал плечами, но девушку отпустил.

Те, кто сейчас находились на улице и смотрели вверх, могли наблюдать интересную картину - на одном из балконов длинного блочного многоэтажного дома появилась девушка в свадебном платье.

- Ух ты, смотри-ка, невеста, - беззастенчиво показала пальцем вверх одна из молодых мамочек, гуляющих в это время во дворе со своим чадом.

- Точно, - изумилась ее приятельница, тоже выгуливающая ребенка. - Но сегодня же день не свадебный.

- Может, просто померить решила наряд, - предположила первая женщина.

- Возможно. Только на балкон-то чего полезла? - изумилась ее приятельница.

- Кто ее знает? - пожала плечами молодая мамочка. - Кто ее знает, может, выпила лишнего?

"Если она опять выпила, боюсь, ее можно будет признать начинающей алкоголичкой", - мысленно ответил ей сидящий неподалеку, на соседней лавочке, светловолосый молодой человек, глядевший на солнечный июньский мир сквозь линзы солнцезащитных очков. Он пристально смотрел на невесту, чуть склонив голову на бок. Лицо его оставалось спокойным, даже безмятежным, а вот в душе бушевало море эмоций. И пусть многим это море казалось Саргассовым - таким же неподвижным и спокойным, самым спокойным в мире, находящимся в объятиях вечного штиля и прячущим в своих водах тайну Бермудского треугольника, однако это была лишь искусная иллюзия. Его настоящее море по полному праву можно было назвать Беринговом с его зимними штормами на неспокойном юге, поднимающими десятиметровые волны во время алеутской депрессии.

Никита все-таки был ревнивым типом. Собственником, не желающим делиться тем, что принадлежит ему. Вот только девочка с вишневыми губами и пакостным характером ему не принадлежала - ни тогда, ни сейчас, а он все равно злился. А еще больше его раздражало то, что она принадлежит кому-то другому.

Ник не отрывал почти жадного взгляда от Ники. Зачем Кларский вновь решил вернуться сюда, к дому стервочки с малиновыми губами, он и сам не знал. Наверное, он пришел проститься с ней, желая увидеть издалека еще раз. Он никогда и не думал, что увидит ее в белом красивом платье - символе того, что вскоре она официально станет женщиной другого человека.

А он сегодня, как и она, тоже частично в белом - на нем белая рубашка, чистая, идеально выглаженная, модная и дорогая. Только вот джинсы черные. И вообще его тело сегодня будто напополам поделено: до пояса он в белом, а ниже - в черном. Правда, не нужно было надевать сегодня одежду этого цвета. Из-за яркого припекающего солнца она сильно нагрелась, и молодой человек чувствовал себя некомфортно. Все правильно, законы физики работают - темные цвета лучше, чем светлые, поглощают тепло назойливого солнца, поэтому черные джинсы и нагреваются.

"NЗапрещено цензуройN, и почему ты не дождалась?", - с ненавистью непонятно к чему или к кому подумал Никита про себя и даже как-то позавидовал старшему брату - его рыжая Настя, мама Полины, кажется, до сих пор ему верна. Сегодня утром он также издали видел ее с малышкой Полинкой, которая держала маму за руку и тянула к кустам, в которых скулил щенок. Ник стал свидетелем забавной сценки. Во дворе дети, с которыми играла его племянница - а, черт, он никогда и не думал, что увидит своими глазами племянницу! - подобрали где-то крохотную писклявую собачку, с которой носились до тех пор, пока ее на заметила Настя. Девушка, видимо, пожалев песика, взяла его, к восторгу дочери, на руки и отнесла домой, заставив Никиту подумать, что не зачем таскать бездомных собак домой, где живут маленькие дети. Однако вслух предъявить свои претензии бестолковой матери Полины он не мог. Все, что он мог сделать для них - это перевести на недавно открытый счет очень приличную сумму денег. По почте через некоторое время Настя получит номер этого счета и необходимые пароли, и в этом Никите поможет проверенный человек из города, где он жил в последнее время. Он уже получил сегодня ранним утром все необходимые указания. Ну и Ника тоже получит свой - тут Кларский стиснул кулак - свадебный подарок. Свой самый шикарный подарок в жизни. Нет, себе он деньги тоже оставит - у него их, стараниями Марта - да и его стараниями тоже - много, очень много. Но вполне возможно ему, Никите, бабло больше и не понадобиться.

Этот парень, в душе которого со всеми удобствами расположилась месть, один за другим бокалом пьющая отлично настоявшееся вино из погреба его жизненных сил, знал, что мертвым деньги ни к чему - только если сделать им саван из купюр и обить ими гроб, хотя в гробу Никита похоронен быть не очень хотел. Парень считал, что лучше будет, если его сожгут, а прах - о, да, как патетично - развеют где-нибудь над спокойной гладью воды. Если будет, кому это делать.

Ника все не уходила, а смотрела на небо, туда, где плясало летнее солнце, которое Кларский не очень то и жаловал всю свою жизнь. Ему показалось, что солнце очень походит на Нику. Или Ника на солнце. И это не в самом лучшем смысле. И солнце, и Ника умеют мешать с одинаковой силой, но как же они все-таки нужны.

В далеком подростковом возрасте, в самом его начале, Никите, сидящем после какой-то драки с одноклассниками на крыше ярко-красного, как пятно свежей, только что пролитой крови, гаража, впервые солнце показалось мерзким. Может быть, потому что именно тогда он начал осознавать, что его семья... несколько отличается от других, обычных и счастливых, где растут дети, которым никто и никогда не ткнут носом в тот факт, что матери у него нет, его отец и брат - преступники, а старенькие, порядком подизмученные бабушка с дедушкой не смогли воспитать из него человека. По крайней мере, так говорили Никите учителя после очередных драк с одноклассниками-уродами. Почему-то виноватым всегда был именно он. Все ведь логично: его отец - бандит, который мотает срок, брат тоже сидит, значит, и он тоже такой же, как они. Воспитание ведь идет из семьи - это непреложная истина.

В тот день, когда после очередной драки, закончившейся его безоговорочной победой, нокаутом одного соперника и сломанным носом второго, которого тут же принялись жалеть учителя, а после примчавшаяся с работы мать, Ник в полной мере осознал свою непохожесть на нормальных детей.

Мать пострадавшего парнишки, решившего нарваться на Кларского, женщина достаточно обеспеченная и работающая в городском Управлении образования, долго квохтала над сыночком, а после, уже в кабинете директора, разразилась громовыми воплями по поводу того, что обидчика и драчуна нужно наказать. Она ведь не знала, что зачинщиком был ее сын, мальчик нее только избалованный, но и достаточно сильный и жесткий. Парнишка занимался в секции бокса, а одноклассник Никита Кларский, у которого и так была плохая репутация, нехило раздражал его. Мама третьего участника драки, которого Никита ловко отправил корчиться после ловкого удара под дых на пол, тоже этого не знала, правда, и не кричала, а тихонько выговаривала сыну за то, что он встрял в драку.

- И что вы теперь будете делать? Да в вашей школе произвол происходит! Настоящий про-из-вол! - кричала родительница паренька с поломанным носом на пытающегося утихомирить ее пожилого директора. Завуч и классный руководитель стояли рядышком, также пытаясь сгладить ситуацию, но у них ничего не выходило. Инспектор по делам несовершеннолетних сидела и стучала пальцами по столу. Немногословный мальчишка Кларский, если честно, ее уже порядком достал. Он уже находился на учете в детской комнате милиции - драк с его участием было достаточно.

- Детей избивают посредине дня, а вы и в ус не дуете! Мальчику нос сломали, исколотили всего! Второму мальчику тоже досталось, - женщина кивнула на мать второго пострадавшего после драки с Ником. Сам Кларский, в отличие от одноклассников, один из которых поехал в травмпункт, а второй уше5л обратно в класс, стоял в кабинете, за спинами завуча и классной, в тени, и хмуро, молчал, пялясь в окно, за которым светило майское солнышко, кричащее о том, что всего через недельку начнутся школьные долгожданные летние каникулы. Ему в драке тоже досталось, но никто, кажется, этого не замечал. - Куда вы смотрите, когда у вас такое происходит?! Я спрашиваю, куда? - рявкнула она в лицо директору. - Я этого просто так не оставлю! Вы знаете, где я работаю!

- Давайте успокоимся и все обсудим, - торопливо заговорил тот. - Вы ведь понимаете - это мальчишки, в таком возрасте драки - дело обычное...

- Ах, обычное? - взбеленилась женщина. - Моему сыну нос сломали, это, по вашему, дело обычное?! Куда учителя смотрели, пока моего сына избивал этот мерзавец? - и она ткнула пальцем с длинным ярким красным маникюром в сторону Никиты. Он поднял на нее глаза, не по-детски серьёзные, но ничего не сказал.

- Что, молчишь, стыдно стало? Или просто боишься? - спросила его женщина, уперев руки в боки. - Других бить не боишься, кто слабее, а как ответ держать, то и сказать нечего?

Кларский продолжал молчать.

- Трус ты, - вынесла ему вердикт мать одноклассника. Отвернувшийся вновь к окну Никита вновь кинул на женщину еще один злой взгляд.

- Вы посмотрите, как он на меня смотрит! Звереныш! Трусливый звереныш!

- Не надо так говорить, - попыталась остановить ее классная руководительница - молодая учительница, всего лишь пять лет назад как закончившая педагогический институт. Мама второго паренька, женщина, видимо. Неконфликтная и добродушная, тоже поддержала ее, но не была никем услышана.

- А я с ним сюсюкаться не собираюсь. С трусом.

- Я не трус, - сами собой открылись губы Никиты и выдали эту фразу. Выдали довольно-таки дерзким тоном уличного хулигана. Он даже и не ожидал. Женщину это невероятно разозлило.

- Кларский! - нахмурилась завуч. - Рот на замке подержи.

- Так, все, сейчас мы на него заявление напишем. Мой сын сейчас как раз в травмпункте со страшим братом, там все побои засвидетельствуют!

Ник закатил глаза к потолку, вдруг представив, как он с Андреем тащиться в травмпункт, и ему стало смешно. Это разозлило маму его одноклассника еще пуще. Классная вновь попыталась угомонить мать своего пострадавшего ученика. Она-то подозревала, что Кларского, мальчика неразговорчивого и, в общем-то, спокойного, явно спровоцировали - такое уже не раз бывало. Однако у классной руководительницы ничего не вышло, как, впрочем, и у директора с заучем и инспектором, которым все-таки хотелось решить дело полюбовно, без заявления в милицию.

- Как вы детей воспитываете? Почему такие придурки вырастают?

- Мы - учим, воспитывать в семье должны, - робко сказал директор.

- Ах, в семье?! Все правильно, нынче школы не способны воспитывать! Да и учат из рук вон плохо! Ну и где тогда его мать? - рявкнула женщина. - Хочу в глаза посмотреть! Вырастила такого подонка!

У Никиты от злости сузились глаза.

- У Кларского нет матери, - встряла инспектор по делам несовершеннолетних.

Женщина самую капельку растерялась. Мама второго мальчика жалостливо глянула на Никиту.

- Отец тогда где?

- Он сидит, - негромко проинформировал ее директор.

- Кларский - подросток из неблагополучной семьи, - добавила со вздохом инспектор. - Отец сидит, старший брат. Его дедушка с бабушкой воспитывают.

- Они уже совсем старенькие, - ловко вклинилась в разговор классная руководительница, желающая хоть как-то защитить ученика. - Больные, их тревожить не надо. Давайте уж так с Никитой разуберёмся. И без заявления.

Пыл матери сломавшего нос чуть поостыл. А вторая женщина, все это время молчавшая, еще более жалостливо посмотрела на Никиту, и даже руки к груди прижала. Жалостью было пропитано все ее румяное круглое добродушное лиц, как ромовая баба - ромом.

- Им живется не слишком хорошо, - продолжала классная. - Давайте войдем в положение мальчика. Конечно, его поступок - отвратителен, но давайте будем принимать во внимание тот факт, из какой он семьи.

Никита, услышав это, словно окаменел. Тогда, наверное, и произошло полное его осознание себя и своей семьи, как неблагополучной. Он возненавидел это слово. Так же сильно, как и жалость. Кларский с ненавистью смотрел на тех, кто посмел его жалеть, а в его совсем еще юной душе клокотала злоба. Жалеют ущербных. А он - нормальный! Такой же, как все!

Они все стояли на солнце, а он - в тени.

Они все были белыми, а он - черным.

- Да, давайте, - сказала родительница второго избитого Ником парнишки. - Мальчику и так тяжело, давайте без заявление. К тому же все трое виноваты, раз кулаками махать стали. Я своего Ваньку знаю - он у меня в драки не прочь влезть.

Дело кончилось тем, что в опаленном солнцем, душном кабинете директора Никиту сначала долго по очереди ругали, а после так же долго и нудно отчитывали, оставив после уроков. Потом уставший от всего этого балагана директор пригрозил Кларскому вылетом из школы и отпустил восвояси.

Тем майским солнечным днем Никита, понявший, что он далеко не такой, как все, долго сидел на крыше ярко-красного гаража, изредка прикрывая глаза от желтых лучей ладонями с разбитыми после драки костяшками и сам себе твердя, что слезятся они именно из-за них.

Он всем своим сердцем не желал быть неблагополучным.

Никита сделал все, что мог, чтобы не казаться таким в университете. И да, пусть это была ложь - в первую очередь самому себе - но он в то время был счастлив. Только по-прежнему недолюбливал солнце. Возможно, оно ассоциировалось у него с жалостью?

Молодой человек вновь глянул на Нику, вспомнив, как давным-давно целовал ее, и у него в груди что-то болезненно сжалось.

"Прощай, глупая. А, знаешь, ты мне нравилась", - мысленно сказал Никита, последний раз посмотрев на невесту - не его, а чью-то там, какого-то гипотетического недоумка, после поднялся с лавочки под заинтересованными взглядами молодых мамочек и неспешным прогулочным шагом пошел прочь со двора, повернувшись к окнам Ники Карловой спиной. В спину парню дул ругающийся ветер.

А Ника, делающая вид, что усиленно дышит воздухом, просто смотрела в небо, и ее взгляд опустился на грешную землю только тогда, когда Никита покидал двор. Ника лениво скользнула по нему взглядом, не узнав, и, наконец, решилась вернуться в зал, где Саша с кем-то отрывисто говорил по мобильнику - потому и не пошел за ней на балкон, так как ему позвонили. Правда, уже оказавшись в комнате, до Ники вдруг дошло, что она видела там, внизу, какую-то очень знакомую фигуру в белой рубашке.

"Может быть, это Укроп?" - робко предположил внутренний голос Карловой. Но девушка сама себя обругала. Нет, естественно, это не он. Это всего лишь расшалившаяся фантазия, которая делает подставу за подставой. То ей чудиться, что Никита приходил к ней ночью, то мерещиться, будто не стоит в ее дворе. Маразм, какой же маразм!

Ника хотела пойти в свою комнату, чтобы переодеться, однако, вопреки здравому смыслу, девушка вдруг развернулась и вновь оказалась на балконе, где принялась отчаянно оглядываться, ища глазами светловолосого парня в белой рубашке в и темных джинсах. А, вот он! Стоит под деревом!

Ника перегнулась через перила, стремясь получше разглядеть молодого человека. Словно бы почувствовав взгляд невесты, тот, кто подпирал плечами толстый ствол тополя, отлип от него, сделал пару шагов по направлению к центру двора и поднял голову вверх. Карлова вздохнула. Нет, это бы не Ник, совсем не Ник. Какой же это Ник? И как же она только приняла этого незнакомца с печальным худым скуластым лицом, черты которого словно были вырезаны из светлого камня, за господина Укропа?! Совсем ведь не похожи! Идиотское воображение!

"Хватит цепляться за прошлое, дура", - сама себе сказала совсем уже обессиленная Ника и вернулась в зал, чтобы больше не выходить из него. Девушка не поняла, что просто напросто перепутала Ника с другим парнем в белой рубашке. Она не видела, как этот человек усмехнулся, второй уже раз увидев на балконе будущую жену того, кого он ненавидел, и его светлые глаза с сумасшедшей злой поволокой, которую так легко было спутать с артистичностью оригинального человека, на мгновение закрылись, представляя, как вкусно будет блюдо под названием: "Месть за содеянное". Такое же, как бифштекс с кровью. А кровь на белом платье будет выглядеть весьма и весьма своеобразно. Красное и белое смотрятся красиво и по отдельности, а уж когда они вместе....

В его кармане запиликал мобильник, оповещая о том, что пришло текстовое сообщение, и обладатель этих злых мыслей медленно достал из кармана мобильный телефон.

"Зайка, ты не обиделся, что у нас сегодня не получиться встретиться?", - спрашивала та, которая считала его своим парнем. Милая девочка, глупая и такая влюбленная.

- Не обижусь, - тихо произнес молодой мужчина.

Он и правда, не обидится.



А Никита уже ехал на неприметном арендованном "Форде" по своим делам. Блюдо "Месть за содеянное" ждало и его, хотя, наверное, было и не таким острым, как у второго молодого человека, стоявшего под старым тополем.

Благодаря самым странным стечениям обстоятельств, во дворе дома, где жила Ника Карлова, пересеклись две параллельные прямые - два человека, одержимые желанием отомстить.



До того момента, как Ник должен был передать архив с компроматом, оставалось еще порядка восьми часов. С сотрудником органов правопорядка, с которым его свел Виталий Сергеевич, Кларский должен был встретиться на очередной законспирированной квартире и передать ему ключ от банковской ячейки, а также сообщить нужный пароль.

Фамилия, имя и отчество Ника, а также прочая информация о нем не зря пропали из списка потенциальных уголовников, которых разыскивала полиция - в обмен на архив через посредничество все того же Виталия Сергеевича оперативники согласились "убрать" Ника из уголовного розыска. Для них это было малой ценой. По сравнению с теми, на кого имелись компроматы, он был мелкой сошкой.

После передачи компромата Никита планировал в скоростном режиме покинуть город и уже издалека наблюдать за тем, как Даниила Юрьевича Смерчинского и Макса настигнет заслуженная кара в лице правоохранительных органов. После этого ход в родной городе ему будет закрыт навсегда, потому что, скорее всего, оба врага поймут, откуда у ментов появился тот самый легендарный архив, принадлежащий Андрею Марту. Это же поймут и остальные, кто попадет под гребенку арестов и задержаний - компромата у старшего брата Ники было собрано достаточно и на энное количество людей, занимающих нехилые должности в государственном аппарате или являющихся шишками в преступном мире. Они, скорее всего, очень захотят встретиться с тем, кто им так знатно подгадил. Короче говоря, Ника захотят убрать уже не только Смерчинский и Макс, а куча других людей. Конечно, можно было отдать оперативникам только ту часть архива, где содержалась информация лишь о Смерчинском и бывшей левой руке Марта, но это было невозможным хотя бы чисто технически. Например, на видео и фото, где Макс участвовал в сделке с наркоторговцами, был запечатлен не только он, но и те, с кем сделка, собственно, и заключалась.

После того, как Ник вновь побывал во дворе Ники и беззвучно с ней попрощался, он поехал на свою квартиру, чтобы пережать медленно тянущееся до встречи с оперативником время там, однако теперь ему вдруг захотелось немного поездить по городу и, например, проехать мимо университета, где он когда-то учился. Это было иррационально, но поделать с собой Кларский ничего не мог - "Форд" взял и направился к месту получения его высшего образования, а после прокатился еще по паре мест, где парень любил раньше бывать. Ник не испытывал ностальгии или острого приступа жалости по прошлому, которое нельзя было вернуть - он просто с каким-то даже интересом рассматривал знакомые места, подмечая все изменения, словно и не отсутствовал в родном городе целых три года. Единственное, что заставило его проявить эмоции - усмехнуться - так это тотальное отсутствие пробок в городе, которое давало ему перемещаться очень быстро, испытывая от вождения удовольствие.

Ник как будто катался по своему прошлому, почти забыв о настоящем и точно не думая о будущем. Он просто ездил, ездил, ездил...

А где-то часа через два Кларский не без изумления обнаружил, что он опять находиться неподалеку от дома Насти и Полины, хотя совершенно не планировал подъезжать к нему вновь. Мало того, понял, что даже может созерцать свою почти что невестку, идущую от местного супермаркета с полным пакетом в руках в сторону подъезда - крайнего в огромном десятиэтажном доме, расположенным буквой "Г".

Никита медленно проехал вперед, остановившись неподалеку от ее подъезда, задумчиво глядя на девушку. Ему показалось, что сейчас, придя домой, она обязательно приготовит вкусный обед себе и дочери, обязательно сделав что-нибудь на сладкое - такое, что мягкий аромат ее десерта будет витать по всей квартире, а после Настя устроится около окна, занавешенного легкими занавесками, в удобном кресле с Полиной на коленях, откроет большую яркую книгу и начнет читать ей детскую сказку. А мелкий щенок, которого Настя подобрала на улице, уже совершенно чистый и сытый, уляжется у нее в ногах и будет мирно сопеть, слушая тихий голос своей хозяйки и изредка подергивая ушами во сне.

Нику показалось, что семья, состоящая из матери, дочери и их пса - хороший вариант, почти даже счастливый. С Мартом они бы не были так счастливы. И с ним, Ником, - тоже.

Настя, чьи огненно-рыжые красивые волосы развивались на ветру, как кровавый флаг, естественно, не замечала Ника и шагала вперед, цокая тоненькими каблучками кремовых босоножек. Она не замечала и другой машины, припаркованной напротив ее подъезда, в которой находились двое мрачных молодых людей весьма крепкого телосложения, которые не спускали с нее внимательных цепких, как у гончих псов, глаз. Они были похожи друг на друга, как братья - одинаковые близко посаженные карие глаза, тяжелые челюсти и волевые подбородки, носы с горбинками, какие бывают у борцов или боксеров, коротко стриженные темные волосы. Впрочем, они и были братьями - братьями Баталовыми, известными среди криминального мира города, как приближенные Макса. Когда-то, когда у руля был еще Март, они тоже состояли в банде Пристанских, потом попали в места не столь отдаленные, а года два назад вышли, чтобы вернуться под крыло Максима.

- Это она? - сверился с фотографией один из братьев.

- Она, - отозвался уверенно второй. - Зайдет в подъезд, и мы с ней. Макс сказал доставить ее тихо, без шума.

- Лады, - коротко кивнул первый. - А если это мудак, - тут он имел в виду не кого-то, а Никиту, которого усиленно разыскивал Максим, - у нее на хате тусуется?

- Зайдем с ней в хату, проверим. - Второй Баталов коснулся наплечной кобуры, спрятанной под пиджаком. Его брат согласно кивнул ему. Буквально полчаса назад эти двое получили важное задание от Макса - найти по указанному адресу изображенную на фото девушку и срочно доставить ее к боссу. Слишком тот хотел с ней потолковать.

Результаты акции "Поймай Никки - получи приз" были хорошими. Макс, которого очень нервировало присутствие Ника в городе, стал обладателем важной информации. Кто-то из его людей, побывавших на кладбище, вспомнил, что на выезде из него вроде бы как была дорожная камера, которая могла зафиксировать тот момент, когда Никки уезжает. Макс самолично просматривал запись. Кларского, естественно, он не увидел, зато заинтересовался всеми выезжающими из кладбища машинами. Особенно его заинтересовала та, женская и ярко-красная, которая едва не столкнулась с тачкой его ребят. Находящихся в ней, к сожалению, видно не было, но вот номер разглядеть оказалось возможным. После того, как номер машинки пробили, Макс даже выругался - тачка принадлежала хорошо знакомой ему девушке - бывшей подружке Марта. Появление этой рыжей девки показалось Максу крайней подозрительным, а потому он отправил своих людей к ней. Возможно, он знает, где находится Никки - не зря же засветилась ее тачка на камере. Кольцо вокруг Кларского сужалось.

Почти одновременно с этой информацией Макс узнал еще кое-что важное. Один из барыг, занимающийся оружием, донес, что его посетил тип, похожий на того, кого ищут Пристанские, и купил ствол. По фото он признал Никиту и добавил, кто направил к нему этого мальца. Таким образом, Макс через пару часов вышел и на Виталия Сергеевича - он лично поехал к нему пообщаться. Ему не к смеху было портить с ним отношения, но собственная безопасность стояла у Макса на первом, приоритетном, месте.

Настя подошла к подъезду и стала искать в сумочке ключи, правда из-за тяжелого пакета это у нее получалось плохо. В это время оба брата Баталовых покинули свою машину и оказались у нее за спиной - со стороны они были похожи на тех, кто просто хочет попасть в подъезд, а не на тех, кто замыслил похищение человека. Один из мужчин даже помог ничего не подозревающей рыжеволосой девушке подержать пакет, пока она искала ключи, а после пропустил поблагодарившую его Настю вперед, вежливо придержав дверь и благосклонно кивнув на ее: "Спасибо".

Никита, наблюдающий за девушкой брата, слишком поздно вспомнил этих двоих молодых мужчин - он выскочил из машины тогда, когда подъездная тяжелая черная дверь захлопнулась. Лицо у Ника словно окаменело - парень и не ожидал, что люди урода-Макса выйдут на маму Полины, которую он так неудачно встретил на кладбище. Если они нашли Настю - ей Nзапрещено цензуройN - ни больше, ни меньше. Этих парней, которых Кларский не видел давным-давно, Макс не послал бы на самое простое "задание" - для этого были простые "шестерки". Баталовы занимались обычно серьезными, нет, вернее, грязными делами. Например, избавлялись от ненужных людей.

А сейчас они шли за Настей.

И это не могло быть случайностью.

Никита, на которого волна за волной накатывали холодный гнев и неосознаваемый, но ощутимый страх за Настю и ее дочку, понял, что должен сделать что-то, чтобы спасти любимую девушку мертвого Марта и свою племянницу. Эта мысль ледяной стрелой пронзила его затылок, пробила кость и хрящи, чтобы выйти из кадыка.

Конечно, правильнее было бы сделать ноги, спасая свою шкуру, но этот парень не мог допустить, чтобы из-за него пострадали невиновные женщина и маленький ребенок.

Ник, понимая, на что идет, принялся звонить в квартиры по домофону, в надежде, что ему откроют дверь, однако никто из жильцов дверь ему отпирать почему-то не спешил, и перед тем, как попасть, наконец, в подъезд, он потерял минуты три-четыре драгоценного времени.

Холодный трезвый ум отдавал Никите приказы отступать, дабы не попасться, но его сердце, ставшее куда сильнее разума, твердым голосом говорило, что он не может этого сделать и оставить девушку в беде. Такие, как Макс, церемониться с Настей не станут. Под личиной легального бизнесмена живет все тот же моральный урод, который не остановиться не пред чем на пути к власти и деньгам. А у Насти больше нет такого защитника, как Март.

Где-то наверху, через несколько лестничных пролетов, Никита услышал неясные мужские голоса. На ходу достав пистолет, с которым не расставался, он побежал вверх по лестничным пролетам, игнорируя лифт, оказавшийся, к тому же, сломанным. Настя жила на третьем этаже, и до него оставалось совсем немного.

Девушка, кстати говоря, не заподозрила ничего странного в том, что следом за ней в подъезд вошли двое крепких молодых людей в темных костюмах. Четыре пролета они молча следовали за Настей, и лишь когда оказались на площадке между вторым и третьем этажами, вдруг резко затормозили ее. Один из парней встал впереди рыжеволосой, второй - позади, перекрывая все ее пути к бегству.

- Вы чего? - удивленно спросила Настя, крепче вцепляясь в пакет и поворачиваясь лицом к тому, кто стоял сзади.

- Поедешь с нами, - было ей ответом от одного из мужчин.

- В смысле? - не поняла она. - Вы чего?

- Пойдем с нами, - повторили ей.

- Не пойду я с вами никуда! - рассердилась рыжеволосая. - Кто вы такие?

- Спускайся вниз.

Сильные руки толкнули девушку в спину, и Настя от неожиданности выронила пакет с продуктами. Детские печенья в форме грибочков, которые так любила Полинка, упали к мусоропроводу. Туда же покатились и зеленые большие яблоки из порванного пакета. - Давай-давай, шевели ножками, девочка.

- Что вы делаете! Что вам надо? - возмутилась рыжеволосая, понимая, что нужно бежать.

- Заткнись, - поморщилась один из братьев. - Делай, что говорят.

- Помогите! - закричала, было, Настя, понявшая, что дело плохо, но ей грубо закрыли рот ладонью, больно сдавив губы.

- Тварь, не ори, - равнодушно сказал один из людей Макса ей на ухо, и его шепот огнем обжог бледную кожу.

Он приставил к боку испуганной девушки самый что ни на есть настоящий пистолет.

- Или застрелю, - спокойно продолжал мужчина. - Ствол с глушителем. Никто и не услышит.

От ужаса Настя едва не упала на холодный пол вслед за пакетом. Дыхание ее моментально сбилось, руки задрожали, ноги стали подкашиваться. Кто эти люди?! Что им надо?!

- Не шуми и делай, что говорят, - прошипели ей на ухо вновь. Настя покорно кивнула. Она не знала, что хотят от нее эти люди, но понимала, что добром их визит не кончится.

- Брат, квартиру-то проверим? - спросил второй мужчина.

- Проверим, - согласился Баталов, убирая ладонь со рта рыжеволосой девушки. - Эй, стерва, он там?

- Кто? - с трудом выдавила девушка, подумав почему-то об Андрее. Кричать она больше не стала - понимала, чем может это закончиться. От пульсирующего в висках страха кровь в ее жилах сворачивалась. Она даже и подумать не могла, что они ищут Никиту - так была ошарашена.

- Сама знаешь, кто, - нехорошо улыбнулся ей один из братьев. - Дурочку включила? Еще раз - он там? Этот сосунок в твоей хате?

- Т-там н-нет ник-кого... О ком... о ком вы гов... говорите? - прошептала Настя, заикаясь, и получила по лицу. На белоснежной коже, еще не тронутой загаром, остался безобразный красный опечаток от широкой мужской ладони.

- Сама знаешь. Дуру из себя не строй.

- Я, правда... правда, н-не знаю...

- Заткнись. Она не расколется, - повернулся к брату второй бандит. - Пошли, сами проверим.

- Кто вы? - взмолилась девушка. - Что вы...

- Молчать, стерва. Иди вперед. Откроешь нам хату. Сделаешь это тихо.

Тот, кто держал пистолет, посильнее вдавил его в бок Насте, второй рукой опять закрыл ей рот, и потащил наверх, к ее квартире, за пока еще закрытыми дверями которой находились два очень близких Насте человека - ее старшая сестра Таня и маленькая дочь Полинка. Они и знать не знали, что сейчас к ним в квартиру ворвутся эти ужасные люди. Настя еще больше похолодела от одной этой мысли.

Девушка, которая не шла, а которую фактически тащили, поняла, что должна сделать все, чтобы эти ужасные люди не вошли в ее квартиру. Кто знает, что они смогут сделать с ее дочерью? Полина - это все, что у нее есть. И ее нужно защищать до последней капли крови.

Она решилась. Да и времени долго думать у нее не было.

До площадки третьего этажа оставалась всего лишь половина лестничного пролета. Настя, продолжающая сжимать в слабой руке ключи, приказала себе собраться, напрягла вдруг все ставшие ватными мышцы и попыталась ударить ключами в лицо того, кто держал пистолет. У нее получилось только лишь царапнуть его по щеке, но и этого хватило. От неожиданности бандит, выругавшись, с силой ударил по лицу рыжеволосую смелую девушку, и она, не удержавшись на ногах, покатилась по ступеням вниз, разбив голову в кровь о батарею. Почти сразу она потеряла сознание.

- NЗапрещено цензуройN! - прохрипел тот из братьев Баталовых, который получил глубокую царапину ключами по лицу. - Тварь!

Настя уже не слышала его слов.

Оба брата моментально оказались около неподвижно лежащей на бетоне Насти. Вокруг ее головы расплывалась кровавая лужица, в которой тут же заиграли солнечные блики, попадавшие на лестничную клетку из небольшого прямоугольного оконца под самым потолком. На лице девушки тоже была кровь - резкий удар разбил ей в кровь губы. Ее глаза были закрыты, а правая рука изогнулась под каким-то пугающим неестественным углом. Впрочем, братья Баталовы не обратили на это никакого внимания. Их заботило другое.

- NЗапрещено цензуройN! - второй молодой мужчина тоже произнес крепкое бранное слово, глядя на глупую девку. Макс сказал привести ее живой. - Дышит, - склонился он над Настей.

Его брат утер с щеки кровь. Он не ожидал, что девчонка чиркнет его ключами по лицу. Если придет в себя - пожалеет, что сделала это.

- Че, потащим ее, или че делать будем? - мрачно спросил он, растирая свою кровь между пальцами.

Ответить другой Баталов не успел. Он поднял указательный палец свободной руки кверху, словно прося тишину, и кивнул вниз. Мужчина не слышал шагов - интуиция заставила его оглянуться.

В это время снизу как раз и появился Никита с пистолетом в руке. Он, можно сказать, произвел фурор. Такой, какой могла произвести звезда Голливуда, появившаяся в заштатном маленьком фан-клубе имени себя. На самом деле Ник не хотел поднимать шума - хотел неслышно подойти сзади, но, к сожалению, братья Баталовы тоже были бывалыми ребятами, и этого сделать не получилось. Наверное, если бы не экстренная ситуация, из-за которой умом Ника овладели эмоции, он придумал бы что-нибудь куда более действенное, но в эти минуты это было лучшее, что пришло Кларскому в голову.

- Опа, ты ли это, малыш? - радостно поприветствовал парня один из Баталовых, аккуратно, почти с любовью, беря Ника на прицел. Второй бандит, мигом сориентировавшись, направил свое огнестрельное оружие на лежащую без сознания Настю. Кровь вокруг ее головы красиво оттеняла рыжие спутавшиеся волосы.

Оба брата глянули на Ника так восторженно, словно он был Сантой, притащившим им подарки. На их широких лицах расплылись одинаковые улыбки жестоких детей, поймавших новую жертву для садистских опытов. Лицо же Кларского нельзя было назвать добродушным - увидев лежащую на боку в лужице крови Настю со следами ударов на лице и поломанной рукой, оно перекосилось от ярости: глаза от гнева раскрылись шире, чем обычно, зубы плотней сжались, в мышцах по всему телу разлилось напряжение, как будто бы Ник находился в тренажёрном зале.

Сам он никогда не бил женщин.

Скоты. Подняли на нее руку.

Ник крепче сжал свой "Макар". Ледяную стрелу рывком выдрали из его горла. Он не мог оторвать глаз от обездвиженной Насти.

- Жива еще, - проследил за его взглядом Баталов, направивший оружие на Настю, и радостно оскалился. - Никки, братан, а мы тебя все ищем.

- Ты стал большим мальчиком, - ухмыльнулся тот, кто держал Кларского на мушке.

- Похож на брата.

- Заткнитесь, - велел им светловолосый парень, напряженно переводя взгляд с Насти на ее обидчиков. Эмоции давно так не захлестывали его, как сейчас. Уродов, сделавших с беззащитной девушкой такое, ему хотелось убить. Прямо сейчас и прямо здесь. В нем просыпалось что-то животное, зверское, злое, необузданное и совершенно дикое. Доводы разума тихо отползали назад, зная, что будут погребены под снежной лавиной эмоций Ника.

- И такой же вежливый - прямо как Март, - хохотнул тот из братьев, который ударил Настю. Ему и его родственнику было весело. Они оба чувствовали, что преимущество на их стороне. К тому же им сильно подфартило - шли за девкой, нашли Никки. Макс будет доволен. Довольный Макс - щедрый Макс.

- Скоро будет такой же мертвый, - прищурившись, сказал второй. - Если не положит пушку на пол.

Никита не двигался, продолжая сжимать пистолет, направленный на обидчиков Насти, которых ему хотелось разорвать. На его лбу пульсировала синяя венка. Он понимал, что ступил, бросившись на помощь Насте, но по-другому поступить просто не мог. Теперь либо они его, либо он их. А на кону стоит не только месть за Марта и его, Ника, жизнь, но и жизнь Насти и маленькой Полины.

- Давай, бросай пушку. Иначе застрелю девку, - предупредил Ника тот, кого поцарапала Настя ключами. Кларский знал, что этот отморозок шутить не станет.

- Тронешь ее - сдохнет один из вас, - сказал Никита, и никто не сомневался, что он так и сделает. - Одного успею убить.

- Разумно, - согласился держащий на прицеле Ника Баталов. - Но сам подумай. Киска скоро сама от потери крови загнется, если "скорую" не вызывать. Ох, жалко девку. Красивая. Я бы с ней развлекся. Она ведь была Мартовская? А он умел подобрать себе хороших Nзапрещено цензуройN. Эй, Никки, убери ствол, и если она выживет, мы, может быть, забудем про нее, - мужчина тоже не спускали глаз с пистолета Никиты, лицо которого вновь стало спокойным, а остекленевшие от гнева глаза метали ядерные молнии.

- Убирайтесь отсюда, иначе один из вас сейчас умрет, - отозвался Кларский чуть хрипло. В ответ он услышал смешки, впрочем, тоже нервные.

- Если мы уйдем, а девка останется в живых, в борделе ей найдется хорошее местечко, - продолжал подручный Макса глумливо, не убирая оружия. - Мы позаботимся, Никки. Мы найдем ее снова.

- Бросай оружие. Будешь стрелять, сам знаешь, я девку кончу, - добавил его брат. - А если не сдохнет, сгниет в борделе. Я устрою ей это.

Злость, которая мягкой паутинкой опутывала напряженные кисти рук Ника, возросла еще в разы, хотя, казалось, это было уже невозможным.

- У нас два ствола и твоя девка. Убирай свою пушку и поехали с нами. Ты просто поговоришь с Максом и все. Может быть, он отпустит тебя.

Никита даже улыбнулся, слушая такую откровенную ложь.

- А красавице-то все-таки "скорая нужна", - глянул на лежащую на полу Настю тот, кто толкнул ее. - Загнется прямо тут. Поехали с нами, и мы забудем о ней.

В серых глазах Кларского вспыхнул синим огнем лед. Он придурок, раз так легко попался, завалив весь свой план мести. Да еще и Настю подставил. Надо было, увидев ее на кладбище, бежать оттуда со всех ног, а не ехать с ней в одной тачке.

Паутинка на руках Ника стала железной и больно впилась в кожу.

- Вызывай ей "скорую", и я уеду с вами, - решился вдруг Никита, вспомнив маленькую Полину. Без мамы ей будет очень плохо. Это Ник знал не понаслышке - у него матери тоже не было. А Настя, и правда, может умереть. Кровотечение - опасная штука. Очень.

- Сначала брось своего дружка, - указал подбородком на пистолет один из братьев, доставая мобильник. - Тогда вызову. Поехали - и девка больше не пострадает.

Кларский, про себя проклянув и этих отморозков, и Макса, как подаяние нищему, бросил огнестрельное оружие к ногам бандитов, понимая, что иначе жизнь Насте он спасти не сможет. Пистолет тут же оказался в их руках.

- К стене, - велели ему злым голосом, из которого пропала всяческая глумливость.

Никиту, покорно подошедшего к стене, угостили парой хороших ударов по ребрам, а после спешно обыскали и вытащили нож, наличку, которая у него была с собой, ключи от машины и, что самое страшное - банковский ключ от ячейки с архивом. Кларский даже зубы сжал, когда понял, чего лишился. Никогда еще ненависть так не зашкаливала в его жилах.

- Что это у нас тут такое? - повертел в руках ключ тот, кто обыскивал парня. - Что ты хранишь в банке, а, Никки? От чего этот ключик?

- Яйцо с иголкой внутри, - дерзко сказал Кларский и получил ощутимый удар по почкам. Парень сжал зубы, отстраненно подумав, почему же никто из жильцов этого гребанного дома не появляется в подъезде.

- Пасть захлопни, весельчак. Иначе тебя этот банковский ключи сожрать заставят, - приказали ему. Одному из братьев Баталовых вспомнилось вдруг, как однажды очень похоже "пошутил" Марта. Он тоже упомянул яйцо с иглой внутри, на конце которой находилась Кощеева смерть. Шутка казалась ему забавной и символично-метафоричной - в это время он как раз держал в пальцах шприц с опасно поблескивающей иглой, в которой находился сильнейший наркотик, чтобы сделать укол одному связанному человеку, который не желал делиться важной информацией.

Хотя Андрей и был мертв, он до сих пор внушал своему бывшему окружению толику ужаса. Даже таким, как братья Баталовы.

В это время Настя слабо застонала и, кажется, пришла в себя. Ее глаза чуть приоткрылись и мутным взором обвели троих мужчин. Девушка узнала Никиту и неотрывно смотрела на него несколько секунд, силясь что-то сказать - кажется, даже позвала его по имени слабым дрожащим голосом, пока вновь не потеряла сознание.

- Вызывайте "скорую", - проговорил парень, стараясь скрыть нервозность. Один из ножей - небольшой керамбит, спрятанные в широко браслете на руке, Баталовы при спешном обыске не нашли. Можно было воспользоваться им в машине, когда его повезут к Максу. Для Ника это был последний шанс вырываться на свободу.

- Ага, сейчас, - весело откликнулся тот, кто пообещал это сделать, и приставил пистолет к коротко стриженому виску парня. - Давай, малыш, поворачивайся и спускайся вниз. Макс тебя очень ждет.

- "Скорую", - почти прорычал Кларский, глядя на Настю. То животное и необузданное, что в нем медленно просыпалось, готово было прорваться наружу.

- Кто-нибудь твою девку найдет и вызовет. Может, к тому времени она и не загнется, - отмахнулся мужчина. - Шевели копытами, Никки. Тебя очень ждут. Иди или я отправлю тебя к братику прямо сейчас. Давай-давай, поторапливайся, гаденыш, пока не появились свидетели.

Из горла Никиты вырвался лишь грозный рык. Он был на пределе. До этого он не хотел убивать - не хотел переступать последнюю черту, а теперь был готов к этому. Он с садистским удовольствием прикончил бы обоих Баталовых, и макса, и еще целую кучу народа.

В это время совершенно внезапно открылась дверь квартиры на третьем этаже, и навстречу бандитам и Нику спустился вдруг высокий жилистый пожилой мужчина в тельняшке и с дробовиком в руках.

- Ну-ка, бросаем стволы, ребята, - дружелюбно сказал он, направив заряженное оружие на того из братьев, кто держал пистолет у виска Кларского.

- Дед, ты чего? - изумились они, не ожидая такой подставы.

- Бросайте, говорю, - насупился пожилой мужчина. - А милицию я уже вызвал. И "скорую", - добавил он, глядя на Никиту. Этого человека, когда-то служившего в органах правопорядка и жившего с Настей по соседству, привлек неясный шум в подъезде. Глянув в глазок, бывший сотрудник милиции увидел творящееся на лестнице безобразие, скоренько вызвал своих коллег и бесстрашно вышел на лестничную площадку с дробовиком в руках.

- Дед, давай, проваливай к себе в фатеру, - рассержено сказал ему один из братьев Баталовых. - И сиди тихо. Или пожалеешь.

- Ты сам пожалеешь, - ничуть не смутился тот, не убирая своего оружия. - Отпустите парня и проваливайте, крысы.

- Да я тебе щас...

В это время все, находящиеся на лестничной площадке, услышали далекий вой приближающихся сирен. Братья переглянулись, словно говоря что-то друг другу на понятном только им языке, и помчались вниз, бросив Ника и Настю. Напоследок один и з них бросил:

- Мы вернемся, Никки. И за тобой, и за девкой.

Кларский обжег их широкие спины взглядом, наполненным первосортной ненавистью, зная, что они не шутят. А после, не тратя времени, бросился к рыжеволосой, опустившись рядом с ней на колено. Следом за ним к девушке подбежал и ее бесстрашный сосед.

- Вот сволочи, - покачал он головой, беря Настю, белую, как полотно, девушку, за запястье. - Пульс вроде есть. Жива еще. Парень, а ты-то в порядке?

Никита, который от всепоглощающей злости не мог говорить, кивнул, глядя на любимую девушку брата, подарившую тому ребенка. Пока что он, охваченный сильнейшими эмоциями, не мог рассуждать логически, а потому молодой человек и не понимал, каким образом Макс пронюхал о том, что они с Настей встречались.

Через пару минут на площадке появились санитары и врач из "скорой помощи" - бандиты услышали сирену их машины, приняв ее за полицейскую, а потому поспешно скрылись. Полиция, к сожалению, приехала не так быстро - едва ли не через полчаса после вызова, как это часто бывает - тогда уже Настя находилась в больнице, а Никита и братья Баталовы находились уже далеко.

Рыжеволосую осторожно погрузили на носилки. Напуганные соседи, которые боялись выйти на лестничную клетку тогда, когда Насте и Нику угрожали оружием бандиты, один за другим, выглядывали из квартир, заслышав шум и громкие голоса, и сестра Насти Таня не стала исключением. Она, ожидающая родственницу дома и смотрящая вместе с племянницей диснеевский мультик "Король лев", тоже высунула голову из-за двери.

- О, Господи, - ахнула она, поняв, что на носилках видит Настю - рыжие волосы, испачканные в крови, зловещим болезненным ореолом лежат вокруг ее головы. Девушка, отдаленно чертами лица напоминающая на маму Полины, правда, не такая симпатичная и темноволосая, босиком бросилась вниз, к сестре. Она заметила лужу бордовой крови на бетоне, и это шокировало ее еще больше.

- Что с ней?! Что с ней?! - закричала Таня, не в себя от ужаса, пытаясь броситься к Насте на носилки, но сосед в тельняшке, уже спрятавший дробовик дома, и врач остановили ее. Она рыбкой забилась у них в объятиях.

- Девушка, вы кто? Девушка?

- Я - ее сестра! - почти завизжала Настина родственница сквозь первые слезы. Она впадала в истерику. - Я - ее сестра! Скажите, что с ней!

- Все в порядке, с ней все в порядке! - торопливо бросил врач, глядя, как носилки с раненной девушкой санитару медленно несут по ступеням вниз. Если честно, в порядке Настя не была, но что он мог еще сказать ее сестре?- Давайте, я поставлю вам укольчик, и вы успокоитесь?

- Я не хочу укольчик! Что с моей сестрой?! - слезы впавшей в шоковое состояние та. - Ответь-те!!

Никита отстраненно смотрел, как плачущей сестре Насте делают укол с успокаивающим раствором. Он все еще плохо осознавал действительность, словно находился не в своем теле, а в виде бесплотного духа висел под потолком, и полностью пришел в себя тогда, когда кто-то подергал его за рубашку. Кларский опустил глаза и увидел стоящую около него зареванную Полину, прижимающую к себе плюшевого песочного цвета медведя. Девочка плакала беззвучно, глядя на дядю огромными покрасневшими глазами, из которых слезы прозрачным ручейком бежали по щекам и капали на шею и небесно-голубую кофточку. Полинка, видимо, видела и кровь, и лежащую без сознания мать, но, в отличие от тети, не кричала, хотя, видимо, сильно испугалась. Никита, глядя на племянницу верху вниз, молча взял ее за руку - бережно, боясь сделать тонким детским пальчикам больно. Пальцы Полины были мокрыми от слез - то ли девочка закрывала глаза, видя страшные картины, то ли терла их кулачками.

Они ничего друг другу не говорили, но, удивительное дело, Ник почувствовал себя спокойней, увереннее и хладнокровнее, а Полина почти перестала плакать, доверчиво прижимаясь к дяде. Никита несмело погладил ее по волосам, заплетенным в косички, и безэмоционально сказал вышедшей на лестницу ахающей над происходящим бабульке:

- Отведите ребенка в квартиру.

- Конечно-конечно, - засуетилась она тут же, поняв, что родная тетка пока что не в состоянии сделать этого. - Нечего ей тут делать! Страсти какие, страсти-то! Полиночка, деточка, пошли домой?

Дочка Насти вцепилась в большую твердую ладонь Никиты, не желая ее отпускать, упрямо помотала головой, но он коротко сказал ей: "Иди, все будет хорошо", и Полинка послушалась дядю. Девочка, прижимая к себе игрушку, все время оглядывалась на оставшегося на лестничном проеме Ника - глаза у нее при этом были все такими же огромными, как у олененка Бэмби, и он помимо затаившихся в сердце ярости, ощутил еще и глухую тоску. Где-то в глубине квартиры Насти заскулил тихонько, но жалобно и тревожно найденный щенок. Этот звук добавил новый штрих-зигзаг ко взрывной картине эмоций Ника, в которой зловеще переливались все оттенки синего, серого и голубого.

Когда малышка, не перестающая смотреть на него, вместе со старенькой соседкой скрылась за дверями квартиры, а санитары и врач спустились вниз, Никита поймал за руку более-менее успокоившуюся сестру Насти, которая хотела поехать в карете "скорой помощи" вместе с пострадавшей девушкой, но которую категорически не захотел брать врач, и сказал тоном, не терпящим возражения:

- Слушай меня внимательно. Увези девочку отсюда как можно дальше. Спрячь ее на время, поняла меня?

- Почему? - спросила Таня с глупым испугом, которое можно было принять за любопытство. Лекарство блокировало ее эмоции.

- Потому. Ты помнишь, кто отец Полины?

Девушка медленно кивнула. Она помнила. Вся семья Насти была, мягко говоря, в глубокой прострации, узнав, от кого Настена собралась рожать ребенка. К тому времени Андрей Март уже был мертв, а слава Пристанской ОПГ уже пару лет гремела в городе.

- Тогда не задавай глупых вопросов. Просто делай так, как я говорю. Спрячь девочку. Это ненадолго, - не своим голосом сказал Никита. Сейчас он чувствовал себя почти спокойным, но это спокойствие было обманчивым. На самом деле Никита был охвачен ледяным огнем эмоций.

- А ты кто такой?

- Неважно. Если ты не спрячешь Полину, ты пожалеешь.

- В смысле? - Таня почти жалобно посмотрела в серые глаза Никиты. Она вновь устроила бы истерику, если бы не действие успокоительного.

- В прямом. Они могут вернуться.

Дав растерянной девушке кое-какие указания и взяв у нее номер телефона, чтобы перезвонить, дабы узнать состояние Насти, Никита почти бегом бросился вниз, к своему "Форду". Запасной комплект ключей лежал в бардачке, и Кларскому пришлось выбить окно, прежде чем завести автомобиль и рвануть вперед, нарушая правила вождения. Подручных Макса уже и след простыл, но Ник долго петлял по улицам города, проверяя, нет ли за ним слежки, а после, подумав, что братья Батурины могли понять, на какой машине он ездит, оставил ее в переулке где-то на окраине города, неподалеку от остановки, после чего сразу запрыгнул в длинный полупустой бело-зеленый автобус и умчался в другой район. Все это он делал на каком-то странном автомате. Никита до сих пор находился под властью эмоций, железной сеткой опутывающей его всего, и хотя он выглядел спокойным

Сидя на самом последнем, приподнятом ряду кресел ровно посредине, широко расставив ноги, откинувшись на спинку сидения и скрестив руки на груди, Никита бессмысленным взглядом смотрел в окно, за которым размытым пятном проплывали небо, дома и фигуры людей. Ему не было до них никакого дела. Даже если бы они все сейчас исчезли, он бы даже не вздрогнул. Кларского беспокоило только то, что произошло с Настей. По его вине. По его чертовой вине - Никита был уверен в этом. В его душе все сильнее разгорался целый коктейль ярых неистовых эмоций: холодная ненависть, нестерпимое желание наказать тех, кто посмел обидеть Настю и угрожать ей, дикая злость на себя и на свою беспомощность. Одновременно привыкший к логике мозг Кларского пытался анализировать ситуацию, в которую попал его хозяин.

Насте и Полине грозит опасность. Девушку Андрея теперь не оставят в покое. Доступа к архиву с компроматом больше нет - Батурины забрали банковский ключ. Месть, как следствие, не получиться. Макс продолжит искать его. Лучше всего в данной ситуации - просто уехать из города, пока это еще возможно. Однако для Никиты это был не вариант - из-за рыжеволосой Насти и ее ребенка. Уроды могут вернуться за ними, как обещали. В голове Кларского засела мысль о том, что он должен защитить их - просто обязан, любой ценой. Эта мысль была путеводной звездой в его сознании, похожем на ледяную ветреную пустыню. То бесконечно злое и страшное, что проснулось в нем после того, как Ник увидел окровавленную Настю и испуганную Полину, требовало настоящего возмездия. "Око за око, зуб за зуб!" - вот что кричало оно яростно внутри Кларского, овладев всем его сердцем. А ум меланхолично подтверждал, что, скорее всего, принцип талиона будет самым верным в этом случае. Остановить Макса будет крайне нелегко, и самый простой способ сделать это - убрать его. Чтобы ублюдок никогда не причинил вреда Полине и Насте.

- Никита, дурак, хва-а-атит, - услышал светловолосый парень игривый возглас и машинально повернул голову вправо, увидев, что с этой стороны на последний ряд кресел уселась парочка: спортивного телосложения парень с симпатичной блондинкой, чья короткая стрижка напомнила ему стрижку Ники три года назад. Молодой человек пытался обнять и поцеловать свою подругу, а она отбивалась, шутливо шлепая его по рукам, и говорила, что они в автобусе и вести себя так в нем не должны. Однако, невооружённым взглядом было видно, что все поползновения парня ей приятны.

Никита смерил парочку вроде бы почти равнодушным взглядом, но парень, уловивший его, как-то сразу напрягся и закрыл собой свою симпатичную спутницу - что-то во взоре Никиты ему не понравилось.

А Кларский, вновь вспомнивший Нику и ее смех, только сам себе почти незаметно улыбнулся, понимая, что должен сделать, чтобы и отомстить за брата, и защитить Настю с Полиной. План в его голове, охваченной ледяным пожаром ненависти, придумался на удивление быстро.

Когда Никита, наконец, вышел из автобуса, он уже точно знал, что будет делать. Ника, облаченная в свадебное платье, с трудом покинула сознание Никиты, грустно отправившись куда-то на его периферию, а основные его мысли заняло предстоящее мероприятие, если так, конечно, можно было его назвать. Мероприятие "Большая торжественная месть". Март был бы доволен, прочти он мысли своего младшего брата, ласково называемого им оленем.

Никита решил, что он будет делать. Решил окончательно - ведь ничего другого больше ему не остается.

Он убьет Макса. Переступит через себя, свои долбанные принципы, и убьет. Зверь внутри него был очень доволен.

Сидя на покосившейся серо-синей лавочке в пустом полузаброшенном , заросшем колючими кустарниками и дикой травой дворике с поломанными качелями и клумбами, в которых вместо цветов были горки мусора, Никита набрал номер мобильника Виталия Сергеевича. Свой номер парень ему не оставлял - по нему можно вычислить местонахождение обладателя трубки, да и вообще по этой же причине мнительный Кларский всегда держал мобильник выключенным, без сим-карты, и вставлял ее в сотовый только по мере необходимости, после чего сразу же вытаскивал обратно. Сейчас он сам набрал номер сам Виталия Сергеевича, предварительно включив антиопределитель - если кому понадобится, все равно, конечно через станцию номер узнают, но это займет дополнительное время.

Трубку мужчина взял сразу.

- Здравствуйте, - тихо произнес в трубку молодой человек.

- Никки, это ты? А я ждал твоего звонка, ждал, - несколько взволнованно сообщил ему грубоватый голос Виталия Сергеевича.

- Мне нужно достать взрывчатку. - Сказал ему Никита. Прозвучало это совершенно обыденно.

- Что? - несколько удивился мужчина, явно не ожидая этого услышать.

- Срочно.

- Зачем же? - полюбопытствовал собеседника Ника.

- Нужно, - было ему крайне лаконичным ответом. - Где и у кого я могу ее достать? - спросил молодой человек.

- Никита, что за вопросы? Что слу...

- Где? - в голосе Никиты проскользнуло что-то чрезвычайно злое. Виталий Сергеевич уловил это.

- Вижу, ты не намерен ничего говорить. Хорошо. Твое право. Помнишь того человека, у которого ты покупал ствол? Обратись к нему и скажи, что от меня, - понял, что Кларский не намерен шутить, Виталий Сергеевич. - У него есть все, что тебе нужно.

- Хорошо.

- Погоди, Никита, ты что задумал?

Это был чисто риторический вопрос. Виталий Сергеевич и не надеялся услышать правдивого ответа.

- Я вам перезвоню через пару часов. За это время вы должны узнать, где завтра будет находиться Макс, - вместо ответа почти что приказал ему Кларский. - Узнайте, будет ли он завтра в своем ресторане.

- Положим, смогу. Но все же, для чего тебе это?

- До свидания.

- Никки!

Но молодой человек уже сбросил вызов и вновь вытащил сим-карту из телефона. Он, горящий от невероятного по своему накалу желания мстить и защитить, вновь поехал к тому самому барыге, продававшему из-под полы оружие, и через некоторые время стал счастливым обладателем взрывного устройства небольшого размера, которое вполне могло поместиться в литровую коробку из-под сока. После, находясь в своей квартире, парень, ледяной гнев и холодная белоснежная ненависть из которого так и не исчезали, перезвонил Виталию Сергеевичу вновь.

- Никита, - спешно заговорил тот, едва заслышав голос молодого человека. - Ты вовремя. У меня для тебя новости. Тебе как будто бы судьба благоволит, - тут он, не сдержавшись, позволил себе смешок.

- Что случилось? - мигом насторожился Кларский. Ему понравилось упоминание о Судьбе.

- Удача на твоей стороне, - почти торжественно сообщил мужчина. - Мои люди принесли хорошую весть. Сегодня в пять вечера, в ресторане "Милсдарь", Смерчинский встретится с Максом. Никита, - почти зашептал он, - это твой шанс. Они будут вместе ужинать в отдельном кабинете. Редкий шанс убить двух зайцев. Понимаешь, о чем я? Ты ведь не зря купил взрывчатку.

Никита понимал. Он также прекрасно понимал и выгоду Виталия Сергеевича, которая приплывет к нему в руки в случае расправы Ника над этими людьми.

- У меня нет времени, - торопливо продолжал мужчина. - То, что знал, я тебе сказал. Долг перед Мартом выполнил. Теперь ты действуй по своему разумению.

- Хорошо, я понял, - глухо сказал Никита. Значит, планы меняются. Он встретится с этими людьми не поодиночке, как хотел вначале, а тогда, когда они будут вместе. Ведь, это, действительно, очень удобно - двух зайцев одним ударом.

- На Макса недавно уже совершали покушение, - продолжал мужчина. - Тоже около "Милсдаря" - это его ресторан и его штаб-квартира. Стреляли из тачки. Говорят, так ему Радик привет передал. Ты можешь повторить покушение и...

- Я понял, - повторил Кларский почти равнодушно, да только вот в груди у него плясали мощные эмоции, и они торопливо распрощались. Молодой человек выключил мобильник и опять вытащил сим-карту, спрятав все это в карман, после чего медленно направился прочь из детской площадки с тоскливо поскрипывающими сломанными качелями, понимая, что завтра состоится то, что он объявил своим смыслом жизни, - месть за старшего брата. Только в жестком модифицированном виде.

Два коронованных зайца - Даниил Юрьевич Смерчинский, подставивший его брата, и Макс, отрекшийся от него и занявший его место, встречались в ресторане "Милсдарь", и он, Ник-охотник, должен был убить их одним выстрелом. Ну, положим, все же не одним, а, как минимум, двумя, да и вообще не выстрелом, но это уже технические мелочи.

Ник считал, что Виталий Сергеевич сообщил ему верную информацию. Естественно, он проверил ее, потому как бизнесмен был не единственным "информатором" Кларского. Еще один из старых людей Марта, оставшийся на свободе и очень не жаловавший Максима, подтвердил, что новый лидер Пристанских и Смерчинский встретятся завтра в пять часов по какому-то довольно важному поводу. Этот же человек сообщил Нику, сколько охраны будет у каждого из этих людей, в каком ВИП-кабинете они встретятся, на каких машинках прикатят к ресторану и многое-многое другое: вплоть до того, что Макс самолично проводит Смерчинского после его визита к тачке, выйдя вместе с ним на крыльцо - так у них было заведено по традиции, этакой дани уважения, маскирующей вынужденное подчинение одного другому.

После телефонного разговора с Виталием Сергеевичем и разговора с другим информатором, Никита долго, очень долго думал, сидя на полу своей очередной временной безликой квартиры. По плану, придуманному им в автобусе, он должен был убрать Смерчинского и Макса по одиночке, в один день, используя при этом взрывные устройства с дистанционным управлением.

Конечно, можно было использовать огнестрельное оружие, например, ту же винтовку, но Никита не считал себя способным снайпером, хотя за последние годы в оружии он стал разбираться куда более отлично, чем раньше. Еще можно было бы достать автомат и попытаться расстрелять противников, к примеру, из машины, но Ник не был уверен, что в последний момент чуткая охрана не закроет собой босса, а после не настигнет киллера. Такие штуки, как гранатомет и пулемет, даже ручные, Ник вообще не рассматривал - как говорил Март, это было "конкретное палево". Да и существовала большая вероятность, что если бы Ник с помощью огнестрела уничтожил одного, то не успел бы уже добраться до другого, понявшего, что дело не чисто. Кларский предпочитал не рисковать. А холодное оружие или всякую экзотику типа ядов парень вообще не рассматривал - они казались ему полнейшей чушью, не заслуживающей внимания.

Когда Никита узнал о неожиданной встрече, от идеи использования взрывного устройства с дистанционным управлением он так и не отказался, тем более что оно уже было у него под рукой. Молодой человек верно рассчитал, что пистолетом или автоматом убрать Макса и Смерчинского он не сможет. Охрана в ресторане - а они встретятся только там - продырявит его прежде, чем он успеет убить обоих врагов, или же закроет кого-то из них собой. То же произойдет, когда они появятся после ужина вместе на крыльце, где будут прощаться. Макса уже однажды чуть не расстреляли из машины, и его псы сейчас явно наготове. Тем более, что и второй информатор Ника говорил о том, что бойцы главы Пристанских сейчас чуть ли не землю рылами роют, кого-то разыскивая. Ник не знал, что разыскивают его, полагая, будто они ищут того, кто покушался на Макса. Знал бы - давно сделал ноги и вновь затаился, как волк, готовый ждать сколько угодно, дабы осуществить свои намерения.

У Ника был еще вариант расстрелять Даниила Юрьевич и Макса, когда те окажутся в кабинете ресторана наедине, но Кларский отлично понимал, что пройти мимо их секьюрити ему явно не удастся не силой, не хитростью. Некоторое время он размышлял над тем, что можно попытаться установить в кабинете взрывное устройство до их прихода, чтобы нажатием кнопки на мобильнике или специальном пульте, передающим сигналы, активировать бомбу. Однако и этот вариант сошел на нет - бдительная и опытная охрана может проверить помещение на наличие жучков взрывных устройств до того, как Смерчинский и Макс окажутся в кабинете. Да и в кабинет заранее проникнуть будет крайне трудно. Единственным местом, где возможно было устроить взрыв, по расчетам Ника, являлось крыльцо ресторана "Милсдарь". Активировать бомбу нужно было в тот самый момент, когда оба его врага окажутся на ступенях, прощаясь друг с другом. Сначала Кларский думал подогнать машину, начиненную взрывчаткой, к самому крыльцу, который от парковочного кармана отделялся лишь тонкой линией чистого тротуара, вдоль которого гордо росли редкие черные и контрастирующие с ними красные тюльпаны, как будто бы подчеркивающие роскошь и аристократическую дореволюционную элегантность "Милсдаря". Но Никита почти сразу же отмел этот план, поскольку точно нельзя было сказать, удастся ли ему поставить свою тачку в нужное место перед самым крыльцом или нет. Поэтому, подумав еще немного и осмотрев место будущей казни врагов, Никита решил поступить иначе - имеющееся у него взрывное устройство он подкинет в одну из двух урн-пепельниц, стоящих около крыльца, - оно будет находиться в пакете из-под сока, а после, наблюдая за происходящим в укромном местечке и видя, как из ресторана выходят Смерчинский и Макс, он нажмет на кнопку пульта. Ба-бах - и все, его миссия выполнена. Март будет отомщен и никто не тронет Настю и Полину.

Можно было, конечно, нанять киллера, даже и не приезжая в город, а продолжая находиться за тысячи километров от него, но для Никиты это было делом чести. Глупой, никому не нужной чести. А, может быть, и смыслом жизни, который твердил: "Не сдавайся, парень, не падай духом, борись, у тебя еще впереди есть важное дело".

Или это был не смысл жизни, а просто скопившаяся злость и ярость, вырвавшиеся на свободу после того, как он увидел окровавленную полумертвую Настю, ни в чем не виновную и пострадавшую за просто так?

Никита не знал, что после того, как он сделал такую интересную и опасную "покупку" продавец нелегальным товаром перезвонил Максу и доложил ему о том, что тип, которого он разыскивает, приходил к нему во второй раз и, назвав имя Виталия Сергеевича, купил опасную штуку. Макс новости очень порадовался и, слегка остыв после того, как узнал о неудачи братьев Батуриных, поехал к информатору и помощнику Никиты лично. Макс сразу понял, что задумал брат Андрея. А еще он знал отличный способ загнать зарвавшегося пацана в клетку, и захлопнуть ее.

Давление и грязные угрозы, связанные с семьёй, которая, правда, находилась, заграницей, - и этот человек раскололся. Нехотя, зло сверля нежданных гостей глазами и обещая неприятности, Виталий Сергеевич неспешным голосом, пряча за вальяжностью нервозность, все же поведал ребятам Макса кое-что. Да, он информировал Никки о том, что происходит в городе время от времени, потому как отрабатывал долг перед ним и ныне покойным Мартом. Да, он помог Никки вернуться в город, обезопасив его от поимки органов правопорядка. Да, Никки приходил к нему вчера поздним вечером, выспрашивал обо всем, но планами не делился, и зачем в город приехал, так и не сказал. Никки хочет отомстить? Кто знает, в свои планы он не посвящал. Где Никки находиться? Это даже смешно. Трудно сказать, ищите сами, вы ведь такие шустрые и вас так много. Телефон Никки? Не оставил, сказал, что сам перезвонит, если понадобиться.

Чуть обмозговав ситуацию и - вот парадокс - подумав, как бы на его месте поступил Март, лидер Пристанских медленно, с расстановкой - видимо, чтобы собеседник лучше запомнил, велел ему следующее:

- Или ты звонишь сейчас Никки и говоришь то, что я тебе скажу, или я... Что я сделаю? Правильно, найду и изуродую твоего сыночка. Он ведь сейчас в Штатах, в Нью-Йорке, верно? - бывший помощник Марта продемонстрировал осведомленность - он знал, как надавить на этого человека. Психическая травма того все еще была сильна, и мужчина согласился, внешне оставаясь почт невозмутимым, а внутри проклиная все на свете.

- Я же сказал. У меня нет его номера телефона, - сквозь зубы сообщил Виталий Сергеевич, решивший про себя приставить к сыну охрану. И как только мордовороты узнали, что брат Андрея вернулся в город? Пасли, что ли? - Никита сказал, что сам позвонит.

- Ничего. Дождешься звонка и те, кто сейчас рядом, тоже подождут с тобой, - велел Максим. - Чтобы ты случайно не сделал ноги.

- Что мне ему сказать? - выдавил Виталий Сергеевич, с неприязнью глядя на амбалов, стоявших подле него. У одного из них в руках был складной нож, которым тот словно бы невзначай, умело поигрывал, не отрывая при этом хищного взгляда от бизнесмена, как будто был бы не прочь прямо сейчас разделать его на сосиски.

- Скажешь, что завтра в пять я и Смерчинский встретимся в ресторане "Милсдарь". Уверен, Никки на это клюнет, - хрипло рассмеялся Макс. - Если малой приехал ради мести, то точно клюнет. И попробуй предупредить его, - его голос посуровел. - Ты знаешь, что тогда будет. Сам выбирай, Виталик, кто тебе дороже: сынок или левый пацан.

- Я все понял. Я скажу то, что нужно, - торопливо заверил его мужчина.

- Я и не сомневаюсь.

- А если Никита спросит, откуда такая инфа?

- Придумаешь что-нибудь, не маленький, - равнодушно отозвался Максим. И тут же подумал - нужно срочно пустить дезу о том, что он и Даниил Юрьевич встретятся завра в его ресторане. Если у Никки есть другие информаторы, они должны подтвердить ему эту информацию. Нужно шепнуть, кому нужно о том, будто бы он и Смерчинский будут обговаривать что-то важное, например, вступление Макса в совет директоров или поглощение местной крупной компании. Это наделает в узких кругах шуму, и если Никки захочет подтвердить информацию, полученную от Виталия Сергеевича, он это сделает себе на радость.

Пусть мальчик идет в мышеловку. Прямо, как и его брат.

И Никита пошел.



Следующий день - день возмездия наступил неприятно быстро.

Никита никогда не думал, что будет убивать людей. Нет, он не был хорошим мальчиком - за некоторые поступки его можно было отправить в яму - в ад, то есть, но был у него какой-то свой внутренний кодекс чести - как у благородного бандита. Правда, благородным Никита себя никогда не считал. Напротив, считал себя антигероем - таким, который есть в каждом фильме. А ему хотелось быть героем. Нет, не таким, который каждые пять минут совершает хорошие поступки, спасает собачек от плохих хозяев, а мир - от конца света, доводя до умиления самих ангелов, а таким, который может считаться в обществе обычным человеком. Который может заниматься тем, что ему нравится. Который может спокойно спать. Который может не бояться.

Наверное, мечта Никиты Кларского о том, чтобы стать обычным, среднестатистическим парнем, никогда не должна была сбыться. Ведь сегодня, через пару часов, он убьет несколько человек. А, значит, загонит сам себя в мир тьмы, на грани которого удачно балансировал с тех пор, как стал одним из пристанских.

Никита готовился к мести, как к хирургической операции. Может быть, он до сих пор находился под властью тандема ярость-страх и совершал опрометчивый поступок, но поступить по-другому не мог.

Пакет из-под сока, в котором находился взрывной механизм, должен был оказаться в урне около ресторана "Милсдарь" за час до встречи Макса и Даниила Юрьевича. Сам Ник планировал находиться в кафе, расположенном напротив ресторана, чтобы видеть крыльцо и в нужный момент нажать на кнопку брелка, который приведет механизм в действие. Это будет его шанс и отомстить за брата, и обезопасить Настю, Полину и себя.

Поскольку Никита должен был находиться неподалеку от "Милсдаря", люди из которого могли узнать в нем младшего брата Андрея Марта, он решил немного изменить внешность: цвет волос, глаз, овал лица, походку, стиль одежды. И это, честно сказать, у него получилось неплохо. Вместо светловолосого сероглазого парня со спортивной подтянутой фигурой он превратился в темноволосого и кажущегося худощавым субъекта, чьи глаза скрывались за черными стеклами модных очков и длинной челкой, а фигура - за широкой неформальной одеждой. Лицо у него тоже изменилось - в этом ему очень помогли грим и косметика, которые появились на Никите после посещения салона красоты, в котором парень даже как-то огорошил девушку-визажиста, сказав, что ему нужно несколько изменить черты лица. Девушка, правда, взяла себя в руки и неожиданно всерьез взялась за дело. Она оказалась мастером своего дела. Через час Никита, глядя в зеркало, сам себя с трудом узнавал: лицо его стало визуально более узким и скуластым, нос - более длинным, губы - более широкими, линия бровей изменилась, и теперь они казались вздернутыми, разрез глаз тоже казался совершенно другим - внешние уголки глаз чуть опустились к низу, став печальными. Этому же эффекту способствовали и откуда-то появившиеся носогубная складка и впадинки - сексуальные, как заметила девочка-визажист - на обоих гладко выбритых бледных щеках.

Все эти изменения в совокупности придавали парню вид более хрупкий и даже слабый, а когда Никита не без помощи все той же девушки, решившей взяться за клиента всерьез, надел на голову парик, обрамлявший черными длинными прядями его лицо, то он даже улыбнулся. Конечно, в нем можно было узнать Никита Кларского, младшего брата Марта, но сделать это было довольно трудно. Грим и одежда сделали свое дело - он очень изменился, став похожим на беззаботного симпатичного парня-неформала лет двадцати. Визажистке так понравилось работать над новым образом Ника, что она сопроводила его в модный торговый центр, отвела в специальный отдел для неформально молодежи и помогла купить пару вещей: широкие темные джинсы с цепями, футболку с логотипом то ли какой-то рок-группы, то ли какого-то фестиваля, удобные кеды (они были единственным приобретением, которые Нику понравились и не заставили скривиться, когда он их мерил), а еще пару мелочей вроде кожаных браслетов и перстня на палец. Ее забавляла эта игра, да и напряженный Никита, который каждую минуту помнил о том, что скоро он убьет людей, немного расслабился.

Девушка предлагала Нику еще и проколоть ухо, но он категорически не соглашался на это, и тогда визажист от всей своей широкой, видимо, души, сказала, что новый образ Никиты можно дополнить искусственными пирсами, например, в брови или в губе. Кларский, скрипя сердце, согласился на бровь, хотя очень не любил всяческие издевательства над телом, типа пирсингов и татуировок. Первые казались ему уделом не мужчин, а девчонок, на вторые он после общения с Мартом и подобных ему людей, сидевших в тюрьме, не мог смотреть.

Никита никогда не любил неформалов, но сейчас удачно стал одним из них. Он даже скейтборд купил, будь он неладен, чтобы его не узнали. Правда, доску пришлось тащить в руке - кататься на борде Кларский не умел и как-то совершенно не хотел учиться. А еще ему всучили рюкзак. Типа без него ходить буде не так понтово.

- Вы стали таким классным, - восторженно сказала ему на прощание девушка-визажист, почти с восторгом глядя на довольно длинные волосы Никиты, которые его самого неимоверно раздражали. Кларский ничего не ответил ей на это - просто всучил деньги и ушел. В голове его было тревожно и, честно сказать, страшно: за Настю, за Полину, за себя, за свои идеалы. Ник звонил Тане - сестре Насти, и та, испугавшись его звонка, срывающимся голосом сообщила, что Полину они с матерью отвезли в другой город, вернее даже, городок, а Настя находиться в больнице и, кажется, ее жизни ничего не угрожает, хотя состояние тяжелое.

- А еще приходили какие-то мужчины, - испуганно добавила Таня. - Какие-то... странные. На бандитов похожие..., - она шмыгнула носом. А Никита понял, что, скорее всего, Настю в покое не оставят - и осознание этого всколыхнуло в парне новые чувства ярости и желание убрать уродов, посмевших обидеть женщину.

"Убирайся из города, - кричало ему разум, - не делай глупостей, идиот! Проваливай, пока они не нашли тебя! Какая месть, ты о чем? Какое спасение невинных? Рехнулся?! Лучше спасай свою задницу, парень! Ты и так натворил делов: побежал в подъезд за уродами, дал им себя обнаружить, потерял ключ. Они в курсе того, что ты сейчас в городе. Они ищут тебя. Уезжай. Как тогда, три года назад, понял?".

Однако чувства глушили эти крики, более того, заставляли Ника поверить в правильность своих действий. Он убьет тех, кто не дал жить его брату, не дает жить ему и хочет помешать жить Насте. Смерчинского и Макса остановит только смерть. И пусть в том, что пострадала Настя, виноват Макс, на Данииле Юрьевиче лежит ответственность за смерть Андрея. Предательство, вообще, - тяжкий грех. И предателей следует наказывать.

Наверное, в Никите в эти часы смешались все самые его плохие, страшные эмоции, и хотя внешне он, как и всегда, оставался спокойным, внутри горел белым ледяным огнем яростной злости, над которым медленно зажигалась звезда сожаления и усталости. Ник не хотел быть зверем, всегда не хотел, но теперь медленно превращался в него.

В начале четвертого Ник пешком направился к "Милсдарю". Его единственным спутником стал усиливающийся с каждым часов ветер. Нести пакет из-под сока, в котором находился взрывной механизм, было нестрашно. Потому что теперь уже черноволосый парень точно знал - он придет в действие только после нажатия кнопки лежащего в кармане миниатюрного пульта управления. Страшно было не успеть или сделать что-нибудь не так. А еще было страшно стать таким, как Март - после убийства это произойдет, Кларский точно это знал - просто чувствовал, что он не станет прежним, а превратиться в кого-то, очень похожего на старшего брата, и его это пугало.

- Возьми, - всучил кто-то Нику в свободную от пакета с соком руку прямоугольную карточку с ярким рисунком и замысловатой надписью-граффити, повествующей о том, что это флаер на свободный вход на двоих в местный клуб "Rок-zzzона". Ник раньше часто бывал в клубах - чаще по делу, но об этом слышал впервые. Наверное, он появился после того, как Кларский покинул родной город.

Парень поднял глаза на раздающего флаеры прохожим - на него сверху вниз смотрел очень высокий - его можно было без зазрения совести назвать долговязым - парень с худыми руками и такими же костлявыми ногами, торчащими из широких бридж цвета хаки. В обоих ушах молодого человека виднелись широкие черные туннели, а одна рука была полностью украшена замысловатой цветной татуировкой - не такой, какие привык видеть Никита.

- Приходи к нам в клуб, приятель, будут выступать "Связь с солнцем". Круто, да? - с дружелюбной улыбкой взглянул парень с туннелями у ушках, приняв Ника за своего. - Сто-о-оп, только не говори, что ты не знаешь группу "Связь с солнцем"!

- Не знаю, - ответил Никита, удивляясь тому, что подобный тип остановил его, чтобы пригласить в рок-клуб.

- Приди и узнаешь, - ничуть не обиделся долговязый. - Крутые парни. Выступают завтра. Начало в девять. Живой звук - закачаешься просто! Приходи и приводи подружку!

Но Кларский уже не слышал его - он шагал дальше.

До цели ему оставалось пересечь нарядный сквер, перейти дорогу по пешеходному переходу и пройти по кварталу, застроенному магазинчиками и бизнес-центрами, как у него развязался шнурок на новых кедах. Ник беззвучно выругался и опустился на одну из многочисленных свободных лавок сквера. Доску он оставил на земле, а прямоугольный пакет с убийственной начинкой аккуратно положил рядом с собой. Шнурок он завязал быстро, но вставать почему-то не спешил - время у парня еще было, и он вдруг решил немного посидеть на лавке. Картина перед его теперь карими (спасибо линзам) глазами открывалась совершенно простая, но умиротворенная: очень высокое чистое небо цвета нежной берлинской лазури, тонкие дорожки и асфальтированные дороги сквера, посредине которого стоял памятник одному из великих русских писателей-романистов, прямоугольные большие клумбы с цветами, еще не раскрывшими свои бутоны, пятиэтажные, но очень важные, какие-то царственные старые дома в стороне, обрамляющие сквер, как рама картину. Неподалеку от скамьи, на которой сидел Никита, разговаривали на своем воркующем языке голуби, которых подкармливали местные жители и которые казались иногда совсем ручными. Нос парня щекотал запах какой-то вкусной домашней выпечки, неведомым образом долетавший с первого этажа одного из домов, находящийся неподалеку. Ветер трепал искусственные волосы и дул в лицо. Ладони грело ласковое солнце - и оно же опять настойчиво светило в глаза.

Никита вдруг набрал грудью воздух - так, словно дышит последние минут жизни. Первый раз с момента происшествия в Настином подъезде он понял, что может думать трезвой головой. В сквере он почувствовал себя так умиротворенно, что его ненависть и гнев отошли на второй план, растворяясь в тяжелом спокойствии, которое, как ребенок, обняло Ника за шею прозрачными руками, и уткнулось ему в грудь.

Что-то шло в его жизни не так. Но можно ли было изменить это "не так"? Есть ли у него силы?

- Эй, пацан, - окликнул кто-то Ника неожиданно со спины громким, слегка гнусавым голосом. Его давным-давно никто не называл пацаном. В последний раз, кажется, это делал Март. Но ему можно было делать все, что он захочет.

- Пацан, - продолжал гнусавый голос, - пацан, дай закурить?

Никита едва не заржал - ситуация была совершенно абсурдной. К нему, в образе парня-неформала, решили подкатить трое местных гопников, по классике жанра одетых в спортивные костюмы фирмы "Адидас". Никита увидел их, обернувшись, Трое молодых людей лет по восемнадцать с наглой уверенностью в глазах, присущей только жестким подросткам, смотрели на "нифера", развалившегося на лавке - их лавке! Почему их? Да потому что это их территория!

- Пацан, ты че, не понял? Закурить просят у тебя, - сказал вальяжно, как барин, гнусавый. Подходя к лаве и вставая напротив сидящего Никиты.

- А ты не отвечаешь. Невежливый ты, - вставил свои пять копеек его друг, тоже вставая напротив Ника.

- Да я вообще та еще тварь, - весело отозвался Кларский, хотя такой ответ был совершенно не в его стиле. Он предпочитал не говорить, а действовать. Но сейчас, когда он был на удивление умиротворенным - наверное, в последний раз перед убийством - массовым убийством. Что-то странное творилось с ним. Никита плотнее прижал к себе пачку из-под сока. В драку ввязываться не стоит - если вдруг взрывной механизм пострадает, он может и сам по себе сдетонировать.

- Ну, ты разговорчивый, я смотрю, пацан, - скорбно покачал головой главный из гопников. - Закурить не дал, говоришь много, хороших людей бесишь, по чужой территории, как у себя дома расхаживаешь.

Парень притворно вздохнул.

- Вставай. Будем культуре тебя учить, пацан.

- Давай, вставай, Nзапрещено цензуройN, - велел один из его друзей, пиная лежащий на земле сноуборд.

- Не бей его, он заплачет, - сказал Ник.

- Ну, ты лошара!

- Давай, поднимай задницу, нифер тупой, пойдем, за жизнь поговорим.

Кларскому идти никуда не хотелось - особенно разговаривать за жизнь.

- А вы, наверное, денег хотите? - деланно благодушно спросил Никита, не понимая, почему он так себя ведет. По идее, нужно было припугнуть зарвавшихся крысенышей и идти дальше, а он сидит и разводит с ними демагогию. - Давайте, дам?

Парни несколько опешили.

- А много у тебя? - спросил один из них жадно.

- Ну, как-то вроде прилично, - отозвался спокойным голосом Кларский. - Давайте по косарю на рыло, и проваливайте.

- Нифер, ты че-то какой-то неправильный, - склонил голову к плечу главный в этой маленькой компании. Кажется, он почувствовал что-то неладное. В голосе жертвы не было никакого страха, но было что-то такое, что заставляло паренька в спортивном костюме насторожиться. - По закону жанра мы должны тебя избить, забрать твою мобилу и твое бабло.

- Мне мобилу жалко отдавать, пацаны, - передразнил их Никита и неспешно залез в рюкзак.

- А бабло, типа, не жалко?

- Не-а. Что такое деньги? Прах.

- Пацаны, он, кажись, чокнутый, - громко, но выразительно прошептал тот, который пнул его скейтборд, следя за тем, как черноволосый ниферок, у которого они хотели по-быстрому отжать деньги на пивас, что-то ищет в своем рюкзаке. Ник, которому было невероятно смешно, реально искал деньги, а нашел свой пистолет - второй. Тот совершенно случайно высунулся из рюкзака, но даже своим мимолетным появлением произвел на парней-гопников большое впечатление.

- Ну ладно, ниферок, мы пойдем, пожалуй, - как-то даже скоромно сказал главарь. - Давай, это, хорошего тебе настроения.

- А как же деньги? - с иронией, чужой, не свойственной ему, спросил Никита.

- А сколько хочешь? - спросил второй гопник. - Брат, прости, у нас мало.

- Идите, - сказал Ник негромко, но серьезно - недоумки надоели ему. И они ушли - спешно, быстрыми неровными шагами.

Как только Никита встал с лавки, в воздухе раздался перезвон колоколов, оповещающих о том, что настало четыре часа по полудню - неподалеку от сквера находилась небольшая церковь. Ее не было видно - лишь слышно, но, как назло, чтобы подойти к дорожному кольцу, которое Ник должен был пересечь, ему сначала надо было пройти мимо еще одного места, в котором люди просили помощи у Бога, - мечети.

Ник никогда не был особо верующим и никаких храмов не посещал, почувствовал себя неуютно - как будто бы кто-то укоризненно смотрел на него.

Это парню не нравилось.

Ветер стал сильнее, холоднее и все никак не мог оставить в покое черные волосы Ника, целеустремленно шагающего вперед, к дорожному кольцу. На душе у него было как-то странно.

"Что я делаю?", - сам себя спросил парень как-то неожиданно даже для самого себя, и сильнее сжал пакет из-под сока.

"Я мщу", - ответил ему внутренний голос.

Шедшие навстречу Нику две девушки неформального вида - одна с синими волосами и майкой с падающим вниз крылатым человеком - логотипом популярной русской рок-группы, вторая - с многочисленными пирсами и дредами, увидев его, зашушукались, смешливо переглядываясь: кажется, он понравился им. Девушки часто обращали на парня внимание - в каком бы прикидке он не был, но неформальные девочки на Никиту никогда не засматривались - все больше это делали девочки-модели и гламурные принцессы, которым стильный Никита казался невероятно привлекательным. А тут на него таращились девчонки лет семнадцати, одетые так, как будто только что побывали на рок-концерте. Когда они поравнялись, девушка с дредами подмигнула ему, заставив Ника поднять от удивления бровь.

- А ты классный, - заявила ему наглая малолетка и вручила бумажку с номером телефона.

- Позвони мне, - все тем же дерзким голосом продолжала молоденькая неформалка, разглядывая парня, который из-за грима и гривы черных волос, словно поставленных гелем, казался ей милым и даже забавным.

"Позвоню", - мысленно произнес Ник, шагая дальше. Вслед же он ничего не сказал ей - только вдруг широко улыбнулся. Если бы он был не в этом клоунском образе, а в своем обычном, она обошла бы его за версту. Забавно - людей часто воспринимают только по внешности, не понимая зачастую, что на самом деле они представляют.

Он преобразовал свою внешность - это было дело пары часов, и с ним стали случаться вещи, которые давным-давно не случались. Местные гопники, малолетка-неформалка, флаер в рок-клуб. Хоть это были совершенные мелочи, но они одновременно являлись и глупой демонстрацией причинно-следственных связей.

А если что-то изменить по-крупному? Не прическу и цвет глаз, а что-то другое? Например, отношение к жизни? Что будет?

"Да ничего не будет", - искрами нарисовала свой ответ приглушенная ярость, требующая смертей.

Молодой человек приблизился к дорожному кольцу. Машин на всех его трех дорогах было немного, и обычно очень правильный в таких вещах Никита решил не переходить дорогу в положенном месте через пешеходный переход, а решил сократить путь в несколько раз, решив дважды перебежать дорогу в неположенном месте.

И хотя парень терпеть не мог нарушать правила, через минуту он уже находился в самом центре кольца, ровно на пересечении трех дорог. Только что он удачно пересек одну из полос, и теперь ему нужно было пересечь другую, чтобы уже совсем скоро оказаться у ресторана "Милсдарь", дабы, проходя мимо, выбросить в одну из его урн пакет из-под сока.

Как только Никита оказался на перекрестке трех дорог - в самом его центре - движение автомобилей стало почти сумасшедшим. Куча машин вылетело из разных сторон и буквально заполнило асфальтированное кольцо, обрамляющее широкий круг газона, в котором находился Ник.

"Лучше бы я по переходу пошел", - беззлобно, даже как-то безразлично подумал молодой человек, наблюдая за активным движением потока машин. Это было странно, но с ним определенно что-то происходило - не во внешнем плане, а во внутреннем. Спустя сутки шквал обуявших Ника эмоций стал спадать, и он стал смотреть на мир как будто бы другими глазами. Что он делает? Он собрался убивать Макса и Смерчинского? Зачем? Ах, ну да, он хочет отомстить за брата - архив с компроматом ведь теперь недоступен ему - и хочет защитить Настю и ее дочь. Но что это за радикальный метод? Других вариантов больше нет? Он сможет убить уродов? А вдруг ничего не получиться, его поймают, и тогда на Настиной жизни, действительно, можно будет поставить крест?

Ник был абсолютно трезв, но почувствовал, что голова его кружиться. И все его мысли тоже кружатся вместе с ней.

Позади раздался громкий веселый гудок, и Ник моментально обернулся на него - по той дороге, которую он только что перешел в неположенном месте, неспешно и даже как-то важно ехал белоснежный длинный лимузин, из окон и крыши которого торчали нарядные девушки и парни в костюмах с полными бокалами в руках и что-то радостно кричали. Среди них Никита разглядел и улыбающуюся невесту в фате, которую трепал усилившийся ветер. Девушка явно выпила лишнего. Или отчего у нее была такая счастливая и одновременно глуповатая мордочка? Лимузин еще пару раз посигналил - некоторые водители посигналили ему в ответ - и так же плавно и важно поехал дальше, цепляя на себе восхищенные взгляды прохожих, которым жених, невеста и их друзья весело махали.

Ник вдруг подумал, что у него на свадьбе никаких лимузинов не будет - мещанские бредовые замашки. И невесты, которая с утра уже налилась алкоголем, тоже не будет. И дебильных орущих друзей - тоже.

Нику вспомнился Димка и университетские приятели.

Ему что, жаль?

"Да ты оптимист, - тут же сказал ему ехидный внутренний голос, - у тебя и свадьбы-то не будет, не то, что друзей, лимузина и невесты. Идиот".

Да, точно. У такого, как он, уже ничего никогда не будет. То ли Судьба у него такая, то ли он сам все испортил.

Никита решил уже, было, во второй раз перейти дорогу, ругая себя за то что стоит, как вкопанный, как вдруг среди уменьшавшегося потока машин появился черный и большой микроавтобус "Ford Transit", со скорбной бело-желтой надписью "Ритуальные услуги" на черном блестящем боку.

"Форд" - черт, у него тоже была тачка этой марки - проехал мимо стоящего в неположенном месте Ника так же важно, как и белоснежный лимузин.

Кларский не мог не усмехнуться - все это показалось ему таким символичным: и лимузин позади, и машина, возящая покойников, впереди.

И ветер, как назло, дул так сильно, так зло, словно поставил перед собой задачу - разозлить Ника и стянуть с него черный парик, который, впрочем, сидел плотно. И тут еще, как назло, Кларский вспомнил свой сон, предшествующий приезду в родной город. Это даже странно вышло - он не помнил его - сон совершенно вылетел из его головы, но именно сейчас один из фрагментов всплыл в его сознании, похожим на большую полноводную реку, над которой плавал густой туман. Отрывок из сновидения стал лодкой, покачивающейся на волнах Стикса в зыбком тумане. Но, самое важное, Никита внутренним взором видел эту лодку.

"Иди против ветра", - сказал ему в черно-белом бумажном сне мертвый брат. И теперь Никита это вспомнил. Вспомнил совершенно не вовремя.

Но что значит идти против ветра? Поворачивать назад, что ли? Сейчас идти против ветра значило вернуться обратно и перейти дорогу еще раз.

Никита давно не был в такой растерянности. Он стоял на зеленом перекрёстке трех дорог - колдовском, по преданиям, месте - бездумно глядя вперед, на мчащиеся по кольцу машины, и не мог понять, что он должен сейчас сделать: пойти против ветра или следом за ним. Он должен отомстить и потерять часть себя, или должен оставаться верным своим принципам, найдя другой вариант мести.

А противный ветер дул Нику в спину, пробираясь за шиворот, как будто подталкивая его именно вперед и лукаво шепча: "Иди вперед, иди туда, где ты должен отомстить, иди, иди".

"Иди против ветра".

Никита, бездумно глядя на дорогу, едва ли не впервые в жизни застыв в нерешительности. Он не знал, хочет ли он идти вперед, туда, где находиться проклятый ресторан "Милсдарь". Он не знал, хочет ли он убивать.

"Естественно, ты хочешь, - сказал уверенно зверь внутри него подрагивающим от кровавого предвкушении голосом. - Иди. Ты же хочешь отомстить за брата. Хочешь? А защитить его девчонку и дочку? Или ты слабак?".

"Давай, малыш, собери остатки силы воли в кулак, вставай и делай что-нибудь. Иди против ветра, Никита", - словно услышал голос Андрея у себя в голове его младший брат сквозь шум проезжей части.

Никита вздрогнул, начиная подозревать, что у него не все в порядке с головой.

"Да поворачивайся уже!" - закричал ветер, обнимая плечи Ника холодными восточными руками, и тот сделал шаг назад.

А потом - два вперед.


А его уже ждали. Около "Милсдаря" находились лучшие люди Максима, готовые схватить Кларского, как только он появиться около ресторана. Сам новый лидер Пристанских находился не в любимом своем заведении, которое по праву считал своим детищем, а в машине, припаркованной неподалеку. Ему хотелось лично лицезреть Никки, дерзнувшего замыслить на него покушение.

- Макс, думаешь, он придет? - спросил один из братьев Баталовых, находящийся около босса в его шикарной тачке. Он выполнял одновременно функции и водителя, и охраны.

- Придет, - уверенно сказал мужчина, колючими глазами глядя в окно, на пеструю толпу гуляющих по центру города. - Он придет. Никки придет. Он своенравный, но типа благородный. - Макс хрипло рассмеялся, затягиваясь сигаретой. - Благородная сука. Сам себя загнал в мышеловку.

Баталов улыбнулся, не спуская вниманьях глаз с проходящих мимо людей.

- Не зря же наш малыш купил взрывчатку, - стряхнул в пепельницу пепел Макс. - Решил убрать меня с ее помощью. Ничего, подождем его. Должен же он ее где-то заложить, правильно?

- Правильно, - эхом отозвался бандит. - Мы его ждем.

Они оба были уверены в том, что смогут поймать Никки, когда тот вздумает приблизиться к "Милсдарю". А он вздумает. Ведь деза прошла успешно.

- Ну и ветер поднялся, - заметил Макс, глядя, как качаются деревья, готовые согнуться пополам.

- Штормовое передавали, - равнодушно отозвался Баталов.

Ветер молча ударился в стекло их машины. Это все, что он мог сделать.



Ника не хотела идти на собственный девичник. Мало того, она не хотела и никакой свадьбы, понимая, что совершенно зря она согласилась стать женой Саши. Нет, дело было не в нем - он, на самом деле, был прекрасным кандидатом в будущие мужья, и, может быть, изредка он был слишком суров или прямолинейным, но на самом деле, достоинств в нем было куда больше, чем недостатков. Дело было в самой Нике. Она была человеком эмоций, и ей хотелось жить не разумом, а сердцем. Первый-то как раз и твердил, что Саша - почти что идеальный муж для нее: и симпатичный, и обеспеченный, и любящий ее, а вот сердце хотело чувств. Оно, видите ли, желало трепетать от прикосновений мужичины, с которым Ника хотела провести всю свою жизнь - или хотя бы ее часть. А вот когда ее касался Саша, никакого трепета в груди девушка не чувствовала. То ли дело, несколько лет назад, когда они только-только познакомились - тогда Ника готова была отдать полжизни только за один только поцелуй, но сейчас... сейчас такого не было. Сейчас сердце Ники уходило в коридор нежности только когда вспоминало идиотского Укропа, совершенно забывшего о ней и живущего припеваючи в соседнем городе. Но, черт побери, так хочется обнять его!

- Мы почти приехали! - весело объявила Дашка, находящаяся за рулем - Ника сидела на втором переднем кресале. Черноволосая девушка изредка смотрела на грустную подругу-невесту, и, как могла, всю дорогу от дома подбадривала ее веселыми историями, но, кажется, все это было без толку. Даша, которая, будь она на грани супружеской жизни, была бы, наверное, самой счастливой, искренне не понимала Карлову. С женихом ей повезло, свадьбы будет шикарной, медовый месяц грозиться быть отличным - по странам Европы они с Сашей поедут, как-никак. Неужели подружка так боится выходить замуж? Сама Даша, если честно, с радостью бы согласилась на предложении руки и сердца, жаль, что они с Олегом еще так мало знакомы.

- Сейчас припаркуюсь, и выйдем, - сказала весело Дашка, заезжая на территорию парковки, находящейся в собственности клуба, в котором, собственно, и должен был проходить девичник. - Девчонки уже ждут нас. Повеселимся! Эх, вот бы меня замуж позвали!

- Вдруг твой Олег рискнет? - пошутила Ника, глядя из окошка машины на улицу, на которую только-только опустились унылые сумерки. Парня Дашки она еще не видела, но на свадьбу вручила подруге два пригласительных - для нее и для него. Дарья была очень рада. Во-первых, она сможет побольше времени провести с любимым, а, во-вторых, покажет его приятельницам.

- Мы слишком мало знакомы, дорогая моя, - отозвалась Даша, осторожно паркуя автомобиль и выключая зажигание. - Все, выходи.

Девушки покинули автомобиль и направились к клубу "Атмосфера", расположенному неподалеку от набережной с шикарным видом на реку. Клуб был небольшой, внешне скромный, с фасадом не таким ярким, как, допустим, у того же "Алигьери", зато славился хорошими диджей-сетами и живой музыкой - в "Атмосфере" часто выступали как известные, так и не очень музыканты, а также имел свою фишку - панорамную стеклянную крышу, через которую можно было любоваться звёздами. А еще тут был потрясающий бар, отличный звук и какая-то демократическая легкая атмосфера. Именно в этом местечко Даша и подружки Ники заказали ВИП-номер, дабы отпраздновать девичник. Девушки решили не просто так проторчать в баре, провожая Нику в далекое замужество, а устроить ей что-нибудь интересное и очень запоминающееся. Нике сюрприз девчонок, действительно. очень понравился, даже не смотря на то, что замуж она не очень хотела.

- Надеюсь, вы стриптизёра не пригласили? - спросила она, озорно поблескивая глазами, когда вместе с Дашкой очутилась в клубе. Народа там пока было не очень много, но те, кто присутствовал, уже отжигали - несколько парней и девушек так отрывались на танцполе, будто бы они оказались на каком-то танцевальном баттле. Нике, любительнице потанцевать, немедленно захотелось к ним, но Дашка потащила ее дальше - в одну из ВИП-комнат с огромным панорамным окно во всю стену.

- Ты разгадала наш главный сюрприз, - нарочито пригорюнилась Даша, поправляя короткое черное платье: все подруги невесты должны были быть в черном и лишь она одна - в красном. - Давай, не отставай!

Когда Ника оказалась в полутемной комнате, оказалось, что она совершенно пуста. То есть, столики, диванчики и кресла присутствовали, но вот подружек не было.

- Где все? - растерялась Дашка, оглядываясь.

- Вот это девичник, - сказала, злясь, Ника, - так весело мне еще никогда не было!

- Подожди, я сейчас девчонкам перезвоню, - полезла в сумку Даша. - Не могли же они все разом не прийти к тебе на девичник?

- Ну, видимо, могли, - бухнулась в кресло Карлова, не понимая, почему ее кинули девчонки. В конец они, что ли, обнаглели? Зачем тогда затевали все это? Чтобы просто не прийти? И Марта где?

Пока Ника, сидела, карябая длинным ногтем с аккуратным френчем, деревянную гладкую поверхность столика, и смотрела в огромное окно, открывающее вид на реку, Даша принялась звонить подружкам, но почему-то ни одна из них не взяла трубку. До Марты сама Ника тоже на дозвонилась, и это очень обидело ее.

- Странно, я не понимаю, что случилось, - тихо проговорила брюнетка, отводя глаза. В это время дверь комнаты открылась, и в нее заглнял официант. Он серьезным взглядом обвел обеих девушек и сказал приятным, но совершенно официальным голосом:

- Извините, но эта комната заказана. Не могли бы вы покинуть ее?

Ника сузила глаза от удивления. У Дарьи глаза на лоб полезли от такой наглости, хотя, если присмотреться, в ее темных радужках жила искринка веселья.

- Вы с ума сошли? - спросила она официанта. - Это мы его арендовали!

- Простите, но его арендовали другие люди, которые придут сюда с минуты на минуты. Покиньте, пожалуйста, комнату. - Не повышая голоса, все так же миролюбиво и официально одновременно произнес работник ночного заведения.

- Но мы оплатили уже все! - всплеснула руками Даша.

- Перейдите, пожалуйста, в общий зал. Или мне придется вызывать охрану.

- Пошли уже, - взяла Дашу за руку обескураженная Ника, гордо взглянув на невозмутимого официанта. Настроение у будущей невесты резко поползло вниз. От подруг такого она не ожидала.

Спустя пару минут девушки оказались около выхода из клуба. Карлова опустошенно молчала - она не понимала, что происходит, а потому не сразу осознала, почему около них с Дашей на улице затормозил лимузин красного цвета, из которого доносилась лиричная музыка, и лилось звонкое пение.

Еще больше ошеломленная Ника как-то не сразу осознала, что внутри лимузина сидят все ее подружки и двоюродная сестра и очень складно поют песню про нее и про ее жениха Сашу, положенную на известную музыку популярной зарубежной исполнительницы. Если честно, такого светловолосая девушка совершенно не ожидала.

- Ника! - дружно завопили ее подруги, допев куплет и вылезая из кожаного салона огромного шикарного автомобиля с цветами, шарами и бенгальскими огнями в руках. Откуда ни возьмись появилась девушка-фотограф, которая, не переставая, щелкала затвором своего фотоаппарата. - Ника! Поздравляем!

Девушки - а их, включая Марту было пятеро - обступили виновницу торжества и ловко надели на ей на голову короткую кокетливую фату белого цвета. Сами они тоже были в фате - только в разноцветной. А еще они припасли красивые карнавальные маски, частично закрывающие лица. Даша, которая, естественно, знала о подставе, тоже быстренько нацепила на голову изумрудного цвета легкую кружевную ткань и в тон ей маску и обняла Нику.

- Блин, - вымолвила с трудом Ника, не веря своим глазам и ушам, - ну вы даете!! Я думала, вы меня бросили!! А вы...

- Мы хотели сделать тебе сюрприз, - обняла ее Марта, щеголявшая сапфировой фатой, которая подчеркивала цвет ее волос. Маска на ней была голубая, яркая, расшитая зеленоватыми искрящимися камнями.

- Мы просто хотели устроить тебе сюрприз, дорогая! - прокричала одна из девушек ей в ухо. - Давайте в лимузинчик! Покатаемся по ночному городу!

- Это твои последние свободные деньки! - вторила другая подруга, высоко поднимая свой бенгальский огонек. - Давай классно отпразднуем их!

- Мы просто так не отдадим тебя замуж!

Многочисленные прохожие с улыбками смотрели на подружек невесты, одетых в похожие короткие черные платья, а некоторые их них даже снимали веселых девушек на фотоаппараты своих мобильников. Офигевшая от всего этого Ника, у которой теперь настроение было даже немного сумасшедшим, с радостью уселась в просторный салон лимузина, и ее тут же напоили шампанским, которого тут, впрочем, как и вина, было немало.

Девушки часа два катались по ночному городу, крича что-то радостное в открытые окна и махая прохожим, которых было не мало, фотографировались и позировали, поднимали наполненные до краев бокалы за будущую свадьбу их Ники и просто смеялись и радовались, заражая своим хорошим настроением Карлову, которая своих подружек и сестренку обожала.

После девушки вновь направились в клуб "Атмосфера", признавшись, что на самом деле официант тоже играл свою роль - ВИП-комнату на эту ночь выкупили, естественно, они, и основное торжество должно было проходить именно в ней.

Когда девушки оказались в комнате, Ника заметила, что она несколько преобразилась - на стенах появились коллажи, пожелания и ее собственные фотографии начиная с самого нежного возраста, заканчивая снимками, сделанными совсем недавно. Таким образом девчонки хотели сказать невесте, что провожают ее из детства в действительно взрослую жизнь. Это так растрогало Нику, что она едва не заплакала - глаза у нее даже предательски покраснели, а на сердце стало приятно-приятно. Форфоровая куколка в ее душе, на чьей голове тоже появилась фата, правда, черная, тоже заплакала от благодарности. А Дашка вытащила откуда-то в дополнение к фате и маскам картонные крылья, похожие на крылья бабочек и ангелов, карнавальные шляпы и колпаки - такие, какие бывают у добрых волшебниц в фильмах, и даже волшебные палочки со звёздами на конце. Смотрели эти аксессуары на взрослых девушках очень забавно, и это придавало колорита сегодняшнему девичнику.

Кроме того, девушку ожидали конкурсы, придуманные ее все теми же креативными подружками, красивый торт с кремовым изображением полуобнажённого парня с великолепным торсом, новая порция алкоголя и тостов, кальян, отличная музыка, куча пожеланий и энергичные танцы. Тусовки Ника любила, а потому то, что устроили девчонки, ей очень понравилось. А еще через час девушки потащили ее вниз, в общий зал со сценой, где должны были выступать местные музыкальные группы. Пошли туда они совершенно не зря - так случилось, что именно сегодня и именно в этом клубе должна была выступать группа Стаса, постепенно набирающая популярность. И Марта, поразившаяся такому совпадению, попросила его сыграть Нике персонально какую-нибудь классную песню. Молодой человек легко согласился - младшая сестра Юли ему нравилась: не как девушка, хотя он считал ее довольно-таки привлекательной, а как человек. К тому же получилось так, что именно сегодня вдруг, совершенно внезапно, Юлия согласилась один раз заменить клавишника. Раньше совместные уговоры Стаса и Криса на нее никак не действовали, и девушка каждый раз отказывалась от этого заманчивого предложения - сыграть в группе на синтезаторе, столь ею любимом. А после того, как они провели ночь на природе в обворожительной компании Феликса - согласилась. Произошло это дома все у того же Стаса, у которого ребята продолжали собираться, когда Крис по привычке начал канючить около уха Юли, проколотого в нескольких местах, чтобы она согласилась на их предложение.

- Ты ведь сумеешь сыграть так, Юлька, что все будут в диком афиге, - попивая колу, произнес Крис, уже, собственно, ни на что не надеясь. - Ты - тала...

- Хорошо, - коротко бросила Крестова, и вместо слов благодарности и радостных воплей, хипстер подавился газировкой и выплюнул ее на пол, забрызгав Стаса, проходившего мимо. Юля успела вовремя уклониться, а на Феликса, сидевшего рядом, брызги вообще не долетели. Известный музыкант, не понимающий русскую речь, подался вперед к мрачной, как тень садиста, Юле, и спросил тихо, глядя на нее проницательными темными глазами:

- Ты согласилась?

- Да, - отозвалась девушка и вдруг улыбнулась отстраненно и как-то кривовато. - Я согласилась.

Феликс удовлетворенно кивнул.

- Согласилась?! - заорал Крис, которому было все равно, обрызгал он кого-то или нет. - Юлька, ты сказала: "Хорошо"!? Ты пошутила?

- С чего вдруг я буду шутить такими вещами? - хмуро глянула на него коротко стриженая девушка. Она не бросалась словами.

- Ты меня разыгрываешь! - все никак не верил Крис. А Стас, который даже на какое-то время забыл, что его обрызгали колой, удивленно поднял темные брови вверх и спросил деланно спокойным голосом, зная, что Юля не любит лишних эмоций:

- Юля, я спрошу только один раз - ты уверена?

Девушка смерила его долгим тяжелым взглядом.

- Да, Стас, я не бросаясь словами, - сказала она. - Один раз я все же сыграю вместе с твоей группой, у которой происходит какая-то мистика с клавишниками.

- Молодец, подруга, - потрепал ее в порыве чувств за красно-бордово-фиолетовый ежик волос Крис, за что тут же огреб - Юля не любила, когда кто-то касается ее головы.

Пока молодые люди обговаривали все тонкости репетиции и выступления, поглощённые музыкой, Феликс, сидевший рядом, лишь улыбался уголками губ, рассматривая профиль Юли. Он-то точно знал, что она талантлива, а страстью к музыке пропитана каждая ее клетка тела.

Стас, конечно, так и не понял, почему вдруг упрямая девушка изменила свое решение, но был дико рад ее решению. Возможно, тот вечер на природе помог ей пересмотреть взгляды, а, возможно, заслуга была лишь в руках Феликса, который пока еще жил вместе со Стасом. Правда, почти свое время в его квартире находились еще и Крис с Юлей с Мартой, а также ребята из группы, пришедшие в восторг от знакомства с одним из знаменитых Лордов, но молодого человека это только радовало. Они все вместе очень неплохо проводили время.

Например, вчера Стас и его группа репетировали вместе с Юлей, а после устроили небольшую вечеринку у него в квартире, сегодня вместе с Феликсом побывали на классическом музыкальном форуме "Струны жизни", где смотрели выступления Марты с ее оркестром, и Юли, а также других многочисленных талантливых людей, приехавших в город не только со всей страны, но и со всего мира. Феликс, глядя на Крестову из портера, задумчиво в такт музыке Шопена, которую исполняла талантливая пианистка, качал пальцами и не отрывал от нее взгляда. Это Стаса, если честно, слегка бесило. А, может быть, заинтересовавшийся Феликс не отрывал взгляд ни от кого из музыкантов, а Стасу, ставшего вдруг ревновать Юлю к знаменитому рокеру, это всего лишь показалось?

Как бы то ни было, сегодня Юля играла вместе с группой Стаса. Она ни сколько не нервничала и была спокойна и уверена, как и обычно. Девушка столько выступала на важных и серьезных конкурсах, что сцена какого-то ночного клуба для нее была совершенна обычна.

- Неужели совсем не боишься? - за пару часов до выхода спросил ее Стас, который почему-то думал, что у Юли начнется мандраж. Однако она была спокойна, как удав.

- Чего мне бояться? - подняла на него зеленые глаза коротко стриженая девушка. - Того, что кто-то из вас опять не попадёт в ноты? О да, это будет печально.

- Ты крутая девушка, - улыбнулся ей парень. Сам он тоже уже не боялся сцены и зрителей, но все-таки волновался. Особенно волнения усиливалось перед самым выходом, но как только начинался концерт, все страхи парня как ветром сдувало.

- До безумия крутая, - отозвалась лениво Юля, глядя, как Марта с помощью переводчика пытается говорить с Феликсом. Это было очень забавным зрелищем, и Юле хотелось улыбнуться, однако, она не позволила себе сделать этого. В последнее время она очень привыкла к тому, что рядом с ней постоянно находится очень странная компания, состоящая из одного из музыкантов известнейшей группы мира и сводной сестры, которая всегда ее, Юлю, не любила и избегала, нигде и никогда не упоминая об их родстве. Правда, в последнее время отношения сестер стали куда более крепкими, чем были до этого, и Крестову этот факт очень радовал. Естественно, с Мартой они не сблизились и не стали лучшими подружками - такого, наверное, никогда не будет, но, однако, сестра перестала воспринимать ее в штыки и, кажется, меняла к Юле свое отношение, подкрепленное своей детской обидой и постоянными разговорами матери и бабушки на тему того, какой же подлец ее родной папочка, бросивший семью. А переломный момент, внешне, правда, не шибко заметный, произошел у Марты тогда, когда она довольно сильно поранила ногу, наступив в квартире у Стаса на осколок пивной бутылки, разбитой криворуким Крисом. Осколок стекла остался у нее в кровоточившей ноге, а Юля, видевшая это, к огромному удивлению длинноволосой девушки, довела сестру до дивана и, ни слова не говоря, занялась ее ногой: вытащила стекло и обработала ранку перекисью, а после налепила пластырь.

- Больно? - только и спросила она тогда у Марты, опустившей глаза в пол. Почему-то тогда ей было неловко смотреть на сводную сестру, которая испачкала не только руку в ее крови, но и белую футболку с какой-то английской надписью.

- Нет, - соврала та. - Главное, не руку.

- Ходи тут осторожнее, - сказала Крестова, убирая пузырек с перекисью и вату. - А Крис сейчас получит.

- Я не виноват! - заорал тот и попытался скрыться в другой комнате.

Юля ушла вправлять мозги другу-хипстеру, оставив Марту в полутемной комнате, а девушка смотрела ей в спину, а потом, когда Крестова скрылась за дверью, молча разглядывала дверь, позабыв о том, что у нее щиплет кожу ноги. Кажется, с тех пор она как-то по-другому стала относиться к Юлии.

Еще один случай их странного сближения произошел тогда, когда Марта спросила, видя, как невероятно сильно удивлены Стас, Крис и их друзья согласием Юли всего лишь один раз сыграть в группе на сцене.

- Почему ты согласилась? - спросила сводную сестру Марта даже как-то внезапно для себя. Девушки вдвоем сидели на кухне Стаса: Юля готовила для них что-то, а Марта, как существо более безрукое, помогала ей.

- Решила помочь друзьям, - отозвалась Крестова, закуривая около открытого окна сигарету. Терпкий дым ее успокаивал.

- Но если ты не любишь такую музыку, которую делают они, то зачем тебе это? - спросила вновь Марта. Она слышала, как играют парни, и ей, в принципе, нравилось, однако девушке казалось, что Юля от их музыки не в восторге.

- Кто тебе сказал, что не люблю? - спросила Крестова, и, наверное, именно тогда до Марты стало доходить, что все-таки очень и очень многое о нелюбимой сестре ей неизвестно.

- Мне казалось, ты больше любишь фортепиано, нежели синтезатор, - задумчиво сказала скрипачка, совершенно машинально откусывая кусочек от белого хлеба, только что купленного прямо в пекарне хозяйственным Стасом, сделавшим вылазку за продуктами. И тут же Марта вспомнила, как осенью, когда она была в музыкальном магазине вместе с Никой и Сашей, Юля играла на одном из синтезаторов, заставляя всех присутствующих - и продавцов, и посетителей собраться около нее и аплодировать. Марта, как профессиональный музыкант, не могла не признать тот факт, что Юля играла великолепно. Даже когда ее отношение к Юле было хуже некуда, она все равно это признавала. А еще признавала и то, что сестра все же более талантлива, чем она сама, хотя, конечно, Юля не так много тренировалась, как Марта, и не с таким же благоговением относилась к классической музыки и к своему инструменту - одним из минусов игры Крестовой, который ставили ей в укор ее преподаватели, была небрежность.

- Я еще и электронное пианино люблю, - отозвалась Юлия, затягиваясь сигаретой и глядя в сизое низкое вечернее небо. - Для меня важно любить не инструмент, а музыку, которую с его помощью можно делать. Я уважаю классику, но хочу создавать и играть другую музыку.

- Даже так?

- Даже так.

- Значит, играть в какой-нибудь рок-группе для тебя было бы предпочтительнее, чем играть в филармонии? - спросила прямо несколько удивленная Марта.

- Да.

На кухне повисло молчание, которое все-таки было нарушено Карловой.

- Подожди. Если тебе нравится та музыка, которую играет Стас и его группа, то почему ты сразу не согласилась на его предложение выступать с ними?

- Так вышло.

- Ты мазохиста? - с улыбкой поинтересовалась Марта.

- Увы, нет. Иначе я хотя бы от этого получала удовольствие, - иронически, но все-таки даже как-то горько сказала Юля.

- Но в чем тогда причина? - спросила длинноволосая девушка. Ей стало интересно.

- Хочешь знать?

- Ну-у-у...

- Я дала слово, что не буду заниматься другой музыкой, - вдруг сказала Юля и стряхнула серый пепел в пепельницу.

- Кому? - удивилась Марта. Для нее творчество было свободой, а не ограничением. Иначе, какое же это творчество?

- Матери. Отцу.

- Ему? - скривилась Карлова, мигом рассердившись - ей стало даже как-то обидно за Юлю. - Зачем?! Ты что, с ума сошла, что ли? Какое им дело?

Юля еще более иронически взглянула на сестру и сказала совершенно откровенно:

- Они хотели, чтобы я стала великолепным музыкантом. Типа гордостью семьи и все такое. А какой же гордостью я стану, если буду играть в рок-группе? Сама подумай, - Юля усмехнулась. Марта даже как-то сердито уставилась на девушку с сигаретой в длинных пальцах. Как-то не очень вязались эти слова с гордой независимой Юлей Крестовой, главной надеждой консерватории.

- В нашей интеллигентной семье есть место только таким же интеллигентным людям, - продолжила Юля, явно с усмешкой повторяя чьи-то слова.

- И ты согласилась?

- Дала слово.

- Дала слово? - переспросила скрипачка возмущенно. Сейчас в ней возмущалась не сестра, пусть и недолюбливающая Юлю, а музыкант. Родители сказали не заниматься любимой музыкой, а она вот так взяла и отступила? Нет, правда, эта Крестова - дура! Музыкант должен делать то, что он хочет и то, что ему нравится, а не о, что говорят ему делать другие! И почему Юля при них, сверстниках, вся такая крутая, спокойная, невозмутимая и уверенная, знающая цену себе и своим способностям, а при родителях так легко сдается?

- Да, дала. Что буду заниматься только классической музыкой. Только фортепиано. Ничего больше, - хоть Юля и говорила спокойно, в ее голосе раздавались опасные нотки, которые словно говорили Марте: "Стой, прекрати меня осуждать".

- Но, блин! - возмущение в Марте росло в геометрической прогрессии.

- Что блин? Думаю, твоя мать тоже не одобрила бы, если ты вдруг по окончании консерватории убежала играть в панк-группу.

У Марты и мысли не было о том, чтобы играть в какой-либо группе, но она точно знала, что ее мама, человек, в общем-то, довольно деспотичный и жесткий характером, не стала бы заставлять ее заниматься тем, чем она, Марта, не хотела бы заниматься. Конечно, Эльвира Львовна была очень довольна, что дочка с детства занимается скрипкой и делает успехи на музыкальном поприще - женщина небезосновательно гордилась своим единственным ребенком. К тому же она с детства контролировала Марту, пыталась быть в курсе ее дел, часто звонила и иногда даже навязывала свою точку зрения - не потому, что хотела подавить дочь, а потому что считала, что она права и лучше знает, чем дочь, как быть и как поуступить: именно из-за влияния матери и бабушки у Марты сформировался негативный образ отца и его новой семьи. Но Эльвира Львовна при всем при этом все-таки ориентировалась на то, чего ее дочка сама хочет в жизни. Когда Марта поступала в консерваторию, женщина несколько раз беседовала с ней на етму того, а действительно ли хочет Марта всю свою жизнь посвятить музыке, или ей лучше сразу поступить в другой ВУЗ, чтобы выбрать иную, не музыкальную, жизнь. Марта точно знала, что ее мама не стала бы заставлять ее заниматься нелюбимым делом. И, наверное, объяви ей девушка, что после консерватории она намерена играть в какой-нибудь современной группе, неважно, поп, панк или рок, или же желает записывать музыку для мультиков или даже играть в ресторане для богатых людей Эльвира Львовна согласилась бы с решением дочери, проследив, правда, при этом, чтобы ее новая деятельность была более менее безопасной.

В семье же Крестовых дело обстояло иначе. Юле с детства была предоставлена свобода во всем, кроме выбора смысла жизни. Для ее матери главным было то, чтобы дочь вписалась в их знаменитую в городе творческую семью. Женщина зная, что ее дочь талантлива, не могла допустить, чтобы она растратила свой музыкальный дар впустую, играя глупую музыку для молодых идиотов. Так она и сказала Юле после того, как та закончила школу с музыкальным уклоном при консерватории, где девушка училась одиннадцать лет, закончив ее в восемнадцать - как и Марта свое музыкальное училище. Тогда Крестова-старшая впервые услышала от Юли, что та не хочет поступать ни в какую консерваторию и что жизнь музыканта-"классика" ей и на фиг не сдалась. Свободолюбивая Юля любила иную, кажущуюся родителям радикальной, музыку, ее же, собственно и хотела играть. Об этом она и объявила после выпускного Константину Власовичу и Софье Николаевне - прямо на следующий день. Те, естественно, ее точку зрения на жизнь совершенно не приняли - особенно мать, которой хотелось, чтобы дочка стала гордостью семьи. Разгорелся страшный скандал, после которого Юля, поняв, что переубедить маму поможет только время, просто-напорото собрала вещи и ушла и дома к Крису.

- Моя мама не стала бы меня заставлять делать то, чего я не хочу делать всю жизнь, - сказала Марта, почему-то точно уверенная в своей строгой матери. Неприязнь к Софье Николаевне, привитая Эльвирой Львовной, как-то даже усилилась. Девушке стало обидно за сестру.

- А моя - стала. - Закурила еще одну сигарету Юля, не став спорить.

- То есть она сказала тебе: "Ты будешь плясать под мою дудку, дорогая дочь", и ты так легко согласилась? - не поверила Карлова. Ну не из тех эта противная Юлька! Она - сильная, она должна была бороться!

- Как-то так, - не стала ничего объяснять Юля.

- Не верю, что ты ничего не делала, - разозлилась Марта.

- Ну, я ушла из дома, - сказала Крестова, хотя об этом никому и никогда не говорила. Крис и Леша знали эту историю, а больше никто о ней и не догадывался.

- И?

- А через неделю вернулась.

- Зачем?? Деньги закончились?

- Деньги были. Я подрабатывала, и друзья помогали.

- Но зачем ты тогда вернулась?

- Бабушка заболела, - подозрительно спокойно сказала Марте Юля, осторожно выпуская дым изо рта и глядя на него задумчивыми глазами.

Ее длинноволосая сестра склонила голову на бок, не совсем понимая, к чему Юля клонит. Ее бабушку, мать величественной красавицы Софьи Николаевны, она смутно помнила - та была известным искусствоведом и долгое время занимала должность декана факультета искусствоведения в государственном университете. Несколько лет назад она умерла.

- Она так волновалась за меня, когда я ушла из дома, что у нее случился инсульт. Оказалась в больнице, наполовину обездвиженная, беспомощная. Пришлось вернуться и пообещать, что я буду заниматься только тем, чем хотят они. Ради блага бабушки - чтобы ей не стало еще хуже. - В словах Юли не было жалости к себе, а только лишь взрослая усталость, а еще, кажется, она скучала по бабушке, даме такой же высокой и худой, как и она сама, а еще очень упрямой и целеустремленной.

- Так ты вернулась из-за бабушки? - очень тихо спросила Марта, помня, что сводная сестра, как и она сама, поступала в консерваторию в восемнадцать лет, и именно осенью того года ее пожилая родственница и отошла в мир иной.

- Из-за нее. В последние месяцы жизни она была очень рада, что я учусь в консерватории.

- Но... после ее смерти почему ты не стала заниматься тем, чем хочешь? - не совсем понимала скрипачка.

- Говорю же - дала слово. Сдуру. Когда узнала, что случилось с бабушкой, приехала к ней, дала слово, что закончу консерваторию. А родителям - что не буду играть ни в каких группах неугодную музыку. Не помню, почему пообещала им это - наверное, очень испугалась. Черт, мне нужна еще одна, - потянулась вновь к пачке Юля. Марта ловко отодвинула от нее сигареты и прикрыла их ладонью.

- Хватит курить, - сказала она строго. - У тебя бы лучше мать слово взяла, что ты курить перестанешь.

- Отдай, - потянулась за сине-белой пачкой красноволосая пианистка, и межу девушками завязалась борьба, в которой побеждала, естественно, более сильная и развитая физический Юля. Хитрая Марта, правда, умудрилась цапнуть ее за руку, и от неожиданности Крестова отпустила пачку, заставив сестру испытать триумф и спрятать сигареты в ящике. Когда они в шутку боролись с Никой, они часто кусались, а для Юлии это стало сюрпризом. Она в некотором недоумении взглянула на место укуса, а после перевела взгляд на Марту и несмело - это очень не вязалось с ее образом - улыбнулась. Та пожала плечам, поймай этот взгляд сестры.

- Ты можешь сдержать слово, данное бабушке, и закончить консерваторию, а обещание родителям... м-м-м... отдать им обратно, - сказала Карлова. - Хорошо я придумала?

- Хорошо.

Юля усмехнулась. Она была все такой же спокойной. Но пальцы рук у нее слегка подрагивали - за долгое врем