Book: Табу



Табу



Табу


Посвящается нашей милой дочурке Кэрри

Пролог

Залив Сан-Франциско, Калифорния


— Рискни, Рейли, умоляю тебя.

— Забудь, Джесс. Я не стану этого делать, понятно?

Рейли шла по дороге, тянувшейся от школы к дому, вслед за младшей сестрой. Та бежала вприпрыжку, и толстенькие короткие косички задорно подпрыгивали в такт ее шагам. Рейли терпеть не могла забирать младшую сестру из школы. В это время все ее друзья уже прогуливались по молу, а она, вместо того чтобы присоединиться к ним, должна забирать Джесс, провожать до дома, кормить и усаживать за уроки.

— Отец требует, чтобы мы держались от него подальше, — добавила она.

Впереди, ярдах в двадцати от них, медленно ходил из конца в конец своего двора старик, сгребавший опавшие листья. Сгорбленный, в старой фланелевой рубашке и грязном комбинезоне, он сжимал в мозолистых заскорузлых ладонях рукоятку грабель. Стояла осень, листья желтели и опадали с деревьев, а солнце с каждым днем поднималось на небо все ниже.

Джесс посмотрела на Рейли. Ясные голубые глаза сестренки шаловливо поблескивали.

— Да брось ты… Скажи ему что-нибудь.

— Разве ты не слышала, о чем я говорила? Мы не должны разговаривать с этим человеком.

— Но почему?

Рейли раздраженно фыркнула:

— Что «почему», Джесс?

— Почему мы не должны разговаривать с мистером Рейнолдсом?

Рейли взглянула на старика и содрогнулась. О Рэнди Рейнолдсе — так звали этого человека — в округе ходили разные слухи. В частности, поговаривали о том, что он испытывает слабость к малолеткам. Рейли перевела взгляд на Джесс. Та смотрела на старика, широко раскрыв глаза от любопытства, как будто догадывалась о его пороках.

— Он дурной человек. Делает разные нехорошие вещи по отношению к маленьким девочкам, — произнесла Рейли после минутной паузы, после чего легонько подтолкнула младшую сестру в спину. — Но хватит о нем. Нам надо идти.

Джесс не сдвинулась с места.

— Какие?

Рейли вздохнула. Она знала сестру слишком хорошо, чтобы не заметить появившееся в ее глазах упрямое выражение — теперь та и шагу не сделает, пока не получит ответ на свой вопрос.

— Ну как тебе сказать… К примеру, он любит… хм… трогать их…

— Трогать?

— Да, трогать. За разные стыдные места. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду? — продолжила Рейли с легким смущением.

Во взгляде Джесс наконец проступило нечто похожее на понимание.

— Ни фига себе! И зачем ему, по-твоему, это надо?

Ну как объяснить десятилетней девочке то, что, сказать по правде, Рейли и сама не очень-то понимала?

— Не знаю, — пробормотала она. — Просто некоторые мужчины имеют обыкновение так поступать.

На личике Джесс появилось задумчивое выражение.

— Но он не должен этого делать, так?

— Так. Как говорит отец, на теле человека есть места, до которых может дотрагиваться только он сам. — Рейли снова подтолкнула сестру в спину. — Пойдем уже. Тебе много задали на дом, и папочка разозлится как черт, если, вернувшись с работы, узнает, что ты еще не сделала уроки.

Впрочем, девочек ожидало не только домашнее задание. Рейли, помимо этого, предстояло еще приготовить обед и убрать квартиру. Короче, сделать то, что обычно делает мать семейства.

Но только не их мать.

Они с Джесс наконец тронулись с места и двинулись мимо участка Рейнолдса. Когда девочки поравнялись со стариком, он неожиданно перестал сгребать листья, выпрямился и, опершись на грабли, стал следить за проходившими сестрами заблестевшими вдруг глазами.

— Привет, девчушки, — сказал он низким скрипучим голосом.

Рейли сделала вид, что ничего не услышала, и пошла дальше, глядя себе под ноги. Но Джесс остановилась, повернулась и посмотрела старику прямо в глаза.

— Джесс, я же предупреждала! — пробормотала Рейли.

— А ты ничего себе, хорошенькая… — протянул мистер Рейнолдс и улыбнулся.

Джесс хотя и отступила на шаг, но тем не менее ответила ему вызывающим взглядом. Рейли схватила ее за руку, стараясь побыстрее увести подальше от опасного места, но Джесс не поддалась и вырвала руку из ее хватки.

— Итак, вы любите маленьких девочек, не правда ли? — с вызовом осведомилась она и сделала шаг вперед, возвращаясь на исходную позицию. — Может, хотите потрогать меня за стыдные места? Если так, то вот она я — трогайте. — Джесс задрала юбку и продемонстрировала старику розовые хлопковые трусики с изображением щенка Снупи.

— Господи! — ахнула Рейли.

Рейнолдса же подобные речи будто загипнотизировали. Он стоял неподвижно и смотрел на Джесс остановившимся взглядом, в выражении которого проступили одновременно изумление, вожделение и стыд. В следующую секунду Джесс столь же неожиданно опустила юбку, подобрала с земли камень и, размахнувшись, запустила им в Рейнолдса. Тот от неожиданности попятился, обо что-то споткнулся и рухнул в груду собранных им желтых листьев.

Джесс повернулась и побежала прочь от старика, успев, впрочем, схватить за руку Рейли и крикнуть:

— Чего стоишь? Пора уносить ноги!

Они бежали изо всех сил, пока не скрылись за поворотом.

Переведя дух, Рейли пронзила младшую сестру взглядом.

— Какого дьявола ты все это устроила, Джесс? Нельзя задирать на улице юбку и швыряться камнями… Чтобы я больше этого не видела!

Джесс с удивлением посмотрела на нее.

— Почему?

— Потому что нормальные люди так не поступают… — Рейли отчаянно подыскивала подходящие слова, чтобы усовестить сестру. — Я же просила держаться от этого типа подальше… Ведь твоя эскапада могла навлечь на тебя серьезные неприятности. — Рейли покачала головой, удивленная и в то же время впечатленная дерзостью и отчаянностью младшей сестры. — Никак не могу поверить, что ты сделала все это на самом деле!

— Конечно, сделала — и ты отлично об этом знаешь. — Джесс одарила ее невинным взглядом ясных голубых глаз. — Сама же сказала, что он дурной человек, а плохих парней надо наказывать, не так ли?

Глава первая

Дублин, Ирландия


Рейли подняла голову от подушки и затуманенным взором повела по комнате, не сразу сообразив, где находится. Затем стала медленно и глубоко дышать, чтобы успокоить бешено заколотившееся сердце и дать время глазам приспособиться к царившему в помещении сумраку.

Повернувшись на спину, она устремила взгляд в потолок. Проезжавшие внизу по мокрой от дождя улице машины бросали на него отблески фар, создававшие прихотливый, постоянно менявшийся абстрактный узор. Мысли в голове полусонной Рейли блуждали, ни на чем подолгу не задерживаясь, пока не сосредоточились на Джесс.

Она больше года старательно отметала мысли о сестре и уже не видела ее во сне, что было хорошим признаком. По крайней мере ее американский психоаналитик доктор Кэйл был бы ею доволен. Он считал, что чем меньше она будет вспоминать о Джесс и видеть ее в своих снах и грезах, тем лучше.

Потому что постоянные воспоминания о сестре и о «том деле» ни к чему хорошему не приведут. Возможно, доктор Кэйл оспорил бы это, но истина заключалась в том, что видения и мысли такого рода оказывали глубокое воздействие на Рейли и сказывались буквально на всем, что она делала и над чем размышляла. Впрочем, доктор Кэйл не отрицал факт, что если бы не ситуация с Джесс, то Рейли, весьма возможно, избрала бы совершенно иной жизненный путь. Но он психоаналитик, а значит, должен говорить подобные вещи.

Итак, мысли Рейли, замкнув своего рода магический круг, вернулись наконец к реальности, а именно: к не слишком комфортной и ухоженной дублинской квартире, где она находилась в темноте ночи. Размышления полностью перебили сон, и Рейли, выбравшись из постели, отправилась в ванную.

Но стоило ей включить свет и взглянуть на себя в зеркало, как с губ непроизвольно сорвался приглушенный испуганный вскрик. Левую щеку пересекал алый шрам. Она тут же принялась яростно тереть его, стремясь любой ценой избавиться от шрама, и лишь в следующую секунду поняла, что это всего-навсего след от подушки и пройдет сам собой. Впрочем, ее облик и так оптимизма не внушал. Глаза походили на два тусклых стеклышка, веки припухли от недосыпа, волосы торчали в разные стороны. Более того, за последнее время они здорово отросли, причем как-то неровно, и отчаянно нуждались в стрижке. С другой стороны, если вымыть голову и как следует причесаться, то до поры до времени сойдет и так, подумала Рейли, становясь под тугие струи душа.

Несколькими минутами позже она вышла из ванной и, завернувшись в полотенце, прошлепала босыми ногами на кухню. По крайней мере так называл это помещение улыбчивый парень-риелтор, выступавший в качестве посредника при найме квартиры. Что касается Рейли, то, по ее мнению, означенный закуток больше походил на чулан для швабры. Но, судя по всему, в этом городе за тысячу долларов в месяц можно получить квартиру только с такой кухней, к которой, впрочем, прилагались «жилое пространство современной планировки, не перегороженное стенами», и «очень уютная спаленка».

«Ну… если вы считаете гробы уютными…» — хотела было сказать риелтору Рейли, но вовремя прикусила язык. В конце концов это жилище выглядело более привлекательно, чем те, что ей показывали раньше; кроме того, надо же было где-нибудь жить. Гостиничные счета безостановочно росли и скоро достигли такой суммы, что работодатели Рейли стали демонстрировать недовольство по этому поводу.

Честно говоря, Дублин ее шокировал. Нет, пожалуй, это надо толковать шире — ее шокировала Ирландия в целом. Дома, в Калифорнии, отец любил рассказывать ей с сестрой истории о родине предков, где он появился на свет. Большей частью эти истории напоминали волшебные сказки. Если верить отцу, это был край с густыми непроходимыми лесами, прекрасными изумрудными долинами и доброжелательным, приветливым народом. Рейли никогда не надоедало слушать рассказы о детстве Майка Стила до эмиграции его семьи в Калифорнию.

Однако когда Рейли четыре месяца назад приехала в эту страну, ей не понадобилось много времени, чтобы понять: созданные воображением отца идиллические картины Ирландии никак не соотносятся с Дублином, где она оказалась.

Вместо неторопливых, беззаботных аборигенов, о которых повествовал отец, Рейли пришлось иметь дело с уверенными, хорошо образованными людьми, обладавшими большими амбициями и активно воплощавшими свои планы в жизнь, несмотря на то что Ирландия, как и другие страны мира, пострадала от недавнего финансового кризиса и в стране насчитывалось множество безработных.

Хотя Рейли с самого начала не считала работу в Ирландии легкой прогулкой, ее поразило число серьезных преступлений, ежегодно совершаемых в этой небольшой стране, особенно если учесть малое количество населения.

Приготовив кофе, Рейли сосредоточилась на событиях начинающегося дня. Хотя стрелки часов показывали уже семь тридцать утра, на улице была непроглядная темень. В дни, подобные этому, она скучала по солнечному Сан-Франциско, по розовым восходам над заливом.

Прикрыв на минуту глаза, Рейли вызвала в воображении вид, открывавшийся с мола, где она обычно парковала машину. Перед ее мысленным взором предстал изящный изгиб береговой линии, белая пенная кромка прибоя, темнозеленая масса морской воды, цвет которой так ей нравился, и приветственные взмахи белых панам и бейсболок, когда она, переодевшись в костюм для серфинга, снимала с крыши автомобиля привязанный к багажной раме серфер.

По контрасту с солнечным Сан-Франциско зима в Ирландии казалась Рейли тусклой и унылой, нагоняющей тоску. Поначалу Рейли даже не могла понять, как люди поднимаются здесь по утрам с постели, не говоря уже о том, где находят энергию, чтобы много и тяжело работать в течение бесконечного мрачно-серого трудового дня. И все же, несмотря на нехватку солнца, Ирландия стала для Рейли домом, а через шестнадцать недель пребывания на этой земле она почувствовала, что постепенно начинает к ней привыкать.

Впрочем, времени, чтобы гулять по сереньким улицам под холодным дождем, у нее оставалось совсем не много. Практически с самого приезда в Дублин она была прикована к своей лаборатории, что представлялось ей не таким уж плохим делом. Прежде всего потому, что все лаборатории на свете в той или иной степени похожи друг на друга, и здесь она чувствовала себя почти как дома.

— Возможно, вы подсознательно рассматриваете ее как единственное место, находящееся у вас под контролем? — поинтересовался как-то раз доктор Кэйл, и в этом смысле, вероятно, был близок к истине. По крайней мере в лаборатории Рейли находилась в окружении знакомого оборудования и сотрудников, готовых по первому ее слову заняться необходимыми изысканиями, и поэтому пребывала в состоянии душевного равновесия.

Во всяком случае, пока находилась там.

Рейли вздрогнула и, зябко поведя плечами, вылила в раковину остатки кофе, после чего вернулась в похожую на гроб спальню, где начала приводить себя в порядок, готовясь к рабочему дню.



Просто, по-спартански обставленный офис освещался двумя рядами флуоресцентных ламп, бросавших пронзительно-яркий свет на длинный стол. Рейли разложила на столе пакеты и пакетики с вещественными доказательствами и стала наблюдать за сотрудниками, входившими в комнату с кофейными чашками и блокнотами в руках. Отталкивая друг друга, они словно школьники наперегонки устремились к лучшим местам, расселись наконец вокруг стола и выжидающе уставились на Рейли.

— Итак, что тут у нас имеется? — задала риторический вопрос Рейли, обозревая лежавшие перед ней упакованные в полиэтилен и снабженные бирками предметы. Среди прочего здесь находилась испачканная кровью футболка, разбитый пивной бокал, недоеденный гамбургер и несколько ломтиков жареной картошки, вернее — чипсов, как этот продукт именовался в инвентарном списке.

Один из ассистентов лаборатории, по имени Гэри, откашлявшись, стал пролистывать рапорт. Этому лохматому темноволосому парню, носившему маленькие очки в тонкой оправе, было лет под тридцать, и он держался, да и, похоже, чувствовал себя, увереннее, чем другие сотрудники.

— Согласно рапорту, это вещи с нападения в Темпл-Баре.

Рейли знала, что речь идет об излюбленном туристами квартале, застроенном ресторанами и пабами.

— Да, по выходным там бывает шумновато, — негромко произнесла Люси — единственная девушка в группе, благодаря чему вокруг нее, словно возле горшочка с медом, вечно жужжали парни. — В Темпл-Баре традиционно собираются большие компании; о «пеструшках» и «жеребцах» я уже не говорю.

— О «пеструшках» и «жеребцах»?

Люси отбросила со лба светлые волосы, и на Рейли повеяло запахом духов. «Дорогие, наверное, — подумала Рейли, — из той серии, что имеют сертификат качества с подписью владельца фирмы». И принялась гадать: «Лавли» это или «Эмейзинг».

— Ну, так называют людей, которые собираются, чтобы отметить последнюю ночь свободной жизни перед прогулкой в мэрию.

— Ах вот оно что… Вы имеете в виду холостяцкие вечеринки, не так ли?

— Именно. Они, как напьются, становятся совершенно неуправляемыми.

— Жаль, что это случилось в том квартале. Там такие красивые улицы, старинные дома, брусчатые мостовые и все такое прочее…

Обе женщины словно по команде посмотрели на Джулиуса. Он единственный из их группы был старше Рейли, работал техником и имел склонность к светской жизни. Во всяком случае, всегда находился в курсе последних веяний и событий в высшем обществе, что, вероятно, требовалось ему для самоутверждения. Рейли не помнила всех подробностей его досье, но совершенно точно знала, что ему сорок два и что он работал в лаборатории судебной экспертизы больше пятнадцати лет.

«Необычное увлечение для лабораторного техника», — не без сарказма констатировала про себя Рейли.

Собрания вроде нынешнего вызывали ощущение, что она, Рейли, член спаянной команды. Люди в ее группе обладали разными характерами, способностями, наклонностями и — все как один — ярко выраженными индивидуальностями. Некоторые преуспевали в определенном виде деятельности, другие же просто добросовестно выполняли свою работу. Рейли было очень важно знать, кто на что способен, поскольку ее работа заключалась не только в сборе улик и их тщательном исследовании. Главное заключалось в обнаружении ключевых деталей, часто мелких и почти невидимых, которые тем не менее позволяли выявить суть или основные закономерности расследуемого дела.

Именно будоражащий кровь азарт поисковика и торжество первооткрывателя, овладевающее человеком в момент обнаружения важной улики, сопровождали Рейли все годы учебы в Академии ФБР в Квонтико — да и потом, когда работала в Калифорнийском отделении ФБР.

Упорство Рейли в достижении цели и практический подход к делу были одной из причин, побудивших комиссара полиции Ирландии предложить ей работу, связанную в основном, как он выразился, с «перетаскиванием их технического бюро в двадцать первый век». И коль скоро Рейли собиралась достичь такого положения вещей, чтобы вновь созданное подразделение — отдел судебной экспертизы Гарда[1], или ОСЭГ, заработало как хорошо смазанный механизм (по крайней мере пока здесь командовала она), — ей предстояло прежде всего как-то стимулировать своих сотрудников, пробудить у них подлинный интерес к уликам и внушить представление об их важности. Только после этого, по мнению Рейли, им следовало поручать проведение анализов, что без подобной подготовительной работы могло показаться скучной или даже бессмысленной рутиной, пусть даже она осуществлялась во вновь отстроенном здании лаборатории, нафаршированной новейшим оборудованием и инструментарием.



Обдумав все это, Рейли вернулась мыслями к действительности, то есть к утреннему собранию своей группы.

— Несомненно, в этом деле имеются свидетели, — продолжил Гэри, — но все произошло так быстро, что… большинство совершенно обескуражены и не могут сказать со всей уверенностью, кто ударил того парня. Между тем копам, прежде чем предъявить обвинение, нужно получить достоверное описание внешности злоумышленника.

Рейли, никогда не бывавшая в Темпл-Баре, сразу же дала себе установку сходить туда и лично осмотреть место происшествия. Возглавив новое подразделение, Рейли проводила большую часть остававшегося у нее после работы времени в прогулках по городу, чтобы детально ознакомиться с его старыми и новыми районами и кварталами, а также с ближайшими окрестностями. И надо сказать, что эти прогулки начали приносить плоды. К примеру теперь она с легкостью отличала булыжник, которым был вымощен дублинский замок, от булыжника, покрывавшего улицу перед Тринити-колледжем, — такое знание в ее работе могло оказаться немаловажным.

— Как бы то ни было, — сказала Люси, забирая рапорт у Гэри и, в свою очередь, принимаясь его пролистывать, — в заведении, по словам копов, имело место вызывающее поведение одной из сторон, на которое отреагировали двое парней. Перебранка быстро переросла в драку, в результате чего один из них, получив по башке пивной кружкой, лежит теперь без сознания в больнице на Джеймс-стрит. Ударивший же его парень сделал ноги с места происшествия еще до прибытия полиции.

Рейли кивнула, стараясь адекватно воспринимать ирландский сленг Люси.

— Минутку. Что еще? Система видеонаблюдения?

— Подождите… — Люси быстро просмотрела несколько страниц рапорта. — По нулям. В принципе какая-то камера у них есть, но того парня она не срисовала. Изображение, говорят, размытое. Да и народу слишком много. Объект перекрывался со всех сторон.

— Понятно… — протянула Рейли и повернулась к другим членам группы: — Ну что? Какие-нибудь мысли по поводу случившегося есть?

— Хм… Можно, например, протестировать кровь на футболке, — предложил Гэри.

— И что конкретно это нам даст?

— Узнаем для начала, чья на ней кровь.

— Но мы уже знаем, чья это кровь, — наставительно сказал Джулиус. — Разумеется, она принадлежит парню, получившему удар по голове.

— Определенно. Но, между прочим, это была драка, а не избиение. Помнишь? — Рори, как обычно, не торопился высказывать свое мнение. — Возможно, нападавший тоже пострадал, а значит, на ткани могут оказаться два разных образца. Ну а раз так, мы сравним их с кровью раненого, после чего у нас на руках окажется образец крови того, кто его ударил. — Рори в свободное время играл в регби, был высок, мускулист, с темными пронзительными глазами. Глядя на его большие руки и перебитый нос, сторонний наблюдатель мог бы подумать, что он и сам не раз принимал участие в уличных потасовках.

— В любом случае это вряд ли поможет нам идентифицировать злоумышленника, не так ли? — сказала Люси, поворачиваясь к Рейли, которая все это время молча слушала подчиненных. Сотрудникам, считала она, необходимо дать возможность выговориться. А если повезет, то и решить проблему самостоятельно.

— Да, сейчас это вряд ли нам поможет, — резюмировал Рори, — но принесет пользу в дальнейшем.

— Верно замечено, — согласилась Рейли. — Но вот вопрос: есть ли на этом столе что-нибудь еще, подходящее для обнаружения преступника? То, что дало бы нам возможность предоставить в распоряжение полиции конкретные данные по нападавшему, причем прямо сейчас.

В комнате повисло молчание. Члены группы обдумывали ее слова и прикидывали, что бы это могло быть.

— Отпечатки пальцев с пивной кружки, — после затянувшейся паузы произнес наконец Гэри. — Хотя, как я понимаю, их тоже придется сравнивать с отпечатками пострадавшего, так — нет?

— А что вы думаете насчет гамбургера? — задумчиво осведомилась Люси. — В полицейском рапорте сказано, что этот тип вроде как трескал котлету буквально за секунду до драки. А если так, на ней осталась его слюна, которую можно проверить на ДНК.

— Опять не то. Чтобы мы могли рассчитывать на совпадение при сличении, информация по ДНК этого парня уже должна находиться в полицейском компьютере. Разве не так? — со значением произнес Джулиус, и все повернулись к Рейли за подтверждением.

— Все верно. Но мы опять втягиваемся в дебаты о сопоставлении улик. Я не хочу сказать, что ваши предложения ничего не стоят. Все они разумны и аргументированы. Беда лишь в том, что они помогут выдвинуть обвинения только тогда, когда этот парень будет пойман — вернее, если он будет пойман. Между тем мы должны выявить нечто такое, что поможет полиции его найти. Подумайте еще. Неужели среди того, что лежит на столе, нет нужной нам вещи?

Лица молодых людей, сидевших напротив Рейли, разом приобрели отрешенный вид, когда они вернулись к исследованию лежавших на столе вещдоков и рассматриванию фотографий, сделанных на месте происшествия.

Решив облегчить их страдания, Рейли решительно взялась за пакет с гамбургером.

— Вы, Люси, были на полпути к истине, — объявила она, поднимая пакет над головой. — Это действительно самая важная улика по нашему делу. Но я выбрала ее не потому, что на ней осталась слюна злоумышленника, которую, как считает Люси, нужно проверить на ДНК, хотя это, несомненно, разумная мысль, а потому, что эта невинная на первый взгляд котлета может поведать нам довольно много о нападавшем. К примеру, о его росте, типе лица и даже о том, храпит ли он во сне и шмыгает ли носом, когда просыпается.

Члены группы, все как один, озадаченно посмотрели на нее.

— Фактически, — продолжила свою лекцию Рейли, поднося пакет с гамбургером ближе к глазам, — взглянув на гамбургер один лишь раз, я могу сказать, что у этого парня худое, изможденное лицо… и узкое, вероятно, тоже. Кроме того, мне представляется, что у него отсутствует парочка зубов мудрости…

— След укуса… ну разумеется, — пробормотал Джулиус, внося свою лепту в обсуждение.

— Совершенно верно. Судмедэксперт-дантист наверняка даст более детальное описание его ротовой полости и челюстей, но время не терпит, поэтому в данный момент мы по крайней мере можем сказать копам, что у жевавшего котлету злоумышленника длинное узкое лицо.

Рори с удивлением покачал головой.

— Никогда бы о таком не подумал, — честно признал он.

— Ничего страшного, — сказала с улыбкой начальник отдела судебной экспертизы. — К тому времени, когда я закончу с вами работать, на свете не найдется ни одной вещи, о которой бы вы не подумали во время расследования.

Глава вторая

В участке на Харкорт-стрит Крис Делани дописывал последние строки рапорта, как вдруг с ним снова приключилась досадная неприятность.

Сначала он старался игнорировать неприятное ощущение, объясняя появившееся в суставах указательного и среднего пальцев слабое, но ощутимое болезненное покалывание общим переутомлением организма — детектив не спал уже двадцать восемь часов, много писал, поэтому дрожь в руках и боль в суставах вполне можно было списать на естественные причины. Помахав рукой, словно стараясь стряхнуть боль, он просмотрел последнюю страничку рапорта, положил его поверх стопки оформленных бумаг и, достав чистый лист, снова взялся за ручку.

В следующее мгновение боль, словно стремясь доказать, что его выводы ошибочны, резко усилилась, пронзила руку и стала отдавать в плечо, едва не вызвав мышечный спазм. Крис выронил ручку и поморщился, поскольку боль продолжала нарастать. Тем не менее ему не хотелось демонстрировать свое недомогание окружающим, поэтому, когда к его столу подошел Пит Кеннеди, он, сделав над собой усилие, напустил на лицо непроницаемое выражение.

— Что с тобой? — удивленно спросил коллега-детектив.

Крис попытался побыстрее от него отделаться.

— Ничего особенного. Просто рука затекла. Возможно, потому, что приходится много писать, — произнес он сквозь стиснутые зубы.

— Приходится много писать? — со скептическим видом переспросил Кеннеди, которого слова Криса нисколько не убедили. — А по-моему, ты просто переусердствовал, тягая свои гири. Уж и не знаю, зачем тебе это надо.

Хотя Кеннеди обладал атлетическим сложением, высоким ростом и с легкостью носил свой немалый вес, у него имелось-таки заметное брюшко, к которому, впрочем, он относился совершенно равнодушно, не предпринимая никаких усилий, чтобы от него избавиться. Крису, напротив, доставляли огромное удовольствие регулярные упражнения со штангой в гимнастическом зале. Помимо всего прочего, он считал, что это помогает соответствовать требованиям, предъявляемым к офицерам полиции, а также повышает выносливость.

Крис и Кеннеди работали в отделе тяжких преступлений, занимаясь в основном убийствами. Каких-нибудь десять лет назад официальные источники утверждали, что в стране происходит всего несколько убийств в год. Теперь же число преступлений со смертельным исходом многократно возросло, и стороннему наблюдателю могло показаться, что ирландцы вдруг сделались чрезвычайно кровожадными и пытаются в плане убийств наверстать упущенное за прошедшие годы. Между тем ресурсов в дивизионном подразделении, где служили Крис и Кеннеди, больше не стало, в связи с чем ситуация с раскрываемостью преступлений постоянно ухудшалась. Особенно когда имели место нестандартные случаи. Последнее же дело можно было с полным на то основанием отнести к разряду загадочных.

Неделей раньше прогуливавшийся с собакой горожанин обнаружил плававший в Королевском канале подозрительный предмет, оказавшийся при ближайшем рассмотрении мужским торсом без рук, ног и головы. Водолазы из специального подразделения «Саб-аква сквод» немало часов потратили на погружение, отыскивая в мутной, загрязненной отходами города воде недостающие части тела и какие-нибудь улики по этому делу, но пока ничего не нашли. А поскольку без этого идентифицировать труп не представлялось возможным, он так и остался неопознанным.

Исследуя недавние экзотические случаи, имевшие непосредственное отношение к увеличению в Ирландии числа различных этнических сообществ, полицейские и городские власти испытывали искушение причислить это дело к разряду ритуальных убийств. И хотя тело, несомненно, несло на себе печать нестандартного преступления — как-никак его нашли расчлененным, — Крис испытывал по этому поводу сильные сомнения.

Некоторые падкие на дешевые сенсации представители средств массовой информации были только рады списать этот инцидент на иммигрантов, но, по мнению Криса, имевшиеся в его распоряжении скудные материалы никоим образом об этом не свидетельствовали и тем более не указывали на определенную этническую группировку. В любом случае рассчитывать на быстрый прогресс в расследовании не приходилось, по крайней мере пока не будет найдена голова.

Когда боль немного отпустила, Крис осторожно пошевелился в кресле, посмотрел на часы и, повернувшись к Кеннеди, сказал:

— Похоже, обстановка сегодня спокойная. Поеду-ка я домой и попробую хоть немного поспать.

Сложив бумаги на столе в аккуратную стопку и положив ручку в выдвижной ящик, он решил, что поспать пару часиков ему бы действительно не помешало, хотя это вряд ли компенсирует накопившуюся и ставшую чуть ли не хронической усталость. Может, заскочить по дороге домой в аптеку и купить поливитамины? Говорят, помогают тем, кто мало спит и нерегулярно ест. Укрепляют организм, особенно когда принимаешь ударную дозу. Ну а если и витамины не помогут, придется подумать о том, чтобы пройти полное медицинское обследование. Крис взлохматил рукой темные, давно не стриженные волосы в отчаянной попытке взбодриться. И подстричься ему тоже не помешало бы…

— Детективы?

Крис как раз натягивал пиджак, когда дверь приоткрылась и в комнату просунул голову констебль в форме. Судя по голосу, он был весьма чем-то озабочен.

— В чем дело? — промычал с набитым ртом Кеннеди, который только что приступил к сандвичу с беконом.

— О’Брайан требует, чтобы вы зашли в соседнюю комнату на брифинг. Срочно! — произнес констебль и добавил: — Выглядит он, надо сказать, как оплеванный.

Крис и Кеннеди обменялись взглядами. Вот тебе и отдохнули.

— Что случилось-то? — спросил Кеннеди у молодого констебля, пока они шли по коридору к офису инспектора.

Констебль пожал плечами:

— Понятия не имею.

Кеннеди посмотрел на Криса и подмигнул.

— Позволь, сыграю в «угадайку». У меня такое впечатление, что водолазы из команды «Саб-аква сквод» подняли на поверхность член того бедолаги.

Офис инспектора О’Брайана выглядел захламленным из-за громоздившихся повсюду стопок всевозможных бумаг и документов, не говоря уже о стоявших вдоль стен шкафах, забитых досье, и разбросанных по столу папках с делами. Впрочем, сам инспектор расхлябанным человеком не был и обладал острым, ясным умом, хотя круглое красное лицо и растрепанные седые волосы, казалось, свидетельствовали об обратном.

— Я бы предпочел, чтобы из канала выловили еще одного утопленника, но на этот раз речь идет о совершенно других вещах, — пробормотал инспектор, окидывая подчиненных мрачным взглядом. — Только что была стрельба на юге города, в Далкее. Обнаружены два трупа — мужской и женский. Обе жертвы скончались на месте. Что это — убийство или самоубийство, мы пока не знаем.

— Семейная разборка?

— Не похоже. Обе жертвы — совсем молодые люди, студенты колледжа. Девушке, говорят, было не более двадцати. — Инспектор провел рукой по голове, еще больше взлохматив седые волосы.

— Вот дерьмо, — покачал головой Кеннеди.

— Именно. — Инспектор откинулся на спинку стула. Судя по выражению его лица, можно было подумать, что он держит на плечах всю тяжесть мироздания.

— Значит, говорите, стреляли в Далкее? — Криса удивил возраст жертв и род занятий. Кроме того, квартал Далкей находился в респектабельной части города, и стрельба там представлялась чрезвычайно необычным делом.

— Может, они баловались с папочкиным охотничьим ружьем? — высказал предположение Кеннеди, судя по всему, мысливший в том же ключе.

— Может. Честно говоря, я не знаю, какое оружие использовалось, и вообще мало что знаю об этом случае, — ответил О’Брайан. — Там сейчас люди из участка Блэкрок, они оказались ближе всех к месту происшествия. Что же касается технического бюро… — Он осекся и закатил к потолку глаза. — Извините… Я хотел сказать, отдела судебной экспертизы Гарда. Ну так вот: представители ОСЭГ тоже будут там с минуты на минуту… Знаете, к новому названию надо попривыкнуть, хотя мы вскоре перестанем замечать, как оно соскальзывает с языка. Теперь что касается вас. Я хочу, чтобы вы оба отправились туда и по возможности выяснили на месте, в чем же все-таки дело. — Он покачал головой. — Сначала гангстеры, потом иностранцы, и вот теперь начинают стрелять друг в друга совсем молодые люди из хороших семей. Я уже говорил вам и скажу еще раз: в этой чертовой стране у людей поехала крыша. У всех до единого.



Крис втиснул свой немаркированный полицейский «форд» в свободное место на парковке и покрутил головой, чтобы получше рассмотреть жилой дом новейшей постройки — стены из известняка, алюминиевые балконы, окна с видом на море и ухоженный парк внизу. Владельцы квартир в этом доме явно не испытывали недостатка в деньгах.

— Отсюда открывается прекрасный вид, — подытожил Крис свои наблюдения и был абсолютно прав. Даже зимой Дублинский залив поражает своим мрачным великолепием, когда серо-стальные волны накатывают на берег одна за другой, словно желая побыстрее разбиться о дебаркадер.

Здесь собралась чертова прорва народу, — сказал Кеннеди, указывая на припаркованные перед домом многочисленные машины. — Интересно, проявили бы все эти люди такой же интерес к делу, если бы место преступления находилось, скажем, на Шериф-стрит?

— Вряд ли. Не следует, однако, забывать, что поблизости от этого дома живут важные шишки, которые хотят убедиться, что полиция все держит под контролем и им ничто не угрожает, — ответил Крис, бросая взгляд вверх по холму в сторону Киллани — дублинского аналога Беверли-Хиллз.

— А я вот задаюсь вопросом, в каком настроении пребывает сегодня «мисс Америка», — пробормотал Кеннеди, кивнув на микроавтобус подразделения ОСЭГ, которым руководила Рейли Стил. Затем, закурив сигарету, он оперся бедром о капот и предался созерцанию окружающих красот. Вслед за ним выбрался из машины и Крис, едва сдержав стон из-за боли в затекшей ноге. — Думаю, нет никакой необходимости спешить на место происшествия, пока там находится эта женщина, — продолжал развивать свою мысль Кеннеди. — Кстати, какого ты о ней мнения? — неожиданно осведомился он.



Крис пожал плечами:

— Еще слишком рано говорить об этом.

— Да брось ты… Я на это «слишком рано» не куплюсь. К нам приехала прошедшая специальную подготовку в ФБР эксперт-криминалист, чтобы подтянуть наших ребят до уровня современных требований, а ты, значит, пытаешься уверить меня, что у тебя нет на этот счет никакого мнения? Никогда в это не поверю…

Действительно, когда в управлении полиции прошел слух о новом назначении, а затем стала ходить по рукам фотография светловолосой голубоглазой американки, претендовавшей на место начальника реорганизованного подразделения, многие отнеслись к этому весьма скептически. Скоро, однако, выяснилось, что эта женщина вовсе не тупая блондинка: прошла специальную подготовку в Академии ФБР в Квонтико и обладает не только большими познаниями в своей области, но и значительным опытом практической работы. Поговаривали, кроме того, что она легко вступает в контакт с самыми разными людьми, — весьма ценное качество для руководителя лаборатории. Это не говоря уже о том, что Рейли Стил доводилось работать со многими известными судебными экспертами мирового уровня, отзывавшимися о ней с большим пиететом. Крис не знал, как руководству Гарда удалось заманить эту женщину в Дублин, но втайне радовался, что место начальника экспертной группы досталось человеку со столь впечатляющими резюме и аттестациями.

Помахав перед носом ладонью, чтобы разогнать табачный дым от сигареты Кеннеди, он сказал:

— Видимо, начальство знало, что делало, когда приглашало ее в Ирландию. Как ни крути, наше старое техническое бюро отставало от современных веяний лет на тридцать, так что мы отчаянно нуждаемся в помощи в сфере судебной экспертизы, и мне лично наплевать, кто нам ее окажет и с какой стороны она придет.

До сих пор детективам не приходилось контактировать с американкой лично. Она имела обыкновение целыми днями просиживать в лаборатории, предпочитая, как им казалось, исследование улик в стенах учреждения практической деятельности на сцене событий, хотя Крису в его работе более всего требовалось содействие именно на месте преступления. Но сегодня у Стил не было выбора, поскольку главный судебный эксперт Джек Горман, с которым детективы обычно встречались на объекте, отправился с женой в круиз по Карибскому морю, чтобы отметить юбилей семейной жизни. Так что она просто не могла сюда не приехать.

Обдумав все это, Крис повернулся к приятелю.

— Ладно, надо идти, — сказал он и направился в сторону здания. Партнер затоптал окурок, отлепился от капота и последовал за ним.

Войдя в дом, они поднялись по лестнице на четвертый этаж. Пока поднимались, Кеннеди шумно отдувался и жаловался на одышку. Стоявший у дверей апартаментов и охранявший место преступления констебль показал им, как пройти в спальню, где стреляли.

— Вот дьявольщина, — пробормотал Кеннеди, когда они вошли в комнату.

Помещение отличалось красотой и изяществом отделки, в которой не было ничего яркого, кричащего. Белые стены, бежевый ковер на полу, светлое льняное белье на постели, распахнутые высокие окна с великолепным видом на залив. Прямо-таки идиллическая обстановка, если, конечно, не считать алых пятен и брызг крови на постели и стенах.

Обнаженные жертвы лежали на постели рядом. Глаза у девушки были закрыты, а волосы разбросаны по подушке, так что сторонний наблюдатель мог бы подумать, что она просто спит, утомленная занятиями любовью. Правда, в следующий момент он увидел бы зияющую дыру у нее в груди, забрызганное мозговым вещество нагое тело и сразу изменил бы свое мнение.

Они действительно были очень молоды: двадцать один — двадцать два года максимум. Крис почувствовал неприятную пустоту в области солнечного сплетения. Их шеф сказал правду — это действительно страна умалишенных, если даже молодые люди, едва вышедшие из подросткового возраста, могут раздобыть здесь оружие. А ребята действительно из хороших семей, причем оба, подумал Крис, рассматривая покрытое золотистым загаром тело молодого человека, обладавшего сложением игрока в регби. Здесь и речи не могло быть о том, что девушка затащила к себе в квартиру какого-то доходягу с улицы, чтобы таким образом насолить родителям. В этой мысли его укрепила стилизованная татуировка с восточным мотивом на правой руке парня. Никаких тебе кельтских крестов, которые так любят изображать на своих конечностях представители низших слоев общества.

В следующую секунду Крис принялся быстро сканировать взглядом помещение. Но ему не пришлось высматривать интересовавший его предмет слишком долго: орудие преступления — девятимиллиметровый пистолет — лежало рядом с жертвами, чуть скрытое простынями. Должно быть, выпало из руки стрелявшего.

Затем Крис обменялся взглядом с женщиной-патологоанатомом, проводившей предварительный осмотр трупов перед отправкой в морг, и невольно вздрогнул. Иногда выражение лица Карен Томпсон пугало его больше, чем созерцание мертвых тел. Это была чрезвычайно серьезная женщина с большими темными глазами, римским носом и поразительно длинной шеей. По мнению Криса, работа патологоанатома идеально ей подходила, поскольку Карен не состояла в браке, жила одиноко и могла уделять максимум внимания своим подопечным. Отметив прибытие детектива коротким кивком, патологоанатом вернулась к исследованию трупов.

Несколько констеблей проводили осмотр помещения. Некоторые делали записи в блокнотах, другие же просто бродили по комнате, глазея по сторонам, или помогали коллегам, охранявшим место преступления: такого рода происшествия неизменно привлекали массу зевак. Сотрудники ОСЭГ, одетые с ног до головы в белые защитные костюмы, методично переходили от одного объекта в комнате к другому. Они наносили кисточками темную, похожую на угольную пыль субстанцию на поверхность предметов, снимая отпечатки пальцев, занимались сбором материала для анализа и того, что представлялось им уликами, упаковывая свои находки в прозрачные пакеты с защелками.

Один из экспертов неожиданно склонился над кроватью, где лежали трупы, и, сверкнув вспышкой, сделал несколько снимков. Хотя Крис так до сих пор и не догадался, кто из этих безликих существ с марлевыми масками на лицах является Рейли Стил, он совершенно точно знал, что она находится среди них.

— Господи, — пробормотал Кеннеди. — Сколько же лет этим несчастным — пятнадцать?

— Если верить О’Брайану, они студенты колледжа. Следовательно, малость постарше.

— Пусть даже малость постарше. Все равно это черт знает что.

Хотя по роду своей деятельности детективам приходилось видеть трупы молодых людей, причем регулярно, большую их часть составляли наркоманы и члены уличных молодежных банд, происходившие из крайне неблагополучных семей или имевшие криминальное прошлое. Представить, что этих ребят ждет иная участь, было весьма затруднительно. И совсем другое дело эти двое: здоровые, образованные, принадлежавшие к среднему классу, — любой из них мог, к примеру, оказаться сыном или дочерью того же Кеннеди. Вот что отличало трупы тех и этих молодых людей друг от друга.

— И о чем они только думали?

— Где парень достал оружие — вот что мне хотелось бы знать, — задумчиво произнес Крис.

Нелегальное оружие, принадлежавшее различным военизированным формированиям, во все больших количествах выплескивалось на улицы города. В этой связи профессиональным преступникам не составляло труда раздобыть пистолет или револьвер практически в любое время. Однако для студента колледжа это должно было представлять значительную проблему.

Крис повернулся к констеблю, стоявшему у дверей спальни.

— Кто первым появился на месте преступления?

— Наряд полиции из Блэкрока, — ответил констебль, указывая на группу офицеров, находившихся в гостиной. Один из них до сих пор выглядел потрясенным. — Молодой Фицджералд только что закончил обучение, — добавил констебль, покачав головой, — и сразу же попал в такую вот переделку.

Крис чуть слышно выругался. Он взял Фицджералда на заметку, как только вошел в гостиную. Тот был ничуть не старше жертв и, похоже, лишь совсем недавно начал бриться.

Детектив огляделся. Как и в спальне, высокие французские окна гостиной выходили на балкон, откуда открывался вид на залив. Одну стену занимал огромный экран плазменного телевизора, в другой помещался глубокий камин. Все вокруг говорило о больших деньгах. Крис задался вопросом, не имело ли место ограбление, но потом, заметив множество нетронутых дорогих вещей, решил, что даже если оно и было, то грабители определенно унесли очень немного.

Крис подозвал молодого полисмена, и тот подошел к детективам, чеканя шаг, оправил мундир и вытянулся по стойке «смирно».

— Офицер Фицджералд, — начал Крис, — обдумайте все как следует еще раз и расскажите, что запомнили.

На удивление, офицер отвечал довольно спокойно, четко выговаривал слова и хорошо формулировал фразы, повествуя о том, что увидел, когда добрался до апартаментов.

— Звонок по номеру девятьсот девяносто девять поступил в шесть часов три минуты утра. Звонила жительница этого же дома, услышавшая выстрел, донесшийся из квартиры, где обнаружены трупы, — сообщил он детективам.

— Понятно…

— Наш наряд отреагировал на звонок очень быстро, — продолжал Фицджералд, — и прибыл на место происшествия ровно в шесть часов восемнадцать минут.

— Говорите, ровно в шесть восемнадцать? — словно эхо откликнулся Крис, пораженный подобной скрупулезностью.

— Так точно, сэр. Я специально посмотрел на часы, чтобы потом не возникло никаких вопросов.

Детективы незаметно для говорившего обменялись взглядами.

— Ясно. Что было дальше?

— Сначала нам передали распоряжение не входить в дом, поскольку существовала вероятность, что вооруженный правонарушитель все еще находится там и представляет значительную угрозу.

Криса позабавила терминология, к которой прибегал молодой офицер, описывая события дня. Должно быть, на недавнем выпускнике все еще сказывалось влияние полицейского колледжа. Сам Крис рапортов в стиле «Робокоп» не любил и, делая заявления по радио или телевидению, выражал свои мысли просто и доходчиво, не вдаваясь в юридические формулировки и не чураясь обиходных словечек и фраз. Надеялся, что когда горожане захотят проинформировать его о каком-нибудь важном деле, то по крайней мере не будут опасаться недопонимания со стороны детективов.

— Затем в шесть сорок пять поступило сообщение, что в здании все чисто, и было получено разрешение на вход, — продолжал докладывать Фицджералд. — Ну и вошли.

— Только не вздумайте мне сказать, что вы, добираясь до квартиры, воспользовались лифтом, — вставил Кеннеди.

Фицджералд оскорбился, что было заметно по его лицу, и покачал головой.

— Разумеется, нет, сэр. Правонарушитель мог воспользоваться лифтом при отходе, и мы, чтобы не затоптать вероятные улики, поднялись на четвертый этаж по лестнице. — Он сделал паузу, а потом со значением добавил: — Возможно, детектив, я еще слишком молод и не имею необходимого в таких делах опыта, но не глуп, это точно.

Крис пришел к точно такому же заключению.

— Теперь расскажите, при каких обстоятельствах вы обнаружили трупы.

— Слушаюсь, сэр. Прибыв на место, мы сразу поняли, что эти люди мертвы, ибо очевидность данного факта не требовала подтверждения. Поэтому позвонили в управление и сообщили о возможном убийстве или самоубийстве, после чего расположились в гостиной в ожидании приезда следственной группы. Разумеется, я лично проследил за тем, чтобы наши люди ни к чему в спальне не прикасались, так как прекрасно знаю, что до приезда судмедэкспертов на месте преступления ничего нельзя трогать. — Последнюю фразу Фицджералд опять произнес со значением, глядя на Криса в упор.

Его слова и манеры произвели на Криса благоприятное впечатление. Этот парень умеет постоять за себя, подумал он.

— Вам удалось выяснить, кто звонил по номеру девятьсот девяносто девять? — спросил детектив.

Фицджералд согласно кивнул и раскрыл блокнот в черной обложке.

— Пожилая леди по имени Маура Маккена, проживающая в соседней квартире. К сожалению, она не помнит в точности последовательности событий. — В голосе молодого офицера явно проступало разочарование, как если бы его единственная свидетельница не оправдала возложенных на нее больших надежд. — Согласно сделанному ею заявлению она спала у себя в спальне, когда услышала звук, который — цитирую — «едва не заставил ее выпрыгнуть не то что из постели, но из собственной кожи». Конец цитаты, — сказал он, прочитав сделанные им записи. — Второй выстрел прозвучал довольно скоро после первого, но свидетельница не помнит точно, сколько времени прошло между выстрелами. Считает, однако, что не более четырех-пяти минут. После второго выстрела она и позвонила по номеру девятьсот девяносто девять.

— Хорошо.

— Свидетельница считает, что может идентифицировать одну из жертв. Девушку, обитающую в этих апартаментах — вернее, обитавшую, — звали Клэр Райан. Она студентка Дублинского университета. Пожилая дама говорит, что родители девушки приобрели для нее эту квартиру два года назад, когда та поступила в высшее учебное заведение. Что же касается приятеля девушки, то о нем она ничего не знает.

— Что-нибудь еще?

— Это все, сэр, — сказал молодой офицер в заключение.

— Спасибо за информацию. Думаю, мы тоже перемолвимся словом с соседкой, но позже, — сказал Крис, отпуская парня.

Поверхностный осмотр гостиной показал, что квартира и впрямь принадлежала Клэр Райан. Висевший на стене оклеенный белой бумагой стенд пестрел от вставленных в рамочки фотографий улыбающейся брюнетки. Крис снял со стенда один снимок, сделанный на каком-то пляже. Возможно, в Таиланде? Песок отливал белизной, море — лазурью. Счастливая улыбка и оживленный взгляд девушки на снимке являли разительный контраст с бледным, безжизненным телом в спальне.

— Фотографии парня имеются? — Крис вышел из состояния задумчивости, поднял глаза и заметил, что на него смотрит Кеннеди.

Он снова стал рассматривать стенд с фотографиями, пытаясь обнаружить на них приятеля Клэр Райан.

— Трудно сказать…

Действительно, сравнить парней на снимках с мертвецом, лежавшим в соседней комнате, оказалось очень непросто, особенно если учесть, что выстрелом ему снесло большую часть головы.

Кеннеди присоединился к Крису, и они стали разглядывать фото вместе.

— Так как девушку опознали, не думаю, что у нас возникнут большие проблемы с идентификацией парня. Скорее всего он тоже студент.

Кеннеди прошелся по комнате, подошел к окну и бросил взгляд на залив.

— Хотелось бы знать, с какой стати простой студентке презентовали такие роскошные апартаменты.

— Ну, для родителей это неплохое вложение капитала. Кроме того, они думали, что дочь, живя в новом доме респектабельного квартала, находится в безопасности. Во всяком случае, рассчитывали на это.

Придется им с Кеннеди побеседовать с университетскими друзьями и однокурсниками Клэр Райан, подумал Крис. Если повезет, то эти беседы прольют хоть немного света на обстоятельства ее смерти. К примеру, помогут выяснить, кем был приятель Клэр и почему сделал то, что сделал. Простейшей теорией является преступление на почве ревности. Клэр была красива, что нетрудно заметить, глядя на фотографии. Стройной, с большими карими глазами и обольстительной улыбкой брюнетке наверняка не составляло большого труда очаровывать молодых людей, учившихся вместе с ней. И это могло негативно отразиться на самолюбии или психике принца на белом коне, считавшего упомянутую брюнетку своей девушкой.

Возможно также, что убитый был ее предыдущим принцем, чрезвычайно болезненно воспринявшим разрыв. Такого рода сценариев существовало множество, но строить догадки на этой стадии расследования не имело никакого смысла. Они поймут, что здесь случилось, только тогда, когда больше узнают о Клэр Райан и ее мертвом приятеле.

Детективы снова направились было в спальню, но их остановил стоявший в дверях констебль.

— Извините, но я не могу вас пропустить, — сказал полицейский извиняющимся тоном. — В настоящий момент в спальню никого не пускают.

— Что такое? — нахмурился Кеннеди. — О чем это вы толкуете? Разумеется, я пройду туда, если мне это нужно.

Констебль чувствовал себя ужасно, но продолжал гнуть свою линию.

— Ничего не могу поделать, — смущенно сказал он, бросая взгляд через плечо. — Она убьет меня.

— Кто? Доктор Томпсон? — спросил Крис. — Да она уже все сделала. Доктор уже собирала свои инструменты, когда я видел ее несколько минут назад.

— Я не о ней говорю, — произнес полисмен, — а о новой начальнице криминалистической лаборатории — об американке. Приказала всем выйти из спальни и велела никого не пускать, пока она не закончит.

— Не закончит что? — осведомился Кеннеди, пытавшийся заглянуть в спальню через плечо охранника. Когда он что-то высмотрел сквозь щель в двери, глаза у него полезли на лоб от удивления. — Ну и дела, — сказал он, поворачиваясь к Крису.

Теперь они уже вместе приникли к дверной щели. Рейли Стил стояла посреди спальни, закрыв глаза и раскинув в стороны руки.

— Такое впечатление, что она медитирует или занимается йогой, — пробормотал Кеннеди, едва сдерживая смех.

— Вы не угадали, — произнесла стоявшая у двери девушка из персонала лаборатории. Затем, понизив голос, шепотом добавила: — Она всегда так делает, когда оказывается на месте происшествия. Это у нее называется «взывать к интуиции и чувствам восприятия, отключившись от окружающей обстановки». Она надеется таким образом воссоздать картину преступления у себя в мозгу. — Надо сказать, что, когда ассистентка говорила это, в ее голосе сквозила не насмешка, а восхищение.

— Какая-то экстрасенсорная чушь, — буркнул Кеннеди, закатывая глаза к потолку.

— Тут я с вами не согласна, детектив, — возразила ассистентка. — Какими бы ни были ее методы, в Штатах при участии мисс Стил раскрывалось до восьмидесяти процентов преступлений.

Крис тоже где-то об этом читал. Несмотря на необычный подход американки к делу, результаты говорили сами за себя. Тем не менее, подумал он, ухмыльнувшись, «экстрасенсорная чушь» не останется незамеченной, и в управлении многие будут удивленно поднимать брови, услышав об этом. Что же тогда говорить о Кеннеди, который не признавал и на дух не переносил такие вещи, считая все это шарлатанством?

— Ну, что тут скажешь? — пробасил Кеннеди. — Если она и впрямь думает, что наши ребята, расследуя это дело, должны полагаться исключительно на органы обоняния, то ей придется подыскивать других детективов.

— Да что вы. Мне о таком даже мечтать не приходится, — произнес женский голос у них за спиной. — Кроме того, я сильно сомневаюсь, что ваш красный нос любителя виски способен что-то учуять помимо запаха любимого напитка.

Оказывается, пока они разговаривали, американка незаметно вышла из комнаты и слышала все, что сказал по ее поводу Кеннеди. Тот сразу понял это и страшно смутился — да так, что у него покраснела шея и побагровело лицо.

— Стало быть… мы… это… можем теперь войти? — запинаясь, пробормотал он.

— Извините за задержку и колкость в ваш адрес. Это, разумеется, шутка, — сказала женщина, протягивая Кеннеди руку. — Я Рейли Стил из ОСЭГ. Насколько я поняла, вы детектив, который будет вести это дело?

— Вместе со мной, — вступил в разговор Крис. — Этого парня зовут Пит Кеннеди, а меня — Крис Делани. Рады с вами познакомиться.

— Взаимно, — сказала американка с ясной улыбкой.

«Чтоб меня черти взяли, — подумал Крис, видевший ее плохонькие фото в пресс-релизе и наслушавшийся рассказов о глупых блондинках, — вот это женщина…» Действительно, несмотря на свое, казалось бы, весьма непривлекательное занятие, Рейли Стил выглядела как кинозвезда. Большие, цвета моря, глаза сверкали как два сапфира, а покрытая бронзовым загаром кожа являла разительный контраст с облегавшей голову белоснежной медицинской шапочкой. И хотя Крис знал, что под этой шапочкой скрываются великолепные светлые волосы цвета меда, он уже не заблуждался на этот счет. С ними работал не просто красивый, а умный, решительный, бескомпромиссный человек.

— Я уже почти закончила исследование… то есть перестала заниматься экстрасенсорной чушью, — сказала Рейли, весело посмотрев на детективов. — Судмедэксперт тоже завершила свою работу. Но нам еще предстоит кое-что сделать. — С этими словами она вернулась в спальню. — Вы тоже можете войти. Но только очень прошу — не мешайте, — добавила она, со значением посмотрев на Кеннеди.

— Ни в коем случае. — Кеннеди, следуя за шефом ОСЭГ на место преступления, вел себя на удивление тихо.

— Удалось вам обнаружить что-нибудь действительно стоящее? Или необычное? — осведомился Крис.

Рейли подошла к кровати.

— Окончательную черту подведет аутопсия, но, судя по входному отверстию пули… — Рейли указала на Клэр Райан, чье тело санитары запаковывали в черный пластиковый мешок, — девушка убита выстрелом в грудь с расстояния менее двух футов. Это дистанция выстрела в упор.

Рейли двигалась по комнате, рассказывая о деталях преступления, как если бы видела их внутренним взором.

— Похоже, он стоял около кровати, когда сделал первый выстрел. Потом лег рядом с девушкой, а уж после этого выстрелил в себя. Вполне вероятно, в тот миг она еще дышала.

Крис согласно кивнул. Количество вытекшей из тела девушки крови свидетельствовало о том, что она умерла далеко не сразу.

— В отношении себя парень распорядился оружием наилучшим образом, — добавил он мрачным тоном, бросив взгляд на то, что осталось от головы юноши. — В общем, на Ромео и Джульетту не слишком похоже.

— Не слишком. — Рейли нагнулась и подняла с пола свой чемоданчик с принадлежностями судебного эксперта. — Необходимо провести токсикологическое исследование крови. Нужно установить, не находились ли они под воздействием наркотиков или иного психотропного вещества.

— Будем благодарны за любую поступившую от вас информацию, — сказал Крис, игнорируя неодобрительный взгляд Кеннеди. Его партнер, как многие в полиции, относился к судебной экспертизе несколько пренебрежительно, больше полагаясь на проверенные временем приемы работы детектива и предпочитая, чтобы эксперты подтверждали выводы следствия, а не наоборот.

— Все-таки шансы, что это связано с наркотиками, велики. Что только в наши дни с ними не связано, — проворчал Кеннеди.

— Мне кажется, не стоит торопиться с выводами, пока мы не получим больше информации по этому делу, — ответила Рейли. — Лично я собираюсь очень внимательно исследовать в лаборатории все, что мы здесь обнаружили, хотя, правду сказать, находок не так уж много. Разумеется, у нас имеются для исследования стреляные гильзы. Ну и оружие, конечно… — Она замолчала, натянула свежую пару перчаток из латекса и двинулась к постели, чтобы высвободить из складок простыни пистолет. Теперь, когда трупы вынесли, это не составило труда.

К тому времени в спальне собралась значительная группа полицейских, стремившихся оказаться в эпицентре событий. После ухода патологоанатома и выноса тел они один за другим стали просачиваться в помещение, чтобы послушать разговор членов следственной группы и таким образом, пусть и не напрямую, принять участие в расследовании.

— Не могли бы вы, ребята, немного осадить назад и освободить для меня место? — осведомилась Рейли с проскальзывавшими в голосе нотками нетерпения.

Сообразив, что она собирается делать, молодой Фицджералд, с которым детективы уже беседовали ранее, быстро сунул руку во внутренний карман кителя.

— Вот, — произнес он, с гордостью протягивая женщине карандаш. — Наверное, он вам понадобится.

Кеннеди хохотнул:

— Зачем это? Ей что — предстоит зарисовать пушку или что-то в этом роде?

Молодой человек посмотрел на него в упор.

— Мне представлялось, что при манипуляциях с орудием преступления к нему желательно не прикасаться, — начал было он авторитетным тоном, но потом вдруг сбавил обороты и завершил фразу уже не столь уверенно: — чтобы… чтобы… не стереть случайно отпечатки пальцев… Ну и все такое прочее.

— Вы слишком много смотрите телевизор, молодой человек, — с улыбкой произнесла Рейли, откладывая карандаш в сторону. — Кроме того, если бы я воспользовалась вашим карандашом, чтобы поднять пистолет с постели, то могла бы потревожить несгоревшие частицы пороха в канале ствола или попавшую туда грязь. А это, в свою очередь, может привести к изменениям узора на пуле при контрольном выстреле, но ведь нам этого не надо, не так ли? — добавила она в той добродушно-снисходительной манере, в какой говорят с пятилетним малышом.

— Так точно, не надо. — Фицджералд, похоже, уже и сам был не рад, что вылез со своим карандашом и наивными рассуждениями.

— Но вы правы в одном. Нам действительно чрезвычайно важно сохранить отпечатки на оружии, — продолжила лекцию Рейли, жестом предлагая молодому офицеру подойти поближе, чтобы он мог следить за ее действиями. К остальным офицерам она подобной благосклонности не проявила, и тем пришлось жаться к стене. Затем Рейли опустилась у постели на колени, велев Фицджералду сделать то же самое. — Взгляните на эту часть орудия преступления, — указала она на рукоять оружия. — Видите, какая она рубчатая? — Выпускник полицейского колледжа кивнул, сосредоточив внимание на пистолете. — С такой неровной поверхности приличных отпечатков не снимешь, следовательно, за рубчатую рукоять оружие можно брать без малейших опасений за их сохранность. Не говоря уже о том, что так его удобнее всего держать. И безопаснее. Я ведь не хочу, чтобы эта штука случайно в меня выстрелила, верно? — С этими словами Рейли медленно и осторожно подняла пистолет с постели. Урок был завершен, поэтому она обратилась к одному из своих ассистентов, чтобы тот поставил пистолет на предохранитель, упаковал и подготовил к транспортировке.

Фицджералд смотрел на Рейли Стил с выражением, в котором проступало нечто похожее на обожание. Крис улыбнулся. Что бы ни думали о начальнице ОСЭГ полицейские старшего возраста, этой женщине определенно не составит труда обзавестись преданными сторонниками из числа молодежи.

Глава третья

Рейли сидела за рабочим столом и сосредоточенно просматривала опись вещественных доказательств из дела Клэр Райан. С момента стрельбы в квартале Далкей миновало уже двое суток. Рабочий день давно закончился, и в помещении, кроме Рейли, почти никого не было.

Большинству людей стерильная, как в клинике, окружающая обстановка и гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом аппаратуры, показались бы мрачными и некомфортными. Но для Рейли опустевшая лаборатория и тишина позднего вечера были факторами, способствующими работе.

Теперь, когда все разошлись по домам, наступили желанные часы отдохновения от разговоров и прочего раздражающего шума, создаваемого двумя десятками сотрудников, сновавших вокруг нее. Покой и тишина позволяли ей полностью погрузиться в работу и размышлять, не отвлекаясь на разные мелочи. Самые плодотворные мысли приходили ей в голову именно в это время. Рейли очень надеялась, что сегодня ей удастся сделать ряд важных выводов по поводу преступления в Далкее, не дававшего ей покоя последние два дня.

С самого начала она чувствовала, что в этом деле что-то не так, но до сих пор не обнаружила среди найденных улик ничего необычного, экстраординарного, подтверждающего ее сомнения. При расследовании она опиралась в основном на два фактора — улики и собственную интуицию. И с тех пор как она покинула место преступления, интуиция буквально кричала о том, что упущено нечто важное.

Горман посмеялся бы над ней, если бы она попыталась объяснить, почему ею владеет это неприятное чувство. Руководитель с большим стажем работы, Горман в течение многих лет возглавлял прежний отдел криминалистической экспертизы в полиции города и, по правде говоря, не слишком одобрял как создание нового подразделения, так и назначение Рейли в качестве его начальника. Женщина радовалась, что он отбыл в отпуск и его какое-то время здесь не будет. Это давало ей возможность проводить изыскания по делу по собственной методике — вернее, так, как ее учили на родине.

С момента воцарения Рейли в ОСЭГ Горман все время пытался поставить ее на место — другими словами, подыскать ей такое поле деятельности, чтобы она не слишком путалась у него под ногами. Считал, что для нее самое подходящее занятие — осуществлять общий надзор над работой лаборатории, не вмешиваясь при этом в его деятельность и отдаваемые им распоряжения. Рейли, однако, имела свое мнение по данному вопросу, и поэтому не могла не заметить, что используемые стариком в работе приемы, достаточно скрупулезные и педантичные по своей сути, тем не менее давно устарели, и сложившаяся ситуация напоминает известную пословицу о старой собаке, не способной научиться новым трюкам.

Кроме всего прочего, Горман обладал гипертрофированно развитым самомнением. Об этой черте его характера Рейли предупреждали еще до приезда в Ирландию. Подобно многим ученым преклонного возраста, основывавшимся на традиционном подходе к предмету, он считал свои действия и сделанные на их основе выводы истиной в последней инстанции. К тому же он был убежденным старым шовинистом, на что Рейли могла бы смотреть сквозь пальцы, если бы это порой не шло во вред делу. Ей очень не нравилось, как он разговаривал с женским персоналом лаборатории, в частности с Люси, которая была не только милашкой, но и вдумчивым исследователем, крайне болезненно реагировавшим, когда результаты ее изысканий с начальственной безапелляционностью объявлялись несущественными.

Помимо внутриведомственных козней Рейли приходилось мириться и с вполне естественной неприязнью полицейских к людям со стороны, не говоря уже о набивших оскомину шутках, связанных с глупостью блондинок, которые ей приходилось выслушивать чуть ли не ежедневно. Рейли покачала головой, вспомнив, что, когда она прилетела в Ирландию и явилась на первое утреннее собрание своей группы, на ее рабочем столе красовался алый пляжный купальник в стиле «Бейуотч». Наверняка автор проделки и его приятели считали это чрезвычайно остроумным, но на Рейли такие шуточки не действовали — когда она училась в Академии ФБР, над ней подшучивали и похуже.

Она снова бросила взгляд на улики с убийства Райан. Это было первое дело, которое она в качестве эксперта вела абсолютно самостоятельно благодаря отсутствию Гормана. Без вечных понуканий со стороны последнего в распоряжении Рейли оказалось ровно столько времени, сколько требовалось для того, чтобы как следует осмотреть место преступления, сделать нужные фотографии и собрать максимум улик, относившихся, по ее мнению, к этому делу. Кстати сказать, нашлось время и для «экстрасенсорной чуши», подумала Рейли, и ухмыльнулась, вспоминая связанную с ее действиями реакцию присутствующих.

Этому она научилась в Квонтико и всячески старалась развивать полученные навыки. Ее преподаватель Роб Кричтон, известный американский эксперт-криминалист, неустанно вдалбливал в головы студентов свою концепцию о трехмерном исследовании места преступления. Рейли благодарно улыбнулась, вспоминая покойного Кричтона, — дистанционно управляемое взрывное устройство, установленное в его квартире, оборвало жизнь преподавателя, одного из лучших специалистов в области криминалистики, каких она когда-либо встречала. Хотя эта смерть стала для нее настоящей трагедией, Рейли знала: профессор наверняка оценил бы своеобразную иронию, связанную с тем, что ему пришлось закончить свои дни, будучи разорванным в клочья. Он сам превратился в кучу тех самых улик, сбору которых посвятил большую часть своей жизни.

«Способность чувствовать дана человеку не просто так, — говаривал он. — Никогда и ни при каких условиях не сбрасывайте ее со счетов».

Поначалу Рейли отнеслась к этому скептически. Но прошло совсем немного времени, и она вдруг поняла, что благодаря тщательно разработанной методике Роба и постоянным тренировкам ее способность ощущать и различать запахи чрезвычайно обострилась. Это свойство оказалось неоценимым почти в каждом деле, находившемся в ее ведении. По какой-то непонятной причине она особенно хорошо чувствовала ароматы парфюмерии и с легкостью различала по запаху духи, туалетную воду, кремы для тела и прочие вещи такого рода. К примеру, она знала, что судмедэксперт доктор Карен Томпсон предпочитает «Ред дор» от Элизабет Арден, а Кэрол, секретарша ОСЭГ, по будням использует «КК» номер один. Она также заметила, что «Шанель» номер пять, пользующаяся огромной популярностью у американских женщин, имеет куда меньше почитательниц по эту сторону Атлантики.

Так или иначе, органы чувственного восприятия и интуиция сослужили ей хорошую службу в прошлом, и она не собиралась отказываться от практики их использования по причине того, что какой-то красноносый ирландский коп считал ее методы глупыми или даже смехотворными. Одни громкие безосновательные заявления; парней вроде Кеннеди она могла бы есть на завтрак — впрочем, ей вряд ли этого хотелось, подумала она, содрогнувшись при этой мысли. В принципе он совершенно нормальный человек, да и детектив, наверное, неплохой — просто принадлежит к старой школе. Интересно, что о Кеннеди она ничего не знала, зато о его напарнике за последние два месяца слышала несколько лестных отзывов. Похоже, Крис Делани обладал в полиции хорошей репутацией и, в отличие от своих более консервативных коллег, относился к ОСЭГ с уважением. Неожиданно ей пришло на ум, что темные глаза, смуглое лицо, да и вообще вся его внешность, куда больше подходившая жителю Средиземноморья, является фактором, способствующим повышенной разговорчивости у некоторых особ — особенно у представительниц прекрасного пола. Однако, хотя она знала о нем очень мало, ей представлялось, что Крис не относится к типу мужчин, склонных играть на этом для получения нужной информации. Кроме того, в отличие от Кеннеди он не произнес ни одного дурного слова относительно ее экстравагантных методов, и, казалось, был очень не прочь получать необходимую для расследования информацию из лаборатории ОСЭГ.

К сожалению, у нее в данный момент полезной информации было до обидного мало.

Они отправили образцы крови на токсикологическую экспертизу, возможные положительные результаты которой могли — по крайней мере в той части, что касалась стрелка, — хоть как-то объяснить его действия. Но токсикологи, как известно, работают медленно, поэтому совершенно неизвестно, когда эти результаты будут получены.

Ее сотрудники собрали на месте преступления обычный в таких случаях набор улик — отпечатки пальцев, крохотные частицы с подошв обуви, различные волокна и прочие мелочи, которые в настоящее время также подвергались анализу. Баллистики колдовали над пистолетом и гильзами, и Рейли планировала на следующее утро навестить их, чтобы узнать, как идут дела и не обнаружено ли что-то важное.

В настоящее время она занималась тем, что, по ее мнению, получалось у нее лучше всего, — восстанавливала в мозгу картину преступления, ориентируясь на найденные ее группой вещественные доказательства, и очень надеялась, что какая-нибудь ничтожная на первый взгляд деталь поможет ей сдвинуть расследование с мертвой точки.

Однако сколько она ни перебирала улики, ни одна из них не рождала в ее душе чувство, говорившее: «Вот то, что тебе нужно».

Не то, думала она, откладывая в сторону очередной пакетик с какой-нибудь вещью. Потом наклонилась вперед и стала в десятый уже, наверное, раз рассматривать фотографии с места происшествия с изображением жертв, лежавших на постели. Первым делом она сосредоточила внимание на снимках, где камера запечатлела брызги крови и мозгового вещества в изголовье кровати. Отдельные фрагменты отлетели так далеко, что запачкали находившиеся на прикроватном столике книги. Однако большая часть мозга попала на лицо и на волосы девушки. Застывшие на стене капли крови находились именно там, где и должны были находиться, принимая во внимание направление выстрела и движение пули. Потом Рейли перевела взгляд на пистолет, выпавший из ослабевших пальцев умирающего стрелка и лежавший чуть в стороне от трупов.

«Как все это объяснить?» — задалась она вопросом, упершись в ладони лбом в тщетной надежде на озарение. И еще: что в этой ситуации вызывает у нее странное, необъяснимое беспокойство? Принимая во внимание калибр оружия, траекторию полета пули и дистанцию выстрела, не говоря уже о следах пороха, оставшихся на руке парня, все выглядело очень убедительно. Тем не менее интуиция подсказывала, что в картине преступления существовал второй, более глубокий план, ускользавший от ее внимания. Нечто такое, что она не заметила, пропустила. Причем что-то очень важное.

Но что это может быть?

Она продолжила исследование улик, стремясь получить ответы на мучившие ее вопросы. Иногда Рейли казалось, что она всю жизнь только этим и занималась.



Крис Делани, разговаривая с патологом, чувствовал себя нерадивым школьником. Доктор Карен Томпсон обладала столь бескомпромиссно-резкой деловой повадкой и была до такой степени бестактна, что в ее присутствии детективом овладевали приступы позорного малодушия.

Когда он вошел в ее офис, она разговаривала с кем-то по телефону и взмахом руки предложила ему присесть. Опустившись на стул, детектив огляделся. Все в офисе патолога сверкало чистотой, находилось в идеальном порядке и было прекрасно организовано для дела, которому она служила. У нее даже стоявшие на полках книги располагались в алфавитном порядке и, более того, имели на корешках бирки с соответствующими литерами.

Поступившие к тому времени дополнительные сведения помогли с точностью идентифицировать убитую как Клэр Райан, двадцати двух лет, учившуюся на последнем курсе психологического факультета Дублинского университета. По словам безутешных родителей жертвы, «она была слишком занята учебой, чтобы отвлекаться на мальчиков».

— «Слишком занята учебой». Сколько раз я слышал эти слова, — пробормотал Кеннеди, закончив опрашивать родителей девушки на следующий день после фатального происшествия. — Какие же тупоумные у нее предки, если искренне верили в то, что за такой красоткой, как их дочь, не бегала толпа воздыхателей.

Крис пожал плечами:

— Почему тупоумные? Просто они мало что знали о ее жизни — а это не такое уж необычное дело. Далеко не у всех столь строгие взгляды на воспитание, как у тебя.

У Кеннеди было две дочери подросткового возраста, и некоторые особенности их общения, подмеченные Крисом за последние годы, наводили на мысль, что его партнер — весьма суровый родитель.

— В любом случае мы пока установили только то, что, по мнению родителей, бойфренда у нее не было. Но если он у нее все-таки имелся, университетские подруги наверняка в курсе того, с кем она встречалась.

Они с Кеннеди в это утро собирались опросить университетских знакомых покойной, но потом позвонила доктор Томпсон и Крису пришлось тащиться на другой конец города, где находился офис судмедэксперта.

— Присутствуют следы сексуальной активности между жертвами, — громко заявила Карен, разом возвращая его к действительности.

— Вот как? — Задумавшись, Крис не заметил, что доктор закончила говорить по телефону и, как обычно, сразу перешла к делу. — Значит, если это был ее бойфренд, то мы по крайней мере можем исключить версию ограбления или сексуально мотивированного нападения?

— Не обязательно. Я же сказала: «Присутствуют следы сексуальной активности». Иными словами, вагинальные жидкости Клэр обнаружены на теле этого загадочного субъекта, но вот его семенная жидкость отсутствует полностью. И никаких следов травмы — ни поверхностных повреждений, ни разрывов влагалища. — Крис хотел было что-то заметить по этому поводу, но доктор перебила его: — Детектив, мы с вами отлично знаем, что подобные выводы ничего не доказывают.

Крис, надо сказать, ничего этого не знал, но наличие упомянутых травм его бы вполне устроило, так как насильственное проникновение в тело девушки означало бы, что они имеют дело с чистой воды изнасилованием, а такой факт давал хоть какое-то объяснение случившемуся. В отсутствие же подобных данных на руках у следствия по-прежнему оставалось совершенно немотивированное убийство/самоубийство. Не говоря уже о том, что мужской труп все еще был не-опознан.

— Итак, вы хотите сказать, что секс у них как бы был, причем без видимых признаков изнасилования, но, как выясняется, это не может свидетельствовать о сексуальных отношениях?

— Вроде того, — произнесла Карен, усаживаясь в кресло.

— Понятно… Чего бы я только не дал за дело без всех этих «как бы» и «вроде того», — пробормотал он, питая надежду на то, что друзья Клэр по университету прольют хоть немного света на это трагическое происшествие.



— Ясное дело, Клэр, как бы это сказать… была не прочь пофлиртовать с парнями, но ни с кем постоянно не встречалась. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду? Иными словами, своего принца не завела, — сообщила «лучшая подруга» Клэр Дженни в перерывах между рыданиями, когда детективы вызвали ее на собеседование в университетском кампусе. — Никак не могу поверить, что она мертва, — добавила она, прежде чем снова разразиться слезами. — Это такое ужасное событие… капитально ужасное…

Крис заметил, как при этих словах изменилось выражение лица Кеннеди. Он сам тоже задавался вопросом, каким образом сленг американской высшей школы так быстро проник и утвердился в разговорной речи дублинских студентов.

— Понимаю, как вам трудно говорить сейчас на эту тему, но все же ответьте: когда вы сказали, что она постоянно ни с кем не встречалась, не имели ли под этим в виду кратковременные романы с разными парнями? — продолжал гнуть свою линию Крис.

— Ну нет. Она вовсе не была легкомысленной или девушкой легкого поведения… Нехорошо с вашей стороны намекать на это.

— Ни на что такое мы не намекаем, — включился в разговор Кеннеди. — Просто хотим узнать, кто мог причинить вред Клэр. А раз уж вы ее лучшая подруга, мы в этом смысле полагаемся на вас больше, чем на кого-либо другого.

— Послушайте, я совершенно точно знаю, что с мальчиками она не гуляла. Парни, понятное дело, пытались подбивать к ней клинья, но она и без них была вполне довольна жизнью. Мальчиков ей отлично заменял «Тоблер».

Детективы с обескураженным видом переглянулись.

— Тоблер?

Дженни закатила глаза.

— Неужели не понятно? «Тоблер», «Тоблерон»… швейцарский шоколадный батончик с нугой.

— О Господи, — простонал Кеннеди, когда интервью закончилось и Дженни удалилась. — Я тебе вот что скажу: если мои девицы будут говорить в той же манере, отправлю их прямиком на курсы ораторского искусства.

— Ты не сделаешь этого. Не изверг же ты в самом деле? — пошутил Крис.

В результате разговора с Дженни детективы установили, что Клэр ни с кем не встречалась с тех пор, как рассталась со своим прежним бойфрендом Полом, учившимся в том же университете. Когда детективы вызвали его для беседы, парнишка поначалу был шокирован ужасным известием, но позже, когда немного оправился, рассказал все, что знал, и вообще старался по возможности сотрудничать со следствием.

— Да, мы встречались с ней пару месяцев, но когда Клэр начала писать диплом и готовиться к выпускным экзаменам, наши отношения стали постепенно сходить на нет и в конце концов совершенно прекратились, — сообщил он в заключение детективам.

Хотя расследование продолжалось всего несколько дней, детективы чувствовали, что довольно быстро приближаются к глухой стене. Все, с кем бы они ни разговаривали о Клэр Райан, отзывались о ней как о совершенно нормальной, жизнерадостной девушке, поддерживавшей близкие отношения с семьей и имевшей множество друзей. Что же касается преподавателей, то они в один голос заявляли, что она была чрезвычайно перспективной и прилежной студенткой.

Опросив всех, кто входил в ближайшее окружение Клэр Райан, они по-прежнему не имели никакой информации относительно того, кто находился рядом с Клэр в последние мгновения ее жизни и почему этот человек пресек существование Клэр, как, равным образом, и свое собственное. А поскольку большую часть лица парня уничтожил выстрел и восстановить его внешность каким-либо образом не представлялось возможным, ничто, казалось, не могло помочь детективам в установлении его личности.

Похороны обычно проводятся вскоре после выдачи тела из морга, но захоронение Клэр Райан пока не состоялось, поскольку родители девушки выразили желание пригласить на это печальное мероприятие родственников, проживавших за границей, и организационный момент потребовал весьма значительного времени. Крис не сомневался, что, когда захоронение все-таки состоится, это будет весьма впечатляющее массовое действо.

Поскольку Клэр происходила из семьи видных горожан, за это дело весьма основательно взялись средства массовой информации. Хотя случаи с перестрелками и убийствами выходцев из иностранных общин и членов различных противоборствующих банд считались не таким уж редким явлением, насильственная смерть в высших слоях общества и среди представителей так называемого образованного класса до сих пор рассматривалась широкой публикой как вещь совершенно неприемлемая и почти неслыханная. В этой связи заявлений с требованиями дать немедленный ответ на вопрос, кто виноват и как это случилось, стало поступать в полицию все больше, по мере того как расширялась кампания в прессе и в заголовках газет все чаще проскальзывали истерические нотки. Это, в свою очередь, означало, что О’Брайан усилил нажим на детективов с требованием результатов, которые, как уже говорилось, получить было не так-то просто.

По крайней мере до сих пор не нашлось никого, кто бы нелестно высказался о Клэр Райан или предложил хотя бы одну версию, связанную с тем, кому могла быть выгодна ее смерть. И это придавало странным обстоятельствам ее смерти еще более зловещий оттенок.

Глава четвертая

— Рейли? У вас найдется минутка?

Отведя взгляд от лежавших на столе бумаг, Рейли посмотрела на стоявшую перед ней Люси, которая выглядела очень встревоженной.

— Разумеется. В чем дело?

Прежде чем ответить, сотрудница лаборатории смущенно помялась.

— Кое-что нарисовалось. Причем весьма странное.

— Ну так расскажите об этом. — Рейли снова опустила голову и вернулась к написанию отчета, уделяя Люси лишь часть внимания. Во-первых, она была здорово занята, а во-вторых, пребывала в настроении, весьма далеком от игр в догадки и отгадки. Ну и, помимо всего прочего, Люси давно пора научиться мыслить самостоятельно и доверять собственной интуиции. Поскольку девушка немного походила на саму Рейли в годы учебы, наставница подмечала в ней легкую неуверенность, которая, впрочем, должна была, по ее расчетам, со временем исчезнуть.

— Мне кажется, вам необходимо это увидеть.

Что-то в голосе девушки заставило Рейли полностью переключить внимание на подчиненную и отложить ручку.

— Так что же это такое?

— Не могли бы вы пойти со мной и лично взглянуть на образец?

Рейли проследовала за Люси в одно из помещений лаборатории, где на столе помещался небольшой микроскоп.

— Посмотрите, пожалуйста, в окуляр, и скажите, что видите.

Рейли наклонилась над микроскопом, заглянула в окуляр и, покрутив винт, отрегулировала увеличение на максимум.

— Действительно странно… — пробормотала она, рассматривая находившийся на предметном стекле образец. Потом подняла голову, пытаясь осмыслить увиденное.

— Рада, что вам это тоже показалось необычным, — негромко произнесла Люси. — Сказать по правде, я некоторое время думала: говорить ли вам…

— Правильно поступили, что пришли ко мне. Это действительно важно. Важно, но странно… — добавила Рейли с отсутствующим видом, словно обращаясь к себе самой.

— Но что, по-вашему, это такое?

— Похоже на шерстинку или волос какого-то животного, — сказала Рейли. — Человеческий много тоньше. И чешуйки вокруг стержня тоже указывают на животное происхождение. — Отойдя от микроскопа, Рейли добавила: — Правда, не знаю, какому животному он принадлежит. И не узнаю, пока не найдется сопоставимый экземпляр для сравнения.

— Такой у нас есть. Но из другого списка, — сказала Люси, без большой, впрочем, уверенности в голосе.

Рейли глубоко вздохнула.

— Это, конечно, не совсем то, что нам нужно… Но тем не менее… Могу я еще раз взглянуть на тот образец краски?

— Конечно. — Люси сноровисто вставила в микроскоп новое предметное стекло с другим образцом из собрания материальных свидетельств.

Рейли быстро исследовала его при небольшом увеличении.

— Оба образца краски необходимо подвергнуть дальнейшему анализу. И обязательно по отдельности, используя микроспек, — сказала она, имея в виду процесс микроспектрофотометрии, при котором с помощью электронного устройства измерялась длина энергетической волны, поглощаемой и испускаемой исследуемым предметом. — Такого рода анализ сообщит нам, общий ли у них источник происхождения. Но, честно говоря, будь я азартным человеком со склонностью заключать пари, чего на самом деле за мной не водится, то поставила бы доллар против цента, что они здорово похожи друг на друга.

— Между прочим, я тоже так подумала, — произнесла Люси. — А поскольку сходный образец краски и волос неустановленного животного найдены также в апартаментах Райан…

— Так или иначе, но это означает, — перебила ее Рейли, покачав головой, — что у нас с вами серьезная проблема.

Волос неустановленного животного и чешуйки засохшей краски, которые они с Люси только что рассматривали в микроскоп, не относились к уликам, собранным на месте убийства Райан. Их на днях обнаружили и привезли в лабораторию из дома человека, покончившего жизнь самоубийством.

Вернувшись в свой офис, Рейли, не любившая делать скоропалительные выводы, решила вступить в контакт с подразделением, расследовавшим это самоубийство.

Схватив пальто, она поспешила к двери. Участок находился в нескольких кварталах от лаборатории, и Рейли подумала, что глотнуть свежего воздуха, чтобы прочистить мозги, ей не помешает. Кроме того, основываясь на собственном горьком опыте, она знала, что с копами, по возможности, лучше общаться лично.

Харкорт-стрит всегда считалась оживленной артерией, но сейчас Рейли казалось, что она попала на эту улицу в разгар часа пик. Когда Рейли наконец добралась до участка, задерганная до крайности женщина-полицейский предложила ей пройти в оперативный зал, а дальше действовать по собственному усмотрению. Большая комната была заставлена ободранными письменными столами, компьютерами устаревших моделей и заполнена сидевшими и сновавшими во всех направлениях с деловым видом полицейскими. Расположившийся за ближайшим столом пожилой офицер заметил растерянное выражение на лице молодой женщины и спросил:

— Кого ищете, деточка?

— Джонса, — поколебавшись, ответила Рейли.

Пожилой коп ткнул пальцем в дальний конец помещения:

— Его стол там — у стены. Видите парня в голубом свитере? Это Джонс и есть.

Посмотрев в указанном направлении, Рейли увидела темноволосого, с густыми бровями мужчину лет тридцати, торопливо стучавшего по клавишам компьютера.

— Засекла его. Спасибо, — поблагодарила пожилого копа Рейли и, лавируя между столами, направилась к рабочему месту детектива. — Ваша фамилия Джонс?

Он медленно поднял на нее глаза.

— И кто же мной интересуется?

Рейли протянула ему руку:

— Рейли Стил из ОСЭГ.

Услышав это, парень очень удивился, Рейли же без предисловий перешла прямо к делу:

— Мы анализируем улики, собранные на месте предполагаемого самоубийства, которое вы расследуете. Хотела бы задать несколько вопросов по этому делу, если вы не против.

«Должно быть, вчера вечером ты здорово налегал на рагу с чесночной подливкой». Попав под воздействие мощной волны исходившего от детектива резкого запаха, Рейли даже слегка попятилась. В минуты вроде этой она начинала ненавидеть свое несравненное обоняние.

Подобно большинству коллег Джонс с трудом переносил вмешательство ОСЭГ в свои дела, и Рейли заранее подготовилась к обороне.

— Возникли какие-нибудь проблемы? — осведомился детектив.

— Ничего особенного. Просто необходимо прояснить некоторые аспекты дела для досье. Итак, вы расследуете фатальный случай в Донниброке, а именно: смерть Джима Редмонда?

Детектив кивнул, не спуская с нее настороженных глаз.

— Уже установлено, что это самоубийство?

Джонс тяжело вздохнул и жестом предложил ей присесть. Парень, похоже, решил, что ОСЭГ раскопал какие-то детали, идущие вразрез с первоначальной версией, а такого поворота событий ему хотелось меньше всего.

— В настоящий момент ждем подтверждения судмедэксперта, хотя никто не сомневается, что это самоубийство. Когда дверь взломали, он висел в петле, привязанной к балке под потолком столовой. Любому было ясно, что он сам наложил на себя руки.

Такого рода мышление и логика вызывали у Рейли тихую ненависть и были главной причиной того, что она все реже принимала выводы полицейских на веру. Наоборот, очевидное вызывало у нее теперь самые большие сомнения.

— Он был женат?

Джонс согласно кивнул и со значением посмотрел на часы, но Рейли уже закусила удила и, подобно терьеру, загнавшему в угол крысу, готовилась атаковать свою жертву до тех пор, пока желанная добыча не окажется в полной ее власти.

— И что говорит жена?

Детектив помахал в воздухе рукой, словно отгоняя муху.

— То же, что и другие в ее положении. Иными словами, считает, что он ни за что не сотворил бы с собой такое и это наверняка чье-то злое деяние, — пробормотал Джонс. — С другой стороны, что ей еще говорить, не так ли?

Рейли скептически хмыкнула:

— А у нее есть реальные причины думать, что это чье-то деяние?

— Нет, конечно. Просто таковы правила игры. Почти все жены самоубийц утверждают, что перед этим муж находился в отличной форме, преуспевал на деловом поприще и вообще они были чертовски счастливы. Говорю же, это был обыкновенный стандартный треп.

— О'кей. Стало быть, жена склоняется к тому, что они были счастливы, а он… — Рейли открыла папку и пролистала инвентарный список вещественных доказательств, — вдруг берет и вешается на снятой с постели полотняной простыне?

— А что? Старый испытанный способ. Хотя жена пытается убедить нас, что он даже шнурки на ботинках не мог завязать, не говоря уже о том, чтобы сделать петлю из полос материи… Мне, конечно, жаль ее и все такое, но… должны же люди хотя бы изредка смотреть правде в глаза. Тем более он и записку оставил.

— Значит, говорите, самоубийца перед смертью написал прощальную записку?

С ее точки зрения, новость была хорошая. Это означало, что полицейские скорее всего подтасовкой фактов не занимались. С другой стороны, если действительно имело место самоубийство и насилие не применялось, то объяснить некоторые несообразности, связанные с данным преступлением, будет еще труднее. Рейли глубоко вздохнула, напомнила себе о вреде поспешных решений и решила терпеливо ждать, что скажет исследование улик. При этом у нее в голове прозвучала своего рода мантра студентов, обучавшихся навыкам экспертизы: «Интуиция — ценный инструмент, но только тогда, когда основывается на уликах».

— Угу. Лежала прямо на обеденном столе, так что не заметить ее мог только слепой, — продолжал Джонс. — Хотя, надо признать, странная оказалась записка. Никаких тебе: «Извини, я больше не в состоянии это терпеть», — и прочих фраз в том же духе, какие обычно встречаешь в подобных посланиях.

— Странная… — откликнулась Рейли. — И о чем же в ней говорится?

Детектив немного помолчал, размышляя.

— Не могу так вот сразу воспроизвести ее текст. Подождите минутку. — Он начал копаться в грудах лежавших на столе папок с делами. — Где-то здесь у меня хранился рапорт с оригиналом.

Рейли наблюдала, как Джонс рылся в документах, задаваясь вопросом, как можно эффективно работать при таком беспорядке. Впрочем, Рейли не так интересовало содержание записки, как сам факт ее существования.

— Кажется, вот она. — Джонс достал лист бумаги и откашлялся, словно ребенок, готовящийся прочитать стишок своей учительнице. — «Мы никогда не бываем столь беззащитны перед страданием, когда любим, и столь бесконечно несчастны, когда теряем предмет своей любви или его любовь». — Вот и все, что там было. — Странная записка, не правда ли?

— Скорее печальная, — задумчиво произнесла Рейли. — Напоминает какую-то цитату, вы не находите?

Джонс пожал плечами.

— Представления не имею. Его жена тоже все время задается вопросом, откуда он взял эти слова и что хотел этим сказать. Прощался, наверное. Я по крайней мере так думаю.

— Возможно. — Неожиданно ей в голову пришла идея. — Надеюсь, вам не составит труда сделать для меня копию?

— Копию записки? Но для чего? — В голосе Джонса снова прозвучала настороженность. — Почему это вызывает у вас такой интерес?

Рейли быстро продумала ответ и тяжело вздохнула, как если бы и этот разговор, и задание, которое она выполняла, представлялись ей напрасной тратой времени.

— Что тут скажешь? Как известно, ОСЭГ проходит стадию кардинальной реорганизации, и поэтому начальство требует от нас самой тщательной проверки всех последних дел. — Она закатила глаза к потолку. — Вы же знаете, как это бывает?

Она не хотела говорить Джонсу о возникших у нее сомнениях. Возможно, потом, когда ее группа закончит анализировать улики. К счастью, маленький заговор увенчался полным успехом.

— Все понятно. Сейчас сделаю для вас копию. К тому же и нужная бумага в руке.

Он поднялся с места и направился к копировальной машине. Рейли последовала за ним.

— Кстати, вы, случайно, не знаете, были ли у Редмондов домашние любимцы? — спросила она.

— Точно сказать не могу, но сильно в этом сомневаюсь, — ответил детектив и, сунув предсмертную записку в копировальную машину, нажал кнопку. — Детей они не завели, а хозяин дома все время мотался по миру. Уж такая у него была работа — девелопер недвижимости, если мне не изменяет память. Парни вроде него слишком мало времени проводят дома, чтобы обзаводиться кошечками или собачками. Впрочем, я проясню этот вопрос, если это для вас так важно. — Джонс протянул ей копию записки. — Вот то, что вы хотели, детка, — добавил он снисходительно, и в этот раз на Рейли повеяло не только чесноком, но и сквозившим в его тоне пренебрежением. — Ну а теперь можете быть свободны.


Вернувшись в лабораторию, Рейли откинулась на спинку кресла и еще раз прочитала записку.

Мы никогда не бываем столь беззащитны перед страданием, когда любим, и столь бесконечно несчастны, когда теряем предмет своей любви или его любовь.

Эти слова действительно были печальными и странно навязчивыми, западавшими в душу. Страдание, потерянная любовь…

Если верить жене Джима Редмонда, он был счастлив в семейной жизни. Кто же в таком случае потерянный предмет его любви? И еще одно: этот Редмонд, хотя и считался крутым бизнесменом, обладал, похоже, душой поэта.

Рейли снова перечитала записку, анализируя не только слова, но и стоявшие за ними чувства. Складывалось впечатление, что Редмонд позаимствовал эти строки у какого-то классика. Возможно, даже у Шекспира — до того они просты и проникновенны. В самом деле, не шекспировская ли это цитата?

Рейли включила в компьютере поисковик «Гугл» и перепечатала в поисковое окно всю записку целиком. Через несколько секунд на дисплее отобразились результаты поиска. «Ага! — подумала она, испытав немалое удовлетворение. — Это действительно цитата. Только не из Шекспира, а, как ни странно, из Зигмунда Фрейда».

Все любопытнее и любопытнее…

Как и большинству студентов, обучавшихся в Академии ФБР, ей приходилось знакомиться во время изучения того или иного предмета с работами известного психоаналитика, особенно с теми, что имели отношение к бихевиоризму. Но эту фразу она лично никогда не встречала.

Мы никогда не бываем столь беззащитны перед страданием, когда любим, и столь бесконечно несчастны, когда теряем предмет своей любви или его любовь.

Потом она подумала, что выражение «предмет любви» может оказаться в данном случае ключевым. Разве Фрейд не настаивал на том, что мужчина имеет склонность овеществлять все на свете? Кроме того, весьма интригует тот факт, что девелопер, занимавшийся недвижимостью, проявлял интерес к Фрейду и даже использовал его слова в своей предсмертной записке.

Обдумав все это, Рейли положила копию записки на стол и взялась за телефон, чтобы проинформировать Джонса о своем открытии. Возможно, детектив, обучаясь в колледже, тоже изучал психологию и знаком с работами Фрейда хотя бы в пределах курса. Вдруг ему это пригодится?

Неожиданно Рейли резко выпрямилась, и по позвоночнику у нее пробежала холодная дрожь. Черт, как она могла это пропустить, попеняла себе шеф ОСЭГ, лихорадочно шаря рукой по столу в поисках папки с делом.

Рейли ошибалась, полагая, что Фрейд стал частью ее прошлого. Она, сама того не ожидая, встречалась с ним — причем совсем недавно. И если хорошенько подумать, эта так называемая встреча не могла быть простым совпадением. Открыв папку с делом, Рейли стала торопливо просматривать находившиеся в ней фотографии, пока не обнаружила ту, что искала.

Положив снимок перед собой, Рейли впилась в него глазами.

Глава пятая

Полицейский ждал ее неподалеку от квартиры Клэр Райан. Когда она наконец появилась, коп расправил плечи и встал чуть ли не по стойке «смирно», как будто увидел перед собой сержанта, отвечавшего за строевую подготовку.

— Несколько необычная встреча, особенно принимая во внимание столь поздний вечерний час.

Рейли улыбнулась.

— Извините, что так поздно позвонила. Появилась необходимость срочно кое-что проверить.

Выбрав из связки нужный ключ, полицейский отпер дверь.

— С удовольствием помогу, чем смогу. Честное слово, это куда интереснее, чем сидеть у себя в участке и ждать, когда тебя вызовут по случаю пьяной драки.

Рейли вошла в квартиру. Констебль следовал за ней как приклеенный. Электричество не горело, и помещение освещал лишь тусклый свет с улицы, проникавший сквозь окна и отбрасывавший на стены и потолок причудливые колышущиеся тени. Рейли протянула руку к выключателю, но вдруг замерла, задаваясь вопросом, почему испытывает большее беспокойство, нежели в тот день, когда здесь работала ее команда. В конце концов трупы давно вынесли и царившая в квартире атмосфера смерти и ужаса должна была с тех пор основательно выветриться. Разумеется, место преступления при свете дня всегда кажется менее зловещим, чем ночью.

Рейли, однако, подозревала, что внутренний дискомфорт, который она испытывала, был вызван чем-то более существенным, чем темнота. Теперь она почти не сомневалась, что, оказавшись здесь в первый раз, упустила что-то действительно важное. Чувства Рейли были возбуждены и напряжены до предела и гнали вперед, как если бы ее побуждала к этому некая третья сторона (убийца… возможно, жертвы), незримо присутствовавшая на месте преступления.

Или эта третья сторона просто насмехалась над ней?

Коп включил свет, и обстановка в апартаментах мгновенно изменилась. Взяв себя в руки, Рейли двинулась прямиком в спальню. Коп шел за ней по пятам, уважительно отставая на два шага. Войдя в комнату, Рейли щелкнула выключателем и зажгла электричество.

При белесом искусственном освещении место преступления казалось почти таким же мрачным и жутким, как тогда, когда она увидела его впервые. Хотя трупов не было, следы крови остались на месте. За прошедшие двое суток они высохли, потемнели и выглядели еще ужаснее. И в комнате по-прежнему витали запахи крови и смерти, волной захлестнувшие чувствительное обоняние Рейли.

Некоторое время она стояла неподвижно, вбирая все это в себя и пытаясь представить картину произошедшего, но уже без Клэр и мертвого парня, зато при чьем-то незримом присутствии — возможно, все той же загадочной третьей стороны, по причине чего вновь ощутила неприятную сосущую пустоту в области солнечного сплетения.

«Сконцентрируйся», — сказала она себе.

Затем, усилием воли отогнав одолевавшие ее страхи, глубоко вздохнула и прикрыла глаза, высвобождая восприятие, чтобы заново увидеть преступление внутренним взором, пусть даже в присутствии затаившегося в комнате некоего мистического существа.

Итак, убийца выстрелил Клэр в грудь, в то время как парень… кстати, что он делал в этот момент? Просто неподвижно лежал рядом, парализованный страхом? Рейли все время силилась представить, как убийце удалось обездвижить свои жертвы, удержать на месте, пока он делал свое черное дело… Потом, когда Клэр лежала на постели с раной в груди, умирая и делая последние в своей жизни судорожные вздохи, он направил пистолет на парня и нажал на спуск, заставив череп жертвы расколоться и разбрызгать мозговое вещество по стене.

Постепенно освобождалась от созданных воображением кошмарных картин, Рейли медленно приблизилась к прикроватному столику, из-за которого, собственно, сюда и вернулась.

Присев на корточки, она тщательно осмотрела выстроившиеся в ряд на прикроватном столике книги. Затем наклонилась ближе, чтобы еще лучше их видеть, пытаясь взять в толк, как пропустила это во время первого посещения места преступления. Теперь, когда она знала, что к чему, эта вещь, казалось, кричала во весь голос, заявляя о себе.

Из всех стоявших на прикроватном столике книг, забрызганных кровью и частицами мозга, только одна выделялась девственно-чистой обложкой. А это означало, что кто-то поставил книгу на столик уже после смерти Клэр и ее приятеля.

Рейли почувствовала, как с осознанием этого у нее резко усилилось сердцебиение.

— Ну как? Нашли то, что искали? — осведомился констебль.

Рейли вздрогнула, поскольку совершенно забыла о его присутствии.

— Разумеется, — спокойно сказала она, прилагая максимум усилий к тому, чтобы изгнать из голоса дрожь и нотки неуверенности, а также унять противный холодный озноб, охвативший ее, когда глаза пробежали по названию на корешке.

На запачканном кровью и мозговым веществом столе стояло чистенькое, словно только что из типографии, издание работы Зигмунда Фрейда «Толкование сновидений».



— Кеннеди слушает, — прозвучал в трубке грубоватый басовитый голос.

Рейли мысленно выругалась. Она-то надеялась поговорить с Крисом Делани, а представить циничную реакцию его партнера ей не составляло труда.

— С вами говорит Рейли Стил из лаборатории криминалистики, — сказала она. — Думаю, мы нашли кое-что действительно важное по делу Райан.

— Продолжайте, — произнес Кеннеди настороженно. Как Рейли и предполагала, он почти не скрывал своей подозрительности, относившейся ко всему, что исходило из ОСЭГ.

— Итак, прежде всего мы обнаружили улики, общие как для вашего дела, так и для еще одного, совсем свежего, — начала она.

— О’кей…

— Наше подразделение сейчас исследует улики с нового дела — самоубийства в квартире некоего Джима Редмонда, который, собственно, и является жертвой. Все шло своим чередом, пока мы не обнаружили среди вещественных доказательств по делу Редмонда чешуйки краски и волос животного происхождения, которые, как кажется, аналогичны образцам краски и волосу, найденным на месте убийства Райан, расследуемого вами.

Кеннеди сразу продемонстрировал свойственный ему скептицизм.

— Интересно, какая может быть связь между нашим делом и самоубийством? Вероятно, общие, как вы утверждаете, улики — просто-напросто недосмотр с вашей стороны? Принесли их на место преступления на ногах или что-то в этом роде, а теперь строите догадки.

Рейли приготовилась к отповеди.

— Совершенно уверена, что ничего подобного не произошло, — решительно возразила она. — Последние несколько месяцев я только тем и занималась, что обучала свою команду, и совершенно официально заявляю, что мои люди весьма основательно готовятся к прибытию на место преступления. В этом смысле их действия безупречны. Вы же сами видели, как мы одеты. Сквозь эти пылевлагонепроницаемые костюмы ничто не может проникнуть и «запачкать» место преступления. А мы меняем их всякий раз, когда выезжаем по новому адресу.

Кеннеди, однако, продолжал настаивать на своем, и Рейли догадалась, что ему не нужны дополнительные сложности в его и без того разваливавшемся деле.

— Значит, один из наших парней мог принести грязь на ногах, — запротестовал детектив. — В квартире Райан толпились люди в форме. Цирк, да и только — если вас интересует мое мнение.

— Относительно последнего пункта скажу следующее, — не уступала Рейли. — Я уже навела справки в соответствующем подразделении и выяснила, что никто из полисменов, находившихся в квартире Райан, не был в квартире самоубийцы Редмонда. Во-первых, в расследовании принимали участие полицейские из разных дивизионов, а во-вторых, упомянутые жилые помещения расположены в противоположных концах города. — Рейли откашлялась, чтобы выиграть немного времени для обдумывания своего следующего шага. Уж если Кеннеди так на нее взъелся из-за краски и волосков, то упоминание имени Фрейда почти наверняка доведет его до белого каления. — Помимо упомянутых мной улик, существует кое-что еще, объединяющее оба этих дела…

Она не успела закончить фразу, как услышала знакомое:

— Продолжайте…

— Джим Редмонд оставил предсмертную записку. Я исследовала ее и пришла к выводу, что это цитата из Фрейда. — Поскольку Кеннеди ничего не сказал по этому поводу, она решила на всякий случай осведомиться, в курсе ли он, кто такой Фрейд. — Зигмунд Фрейд, отец современной психологии. Слышали о таком?

— Слышал. Между прочим, я тоже ходил в колледж, проворчал детектив. — И что же не так с папашей Фрейдом?

— Ну, я обнаружила еще одно совпадение — на прикроватном столике Клэр Райан находилась его работа «Толкование сновидений».

— И что с того? Не вижу в этом ничего странного или необычного. Как-никак Клэр Райан училась на психологическом факультете.

— Дело в том, что на обложке этой книги, в отличие от остальных, не оказалось застывших капель крови и частиц мозгового вещества, из чего я сделала вывод, что ее положили на прикроватный столик уже после смерти Клэр и ее компаньона.

Кеннеди явно не собирался с ней соглашаться и только хмыкнул в ответ на ее слова.

Рейли, чувствуя, что теряет внимание собеседника, застрочила как из пулемета:

— Не кажется ли вам, что аналогичные образцы краски, волосков и фрейдистский момент в обоих делах не могут быть просто совпадением? А в том случае, если между двумя делами прослеживается хотя бы отдаленная связь, можно говорить о наличии еще одного субъекта, не известного нам и вовлеченного…

— Послушайте, — произнес Кеннеди, тяжело вздохнув. — Я отлично осведомлен, что там, откуда вы приехали, в большой моде теория тайных заговоров, но у нас все происходит куда проще и…

Рейли уже хотел было сказать ему что-нибудь едкое, как вдруг услышала на другом конце провода какой-то шум, а затем произнесенное вполголоса ругательство.

— Рейли? Крис Делани на проводе, — неожиданно прозвучал в трубке голос другого детектива. — Мне очень жаль, что разговор с моим партнером у вас не получился. Ничего не поделаешь, у него был трудный день. Так что поговорите теперь со мной. У вас есть что-нибудь для нас?

Рейли с облегчением перевела дух.

— Все это время я пыталась втолковать вашему партнеру, что у нас появились новые любопытные свидетельства по убийству Клэр Райан.

— Вот как? И что же вам удалось обнаружить?

Рейли с вновь обретенной энергией стала рассказывать о сделанных ее группой открытиях единственному, как ей казалось, полицейскому офицеру, готовому выслушать ее до конца.

Глава шестая

Поздним вечером того же дня Крис с тяжелой головой и ноющими суставами, скрипевшими, словно мачты столетнего парусника в бурю, добрался наконец домой.

Но стоило ему отпереть замок и войти в дверь, как он сразу же почувствовал себя лучше. Маленькая, с двумя спальнями квартирка, обходившаяся ему ежемесячно в четверть зарплаты, стоила этих денег хотя бы потому, что из нее открывался прекрасный вид на Гранд-канал. Это не говоря уже о том, что она была для Криса единственной тихой гаванью, где он мог дать отдых уставшему телу и еще более уставшим мозгам.

Швырнув на столик в коридоре ключи и повесив пиджак, он прошел в гостиную и взглянул в окно. Мерцающие городские огни, отражавшиеся в темной воде, всегда вызывали у него успокоение. Он стоял у окна несколько минут, чтобы магия этого места подействовала на него более основательно и помогла расслабиться.

Хотя он ни за что бы в этом не признался, события последнего времени сказались на нем не лучшим образом. Помимо убийства Райан, они с Кеннеди вели дело о найденном в канале безголовом и безруком торсе, и оба этих расследования до сих пор не сдвинулись с мертвой точки. Несмотря на уверения Рейли Стил, что недавно вскрывшиеся обстоятельства указывают на несообразности в убийстве Райан, Крису требовалось нечто более осязаемое, чтобы хоть немного продвинуться вперед.

— Извините, Рейли, но пока я не вижу возможности практического применения сделанных вами открытий, — сказал он во время их телефонного разговора.

— Но разве они не указывают на то, что в деле Райан имеется скрытая подоплека? — запротестовала женщина. — Общие для двух не связанных, казалось бы, смертных случаев улики должны по крайней мере заставить вас насторожиться и подумать о существовании некоего третьего лица, каким-то образом объединяющего два эти дела.

Крис не поленился навести справки у семейства Райан относительно наличия у Клэр домашних любимцев (таковых не оказалось, поскольку девушка страдала от астмы), а заодно попытался выяснить, не существует ли какой-либо связи между этой семьей и Редмондами, но ничего не обнаружил. Что же касается фрейдистского звена, то Кеннеди вполне резонно указал на некоторую надуманность и условность этого момента, который не заслуживал серьезного рассмотрения хотя бы в силу того, что покойная специализировалась в области психологии.

Ко всему прочему, у них с Кеннеди до сих пор не имелось ни единой ниточки, которая помогла бы идентифицировать компаньона Клэр, и отсутствие серьезной зацепки в этом деле дурно сказывалось на состоянии детектива. Он то приходил в раздражение, то впадал в уныние, отдавая себе отчет в том, что от всего этого недалеко и до серьезной депрессии.

От печальных мыслей его, как ни странно, отвлек голод, и Крис, покинув наблюдательный пункт у окна, побрел на кухню, чтобы, исследовав содержимое холодильника, определить, что будет есть на ужин. Гурманом он себя не считал, но любил поэкспериментировать при приготовлении пищи, особенно когда у него находилось для этого время.

Открыв холодильник и оглядев пустынное арктическое пространство, он вспомнил, что из-за занятости и нервотрепки так и не удосужился заскочить в ближайший супермаркет. Завалявшиеся же в дальнем углу полпакета молока и два перезрелых помидора представлялись ему не совсем подходящими ингредиентами для приготовления даже самого примитивного блюда.

Тогда Крис проверил морозилку в тайной надежде обнаружить в ней забытую лазанью, но ему снова не повезло. Ну и плевать, подумал Крис, сейчас что-нибудь принесут на дом. В конце улицы находился большой китайский ресторан, в котором он заказывал еду по меньшей мере три года, тем самым, по глубокому его убеждению, способствуя выживанию и даже процветанию этого заведения.

Сделав стандартный в таких случаях заказ и ожидая прибытия посыльного, обыкновенно появлявшегося в течение получаса, Крис включил телевизор и постарался хотя бы на время выбросить из головы мысли о работе. Для этого ему подошла бы любая программа, кроме новостной, поскольку средства массовой информации продолжали петь привычные песни на тему отсутствия какого-либо прогресса в деле Райан, а уж в чем, в чем, но в напоминании об этом Крис не нуждался. Не найдя ничего лучше какой-то телеигры, Крис решил тем не менее на ней остановиться, поскольку из-за полного отсутствия какой-либо мысли в данном действе у него появился шанс разгрузить голову и полностью отключить мозги.

Забыв о работе, он, однако, не мог заставить себя не думать о собственной ситуации, в частности о здоровье. Недавний мышечный спазм и постоянная ноющая боль в суставах означали, что легкое покалывание, которое он впервые ощутил две недели назад, постепенно трансформируется в нечто более серьезное.

Мысленно перебрав известные ему заболевания с аналогичными симптомами, Крис пришел к выводу, что у него, вероятно, артрит. В конце концов это мог быть артрит, не так ли? По крайней мере подобный диагноз объяснял боль в суставах. Правда, возникал вопрос, можно ли объяснить артритом владевшее им хроническое утомление и свинцовую тяжесть в ногах.

Конечно, его работа требовала значительных физических усилий, и с каждым годом все больших, но согласно проведенному год назад медицинскому освидетельствованию он находился в хорошей форме, избыточным весом не обладал и полностью отвечал требованиям, предъявлявшимся в этом плане к офицерам полиции. Иными словами, официально он считался практически здоровым. Более того, работа с людьми и регулярные походы в гимнастический зал поддерживали его в тонусе, а принимая во внимание находившийся поблизости китайский ресторан, нельзя было даже сказать, что он плохо или неправильно питался.

Обдумав все это, Крис тяжело вздохнул. Артрит в его возрасте, да еще при такой беспокойной работе, детектива никак не устраивал.

Учитывая, что личная жизнь у Криса не сложилась, служба в полиции являлась для него всем. Более того, эта работа была единственным на свете занятием, которое он любил и в котором, по его мнению, достиг кое-каких успехов. Направляясь по вызову на место преступления или расследуя какое-то дело, он чувствовал, что помогает поддерживать хотя бы видимость порядка и справедливости в стране, которую любил всей душой, и лишь в такие моменты ощущал всю полноту жизни.

В последнее время, правда, ему становилось труднее гордиться своей родиной, поскольку на его рабочем столе громоздилось все больше папок с делами об убийствах или насильственных действиях. Впрочем, свойственные ему с некоторых пор пессимистические настроения были вызваны не только постоянно растущим уровнем преступности, но и значительным снижением жизненного уровня полицейских из-за финансового кризиса, не говоря уже о гнетущих мыслях об артрите. Возникнув недавно, они особенно тревожили Криса, и он, проведя рукой по темным волосам и откинувшись на спинку дивана, подумал, что рано или поздно с неприятными симптомами придется что-то делать. По крайней мере выяснить для начала, в чем причина его недомогания, и выслушать точный диагноз.

Обращаться в отдел медицинского обслуживания при управлении полиции он, разумеется, не стал бы ни за что на свете, поскольку врачи отдела заносили все мало-мальски подозрительные или не соответствовавшее норме симптомы прямиком в личное дело копа, а это могло представлять угрозу при следующем официальном медицинском освидетельствовании. При неблагоприятном стечении обстоятельств его могли перевести на другую работу, к примеру канцелярскую — то есть навечно приковать к столу и заставить заниматься бумажками. Нет, ему придется использовать какую-нибудь альтернативную схему. Например, пойти к частному врачу или обратиться в поликлинику, где его не знают, вернее, что более важно, не знают, чем он занимается.

Крис вспомнил, что недавно в приложении к газете «Индепенденс» читал статью о частной клинике в Саутсайде, где за плату для всех желающих проводились различные исследования вроде тех, что проводятся раз в три года по системе МОТ для водителей, стремящихся получить справку, подтверждающую их способность управлять транспортным средством. Там проверяли зрение и слух, а также делали анализ крови и прочие необходимые тесты. Почему бы не обратиться туда? По крайней мере если в этой клинике у тебя обнаружат признаки какого-нибудь заболевания, то сообщат об этом только тебе — и никому больше. И не будет никакого рапорта или официальных рекомендаций, отправляемых по месту работы.

Неожиданный звонок телефона прервал его размышления и вернул к реальности. Крис глянул на высветившийся на дисплее номер и ухмыльнулся.

— Мэтт, старина, что поделываешь? — сняв трубку, осведомился он.

Мэтт Шеридан был его старым другом, однако прошло много времени с тех пор, когда они общались в последний раз, что, в общем, при занятости Криса и обширной адвокатской практике Мэтта неудивительно. Ко всему прочему, у Мэтта и его жены Эммы шесть месяцев назад родился ребенок, и Крис вдруг со стыдом вспомнил, что не видел свою крохотную крестную дочь Рейчел со дня крестин, состоявшихся несколько недель назад.

— Да вот, решил проверить, жив ли ты еще, — произнес в качестве приветствия Мэтт. Крис постоянно корил себя за недостаток внимания к старому другу, но Мэтт никогда не сомневался в добрых чувствах Криса и знал, что всему виной его работа.

— Извини, если разочарую тебя, приятель, но чтобы сбить меня с ног, требуется очень уж сильный ветер.

— Думаешь, я об этом не знаю? В любом случае приятно слышать твой голос по домашнему телефону. Уж не стали ли вас пораньше отпускать с работы? Или сегодня у тебя затишье?

— Очень бы этого хотелось, — проворчал Крис. — Впрочем, что толку говорить обо мне? Расскажи лучше, как там Эмма… А Рейчел, наверное, стала совсем большой?

— Большой-пребольшой. И с каждым днем все больше походит на свою мать… Ой, Эмма, ты что? Это надо понимать как комплимент! — воскликнул Мэтт. Крис решил, что за последний комментарий Эмма ткнула его приятеля локтем под ребра. Впрочем, Эмма Шеридан не относилась к тому типу женщин, которым приходится волноваться из-за веса или гренадерского роста. Это была миниатюрная особа с осиной талией и большими глазами на узком детском лице. Иначе говоря, определение «мощная» или «крупная» не подходило ей ни в коем случае.

— Передай Эмме привет и скажи, что мне просто не терпится снова всех вас увидеть, — произнес Крис.

— Собственно, по этому поводу и звоню… Подожди, тут Эмма хочет перекинуться с тобой парой слов. — Мэтт заговорщицки понизил голос. — Позволь дать тебе совет перед тем, как она начнет с тобой разговаривать… Будь я на твоем месте и узнай, что она хочет со мной поговорить, то… бросил бы трубку, выскочил из квартиры и пробежал не менее мили…

Крис, привычный к подобным беззлобным шуточкам, которыми обменивались супруги, улыбнулся.

Наконец трубку взяла Эмма.

— Привет, пропащий! Занят чем-нибудь в это воскресенье? Мы тут собираем к обеду компанию… Небольшую, не волнуйся. Двое-трое друзей и…

— Как, опять? Все, что угодно, но только не это, — простонал Крис, не дослушав Эмму до конца, поскольку давно уже научился расшифровывать ее недомолвки. — Сто раз говорил тебе, что у меня нет времени для такого рода встреч. По крайней мере в обозримом будущем.

— Крис, «такого рода встреча», как ты это называешь, много времени у тебя не потребует, — продолжала ворковать Эмма. — Просто повеселимся вечерок — и все. Кстати, моя подруга Мэри-Энн — совершенно очаровательная женщина. И тоже ориентирована на карьеру — прямо как ты. Уверяю тебя, у вас много общего.

— Эмма, когда ты наконец поймешь, что мне не нужна сваха и я в состоянии позаботиться о себе сам?

— Правда? И когда ты в последний раз это делал? То есть заботился о себе в этом смысле? Прошло уже два года с тех пор, как ты и Мелани… — Крис уловил проступившее в голосе Эммы смущение, когда она упомянула о его бывшей, и стиснул зубы. Незачем напоминать ему об этом. — Честно, Крис, тебе просто необходимо чаще выбираться из дому и уделять больше времени развлечениям, — быстро сказала Эмма. — Здорово, конечно, что ты так предан своему делу, но годы идут и настанет день, когда поутру глянешь на себя в зеркало и скажешь: «Мать честная, да я ведь уже старик!»

— Благодарю тебя, Эмма. Мне просто необходимо было это услышать после тяжелого трудового дня.

Эмма понятия не имела, что временами Крис чувствовал себя как самый настоящий старик. Он уже задавался вопросом, не рассказать ли друзьям о том, что с ним происходит, и не попросить ли у них совета. Он знал, что Эмме нравится пестовать его чуть ли не в материнской манере. Это качество получило еще большее развитие после того, как она в течение года потеряла обоих родителей. С другой стороны, если он признается Эмме, что плохо себя чувствует, она будет день и ночь названивать ему с различными предложениями относительно того, как поправить положение. Нет, пока он ничего ей не скажет, но если здоровье по-прежнему будет ухудшаться, то, быть может, все-таки пойдет на это.

— Ты отлично знаешь, что я имела в виду. Ведь у тебя в голове одна работа и никаких планов по части развлечений. Так что тебе не вредно время от времени расслабляться, ходить на прогулки и почаще выкраивать время для маленьких радостей жизни.

— Даже если бы и хотел, в это воскресенье все равно ничего не получится, — солгал он. — Договорился с приятелем об одном деле. — Как только он это произнес, послышался звонок в дверь, и Крис невольно улыбнулся, обрадовавшись, что их прервали. — Извини, дорогая, но мне надо идти. Принесли, видишь ли, обед из ресторана…

— Опять питаешься черт знает чем? — В голосе Эммы послышался ужас. Крис, опасаясь очередной лекции, торопливо распрощался с женой приятеля, пообещав, впрочем, заглянуть к ним в самое ближайшее время, и повесил трубку.

Крис знал, что она просто хочет ему помочь, но не испытывал желания заводить интрижку с одной из ее подруг. Не говоря уже о том, что у него совершенно не оставалось для этого времени. Впрочем, считаясь помешанным на работе одиночкой, он по крайней мере не злоупотреблял алкоголем, как многие парни из его подразделения. Ведь если разобраться, алкоголь — проблема социальная, а как деликатно намекнула Эмма, он в течение довольно долгого времени ни с кем не встречался. Даже в гости ни к кому не ходил. Так ему было комфортнее.

Кто бы что ни говорил, но ни трудная работа, ни ресторанная еда, ни жизнь в одиночестве не являлись причиной его нынешних проблем, подумал он и, морщась от боли в суставах, поднялся с дивана, чтобы открыть дверь. Нет, в основе его недомогания лежит что-то другое, поэтому желательно, чтобы это «что-то» оказалось не слишком серьезным и от него можно было бы быстро избавиться с помощью таблеток, диеты или каких-нибудь необременительных процедур, которые не отвлекали бы от работы. Еще лучше, если бы он мог лечиться сам, поскольку при таком раскладе о его проблемах не узнала бы ни одна живая душа.

Но чем бы это ни было, думал Крис, расплачиваясь с посыльным за «чоу-мейн» из говядины, подоплеку недомогания необходимо выявить. И по возможности скорее.

Глава седьмая

Освещенный тусклой лампочкой узкий коридор перегораживали велосипед и инвалидное кресло на колесиках. Рейли протиснулась между ними и остановилась у двери с номером двадцать три. Признаться, ей не очень хотелось входить в квартиру. В этом грязноватом многоквартирном доме Рейли чувствовала себя не в своей тарелке: здесь, в отличие от офиса и лаборатории, где она считалась весьма значительным и уверенным в себе человеком, у нее мгновенно развивалось нечто вроде комплекса неполноценности, даже походка менялась. Она словно становилась меньше ростом и двигалась так, чтобы не привлекать к себе внимания.

Очень осторожно и медленно Рейли надавила на дверь. Странно, та оказалась не заперта и легко, без скрипа отворилась. Рейли, тихо ступая, вошла внутрь.

Прихожая большими размерами не отличалась и могла вместить разве что маленький стол. На стене висела вешалка с двумя-тремя крючками для верхней одежды, под которой помещались несколько пар старой стоптанной обуви. Короткий коридор вел из прихожей в небольшую гостиную.

Продолжая двигаться тихо и осторожно, Рейли остановилась в дверях и окинула комнату внимательным взглядом, отмечая все детали обстановки. Телевизор работал, хотя и с приглушенным звуком. Шторы на окнах были задернуты, но неплотно, и на стенах из-за проникающего снаружи света плясали тени. Рейли уловила посредством своего несравненного обоняния застарелый запах винного перегара, смешанный с неприятными запахами несвежей еды, сильно приправленной специями. Остатки обеда навынос из восточного ресторана, догадалась она.

Наконец она вошла в комнату. На диване, раскинувшись на спине, лежало тело. Одна рука, свесившись, касалась пола.

Рейли обошла диван и внимательно посмотрела на лежавшего. Лицо одутловатое, нездорового цвета, рот широко открыт, на щеках пробивается щетина. Темные курчавые, основательно поредевшие на макушке волосы.

Рейли осторожно подергала человека за рукав:

— Поднимайся, это я. — Она огляделась и увидела стоявшую на полу пустую бутылку виски, что ее нисколько не удивило. — Пап, проснись, а?

Вразумительного ответа на ее слова не последовало. Поерзав затылком по засаленному изголовью дивана, Майк Стил пробормотал что-то неразборчивое и снова затих.

Рейли вздохнула и покачала головой. Хотя она не ожидала увидеть ничего другого, крохи веры у нее еще оставались — где-то в глубине души таилась надежда, что в один прекрасный день отец предстанет перед ней если не счастливым, то по крайней мере трезвым и чисто выбритым. Иными словами, обретет новый образ, отличающийся от уже привычного образа пьяницы. Впрочем, надо признать, она требовала от судьбы слишком многого. Даже теперь, когда согласилась работать в Дублине, чтобы быть поближе к нему и оказывать посильную помощь.

Подойдя к окну, Рейли широко раздвинула шторы. За окном стояло ясное утро, и потоки солнечного света хлынули в комнату. Пара лучей упали Майку на лицо, от чего он заворочался на диване, недовольно заворчал и, прикрывая глаза от солнца рукой, приподнял наконец голову.

— Какого черта?

— Привет, отец. — Рейли проверила ближайшее кресло, нет ли там какого-либо мусора, и, убедившись в его отсутствии, осторожно присела на край.

Майк медленно уселся на диване и только тогда окончательно зафиксировал сознанием присутствие дочери.

— Как, к дьяволу, ты сюда попала?

— Ты опять оставил открытой входную дверь. Сколько раз тебе говорить, чтобы не забывал об осторожности?

Устроившись наконец на диване, Майк устремил на дочь припухшие, с красными прожилками глаза.

— Опять приехала, чтобы изводить меня своими придирками?

Рейли покачала головой:

— Просто хотела с тобой повидаться.

Майк впервые с момента встречи внимательно посмотрел на дочь, оценив ее респектабельный темно-синий костюм и дорогие черные туфли на каблуках.

— Ты что же — не пошла на работу?

— Именно туда и направляюсь. Но вот решила по пути в лабораторию заскочить к тебе.

— Как дела на работе? Не спасла еще мир? — не слишком удачно пошутил Майк, ухмыльнулся, оглядел пол рядом с диваном в надежде узреть свою бутылку и не смог скрыть разочарования, обнаружив, что в ней совершенно не осталось виски. Облизав губы, поднял глаза и устремил взгляд на Рейли. — Не могла бы одолжить мне двадцатку?

Рейли проигнорировала вопрос отца. Это была старая игра. Он просил у нее деньги, она отказывала, зная, что папаша тут же купит на них очередную бутылку. Она представления не имела, как он ухитрялся так надираться на пенсию, но в любом случае помогать ему не собиралась.

— Я подумываю съездить в этот уик-энд на побережье, где сохранилась старая городская застройка, — сказала она. — Думаю, поездка будет интересной. Не хочешь ко мне присоединиться?

Отец некоторое время с удивлением на нее смотрел.

— Зачем? Какого дьявола мне туда тащиться?

— А затем, что в этом городе есть места поинтереснее, чем дешевые кабаки. Или ты в этом сомневаешься?

Майк наклонился вперед, сделав первую за утро попытку подняться на ноги, но у него ничего не получилось и он снова плюхнулся на диван. Судя по покрасневшей физиономии, его мучило жестокое похмелье.

— Только не надо морализировать. Хотя бы сегодня.

— Есть и другие интересные места, куда мы могли бы поехать, — продолжала настаивать Рейли. — Мне казалось, тебе будет приятно, если мы вместе отправимся в небольшое путешествие, подышим воздухом…

Майк сделал вторую попытку подняться с дивана, завершившуюся на этот раз полным успехом.

— Мне необходимо сходить пописать.

Рейли покачала головой, наблюдая за тем, как он тряской рысцой пересек комнату и скрылся в коридоре, в конце которого располагалась крохотная ванная комната.

Звон бившей о стенку унитаза струи долетал даже в гостиную.

— Если бы ты предложила прокатиться до пивоварни фирмы «Гиннесс», я, возможно, и согласился бы! — крикнул папаша в незакрытую дверь ванной.

Рейли встала с кресла. С одной стороны, ей хотелось остаться с отцом, с другой — она проклинала каждую минуту, проведенную в этой норе. Выглянув в коридор и увидев в дверном проеме ванной стоявшего к ней спиной писающего отца, она сказала:

— Предложение остается открытым, поэтому дай мне знать, если планы у тебя изменятся.

— Ладно…

Уходя, Рейли напоследок со смешанным чувством жалости и отвращения бросила взгляд на жилище отца. Нынешний Майк Стил разительно отличался от некогда сильного, остроумного и трудолюбивого папочки, уделявшего все свое свободное время дочерям, когда они росли и ходили в школу. Но с той поры произошло много всего — такого, что заставило бы искать прибежище в бутылке и более сильного духом человека. И не столь уж важно, что она прилагала максимум усилий, чтобы поддержать его, даже помогла с переездом в родную Ирландию в надежде, что здесь он избавится от угнетенного состояния, сумеет справиться с пороком. Но теперь Рейли совершенно точно знала, что ничто не заставит его забыть о случившемся с Джесс. Ведь и сама она, как ни старалась, не могла избавиться от мыслей об этом.



Оказавшись часом позже у себя в офисе, Рейли испытала облегчение. Лаборатория предоставляла ей своего рода убежище от жизненных невзгод и внутреннего неустройства. Здесь все находилось в идеальном порядке и обладало смыслом.

Но сегодня она даже в лаборатории чувствовала себя не в своей тарелке.

Опустив голову, Рейли посмотрела на распечатку, которую сжимала в руке.

Допущена ошибка, подумала она. Это должно быть ошибкой. В противном случае…

У нее возникло необоримое желание протереть глаза, как это делали герои мультфильмов, которые она смотрела в детстве. Вдруг, если она как следует их протрет, а потом снова глянет на распечатку, все в бумаге встанет на свои места и приобретет нормальный вид?

Но нет, сколько ни протирай глаза, результаты не изменятся. Все данные напечатаны черным по белому, и их невозможно превратно истолковать. Тем более если учесть, что она сама проводила исследования образцов…

Повинуясь мгновенному импульсу, Рейли торопливо поднесла бумагу к глазам и в который уже раз проверила содержавшиеся в ней данные. Нет, никакой ошибки, все правильно: вот сведения по образцу А, а вот сведения по образцу Б — один образец принадлежит покойной, идентифицированной как Клэр Райан, другой — тоже покойному, но до сих пор не опознанному молодому мужчине.

Хотя никто не застрахован от неудач, Рейли, когда дело касалось улик, подходила к работе с особым тщанием и в глубине души знала, что не испортила препараты — ни тот ни другой. Она вообще за всю свою жизнь не испортила ни одного препарата, подготовленного для анализа. Потому что слишком высоки были ставки и слишком многое зависело от результатов.

И еще одно. Ее учителя в Квонтико имели обыкновение говорить, что, как бы странно ни выглядела та или иная вещь и какими бы невероятными ни казались полученные данные, результат всегда результат, так как улики никогда не лгут.

Особенно если ты провел тесты дважды.

Глядя в бумагу, Рейли на мгновение унеслась мыслями в годы учебы и вспомнила одного из своих преподавателей, Дэниела Форреста, вколачивавшего в головы студентов принципы так называемой бритвы Оккама[2].

«Интуиция, — говаривал он, обращаясь к группе будущих судебных экспертов, — великая вещь и бесценный инструмент, но только в том случае, если она основывается на свидетельствах».

Рейли вспомнила, что произошло, когда преподаватель впервые предложил этот философский труд на их рассмотрение. Многие никогда в жизни ничего о нем не слышали, но нашелся-таки один парень, чье имя не сохранилось в ее памяти, у которого всегда были наготове ответы на все вопросы.

— Кто-нибудь из вас слышал о «бритве Оккама»? — осведомился Дэниел.

— Я слышал, сэр. Оккам утверждал, что простейшая теория всегда справедлива, — сказал господин Умник.

— Неверно.

Господин Умник побледнел.

— Я думал…

— Увы, многие так думают, — сверкнув очками, произнес преподаватель. — Но то, что имел в виду Оккам, гораздо тоньше по своей сути и куда больше подходит будущим экспертам. — Он указал на обсуждаемую ими на лекции улику, на основании которой можно было сделать два разных вывода. — Так, в «бритве Оккама» сказано, что когда перед нами две версии и отсутствуют аргументы, позволяющие определить истинность одной из них, следует уделить максимальное внимание изучению простейшей.

Некоторое время после этого он наблюдал, как у студентов, словно электрические лампочки, начали зажигаться пониманием глаза.

— Иными словами, Оккам не гарантирует, что простейшая теория окажется верной, но, во всяком случае, расставляет приоритеты.

Расставить приоритеты — вот что требовалось сейчас Рейли. Исходя из полученных ею результатов можно сделать два вывода.

Первый — она неправильно провела тестирование, ее методы никуда не годятся и цепочка умозаключений в корне неверна.

И второй…

Честно говоря, принять второй было ничуть не легче.

Рейли поняла, что с образцами крови что-то не так, когда пришли данные токсикологической экспертизы. Хотя образцы не содержали стандартных вредоносных химических соединений, обнаружилось нечто иное, к чему более всего подходило определение «неожиданное». Разумеется, Рейли, чтобы убедиться, что здесь нет никакой ошибки, провела аналогичные тесты с новыми образцами, взятыми у трупов, и, разумеется, получила точно такой же результат.

Не желая спешить с выводами, Рейли по некотором размышлении решила провести сканирование генома. И сейчас держала в руках результаты данного исследования, которые шокировали даже ее, хотя она в процессе своей деятельности сталкивалась с множеством странных и на первый взгляд необъяснимых вещей.

— «Бритва Оккама», — пробормотала она, просмотрев еще раз данные сделанного ею открытия. Потом взяла телефон и набрала номер мобильника Криса Делани.

Когда Крис снял трубку, его голос показался ей несколько сонным.

— Детектив Делани? Это Рейли Стил, — начала она. Поскольку незамедлительной реакции не последовало, она решила внести некоторые уточнения. — Рейли Стил из ОСЭГ, помните?

— Привет, Рейли. В чем дело?

— Как вы догадались, что у меня к вам дело? — спросила она с неподдельным удивлением в голосе.

Он зевнул.

— Ну вряд ли кто станет без серьезной причины беспокоить человека в четверть третьего утра.

— В четверть третьего? — переспросила Рейли, посмотрела на часы и вспомнила, что утром навещала отца, а после визита к нему сразу направилась в лабораторию. С тех пор, казалось, прошло не более двух часов. Неужели она и вправду так засиделась в своей конторе? — Вот черт! Вы уж извините меня, детектив, ладно? Я не имела никакого представления…

— Зовите меня Крис, хорошо? — Она услышала в трубке щелчок и поняла, что он включил лампу. — Обращения вроде «детектив» или «офицер» звучат слишком официально, не так ли? Особенно когда тебе звонят посреди ночи.

— Да, конечно… Извините, что разбудила вас… Крис… Вы не поверите, но я так заработалась, что даже позабыла взглянуть на часы.

— Все нормально. В любом случае сон у меня легкий. Вы что — все еще в лаборатории?

— Да. Пришли сведения, показавшиеся мне как минимум странными, и я разбиралась с ними, пока… пока… — Тут она подумала, что нечего тянуть время и лучше всего переходить прямо к делу. — Я обнаружила кое-что еще по делу Райан. — Она бросила взгляд в бумагу, которую продолжала сжимать в руках. — Весьма важное.

— И что же вы обнаружили на этот раз? — Теперь в его голосе не было и следа сонливости, уступившей место вниманию и сосредоточенности.

— Прежде всего хочу поставить вас в известность, что полученные нами сегодня результаты токсикологической экспертизы не подтверждают наличия в крови наркотиков. Однако я обнаружила в ней нечто другое. Нечто совершенно необычное.

— Понятно. — Хотя в тоне Криса проступила настороженность, интуиция подсказала Рейли, что в отличие от прочих полицейских, ненавидевших неопределенность, он воспринял ее слова более благосклонно.

— В этой связи я провела еще пару тестов — другого рода.

— Переходите к сути дела. Итак, что вы обнаружили?

— У обеих жертв одинаковый тип крови, — сказала она и откашлялась, перед тем как продолжить. — Само по себе это не такая уж большая редкость, если бы в обоих образцах не отсутствовали агглютиногены АВ.

— И что с того?

— А то, что только шесть десятых процента населения Земли АВ-негативны, — это наименьшая из всех существующих пропорций. Иначе говоря, даже одного человека с таким типом крови найти очень трудно, а уж двух, да еще в одном месте, — практически невозможно.

— Хорошо. Итак, они оба АВ-негативны, — сказал Крис. — И это действительно очень необычно. Но, увы, не дает нам ничего нового, не так ли?

«Еще как дает», — подумала Рейли, но вслух сказала другое:

— Вот почему я сделала еще один тест — и на этот раз провела сканирование генома.

— Что такое?!

— Иными словами, я сделала сравнительный анализ ДНК, — объяснила она.

Крис затих, из трубки не доносилось ни звука. Рейли набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

— Клэр Райан и тот парень… другая, так сказать, жертва… Короче говоря, результаты, полученные при исследовании образцов их крови, показали, что они не просто пара… — Рейли сделала паузу, сглотнула и закончила фразу: — Они были братом и сестрой!

Глава восьмая

— Вот дьявольщина! — произнес пораженный Кеннеди. — Какая извращенная тяга?..

— Представления не имею — возможно, они сами об этом не знали. Вот почему мы едем туда. Чтобы во всем разобраться…

На следующее утро детективы отправились к семейству Райан в надежде получить хотя бы часть ответов на скопившиеся вопросы.

Недавние открытия Рейли казались шокирующими, особенно в свете рапорта патолога, подтвердившего имевшую место сексуальную активность. Крису и в голову не могло прийти, что убийца Клэр Райан окажется ее близким родственником. Да и с какой стати? Близкие родственники обычно не ложатся вместе в постель обнаженными. Но если убитые мужчина и женщина и вправду были братом и сестрой и, что более важно, знали об этом — тогда… тогда дело принимало еще более странный оборот.

— Что ж, каким бы невероятным все это ни казалось, дело в любом случае от этого только выигрывает, поскольку нам не составит труда сложить два и два и прийти к простейшим выводам, не так ли? — сказал Кеннеди, выбираясь из машины у фасада дома.

— Ты так, значит, ставишь вопрос? — Крис старался избегать спекуляций на тему конечных результатов их изысканий, но Кеннеди подталкивал его к этому. — Полагаешь, они не смогли пережить позор инцеста и договорились наложить на себя руки?

— А что? Очень может быть… — Кеннеди глубоко затянулся сигаретой, и его лицо окуталось дымом. — Или парень сам решил положить этому конец, так что в качестве жертвы можно рассматривать только девушку. В любом случае, — заключил он, затаптывая окурок каблуком и отфутболивая носком ботинка в сторону ухоженной клумбы, — нам необходимо выяснить, что происходит в этом благородном семействе.

Они поднялись по ступеням крыльца к двери и позвонили. Мелодичный звон эхом отдавался в стенах дома.

Дверь открыла мать Клэр Райан и посмотрела на них с удивлением и надеждой.

Она провела их в холл, а оттуда — в гостиную, где сидел ее муж с прямой как шомпол спиной. Он тщетно пытался скрыть смешанную со страхом надежду, но выражение его лица выдавало волнение.

— Вы пришли по поводу Клэр? — Бернард Райан начал задавать вопросы, как только детективы появились на пороге гостиной. — У вас есть новости? Вы установили, кто ее… кто ее убил?

Детективы опустились на дорогой кожаный диван, едва не утонув в мягких подушках, и обменялись короткими взглядами.

— Расследование продолжается, — деловым тоном произнес Кеннеди, открывая блокнот.

— Мы приехали, чтобы задать вам еще несколько вопросов по этому делу, — добавил Крис.

— Разумеется, мы будем рады ответить на них, особенно если они помогут…

— Но мы уже сообщили все, что знали, — раздраженно сказал Бернард, перебивая жену. — И если у вас нет новостей, то зачем, спрашивается, приехали? Тем более сейчас у нас тяжелые времена, не говоря уже о том, что дочь все еще не похоронена.

— Кстати, почему, мистер Райан? — осведомился Крис, обрадовавшись, что отец убитой затронул именно этот вопрос, поскольку после разговора с Рейли только об этом и думал. Тут было о чем подумать, ведь со дня смерти Клэр миновала неделя, а Райаны все еще не предали тело дочери земле. Говорили, что ждут приезда близкого родственника, чье местонахождение установить довольно трудно. Ясное дело, трудно, так как он лежит в холодильнике морга. — А кого вы, собственно, ждете?

Бернард помолчал и посмотрел на жену.

— Нашего сына Джастина, старшего брата Клэр, — выдавил наконец он. — Путешествует где-то за границей, а мы, как обычно, не имеем представления, где он находится, и уж тем более не знаем, как с ним связаться.

Недовольство Райана сыном отчетливо проступало в речи, но Делани ждал от него недовольства совсем иного рода. Определенно Райаны ничего не знали о необычно близких отношениях между своими детьми. А если что-то и знали, то отказывались в это верить или весьма талантливо это скрывали.

Кеннеди посмотрел на Криса, прежде чем задать следующий вопрос.

— Клэр была близка с братом, мистер Райан?

Тот пожал плечами.

— Разумеется, они были близки — как-никак брат и сестра. — Сказав это, он снова посмотрел на Джиллиан, словно требуя от нее подтверждения.

Джиллиан медленно кивнула.

— Мы сделали все, что в наших силах, чтобы найти его, джентльмены. — Затем, промокнув лицо платком, добавила: — Он будет раздавлен, когда узнает о случившемся.

— Скажите, а кроме Клэр и Джастина, у вас детей нет?

— Нет, — ответил Бернард. — Джастин на пять лет старше Клэр.

— И когда вы в последний раз с ним разговаривали?

Миссис Райан с волнением посмотрела на мужа.

— Пару месяцев назад, — ответил Бернард. — Перед отъездом в Таиланд, Вьетнам или еще какую-то забытую Богом страну, вызвавшую его любопытство на этот раз. — Он сокрушенно покачал головой. — Тогда мы как раз говорили об этом путешествии, но с тех пор не имели о сыне никаких известий.

Крис быстро глянул на Кеннеди.

— Существует ли вероятность, что он уже вернулся из своих странствий на родину, не потрудившись поставить вас об этом в известность? — поинтересовался он. — Может быть такое, что он находится в Дублине, а вы об этом просто не знаете?

Бернард недовольно хмыкнул.

— Все может быть, — пробормотал он, переводя взгляд с одного детектива на другого. — Я имею в виду, что чем-то неслыханным это не назовешь. Джастин поступает так, как считает нужным, и ни с кем не считается.

Кеннеди наклонился вперед и произнес удивительно мягким голосом:

— Похоже, вы не одобряете склонность вашего сына к путешествиям, мистер Райан?

— Парню исполнилось двадцать семь лет, детектив, а он за это время не проработал ни дня. Между нами, это совершенно безответственный тип и, если быть честным до конца, дурно влияет на Клэр. — Тут он сделал паузу, и на его лице отразилась скорбь. — То есть влиял.

Да уж, с этим не поспоришь, подумал Крис.

— Но даже принимая все это во внимание, мы не можем дать согласие на похороны в отсутствие Джастина, — продолжал Райан. — Это будет несправедливо, неправильно. Он любил Клэр, а она, несмотря на то что брат редко бывал дома, просто обожала его.

Детективы обменялись многозначительными взглядами.

— Скажите, бывали случаи, когда Джастин, вернувшись домой из очередного путешествия, останавливался в квартире Клэр? — спросил Крис. — Возможно, даже не предупредив вас о своем возвращении? В конце концов, ее квартира значительно ближе к аэропорту, чем ваш дом, не так ли?

— Да. Нет. Не знаю. — Разрывавшийся между злостью на сына и скорбью по поводу смерти дочери Бернард Райан находился в растрепанных чувствах. — Но думаю, что такое возможно. Мало ли что может взбрести ему в голову… Действительно, он мог предпочесть жилище сестры родительскому дому. Как вы, возможно, догадались, мы с ним не только редко виделись, но иногда даже избегали смотреть друг другу в глаза.

Интересно, превращает ли подобное откровение Бернарда Райана в потенциального подозреваемого, задался вопросом Крис. В самом деле, вдруг он случайно узнал, что Джастин совершенно недопустимым образом растлил сестру? Возможно, это знание настолько сразило его и заставило стыдиться своих детей, что он, не найдя иного выхода, решил взять дело в свои руки и лично расправился с ними?

Рейли с самого начала пыталась убедить их, что с этим убийством что-то не так. Даже настаивала на присутствии в квартире Клэр некоего третьего лица, которое, по ее мнению, было также вовлечено в самоубийство Джима Редмонда. Но Крис и Кеннеди пока не могли согласиться с ее мнением относительно того, что необъяснимое обнаружение двух аналогичных типов волосков в апартаментах Клэр и в столовой Джима Редмонда каким-то образом объединяет оба эти дела.

Крис решил попробовать половить рыбку на эту наживку.

— Мистер Райан, вы, случайно, не знаете человека по имени Джим Редмонд? — спросил он, проигнорировав удивленный взгляд Кеннеди.

Немного поколебавшись, Бернард ответил:

— Может, вы имеете в виду Джонни Редмонда, играющего с нами время от времени в бридж?

— Джентльмен, о котором я упомянул, бизнесмен и проживает в Донниброке.

— Нет. Джонни живет в верхней части улицы неподалеку от нас… — Райан произнес эту фразу с совершенно равнодушным лицом, в котором сторонний наблюдатель не обнаружил бы никакой игры или притворства. Чутье подсказало Крису, что если между смертью Клэр Райан и Джима Редмонда действительно существовала какая-то связь, вряд ли отец Клэр хоть как-то причастен к этому. Их Редмонд определенно ничего для него не значил. — Да кто он такой? — осведомился Бернард, с удивлением посмотрев на жену. — И какое имеет отношение к убийству нашей дочери?

— Никакого, насколько полиция в курсе, — вмешался в разговор Кеннеди, стремясь спустить щекотливый разговор на тормозах. — Просто мы продолжаем задавать вопросы и наводить справки, подоплеку которых вам далеко не всегда нужно знать. Однако кое-что для вас постараемся сделать. А именно: поможем установить местонахождение вашего сына Джастина. Вы уже подали заявление о его исчезновении?

— Исчезновении? — с удивлением переспросил Бернард. — Об этом не может быть и речи. Просто он не считает нужным затруднять себя, чтобы связаться с нами, в чем, можете мне поверить, тоже нет ничего нового.

— У вас есть фотографии сына, сделанные сравнительно недавно? Они наверняка помогли бы нам в его поисках, — сказал Крис.

Джиллиан Райан торопливо подошла к стоявшему в углу серванту, за стеклом которого красовалась небольшая выставка семейных снимков. Крис вспомнил, что в свой первый визит сюда пробежал по ним скользящим взглядом, но пристально не рассматривал. Ему и в голову не могло прийти, что одна из этих фотографий может помочь в идентификации мертвого компаньона Клэр Райан.

— Вот, возьмите. — Джиллиан протянула им карточку. — По-моему, это один из последних по времени снимков Джастина. Сделан на праздновании дня рождения Клэр в прошлом году. — На снимке Клэр выглядела счастливой и беззаботной; рядом с ней на диване сидел парень с гитарой. — Это наш сын, — посчитала нужным уточнить Джиллиан.

Уточнение не понадобилось, так как Крис практически с первого взгляда понял, что изображенный на снимке молодой человек — тот самый парень, которого полицейские обнаружили в постели с Клэр. Он определил это по татуировке с восточным мотивом, выколотой на предплечье Джастина Райана. Точно такая же украшала правое предплечье мертвеца, лежавшего сейчас в холодильнике морга.

Однако пока Крис исследовал снимок, все больше углубляясь в детали, его взгляд высмотрел кое-что еще, хлестнувшее его по глазам словно бичом. И если первое наблюдение позволяло расставить в этом деле все по своим местам, то второе, наоборот, вносило в расследование полную сумятицу.

Глава девятая

— Вы оказались правы, — сказал Крис, протягивая Рейли фотографию, полученную детективами в доме семейства Райан. Когда они с Кеннеди закончили опрашивать родителей Клэр, он перезвонил Рейли и предложил встретиться в оперативном зале своего участка. Если она подтвердит то, что они обнаружили, придется идти с целой кучей новых фактов по этому делу к О’Брайану, который почти наверняка устроит им с Кеннеди основательную взбучку.

Убийство Райан с самого начала представлялось следствию не таким уж простым делом, но при нынешнем развитии событий стало приобретать зловещий оттенок. Это не говоря уже о том, что кровавое преступление, замешанное на инцесте, являлось сильнейшим магнитом, притягательным для газетных писак, фоторепортеров и телевизионщиков всех мастей, так что, когда эти сведения просочатся в прессу, истерика в средствах массовой информации по поводу дела Райан возрастет на порядок. Между тем их босса больше всего бесили дела, выбивавшиеся из общего ряда, да еще сопровождавшиеся газетной шумихой.

Пока они возвращались в участок, Кеннеди в основном помалкивал, словно отказываясь признавать, что начатое ими с Крисом расследование пошло по неверному пути.

— Послушай, это еще ничего не доказывает, — запротестовал он, когда они вышли из дома семейства Райан и Крис сообщил ему о своем открытии.

— Напротив, это доказывает, что мы, как плохие ищейки, гонялись за собственным хвостом, в то время как ОСЭГ все время пыталась указать нам иное, правильное направление для приложения усилий, — ответил Крис, кивнув на фотографию, которую Кеннеди держал в руках. — Рейли оказалась абсолютно права относительно того, что жертвы были близкими родственниками. Из этого следует, что она, возможно, права и относительно остального. По ее мнению, все обстоит совсем не так, как выглядит.

— Да брось ты! Мы еще ни в чем до конца не разобрались.

— Ну так давай разбираться. Взгляни на снимок, Пит. Ты ведь не хуже меня понимаешь, что означает это изображение. Даже если Джастин действительно застрелил сестру, то не мог сам нажать на спуск — по крайней мере добровольно или сообразуясь с собственным желанием.

— И какое объяснение ты в этой связи предлагаешь?

— Такое, какое с самого начала предлагала Рейли, пытаясь открыть нам глаза, — настойчиво продолжал Крис, мрачно глядя на дорогу. — Я имею в виду участие в этом деле еще одного субъекта.

— Но с какой стати мы должны так думать? — Кеннеди, казалось, и впрямь был не в состоянии представить подобное. — Взлома не отмечено, мотива нет… Если разобраться, то нет ничего, что указывало бы на это, за исключением пары чешуек краски и нескольких шерстинок с собачьей шкуры, которые могли попасть на место преступления откуда угодно.

— Это не шерстинки с собачьей шкуры, а волоски, принадлежащие неизвестному животному, — подкорректировал ответ приятеля Крис. — Мы уже выяснили, что у родителей Клэр домашних любимцев нет, у самой Клэр их тоже не было, и — если уж на то пошло — у Джима Редмонда тоже.

— Надеюсь, ты не воспринимаешь всерьез идею, что это дело как-то связано с самоубийством Редмонда? — запротестовал Кеннеди, всем телом поворачиваясь к Крису. — Или на тебя Рейли так повлияла?

Крис проехал перекресток на желтый свет, стремясь поскорее добраться до участка, чтобы встретиться с Рейли. Нет, теперь он сто раз подумает, прежде чем отвергать рекомендации шефа ОСЭГ, обладающей потрясающей интуицией и обширными познаниями. К тому же она с первого дня твердила, что с этим делом не все ладно.

— Просто она на многое открыла мне глаза.

Теперь, когда они втроем сидели в оперативном зале, а на столе веером лежали снимки с места преступления из файла Рейли, Крис продемонстрировал ей фотографию с изображением Джастина Райана.

— Только взгляните на это.

Она некоторое время рассматривала снимок.

— Это ее брат? Ничего удивительного, парень отлично вписывается в идентификационный профиль. Да и татуировка сама по себе достаточно убедительное свидетельство…

— Вы повнимательнее смотрите, — нетерпеливо перебил ее Крис. — Сосредоточьтесь на том, что он делает, а главное, как он это делает.

Рейли разглядывала снимок со все возрастающим интересом, пока ее не озарило.

— Ого! — воскликнула она, переводя округлившиеся от возбуждения глаза со снимка на детективов. — Гитара… Он ведь правша, не так ли?

— Мы тоже так подумали. А это означает…

— Это означает, что он не мог добровольно нажать на спуск таким образом. — Рейли старалась говорить так, чтобы овладевшее ею торжество не прорывалось в голосе, но ее радость и без того была очевидна.

— Траектория выстрела направлена слева направо. Я знала, нет, я была уверена, что в комнате находился кто-то еще.

— Поздравляю вас. Но распитие шампанского по этому поводу придется отложить на потом, — пробормотал Кеннеди. — Нам необходимо поторапливаться с расследованием.

— Как скажете, детектив, — ответила Рейли, с триумфом посмотрев на Кеннеди. — Рада, что смогла оказаться вам полезной.

Кеннеди поерзал на стуле.

— Мы бы и сами до этого додумались… разве что чуть позже.

— О! Вы так, значит, выражаете благодарность?

— Вряд ли в этих стенах вы услышите что-нибудь лучше этого, детка! — бросил Кеннеди, едва заметно усмехнувшись.

— Ну а если серьезно, Рейли, — сказал Крис, поворачиваясь к эксперту, — примите нашу искреннюю благодарность за помощь. Вполне возможно, что без вас мы бы никогда до этого не докопались.

Она пожала плечами.

— Я здесь для того, чтобы оказывать посильную помощь следствию.

— Ну ладно… Хватит вам расшаркиваться друг перед другом. Терпеть этого не могу, — проворчал Кеннеди, делая глоток из стоявшей на столе чашки с кофе. — Пора возвращаться к работе. — Тут он сплюнул, распробовав наконец напиток. — Господи, сколько же эта чашка здесь стоит? Кофе совершенно холодный…

— Между прочим, это тот самый кофе, который ты приготовил утром, перед тем как мы отправились к Райанам, — произнес не без иронии Крис. — Придется тебе малость его освежить.

— Да уж, придется. — Кеннеди поднялся с места, подтянул брюки, пытаясь прикрыть свое основательное брюшко, и осведомился: — Кто-нибудь еще будет кофе?

— Ну, если угощаешь… Все будут!

Кеннеди отправился к автомату и занялся приготовлением трех порций кофе.

— Какой кофе предпочитаете, Стил? — бросил он через плечо.

— Черный, без сахара… с вашего разрешения.

— Напиток здоровых людей, — проворчал Кеннеди себе под нос.

Рейли со значением посмотрела на Криса. Похоже, она постепенно начала приходить к выводу, что ворчание Кеннеди мало что значит и он, в сущности, отнюдь не злой человек, возможно, даже мягкий, несмотря на грубоватую внешность. Как говорится, лающая собака редко кусает.

Через некоторое время детектив вернулся, зажав в больших руках три чашки кофе, которые и поставил на стол.

— Для начала, полагаю, — начал он, — надо все систематизировать, не внося в канву дела излишний драматизм, дабы не портить настроение боссу и не давать лишнего повода журналюгам распускать слюни. — Кеннеди сделал паузу, поудобнее уселся на стуле и сделал глоток свежего горячего кофе. — Вот теперь гораздо лучше… Между прочим, — добавил он, обращаясь к Рейли, — я одно время интересовался баллистикой, и мне любопытно, существует ли возможность точно установить, были ли оба выстрела произведены тем самым третьим лицом, о котором вы говорили.

— Вы хотите знать, мог ли этот субъект застрелить Клэр, а потом убить ее спутника, обставив все так, чтобы это выглядело как самоубийство? — Рейли пожала плечами. — Я собиралась более основательно исследовать эту проблему, но раз уж вы спрашиваете, скажу так: полагаю, что это возможно. Мне лично всегда казались подозрительными следы пороховых газов у него на руке. Кроме того, нет никаких причин верить в то, что он застрелил собственную сестру.

— А вот мне любопытно, знало ли это самое третье лицо о том, что они брат и сестра. Если знало, то это можно рассматривать как вероятный мотив, — задумчиво произнес Крис. Детективы уже установили, что у Клэр не было ревнивых поклонников, способных на крайние меры в случае расставания или измены. Но о Джастине в этом смысле они пока ничего не знали. Между тем женщины в еще большей степени, чем мужчины, способны на крайние проявления ревности. Без сомнения, ни одной не понравилось бы, если бы она узнала, что ее близкий человек спит с собственной сестрой. Что, если это сделала, скажем, подруга или любовница Джастина?

— Отлично понимаю ход ваших мыслей, — заметила Рейли, гипнотизируя его взглядом. — Между прочим, нам не остается ничего другого, как рассматривать… хм… близкие отношения между Клэр и Джастином как единственный пока реальный мотив их убийства. Тот, кто в них стрелял, обнаружил их вместе в постели или… подставил, сделав так, чтобы они оказались вместе в постели, чтобы потом изобразить сцену ревности или негодование и…

— Из всего вышесказанного следует, что мы не можем сбрасывать со счетов родителей, — вступил в разговор Кеннеди. — Хотя если бы я застал своих детей в подобном компрометирующем положении, то, пожалуй, выстрелил бы в себя, а не в них. — При одной только мысли об этом он содрогнулся.

— А что сказать в этой связи о самоубийстве Редмонда?

— Если честно, по-прежнему не вижу, как убийство брата и сестры может быть связано с делом Редмонда, — ответил Крис. — Я знаю о чешуйках краски и волосках, но тем не менее…

— Тем не менее готова держать пари, что наличие общих улик не простое совпадение, — запротестовала Рейли. — Фрейдистский след тоже что-нибудь да значит. Я уверена в этом.

Крис хотел было с ней заспорить, но передумал, догадавшись по блеску в глазах женщины, что она убеждена в своей правоте.

— Ладно. Предположим на минуту, что оба эти дела действительно связаны. В таком случае уместен вопрос, на какую дорогу это нас выводит.

Рейли вздохнула.

— Пока ни на какую, — сказала она и, опустив глаза, стала передвигать с места на место свою чашку. Крис заметил ее обгрызенные ногти и испытал нечто похожее на облегчение, поняв, что обнаружил щелку в ее непроницаемой на первый взгляд броне. — Но в любом случае это значит, что мы обязаны, хотя бы по формальному признаку, включить так называемое самоубийстве Редмонда в орбиту нашего дела и приступить к тщательному поиску любых зацепок или ниточек, которые помогли бы нам объединить оба эти дела в одно.

— Странная какая-то тактика, не находите? — басом произнес Кеннеди. — Нам только еще дополнительного дела не хватало. О’Брайан будет просто на седьмом небе от счастья.

Рейли допила кофе и встала из-за стола.

— Собираюсь посетить сегодня вечером вскрытие Редмонда, — сказала она. — Посмотрим, не преподнесет ли мне Карен что-нибудь такое, от чего можно оттолкнуться, чтобы сдвинуть расследование с мертвой точки.

— Разве аутопсия Редмонда назначена на сегодня? — удивился Крис, знавший о перегруженном расписании патологоанатома и ее привычке проводить вскрытие самоубийц в последнюю очередь.

— Сегодня в восемь вечера.

— Мы пойдем с вами, — сказал он, заметив удивленный взгляд Кеннеди. — Да, это дело не очень похоже на те, что мы обычно расследуем. Тем не менее Рейли убеждена, что оно имеет потенциал, а раз так…

— Очень мило, — пробасил Кеннеди. — Но хотя я и обещал регулярно посещать вскрытия, сегодня на меня не рассчитывай. — Он вздрогнул. — Ты прекрасно знаешь, что я посещаю донжон только в том случае, если не могу от этого увильнуть, — добавил он, отзываясь подобным образом о недавно построенном в Дублине здании городского морга. — Возможно, там все новое, с иголочки, и сверкает так, что глазам больно, но визит туда всякий раз вызывает у меня холодный озноб.

— Ладно. В таком случае пойду без напарника, — сказал Крис. — Если существует хотя бы малейший шанс найти некую связующую нить с убийством Райан, то посетить это мероприятие не помешает. Если судмедэксперт ничего интересного не обнаружит — что ж, ничего страшного, но если все-таки обнаружит, то это впоследствии сэкономит нам уйму времени.

— Как я уже сказал, сегодня на меня не рассчитывай.

— Понятно. Но это несправедливо. — Крис пожал плечами. — Давай так: я отправляюсь в донжон, а ты — в клетку со львом. По рукам?

Кеннеди начал собирать разбросанные по столу бумаги и фотографии и складывать их в папку для доклада.

— Прекрасно придумано. Когда О’Брайан обо всем узнает, вполне может статься, что мы с тобой в скором времени сами окажемся в донжоне. — Он сделал паузу и бросил взгляд на снимок с улыбающимся Джастином, играющим на гитаре. — Ох уж эти мне дела семейные… Стоит только в них окунуться, сам не заметишь, как окажешься по горло в дерьме.

Глава десятая

Так как детектив и эксперт собирались после работы в морг, Крис предложил Рейли перед этим встретиться и где-нибудь перекусить. Поскольку лаборатория ОСЭГ находилась на окраине, а морг — в противоположном конце города, они решили пересечься на полпути и посетить небольшое тихое бистро на Графтон-стрит, где вкусно кормили и, что самое главное, быстро обслуживали.

Крису было любопытно послушать, что Рейли расскажет об убийстве Райан в приватной обстановке. Кроме того, ему просто хотелось поговорить с ней, что называется, по душам, поскольку она интересовала его не только как эксперт, но как человек и женщина. Рейли своей целеустремленностью, умом и страстной приверженностью делу разительно отличалась от других особ женского пола, с какими ему приходилось встречаться. Это не говоря уже о том, что как члену следственной группы ей просто цены не было.

— Кеннеди как-то раз сказал, что в посещении ресторана перед походом в морг есть что-то аморальное, — заметил Крис, наматывая спагетти на вилку.

— Вы тоже так думаете? — Рейли сидела напротив детектива за маленьким круглым столиком, за который их усадил официант, и с аппетитом ела огромный чизбургер. Уходя из лаборатории, она переоделась в джинсы и свитер и распустила по плечам волосы. До сих пор Крис видел ее или в белой стерильной шапочке, или с деловым пучком на голове, так что произошедшая трансформация поразила его. В джинсах, свитере, с распущенными по-студенчески волосами Рейли выглядела лет на восемнадцать. — Извините, — добавила она, проглотив кусочек чизбургера. — Прекрасно знаю, что говорить с набитым ртом невежливо, но я просто умираю от голода.

Крис рассмеялся:

— Похоже, предстоящая поездка в морг нисколько не отразилась на вашем аппетите?

— Ни сам морг, ни предстоящее вскрытие, которое само по себе зрелище не слишком приятное, особенно для человека неподготовленного, — ответила Рейли, вытирая с пухлых губ салфеткой алые капельки кетчупа. — Меня куда больше заботит неожиданная смерть двух молодых людей, убитых столь жестоко и безжалостно. И я, что естественно, хочу знать, как это произошло, кто это сделал — и почему.

Крис протянул руку к бокалу с минеральной водой.

— И это благородное любопытство, насколько я понимаю, привело вас в ряды экспертов?

Рейли ответила не сразу. Ему показалось, что она о чем-то задумалась — ее лицо пересекла мрачная тень. Впрочем, это прошло почти мгновенно, и Крис даже не мог сказать со всей уверенностью, что глаза его не обманули.

— В значительной степени. — Вот и все, что она сказала, отвечая на его вопрос. Потом, с минуту помолчав, спросила: — Ну а вы сами? Как вам удалось так быстро стать детективом?

— Так быстро? — удивился Крис.

— Иначе не скажешь. Сколько вам — тридцать, тридцать три?

— Вообще-то мне тридцать девять, — откорректировал он ее предположение.

— Неужели? Наверняка вы часто бываете на свежем воздухе.

Он пожал плечами, втайне порадовавшись, что она ошиблась, определяя его возраст.

— Бываю иногда, когда есть свободное время. К сожалению, из-за постоянной, все увеличивающейся занятости его становится меньше и меньше. — Он не собирался говорить ей, что в последние дни плохо себя чувствует и по утрам ему хватает энергии только на то, чтобы поставить на плиту чайник. Так что штангу он не тягал уже довольно давно. — Кстати, давно хотел спросить: как вам нравится жизнь в Ирландии?

— Чем дольше здесь живу, тем больше нравится. — Она глотнула из бокала безалкогольного напитка и добавила: — Между прочим, мой отец родился и провел детство в этой стране. Его семья перебралась в Штаты, когда ему исполнилось тринадцать.

— Вот оно что… Когда я узнал, что вас зовут Рейли, то сразу же подумал о возможных ирландских корнях в вашей семье.

— Так звали бабушку со стороны отца. Видимо, меня назвали в ее честь.

— Ваш отец скучает по родине?

Ее лицо закрылось, словно цветок после заката.

— Вообще-то он вернулся сюда два года назад… От нашей семьи только и остались он да я.

— Жаль, что так случилось. — Крис сразу понял, что ей меньше всего хочется распространяться на эту тему. Но то, что она сказала, по крайней мере объясняло, почему она оставила яркие огни Западного побережья Америки и перебралась в скучный старый Дублин. — Наверное, ваше нынешнее житье сильно отличается от жизни в Калифорнии, — сказал он, делая очередной глоток из бокала с минеральной водой. — Вы там где обитали?

— В округе Марин, область залива Сан-Франциско.

Крис залпом допил остававшуюся в бокале воду.

— Никогда не бывал в тех краях. Слышал, правда, что Сан-Франциско — замечательный город. После него многое здесь должно казаться вам странным. Погода к примеру.

— Да, к вашему климату не так легко привыкнуть, — признала Рейли. — Кроме того, мне здорово не хватает пищи из морепродуктов. Например креветки, которые у вас продают, все сплошь заморожены и очень дорого стоят. Калифорнийские креветки — совсем другое дело. Они большие, вкусные и, что самое главное, совершенно свежие. Их можно купить прямо в гавани сразу после разгрузки рыболовецкого судна.

Пришел официант и стал убирать со стола, так что они некоторое время сидели молча. Потом Рейли задумчиво сказала:

— Но больше всего я скучаю по волнам.

— Что такое? Вы, значит, любительница серфинга?

— Вся Калифорния занимается серфингом, — ответила она с улыбкой. — Ты начинаешь учиться кататься на доске в волнах прибоя еще до того, как обретаешь способность говорить. Это чисто калифорнийская черта.

— Никогда не пробовал.

— Обязательно попробуйте, когда представится такая возможность. Ничто не сравнится с этим. — Ее голос стал звучать мягче, а во взгляде появилась романтическая поволока. — Оседлать волны, ощущать, как они разбиваются о твое тело, представлять, что, кроме тебя, волн и серфера, ничего на свете не существует, — это… это непередаваемо. — В ее голосе слышалось неподдельное глубокое чувство.

— Нисколько в этом не сомневаюсь.

— Мне говорили, что где-то на северном побережье недалеко от Дублина есть отличное местечко для серфинга, но у меня не было времени в этом удостовериться.

Крис кивнул.

— Возможно, когда на работе наступит затишье, вы сможете туда съездить.

— Разве в нашей работе когда-нибудь бывают подобные периоды? Честно говоря, я представляла Дублин маленьким сонным городом, а уж никак не центром разгула преступности.

— Полагаю, это приметы времени, — ответил детектив. — Но раз уж так сложилось, я рад, что рядом со мной трудится такой преданный делу человек, как вы.

Она скептически выгнула бровь.

— Вы, наверное, единственный во всей вашей полиции, кому это в радость.

— Не думаю, что я один такой. Кроме того, в неприятии сотрудников ОСЭГ нет ничего личного. Просто некоторые — взять, к примеру, того же Кеннеди — привыкли работать по старинке. Между тем ситуация с преступностью в стране за последние десять лет настолько переменилась к худшему, что в это трудно поверить.

— Что ж, я рада, что осторожное отношение к новым веяниям в экспертизе не сводится к неприятию лишь моей скромной особы.

— Это все видимость. Дайте им немного времени, и они привыкнут и к ОСЭГ, и к вам.

— Буду очень рада, так как мне до смерти надоели шутки о глупых блондинках, — сказала она с улыбкой, закатывая к потолку глаза.

— Не могу вас винить. Думаю, вы и шутку с алым купальником оценили по достоинству, — деликатно заметил Крис.

— Вы и об этом знаете?

— Наслышан… Иногда мне кажется, что в нашей полиции есть нечто от средней школы. Но вы правильно сделали, что не стали злиться по этому поводу. Ведь шутники именно этого и добивались.

Рейли пожала плечами:

— По крайней мере они подобрали нужный размер. Так что я даже могу его носить. В отличие от весьма откровенного костюма девушки из группы поддержки школьной команды, который, надо признать, мне сильно велик.

Услышав это, Крис едва не поперхнулся.

— Что такое? Когда это они вам его подложили?

— На второй неделе работы.

— Вот идиоты! — Он покачал головой. — Извините, Рейли. Надеюсь, вы понимаете, что мы не все здесь такие?

— Не нужно извиняться. — В ее глазах заплясали смешливые искорки. — Честно говоря, я уже стала подумывать, что по прошествии некоторого времени буду одета с ног до головы, не потратив на это ни цента. Впрочем, все это цветочки по сравнению с шутками, бытовавшими у нас в академии, — сказала она и поведала Крису историю, как ее сокурсники подложили ей в спальню украденный из морга труп.

Потом они немного поболтали о том, как складывались их карьеры. Причем Крис подозревал, что Рейли весьма основательно скромничала, сознательно опустив информацию о полученных ею многочисленных почетных грамотах и чрезвычайно солидных рекомендациях, позволивших ей со временем занять пост начальника ОСЭГ. Однако когда Крис снова попытался вернуться к разговору о причинах, заставивших ее после всех достижений согласиться работать в стране, походившей в плане экспертной деятельности на застойное болото, Рейли снова замкнулась, отделавшись от него одной-единственной лапидарной фразой.

— Просто мне захотелось сменить обстановку, вот и все, — сказала она и переключилась на другую тему: — Итак, сколько времени вы с Кеннеди работаете вместе?

— В отделе тяжких преступлений? Около трех лет…

Ладно, подумал он. Совершенно очевидно, в ее жизни есть вещи, которых не стоит касаться. Но несмотря на это, а возможно, именно из-за этого она еще больше его заинтересовала.

Обед завершился куда быстрее, чем ему того хотелось, и скоро настало время уходить. Крис подозвал официанта и попросил принести счет.

— Позвольте, я возьму это на себя, — решительно сказала Рейли.

— Ни за что. Ведь это я вас пригласил… То есть предложил вам здесь пообедать… — «Вот попал, — подумал он, весьма смутно представляя, как надо поступать в подобных случаях, сообразуясь с правилами этикета. — Вряд ли Эмма была бы мною довольна».

— Чек мой, и в этом не может быть никаких сомнений, — произнесла Рейли, выкладывая на стол пару двадцаток.

Крис уступил, не желая ставить себя в неловкое положение, продолжая этот никчемный спор.

— В таком случае я оплачу следующий обед, — пробормотал он. Неожиданно ему показалось, что при этих словах у нее на губах промелькнула тень улыбки.

— Хотите доехать до морга на такси? — спросил он, когда они подошли к двери заведения. — Или предпочитаете прогуляться? Это не очень далеко.

— В таком случае прогуляемся. Мне не так уж часто удается выбираться за пределы лаборатории — как и большинству моих сотрудников.

Крис открыл и придержал для нее дверь.

— Скажу вам правду, — произнесла Рейли, переключаясь на другую тему. — Я с нетерпением жду предстоящей аутопсии. Это первое мероприятие такого рода, какое мне предстоит здесь посетить. Раньше в морг обычно ходил Горман. — Потом, рассмеявшись, добавила: — Он предпочитает, чтобы я находилась там, где меня легче контролировать.

С этими словами Рейли двинулась по Графтон-стрит. Крис последовал за ней, думая о том, что женщина, которой не терпится посетить вскрытие в морге, воистину редкое существо.



— Неужели нельзя обустроить все так, чтобы обстановка казалась менее депрессивной? — громко осведомился Крис, когда они с Рейли добрались до места и оказались под пронзительным светом флуоресцентных ламп. Детектив обвел взглядом серые стены, серые полы и казенные столы и стулья. Несмотря на то что здание морга недавно построили, анатомическое отделение производило чрезвычайно мрачное впечатление, не говоря уже о царивших здесь холоде и сырости.

Когда Крис распахнул тяжелые двойные двери, ведшие в сектор для наблюдателей, Рейли усмехнулась и сказала:

— Полагаете, станет веселее, если стены выкрасят в ласкающие глаз пастельные тона и здесь будет играть классическая музыка? Поверьте, учреждения такого типа одинаковы во всем мире.

Войдя в сектор для наблюдателей, посетители отметили, что, если не считать патолога и ее помощников, которым приходилось присутствовать в отделении, так сказать, по долгу службы, никто, кроме них, не выразил желания почтить аутопсию своим вниманием. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, поскольку все знали, что предстоит вскрытие предполагаемого самоубийцы.

Опустившись на стулья и устроившись поудобнее в холодном стерильном анатомическом зале, они стали ждать появления Карен Томпсон и ее команды.

Крис никак не мог унять противную дрожь. Хотя ему, несомненно, приходилось видеть трупы, витавший здесь специфический запах, к которому, казалось, было невозможно привыкнуть, вызывал у него крайне неприятные ощущения. Не стоило, наверное, есть перед визитом в эти стены, решил он, испытывая нечто вроде спазмов в области желудка, наполненного не до конца переваренной пастой.

«Не хватало еще, чтобы меня стошнило», — подумал детектив, когда его накрыло очередной волной тяжелого запаха. Специфический запах морга обладал, помимо всего прочего, способностью пропитывать одежду, кожу, волосы и, хотя здесь выдавали специальные защитные накидки, долго еще чувствовался после того, как посетитель оказывался за пределами учреждения.

Наконец в анатомичке появилась Карен Томпсон, одетая в зеленый хирургический халат и старые, видавшие виды тяжелые резиновые сапоги. Коротко кивнув Крису и Рейли, она сразу же направилась в противоположный конец помещения, где находились все необходимое для работы.

— Ну что, начнем? — сказала она, подходя к изголовью секционного стола и кивая работникам морга, приглашенным в качестве ассистентов. Двое мужчин в пластиковых накидках и хирургических перчатках из латекса расстегнули «молнию» на пластиковом пакете с трупом, сноровисто извлекли из него тело Джима Редмонда и положили на мраморную столешницу.

В изголовье секционного стола лежал короткий резиновый шланг, подсоединенный к крану с водой, еще один кран на поворотном шарнире помещался над большой цинковой ванной, являвшейся составной частью стола.

Рассматривая оборудование, Крис невольно вспомнил о поездке в Каир, предпринятой им в компании с бывшей подругой Мелани несколько лет назад. Мраморный стол анатомички, на его взгляд, здорово походил на мраморную плиту со сточным желобом, использовавшуюся древними египтянами для работ, связанных с подготовкой трупа к мумифицированию. Он до сих пор чуть ли не дословно помнил рассказ гида-египтянина, детально описывавшего этот, прямо сказать, невеселый процесс. «Сначала через нос посредством трубки высасывали мозг, затем удаляли внутренние органы, после чего спускали кровь, стекавшую по желобу в специально предназначенный для этого сосуд…»

А вот теперь спускают кровь и извлекают внутренности у бедняги Редмонда — почти тем же способом, как это делали древние, мрачно подумал Крис.

Ассистент достал из пакета пачку рентгеновских снимков и прикрепил один из них к специальному экрану с задней подсветкой. Карен же, натянув латексные перчатки, включила диктофон и пришпилила микрофон к лацкану халата. Судебный фотограф, держа наготове камеру, готовился запечатлеть все стадии происходящего для будущих поколений.

— Дело номер тринадцать восемьдесят шесть, вскрытие трупа Джеймса Редмонда, — начала доктор Томпсон, четко и ясно выговаривая в микрофон каждое слово. — Означенный субъект представляет собой хорошего питания белого мужчину в возрасте пятидесяти пяти лет со слегка редеющими темными волосами, голубыми глазами, весом около восьмидесяти восьми килограммов и ростом сто семьдесят два сантиметра.

Она сделала короткую паузу, прошлась вдоль анатомического стола и продолжила:

— Установленное время смерти: девять часов двадцать минут утра пятницы, двадцать пятого февраля. Причина смерти — асфиксия.

Доктор снова сделала паузу, осмотрела шею Редмонда и вернулась к записи.

— Компрессионный след на шее в форме буквы V от лигатуры указывает на то, что смерть наступила в результате повешения. Характер указанных повреждений позволяет выдвинуть предположение, впервые озвученное врачом, оказавшимся на месте происшествия, что в данном случае имело место самоубийство.

Рейли сидела сжав губы. Казалось, четко и ясно высказанный патологом вердикт ее разочаровал.

Крис, напротив, почувствовал облегчение. Возможно, интуиция ее подвела — по крайней мере ни один из обнаруженных на теле следов не предлагал иной, кроме самоубийства, версии. Так что добавить к странному совпадению свидетельств, связывавшему, казалось, это дело с убийством Райан, нечего. Эта мысль грела, поскольку ему и Кеннеди вовсе не улыбалось вносить в список насильственных смертей, который и без того рос словно на дрожжах, еще одно убийство.

Пока они, поднявшись со стульев, наблюдали за действиями судмедэксперта, продолжавшего исследование кожных покровов трупа, Крис почувствовал, что им стало овладевать сильнейшее утомление, и даже невольно ссутулил плечи. Он пытался перебороть себя и сконцентрироваться на действиях и объяснениях врача, но у него это плохо получалось.

Что и говорить, день был длинный — даже очень длинный, если разобраться, — а недавно вскрывшиеся новые обстоятельства по делу отняли у него много сил. Поэтому нет ничего удивительного в том, что к концу дня он едва стоит на ногах. Да и кто на его месте не устал бы при таких нагрузках? Так что это самая обыкновенная усталость, попытался он успокоить себя, не имеющая ничего общего ни с болезненным утомлением, которое он испытывал последние несколько недель, ни с ноющей болью в суставах.

Впрочем, чем бы ни было вызвано его недомогание, он на какое-то время напрочь о нем забыл, заметив, что Рейли неожиданно вздрогнула. Что-то из сказанного Карен привлекло ее внимание, и Крис, желая быть в курсе, сделал над собой усилие и вслушался в слова патолога, которые постепенно начали обретать в его сознании смысл.

— …Небольшая травма ануса — несколько кровоподтеков, повреждения слизистой…

— Извините, доктор, можно спросить?

— Слушаю вас. — Карен отвела взгляд от тела Редмонда и посмотрела на Рейли. Испытывала ли она раздражение из-за того, что американка из ОСЭГ перебила ее, неизвестно. Но даже если и испытывала, это у нее на лице не отразилось.

— Вы сказали, что обнаружена травма ануса, — начала Рейли, повторив фразу патолога.

— Совершенно верно. Связана с имевшей место сексуальной активностью. — Томпсон указала на тело. — Кроме того, найдены следы некоего материала, который я определяю как латекс. Но, повторяю, травма небольшая — иными словами, насильственное проникновение нами не рассматривается, если вас интересует именно это.

— Я, собственно, ничего подобного не говорила… Впрочем, в любом случае извините, что перебила. Продолжайте, пожалуйста, — сказала Рейли, бросая исподтишка взгляд на Криса. Он сделал в памяти отметку расспросить Рейли после окончания аутопсии, что все это может значить.

Несколько минут спустя Карен закончила осмотр кожных покровов трупа, натянула на лицо висевшую на шее хирургическую маску и, взяв в руку скальпель, сделала на торсе жертвы классический разрез в форме буквы Y.

Как всегда, Криса восхитили ловкие, уверенные движения ее затянутых в перчатки рук. Некоторое время в анатомическом зале царила полная тишина, нарушаемая лишь звяканьем хирургических инструментов о край кюветы и тихим треском рассекаемых тканей. Все словно завороженные наблюдали за артистическими действиями патолога, которая, раздвинув грудную клетку, начала по одному извлекать из тела внутренние органы и взвешивать на специальных весах. Все данные она наговаривала на диктофон для последующей расшифровки, перепечатки и включения в отчет. Интересно, что во время диктовки она ни на секунду не отвлекалась от работы, ее глаза над марлевой повязкой и выражение лица несли на себе печать величайшего внимания и сосредоточенности. Только когда образцы тканей для анализа были взяты, органы возвращены на место и все рассечения самым тщательным образом скреплены хирургическими нитками, Карен позволила себе выпрямиться, снять перчатки и маску и положить в предназначенный для этого контейнер с биологически активной обеззараживающей жидкостью.

— Ну, как настроение? — осведомился детектив у Рейли, когда процедура закончилась и они стояли в холле в ожидании врачебного заключения. — Вы же слышали, что она сказала, — это было чистой воды самоубийство.

— Да, но как в эту схему вписывается анальная травма? — запротестовала Рейли. — Между прочим, Редмонд состоял в браке. Его тело опознала жена, причем вид у нее при этом был безутешный. Она убеждена, что ни о каком самоубийстве не может быть и речи.

— Разумеется, — ответил Крис. — Вряд ли кто-нибудь на ее месте стал бы утверждать обратное. Но ситуация такова, что невольно начинаешь думать об этом парне как о скрытом гомосексуалисте. А это придает версии о самоубийстве еще больше правдоподобия?

— Вероятно… — протянула Рейли, закусив губу. На ее лице ясно читалось разочарование. Она так надеялась, что судмедэксперт найдет хоть что-нибудь подтверждающее ее версию. — Честно говоря, я не знаю… — Она помолчала, а потом заговорила снова, тщательно подбирая слова: — Получается так, словно к другим странным уликам по этому делу добавилась еще одна, тоже весьма странная. — Рейли посмотрела на Криса и произнесла смущенным, чуть ли не извиняющимся тоном: — Назовите это как хотите — интуицией, чутьем… можете даже сказать, что мне так нутро подсказывает… но… но я готова прозакладывать собственную голову, что это не простое самоубийство.

— Нутро к делу не подошьешь, — не без иронии заметил Крис.

— Я все понимаю, но эти следы…

Крис перебил ее, желая прекратить разговор на эту тему:

— Послушайте! Все, кто так или иначе связан с этим делом, не видят в самоубийстве Редмонда ничего странного. Да, я знаю, что существуют свидетельства, общие для нашего дела и самоубийства этого парня, но, как я уже отмечал ранее, их наличие может объясняться довольно просто. — Он попытался придать голосу мягкий сочувственный тон и добавил: — Кажется, мы договорились некоторое время рассматривать самоубийство Редмонда в связке с убийством Райан — главным образом из-за найденных вами волосков, — но рано или поздно нам придется предъявить начальству нечто более существенное, чем ваша интуиция и какие-то жалкие чешуйки краски.

Рейли упрямо выпятила подбородок.

— Возможно, вы и правы, но есть еще одна вещь, которую я бы хотела уладить с Карен, прежде чем мы уйдем отсюда.

— Какая именно? — спросил Крис, начиная уже от нее уставать. Неужели эта женщина никогда не угомонится?

— Помните, она брала у него мазки в области пениса? Я хочу тщательно рассмотреть образцы выделений, выяснить, что они собой представляют.

— Что же это, по-вашему, может быть? — осведомился он, не веря своим ушам. — Кажется, мы только что сошлись на том, что Редмонд скорее всего скрытый гомосексуалист?

— Думаю, не будет большого вреда, если я лично все проверю, чтобы удостовериться в этом…

— Но… — Продолжить фразу он не успел, так как в эту минуту в холле появилась Карен, уже в своей обычной одежде, и присоединилась к ним.

— Все в порядке? — спросила она, одаривая взволнованную Рейли пронизывающим взглядом.

— Разумеется, — ответила Рейли. — Хочу, однако, попросить вас об одолжении. Помнится, вы брали у Редмонда мазки из паховой области. Мне бы хотелось, если это только возможно, унести их с собой в лабораторию и основательно там над ними поколдовать.

— Как, сейчас, на ночь глядя? — Карен, казалось, поразила подобная просьба. — Конечно, можете взять их, если хотите. Мы и без того собирались завтра утром переслать все полученные образцы в ОСЭГ. Но если это так срочно, я немедленно выпишу разрешение на их выдачу.

— Благодарю вас. Для меня это очень важно, поверьте.

По пути в офис Карен внимательно смотрела на Криса и Рейли, переводя взгляд с одного на другую.

— Вот уж не ожидала, что детектив из отдела тяжких преступлений почтит своим присутствием вскрытие самоубийцы, не говоря уже о визите шефа ОСЭГ, — сказала она.

Рейли дала на эту реплику весьма неопределенный ответ:

— Честно говоря, доктор, то, чем мы сейчас занимаемся, относится к области догадок. При расследовании самоубийства Редмонда обнаружены некоторые несообразности, связанные с уликами, собранными на месте происшествия. Мы пытаемся проверить, не имеют ли они хотя бы косвенное отношение к другому расследованию.

— Вы имеете в виду возможную связь с убийством Райан? — Карен была умна и сразу ухватила суть дела.

— На данной стадии расследования ничего не могу утверждать.

— Не можете — значит, так тому и быть. — Карен села за письменный стол, вынула из ящика нужный бланк и выписала разрешение о передаче части образцов Рейли, поставив внизу документа внушительную роспись с завитком. Вручив бумагу Рейли, сказала: — Получите.

— Благодарю вас.

Когда детектив и эксперт уже двинулись к двери, Карен крикнула:

— Мисс Стил?

Рейли остановилась в дверном проеме.

— Уж не упустила ли я что-то при вскрытии?

— Полагаю, мы все кое-что упустили, — ответила Рейли и сжала губы. — И я намерена выяснить, что именно.

Глава одиннадцатая

Любовь Джерри Уотсона к простым человеческим радостям, казалось, не соответствовала возрасту молодого человека. В то время как большинство его двадцатишестилетних ровесников искали прибежище в барах или ночных клубах, он предпочитал, взвалив на плечи рюкзак, отправляться далеко за город, в холмистую местность, где ставил палатку и разводил костер. Он чувствовал, что живет по-настоящему только среди дикой природы, нисколько не страдая от отсутствия телефонных звонков, электронных сообщений и социальных сетей. Это все для других. Джерри же испытывал истинное наслаждение, находясь в лесу, в горах, долинах, на берегу озер или на открытых просторах равнин. И чем больше времени ему удавалось провести среди не тронутой человеком природы, тем быстрее и легче он избавлялся от разного рода тревог и волнений.

Место, где он разбил лагерь на этот раз, казалось лучшим из всех, что ему довелось посетить. Надо сказать, что такому специалисту по части отдыха на природе, как Джерри, признать подобное было не так-то просто — ведь не он открыл этот своеобразный оазис. Джерри расположился на горе, откуда открывался чудесный вид на заповедный край, ничуть, на его взгляд, не уступавший Земле обетованной. Из своего укромного уголка он мог наблюдать за бурными пенящимися водопадами, окутанными облаком брызг реками, несшими свои воды среди изумрудных берегов, и залитыми солнечным светом горными кряжами. Он лежал в своей палатке рядом с походной печуркой и сковородкой с давно остывшей едой, ибо дневное зимнее солнце давало слишком мало тепла. Впрочем, Джерри было на это наплевать: главное, он находился за миллион миль от треволнений мира, и это имело для него определяющее значение.

Природа, разумеется, — это не ложе из роз, и существование на ее просторах сопряжено с различными проблемами и трудностями даже в это время года. Так, из-за необычно мягкой зимы пребывавшие в активном состоянии летучие насекомые слетелись сюда, казалось, из всех окрестных лесов, чтобы не давать ему покоя, но к чему волноваться из-за того, чего невозможно избежать?

Однако в дикой природе существуют и куда более назойливые обитатели, чем летающие насекомые. Когда первая крыса, скрывавшаяся некоторое время за большим валуном, проникла наконец в палатку и, приблизившись к Джерри, плотоядно обнюхала воздух, он ничего не заметил.

Когда же острые зубы грызуна вонзились в его плоть, она отозвалась на это лишь шевелением кожных покровов, ибо под ними обитало великое множество личинок, выведшихся из отложенных мухами яиц и жадно пожиравших тело. Выражение ужаса, исказившее черты Джерри, вполне соответствовало ситуации, если не считать того, что оно запечатлелось на его лице несколькими днями раньше, когда у него медленно, не спеша отбирали жизнь.



Рейли поняла, что это крайне неприятное дело, еще до того, как достигла лагеря: мрачные лица офицеров, встреченных ею по пути, без слов передавали необходимую информацию.

Стоявший у входа констебль кивком отметил ее приближение.

— Может, защитную маску наденете? Уж больно там внутри гнусно.

Она также кивком поблагодарила его за совет, после чего прошла в дверь белого шатра, воздвигнутого сотрудниками службы экспертизы, для того чтобы отгородить от остального мира дорогую четырехместную туристскую палатку фирмы «Норт фейс».

Принимая во внимание, что обоняние было лучшим инструментом из ее арсенала, Рейли меньше всего хотела надевать маску. Тем не менее, когда она вошла в палатку, волна чудовищного запаха едва не сбила ее с ног.

Она замерла на месте и прикрыла глаза. Сначала ей пришлось бороться с головокружением и сильнейшими позывами к тошноте, но довольно скоро Рейли справилась с дурнотой и «подключила» фильтры обонятельных органов для определения различных запахов, выхваченных из хаоса окружавшего ее ужасного зловония. Эти запахи предоставляли ей бесценную информацию, опираясь на которую можно было приступать к работе.

Самым сильным запахом, перекрывавшим все прочие, был запах смерти — иначе говоря, смрад разлагающейся плоти, который невозможно спутать ни с каким другим. Но имелись и другие запахи, пробивавшиеся к ней, и она попыталась расслабиться, чтобы позволить им достичь ее обонятельных фильтров. Прежде всего она определила запах рвоты — сравнительно свежий. Возможно, рвало того человека, который обнаружил труп.

Рейли открыла глаза и увидела Карен Томпсон, удалявшуюся от трупа, залитого ярким светом прожекторов. Осмотревшись, Рейли сразу заметила, что место преступления сильно загрязнено и истоптано. Всюду на траве виднелись следы ног — особенно много их было у выхода из палатки. Вероятно, они тоже принадлежали тому, кто нашел тело. Кроме того, Рейли увидела рядом с палаткой лужицу рвоты — судя по всему, одну из первых на месте преступления.

Проклятие.

Суровое лицо патолога слегка просветлело, когда она увидела Рейли.

— Привет. Жаль, что приходится снова встречаться в таком месте. Да еще так скоро.

Рейли кивнула в знак приветствия.

— Ночка у вас, наверное, была та еще. — Она перевела взгляд на тело. — Ну-с, что мы имеем на этот раз?

— Мужской труп с единственным входным отверстием от пули в груди. — Карен покачала головой и снова помрачнела. — Полог был распахнут, обеспечивая доступ холодному воздуху, в связи с чем установить время смерти на месте не представляется возможным. Это все, что я могу пока сказать по данному поводу. — Доктор ободряюще потрепала Рейли по плечу и направилась к выходу.

Рейли же осталась стоять на месте, исследуя взглядом картину преступления. Она попыталась сосредоточиться на окружающей обстановке, а уж потом заняться изучением трупа, но глаза вновь и вновь возвращались к телу.

«Сосредоточься, — сказала она себе. — Ищи детали».

Ее внимание привлекла эмблема «Норт фейс». Рейли знала этот логотип, так как сама, живя в Калифорнии, частенько устраивала вылазки на природу и пользовалась палаткой той же фирмы. В частности, во время неоднократных походов с ночевкой в Йосемитский национальный парк. Потом внимание вновь переключилось на труп. Убитый был молод, лет двадцати с хвостиком — как и жертвы в квартире Райан, и имел самую непримечательную внешность. Как говорится, дважды на такого парня на улице не взглянешь.

Тело находилось в странном, неестественном положении. Эту позу ему явно придали уже после смерти. Труп лежал в палатке с распахнутым пологом и подложенным под голову рюкзаком. Одна рука касалась земли, другая покоилась на груди рядом с разверстой раной, причем указательный палец был вытянут и указывал в сторону выхода.

Рейли невольно вздрогнула и отвела взгляд: труп, казалось, указывал прямо на нее. Все это придавало сцене своего рода личный характер, как будто мертвец в чем-то обвинял Рейли. Пытаясь отогнать это неприятное ощущение, она сосредоточилась на окружавших ее немногочисленных предметах.

Потом закрыла глаза, силясь представить, что здесь произошло. И почему. Место преступления выглядела странно, даже зловеще, и, несомненно, в этом был определенный смысл. Но какой? А указующий перст? На кого или что он указывал? На полицейских? На какую-то неизвестную особу? Или, быть может, на некий ключ ко всему произошедшему? Короче говоря, это могло означать все, что угодно.

Рейли вновь открыла глаза и, выбросив из головы безответные пока вопросы, приступила к методичному исследованию места преступления.

Достав из сумки мощный электрический фонарь, она приблизилась к трупу, шаря лучом света по земле и телу в поисках мелких улик, которые обычно упускают из вида.

Разглядывая с близкого расстояния мертвого парня, она пришла к выводу, что он далеко не урод — у него белые крепкие зубы, густые темные волосы и мускулистый торс. Нельзя сказать, что в подобной ситуации она первым делом смотрела на зубы, но в данном случае лицо убитого искажала гримаса, поэтому рот был широко раскрыт, обнажая не только зубы, но и десны.

Осветив фонариком лицо, она не обнаружила ни на нем, ни на шее кровоподтеков, порезов или иных травм, если не считать следов от укусов диких животных. Единственное, что ей бросилось в глаза, — застывшее на лице мертвеца выражение ужаса. Спереди его рубашка была испачкана обильной рвотой, в которой копошились личинки какой-то мушки.

Рейли выключила фонарь и присела на корточки. И кому пришло в голову сотворить с человеком такое? Если забыть о простреленной груди, образ покойного в целом — искаженное гримасой ужаса лицо, странная поза, указующий перст — представлялся ужасным посланием, которое убийца пытался донести до сознания людей.

Но что оно должно означать? И как его расшифровать?

Может быть, это как-то связано с наркотиками? Давно известно, что дублинские наркобароны предпочитали избавляться от трупов убитых ими людей в горах. Но это тело не было выброшено или спрятано. Наоборот, со стороны могло показаться, что его выставили на всеобщее обозрение, так как незадернутый полог палатки позволял созерцать мертвеца во всех подробностях. Зачем?

Тихий голос прервал ее углубленные размышления.

— Рейли?

Она оглянулась и увидела Криса Делани, стоявшего у входа в палатку.

— Привет…

Он потоптался, окинул взглядом труп и вздрогнул, казалось, всем телом.

— Жуткое лицо, не правда ли? И все остальное… Какая-то во всем этом есть искусственность. Что, черт возьми, это может означать?

— Представления не имею.

— Бедняга… Похоже, крысы успели основательно потрудиться над его шеей.

Рейли согласно кивнула.

— Складывается впечатление, что он лежит так уже несколько дней.

— Кеннеди утверждает, что это результат очередной гангстерской разборки с сокрытием трупа, но я лично в этом не уверен. Эти ребята в таких случаях палатки не ставят и туристское снаряжение не привозят. Просто швыряют труп в кусты или расселину — и уезжают.

— Я тоже об этом подумала. И мне представляется, что на сокрытие мертвого тела это совсем не похоже.

— В жизни не видел ничего подобного. Что-нибудь интересное нашли?

— Пока нет. Я приехала недавно — остальная часть экспертной группы еще в пути.

Крис кивком указал на дверь шатра за палаткой:

— Надо опросить туристов, обнаруживших весь этот ужас. — Полистав блокнот, он добавил: — Парочка за тридцать. Решили выгулять утром свою собачку, ну и наткнулись на труп.

«И загадили место преступления», — с раздражением подумала Рейли. Потом с минуту помолчала, чтобы не выдать голосом овладевшее ею недовольство, и произнесла:

— Почему бы вам не опросить свидетелей прямо сейчас? Я бы тем временем обшарила с экспертами палатку, а потом мы могли бы обменяться впечатлениями.

Крис кивнул:

— Разумное предложение. Если узнаю что-нибудь любопытное, обязательно дам вам знать.

Когда он вышел, Рейли вновь сосредоточилась на картине преступления. Она думала, сканировала взглядом окружающие предметы, искала что-нибудь необычное, из ряда вон выходящее. Наконец ее глаза остановились на недокуренной сигаре, лежавшей на раскладном походном стульчике. Что ж, если этот горный край — заповедное место гангстеров, нет ничего удивительного в том, что кто-то из соучастников дела наслаждался контрабандной «Короной».

Ее размышления в очередной раз были прерваны — в палатку вошли сотрудники ОСЭГ с чемоданчиками в руках.

— Вот дьявольщина! — воскликнул Гэри.

Люси ничего не сказала, но ее лицо приобрело землистый оттенок.

— Привет, ребята, — бросила Рейли, неожиданно подумав о том, что у них мало опыта и они совершенно не готовы к работе с телом в такой стадии разложения. Ей даже стало их немного жаль. Однако работу надо было выполнять, и Рейли, мгновенно оценив ситуацию, стала отдавать распоряжения, сообразуясь с характером того или иного сотрудника. — Гэри, вы поможете мне ворочать труп. Вы, Люси, начнете… — Она сделала паузу, заметив, с каким ужасом Люси смотрела на копошившихся червей. — Люси, вы меня слышите? — Девушка наконец отвела в сторону остекленевшие от отвращения глаза. Это отвращение ей еще предстояло преодолеть. — Начнете тщательно осматривать стойбище. — Рейли указала на дорогое туристское снаряжение. — Похоже, когда парня убивали, горела походная печь и на ней готовилась какая-то еда, но потом газ кончился… Ну так вот: я хочу знать, какая именно пища готовилась посреди этого ужаса.

Люси наконец взяла себя в руки, и ее глаза вновь обрели осмысленное выражение.

— Понятно. Я разберусь с этим.

Рейли наблюдала, как Люси, присев у плиты на корточки, надела резиновые перчатки, прежде чем вынуть из чемоданчика фонарь.

Хорошая девочка, подумала Рейли, быстро учится.

Потом повернулась к Гэри, который выглядел куда собраннее и уже начал осмотр палатки.

— Внутри, как кажется, два спальных мешка. Часть полицейских осматривают прилегающую местность, чтобы выяснить, нет ли поблизости второго трупа. Существует, однако, шанс, что этот парень ночевал, так сказать, со своим врагом. Поэтому прочешите здесь все словно частым гребнем.

— Нет проблем.

— Необходимо работать с максимальной эффективностью и быстротой, — сказала ему Рейли. — Этот парень мертв уже довольно давно, и мне вряд ли стоит повторяться, указывая на то, как быстро утрачиваются улики и искажается место преступления.



Тем временем находившиеся под присмотром полиции Марк и Ребекка Уорд — пара, наткнувшаяся на привал туриста, — сидели на заднем сиденье автомобиля с двумя ведущими мостами. Только такие автомобили могли взбираться по каменистым дорогам высоко в горы. Невольно закрадывалась мысль, что джипы и внедорожники служат лишь для того, чтобы доставлять людей к месту преступления и увозить их оттуда. Принадлежавший паре йоркширский терьер по кличке Банджо сидел на заднем сиденье между хозяевами. Марк запустил пальцы за ошейник, почесывая псу шею и одновременно придерживая, чтобы тот не убежал.

Крис радовался представившейся возможности поговорить со свидетелями почти сразу после обнаружения ими трупа. Обыкновенно на показаниях сильно сказывался временной фактор, лишавший их непосредственности. Свидетели успевали обдумать произошедшее, проникнуться разного рода страхами и узнать мнение знакомых или средств массовой информации по данному поводу.

— Здравствуйте. Марк и Ребекка, если не ошибаюсь? — сказал Крис, присаживаясь на переднее сиденье и глядя на свидетелей в промежуток между подголовниками. — Я детектив Делани, а это детектив Кеннеди. Мы бы хотели задать вам несколько вопросов, если, конечно, вы в состоянии сейчас разговаривать.

Мужчина и женщина, которым предстояло беседовать с детективами, сидели с бледными осунувшимися лицами. Ребекку сотрясала нервная дрожь, женщина хранила молчание. Марк же медленно поднял глаза и коротко кивнул. Кто-то из полицейских дал им одеяла, и Ребекка куталась в одно из них, как будто причиной ее дрожи был холод, а не ужасный запах и вид разлагающегося трупа Джерри Уотсона.

Кеннеди в машину не сел и стоял рядом с открытой дверцей, держа в руках блокнот и ручку.

— Лучше всего, если вы сами расскажете о том, что с вами случилось. Все, что запомнили.

Марк похлопал Ребекку по руке:

— Поговори об этом. Разговор поможет тебе освободиться от увиденного кошмара.

Ребекка продолжала молча кутаться в одеяло.

— Ладно, я расскажу что помню, — сказал Марк, решив взять инициативу на себя. — Мы часто привозим Банджо в лес, чтобы он мог побегать на приволье и полазать по норкам, ведь дома мы обычно водим его гулять на поводке.

Банджо, услышав свою кличку, а также слова «побегать» и «гулять», навострил ушки и поднял голову. Затем радостно вывалил наружу язык и облизал свой мокрый нос. Если бы не пес, подумал Крис, труп лежал бы здесь необнаруженным еще довольно долго.

— Мы обычно останавливаем машину на лесной дороге, так как большинство других, более узких дорожек и троп очень грязны в это время года.

Ребекка погладила Банджо по голове и подключилась к разговору.

— После прогулки мы возвращались к месту пикника, который решили устроить рядом с машиной. Неожиданно я заметила, что Банджо нигде не видно. Мы стали звать его, но он не прибежал к нам и не откликнулся. Тогда мы с Марком двинулся назад — туда, откуда пришли, продолжая громко звать собаку.

— Обычно он сразу прибегает, когда его позовешь, — добавил Марк. — Через некоторое время я услышал лай и, заметив шевеление в зарослях папоротника у вершины холма, снова окликнул его. Подумал, что он увлекся, преследуя какое-то животное, или раскопал крысиную нору. На природе так много всевозможных раздражителей и разных запахов, что он буквально шалеет от всего этого.

Ребекка едва заметно раздвинула губы в улыбке.

— Пробираясь сквозь заросли кустарника и папоротника, мы продолжали звать Банджо, смеясь над его проделками, и увидели палатку только тогда, когда добрались до плоской вершины холма.

Она указала на проплешину среди зарослей, сквозь которые продирались джипы из команды горных спасателей. От места, где остановились машины, до крохотного плато было около двухсот ярдов.

— Сначала мы не собирались к ней подходить, — добавил Марк.

— Почему?

— Было еще слишком рано, и нам не хотелось тревожить ее обитателей, нарушать их уединение, будить. Я снова позвал Банджо, который к тому времени уже крутился у палатки, что-то там вынюхивая, а потом вдруг задрал ногу у самого полога…

— Чуть не умерла тогда со стыда, — сказала Ребекка. Она уже не казалась слишком бледной, на щеках появился легкий румянец. — Ведь я еще ничего не знала…

— Продолжайте, прошу вас, — настоятельно произнес Крис.

Она продолжила свой рассказ:

— Я снова позвала Банджо, на этот раз более строгим голосом, но поскольку он не возвращался, сама пошла к нему, размахивая поводком. И вот тогда… — Она отвернулась от Криса, и ее глаза наполнились слезами. — Когда я заметила торчавшие из-за полога мужские ноги, то сначала подумала, что человек в палатке спит. — Она сокрушенно покачала головой, и Марк ободряюще похлопал ее по руке.

— Поравнявшись с Бекки, я увидел, что Банджо обнюхивает его ботинки, и мне это показалось забавным. А через секунду после этого Бекки начала кричать. — Он замолчал и отвел глаза, собираясь с мыслями. — Короче, вбежав в палатку, я увидел сидевших на шее у этого парня крыс… множество шевелящихся личинок, а потом… почувствовал этот ужасный запах. — Марк с силой провел ладонью по щеке, как будто хотел стереть следы напитанного миазмами смерти и разложения воздуха, которым ему какое-то время пришлось дышать. — А потом меня вырвало, — смущенно добавил он.

«С парнями всегда так», — подумал Крис.

Описанная мужем сцена растревожила память Ребекки, и она принялась тихо всхлипывать.

— Как вы думаете, что с ним случилось? Я имею в виду ужасное выражение, запечатлевшееся у него на лице, и вытянутый палец, которым он, казалось, указывал прямо на входящего…

— На данной стадии расследования еще слишком рано делать какие-либо выводы, — сухо сказал Крис и тут же укорил себя за это — ведь он говорил совсем как офицер из отдела по связям с прессой, пытающийся отделаться от вопросов публики с помощью ничего не значащих стандартных фраз. Истина, однако, заключалась в том, что сейчас и впрямь было не место и не время для каких-либо спекуляций на эту тему.

Между тем Кеннеди, просмотрев свои записи, сказал:

— Не могли бы вы прояснить кое-что, прежде чем мы продолжим этот разговор? Вы вот сказали, что — цитирую — «сначала мы не собирались подходить к палатке, так как было еще слишком рано и нам не хотелось тревожить ее обитателей, нарушать их уединение, будить». Стало быть, вы подумали, что там находился не один человек, а больше… Я правильно вас понял?

— В общем, да, — подтвердил Марк. — Я действительно предполагал, что там обитает как минимум парочка, учитывая размеры палатки и обилие разбросанного вокруг туристского снаряжения.

— А вы никого не заметили рядом с палаткой или где-то поблизости?

— Нет, рядом с палаткой никого не было, это точно. Мы также не встретили ни единой живой души, пока прогуливались и когда поднимались на холм. Прежде такое иногда случалось, но, как я уже упоминал, было еще слишком рано, не говоря уже о том, что это довольно дикое место. Люди предпочитают посещать другие, более популярные для отдыха и пикников уголки природы вроде Глендалоха.

— А как вам удалось поставить в известность о случившемся власти?

— У меня был сотовый. Правда, с вершины холма дозвониться куда-либо оказалось невозможно — сигнал не доходил, — поэтому мы бегом вернулись к машине и стали дозваниваться оттуда. Там связь тоже не отличалась стабильностью, но мы набирали номер спасательной службы до тех пор, пока нас с ней не соединили.

Объясняя все это, Ребекка время от времени поглядывала на белый, освещенный прожекторами шатер, сооруженный силами сотрудников отдела экспертизы. На вершине холма, в окружении зарослей он выглядел чужеродным для этих мест, чуть ли не космическим объектом.

— Дозвонившись, мы сообщили о своей кошмарной находке и указали направление движения. Потом двинулись в обратный путь, вернулись к шоссе и остановились на ближайшей парковке, как нам сказала по телефону дама из Службы спасения, и там стали дожидаться прибытия сил правопорядка. Когда они приехали, уже стемнело, и Марк сам сел за руль принадлежавшего спасателям джипа, чтобы провести колонну по лесной дороге.

Марк кивнул и добавил:

— Я не был уверен, что смогу отыскать в темноте тропинку среди зарослей, по которой мы поднялись на вершину холма, поэтому пустил вперед Банджо в надежде, что он приведет нас в нужное место.

— Похоже, тут у нас есть настоящая полицейская розыскная собака, — пошутил Кеннеди и просунул в салон руку, чтобы поощрительно потрепать пса по голове, но Банджо угрожающе щелкнул зубами прямо у него перед пальцами. — Вот дьявольщина! — вскричал детектив, отдергивая руку и потирая пальцы, хотя собака до них даже не дотронулась.

— Банджо! Что на тебя нашло? Извините нас, детектив, — пробормотала Ребекка, заливаясь краской.

— Не надо извиняться, леди. Детектив Кеннеди часто вызывает подобные эмоции даже у людей, — произнес Крис в надежде разрядить ситуацию. — И спасибо за рассказ. Вы нам очень помогли. Похоже, мы узнали все, что хотели. Вот вам моя карточка. Если вдруг вспомните что-нибудь еще, обязательно позвоните, ладно?

Чета Уорд с облегчением перевела дух, и Марк с чувством пожал Крису руку. Когда он пожимал руку Кеннеди, последний с опаской поглядывал на маленького терьера и старался держаться от него на почтительном расстоянии.

— Сейчас прикажу парням из горноспасательной службы довезти вас до парковки, где вы оставили машину, — сказал Крис. Он понимал, что сообщенная свидетелями информация проливает мало света на случившееся и это дело, как и два предыдущих, быстро расследовать не удастся.

Пока они не найдут хорошую зацепку, несчастный путешественник пополнит своей смертью постоянно растущую статистику нераскрытых убийств в этом городе.

Глава двенадцатая

Стемнело, и Майк Стил уже готовился засесть за заработанное праведными трудами холодное пиво, как вдруг услышал пронзительный крик.

— Чтоб вас всех черти взяли! — Поднявшись с дивана, Майк вышел из комнаты и двинулся по коридору в сторону источника беспокойства.

— Что случилось? — проворчал он, нажимая на кнопку выключателя и зажигая висевшую под потолком люстру.

— Чудовище в шкафу! — заявила Джессика, пухленькая трехлетняя девочка. Ее светлая кудрявая головка едва выглядывала из-под одеяла, которым она укрылась от опасности. Голубые глаза девочки от страха стали круглыми как блюдца. Малышка указывала рукой в угол небольшой комнаты.

Со вздохом Майк покачал головой:

— Джесс, детка, мы уже не раз говорили об этом, не так ли? — Он прошел к шкафу и распахнул дверцу. — Нет здесь никаких чудовищ. Да ты сама посмотри — там только твои одежда и игрушки и больше ничего.

Девочка в знак протеста упрямо мотнула головой.

— Она его тоже видела! — сказала крошка и ткнула указательным пальцем с обгрызенным ногтем в сестру, лежавшую в кроватке напротив.

— И сегодня видела? — Майк устремил вопросительный взгляд на старшую дочь. — Эй, Рейли! Что тут у вас происходит?

— Послушай, пап, я готова извиниться. — Рейли пожала плечами и виновато опустила глаза. — Дело в том, что я пыталась заснуть… а она мне мешала. Сводила с ума своим бесконечным бормотанием и вскриками… Ну я и сказала, что, если она не заткнется, придет чудовище и унесет ее.

Майк сжал губы.

— Господи, только этого нам не хватало…

Он присел на край кроватки Джессики, обнял девочку и погладил по светлым локонам.

— Хочу, чтобы мама вернулась, — грустно произнесла та, уткнувшись личиком Майку в грудь.

«Я тоже хочу», — печально подумала Рейли.

— И не хочу, чтобы меня чудовища забрали, папочка.

— Послушай, никто тебя никуда не заберет! Кто посмеет прийти за тобой, когда рядом такой большой и сильный парень, как я? — Когда он это сказал, на губах Джессики появилась слабое подобие улыбки. — Но на всякий случай помни, что я говорил тебе раньше. В этом шкафу чудовищ нет. Просто твоя сестра решила тебя разыграть. Что касается мамы, то не волнуйся, она скоро вернется.

— Я пошутила, — сказала Рейли. — Извини меня, Джесс.

— Ладно. — Объяснение вполне устроило Джессику, она уже совершенно успокоилась и сладко зевнула.

— А теперь, детка, попытайся уснуть. Твоей сестре приходится рано вставать, чтобы не опоздать утром в школу, и она тоже нуждается в отдыхе.

— Ты останешься со мной, папочка? — Джессика умоляюще посмотрела на отца большими глазами.

— Конечно, останусь. — Майк прижал дочку к себе и стал гладить по спинке в надежде, что подобная процедура подействует на нее как снотворное. — Буду сидеть с тобой сколько захочешь.

Некоторое время в небольшой спальне царила тишина — отец и старшая сестра ждали, когда Джесс заснет.

— Послушай, постарайся все-таки не давать волю языку и не пугать маленькую, хорошо? — прошептал Майк, когда, по его мнению, ребенок погрузился в сон. — В последний раз она видела чудовище в шкафу почти шесть месяцев назад. Потом оно исчезло, и мне очень не хочется иметь дело с новым. У меня, дорогуша, и без того забот полон рот.

Выслушав отцовское внушение, которое она как школьница и большая девочка считала для себя унизительным, Рейли опустила голову и с виноватыми нотками в голосе пробормотала:

— Я все понимаю, папа, прости меня, пожалуйста.

Ей и вправду было жаль, что все так случилось, но Джессика здорово действовала ей на нервы бесконечной пустой болтовней, глупыми песенками и танцами среди ночи. Рейли хотелось иметь собственную комнату, но в их маленьком домике не хватало места, чтобы выгородить ей угол. Кроме того, хотя ей и не полагалось этого знать, она понимала, что их семье не хватает денег.

— Пап? — произнесла Рейли после минутной паузы. — Ты сказал, что мама скоро вернется. Это правда?

Майк тяжело вздохнул, и Рейли поняла, что он сказал об этом только для того, чтобы успокоить малышку. Кэсси, их мать, время от времени исчезала из дома, но через какое-то время появлялась снова. Никто не знал, куда она уходила и когда вернется. Но если верить Майку, Кэсси иногда охватывала печаль и ей было необходимо побыть в одиночестве.

— Во всяком случае, я очень надеюсь на это, дорогая.

В комнате снова на минуту воцарилось молчание. Потом отец сказал:

— Да, Джесс иногда бывает настоящей занозой в заднице, но не забывай, что ей только три и она не желает никому зла. — Осторожно опустив голову заснувшей Джессики на подушку, Майк накрыл девочку одеялом, любовно подоткнув его со всех сторон.

— Знаю.

Уложив Джесси, Майк присел на край постели Рейли.

— Начиная с сегодняшнего дня ты будешь помогать мне убеждать сестру, что чудовищ не существует и ей нечего бояться. Обещаешь?

— Обещаю.

Спустя несколько минут после того, как отец вышел из комнаты и Рейли задремала, в комнате снова зазвучал хорошо знакомый голос.

— Рейли! — позвала сестра шепотом. — Рейли, ты спишь?

— Ну что на этот раз? — простонала та, поворачиваясь к ней спиной. Не хотелось верить, что Джесс снова проснулась. Ведь пару минут назад, когда отец уходи, ребенок, казалось, спал мертвым сном.

— А чудовищ нет? Ни одного во всем мире?

В темноте Рейли закатила к потолку глаза, желая всей душой, чтобы Джесс побыстрее заткнулась, но потом, вспомнив, что отец попросил ее о помощи, нежным голосом произнесла:

— Нет, Джесс. Папочка врать не станет. Так что можешь спокойно спать. Хорошо? — Рейли закуталась в одеяло, закрыла глаза и чуть слышно добавила: — Чудовищ не существует. Ни одного в целом мире.



Чудовищ не существует. Ни одного в целом мире…

Когда зазвонил будильник, Рейли хотя и оторвала голову от подушки, но все еще продолжала переживать перипетии привидевшегося ей сна. Даже бросила взгляд на стоявший в углу шкаф. Но со шкафом все вроде бы в порядке. Да и с ней тоже. Ей давно уже не десять лет, и она не спит в одной комнате с младшей сестрой в маленьком домике в округе Марин у себя на родине. Теперь она взрослая женщина и спит в собственной спальне. По крайней мере пытается спать… в этом жалком подобии квартиры, которую арендует за бешеные деньги.

И чудовищ нет. Во всяком случае, в этом шкафу.

Подобные сны, где она и Джесс фигурировали в детском возрасте, не тревожили ее уже довольно давно. А раньше снились чуть ли не каждую ночь — особенно этот, в котором она убеждала младшую сестру, что чудовищ нет, как, равным образом, и плохих парней, и Джессике ничто не угрожает.

Рейли прикусила губу. Если бы они только знали…

Она выбралась из постели, задаваясь вопросом, не станет ли образ Джесс вновь являться к ней по ночам, причем все чаще и чаще. Возможно, при таком раскладе следует поступить так, как советовал доктор Кэйл, — обратиться к местному психоаналитику? Но ведь она отлично себя чувствует. Кроме того, ей совершенно не улыбалось рассказывать свою историю незнакомому дублинскому «психу», который ничего не знал о ее семье и неизвестно, сумел бы понять ее страхи. Сказать по правде, она сама мало что в них понимала.

Рейли отправилась на кухню, решив сосредоточиться на приготовлении кофе, так как не хотела, чтобы ее угнетали мысли о прошлом. Смолов в кофемолке поджаренные кофейные зерна, она отмерила столовую ложку коричневого порошка и поднесла к лицу, чтобы вдохнуть дивный аромат свежемолотого кофе. Некоторые для экономии времени мололи кофе вечером, но Рейли знала, что после помола площадь резко увеличивается и за ночь большая часть аромата улетучивается. Тогда вообще какой смысл пить кофе?

Рейли не сомневалась, что приготовление хорошего кофе не терпит спешки и суеты, поэтому налила в кофеварку ровно столько воды, сколько требовалось для приготовления одной чашки напитка, осторожно высыпала кофейный порошок в фильтр и стала следить, чтобы кофе, не дай Бог, не перекипел.

Она пила исключительно черный кофе без сахара, но не потому, что, как считал Кеннеди, была страстной поклонницей здорового образа жизни. Просто любые добавки, на ее взгляд, портили напиток. Если ты кладешь в него сахар и наливаешь сливки или молоко, значит, пытаешься замаскировать тот факт, что кофе у тебя получился невкусный.

Сделав первый глоток свежесваренного кофе, Рейли сразу почувствовала, как в нее вливается энергия, и поняла, что уже почти готова к новому рабочему дню. Накануне она опять вернулась из лаборатории очень поздно, но, несмотря на это, собиралась прийти на работу пораньше. Хотела на свежую голову еще раз осмотреть улики, привезенные с места преступления, и как следует изучить рапорт патолога, который, по расчетам Рейли, должен был прибыть с курьером еще до полудня. Что касается улик, то на какие-либо открытия она не рассчитывала, потому что, по ее мнению, эти тупоголовые туристы все там затоптали.

Она находилась на рабочем месте всего пару минут и просматривала последние поступившие бумаги, когда ей неожиданно позвонили из офиса Карен Томпсон.

— Всегда рада, когда вы звоните, — сказала Рейли, приветствуя патолога. — Если, конечно, вы не собираетесь поставить меня в известность, что рапорт еще не готов. — Она старалась говорить дружелюбно, с мягким юмором, чтобы Томпсон на нее не обиделась.

— Сама терпеть не могу затягивать с этим, — ответила патолог с ноткой смущения в голосе, — и не стала бы просить вас подождать, если бы…

— В чем дело, Карен? — По ее тону Рейли сразу поняла: что-то случилось. Вот черт! Она так надеялась, что задержки с рапортом не будет.

— Я звоню по поводу сопроводительной записки, прилагающейся к рапорту и касающейся нашего… хм… странника.

— Ага, значит, вы уже заканчиваете рапорт, раз пишете сопроводиловку, — сказала Рейли. — Отлично, самое подходящее время. Но что не так с этим парнем? Согласно нашим сведениям это со всех сторон положительный субъект. — Она достала файл и открыла его на первой странице. — Джерри Уотсон, двадцати шести лет, проживал в районе Дандрама… Насколько мы знаем, никакого криминала за ним не водилось, хотя Делани и Кеннеди продолжают проверять его на этот предмет. Если хотите, мы перешлем вам эти сведения факсом, чтобы вы могли побыстрее закончить отчет. Кстати, что у вас на него накопали?

— Видите ли… обнаружена некая весьма любопытная деталь, и мне бы хотелось, чтобы вы лично на нее взглянули. У меня есть, конечно, по этому поводу собственное мнение, но я хочу получить подтверждение незаинтересованной стороны, прежде чем закончить рапорт. — Рейли удивилась. Обычно твердый, даже резковатый голос Карен звучал на этот раз как-то неуверенно, и эксперт задалась вопросом, что же могло послужить тому причиной. — Знаю, Рейли, вы очень занятой человек, но если бы вы могли ненадолго отвлечься от своих дел и уделить мне немного внимания, я была бы вам бесконечно благодарна.

— Разумеется, я сделаю как вы просите. Похоже, вы обнаружили что-то действительно интересное.

— Что ж, можно и так сказать, — произнесла Карен весьма мрачным голосом. — Разумеется, официальная причина смерти остается прежней — огнестрельное ранение в области груди, — торопливо добавила она и после небольшой паузы продолжила, правда, уже не столь резво: — Но меня больше заинтересовало то, что я обнаружила в его рвоте и содержимом желудка. Именно в отношении этого мне и хотелось бы узнать ваше мнение. Образец не полностью переварился, поэтому будет лучше, если вы сами его рассмотрите и сделаете выводы без каких-либо комментариев с моей стороны.

— Ладно. Мы в любом случае собирались исследовать то, что нашли на месте преступления. Вы хотите переслать мне свои образцы прямо сейчас, чтобы мы могли изучить их и сравнить с результатами наших изысканий? Между прочим, в нашем распоряжении находится сковородка с остатками пищи. В настоящее время мои ребята выясняют, какая еда на ней готовилась. Когда приедет курьер, я подсуну им ваши образцы и сама прослежу за процессом исследования. Не волнуйтесь, так или иначе, но мы узнаем, чем питались в этой палатке.

Карен с шумом втянула воздух.

— Честно говоря, Рейли, у меня есть по этому поводу неплохая идея. Просто не хочу пока об этом говорить.



— Вот дерьмо! Этого просто не может быть. Ни за что и никогда. — Кеннеди с багровым от отвращения лицом мерил шагами оперативный центр. В руке он держал рапорт из ОСЭГ, только что пересланный им по факсу. — Измышления больного ума — вот что это такое!

Крис, не меньше приятеля пораженный содержавшимися в факсе сведениями, сидел у себя за столом, сжимая в руке телефонную трубку.

— Рейли, вы точно в этом уверены? — спросил он, наперед зная, что задает бессмысленный и даже бестактный вопрос. Он успел неплохо узнать эту женщину и понимал, что, когда дело касается экспертизы и исследования улик, она не допускает ошибок. Тем не менее все-таки позвонил ей в офис в тайной надежде, что в ОСЭГ что-то напутали или полученная экстраординарная информация имеет самое невинное объяснение.

— Абсолютно, — последовал ответ. — И у Карен тоже нет никаких сомнений. Подозрения на этот счет зародились у нее с самого начала, вот почему она попросила нас сегодня утром перепроверить исследованный ею образец. Это именно то, о чем сказано в факсе. Не больше и не меньше. Свидетельства не лгут.

Крис представил себе лежавшее в палатке тело Джерри Уотсона и сковородку с остатками давно остывшей, прогорклой еды.

— Но как это могло случиться? — спросил он, надеясь, что она по крайней мере сможет дать рациональное объяснение обнаруженному факту. — И почему?

— Видимо, этот вопрос нам придется задать убийце, — ответила она. — В настоящий момент Карен дописывает отчет по аутопсии в свете вскрывшихся обстоятельств — ей потребовалось подтверждение ОСЭГ для подкрепления сделанных ею выводов. Так что скоро мы узнаем по этому делу несколько больше. Кроме того, мы продолжаем тестирование образцов, чтобы выяснить, что конкретно входило в меню.

Учитывая сделанное экспертами открытие, Крис не мог не удивляться отсутствию в голосе Рейли каких-либо эмоций. Она обсуждала этот вопрос с таким спокойствием, как если бы речь шла о самых обычных уликах, возможно, любопытных, но не более того, вроде тех чешуек краски и волосков, о которых они говорили раньше, являя тем самым разительный контраст с состоянием его и Кеннеди. Они, прочитав факс, испытали столь сильный шок и отвращение, что прошло несколько минут, прежде чем им удалось вновь обрести голос и заговорить.

— Рейли… — начал Крис, поскольку не мог не спросить об этом. — Приходилось ли вам находить… Я имею в виду, встречались ли вы в своей практике… — В горле у него пересохло, и, чтобы закончить фразу, ему пришлось с силой сглотнуть. — …с чем-то подобным раньше?

Крис чуть ли не воочию увидел, как она, прежде чем ответить, привычно пожала плечами.

— Пару раз в Квонтико и один раз в своем родном округе. Кроме того, пару лет назад широкую известность получил случай, когда сотрудники ФБР работали в контакте с немецкими властями по делу парня по имени Армин Мейвес. Неужели не слышали о нем?

Это имя ничего Крису не сказало. По крайней мере в тот момент.

— Он еще дал в Интернете объявление, что подыскивает себе жертву, и, что интересно, один парень согласился с ним встретиться, причем добровольно. Возможно, ему и в самом деле понравилась идея или он не воспринял предложение Мейвеса всерьез. Суду понадобилось несколько лет для вынесения приговора по этому делу, и, насколько я слышала, некоторые немецкие полицейские, расследовавшие преступления Мейвеса, пережили такой стресс, что им чуть ли не до пенсии придется посещать психоаналитика.

Крис сглотнул. Он наконец вспомнил о том нашумевшем деле.

— О Господи! Остается только надеяться, что у нас на руках случай, отличающийся от того, — ответил он после паузы. Ему было страшно даже представить, какая истерика начнется в средствах массовой информации, если детали этого преступления выплывут наружу. Не говоря уже о реакции широкой публики.

— Каннибализм не такое уж редкое явление, как вам может показаться, детектив, — продолжила Рейли. — А в работе эксперта с чем только не сталкиваешься…

Глава тринадцатая

Лекционный зал был полон, но никто не позволял себе пошевелиться. Взгляды всех присутствующих устремились на человека, находившегося на подиуме в передней части комнаты. Дэниел Форрест — невысокий, стройный, с темными, отливавшими на висках сединой волосами и прикрытыми стеклышками очков небольшими глазами с удивительной силы горящим взглядом, способным, казалось, насквозь прожечь слушателя, — рассказывал, непрестанно двигаясь по подиуму:

— Серийщики относятся к числу, так сказать, наиболее безрассудных из всех известных нам убийц. Жажда убийства значительно перевешивает у них стремление к скрытности и осторожности. Если разобраться, они могут убивать, несмотря на присущую им неорганизованность и безалаберность, только потому, что полиция и детективы проявляют еще большие безалаберность, неорганизованность и некомпетентность в процессе расследования. — Форрест поднял голову и оглядел аудиторию, поскольку по рядам пробежал сдержанный смех. — Не верите? — Он вопросительно поднял брови и устремил на слушателей пылающий взгляд трибуна. — В таком случае я расскажу вам историю о некоем Генри Льюисе Уоллесе. Возможно, она поможет вам лучше понять и усвоить сказанное.

Подойдя к проектору, Форрест вставил в него несколько диапозитивов и продемонстрировал аудитории ряд изображений. Затем продолжил лекцию:

— Когда означенный Генри Льюис Уоллес был четвертого февраля тысяча девятьсот девяносто четвертого года подвергнут аресту в городе Шарлотт, штат Северная Каролина, на его счету уже числились пять изнасилованных и задушенных молодых чернокожих женщин. Все его жертвы работали в сфере быстрого питания и, что более важно, лично знали Уоллеса и дружили с его подругой. Интересно, что его имя и номер телефона обнаружились в телефонных книжках нескольких убитых девушек.

Форрест сделал паузу и снова окинул взглядом находившееся перед ним море сосредоточенных лиц.

— Помимо всего прочего, Уоллес ко времени ареста имел криминальное досье, в котором значились ограбление и обвинение в попытке изнасилования женщины под угрозой оружия. Присовокупите сюда тот факт, что все его жертвы знали друг друга. Убедительный набор косвенных улик, не правда ли? — Он обвел взглядом аудиторию, дожидаясь утвердительных кивков со стороны своих внимательных слушателей. — К несчастью для других женщин, ставших впоследствии его жертвами, все это не произвело никакого впечатления на полицию Шарлотт-Мекленбургского округа, как, равным образом, и на окружного прокурора — они в тот же день освободили Уоллеса из заключения. Кстати, совсем забыл вам сказать, что Уоллеса арестовали отнюдь не за убийство, а по подозрению в мелкой краже в торговом центре.

По рядам аудитории снова прокатилась волна сдерживаемого смеха.

— Вы вправе спросить, как такое могло случиться. А вот как. Когда Уоллеса арестовывали по подозрению в мелкой краже, ни одному полицейскому и в голову не пришло, что он может быть как-то причастен к цепочке убийств молодых чернокожих женщин, — продолжал повествовать Форрест. — Прежде всего убийства рассматривались по отдельности, а из-за недостатка прямых улик следствие не сделало даже попытки найти некое общее для всех преступлений связующее звено. Что же касается Уоллеса, то он, окрыленный, так сказать, освобождением, расхрабрился до такой степени, что уже через шестнадцать дней совершил новое убийство. И продолжал убивать, пока наконец его не арестовали двумя годами позже, когда, согласно его признаниям, он довел число своих жертв до одиннадцати.

Форрест поднялся на кафедру и легонько оперся руками о ее края. Заглядывать в конспект или какие-либо записи необходимости у него не было.

— Итак, двадцать девятого января Генри Льюис Уоллес предстал перед судом и получил девять пожизненных сроков, каковые и отбывает сейчас в тюрьме строгого содержания в Роли, штат Северная Каролина.

Представители полиции, оправдываясь перед общественностью за неудачные попытки его поймать, валили все на отсутствие опыта в расследовании серийных убийств.

Форрест сделал паузу и поднял глаза.

— Но вот интересная деталь. В начале тысяча девятьсот девяносто четвертого года, когда число убийств в округе, и без того значительное, стало увеличиваться, местные власти обратились за помощью к ФБР. Последнее же ошибочно декларировало, что увеличение числа убийств ни в коем случае не связано с появлением в этих краях серийщика. Почему, спрашивается? А потому, что Уоллес не соответствовал профилю. Он был чернокожий, а согласно изысканиям ФБР, большинство серийных убийц относятся к белой расе. Кроме того, на основании все тех же изысканий считалось, что серийщик обычно убивает незнакомок, в то время как Уоллес убивал знакомых женщин или коллег по работе в сфере быстрого питания, где он тоже одно время подвизался. — Ухмыльнувшись, Дэниел окинул взглядом слушателей и добавил: — Надеюсь, вам не надо объяснять, что я в то время в системе ФБР не работал.

Эти слова вызвали новый всплеск веселья в зале.

— Итак, кто скажет, к какому аспекту нашей деятельности я пытался привлечь внимание этим рассказом? — осведомился Форрест и умолк, дожидаясь ответа.

Некоторое время все тоже хранили молчание, но потом кто-то поднял над головой руку.

— Скоропалительным выводам?

Лицо Форреста засветилось.

— Именно. Когда мы имеем дело с серийными убийцами, необходимо иметь в виду, что в данной сфере нет твердых правил и легких ответов. Так что не тешьте себя понапрасну надеждой на некое априорное знание, способное вам помочь, когда речь заходит об этих людях. Конечно, в силу ряда обстоятельств мы вынуждены работать в рамках сложившейся системы — вот почему, в частности, нас называют профилировщиками. В конце концов, не так редки случаи, когда выработанный профиль идеально соответствует тому или иному субъекту.

Форрест спустился с кафедры и пошел к самому краю подиума, чтобы лучше донести до внимания слушателей завершающие лекцию фразы.

— Большинство серийных убийц являют собой своего рода эталон безответственности и безалаберности. Это, если можно так выразиться, совершенно неорганизованные и расхлябанные во всех отношениях индивидуумы, которым просто нравится убивать. С другой стороны, среди них попадаются удивительно хитрые, даже, я бы сказал, с аналитическим складом ума субъекты, тщательно планирующие каждое убийство. И никто не может сказать заранее, с каким типом серийщика вам придется иметь дело в том или ином конкретном случае. Но вам необходимо запомнить одну вещь, общую для всех людей этого плана. Рано или поздно, но все они совершают ошибки. И нам нужно научиться их подмечать.

Он указал на висевший у него за спиной экран, на который аппарат проецировал увеличенный снимок Уоллеса из личного дела последнего.

— Будьте внимательны. Не допускайте проколов вроде тех, что допустили полицейские из Шарлотт-Мекленбургского округа, занимавшиеся Генри Льюисом Уоллесом. Ищите у этих субъектов оплошности, распознавайте их, пусть даже на первый взгляд они покажутся ничего не значащими мелочами. Именно эти мелочи в конечном счете и помогут нам найти убийцу.

Дэниел выключил проектор и положил в папку бумаги с заметками по теме лекции, в которые так ни разу и не заглянул.

— На сегодня все. Увидимся на следующей неделе.

Студенты, возбужденно переговариваясь, потянулись в сторону выхода, Форрест вышел из зала через боковую дверь.

По пути в офис в коридоре его перехватила секретарша.

— Для вас восемь сообщений, агент Форрест. Все срочные, — сказала она, вручая ему несколько листочков бумаги.

— А разве другие бывают? — со вздохом осведомился Форрест, делая глоток кофе из бумажного стаканчика, который держал в руке.

Секретарша улыбнулась ему вежливой дежурной улыбкой и пошла дальше по коридору.

Форрест рывком распахнул дверь офиса, швырнул опустевший бумажный стаканчик в мусорное ведро и уселся за большой дубовый стол. В офисе царила безупречная чистота и порядок. Вдоль стен стройными рядами стояли канцелярские шкафы с книгами и папками с досье, на свободной стене красовались застекленные стенды с наиболее интересными уликами из разных дел и висела небольшая полочка, заставленная семейными фотографиями в рамках.

Проведя рукой по волосам, Форрест начал просматривать сообщения. Большинство удостоились лишь поверхностного, скользящего взгляда. Однако, добравшись до четвертого листка, Дэниел задержал на нем внимание, и на его лице проступило удивление, смешанное с удовольствием. Бросив взгляд на часы, он подтянул к себе за шнур телефонный аппарат, снял трубку и начал набирать номер, время от времени консультируясь с упомянутым листком.

— ОСЭГ. С вами говорит Рейли Стил.

— Добрый день, Рейли, — тепло произнес в трубку Форрест. — Как поживаете? Только что получил ваше послание. Надеюсь, в Дублине к вам относятся хорошо?

— Привет, Дэниел! Спасибо, что так быстро перезвонили.

— Не стоит благодарности. Чем могу помочь?

— Хотела поговорить с вами об одном деле… Если у вас, разумеется, есть для этого время.

Дверь офиса приоткрылась, и в образовавшейся щели показалась голова ассистентки.

— Агент Форрест? Пришел доктор Уильямс, который очень хочет с вами поговорить…

Форрест продемонстрировал помощнице пять пальцев — жест означал просьбу помариновать Уильямса в приемной минут пять. Женщина кивнула и скрылась за дверью.

— Разумеется, Рейли. У вас что-то случилось?

— А что бы вы сказали, если бы я сообщила вам, что у нас в двух разных делах по какому-то странному совпадению прослеживается фрейдистская связь, а в третьем фигурирует сигара?

Заинтригованный, Дэниел сосредоточенно нахмурил брови.

— Иногда сигара всего лишь сигара, — тихо сказал он.

— Я тоже так подумала. Но в данном случае совпадением это уже не назовешь, не правда ли?

Некоторое время Форрест молчал, обдумывая ее слова и задаваясь вопросом, понимают ли представители ирландских властей, насколько им повезло, что в Дублине работает Рейли Стил. Она всегда отличалась острым умом и умела находить связующие звенья между, казалось бы, не имеющими ничего общего друг с другом ситуациями. Рейли также было свойственно повышенное внимание к психологическим аспектам, особенно если ей хотелось привлечь внимание наставника к тому или иному случаю.

— Наблюдение умное и… очень тонкое, — наконец сказал он. Истинную правду, если разобраться, хотя некоторым изощренным умам вроде его собственного обнаружение подобной связи не казалось чем-то экстраординарным или из ряда вон выходящим.

«Иногда сигара всего лишь сигара». Одно из самых известных изречений Зигмунда Фрейда. Форрест любил повторять его, иронизируя над тем, что в своих изысканиях слишком часто придавал особое значение вещам, имевшим фаллическую форму. Дэниел неплохо знал произведения Фрейда (просто был обязан по роду своей деятельности), и на него произвело сильное впечатление то, с какой легкостью Рейли просчитала в этой схеме значение сигары. Впрочем, эта девочка, помимо знаний, обладала также потрясающей интуицией — в этом не могло быть никаких сомнений.

— Как вы к этому пришли? — поинтересовался Форрест.

— Мы обнаружили идентичные улики в двух совершенно разных делах. Так появилось первое связующее звено. В дополнение к этому одна из жертв держала на прикроватном столике работу Фрейда «Толкование сновидений», а вторая жертва, мужчина, который, как считается, покончил жизнь самоубийством, использовала в прощальной записке цитату из Фрейда.

— Может, все-таки совпадение? — не без вызова в голосе осведомился Дэниел, хотя и знал, что Рейли слишком умна, чтобы клюнуть на такую простую наживку.

— Вы сейчас говорите совсем как местные детективы, — сказала Рейли, и он понял по ее тону, что она улыбается. — Между тем пару дней назад мы обнаружили общее звено в третьем деле, и у меня не осталось сомнений, что все три дела как-то связаны. Однако чтобы окончательно убедиться в этом, мне требовалось нечто большее, чем косвенные улики, и я тщательно изучила свидетельства, собранные на последнем месте преступления, пытаясь обнаружить хоть что-то имеющее отношение к Фрейду. И вот обратила внимание на упомянутую выше сигару, показавшуюся мне чуждым для данного места преступления предметом.

— А я и не знал, что вы так хорошо знаете Фрейда…

— Я плохо знаю Фрейда, — быстро сказала она. — Но ведь сигара — один из классических фаллических символов? Знаете ли, благодаря Биллу и Монике…

Теперь настал черед улыбаться Форресту, который уже начал было забывать, какое сильное воздействие на человеческое сознание оказывает подчас массовая культура.

Между тем Рейли продолжала:

— Когда я начала копать дальше в этом направлении, то наткнулась на соответствующую цитату из Фрейда и пришла к выводу, что мы нашли своего рода визитную карточку преступника — некую фрейдистскую зацепку, обнаруживаемую в каждом деле. Иногда сигара всего лишь сигара. Возможно, но только не в этом случае.

— Хорошая работа, — сказал Форрест, не скрывая восхищения.

— Возможно. Но дальше этого мы пока не продвинулись, — произнесла Рейли. В ее тоне все сильнее проступало волнение. — У нас тут подобралась неплохая следственная группа, и мы можем найти преступника, однако не уверена, что без помощи специалиста нам удастся сделать это раньше, чем он совершит следующее убийство.

— Прослеживается ли, на ваш взгляд, во всем этом некая схема, и каковы временные рамки произошедшего?

— Судите сам. Итак, у нас три, возможно, четыре убийства, одно из них двойное, и все они совершены за последние десять дней. Последний труп был обнаружен далеко не сразу, так что очертить временные рамки я могу лишь приблизительно. Надо сказать, что для города, в котором я сейчас живу, убийства, совершаемые с подобной частотой, — вещь из ряда вон выходящая. Поэтому население напугано, а городские власти пребывают в сильнейшей тревоге. Прибавьте к этому панические вопли средств массовой информации, и получите, так сказать, фон, на котором разыгрывается драма. Впрочем, журналисты пока еще ничего не знают о связующей нити между всеми этими преступлениями. Если же они ее обнаружат, то… — Пока Рейли говорила, Форрест раскачивался на стуле и кивал в такт ее словам. — Да что я вам рассказываю? Вы же сами отлично знаете, как это бывает, Дэниел. Что касается так называемой визитной карточки, которую подкладывает убийца, то это, на мой взгляд, означает, что он пока только играет с нами, проверяет, так сказать, на выдержку и способность мыслить. И я нисколько не удивлюсь, если убийства возобновятся, причем даже с большей частотой, чем прежде. А когда это случится… — Она не закончила фразу и перешла к сути дела: — Послушайте, Дэниел, я звоню вам, потому что нам нужна помощь — и как можно быстрее. Я уже говорила: люди в городе напуганы, полиция же не имеет достаточного опыта в такого рода делах. Обычно в подобных случаях власти приглашают бихевиористов из Соединенного Королевства, но мне удалось убедить их, что вы — лучший специалист в данной области, причем не только в Штатах, но и во всем цивилизованном мире. — Она с минуту помолчала, потом спросила: — Скажите, Дэниел, вы могли бы стать нашим консультантом? В Ирландии нет никого, чьи квалификация и опыт хотя бы в малой степени могли сравниться с вашими. Да что там Ирландия… Честно говоря, я считаю вас единственным специалистом на свете, способным исследовать подоплеку столь сложного дела и сделать правильные выводы.

— И в этом вы, разумеется, правы, — отшутился Дэниел, но потом сразу посерьезнел. — Что же касается вашего предложения, Рейли, то прямо не знаю, что и сказать. На меня сейчас столько всего навалилось… Кроме того, я отнюдь не уверен, что это тот самый случай, из-за которого мне надо все бросать и подключаться к расследованию…

— Но я говорила только о консультациях. Мы и не ждем, что вы приедете к нам или что-нибудь в этом роде, — быстро сказала Рейли. — Возможно, я действовала слишком самонадеянно, но тем не менее уже переговорила по этому поводу с местными влиятельными людьми, и они предпринимают соответствующие шаги. Местное начальство хочет, чтобы мы поймали и обезвредили этого парня как можно быстрее — до того как слухи о нем распространятся среди широкой публики. — В ее голосе послышалось скрытое отчаяние. — Но я совсем не уверена, что нам это удастся без вашей помощи. Откровенно говоря, Дэниел, мне нужно получить ваше согласие немедленно — у нас совершенно не осталось времени.

Дэниел, размышляя по поводу неожиданного предложения о консультациях, наклонился и, подперев голову рукой, сосредоточенно свел брови на переносице.

— Может, для начала перешлете мне все, что у вас есть по этому делу, а уж потом решим, смогу ли я оказать вам действенную помощь в этом расследовании?

— Сможете, в этом я уверена.

Овладевшее им любопытство стало постепенно одолевать сомнения относительно участия в этом деле. Разумеется, у него множество различных обязанностей, связанных со службой в правительственном агентстве, не говоря уже о еженедельных лекциях, которые он читал в Академии ФБР, но случай, описанный Рейли, заинтересовал Форреста куда больше, чем ему хотелось показать. Кроме того, у него были кое-какие моральные обязательства перед Рейли, особенно учитывая, через что ей пришлось пройти. В конце концов, может он помочь бедной девочке или нет?

Форрест выпрямился и заговорил совсем другим — твердым и решительным — голосом:

— Ладно, можете на меня рассчитывать. Посмотрим, удастся ли мне облегчить вам жизнь. Делайте там у себя то, что считаете нужным, и отберите необходимые для пересылки документы. Я же, в свою очередь, сделаю все, что в моих силах, на этом конце Атлантики.

— Я бесконечно благодарна вам, Дэниел, за согласие консультировать нас. Мы все вам здесь благодарны, — ответила она с явным облегчением в голосе. — Я немедленно проинформирую об этом свое начальство, чтобы оно согласовало и уладило с вашим официальную сторону этого сотрудничества.

Дверь офиса Форреста отворилась снова, и в нее ввалился толстяк в длинном синем пальто. Дэниел приветствовал посетителя взмахом руки и жестом предложил занять стул, стоявший перед его дубовым столом.

— Итак, Рейли, вышлите мне все нужные бумаги, я их просмотрю, а потом поговорим уже более конкретно.

Несмотря на то что Форрест пока узнал очень мало, этого хватило, чтобы подцепить его на крючок. Убийца, использующий Фрейда в качестве визитной карточки… Какого, скажите, уважающего себя профилировщика не заинтересовал бы такой случай?

Глава четырнадцатая

— Что, говоришь, она сделала? — Кеннеди пришел в такую ярость, что даже отставил в сторону кружку со свежесваренным кофе.

— Так по крайней мере мне сказал О’Брайан… Задействовала профилировщика из Квонтико, который читает там курс лекций по серийным убийцам. Босс говорит, что этот парень считается одним из лучших специалистов в Америке. — У Криса, казалось, это известие не вызвало ни малейшего раздражения, но Кеннеди закусил удила.

— Почему бы начальству в таком случае не пригласить сюда все гребаное ФБР и не выгнать нас на пенсию? Или ЦРУ? Или Секретную службу, если уж на то пошло?

Крис покачал головой:

— Ты слишком остро на это реагируешь.

— А у тебя, значит, реакция такая, какая надо? — кипятился Кеннеди, готовясь к словесной перепалке.

Впервые за долгое время Крис решил не давать напарнику спуску. Закрыв досье, которое ему никак не удавалось дочитать до конца, он повернул свой стул так, чтобы оказаться с Кеннеди лицом к лицу.

— Да, такая, какая надо. Я, например, совершенно точно знаю, что мне пока не доводилось иметь дела с подобным случаем. Более того, готов прозакладывать все свои сбережения, что и тебе тоже. — Он с вызовом посмотрел на Кеннеди. — Впрочем, если тебе в прошлом приходилось-таки сталкиваться с фрейдистским звеном или каннибализмом, то расскажи. Я с удовольствием тебя послушаю.

— Да не в этом дело, — с запалом бросил напарник.

— А в чем?

— А в том… — начал Кеннеди, размахивая перед носом у Криса толстым, испятнанным никотином пальцем, — а в том, что сюда понаедут всезнайки янки и начнут учить нас, как надо работать!

Кеннеди готов был смешать с дерьмом все, что не укладывалось в его ограниченную картину мира, и Крис не мог не улыбнуться при мысли об этом.

— Может, у тебя поднимется настроение, если я скажу, что американец сюда не приедет? Ему предложили поработать заочным консультантом и составить профиль убийцы. Всего-навсего. И если верить боссу, общаться с ним будет исключительно Рейли.

— Всего-навсего? — фыркнул Кеннеди, чей воинственный настрой стал понемногу улетучиваться. — Разумеется, ты думаешь, что это хорошая идея. Наверное, по той причине, что так сказала Рейли. Ты и без того считаешь, что от ее задницы исходит солнечное сияние.

На этот раз Крис не клюнул на приманку. Отвернувшись от Кеннеди, он взял со стола папку с недочитанным досье. Как обычно, напарник все переврал и преувеличил. Просто он, Крис, более восприимчив к авангардным идеям Рейли, чем другие. Вот и все. С другой стороны, нельзя не признать, что случайные встречи с Рейли неожиданно пробудили у него интерес к ее личности, а присущие ей скрытность и сдержанность заставляли подчас задаваться вопросом, какие мысли варятся в ее умной головке.

Впрочем, сейчас им всем есть о чем подумать. Расследование оказалось гораздо сложнее и объемнее, чем они могли себе представить. Серийный убийца всегда вызывал у властей глубочайшую озабоченность, поэтому Крис не находил ничего удивительного в том, что О’Брайан стремился разделаться с нынешним как можно быстрее. Иначе говоря, прихлопнуть в зародыше, пока его деятельность не достигла пугающих масштабов.

Поговаривали даже, что в этой связи в Дублин могут вызвать Джека Гормана, сняв последнего с круизного лайнера, на котором они с супругой совершали путешествие в честь юбилейной даты бракосочетания. Крис считал, что такой номер с Горманом не пройдет, и, кроме того, не видел в этом необходимости. Лично он полагал, что Рейли и ее команда отлично справляются со своей работой, не говоря уже о том, что без ее содействия следствию вряд ли бы удалось найти связующую нить между тремя убийствами. И что бы там ни думал насчет американцев Кеннеди, участие в следствии парня из ФБР, без сомнения, могло пойти делу только на пользу.

На заднем плане его партнер все еще бубнил себе под нос о «вмешательстве проклятых иностранцев», но Крис знал, что это не более чем пустой треп. В конце дня даже Кеннеди не сможет отрицать тот факт, что их весьма ограниченный опыт не позволит раскрыть это дело. Им нужна помощь, и не важно, кто ее окажет.



Рейли сидела в лаборатории, отрешившись от шумихи, вызванной ее требованием задействовать помощника со стороны. Сказать по правде, она была немного удивлена готовностью инспектора О’Брайана дать согласие на приглашение профилировщика из-за границы — особенно такого, с каким ирландская полиция никогда не работала в одной связке.

Но как бы мало ни занимала ее внутриведомственная возня, она точно знала, что заработала в глазах начальства несколько плюсов — иначе говоря, определенный авторитет, — обнаружив связь между тремя делами. Кроме того, ей удалось перетянуть на свою сторону Криса Делани и Карен Томпсон. Рейли подозревала, что у больших шишек из руководства сейчас возможности выбора нет и им придется-таки согласиться с ее выводами. Хотя власти не имели представления, с каким сложным явлением имеют дело, они тем не менее отдавали себе отчет в том, что кошмарно-гротескные убийства будут продолжаться, если убийцу не остановить. В этом смысле О’Брайан продемонстрировал максимальное понимание ситуации, чему Рейли нисколько не удивилась, так как считала его скорее политиком, нежели полицейским. Инспектор стремился разобраться с убийствами как можно быстрее, поскольку прежде всего опасался, что пресса возжаждет крови и начнет громогласно требовать усекновения начальственных голов, в частности головы министра юстиции.

Рейли же считала, что заочное участие Форреста в работе следственной группы поможет им добиться прорыва в этом деле, а именно: найти в действиях убийцы хотя бы одну ошибку и использовать обретенное знание против него.

В то утро она собрала свою команду на брифинг, предварительно разложив на столе папки с материалами по всем трем делам. Настало время расширить горизонты сотрудников, выслушать их мнение по поводу происходящего, а также, если повезет, получить от кого-нибудь из них дельный совет — в том случае, если они заметят нечто такое, что пропустила она.

— Итак, все справились с домашним заданием? — осведомилась она.

Первым, как и следовало ожидать, выступил Гэри. Придавив пальцем к переносице дужку очков, он поднялся со стула и начал:

— Зигмунд Фрейд, отец современного психоанализа, родился шестого мая тысяча восемьсот пятьдесят шестого года в небольшом городке…

Рейли взмахнула рукой, перебивая его:

— Биография — дело хорошее. Всем вам, друзья, не вредно узнать хотя бы немного о его деятельности и жизни, но прежде всего ответьте: какое отношение все это имеет к нашему расследованию?

Гэри с разочарованным видом замолчал.

— Безусловно, какое-то имеет. Вы же сами говорили нам о фрейдистском следе, — сказала Люси, без большой, впрочем, уверенности в голосе.

— В этом вы правы, Люси. Но в чем тут проблема? — Члены команды — все как один — посмотрели на свою начальницу, Рейли же продолжала объяснять: — Да, нам известно, что во всех трех делах присутствует фрейдистский элемент: книга, цитата, сигара. Но мы не знаем, что это значит, — в этом-то и заключается суть проблемы.

— Вы имеете в виду, что убийца пытается нам что-то сказать, но мы не знаем, что именно? — предположила Люси.

— Совершенно верно.

— Похоже на своего рода игру в кошки-мышки. Только в данном случае складывается впечатление, что он хочет, чтобы его поймали, — с некоторым удивлением заметил Рори.

— Я тоже где-то о таком читала, — сказала Люси и кивнула, соглашаясь с ним.

Рейли сжала губы.

— Не обязательно. Серийные убийцы могут быть высокоорганизованными существами, пусть и с отклонениями от нормы. Таким образом, хотя они в большинстве своем относятся к антисоциальному типу с разнообразными функциональными нарушениями личностного плана, назвать их душевнобольными нельзя, — объяснила она.

— Иначе говоря, они странные, но не сумасшедшие, да?

— Что ж, можно и так сказать, Люси.

Всегда очень серьезный и сосредоточенный Рори спросил:

— Но если преступник не хочет, чтобы его поймали, к чему тогда загадывать загадки, на что-то намекать — иными словами, давать следствию в руки некий ключ к своей персоне? По идее такой человек должен проявлять чрезвычайную осторожность и оставлять нам минимум пищи для размышлений.

— Скажем так: это проявление психопатического желания поведать о себе миру. Все эти люди находятся под сильнейшим впечатлением от того, что делают, фактически живут этим, но зайти в ближайший бар и рассказать о своих деяниях случайному знакомому не могут. Как бы то ни было, оставляя после себя незначительные улики — такие, которые могут привлечь внимание, но не способны им навредить, — они тем самым поддерживают у себя уверенность в том, что кто-то постоянно думает о них.

Гэри достал из папки и стал раскладывать по столу веером фотографии с места преступления, внимательно их рассматривая.

— Ну, что вы обо всем этом думаете? — спросила Рейли.

— У вас, конечно, огромный опыт по этой части, особенно по сравнению с нами, но я где-то читал, что у каждого серийного убийцы существует свой модус операнди, то есть способ действий, и это дает следствию ключ к пониманию того, как он мыслит.

— Совершенно верно. — Рейли не могла отрицать, что он прав. Она знала больше о данной проблеме, нежели ей бы хотелось.

— И какой же у этого парня модус?

— Хороший вопрос. У кого-нибудь есть по этому поводу идеи?

— Я полагала, что у Фрейда все только о сексе, — после минутной паузы заявила Люси. — Тем не менее убийство Клэр Райан — единственное, где явно наличествует элемент секса.

После этого в офисе установилось продолжительное молчание. Каждый обдумывал сказанное.

— Думаю, что с сексом оно как раз и не связано. — Все дружно повернулись и посмотрели на Гэри. — Скорее оно имеет отношение к тому, как заставить человека сделать что-то такое, чего он вовсе не хочет делать. — Гэри расположил в ряд несколько фотографий из тех, что разглядывал. — Взгляните на брата и сестру: такое ощущение, что убийца силой вынудил их вступить в своего рода половое сношение, а после этого заставил Джастина пристрелить сестру. — Гэри схватил со стола фотографию Джерри Уотсона и продемонстрировал собравшимся. — А потом заставил этого парня — Джерри — есть человеческое мясо… — Наконец он помахал в воздухе фотографией с изображением Джима Редмонда. — Мы думали, это было самоубийство, но не вы ли, мисс Стил, говорили о присутствии в этом деле гомосексуального момента?

— Мы все еще ждем результаты анализов, но представляется весьма вероятным, что Джим Редмонд имел анальное сношение незадолго до своей смерти, — ответила Рейли.

— А что, если это сношение тоже осуществлялось под воздействием насилия, после чего Редмонда заставили покончить с собой?

Рейли кивнула — парень, похоже, подметил интересную закономерность.

— Был ли секс в данном случае сопряжен с насилием или нет, мы пока не знаем.

Все в комнате опять замолчали и с минуту сидели тихо, пока не заговорил Джулиус:

— О чем бы мы сегодня ни говорили и что бы ни обсуждали, нас подсознательно преследует одна мысль: какое деяние этот тип совершит в следующий раз? Вот в чем главный вопрос.

— Совершенно верно, — согласилась Рейли. — И нам необходимо на него ответить, чтобы расследование из пассивной фазы перешло в активную упреждающую стадию.

«Но что они могут сделать, если у них так мало зацепок?» — подумала Рейли. Впрочем, Джулиус правильно охарактеризовал ситуацию. Действительно, сейчас всех интересует одно: где и когда убийца нанесет следующий удар и возможно ли предугадать его действия.

Глава пятнадцатая

Стоял очередной промозглый дублинский зимний день. Низко висевшие в небе облака напоминали клубы темно-серого порохового дыма, в воздухе растекалась сырость, а зарядивший с утра мелкий надоедливый дождь покрывал тонкой пленкой воды тротуары и кузова автомобилей.

Не без труда выбираясь из машины, Крис задавался вопросом, сходным с тем, что задавала себе Рейли: «Что мы можем поделать, если у нас так мало зацепок?» О’Брайан устроил им с Кеннеди страшный разнос, обругав за черепашьи темпы, какими продвигалось расследование. Пресса, ранее относившаяся к следственной группе сравнительно лояльно, становилась все более беспокойной, выражая недоумение по поводу отсутствия подозреваемого в убийствах Клэр Райан и Джерри Уотсона. В этой связи у Криса появилось неприятное чувство, что скоро за них возьмутся всерьез и начнут поджаривать по-настоящему.

Захлопнув дверцу автомобиля, Крис глянул в зеркало заднего вида, чтобы поправить черный галстук, после чего застегнул пиджак на все пуговицы. Он терпеть не мог носить костюмы, но в данном случае легкомысленные свитер и джинсы не годились.

Удовлетворенный своим официально-сумрачным видом, он двинулся по пожухлой траве кладбища к могиле. От влажных испарений в воздухе стоял легкий туман, окутывавший группу скорбящих. Приближаясь к одетым в черное людям, Крис думал, что не хотел идти сюда в одиночестве, но Кеннеди, сославшись на бумажную работу, с которой он якобы не справлялся, отказался сопровождать его. Разумеется, Крис мог попросить Рейли присоединиться к нему, но так и не смог заставить себя набрать нужный номер. В любом случае подобное мероприятие вряд ли бы ее заинтересовало, поскольку не было напрямую связано с работой эксперта и никак не способствовало прогрессу расследования. Впрочем, возможно, он не прав и зря на нее наговаривает. В принципе она не казалась ему холодной или не способной на сочувствие. Просто была полностью сосредоточена на работе, стремясь найти то важное, что помогло бы привести дело к успешному завершению.

Крис остановился, не доходя ярдов двадцати до скорбящих, поскольку решил держаться от них на некотором расстоянии.

Ближе всех к краю могилы Клэр стояли Бернард и Джиллиан Райан, остальные члены семьи держались у них за спиной. Всего же было вырыто две могилы, рядом с которыми помещались два гроба, дожидавшиеся, казалось, той минуты, когда их опустят в землю.

Крис шагнул в сторону и встал так, чтобы по возможности укрыться за деревом. В конце концов, он пришел сюда, чтобы понаблюдать за происходящим и обозначить присутствие полиции. Всего-навсего. Поглядывая на родителей Клэр и Джастина, он испытывал облегчение при мысли, что известие о смерти сына чете Райан передал кто-то другой. Хотя ему было нетрудно представить, что испытал Бернард, когда его пригласили на опознание трупа с наполовину отстреленной головой. По настоянию О’Брайана, не желавшего, по его словам, усугублять страдания родителей, полиция не стала сообщать Райанам о сексуальной подоплеке преступления. Крис подозревал, что это связано не с избытком сочувствия со стороны инспектора, а скорее со стремлением последнего избежать вполне предсказуемой реакции прессы на столь пикантную информацию. Крис даже обрадовался, когда узнал о решении босса, поскольку это убийство, как, равным образом, убийство Уотсона, и без того было переполнено ужасными подробностями.

Пока он обдумывал все это, священник закончил читать молитвы и, благословив лежавших в гробах усопших, отошел назад. Скорбящие, прикрываясь черными зонтиками, придававшими им зловещий вид, совершили обряд прощания, после чего рабочие стали одновременно опускать оба гроба в разверстые могилы.

Джиллиан Райан плакала, сотрясаясь всем телом от рыданий. Бернард со стоическим выражением лица обнимал супругу за плечи, крепко прижимая к себе. Крис отлично понимал, что ни супружеские объятия, ни молитвы священника, ни толпа изображавших сочувствие гостей не могут облегчить горе женщины, потерявшей обоих детей. Он еще раз бросил взгляд на размытые туманом силуэты несчастных родителей, задаваясь вопросом, как эти люди находят в себе силы держаться при таких обстоятельствах.

Крис переступил с ноги на ногу и поморщился от боли. Теперь ноги у него ныли постоянно, независимо от того, подходил ли к концу утомительный рабочий день или стояло раннее утро и он только что выбрался из постели.

Тот факт, что он мало и плохо спал этой ночью, также не способствовал улучшению его физического состояния. Сглотнув, Крис вспомнил о сообщении, оставленном ему накануне на записывающем устройстве телефона, и снова поморщился — на этот раз по другой причине.

— Это я, Мелани, — представилась его бывшая дама сердца, как будто он мог не узнать ее голос. Впрочем, он слышал его в последний раз давно и никак не ожидал услышать снова, поэтому от удивления замер на месте. — Просто хотела сообщить тебе… Вообще-то мне не следовало звонить, но я решила, что ты должен об этом знать, — неуверенно, с запинкой произнесла она. — Короче говоря, Питер сделал мне предложение, и я ответила согласием. А кроме того… хм… я беременна. — Затем в записывающем устройстве установилась минутная пауза, как будто бывшая предоставляла ему время обдумать полученную информацию и соответствующим образом отреагировать на нее. Крис и в самом деле задался вопросом, как ему следует и надо ли на это реагировать, но тут Мелани заговорила снова: — Впрочем, мы женимся не по этой причине. Такие вещи, знаешь ли, в жизни случаются…

Крис зачем-то подошел к окну и глянул на улицу невидящими глазами.

— Ну так вот… как уже было сказано, я решила, что ты должен об этом знать, — с явной неловкостью продолжала Мелани. — Глупо, конечно, но я вдруг подумала, что мне бы не хотелось, чтобы ты узнал об этом от кого-то другого. Вот, собственно, и все… Теперь я, пожалуй, пойду. Надеюсь, у тебя все хорошо?

В микрофоне послышался щелчок, но Крис так и продолжал стоять у окна, и простоял там довольно долго, после чего подошел к записывающему устройству и, решительно нажав на кнопку, стер запись.

Теперь, пытаясь выбросить все это из головы (какого черта, спрашивается, вспомнил?), он огляделся, чтобы выяснить, не подходит ли похоронная церемония к концу, и сразу же увидел группу людей. Они приближались с хищным выражением лиц, словно стая гиен, учуявших запах падали.

Журналисты пожаловали!

Крис вышел из-за дерева и торопливо зашагал по мокрой кладбищенской траве, чтобы перехватить их.

— Детектив Крис Делани, — представился он, показав удостоверение. — Не могли бы вы хотя бы ненадолго оставить несчастную семью в покое? Уходите, пожалуйста, очень вас прошу.

Журналисты, пропустив эти слова мимо ушей, мгновенно забросали его вопросами. Причем заговорили все сразу.

— Они и вправду убили друг друга?

— Можно ли назвать это обговоренным заранее самоубийством?

— Кто-нибудь еще вовлечен в это дело?

Они говорили так громко и настойчиво, что несколько скорбящих повернулись в их сторону, чтобы узнать, из-за чего шум. Крис метался среди репортеров, пытаясь оттеснить их в сторону и увести подальше от церемонии.

— Если вы пройдете со мной вон туда, я буду счастлив ответить на все ваши вопросы.

С неохотой, как дети, не желающие отрываться от любимой игры, репортеры последовали за ним.

Когда они отошли от места похорон на достаточное расстояние, Крис остановился и повернулся к журналистам лицом.

— Ну вот, теперь можете спрашивать. Но только по одному.

— Правду ли говорят, что Джастин застрелил Клэр, а потом повернул оружие против себя? — осведомилась Мораг Дойл, криминальный репортер с большими связями из газеты «Айриш ньюс».

— Как вы знаете, расследование продолжается, но эта версия рассматривается как одна из основных.

Молодой парень с длинными кудрявыми волосами и энергичным лицом, которого Крис никогда прежде не видел, протиснулся вперед.

— А верно ли то, что в это дело вовлечен кто-то еще — так сказать, некое третье лицо, которое и убило их обоих?

Услышав этот вопрос, Крис едва не застонал. Он очень надеялся, что эта информация еще какое-то время будет пребывать под спудом.

— У нас нет улик, указывающих на некое третье лицо, как вы изволили выразиться, но тем не менее мы ничего не исключаем.

— Существует ли связь между этим преступлением и недавним убийством на туристском привале?

«Какого черта?! Где они, спрашивается, все узнают? — задался вопросом Крис. — Не может быть, чтобы кто-то догадался о связи между этими двумя преступлениями, если только…» Крис обругал про себя последними словами некоего идиота из департамента, слишком широко разевающего рот. Всегда найдется хотя бы один констебль, который, пропустив в пабе в субботу вечером пару кружек пива, готов посплетничать о делах службы с первым встречным.

— Между этими двумя преступлениями нет никакой связи. — Ложь скатилась с языка с удивительной легкостью.

— Нравится ли вам работать с новым шефом ОСЭГ? Говорят, она настоящая красавица, не так ли?

— Вы кого конкретно имеете в виду? — осведомился Крис, улыбнувшись впервые за все время общения с журналистами.

— Рейли Стил, разумеется. Я слышал, что ее методы по меньшей мере непредсказуемы.

— А вы кто, собственно, такой?

— Ронан Кэссиди. Из «Клэриона».

— Ну так вот, мистер Кэссиди: могу сказать только то, что не уполномочен обсуждать внешность мисс Стил ни с вами, ни с кем-либо еще. Что же касается методов мисс Стил, то впечатляющие результаты исследований и прекрасный послужной список в США делают ее практически незаменимым членом следственной группы, особенно при расследовании убийств вроде тех, что вызывают у вас такой интерес… — Крис не успел закончить эту фразу, так как неожиданно разом лишился своей аудитории. Похоронная церемония завершилась, скорбящие потянулись к выходу с кладбища, и журналисты устремились им наперерез в надежде проинтервьюировать членов семьи усопших, пока те не уехали.

Мораг Дойл, шедшая к выходу рядом с Крисом, похлопала его по руке и сказала:

— Неплохая попытка, Делани, но вы должны предложить нечто большее, чем набор расхожих фраз и банальностей, чтобы удержать внимание нашей братии.



Волны были хороши. Их белые пенные верхушки двигались слева направо по поверхности залива в тридцати ярдах от берега. Рейли лежала на доске в ожидании большой волны, тихо покачиваясь на легкой зыби океана. А вот и она… Большая… Рейли стала с силой загребать руками и ногами, набирая скорость и чувствуя, как постепенно поднимается на гребне. Еще секунда — и она встанет на доске на ноги и понесется вместе с прибоем.

Но что-то с самого начала пошло не так. Как бы сильно она ни гребла, ей не удавалось подняться достаточно высоко. У нее даже сложилось впечатление, что она, наоборот, проваливается на глубину. Между тем волна продолжала подниматься, нависая над ней стеной; она же будто приклеилась к доске и никак не могла встать на нее, чтобы как следует разогнаться и оседлать гребень.

Рейли изо всех сил отталкивалась от поверхности воды ногами, но безуспешно. Между тем волна продолжала увеличиваться, громоздясь над ней гигантской темно-зеленой массой, а загибавшаяся вниз верхушка уже начала одеваться белой кипящей пеной.

Наконец волна с грохотом обрушилась на Рейли, сорвала с доски, перевернула и закружила, мгновенно ослепив и лишив возможности дышать. Рейли бултыхалась среди валов словно выброшенная за борт корабля бутылка, глотая соленую морскую воду пополам с поднявшимся со дна песком.

Испустив сдавленный крик, Рейли проснулась и села на постели, трепеща от страха и не понимая, где находится. Погруженная в темноту комната показалась ей совершенно незнакомой. Неожиданно тишину ночи прорезал пронзительный телефонный звонок. Рейли, еще не выбравшись окончательно из щупальцев ужасного сна, протянула к прикроватному столику дрожащую руку и сняла с аппарата трубку.

— Рейли Стил.

— Рейли? Похоже, я вас разбудил… — Спокойный голос Криса Делани вернул ее к действительности.

— Крис… Который час?

— Начало четвертого. Извините, что позволил себе вас побеспокоить.

Рейли резким движением смахнула с лица упавшие на глаза пряди, прилагая максимум усилий к тому, чтобы прогнать из сознания тени пугающих образов и сосредоточиться на разговоре. Еще один кошмарный сон. Хорошего мало…

— Ничего страшного. Я как-то раз тоже звонила вам среди ночи. Будем считать, что мы квиты, — небрежно произнесла она, пытаясь скрыть пробивавшуюся в голосе предательскую дрожь. — Что случилось? Узнали что-то новое по одному из наших совместных дел?

— И да и нет. — Она услышала на противоположном конце провода усталый вздох. — У нас на руках новое убийство, и хотя я не любитель поспешных выводов, преступление обставлено настолько странно, что у меня почти нет сомнений относительно того, кто приложил к этому руку.

Глава шестнадцатая

Рейли ехала по темным улицам, сбитая с толку не только необходимостью двигаться по другой, нежели в Штатах, стороне дороге, но и мешавшими сосредоточиться на вождении мыслями о странных особенностях этого дела. Она еще раз восстановила в памяти все улики, имевшиеся у них по убийствам, вновь и вновь задаваясь ставшими уже привычными вопросами: за какую нить следует потянуть, чтобы распутать этот клубок? Что пытался сообщить им убийца? И наконец: есть ли во всем этом какой-то смысл, или ее версия ошибочна?

Самое главное, фрейдистский след не исключал наличия других завуалированных посланий, ибо серийные убийцы в большинстве своем люди неорганизованные и несобранные. Пока было ясно одно: раз убийца нанес новый удар, да еще так быстро, значит, он ни в грош не ставит следствие, которое и впрямь все еще находится в пассивной стадии и лишь реагирует на кровавые причуды маньяка.

Несмотря на ночную тьму и езду по непривычным правилам по малознакомым улицам, Рейли нашла нужный дом без труда, тем более что у входа стояло четыре или пять полицейских машин с включенными мигалками, бросавшими голубые сполохи света на толпу зевак, собравшихся здесь, несмотря на поздний час, в надежде узреть хотя бы малую толику чего-то ужасного. Без сомнения, в самое ближайшее время сюда пожалует и ее величество пресса.

Рейли припарковала машину за полицейским кордоном, взяла с заднего сиденья сумку и, выбравшись из салона, огляделась.

Небольшой дом находился в конце тихой улицы старой части города. Вероятно, здесь проживало много пенсионеров — по крайней мере на эту мысль наводили палисадники с розовыми кустами, тщательно подстриженные лужайки и висевшие на окнах старомодные шторы с цветочным орнаментом. Дом номер сорок семь стоял чуть в стороне от других строений и представлял собой коттедж из красного кирпича, окруженный ухоженным садом и забором с коваными металлическими воротцами, от которых шла узкая бетонная дорожка, петлявшая среди клумб и заканчивавшаяся у распахнутых настежь дверей.

Констебли раздались как волны, пропуская Рейли за ограду. У дверей поджидал Крис.

— А вот и вы, — сказал он вместо приветствия. — Быстро добрались.

Она посмотрела на него и слегка нахмурилась:

— А у вас усталый вид.

— Ничего удивительного. Пятый час утра.

Она проследовала за ним в тихий прохладный холл с царившей в нем едва ли не умиротворяющей атмосферой, особенно по сравнению с взбудораженной напряженной обстановкой на улице. Крис захлопнул дверь, разом отрезая их от уличного шума и голубых тревожных сполохов полицейских мигалок. Два констебля стояли у входа в комнату, охраняя помещение от незваных гостей.

— На этот раз нам повезло, — начал Крис. — Место преступления не затоптано и практически не имеет следов постороннего вторжения.

Рейли потянула носом воздух.

— Хотя они мертвы уже довольно давно.

Крис согласно кивнул.

— Полиция зашла сюда только потому, что разыскивала пропавшую женщину. Поскольку на стук никто не вышел, один из констеблей заглянул в щель почтового ящика и учуял неприятный запах. — Крис подвел Рейли к двери комнаты. — Ребята осторожно вошли в помещение и после беглого осмотра сразу поняли, что это дело относится к нашей епархии. — Крис остановился и кивнул констеблям. Оба, как по команде, прикрыли руками носы и рты, после чего тот, что повыше, толкнул локтем дверные створки.

Запах, и без того сильный, нахлынул на них из открытой двери подобно штормовой морской волне. Борясь с подступившей к горлу тошнотой, Рейли медленно вошла в комнату и на мгновение зажмурилась: место преступления озаряло яркое алое пламя.

Еще одна очень странная сцена. Комнату освещал только электрический камин, и исходившее от него с течением времени тепло так сильно нагрело воздух в замкнутом пространстве комнаты, что процесс разложения значительно ускорился, а запах сделался просто невыносимым. Совершенно понятно, что это основательно сказалось и на внешности мертвецов. Их лица сильно распухли и приобрели багрово-синий оттенок.

Рейли вновь почувствовала позыв к рвоте, но привычно совладала с собой и приступила к осмотру трупов, сначала не сходя с места и глядя на них как бы со стороны.

За столом сидели два человека, и, несмотря на зашедший уже довольно далеко процесс разложения, Рейли сразу поняла, что один из них весьма преклонного возраста. Присмотревшись, Рейли пришла к выводу, что это старая женщина хрупкого сложения с похожими на серебристую дымку редкими и легкими седыми волосами. Второй мертвец тоже оказался особой женского пола, хорошо сложенной и одетой в белое форменное платье. На первый взгляд ей можно было дать лет сорок — сорок пять, однако из-за произошедших с ее внешностью изменений установить возраст с большей точностью в данный момент не представлялось возможным.

Крис стоял в дверях и озабоченно смотрел на Рейли.

— Если верить соседям, жертвы являются…

Рейли подняла руку, призывая его к молчанию.

— Позвольте мне минутку посмотреть на них не обремененным каким-либо знанием взглядом, пока сюда не пришли другие эксперты. Хочу дать волю чувствам восприятия и интуиции.

Крис согласно кивнул:

— Хорошо. Может, мне?.. — кивком указал он на дверь.

— Если не возражаете.

Он вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь и оставив Рейли наедине с мертвыми телами. Она обошла вокруг стола в свете алого искусственного пламени, трепетавшего в чреве камина, от чего ее собственная тень на стене тоже трепетала и извивалась. Все органы чувственного восприятия Рейли работали на пределе, насыщая информацией сознание и подсознание.

На теле старухи не оказалось следов физических травм, ножевых или пулевых ранений. Рейли также не заметила в комнате никакого оружия. Здесь не было ничего, что позволило бы выдвинуть хоть какое-нибудь предположение относительно причины смерти. Более того, на деформированном разложением лице покойной не отпечаталась ни печаль, ни страдание. Казалось, оно излучало умиротворение, как будто смерть принесла старухе желанный покой и освобождение от тягот жизни. На умершей было платье в цветочек, плечи окутывала темно-синяя шаль. Старая леди, будь она живой, ничем бы не отличалась от сотен таких же маленьких старушек, прогуливавшихся в дневное время по улицам Дублина.

Жертва помоложе сидела на стуле, опустив голову на грудь. Темные волосы закрывали лицо, а руки безвольно висели вдоль тела. Белое платье оказалось при ближайшем рассмотрении форменной одеждой медицинской сестры; на эту профессию косвенно указывали также мягкие туфли на каучуковой подошве и отсутствие каких-либо украшений.

Несмотря на разложение, Рейли удалось определить, что женщина убита выстрелом в голову. Причем, как в случае с Джастином Райаном, стреляли с очень близкого расстояния. Однако, в отличие от Джастина, в женщину стреляли дважды и, что интересно, вторую пулю выпустили в ступню. Что бы все это могло значить?

Отступив на шаг от стола, Рейли обвела взглядом комнату и вздохнула. Совершенно очевидно, и на этот раз жертвы не имели никакого отношения к преступному миру, не злоупотребляли наркотиками и не принадлежали к отбросам общества. Иными словами, трагический конец не был вызван криминальными разборками или серьезным конфликтом в связи с покупкой или продажей наркотического зелья. Они казались совершенно нормальными людьми, жившими нормальной жизнью и по понятным лишь убийце мотивам принявшими участие в придуманном им кошмарном действе. Похоже, Крис прав. Не говоря уже обо всем остальном, одна только заурядность жертв давала основания предположить, что действовал тот самый маньяк, который убил Джастина, Клэр и Джерри Уотсона.

Приняв это в рассуждение, Рейли стала внимательно осматривать комнату, стремясь обнаружить нечто такое, что могло бы свидетельствовать о связи нынешнего преступления с предыдущими. Какую-нибудь улику, или прямо указывающую на Фрейда, или имеющую к нему хотя бы косвенное отношение. Ее бы устроила любая, даже самая ничтожная или малозаметная, вещь такого рода.

Через несколько минут ее взгляд упал на стоявший в углу диван, по которому в художественном беспорядке были разбросаны многочисленные фотографии. Рейли подошла ближе. Снимки показались ей очень старыми. В большинстве своем они представляли собой черно-белые семейные фото, сделанные много лет назад. На одном снимке мужчина и маленькая девочка шли вдвоем по улице. На другом те же люди, но лет десять спустя, нарядно одетые, позировали для семейного фото, определенно связанного с какой-то датой. Подойдя еще ближе, Рейли обнаружила, что многие фотографии повреждены — порваны или даже изрезаны ножницами. Возможно, что-то или кого-то хотели удалить со снимков. Быть может, задалась вопросом Рейли, этот объект или субъект был также удален и из жизни старухи?

Позабыв на минуту о снимках, Рейли вновь сосредоточила внимание на старой леди, после чего повела глазами по комнате. Определенно дом принадлежал старухе — об этом свидетельствовало буквально все: кружевные занавески, традиционная, темного дерева мебель, тонкие фарфоровые чашки и вышитые салфеточки.

Рейли подошла к электрокамину. На каминной полке стояли фотографии в рамочках. Некоторые отображали те же самые лица, что и на снимках, столь артистично разбросанных по дивану. По крайней мере часть этих людей явно находились в тех или иных родственных отношениях со старой дамой. Рейли не сомневалась, что это члены одной семьи, о чем косвенно свидетельствовали групповые фото, на которых, помимо прочих леди и джентльменов, была запечатлена хозяйка дома в детстве.

— Крис! — позвала Рейли детектива и с минуту ждала, когда он войдет. — Похоже, я нашла кое-что любопытное.

Он вошел в комнату и, проследив за взглядом Рейли, увидел лежавшие на диване фотографии.

— Вы имеете в виду эти снимки? А что с ними не так?

— Для начала взгляните на них. Но предупреждаю: ничего не трогайте.

— Разумеется. — Криса несколько удивило ее напоминание. Он прошел к дивану и пробежал глазами по фотографиям. — На каких прикажете сосредоточить внимание?

— Просто скажите, что видите.

Крис пожал плечами:

— Большая часть этих снимков — старые семейные фото. Некоторые очень старые. Несколько порванных.

— Порвались от времени или порваны намеренно?

Он пригляделся.

— Теперь, когда вы задали этот вопрос, у меня складывается впечатление, что намеренно. Думаете, на них запечатлена старуха? — сказал он, отходя от дивана.

Рейли не сомневалась, что он испытывал сильное искушение взять в руки хотя бы один из снимков.

— Почти наверняка это фотографии старой леди в детские годы.

— Есть идеи, почему они разорваны подобным образом?

Рейли прошла к каминной полке и указала на групповой портрет семьи:

— Взгляните, это фотография семейства, так сказать, в полном составе. Но на этих, — она ткнула пальцем в снимки на диване, — кое-кто отсутствует.

— Мать! — произнесли почти одновременно Рейли и Крис, после чего Крис продолжил: — Изображение матери удалено с групповых снимков.

— Совершенно верно. А это не что иное, как очередной фрейдистский след, — сказала Рейли. — Одним из столпов фрейдистской психодинамической теории является постулат, что события детства оказывают сильнейшее воздействие на наши поступки и поведение в зрелые годы.

— Может, это надуманно? Или наша цель найти фрейдистское звено любой ценой? Все это может оказаться обыкновенным совпадением.

— Знаю, — со вздохом сказала Рейли, которой пришли в голову похожие мысли. В самом деле, уж не пытается ли она по причине нехватки улик ухватиться за соломинку? Между прочим, Дэниел предупреждал ее на этот счет, выступая против попыток втиснуть преступление в некую заданную схему, вместо того чтобы непредвзято оценивать происходящее. Такого рода ошибки часто допускают новички. Уж кто-кто, а она хорошо это знает.

На лице у Криса появилось озабоченное выражение.

— Я согласен принять фотографии, так сказать, на борт. Но из этого вовсе не следует, что, основываясь на них, автоматически сделаю вывод о причастности к этому делу нашего парня.

Она покачала головой:

— Вы правы. Просто все это… хм… основательно меня затронуло. Я, знаете ли, не люблю, когда со мной играют в игры.

— Что ж, меня это тоже здорово достало, и, думаю, нет нужды говорить, в каком состоянии в связи с этим находится Кеннеди.

Она криво улыбнулась:

— Кстати, а где он сейчас?

— Ходит по соседям и задает вопросы. Между прочим, должен предупредить, что он не в восторге от вашей затеи с заокеанским профилировщиком, который, как ему кажется, будет наступать нам на пятки…

— Ничего подобного, — твердо сказала Рейли. — Дэниел никому не наступает на пятки… Это не в его правилах. И что бы там Кеннеди — или кто-то другой — ни думал о его участии в этом деле, — со значением добавила она, — уверяю вас, что с этим человека на борту у нас гораздо больше шансов поймать убийцу.

— Ну вы же знаете Кеннеди? Он практик и с подозрением относится к людям, занимающимся тонкими материями, — пошутил детектив.

Рейли же испытала теплое чувство при мысли, что Крис не такой. Последнее было для нее чрезвычайно важно, так как неизвестно, сколько еще времени им предстоит работать в одной связке.

Крис снова бросил взгляд на фотографии.

— Кстати, о тонких материях. Предположим на минутку, что данный эпизод с удаленной со снимков матерью и впрямь имеет какое-то отношение к Фрейду. Что конкретно это нам дает в плане расследования?

— Ровным счетом ничего, — ответила Рейли, чувствуя, что с каждой минутой все больше и больше приходит в уныние.



Вскоре они с Крисом вышли в холодную ночь, испытывая облегчение от того, что не надо больше находиться в душной, напитанной миазмами атмосфере комнаты. Приехала Карен Томпсон, и они уступили место судмедэксперту.

— Позвольте пожелать вам удачи с этим делом, — сказал Крис. Патолог одарила его недоуменным взглядом, и он, указав кивком на дом, добавил: — Убийца оставил включенным на полную мощность камин, так что там сейчас как в сауне. Это помешает вам с установлением точного времени смерти.

Карен пожала плечами.

— В каждом деле есть свои трудности — это-то и делает нашу работу такой интересной, — сухо произнесла она, поправила висевшую на плече сумку с инструментами и двинулась к коттеджу.

— Помоги Господи тому, кто станет ее мужем, — пробормотал Крис себе под нос.

Рейли с удивлением на него посмотрела:

— Вы о чем?

— О том, в частности, что если я проснусь среди ночи и вдруг увижу перед собой Карен Томпсон, то ощупаю себя, чтобы выяснить, все ли внутренние органы на месте. Надеюсь, вы понимаете, на что я намекаю?

— Хочется верить, что с вами ничего подобного не случится, — произнесла Рейли с усмешкой. — Но оставим это. Скажите лучше, какая дополнительная информация о жертвах у вас имеется? — осведомилась она, задаваясь вопросом, не будут ли имеющиеся у Криса сведения противоречить ее первому впечатлению.

Крис оперся о крыло своей машины и достал из кармана блокнот.

— Владелицей дома числится старая леди Вера Майлз, восьмидесяти семи лет от роду. — Крис перевернул страницу. — Женщина помоложе — ее племянница Сара Майлз, сорока пяти лет. — Он захлопнул блокнот и сунул в карман. — Сара работала медсестрой. Примерно неделю назад в полицию поступило заявление о ее исчезновении, из которого явствовало, что она некоторое время не появлялась на работе в больнице.

— Муж или близкий человек есть?

— В браке не состояла, детей не имела, жила в одиночестве. Трудный, надо сказать, случай для дела о пропавшем человеке. Вчера вечером кто-то сообщил, что ее машина припаркована поблизости от этого дома. — Детектив ткнул пальцем через плечо. — Добавил также, что авто стоит там уже около недели. Полицейские, соответственно, отправились проверять, что к чему, ну и увидели весь этот ужас.

Рейли окинула взглядом окружающие строения. Это была тихая улица в старой части города из разряда тех, где жители заняты только собой и в чужие дела нос не суют.

— Соседи ничего подозрительного не заметили?

— Никто ничего не знает, — проворчал Кеннеди, подошедший к тому времени к машине Криса. Когда он, подобно владельцу, оперся о крыло автомобиля, рессора жалобно скрипнула. — Миссис О’Шоннесси, живущая через дорогу, подтвердила, что машина стояла рядом с коттеджем несколько дней. Но она ничего особенного по этому поводу не подумала, поскольку Сара парковала там свой автомобиль всякий раз, когда уезжала в отпуск. Здесь тихое место, к тому же отсюда недалеко до аэропорта, так что ничего странного в этом нет. Ну а потом она понесла обычный вздор вроде того, что подобные вещи никогда здесь не случались и что это были чудные люди, не жалевшие денег на благотворительность, и все их очень любили… Ну и так далее в том же роде… Похоже, здесь узнают о смерти соседа только тогда, когда от него начинает смердить.

— Когда все-таки пропала Сара?

— Заявление об ее исчезновении сделала коллега по работе пять дней назад, — ответил Кеннеди.

— Возможно, то, что здесь произошло, случилось несколько раньше, — задумчиво произнесла Рейли. — Неделю назад. Если это соответствует истине, тогда нетрудно объяснить, почему разложение зашло так далеко.

Кеннеди вопросительно посмотрел на нее:

— Обнаружили что-нибудь интересное… там, внутри?

— Моя команда еще не прибыла, так что ответить на этот вопрос мне пока непросто, разве что поделюсь наблюдениями… — Она посмотрела на Криса. Тот согласно кивнул. — Ну так вот: мне представляется, что я нашла некую улику, которая, возможно, связывает это дело с предыдущими.

— Шутите? — Кеннеди с минуту переводил взгляд с Рейли на Криса и обратно. — Неужели вы всерьез думаете, что и нынешнее преступление имеет отношение к нашему убийце?

— Ну, на данной стадии расследования ничего нельзя исключать, — тихо сказал Крис.

Кеннеди покачал головой:

— Послушайте, Стил, можете называть меня старомодным, но мне всегда казалось, что указывающие на преступника вещественные доказательства превыше всего остального. У вас они есть? — Он расправил плечи и посмотрел на нее в упор. Отразившиеся на его лице сомнения ясно читались в ядовито-оранжевом свете уличных фонарей.

— В сущности, детектив… — начала было Рейли, но он оборвал ее резким взмахом руки.

— Просто у меня возникли опасения, что расследование приобретает неоправданно узкий характер. Что конкретно нам дали все эти чешуйки краски и волоски, найденные вами раньше? Вы их хотя бы идентифицировали? Но даже если так, приблизило ли это нас хоть немного к преступнику?

— Могу вас заверить, что в плане исследования улик моя команда ничего не оставляет без внимания, — ответила Рейли. — Но такая кропотливая работа требует времени. К примеру, мы до сих пор изучаем улики с убийства на туристском привале, и эти исследования вызывают больше всего затруднений, поскольку все они находились на открытом воздухе, не говоря уже о том, что были повреждены или частично уничтожены. Разумеется, нам еще только предстоит изучить данное место преступления на предмет обнаружения вещественных доказательств, так что пока мы обладаем лишь тем, что мне удалось выявить при первоначальном осмотре. — Хотя она и приняла к сведению точку зрения Кеннеди, но в глубине души почти не сомневалась, что это еще одно убийство, совершенное маньяком.

— Хорошо, хорошо, я вас понял, — пробормотал Кеннеди, с неохотой давая задний ход. — Скажите в таком случае, что обнаружили на этот раз?

Рейли рассказала ему о фотографиях и об их потенциальном значении.

— Понимаю, что все это довольно зыбко, и не стану винить вас за скептицизм. Возможно, когда моя команда хорошенько прочешет это место, мне удастся предложить вашему вниманию нечто более существенное, что позволит нам квалифицировать преступление с большей точностью. — Сунув руки в карманы, она добавила: — Впрочем, независимо от того, связано это убийство с предыдущими или нет, трупы вокруг нас все равно продолжают громоздиться.



Когда несколько дней спустя столь желанный прорыв в деле все-таки произошел, это опять стало следствием усилий отдела судебно-медицинской экспертизы.

Услышав стук в дверь, Рейли подняла глаза и увидела Карен, заглянувшую к ней в кабинет.

— Можете уделить мне пару минут? — осведомилась та.

— Разумеется. Входите, пожалуйста.

Карен вошла в комнату со всегдашним серьезным видом, облаченная в темно-серый деловой костюм. Рейли подумала, что строгость наряда полностью соответствует выражению ее лица.

— Хотела сказать вам с глазу на глаза, что мы провели токсикологическую экспертизу по вашему последнему делу. В результате удалось установить, что наиболее вероятной причиной смерти Веры Майлз является передозировка барбитуратов.

Рейли нахмурилась:

— Старая дама умерла от передозировки наркотиков?

— Именно. — Карен с минуту помолчала, потом продолжила: — Но, что самое интересное, такое же наркотическое средство обнаружено и в анализах Райан, Редмонда и Уотсона.

— Не может быть!.. — Рейли до того разволновалась, что у нее перехватило горло.

— Честно говоря, мне стыдно, что мы каким-то образом упустили этот момент, но количество вещества в упомянутых анализах было, можно сказать, ничтожным. Это не говоря уже о том, что в подобных случаях ожидаешь найти нечто совершенно иное…

Рейли наклонилась вперед и впилась в судмедэксперта пронизывающим взглядом.

— Что это такое, Карен?

— Барбитураты. Ну, они обычно входят в состав различных легальных снотворных препаратов или антидепрессантов, и их присутствие в минимальном количестве в предыдущих случаях не стало для нас поводом для тревоги. Однако позже, когда выяснилось, что в нескольких делах об убийстве прослеживается общее связующее звено, я велела токсикологической лаборатории перепроверить на предмет возможного присутствия сходных химических соединений все отчеты, написанные за последнее время. И вот результат.

Рейли никак не могла это осознать.

— Выходит, наркотик, убивший Веру Майлз, найден в крови и тканях других жертв? Как он хоть называется?

Карен открыла принесенную с собой папку и толчком переправила по поверхности стола Рейли, ткнув пальцем в подчеркнутый в рапорте абзац.

«Пентобарбитал… — Молодая женщина некоторое время исследовала название взглядом. При этом мысли у нее в голове неслись бешеным хороводом. — Обнаружен в достаточном количестве, чтобы убить Майлз, но в других случаях доза значительно меньше. Не знаю, насколько члены следственной группы знакомы с этим препаратом, но его присутствие по крайней мере объясняет, как убийце удалось подавить волю жертв, чтобы…»

Рейли не посчитала нужным дочитывать рапорт до конца. Она и так знала, что Карен права. Пентобарбитал был отличным выбором.

Глава семнадцатая

— Что это, к дьяволу, такое — пенто?.. — спросил Кеннеди, заглядывая с хмурым видом в файл.

— Пентобарбитал, — доброжелательным голосом объяснила Рейли, — это барбитурат. Иногда используется как рекреационный наркотик — от небольшой дозы можно испытать приятные ощущения, — но чаще всего применяется ветеринарами для усыпления животных.

Крис откинулся на спинку стула и со своего рабочего места посмотрел на Рейли.

— А эти сведения помогут нам выследить убийцу? Может, данный препарат официально относится исключительно к ветеринарной сфере?

— Не сказала бы. Его иногда применяют и в обычных больницах в качестве обезболивающего. Однако если есть необходимость им завладеть, то проще всего это сделать, взломав двери местной ветеринарной клиники. Вы почти наверняка его там найдете.

— А как он, собственно, применяется? — осведомился Кеннеди.

— В виде инъекций. Сейчас Карен проверяет отчеты по вскрытиям на предмет обнаружения проколов в коже — они могут указывать на место введения препарата с помощью шприца. Если подобные проколы будут найдены, а Карен считает это вполне вероятным, то, объединив эти факты с результатами токсикологической экспертизы, мы получим твердое доказательство, указывающее на связь между всеми четырьмя убийствами.

Если же это подтвердится, Рейли планировала позвонить Дэниелу и сообщить о новом развитии событий, чтобы помочь в составлении профиля преступника, над первоначальным вариантом которого он в данный момент трудился. Она считала, что способность препарата воздействовать на поведение человека, помимо чисто химического аспекта, будет представлять для него значительный интерес.

— Стало быть, этот наркотик… позволил преступнику, скажем так, склонить Клэр и Джастина Райан к?.. — Крис не счел нужным закончить фразу, поскольку все и так было ясно. — Кстати, они понимали, что делают, как вы думаете?

— Думаю, понимали. Так что преступник, помимо наркотика, воздействовал на них посредством принуждения и насилия, а эти методы также являются составными частями его модуса операнди. Совершенно ясно, что это имело место в случае с Джерри Уотсоном и, весьма возможно, при так называемом самоубийстве Редмонда.

— А в случае с женщинами по фамилии Майлз? — поинтересовался Кеннеди. — Зачем, спрашивается, ему было накачивать их наркотиками? Кроме того, я не заметил никаких следов принуждения или насилия.

Рейли сделала глоток кофе, чтобы промочить горло.

— Я тоже задавалась этим вопросом. — Она окинула взглядом оперативный центр. — Скажите, ребята, у вас здесь найдется небольшая тихая комната, где бы мы могли пообщаться без помех?

Заинтригованный Крис с любопытством посмотрел на женщину:

— Дальше по коридору находится комната для допросов. В это время дня она скорее всего не занята. Но зачем это вам? Что у вас на уме?

— Если мы хотим хотя бы приблизительно представлять себе, как все это происходило, нам необходимо попытаться инсценировать эти события.

— Шутить изволите? — бросил Кеннеди.

Крис пристально посмотрел на него:

— Уж какие тут шутки… У тебя что — в голове такая яркая картина произошедшего, что ты можешь совершенно точно объяснить, как происходили убийства?

— Ну, знаешь ли, я…

— Если знаешь, то давай рассказывай, — оборвал его Крис. — Лично мне непонятно, как, даже с помощью наркотика, ему удалось сломить такого большого и сильного парня, как Джерри Уотсон, и заставить его есть человеческое мясо. Или как он принудил Джима Редмонда залезть в петлю. О Клэр и Джастине Райан я уже не говорю…

— Хватит развивать эту тему. Я все понял. — Надувшись как малое дитя, Кеннеди повернулся к Рейли и спросил: — Что нам конкретно надо сделать?

Несколько минут спустя детективы устроились за длинным столом в комнате для допросов. Рейли, подобно режиссеру или ведущей телепрограммы, в задумчивости расхаживала перед ними.

— Предположим, вы Джерри Уотсон…

— Надеюсь, мне не придется в этой связи жрать какую-нибудь мерзость? — пошутил Кеннеди и получил от нее в награду взгляд строгой учительницы. Вскинув вверх руки, он пробормотал: — Хорошо, хорошо! Согласен. Я Джерри Уотсон.

Рейли открыла сумку и достала сотовый телефон.

— А это, предположим, пистолет…

— Чертовы американцы! Вечно им пистолеты мерещатся.

Она сделала паузу и посмотрела на мужчин:

— Мне казалось, это следует рассматривать как данность. Как иначе он проник в палатку, не встретив сопротивления?

— Если вы зайдете в мою палатку, я тоже не буду сопротивляться, и ствол вам не понадобится, — снова пошутил Кеннеди и расхохотался.

Крис тоже рассмеялся, но оба почти мгновенно затихли, напоровшись на неожиданно посерьезневший взгляд коллеги.

— Что такое? — спросил Крис.

— А ведь это мысль, — пробормотала Рейли с отсутствующим видом, словно обращаясь к себе самой. — Черт, как же я раньше об этом не подумала?

— О чем? — произнесли детективы чуть ли не хором, не понимая, к чему она клонит.

— Мы исходили из предположения, что убийца действует в одиночку, но, быть может, у него имеется сообщник — или партнер? Тот, кто помогает ему входить в доверие к жертвам, выбирает их, знакомится с ними — ну и так далее. К тому же раз они используют пентобарбитал для подавления воли жертв, то большая физическая сила им не требуется.

В комнате установилась тишина. Крис и Кеннеди смотрели друг на друга, медленно осознавая то, что сказала Рейли.

— А если упомянутый вами партнер — женщина, то это, несомненно, помогает ей подыскивать жертвы, — задумчиво произнес Крис. — По крайней мере в случае с Уотсоном такой вариант точно проходит. Кстати, вы не знаете, можно ли подмешивать этот наркотик в вино?

Рейли кивнула, понимая, куда они могут выйти с этой версией.

— Полагаете, это могло быть обставлено под случайное уличное или дорожное знакомство? При подобных обстоятельствах действительно не составляет труда добавить наркотик в вино или пиво.

Крис пожал плечами:

— Теоретически — да.

Они снова замолчали, погрузившись каждый в свои мысли и обдумывая сказанное.

Наконец Кеннеди нарушил тишину покашливанием.

— Это все, конечно, интересно, но как в эту версию вписываются два других убийства — женщин по фамилии Майлз и брата и сестры Райан? Как в этих случаях убийце могло помочь присутствие женщины?

— Женщина априори вызывает большее доверие, чем мужчина. Благодаря этому партнерша убийцы могла проникнуть в квартиру, а уж попав туда…

— …каким-то образом впустить человека, делающего всю грязную работу, — закончил фразу Крис.

— Мне следовало иметь это в виду, — вздохнула Рейли. — Но вы, надеюсь, не сомневаетесь, что по крайней мере один из них имел при себе оружие?

— Для запугивания?

— Это лучший из всех известных мне способов держать людей под контролем.

— И скорее всего единственное средство, которое могло заставить Клэр и Джастина сделать то, что они сделали, — тихо добавил Крис.

— Кроме того, это объясняет наличие огнестрельного ранения в ноге Сары Майлз. — Рейли с силой притопнула, словно побуждая себя лучше думать. — Возможно, Сара заупрямилась и не захотела делать то, что от нее требовали.

— И что же, по-вашему, от нее требовали? — спросил Кеннеди. — Если вы полагаете, что убийца под дулом пистолета заставил брата и сестру Райан делать мерзости, Реймонда — залезть в петлю, а Джерри Уотсона — есть человечину, то какая пытка предназначалась для этой женщины?

Рейли уже успела подумать об этом и имела по данному поводу некоторые соображения, казавшиеся ей убедительными, но не торопилась их высказывать. Ей хотелось, чтобы сама логика разговора подтолкнула ее партнеров к такому же выводу.

— Пентобарбитал, — произнес наконец Крис, нарушая затянувшееся молчание. — Кажется, вы говорили, что ветеринары используют его для усыпления животных?

Она внимательно посмотрела на него, втайне радуясь тому, что они с Крисом мыслят, так сказать, на одной волне.

— Совершенно верно.

— Оказывает ли он подобное воздействие на людей?

— В значительных дозах — да.

— В таком случае давайте предположим, что преступная парочка пыталась принудить Сару впрыснуть этот препарат старой леди. Без сомнения, медсестра знала, как он действует.

— Первая заповедь медика — не навреди, — сказала Рейли, встречаясь с детективом глазами. — Ну конечно. Наш убийца пытался заставить Сару усыпить старую женщину. Навечно.

Глава восемнадцатая

Рейли старалась не показывать своей команде, что приятно взволнована достигнутым прогрессом в расследовании. Когда выяснилось, что причиной смерти Веры Майлз мог быть наркотик, она попросила Рори просветить членов группы относительно свойств пентобарбитала.

Высокий и сильный, в темном свитере, Рори стоял перед коллегами, нервно перебирая большими руками листочки с записями.

— В ветеринарной медицине натриевый пентобарбитал применяется в качестве анестетика. Кроме того, используется для усыпления животных: или в чистом виде, или в комбинации с таким препаратом, как фенитоин, — в виде раствора для инъекций. Пентобарбитал известен также под такими торговыми названиями, как этазол, этатал, этанал…

— Значит, его используют для того, чтобы гробить животных? — перебила его Люси.

— Можно и так сказать. Помимо всего прочего, препарат применяется для эвтаназии в тех странах, где эвтаназия разрешена законом, а также в некоторых американских штатах. — Рори глянул в свои записи. — Иногда используется для летальных инъекций в Китае, хотя…

— Значит, его использовали в случае с дамами Майлз, — неожиданно произнес Джулиус. Он так редко выдавал спонтанный комментарий во время обсуждения какой-либо проблемы, что все устремили на него удивленные взгляды.

— Как прикажешь тебя понимать? — осведомилась Люси.

— Это была в своем роде эвтаназия — вот как. — Он придвинул к себе папку с бумагами по последнему делу и раскрыл ее. — Сара Майлз работала медсестрой, а здесь сказано, что Вера страдала от целого набора различных заболеваний… — Джулиус пробежал глазами страницу и добавил: — Гипертонии, ангины, эмфиземы…

— Выходит, убийца заставил племянницу Веры — медсестру — убить тетушку?

— Вы забыли о клятве Гиппократа, — сказала Рейли, довольная тем, что ее питомцы так быстро во всем разобрались. — Между тем первая заповедь медика гласит: не навреди.

— Он снова, как в случае с Райанами и другими, заставил человека сделать то, что ему делать не хотелось, — заметил Гэри.

— Вы правы, — ответила Рейли. — Однако существует еще один уровень, лежащий гораздо глубже, и вот там-то в дело вступает Фрейд.



— Табу, — сказал Дэниел.

Рейли покачала головой и улыбнулась:

— Вы начали разговор именно с того, что совсем недавно пришло мне в голову. И как только это у вас получается?

В трубке послышался глубокий баритональный смех профилировщика.

— Ну, я тоже не сразу до этого додумался. Убийство-самоубийство с инцестом и непонятной траекторией полета пули… вынужденное самоубийство скрытого гомосексуалиста… плюс этот парень — забыл, как его звали…

— Джерри Уотсон, — поторопилась прийти ему на помощь Рейли.

— Совершенно верно. Бедняга, которого заставили играть роль Ганнибала Лектора. — Дэниел вздохнул. — Все это настолько странно, что вам, полагаю, пришлось землю рыть носом, чтобы столь основательно продвинуться в этом деле. Большинство отмахнулись бы от взятых вами за основу улик, посчитав их присутствие чистой воды совпадением.

— Благодарю, — сказала Рейли, снова помимо воли расплываясь в довольной улыбке. Заработав комплимент от бывшего наставника, она даже сейчас, став серьезным самостоятельным исследователем, испытывала чувство ничем не замутненного счастья, как студентка, которой удалось угодить любимому преподавателю. — Между прочим, он снова нанес удар.

Рейли чуть ли не воочию увидела, как профилировщик выпрямился на стуле и сосредоточенно сдвинул брови.

— Уже? Четыре случая с убийствами за две недели? Определенно, этот субъект не теряет времени зря.

— На этот раз опять имело место двойное убийство, — выпалила Рейли. — Медсестру заставили убить собственную тетушку, после чего тоже прикончили.

В трубке установилось молчание: Дэниелу явно потребовалось какое-то время, чтобы переварить этот факт. Потом он сказал:

— Позвольте мне высказать догадку по этому поводу. Тетушка была стара и страдала от множества заболеваний.

— Совершенно верно.

— В таком случае нарушенным табу была эвтаназия.

— Мы тоже так думаем.

Дэниел глубоко вздохнул.

— Знаете что? У меня возникла идея, что нам обоим было бы очень неплохо кое-что почитать на ночь. Например «Тотем и табу». Слышали когда-нибудь о такой книге?

— Разумеется. — Рейли знала, что «Тотем и табу» — одна из наиболее известных работ Фрейда. Опубликованная в 1913 году, эта книга рассказывала об использовании психоанализа в сфере археологии, антропологии и истории религий. В ней Фрейд исследовал вопрос о культурных табу в разных частях света и задавался вопросом об их значении и важности как для общества в целом, так и для отдельного индивидуума в частности.

«Табу»… Это слово продолжало эхом отзываться в голове Рейли.

— Как раз сегодня собирался послать вам по электронной почте свои первоначальные наброски профиля, но теперь, полагаю, в них придется внести кое-какие изменения. В свете открывшихся обстоятельств я окончательно склоняюсь к мысли, что во все эти убийства вовлечен один и тот же человек, — задумчиво произнес Дэниел.

Рейли почувствовала огромное облегчение, когда сделанные ею выводы получили столь авторитетное подтверждение.

— Больше всего в этом деле меня поражает модус операнди преступника, — сказала она. — Подумать только! Ему мало просто убить свою жертву. Он хочет заставить ее помучиться, принудив к совершению абсолютно неприемлемых поступков, вызывающих у нормальных людей ужас и омерзение.

— Интересно, как ему удается принуждать их к этому? — осведомился Дэниел. — Ведь мы говорим об установленных в обществе базовых правилах, нарушить которые многие люди не согласятся даже под очень сильным давлением.

— Думаю, с помощью барбитуратов, — сказала Рейли, подавляя зевок, так как ее вдруг захлестнула накопившаяся усталость. Она чувствовала, что утомление и сонливость проступают в голосе, но ничего не могла с этим поделать. — Возможно, кроме того, он обещал отпустить их или сохранить им жизнь, если они сделают так, как велено.

— Большинство людей готовы сделать все, что угодно, если думают, что это спасет им жизнь, — тихо произнес Дэниел. — Бедняги.

— Тем не менее он все равно их убивает.

— Совершенно верно. Теперь давайте подытожим, чего он добился своими методами. Итак, уже имели место инцест, самоубийство, каннибализм и эвтаназия, — перечислил Дэниел. — Что, интересно знать, этот сукин сын придумает в следующий раз?

— Да, это необходимо выяснить — и как можно быстрее, — мрачно сказала Рейли. — Поэтому мы очень надеемся на ваше содействие.

Профилировщик с минуту молчал, погрузившись в собственные мысли.

— Какие же табу считаются в обществе наиболее устойчивыми и, так сказать, абсолютно нерушимыми… — начал он, потом помолчал и громко добавил: — Похоже, чтобы понять это, мне придется посвятить сегодняшнюю ночь чтению.



Когда Дэниел повесил трубку, Рейли попыталась занять себя работой в лаборатории, но все валилось у нее из рук, поскольку голова была занята осмыслением разговора с профилировщиком. Как она ни старалась сосредоточиться на других делах, ее мысли вновь и вновь возвращались к убийствам, связанным с нарушением различных запретов. «Табу-убийства» — так она окрестила про себя эту серию преступлений. Члены ее команды до сих пор воздерживались от каких-либо обобщающих названий, как будто суеверно считали, что это вдохновит убийцу на новые преступления или придаст делу некое окончательное оформление, переведя его из сферы догадок и размышлений в область крайне неприглядной действительности, с которой им придется иметь дело. Впрочем, упомянутая серия уже настолько вошла в их плоть и кровь, что сомневаться в ее реальности означало обманывать самих себя.

Собравшись уходить, Рейли сунула в карман ключи, взяла со стола черную кожаную сумку и стала надевать пальто. Неожиданно зазвонил телефон. Швырнув сумку на стол, а пальто на стул, Рейли ринулась к аппарату и сняла трубку.

— ОСЭГ, Рейли Стил у телефона.

— Рейли? Это Крис.

— Привет, Крис.

— Ну как дела? Вы разговаривали с Форрестом?

— Разговаривала. Он пока не готов отослать первоначальный вариант профиля. Говорит, что в свете последних событий проект нуждается в доработке. Но он согласен со сделанными нами выводами.

— Вы имеете в виду версию табу? Значит, ваш профилировщик полагает, что она имеет право на жизнь?

— Да.

Крис и Кеннеди считали, что Рейли несколько сгущает краски, так как ее версия направлена прежде всего на выявление серийного убийцы, с существованием которого детективы до сих пор не могли до конца согласиться. Подобные случаи в Дублине были крайне редки, и Рейли, зная об этом, отчасти оправдывала их скептицизм. Даже ей самой иногда с трудом верилось в существование подобного кошмарного злодея со столь чудовищным модусом операнди.

— Понятно… — Рейли услышала в трубке глубокий вздох Криса. — Меня, кроме того, вот еще что интересует: у вас есть какие-нибудь планы на вечер?

Эксперт с удивлением отметила в голосе Криса нервозность и неуверенность.

— Никаких. Собиралась домой за секунду до вашего звонка. А что?

— Да так, ничего особенного… Просто сам собирался идти домой, вот и подумал, не зайти ли нам с вами куда-нибудь перекусить. Чтобы, так сказать, обговорить наши дела во внеслужебной обстановке.

— Почему бы и нет? Вы уже придумали, куда мы пойдем?

— Ну… Что скажете относительно китайского ресторана через дорогу от нашего участка? — предложил Крис, но по его голосу было понятно, что этот вопрос он до конца не продумал.

— Какая же там внеслужебная обстановка? Насколько я знаю, это заведение с весьма сомнительным сертификатом департамента здравоохранения на стене просто забито полицейскими всех мастей — и в форме, и в штатском.

— Верно замечено. В таком случае…

— Я вам вот что скажу: неподалеку от лаборатории находится неплохой тайский ресторан. Называется «Орхидея» или что-то в этом роде. Как думаете, он нам подойдет?

Рейли быстро прикинула в уме, что прошло уже несколько лет с тех пор, как мужчина приглашал ее на обед. Впрочем, время обеда давно миновало, не говоря уже о том, что ей самой пришлось выбирать ресторан. Без сомнения, приглашение носило спонтанный характер и грешило отсутствием какой-либо подготовки или продуманности. Разумеется, ей приходилось есть пиццу и пить пиво в компании приятелей по серфингу, но обед, даже импровизированный — совсем другое дело. Как ни крути, это все-таки светское мероприятие, так что предложение Криса в силу указанных выше причин показалось ей несколько сомнительным. С другой стороны, Крис был хорошим собеседником, обладал мягкими манерами и, хотя работал детективом, за ним не водилось свойственной некоторым представителям этой профессии излишней самоуверенности или заносчивости.

— Подойдет. Я его знаю, — коротко ответил Крис.

— Вот и отлично. Встретимся там, скажем, минут через двадцать? Устраивает? — произнесла Рейли, неожиданно поймав себя на том, что ждет от этой встречи куда больше, чем предполагала вначале.

Глава девятнадцатая

Добравшись до ресторана, Крис обнаружил, что Рейли поджидает его в холле рядом со входом. Войдя в заведение, он смахнул капли дождя с пальто и шляпы.

— Прекрасная погода, не правда ли? — заметила Рейли.

— Имеете в виду, что сейчас слишком дождливо? Посмотрим, что вы скажете летом…

Официант провел их к свободному столику. Ресторан был заполнен, однако не настолько, чтобы от обилия посетителей рябило в глазах. Публика представляла собой смесь туристов и местных жителей. Негромко звучала восточная музыка; ресторанный зал поражал богатым декором в азиатском стиле с расставленными повсюду позолоченными статуями Будды.

Рейли взяла меню и сразу же остановила свой выбор на рисовой лапше и тофу. Крис, однако, пребывал в некотором замешательстве.

— Я привык к китайской пище, — признался он, — поскольку часто делаю заказы в китайском ресторане недалеко от дома, но с тайской кухней практически не знаком.

Она пробежала глазами меню.

— Вы любите говядину?

— Ясное дело.

Рейли повернулась к официанту:

— Мой приятель будет говядину в черном соевом соусе и жареный рис. Подайте также овощную смесь на отдельном блюде, пожалуйста.

Официант что-то черканул в своем блокноте и поспешно удалился. Рейли подняла глаза и обнаружила, что Крис смотрит на нее с улыбкой.

— В чем дело?

— В вас столько американского…

— Прикажете рассматривать это как комплимент или, не дай Бог, как оскорбление?

— Думаю, как комплимент, — рассмеялся Крис. — Мне всегда казалось, что американцы чувствуют себя комфортно и уверенно в любой ситуации. И вы такая же — похоже, ничто на свете не способно вас смутить.

Она улыбнулась. Если бы он только знал…

— Вы бы посмотрели на меня в тот момент, когда я пытаюсь установить нужное время на будильнике в своем сотовом. Всегда забываю, как это делается, ну и, соответственно, злюсь, как черт знает кто.

Появился официант и поставил на стол напитки — пиво для Криса и фруктовый сок для Рейли. Крис кивком указал на ее стакан:

— Это тоже очень по-американски. Ни один уважающий себя житель Ирландии — будь то мужчина или женщина — не станет за ресторанным столом заказывать фруктовый сок. Сам я пью мало, но даже мне подобное никогда не придет в голову.

— Считаете, мне тоже следовало заказать пиво?

— Разумеется, следовало — особенно после той еще недельки, что мы пережили. — Крис отсалютовал ей своей бутылочкой. — За ваше здоровье!

Он приложился было к горлышку, но Рейли остановила его:

— Подождите… — Махнув рукой проходившему мимо официанту, она обратилась к Крису: — Как эта штука у вас называется?

— «Чанг», — проинформировал ее детектив.

— Принесите мне пиво «Чанг», — велела Рейли официанту.

— Слушаюсь, мадам, — ответил служитель и направился к бару.

— Вот это больше соответствует моменту, — произнес Крис. — Теперь вы сможете сказать настоящий ирландский тост.

— С тайским пивом?

— Не имеет значения. Главное, о чем вы в этот момент думаете.

Официант принес пиво, и Рейли подняла свою бутылочку:

— Ну что, вмажем — так, кажется, вы, мужчины, говорите? Только за что?

Крис чокнулся с ней бутылкой.

— Как за что? Ясное дело, за успешную поимку плохих парней.

Рейли согласно кивнула, еще раз чокнулась с Крисом и поднесла бутылку к губам.

— За успешную поимку плохих парней!

Скоро подали заказанные ими блюда, и они с аппетитом принялись за еду, одновременно обсуждая перипетии расследования. Постепенно у них на столике выстроилась целая батарея пустых бутылочек, так как Рейли ни за что не хотела отставать от Криса. От выпитого у них развязались языки, и беседа приобрела более непринужденный характер.

Через некоторое время Крис, положив скомканную салфетку в пустую тарелку, сказал:

— Прошу извинить, но мне необходимо посетить одно место — слишком много выпил пива.

Отодвинув стул, он вскочил с места и едва не застонал в голос — так сильна оказалась боль, пронзившая колени и бедра.

Вернувшись в зал, он испытал приятное удивление, заметив, что его ждет чашка кофе.

— Как вы узнали, что мне захотелось кофе?

— Вы же коп, — ответила Рейли с ухмылкой.

— Туше, — улыбнулся он, сделав глоток. — Вы и тут не ошиблись. С молоком, без сахара. Откуда знаете, что я люблю именно такой кофе?

Рейли пожала плечами:

— Несколько раз видела, что вы пьете кофе с молоком. Ну а поскольку следите за собой, и это очевидно, я сделала вывод, что сахар не кладете.

Он покачал головой:

— Оказывается, среди нас настоящий Шерлок Холмс. Нужно взять за правило контролировать свои слова и поступки, когда вы рядом.

— С этим, как мне кажется, вы несколько опоздали.

Он посмотрел на нее в ожидании, что она улыбнется, но Рейли была совершенно серьезна.

— Что вы имеете в виду?

— Я уже знаю о вас все, что мне нужно, — сказала Рейли, после чего наконец улыбнулась и отпила кофе из своей чашки.

Крис опустился на стул и сложил на груди руки.

— Правда? В таком случае выкладывайте, что узнали.

Рейли посмотрел на него поверх чашки и с усмешкой осведомилась:

— Уверены, что хотите это услышать?

— Я уже большой мальчик, так что выдержу, — произнес Крис с бравадой в голосе и уже более серьезно добавил: — Только не судите слишком строго, ладно?

Рейли поставила в сторону чашку с недопитым кофе и откинулась на спинку стула.

— Что ж, в таком случае начнем с семьи. Она всегда имела для вас большое значение, однако, насколько я поняла, ваши родители уже перебрались в мир иной.

У Криса перехватило горло — ведь она сказала правду. Но он не собирался демонстрировать свои чувства.

— Ну, вряд ли о ваших способностях экстрасенса напишут в газетах. Вам просто повезло. — Его отец умер в прошлом году, а мать — годом раньше. Официальное свидетельство гласило, что Том Делани умер от сердечного приступа, Крис же считал причиной смерти отца разбитое сердце. На первый взгляд фантастическая и совершенно ненаучная мысль, но Крис, принимая в рассуждение, насколько близки были родители, не находил в подобном выводе ничего странного.

Проигнорировав его комментарий, Рейли продолжила:

— Вы холостяк — но не потому, что испытываете неприязнь к идее брака, а потому что обожглись на этом — и основательно. И никак не можете через неудачный опыт переступить. — Она снова глотнула кофе и посмотрела на Криса: — Ну как — я права?

Крис попытался скрыть удивление, опустив голову и едва не уткнувшись носом в собственную чашку. На этот раз Рейли была права лишь отчасти, но он не хотел об этом говорить.

— Интересная теория, — осторожно произнес он. — Впрочем, рассказывайте дальше.

— Работа — самая важная вещь в вашей жизни. Вы относитесь к ней очень серьезно, бесконечно преданы своему делу и весьма амбициозны, однако не до такой степени, чтобы это могло кому-либо навредить. — Рейли допила кофе и со стуком поставила чашку на блюдце. — И наконец: у вас имеется проблема со здоровьем, но вы не хотите, чтобы об этом кто-нибудь знал.

Последний комментарий сразил его наповал. Он побледнел и с минуту молча смотрел на Рейли, не зная, что сказать. Потом поерзал на стуле и неуверенно произнес:

— Ну вот! Так хорошо начали, неплохо продолжили, но в самом конце дали маху и все испортили.

Рейли, прищурившись, посмотрела на него и с вызовом в голосе осведомилась:

— Пытаетесь убедить меня, что у вас ничего не болит?

— Ну… бывает, к вечеру от усталости ноги ноют, — сказал он. — А так все в порядке.

— Возможно, я слишком налегала на пиво… — Рейли помолчала, бросила взгляд на стол и, загибая пальцы, сосчитала выпитое. — Кажется, на мою долю приходятся три или четыре бутылки. Но я ни в коем случае не пьяна. — Она пристально посмотрела на него полыхнувшими от возмущения глазами. — Для следящего за собой парня, у которого все в норме, вы иногда слишком осторожно двигаетесь.

Прежде чем ответить, Крис некоторое время молча на нее смотрел. В зале продолжала тихо наигрывать восточная музыка.

— Складывается впечатление, что вы никогда не сомневаетесь в своих выводах.

— Большая часть этих выводов — всего лишь догадки, основанные на наблюдениях, — признала Рейли. — Но я готова держать пари, что не ошиблась относительно мучающих вас приступов боли.

Крис медленно кивнул.

— Не знаю, что и сказать… — Он так сильно стиснул зубы, что на скулах выступили желваки. — Как думаете, в участке знают о моей проблеме?

Рейли покачала головой:

— Сомневаюсь. Разве что Кеннеди… Он говорил вам что-нибудь по этому поводу?

— Нет. Как вы знаете, он сам отнюдь не в лучшей форме. Возможно, приглушенные проклятия и стоны, доносящиеся иногда с моего рабочего места, кажутся ему вполне нормальными составляющими процесса выдвигания ящиков или вставания со стула.

— Так что же с вами происходит?

— Я бы и сам не прочь узнать, — сказал Крис, пожав плечами. — Приступы начались с полгода назад. Ума не приложу, что это такое.

Она с изумлением посмотрела на него:

— И вы за полгода так ничего и не предприняли?

— Все не так просто. Если я отправлюсь к полицейскому врачу и выяснится, что проблема достаточно серьезная, выписка из медицинской карты сразу же перекочует в мое личное дело. Начальство же, увидев эту запись, мигом прикует меня к столу и заставит заниматься канцелярской работой.

Рейли согласно кивнула. Похоже, эксперт разделяла его убеждение, что для настоящего полицейского такого рода деятельность равносильна тюремному заключению.

— Но какие у вас симптомы? Что вы при этом чувствуете?

— Временами очень сильно болят суставы, главным образом коленные и тазобедренные. А еще я постоянно испытываю утомление, — откровенно ответил он. — Иногда такое сильное, что утром не хочется подниматься с постели. Впрочем, бывает и так, что я его почти не ощущаю.

Рейли слушала его, становясь все серьезнее.

— Такие симптомы могут свидетельствовать о чем угодно, — задумчиво произнесла она. — Знаете что? Приходите завтра ко мне в лабораторию и сдайте кровь на анализ. Когда придет результат, мы получим хотя бы приблизительное представление о вашей проблеме. Не беспокойтесь, все будет сделано тихо и никто ничего не узнает.

Крис некоторое время колебался, прежде чем заговорить. Потом сказал:

— Неужели вы для меня это сделаете? — Необходимо отметить, что подобные действия могли рассматриваться как превышение служебных полномочий. Это как минимум. Кроме того, Криса несколько настораживала та озабоченность, которую выказывала Рейли относительно его состояния. Впрочем, вполне возможно, что, как всякий серьезный исследователь, она просто хотела докопаться до сути проблемы. Просто в силу привычки. Но как бы то ни было, он не собирался отказываться от столь щедрого предложения.

Она кивнула.

— Но при одном условии.

— Каком?

— Каким бы ни оказался результат анализа, дайте обещание, что займетесь своим здоровьем всерьез.

Крис с минуту обдумывал ее слова.

— Справедливое требование, ничего не скажешь…

Буквально через минуту после этого появился официант с чеком. Крис схватил его, прежде чем Рейли хоть как-то успела на это отреагировать.

— Кажется, в прошлый раз за обед платили вы?

— Давайте по крайней мере разделим расходы…

— Ни в коем случае. Кроме того, раз вы согласились взять у меня на анализ кровь, то это самое малое, что я могу для вас сделать.

Рейли в конце концов смилостивилась.

— Ладно.

Крис выудил из портмоне три двадцатки и вручил их официанту.

— Зайдите ко мне завтра часам к десяти, — предложила Рейли. — Обычно в это время в лаборатории бывает затишье.

— Значит, часам к десяти, — повторил Крис, испытывая не самые веселые чувства относительно того, что ему предстояло. Сказал он, впрочем, другое: — Похоже на свидание. — И сразу же мысленно попенял себе за необдуманные слова.

Губы Рейли едва заметно раздвинулись в улыбке.

— Называйте это как хотите.

Глава двадцатая

На следующее утро Рейли по обыкновению приехала в лабораторию раньше всех. Хотела провести несколько минут в тишине и покое, пока не нагрянули ее сотрудники.

Вчера вечером Крис сообщил ей, что в связи с серьезностью положения из отпуска может быть отозван главный дублинский судебный эксперт Джек Горман, и она собиралась проверить все бумаги, связанные с расследованием, чтобы ему не к чему было придраться.

Кроме того, ей хотелось лишний раз убедиться, что все нити расследования сосредоточены у нее в руках и старина Горман не сможет оттереть ее в сторону, даже если захочет, — о такой возможности Крис тоже предупреждал. Горман был сторонником старых традиций и правил, так что, случись подобное, мигом бы снял с дела Люси и Гэри, которых считал недостаточно опытными для исследования места преступления. Рейли, наоборот, считала обоих ценным приобретением для лаборатории и не сомневалась в качестве их работы, не говоря уже о том, что они с готовностью восприняли новые методы. Но Рейли требовалось, чтобы не одна она, а все заинтересованные стороны с уважением относились к ее методике и выбору специалистов. Соответственно, было бы неплохо просмотреть и наработки сотрудников, чтобы Горман или другие представители руководящего звена при всем желании не смогли обнаружить в них досадные пробелы или ошибки.

Когда она направилась к лифтам, ее остановил возглас охранника:

— Мисс Стил?

Она повернулась на голос и увидела спешившего в ней сотрудника отдела безопасности. Это был полный пожилой мужчина за шестьдесят, с седыми волосами, выбивавшимися из-под козырька фуражки. Звали его Смитсон или Симпсон, что-то в этом роде. Рейли запомнила охранника главным образом потому, что он относился к ней очень доброжелательно. Она считала его отставным полицейским или военным.

Он подошел к ней, заметно припадая на одну ногу, и протянул большой конверт из манильской бумаги.

— Сегодня утром курьер привез вам это послание.

— Большое спасибо… э… — Она быстро посмотрела на висевшую у него на груди табличку с фамилией. — Мистер Симпсон. — Охранник кивнул и похромал к своему столу, Рейли же пошла к лифтам, погруженная в собственные мысли.

Механически взвесив конверт в руке, она почувствовала, что он довольно тяжел и, судя по всему, содержит папку или файл. Подошел лифт. Рейли вошла в кабинку и нажала на кнопку четвертого этажа.

Когда лифт, вздрогнув, поехал вверх, Рейли распечатала конверт и вытряхнула содержимое. В конверте оказалась книга. Рейли взглянула на название, и у нее екнуло сердце, так как книга называлась «Предисловие к Фрейду». Она быстро заглянула в конверт, но внутри не оказалось ни сопроводительной записки, ни визитной карточки — ничего.

Заинтригованная, но и несколько напуганная, Рейли быстро пролистала с десяток страниц. Одна из них оказалась загнутой, и в этом месте в тексте рамочкой был обведен текст, озаглавленный «Маленький Ганс». Это словосочетание ничего ей не сказало.

Когда лифт остановился на четвертом этаже, Рейли, сжав книгу в руке, торопливым шагом прошла к себе в офис, включила кофеварку, швырнула пальто и сумку на свободный стул и, усевшись за письменный стол, погрузилась в чтение обведенного рамкой текста.

Маленьким Гансом звали мальчика, ставшего объектом пристального изучения со стороны Фрейда в связи с подсознательным страхом кастрации и эдиповым комплексом.

У Ганса развилась боязнь лошадей, причем до такой степени, что он отказывался выходить из дома, мотивируя это тем, что лошадь может откусить ему пенис.

Фрейд интерпретировал поведение мальчика как подсознательный страх перед отцом. Этот страх и его результаты он впоследствии обозначил термином. Ученый описывает формирование комплекса как процесс, в ходе которого у мальчиков происходит осознание своей гендерной идентичности и развивается чувство принадлежности к мужскому полу.

Фрейд считал, что на так называемой фаллической стадии (между тремя и шестью годами) мальчики испытывают сильное сексуальное влечение к матери, а отца рассматривают как соперника, стремящегося от них избавиться.

Но в связи с тем, что отец значительно больше, сильнее и несравненно могущественнее, мальчик начинает опасаться, что отец, видя в нем соперника, может его кастрировать.

В данном случае единственным способом разрешить проблему без страха кастрации является выработка защитного механизма. Фрейд именует такой механизм идентификацией с агрессором.

Иначе говоря, мальчик всеми силами стремится подчеркнуть и продемонстрировать свое сходство с отцом, перенимая и копируя отцовские привычки, манеры и поступки, таким образом развивая в себе чувство принадлежности к мужскому полу и гендерную идентичность.

Сходный процесс у девочек получил название «комплекс Электры».

Рейли откинулась на спинку стула и, до крайности озадаченная, предалась размышлениям. Что все это значит? И, что более важно, кто прислал ей книгу и обвел в ней этот параграф?

Через некоторое время ее осенило: разумеется, никто, кроме Дэниела, не мог этого сделать.

Она бросила взгляд на часы, после чего сняла телефонную трубку и набрала номер Дэниела. В конце концов, не кто иной, как Форрест, предложил ей одновременно с ним перечитать Фрейда. Хотя на Восточном побережье сейчас стояла глубокая ночь, она, зная своего наставника, считала, что последнему не до сна, поскольку ему предстояло в короткий срок исследовать множество материалов, связанных с темой «табу».

Телефон звонил несколько секунд. Наконец трубку подняли.

— Рейли? — осведомился Дэниел на удивление сонным голосом. — Что случилось? У вас произошло новое убийство?

— Нет, но… — запинаясь, начала Рейли, неожиданно осознав, что ее догадки относительно рабочего распорядка Дэниела, возможно, ошибочны. — Извините, что разбудила, но мне пришло в голову… Короче говоря, я только что получила присланную вами книгу и решила, что…

— Какую, простите, книгу? — спросил Форрест.

По его тону Рейли сразу поняла, что ошиблась. Дэниел не посылал ей книгу со старательно очерченным параграфом. Но если не он, то кто же?

— Значит, вы не посылали мне книгу о Фрейде?

— Нет. У вас там и без чтения Фрейда полно дел, и я решил взять это на себя. Но что конкретно произошло? — осведомился он уже более встревоженным голосом.

— Сегодня на мое имя пришел пакет, в котором оказалась книга о Фрейде с обведенным чьей-то рукой параграфом. Ну я и решила, что пакет пришел от вас.

— Ничего подобного, — сказал Форрест. Рейли же почувствовала, как у нее по спине пробежала дрожь. — А что в параграфе? — поинтересовался профилировщик. — Ну, в том, который обведен? О чем в нем говорится?

Рейли постаралась как можно быстрее передать содержание параграфа, одновременно думая о том, что нужно срочно побеседовать с охранником и выяснить во всех деталях, как пакет оказался у него на столе.

— Насколько я поняла, там идет речь о ребенке, которого автор называет маленьким Гансом.

С минуту помолчав, Форрест сказал:

— Хорошо. Я подумаю об этом и позже перезвоню вам. И еще одно, Рейли. Расследуя это дело, будьте предельно осторожны. Надеюсь, вы меня понимаете?

Ободренная обещанием Форреста перезвонить, Рейли нажала на рычаг и сразу же набрала номер поста охраны.

— Симпсон слушает.

— Мистер Симпсон? Это Рейли Стил.

— Еще раз здравствуйте, мисс Стил.

— Этот пакет, что вы передали мне в холле… Знаете, кто его привез?

— Как я уже говорил, пакет привез курьер. К сожалению, ничего, кроме этого, сказать не могу. На нем был шлем с затемненным забралом, так что его лица я не разглядел. — Охранник вздохнул. — Согласно правилам они обязаны, входя в помещение, снимать шлем, но из-за постоянной спешки почти никогда этого не делают. Помнится, когда я…

— Меня бы устроили любые детали, — перебила его шеф ОСЭГ. — Может, заметили на одежде табличку с именем или логотип компании на мотоцикле? Хоть что-нибудь, что могло бы помочь выяснить личность курьера?

— К сожалению, не обратил внимания, — смущенно произнес охранник.

Рейли вздохнула:

— Отрицательный результат — тоже результат. Спасибо и на этом. — Она хотела было уже повесить трубку, как вдруг охранник заговорил снова:

— Подождите минутку… Вот вы сказали о деталях, и я вспомнил, что все-таки заметил одну вещь, показавшуюся мне несколько необычной.

— Правда? И какую же? — с надеждой осведомилась Рейли.

— Надеюсь, мои слова не покажутся вам странными… — В голосе охранника проступала неуверенность. Казалось, он заранее извинялся за то, что собирался сообщить. — У курьера была, если можно так выразиться, самая изящная фигура, какую мне только доводилось видеть у этой братии.

Рейли постаралась не выдать своего удивления.

— Хотите сказать, что это женщина? То есть курьер, привезший пакет, принадлежал к женскому полу?

— Да, мисс, — ответил Симпсон. — Чрезвычайно редкий случай, даже по нынешним временам.

Повесив трубку, Рейли поспешила в лабораторию, где обнаружила Джулиуса, который, как выяснилось, пришел даже раньше ее и работал в полном одиночестве, занимаясь исследованием образцов. Услышав, что кто-то вошел, он повернулся и поднял на нее глаза.

— Доброе утро, Рейли.

Она сразу перешла к делу.

— Мне нужно, чтобы вы исследовали это на отпечатки пальцев. Немедленно. — Она продемонстрировал ему конверт и книгу. — Имейте в виду, что там полно моих отпечатков. — Потом, с минуту подумав, добавила: — Ах да! Наверняка есть еще отпечатки охранника Симпсона, сидящего за столом при входе. — Рейли положила книгу и конверт на лабораторный стол. — Если обнаружите какие-нибудь другие, сразу же дайте мне знать.



Когда сразу после десяти Крис переступил порог лаборатории, Рейли восприняла его появление как желанную передышку, поскольку устала от одиноких размышлений о случившемся, а снова будить Дэниела ей не хотелось. Впрочем, он в любом случае перезвонит, так что волноваться, в сущности, не о чем. Единственное, что ей сейчас требовалось, — поговорить с человеком, относившимся с пониманием к ее версиям, а Крис именно таким и был.

Как только он вошел, она сразу заметила, какой у него утомленный и болезненный вид. Детектив передвигался рывками, словно заводной манекен, под глазами у него залегли тени, а лицо казалось похудевшим и осунувшимся. Правда, накануне вечером он пил пиво, но не в таком количестве, чтобы это могло сильно отразиться на внешности. Если он так плохо выглядит, то и чувствует себя, наверное, не лучшим образом, подумала Рейли, но ничего по этому поводу не сказала. Ей только еще больше захотелось ему помочь: выяснить наконец, какой недуг его одолел, — и побыстрее.

Рейли провела гостя в свой тихий офис, где уже лежали наготове шприц и две пробирки, предназначенные для взятия крови, и жестом предложила сесть на диван.

Крис с опаской взглянул на шприц.

— Наступает момент истины. Будьте со мной помягче, ладно? — попытался пошутить он, закатывая рукав рубашки. Рейли могла только догадываться, что он в этот момент чувствовал.

Взяв в руки шприц, она деловым голосом произнесла:

— Не дурачьтесь и сидите спокойно. — Затем помассировала ему руку, чтобы выступила вена, и сноровисто загнала в нее иглу. Пока кровь заполняла пробирку, Рейли коротко поставила Криса в известность о полученном утром послании. — Сегодня мне принесли интересное письмо, — начала она.

Крис поднял на нее глаза.

— Предлагают дешево застеклить окна? Лично мне за последние три дня ничего более интересного не приходило.

— Мне послание доставили с курьером. А в конверте, между прочим, оказалась книга о Фрейде. Отправитель же предпочел остаться неизвестным.

Крис удивленно взглянул на нее.

— Неизвестным? — переспросил он.

— Именно.

— Полагаете, книгу вам прислал убийца?

Рейли поставила наполненную кровью пробирку в штатив и взяла вторую.

— Кто знает? Сначала я подумала о Дэниеле, но он сказал, что ничего мне не посылал. Так что я понятия не имею, кто мог это сделать. В настоящий момент Джулиус проверяет конверт и книгу на отпечатки пальцев.

Пока она говорила, Крис внимательно смотрел на нее.

— Но ведь вы не надеетесь обнаружить их?

Рейли поставила в штатив вторую пробирку с кровью и извлекла из вены иглу.

— Нет, не надеюсь. До сих пор мы находили только то, что он позволял нам находить. Если книгу действительно прислал убийца, сомневаюсь, что он сменил привычки и решил нас порадовать такого рода откровением, как собственные отпечатки пальцев. — Рейли приложила к ранке на руке Криса марлевую салфетку и закрепила ее полоской пластыря.

— Как ни крути, он здорово рисковал, отправляя послание напрямую, — сказал Крис, опуская рукав и застегивая манжет. — Складывается такое впечатление, что у него, помимо всего прочего, прослеживается к вам личный интерес.

Рейли согласно кивнула, поскольку думала примерно то же самое. Неужели убийца знает, что она контролирует все улики и является одним из ведущих членов следственной группы? Если так, он, похоже, решил бросить ей перчатку, открыто предлагая сыграть в «поймай меня».

— Подонки, которых мы арестовали и отправили в тюрьму, используют для такого рода общения с полицией своих прихлебателей или наемных агентов. Но те, что благоденствуют на воле, очень редко прибегают к подобным трюкам, — заметил Крис. — Они слишком заняты добыванием денег, чтобы заниматься отправкой личных посланий. К тому же это сопряжено с ненужным риском.

— Вы, наверное, имеете в виду крупных наркодилеров или главарей гангстерских банд?

— Совершенно верно. Бывает, конечно, что мы получаем от них угрозы и разного рода зловещие предупреждения, но это чаще всего обыкновенный выпендреж, который обходится без серьезных последствий. Другое дело присланный вам пакет. Мне не нравится, что этот тип слишком близко к вам подобрался. Вы точно знаете, что он хочет, чтобы его поймали?

Рейли села за свой рабочий стол и, наклонившись вперед, подперла подбородок кулаком.

— Не уверена, — после минутного размышления произнесла она. — Если это серийщик, в чем у меня почти нет сомнений, то у него прежде всего вызывает приятное возбуждение сам факт убийства. И это непреложная истина. Причина, по которой он — или они, если у него есть сообщник, — продолжает убивать, заключается в том, что этот тип не может испытывать упомянутое приятное щекочущее нервы чувство каким-то другим образом. Но дело в том, что с каждым убийством это чувство проходит все быстрее, и ему, чтобы поддерживать себя на определенном уровне возбуждения, приходится с каждым разом рисковать все больше и больше…

— Как в случае с вами, да? Ему нравится доставать людей, в чьи обязанности входит его поимка?

Рейли кивнула:

— Совершенно верно. Кроме того, эти типы знают, что чем больше рискуют, тем выше шансы их поймать, и осознание этого неизмеримо усиливает владеющее ими возбуждение.

Крис надел пиджак.

— Значит, говорите, эта книга о Фрейде?

— Да, — ответила Рейли и вкратце пересказала содержание обведенного параграфа. — Однако меня смущает то, что всякого рода тонкие материи совсем не в его характере и в действиях никак не прослеживаются.

— В чем тогда смысл послания?

— Увы, я еще до конца этого не осознала, — признала Рейли, задаваясь вопросом, какие выводы относительно маленького Ганса сделает Форрест. — Но теперь по крайней мере у нас есть человек, который в состоянии докопаться до истины.

Глава двадцать первая

Дэниел Форрест довольно долго размышлял о «табу-убийствах». Когда во второй половине дня он позвонил Рейли, у него имелись наготове как собственные гипотезы, так и ряд вопросов. Однако в первую очередь они обсудили новый поворот событий.

— Этот текст о маленьком Гансе… Как думаете, какой в нем смысл? — первым делом осведомился Форрест.

Рейли вздохнула:

— Дэниел, мне до боли знаком ваш тон. Но учтите — я давно уже не ваша студентка, и давайте не будем играть в эти игры. У меня и так уже сложилось нечто вроде комплекса из-за того, что этот парень относится к нам как к болванам, напоминая об известных всякому образованному человеку вещах. Поэтому, пожалуйста, не усугубляйте это ощущение.

Дэниел мгновенно посерьезнел.

— Это важно, Рейли, очень важно. Даже, боюсь, имеет определяющее значение для нашего дела.

— Судя по всему, вы знакомы с маленьким Гансом не понаслышке, — ответила Рейли.

Он услышал в ее голосе нотки усталости и мысленно пожелал ей иногда расслабляться, а не посвящать все время исключительно экспертной деятельности. Дэниел слишком хорошо знал ее преданность делу, но ему не хотелось верить, что Рейли перебралась на другую сторону Атлантики только для того, чтобы из одного кошмара угодить в другой. Когда он впервые узнал о ее намерении переехать в Ирландию, то подумал, что это, возможно, очень даже неплохо. Наверняка в этой небольшой стране обстановка куда спокойнее, а жизненный ритм менее напряженный, чем в США, поэтому у Рейли появится наконец время, чтобы подумать об устройстве собственной жизни. К тому же она получит возможность воссоединиться с отцом и окончательно разделаться с демонами прошлого, вместо того чтобы вечно находиться на переднем крае и буквально гореть на работе, словно стремясь тем самым что-то кому-то доказать.

— Да, эта история получила широкую огласку, — ответил он, — по крайней мере среди психологов. Кроме того, она имеет большое значение для преступника, а значит, и для нас. — Он немного помолчал, подбирая нужные слова.

Форреста не покидало чувство, что он в своих рассуждениях ступает на опасную почву, тем более с такой собеседницей, как Рейли Стил. Ему предстояло коснуться той области, которую при других обстоятельствах он предпочел бы оставить в забвении.

— Рейли, история о маленьком Гансе посвящена гендерной идентичности, а также тому, как поступки родителей влияют на нас до конца наших дней.

Молчание Рейли говорило о многом. Подобно тому как от брошенного в тихое глубокое озеро камешка по воде начинают расходиться круги, так и сейчас в ее мозгу расходились круги от комментария Дэниела, постепенно достигая тайников подсознания, где хранились сведения, которые ей хотелось скрыть от посторонних.

Дэниел наклонился вперед и, приблизив губы к микрофону, заговорил тихим, проникновенным голосом, жалея, что у него нет возможности вести эту беседу, сидя с Рейли за столом и глядя ей в глаза.

— Убийца подсказывает нам, что его поступки мотивированы неким событием — или событиями, — имевшим место в далеком детстве. Это позволяет нам совершенно иначе оценить его модус операнди, а также понять, как он мыслит, — да вообще все или почти все, связанное с этим делом.

— Значит, по-вашему, его деяния мотивированы событием из далекого детства? А почему, собственно, нам должно быть до этого какое-то дело?

Дэниел вздохнул:

— Надеюсь, вы понимаете, что таких людей нельзя назвать рационально мыслящими, как, равным образом, и абсолютно психически здоровыми? Как мы уже знаем, нашему убийце доставляют удовольствие символические убийства. Это удавалось выяснить благодаря его приверженности разного рода табу. Прислав вам книгу, он тем самым еще больше акцентирует символический момент, придавая ему личностный характер. Иначе говоря, он стремится вступить в контакт со своими преследователями — людьми, которых считает врагами. А если более конкретно, то с вами.

— Но почему именно со мной?

— Поймите меня правильно: я ни в коем случае не пытался выказать неуважение к другим членам вашей команды. Тем не менее факт остается фактом — он считает вас, если так можно выразиться, мозгом следственной группы. Как-никак вы судебный эксперт, в чьи обязанности входит исследование и сопоставление улик, на основании чего делаются определенные выводы. Ну так вот: ему представляется, что вы делаете их гораздо быстрее, чем он ожидал.

— Но как, скажите на милость, он узнал об этом?

— Хотелось бы понять. Кстати, сегодня утром я отослал по электронной почте свои первоначальные наработки по этому делу, так что вы сможете ознакомиться с ними в деталях в свободное время. Но, честно говоря, у меня возникли сомнения, что этот парень — типичный представитель когорты серийных убийц, то есть белый мужчина, действующий в одиночку.

Рейли насторожилась.

— Значит, вы полагаете, что он может действовать вместе с сообщником? Я тоже так подумала, а теперь все больше склоняюсь к мысли, что его сообщником является женщина.

— Возможно, пока еще слишком рано строить догадки по этому поводу, но, как я мог убедиться, вы там, в своей глуши время даром не теряете, — произнес Дэниел с гордостью за свою ученицу.

— Между прочим, прийти к такому выводу не составило большого труда, — сказала Рейли. — Слишком высок уровень организации преступлений. Кроме того, каждая такого рода операция состоит как бы из двух частей — принуждения жертвы к совершению какого-либо неблаговидного поступка и собственно убийства.

— Хорошее наблюдение. Но, как я уже говорил раньше, давайте не будем торопиться с выводами, — заметил Форрест деловым голосом, в котором слышались начальственные нотки. — Нам необходимо широко смотреть на вещи и быть готовыми к любому повороту событий, пока не появится нечто более существенное, чем предположения, пусть даже и хорошо обоснованные.

Рейли вздохнула, испытывая противоречивые чувства: облегчение и разочарование одновременно.

— Разумеется, — пробормотала она. — Полностью с вами согласна.

— Знаю, что время поджимает — а когда бывало иначе? — но тем не менее в таких делах необходимо проявлять максимум терпения. — Неожиданно голос Форреста смягчился. — Как бы то ни было, когда я расскажу о своих выводах, вы поймете, что маленький Ганс — это еще цветочки.

— Как? Неужели вам удалось узнать нечто более важное?

Он улыбнулся:

— Вам понравится.

Несмотря на замечание Рейли по поводу его манеры впадать в преподавательский раж, Дэниел знал, что бывшей студентке Академии ФБР хотелось, чтобы он был с ней в одной команде, в том числе и из-за наставнических замашек и менторского тона.

— Похоже, вы собираетесь преподать мне еще один урок, — добродушно проворчала она.

— Преподать урок? — рассмеялся Форрест. — Ну нет. Скорее предоставить шанс восхититься моей гениальностью.

— Иногда мне бывало довольно трудно отличить одно от другого.

— Ладно, оставим это. Папки с делами у вас при себе?

Он услышал шорох бумаги и понял, что она раскладывает документы на столе.

— Разумеется. Какое конкретно убийство вас интересует?

— Райан. Достаньте фотографии по этому делу.

— Готово. Достала.

Он бросил взгляд на пересланные ему копии снимков с места преступления и выбрал тот, что в данный момент занимал его сильнее прочих.

— Прекрасно. Теперь сконцентрируйте внимание на прикроватном столике.

— На том, где я нашла книгу Фрейда?

— Именно. Надеюсь, лупа у вас под рукой?

— Дэниел, к чему вы клоните? — По голосу он понял, что ему удалось основательно ее заинтриговать. Она буквально сгорала от нетерпения услышать что-то новое и интересное. Поскольку он не отвечал на вопрос, она сказала: — Подождите секундочку, лупа лежит в шкафу. — Он терпеливо ждал, когда Рейли вернется к телефону и снова возьмет трубку. — Ну вот. Нашла.

— Отлично. Теперь я хочу, чтобы вы как следует рассмотрели книги на прикроватном столике.

— Рассматриваю…

— И что видите?

Он попытался приглушить нотки триумфа, какие, бывало, подпускал в голос, рассказывая о своем очередном открытии. Перед его мысленным взором предстала Рейли, внимательно рассматривавшая сквозь лупу фотографию в поисках ускользнувших от нее деталей.

— Честно говоря, ничего особенного, если не считать присохших к обложкам частичек серого вещества и…

— Еще раз убедитесь в том, что смотрите на лес, а не на деревья, — наставительно произнес Форрест.

В трубке на короткое время установилось молчание, после чего послышался приглушенный вскрик. Дэниел улыбнулся, не сомневаясь, что она заметила нужное.

— Вот дерьмо! И как же я это пропустила?

— Расскажите, на что обратили внимание? — осторожно поинтересовался он.

— На то, что все книги одного формата, — ответила Рейли. — Кроме того, они не стоят как попало, а выстроены в ряд. Похоже, их специально подбирали и расставляли.

— Верно, — подтвердил профилировщик. — И что это значит?

— Это значит, что или Клэр была безумно аккуратной и организованной особой, о чем, глядя на ее квартиру, никогда не скажешь, или что некто поставил на столик не только книгу Фрейда.

— И это правильно. Теперь, когда вы разглядели лес, присмотритесь к деревьям…

— Честно говоря, не понимаю ваших иносказаний, — призналась Рейли.

— Ладно, пойдем другим путем, — сказал Дэниел, решив продолжать игру до конца. — Книга Фрейда стоит в самом начале. Что написано на корешке?

— Как что? Название. «Толкование сновидений», — ответила Рейли.

— Хорошо, с этим вы справились. Итак, название этой книги начинается с буквы Т. Теперь напишите в столбик на листе бумаги названия остальных в том порядке, в каком они расставлены.

В ожидании, когда она выполнит задание, Дэниел бросил взгляд на собственный список книг.

«Толкование сновидений».

«Веер императора».

«Обещание на рассвете».

«Язык успеха».

«Великий Гэтсби».

«Идея этики».

«Низвержение в Мальстрем».

«Алхимик».



— Ну вот, я сделала как вы сказали, — заявила Рейли. — Но по-прежнему ничего не понимаю.

— Что ж тут непонятного? Это же акроним[3]! — не сдержавшись, вскричал Дэниел. — Прочтите, о чем в нем говорится.

— Черт! Теперь все понятно! — воскликнула Рейли. — Твоя вина… В нем говорится: «Твоя вина»! Вот дьявольщина, а, Дэниел?!

— Интересно, не правда ли?

— Интересно?! — Теперь Рейли чуть ли не кричала на него. — Но что это, черт возьми, значит?

Его ответ прозвучал как нечто среднее между наставлением и напоминанием:

— Согласно моей версии убийца пытается сообщить нам, что его поступки мотивированы чем-то другим, нежели элементарное желание убивать…

— А вдруг он наказывает свои жертвы за неприглядные поступки в прошлом? Вдруг видит себя в роли мстителя? — перебила профилировщика взбудораженная до крайности Рейли. — Но если так, необходимо покопаться в прошлом жертв. Возможно, в нем обнаружится нечто общее, что может оказаться важным для следствия… Некое связующее звено между всеми этими людьми…

Теперь настал черед Дэниела хранить молчание, ибо он, по крайней мере сегодня, не посчитал нужным делиться с ней третьей версией, которая, на его взгляд, была ничем не хуже двух первых, но вызывала куда больше беспокойства и опасений.

Глава двадцать вторая

Рейли требовалось какое-то время, чтобы исследовать кровь Криса, и тот старался убедить себя в том, что она вряд ли обнаружит что-либо нежелательное для него. Как обычно, он тешился мыслью, что все его беды проистекают от чрезмерной загруженности на работе, и прилагал максимум усилий к тому, чтобы чем-нибудь себя занять и не думать ни о своем недомогании, ни о результатах анализов.

Он сидел в оперативном зале участка и читал показания свидетеля, проходившего по одному из дел, находившихся в его ведении, когда зазвонил стоявший на столе телефон.

— Детектив Делани на проводе, — произнес он, сняв трубку.

— Делани? Это Джонс из Донниброка. Тут мне звонила жена парня, покончившего жизнь самоубийством.

— Жена Джима Редмонда? И что сказала?

— Меня в это время не было на месте, поэтому, вернувшись в участок, я обнаружил на столе сообщение, где говорилось, что она просила ей перезвонить. А поскольку в последнее время ты вроде как надзираешь за этим делом, то…

— Понял. Нет проблем. Дай ее номер, и я перезвоню вместо тебя.

— Отлично. — Джонс продиктовал ему номер и с облегчением перевел дух, радуясь, что удалось сплавить скорбящую даму другому.

Крис не откладывая набрал номер Дебби Редмонд.

— Миссис Редмонд? Насколько мне известно, вы звонили в участок в Донниброке. Я детектив Крис Делани, с сегодняшнего дня делом вашего мужа будет заниматься мой отдел. Чем могу быть полезен?

— Вы? Но я думала… Что ж, хорошо, если так… — Женщина явно удивилась, но никаких дальнейших комментариев с ее стороны не последовало.

— Итак, миссис Редмонд, чем могу быть полезен? — мягким тоном повторил Крис.

— Извините, мне не хотелось никого беспокоить, но… — Она говорила нервно, постоянно запинаясь, а голос звучал надтреснуто — вероятно, от частых рыданий. — Дело в том, что мне не дает покоя… хм… одна деталь, касающаяся смерти Джима, которая никак не выходит у меня из головы… Вероятно, это пустяк, но тем не менее мне бы хотелось поговорить об этом с кем-нибудь из сотрудников полиции.

— Что ж, это нетрудно устроить. Если не возражаете, я заеду к вам, скажем, во второй половине дня, — предложил Крис. У него появился шанс ускользнуть на время из участка, а ему именно этого и хотелось.

— Неужели приедете? Я буду очень вам благодарна…



Дом Редмондов находился в зоне новой застройки чуть в стороне от Хэддингтон-роуд, и Крис позволил себе немного расслабиться, ведя автомобиль по широкой трехполосной авеню. Припарковавшись у дома Редмонда, он выбрался из машины и чертыхнулся, стремясь подавить болезненный стон. Боль в суставах за последние пару дней, казалось, усилилась еще больше, и он подумал, что, поднимаясь со стула, сиденья автомобиля или протягивая руку к вешалке за пальто, напоминает чертыхавшегося по поводу и без повода Кеннеди.

Дебби Редмонд, выглядевшая чрезвычайно строго и даже чопорно в темной твидовой юбке и черной блузке, ждала его у порога и молча наблюдала, как он поднимается по ступеням к парадному входу. Вежливо улыбнувшись женщине, Крис задался вопросом, о чем она собирается с ним разговаривать. Уж конечно, не о тайной жизни своего мужа. Вряд ли она знала хоть что-нибудь о его скрытой гомосексуальности.

Проведя гостя в дом, Дебби не торопилась заводить разговор на интересовавшую ее тему. Фактически она не произнесла ни слова, пока готовила и разливала по чашкам кофе. Только когда Крис сделал первый глоток, она попыталась объяснить, что ее беспокоит.

— Знаю, детектив, что вам скорее всего мои рассуждения покажутся глупыми… — Крис пил кофе и молчал, предпочитая, чтобы она сама высказала то, что наболело. — Просто я постоянно прокручиваю в уме тот день, вспоминая, что увидела, когда вошла в дом. — У нее перехватило горло, и некоторое время она не могла говорить — лишь прикладывала к лицу платок, смахивая навернувшиеся на глаза слезы. Потом, немного успокоившись, заговорила снова: — Итак, войдя в дом и не увидев Джима, я подумала, что он сидит в гостиной и смотрит по телевизору гольф — он любит смотреть, когда играют в гольф. — Женщина сделала паузу и скривила губы в горькой улыбке. — Вернее, любил…

Она снова потянулась за платком и промокнула глаза. Крис молчал, терпеливо ожидая продолжения.

— Значит, так… Когда я вошла в гостиную, он висел там в петле. Это зрелище настолько меня шокировало, что мне потребовалось не менее минуты, чтобы осознать, что, собственно, я перед собой вижу.

— Могу себе представить…

В комнате снова установилась тишина. Казалось, женщина собирается с силами, чтобы довести монолог до конца.

— Порой так трудно понять, почему происходят подобные вещи. Джим в жизни не обидел и мухи, был чрезвычайно щедр и имел склонность к благотворительности. Короче говоря, всегда делал добро, помогал людям и откликался на первую же просьбу о содействии. Я не могу понять, кому могла прийти в голову бредовая мысль причинить ему вред.

— Вернемся все же к тому дню, — мягко сказал Крис, направляя разговор в нужное ему русло. — О чем конкретно вы хотели со мной поговорить?

В глазах Дебби плескалась боль. Тем не менее она нашла в себе достаточно мужества, чтобы ответить на вопрос:

— Дело в том, детектив, что я наконец поняла то, чего не могла осознать в тот злополучный день. Вы, конечно, сочтете мои слова чистым сумасшествием, но простыня… та самая простыня, которую использовал Джим, чтобы… — Она глубоко вздохнула, чтобы хоть немного успокоиться. — Ну так вот… я почти уверена, что у нас такой не было. Тогда я мало что соображала, но потом постоянно об этом думала, и ночью на прошлой неделе до меня наконец дошло…

Крис с удивлением посмотрел на нее, не зная, как на все это реагировать.

— Не совсем вас понимаю. Вы что — хотите сказать, что простыня, которую использовал Джим, принадлежала не вам?

— Вот именно. Я никогда не видела раньше такой простыни. Просто сначала не отдавала себя в этом отчета. Но с тех пор как стала прокручивать эту сцену в мозгу, поняла, что у нас никогда ничего подобного не было. Прежде всего она чисто белая, а все наше постельное белье цветное или с орнаментом.

— Уверены? Может, это была старая простыня, которую вы собирались со временем порвать на тряпки? — решил уточнить Крис. — Завалялась где-нибудь на дальней полке в бельевом шкафу, вы и забыли о ней?

— Нет. Теперь я совершенно точно это знаю, — твердо сказала Дебби Редмонд. — Та простыня определенно не из нашего дома.



Рейли склонилась к микроскопу, исследуя образец крови. Она надеялась обнаружить признаки чего-нибудь не слишком сложного вроде анемии, но увиденное находилось за пределами ее медицинских познаний. Бросив еще один взгляд на предметное стеклышко, она отодвинулась от микроскопа и стала пролистывать лежавший рядом на столе медицинский справочник.

В противоположном конце комнаты за другим микроскопом трудился Джулиус, и Рейли, отложив книгу, обратилась к нему:

— Джулиус, у вас найдется для меня минутка?

— Нет проблем, — отозвался тот и торопливым шагом направился к ее рабочему месту.

— Вы ведь довольно долго работали в больничной лаборатории?

Джулиус помрачнел.

— Лучше об этом не вспоминать, — сказал он, закатывая глаза. — Целыми днями только и делал, что глазел в микроскоп на образцы крови. Можно сказать, исследовал целое море крови — извините за плоскую шутку.

Рейли улыбнулась. Попытка пошутить для сверхсерьезного Джулиуса была почти невиданным делом.

— Что ж, пусть так… но взгляните тем не менее еще и на этот образец.

Джулиус склонился над ее микроскопом, чуть подкрутил резкость и с минуту рассматривал то, что находилось на предметном стекле.

— Необычный вид. Чья это кровь?

После небольшой заминки Рейли ответила:

— Эта информация пока засекречена.

— Ого! — Джулиус выпрямился, пристально посмотрел на Рейли, затем кивнул: — Понял вас.

— Так что же вы все-таки увидели?

— Проводите тест на насыщенность трансферрином?

Рейли согласно кивнула.

— И каково ваше мнение по этому поводу?

— Очень высокий уровень насыщенности; возможно, слишком высокий.

— Я тоже об этом подумала. — Рейли с минуту размышляла на эту тему, потом спросила: — Если бы вы, к примеру, продолжали работать в больнице и вам попался образец такого уровня насыщенности, какой следующий тест вы бы с ним провели?

Джулиус хмыкнул:

— Никогда бы не подумал, что больничный опыт мне здесь пригодится. Что ж, поскольку трансферрин не слишком устойчив, я бы порекомендовал тест на сыворотку ферритина. Подобный анализ обычно дает более стабильный результат. — Он снова пристально посмотрел на нее и добавил: — Если хотите, я сам проведу это исследование — скажем, во второй половине дня?

Рейли кивнула:

— Буду вам весьма признательна. Спасибо, Джулиус.

— Нет проблем.

Она вручила ему пробирки с кровью.

— Ох! Чуть не забыла…

— Напомнить, чтобы все было шито-крыто? — произнес Джулиус. — Не беспокойтесь. Я же сказал, что понял вас.

Рейли с улыбкой наблюдала, как он шел к своему рабочему столу, мысленно вознося благодарность Творцу за доставшихся ей компетентных и неболтливых сотрудников.

Ее размышления прервал телефонный звонок. Глянув на дисплей, Рейли подумала: «Как говорится, помяни дьявола, а он уже тут как тут».

— В чем дело, Крис?

— Знаю, что невежливо подгонять вас, но, честное слово, мне не терпится…

Рейли не хотелось говорить ему, что окончательные результаты еще не получены, а те, что есть, оптимизма не внушают.

— Пока ничего определенного сказать не могу. Кроме одного: ваши показатели по крайней мере позволяют утверждать, что вы вполне способны продержаться на этом свете еще двадцать четыре часа как минимум.

— Умеете же вы успокоить человека, — мрачно заметил Крис, немного помолчал и уже более деловым тоном произнес: — Между прочим, я звоню вам не только поэтому. Есть еще одна причина — весьма странная.

— Продолжайте, — сказала Рейли и решительно зашагала по коридору в сторону своего офиса.

— Только что вышел из дома Редмондов. Дебби Редмонд говорит, что постоянно прокручивает в голове события того рокового дня, когда умер ее муж.

— Что ж, это совершенно нормально.

— Разумеется. Но она настаивает на том, что вспомнила важную деталь, имеющую отношение к этому делу.

— Выкладывайте. — Нечего и говорить, что слова Криса возбудили любопытство Рейли до крайности.

— Миссис Редмонд утверждает, что простыня, на которой предположительно повесился Джим, им не принадлежит и она никогда не видела ее раньше.

Рейли вошла в офис, прикрыла за собой дверь и присела на край письменного стола.

— По-моему, мы уже договорились, что это не самоубийство. Так что нет ничего странного или удивительного в том, что начинают всплывать улики, подтверждающие эту версию. Они и дальше будут всплывать — по всем нашим делам.

— Вы можете провести исследование этой улики? Если мне не изменяет память, простыня хранится у вас.

— Совершенно верно. Пока я к ней не прикасалась, знаю лишь о ее наличии из списка улик. Впрочем, мне не составит большого труда доставить ее из хранилища в лабораторию и лично с ней поработать. Вдруг мои сотрудники при осмотре что-то пропустили?

— Но вы же не верите, что наш убийца настолько глуп, чтобы использовать для такого дела собственное постельное белье? — сказал Крис.

— Это было бы слишком большим везением. Но даже если это так, нам не с чем сравнить образец.

— Увы…

— Тем не менее небольшое исследование не помешает, — заключила Рейли. — И я займусь этим прямо сейчас.



Люси проследовала за Рейли в комнату хранения вещественных доказательств, сверила с инвентарной книгой номер дела и установила место хранения улик.

— Сюда, пожалуйста.

Они двинулись вдоль длинных рядов полок, громоздившихся до потолка. Все вокруг было покрыто пылью и освещалось мутными лампами дневного света — их голубоватое свечение придавало помещению призрачный вид.

— Скажите, зачем мы сюда пришли? — поинтересовалась Люси.

— Миссис Редмонд утверждает, что простыня, на которой повесился ее муж, их семье не принадлежит, — сказала Рейли. — Нам необходимо провести детальное исследование улики на предмет возможных следов, оставленных убийцей.

— Вряд ли исследование поможет выявить что-то ценное. Очень может быть, что простыня принадлежала бойфренду Редмонда, приносившему свежую всякий раз, когда они… ну, вы меня понимаете…

Рейли согласно кивнула:

— Что ж, и такое возможно.

Люси остановилась в конце одного из рядов.

— Где-то здесь.

Рейли двинулась вдоль полок, глядя на прикрепленные к коробкам инвентарные номера. Наконец нужная коробка была найдена. Люси сняла ее с полки и отнесла к столу, стоявшему в конце ряда.

Достав из кармана небольшой складной нож, девушка взрезала обматывавшую коробку липкую ленту.

— Даже если список не врет и простыня действительно находится там, это мало что даст. Мы ведь ее уже осматривали, но ничего интересного не нашли.

— Возможно, — сказала Рейли, поднимая крышку и начиная перебирать разложенные по пакетам вещественные доказательства. Обнаружив искомое, она вытащила простыню из пакета и, осмотрев при свете лампы, нахмурилась.

— Что такое? — осведомилась Люси, заметив ее озадаченный взгляд.

Рейли ничего не ответила, не сводя глаз с куска белой ткани. Мысли неслись бешеным хороводом.

— Рейли, почему вы молчите? Заметили что-то любопытное?

— Странно… — пробормотала та с отсутствующим видом, как будто обращаясь к себе самой. — Кажется, я узнаю эту вещь.



Крис глубоко вздохнул, с трудом подбирая подходящие слова.

— Вы абсолютно в этом уверены?

— Да.

После звонка Рейли он сразу же приехал в лабораторию, чтобы вместе с ней попытаться понять, что может означать сделанное экспертом открытие.

— Я это к тому, что мне все белые простыни кажутся одинаковыми.

— Но я-то в отношении постельного белья ужасный сноб, Крис, — сказала Рейли. — Между тем перед нами изделие из тончайшего итальянского полотна по цене шестьсот долларов за пару. Черт! Сама покупала точно такую же в фирменном магазине «Шер-лайнен» в Сан-Франциско. — В свете вышеизложенного простыня могла превратиться из заурядной улики в вещественное доказательство первого ряда и, если их надежды оправдаются, резко сузить сферу поисков. По крайней мере теоретически.

— А у нас в Ирландии такие простыни можно купить? — спросил Крис.

— Не уверена. Сейчас Люси обзванивает «Браун Томас» и другие дорогие магазины, специализирующиеся на продаже такого рода товара, чтобы прояснить этот вопрос. Надеюсь, вы понимаете, как нам важно удостовериться, что простыня действительно не имеет никакого отношения к Джиму Редмонду? Если это подтвердится, значит, убийца дал нам в руки чрезвычайно ценное свидетельство против себя.

— Дайте мне пару минут, я перезвоню Дебби Редмонд и расскажу ей об этой простыне. Посмотрим, как она отреагирует. Может, вспомнит в этой связи что-нибудь еще?

Он вышел из комнаты, набрал нужный номер, какое-то время разговаривал с супругой жертвы, после чего вернулся назад.

— Говорит, что знать не знает никаких «Шер-лайнен» и «Браун Томасов», а постельное белье покупает в Дебенхэме или торговом центре «Хаус оф Фрезер», причем выбирает вещи исключительно по их внешнему виду.

В эту минуту в комнату вошла Люси.

— В настоящий момент «Браун Томас» составляет список поставщиков, который перешлет по факсу ближе к вечеру. Но для того чтобы получить аналогичные сведения от других торговых домов и магазинов розничной торговли по всему городу, потребуется гораздо больше времени.

— Но ведь начинать с чего-то надо, верно? — сказала Рейли, очень довольная тем, что у них наметилось нечто вроде прорыва. Если убийца, использовавший эту простыню, чтобы убить Редмонда, не догадывался, что подобные предметы обихода не получили здесь распространения, то, используя ее как отправную точку, можно узнать о преступнике кое-что важное — возможно, даже о том, где он скрывается.

— А что вы скажете насчет отелей? — спросил Крис, думавший в аналогичном с Рейли ключе. — Ведь убийце было совершенно не обязательно покупать простыню. Он мог просто где-нибудь ее позаимствовать.

— В этом смысле очень подходит отель «Четыре сезона», — заметила Люси. — Хотя бы потому, что находится за углом от дома Редмондов.

— С него и начнем, а потом прощупаем другие заведения высокого класса, где постели застилают дорогим бельем, — произнес Крис. — Если же выяснится, что в одном из них используют именно такие простыни, затребуем список постояльцев на предмет выявления подозрительных типов.

Люси направилась к двери.

— Прямо сейчас этим и займусь.

— В настоящее время лаборатория проверяет простыню на ДНК. Однако я сильно удивлюсь, если ребята обнаружат на ней что-то еще, кроме выделений Джима Редмонда, — сказала Рейли.

Крис кивнул, выражая свое одобрение.

— Отлично разобрались с этой штуковиной, — заметил он. — Возможно, это прорыв, который так нам нужен.

— Только не надо меня хвалить, — мрачно ответила Рейли. — Похвалите лучше жену Редмонда, которой, несмотря на ужасные обстоятельства, хватило упорства довести до сведения полиции свои подозрения.

Глава двадцать третья

Свет в окнах на фасаде деревянного каркасного дома не горел, и вокруг стояла тишина. Дом находился на углу квартала в пригороде Сан-Франциско и ничем не отличался от тысяч подобных семейных коттеджей.

Рейли сидела на диване, поджав ноги, и делала домашнее задание, поглядывая время от времени на экран телевизора.

За окном промелькнул чей-то силуэт. Какой-то человек пересек темное пространство двора и прижался к стене дома. Рейли отложила ручку, приглушила телевизор и некоторое время напряженно прислушивалась к доносившимся со двора звукам, но ничего подозрительного не услышала.

Вновь включив громкость, девочка вернулась к прерванным занятиям.

Тем временем человек, прижимаясь спиной к стене, неслышно проследовал к заднему входу и, поднявшись по ступеням, осторожно прикоснулся к дверной ручке. К большому его удивлению, ручка поддалась, провернулась и дверь неслышно отворилась. Незваный гость проскользнул на кухню, а затем, выйдя в коридор, пересек тусклую полоску света, проникавшего со второго этажа.

Рейли с головой ушла в учебники и пришельца не заметила. Тот прокрался к гостиной и, просунув голову в дверь, увидел спину сидевшей на диване девочки.

Вытянув перед собой руки, пришелец на цыпочках двинулся в ее сторону.

— Тебе следовало действовать еще тише, если уж задумал незаметно ко мне подобраться, — сказала Рейли, неожиданно поворачиваясь в его сторону.

— Черт, ну и слух у тебя! — сказал мальчик лет семнадцати, плюхаясь на диван рядом с Рейли.

— Томми, ты чуть не сел на тетрадь с моим домашним заданием, — укоризненно заметила она.

— Подумаешь, домашнее задание! — ухмыльнулся паренек. — Думаю, у нас найдется занятие поинтереснее.

Они обнялись, их губы слились в поцелуе, и примерно минуту парочка ни на что не обращала внимания. Потом, когда стало нечем дышать, подростки отодвинулись друг от друга и принялись жадно ловить ртами воздух.

— Когда, интересно знать, вернется твой отец? — осведомился Томми.

Рейли пожала плечами:

— Откуда я знаю? Возможно, когда собутыльники перестанут покупать ему выпивку или, того хуже, выкинут за дверь.

— Отлично, — сказал Томми и снова заключил ее в объятия.

Некоторое время они целовались, а потом Томми попытался стащить с подружки свитер. Попытка завершилась полным успехом, так как Рейли не сопротивлялась, а даже помогала ему. Эмоции переполняли подростков, и вскоре оба, полураздетые, с энтузиазмом ласкались, исследуя тела друг друга.

Неожиданный шум заставил Рейли отпрянуть от приятеля. Сев на диване, она некоторое время прислушивалась к каждому шороху, настороженно оглядываясь.

— Что случилось? — спросил Томми, не имевший ни малейшего желания останавливаться.

— Кажется, я слышала какой-то звук. У Джесс такой чуткий сон…

— Кто это — Джесс?

— Моя младшая сестра.

Томми поцеловал Рейли в шею.

— Подумаешь, проснулась… Ну и что?

Рейли вздрогнула, ощутив прикосновение его губ к своему телу.

— Как что? Она может нас увидеть…

— Пусть посмотрит. Может, научится чему-нибудь путному. — Томми протянул руку к джинсам подруги и начал расстегивать на них верхнюю пуговицу.

Она попыталась остановить его.

— Мы не должны этим заниматься. По крайней мере здесь и сейчас.

Томми был настойчив.

— Не надо ломаться, детка. Ты же знаешь, как я тебя люблю. — Он рассмеялся и добавил: — Нам уже семнадцать. Чем еще заниматься в этом возрасте?

На лице Рейли по-прежнему читалась неуверенность, но Томми, знавший слабые места подружки, возобновил атаки на ее шею.

— Я люблю тебя, — в промежутках бормотал он задыхающимся голосом, продолжая стягивать с нее джинсы.

Она не могла больше противиться искушению.

— Я тоже тебя люблю, — произнесла она и легла на спину, позволяя Томми раздеть ее полностью.

— Что это ты делаешь? — осведомился тихий голос со стороны дверного проема.

Томми приподнял голову, устремив озадаченный взгляд на дверь.

— Какого черта…

Рейли огляделась и увидела Джесс, смотревшую на них круглыми от любопытства глазами. При этом на лице у нее было выражение, которое Рейли не могла разгадать.

— Все нормально Джесс, — сказала она успокаивающим голосом.

— Он делает тебе больно, да, Рейли?

Томми широко улыбнулся и с интересом посмотрел на Джесс:

— Так, так, так… Кто это к нам пришел? Ты, Рейли, никогда не говорила, что у тебя такая крутая сестренка.

Рейли быстро посмотрела на Томми и почувствовала себя как оплеванная. Что, интересно знать, было такого в Джесс, что любой мужчина, не важно, молодой или старый, испытывал при виде этой девочки нечто вроде внезапной слабости в коленях?

— Рейли? — Теперь Джессика смотрела на нее во все глаза. — Ты что — занимаешься этим делом? С ним?

Вот дьявольщина!

— Нет, Джесс. Ты ничего не поняла. Просто мы…

— Просто мы валяли дурака, — перебив ее, закончил фразу Томми. Затем сел на диване и стал застегивать рубашку.

Джесс продолжала гипнотизировать Рейли суровым взглядом, словно считала, что та ее предала. И странное дело: Рейли тоже почувствовала нечто подобное. Джесс относилась к ней с уважением — видимо, старшая сестра являлась в ее глазах воплощением пропавшей матери, и Рейли в глубине души знала, что обязана опекать и защищать ее.

— Это точно. — Рейли подтянула джинсы, застегнулась и поднялась на ноги. — Ничего не было, Джесс.

— Ты занималась этим с ним! — Сестра с потемневшим от негодования лицом продолжала обвинять. — Ты такая же, как она! Ты шлюха — и я тебя ненавижу!

Эта сцена поразила Томми до глубины души.

— Какого черта… Что за фигня?!

— Джесс, — произнесла мягким голосом Рейли, хотя у нее внутри все кипело от ярости. — Ты не имеешь никакого права разговаривать со мной подобным образом. Возвращайся, пожалуйста, в свою комнату и ложись спать…

— Я все расскажу папочке, — не сдавалась Джесс. — Скажу, что ты занималась этим делом с каким-то незнакомым парнем у нас в гостиной, в то время как должна была заботиться обо мне. Ты ведь такая же, как она, не правда ли, Рейли? И так же, как она, в один прекрасный день покинешь нас.



Проснувшись, Рейли долго не могла прийти в себя. На этот раз сон оказался настолько реален, что она еще некоторое время ожидала увидеть поблизости Джесс.

Содрогнувшись всем телом, Рейли повела глазами вокруг — теперь каждая тень казалась ей угрожающей и напоминала силуэт затаившегося злодея, готового прыгнуть на нее из темноты.

Осознав наконец, где находится, и отогнав одолевавшие ее страхи, женщина уже куда спокойнее оглядела стоявший в углу шкаф и окно напротив постели, затянутое кружевной занавеской, сквозь которую в помещение проникал тусклый желтый свет уличных фонарей. Затем она откинулась на подушки и расслабилась в надежде вновь заснуть.

— Вот дьявольщина, — пробормотала Рейли через минуту, вновь садясь на постели и понимая, что сна ни в одном глазу. Поднявшись с постели, она закуталась в махровый купальный халат, прошла в гостиную и включила верхний свет, окончательно прогнавший тревожившие ее призраки прошлого. Дело о серийных убийствах явно действовало на нее значительно сильнее, чем бы ей хотелось, пробуждая в памяти давно пережитые и преданные забвению события.

Стоя в дверях, Рейли пыталась решить, чем заняться. Но перед мысленным взором возникали лишь страницы дела. Она села на диванчик и включила портативный компьютер лаптоп. Возможно, додумается до чего-нибудь путного, раз уж мозг пребывает не только в разбуженном, но и в деятельном состоянии.

Пока компьютер загружался, Рейли в который уже раз окинула взглядом свое жилище. Квартирка была мала и убога, хотя и сверкала чистотой. Как ни старалась Рейли придать своему жилью хотя бы подобие уюта, ее не покидала мысль, что эта квартира — своего рода временный перевалочный пункт, откуда скоро придется съезжать.

Ей вспомнились апартаменты в Калифорнии, от которых до пляжа было всего несколько минут хода. Большие окна с деревянными рамами впускали ласковый солнечный свет и дувший с океана прохладный бриз…

Взгляд Рейли неожиданно уперся в книжную полку и словно прикипел к ней.

С полкой что-то было не так.

Рейли поднялась с дивана и прошла к полке. Но как она ни присматривалась к стоявшим на ней книгам и безделушкам, ей не удавалось понять, что, собственно, ее обеспокоило. Возможно, что-то куда-то подевалось или находилось не на месте, но что именно?

Покачав головой, Рейли приписала свое беспокойство последствиям кошмара. Ничто другое просто не приходило в голову. Она вспомнила напутственные слова доктора Кэйла: «Если будете испытывать беспричинное беспокойство и чувствовать себя одинокой и беззащитной, отбросьте ложное чувство стыда и обратитесь за помощью. Быть ранимой и уязвимой еще не значит быть слабой».

Интересно, делают ли ее ночные кошмары ранимой и уязвимой? Рейли считала, что нет. В конце концов, это всего лишь сны, они не способны причинить тебе реальную боль и, уж конечно, не делают слабой. У каждого человека есть причины для беспокойства, и каждый, наверное, иногда чувствует себя одиноким или беззащитным. И, что интересно, всячески пытается скрыть это от посторонних. Она подумала о Крисе и о его упорном нежелании признавать свое недомогание и уж тем более рассказывать о нем кому-либо.

Так что у всех имеются свои демоны, и она в этом смысле не исключение, уверяла себя Рейли.

Она вернулась на диван, поставила лаптоп на колени, открыла поисковик «Гугл» и напечатала в появившемся окошке одно слово: «табу».



Несколько часов спустя Рейли проснулась от боли в спине и шее. Она по-прежнему сидела на диване с лаптопом на коленях. Ее знобило, а до слуха долетал странный звук, похожий на писк. Она опустила глаза и поняла: это компьютер сигнализирует ей, что батарейки почти полностью выработали свой ресурс. Рейли захлопнула крышку лаптопа, поставила компьютер на стол и несколько раз провела руками по волосам, зарываясь пальцами в густые пряди.

В сереньком утреннем свете все вокруг выглядело настолько привычным и нормальным, что не хотелось верить ни во что дурное. К примеру, в обосновавшегося в Дублине серийного убийцу, заставлявшего людей посредством разных манипуляций и под угрозой оружия проделывать ужасные вещи. Рейли, пытавшаяся проникнуть в больное сознание преступника, подумала, что этому типу недостаточно убивать свои жертвы; помимо всего прочего, он подвергал их и нравственным мучениям.

Рейли посмотрела на часы. Вот дерьмо: уже семь пятнадцать! А ведь ей следовало сегодня приехать в лабораторию пораньше, чтобы подготовиться к намечавшейся во второй половине дня межведомственной встрече, на которой, она знала, ее просто забросают вопросами. Особенно будет усердствовать полиция в лице своего представителя — язвительного О’Брайана.

Поеживаясь от озноба, Рейли поднялась на ноги и нетвердой походкой невыспавшегося человека отправилась в ванную, развязывая на ходу пояс халата. Включив душ и сделав воду похолоднее, она отважно встала под упругие ледяные струи, надеясь, что подобное омовение окончательно разбудит ее.

Выйдя из ванной, она быстро оделась и зачесала волосы назад, скрепив их на затылке резинкой. С завтраком придется повременить; впрочем, если очень уж захочется есть, всегда можно перехватить что-нибудь в столовой для обслуживающего персонала. Схватив со стоявшего в прихожей столика сумку, мобильный телефон и ключи, она вдруг замерла, заметив, что куда-то подевалась ее идентификационная карточка сотрудника ОСЭГ. Рейли всегда оставляла ее на этом столе, входя в квартиру. В следующий момент она попыталась вспомнить, что делала вчера вечером, после того как открыла дверь ключом. Может, нарушила привычную рутину и сунула карточку в другое место? Если, конечно, карточка вообще находилась при ней. Вспоминать было трудно, поскольку все дни и вечера походили друг на друга как братья-близнецы. Решив, что оставила ее вчера пришпиленной к лацкану рабочего халата, Рейли торопливо вышла из квартиры.



— Вы свалились прямо как снег на голову! — Находившийся с утра на дежурстве Симпсон с удивлением посмотрел на Рейли, когда та, миновав проходную, торопливо зашагала по коридору к лифтам.

Рейли остановилась и с не меньшим удивлением посмотрела на Симпсона:

— Почему «как снег на голову»? Наоборот, я сегодня утром даже немного опоздала. — Она повернулась и опять было двинулась к лифтам, но голос охранника вновь заставил ее остановиться.

— Что значит «я сегодня утром даже немного опоздала»? — осведомился Симпсон, чье удивление постепенно трансформировалось в изумление. — Вы же сегодня пришли даже раньше меня.

Рейли повернулась на каблуках и пристально посмотрела на охранника:

— Что такое? Что вы хотите этим сказать?

Симпсон как-то странно взглянул на нее, а потом взял со стола и продемонстрировал толстую регистрационную книгу в голубой обложке:

— Взгляните. Ваш приход здесь уже зафиксирован.

Рейли быстро подошла к столу дежурного и заглянула в регистрационную книгу.

Она и в самом деле была зарегистрирована, причем в разделе «время прихода» стояло: 7:00.

Рейли пристально посмотрела на охранника:

— Не знаю, кого вы записали здесь под моим именем, но уж точно не меня.

Симпсон снял фуражку и с озадаченным видом поскреб лысину.

— Может, выходили за кофе или еще по какой надобности и из-за всей этой суеты время прихода вылетело у вас из головы? — Он говорил крайне неуверенно, и сторонний наблюдатель сразу бы заметил, что безапелляционное заявление Рейли повергло его в смущение.

Рейли покачала головой.

— Ничего подобного. Я только что пришла.

— Кто же в таком случае пришел раньше?

Рейли вспомнила исчезнувшую идентификационную карточку и ощутила в районе солнечного сплетения неприятную сосущую пустоту.

— Вы можете сказать хоть что-нибудь о человеке, записавшемся под моим именем в регистрационной книге? — торопливо осведомилась она, стараясь не выказывать овладевшего ею волнения. — Я имею в виду женщину, которую приняли за меня?

— Как я уже говорил, меня не было на месте в это время, так как моя смена началась всего полчаса назад. До моего прихода регистрацией посетителей ведал ночной дежурный Мюррей. — Теперь на лице Симпсона удивление и смущение уступили место беспокойству. Похоже, он опасался, что случившееся недоразумение может стать для него источником больших неприятностей. — Видимо, это какая-то ошибка, которая очень скоро разъяснится. Я бы на вашем месте не стал так из-за этого переживать.

Но Рейли, не видевшая более необходимости в продолжении этого разговора, уже во весь дух бежала к лифтам.

— К нам проник неизвестный, возможно, подозреваемый в убийстве! — крикнула она на ходу. — Немедленно звоните в полицию. — Она несколько раз нажала на кнопку вызова лифта, словно это могло заставить его ехать быстрее. Наконец через пару минут, показавшихся вечностью, кабинка спустилась на первый этаж, и Рейли вошла в лифт. — Если заметите подозрительное лицо, — бросила она напоследок Симпсону, — даже не пытайтесь остановить его или задержать самостоятельно.

Когда двери закрылись и лифт поехал вверх, Рейли мысленно послала ко всем чертям и Дублин, и Ирландию, где, в отличие от Штатов, сотрудникам экспертной группы запрещалось носить оружие. Хотя она сильно сомневалась, что нежданный гость или гостья все еще находится в рабочем помещении, ей не хватало уверенности, которую придавала заряженная пушка. Стрелять Рейли умела — обучению стрельбе в Академии ФБР уделялось большое внимание. Вместо этого ей оставалось одно: действовать в затруднительных обстоятельствах так, как учил Дэниел, — то есть полагаясь на интуицию.

Выйдя из лифта, она быстро посмотрела сначала направо, затем налево, но не заметила ни малейшего движения. Равным образом ее слух не уловил никаких подозрительных шумов или шороха — слышалось лишь негромкое пощелкивание горевших в коридоре флуоресцентных ламп. Коридор, как всегда в это время, был совершенно пуст — сотрудники ОСЭГ обыкновенно подтягивались на службу между восемью тридцатью и девятью часами утра. Что же следует проверить в первую очередь — офис или лабораторию?

Рейли глубоко вздохнула и решила начать с офиса. Он в большей степени, нежели лаборатория, представлял собой личное пространство и в качестве такового являлся наиболее подходящим объектом для убийцы — если, конечно, в ОСЭГ действительно проник убийца. Скинув туфли, она на цыпочках двинулась по коридору.

Контролируя собственные вдохи и выдохи, как учили в академии, Рейли удавалось посредством этой своеобразной дыхательной гимнастики держать себя в руках и сохранять спокойствие. Она вообще была очень неплохо подготовлена к действиям в чрезвычайных обстоятельствах. Но теперь, глядя на зажатые в левой руке туфли, Рейли подумала, что если бы ее инструкторы увидели эту картину, то, наверное, не знали бы, смеяться или плакать. Их ученица приближалась к потенциально опасному месту, где мог скрываться преступник, вооруженная лишь парой кожаных итальянских лодочек.

Замедляя шаг по мере приближения к офису, Рейли, дойдя до двери, остановилась и прислушалась, пытаясь определить, не доносятся ли из помещения характерные звуки, которые позволили бы ей установить, что незваный гость находится там. Несмотря на царившую вокруг тишину, всевозможные негромкие звуки постоянно долетали до ее слуха — например свист ветра за окном или ворчание воды в трубах центрального отопления. Но в офисе было тихо как в склепе и ничто, даже самый ничтожный шум, не указывало на присутствие человека. И тогда, подняв над головой туфли — свое единственное оружие, — Рейли распахнула дверь в офис и остановилась в дверях.

Как только ее взгляд упал на письменный стол, она сразу поняла, что в офисе кто-то побывал. Вчера ночью, проверяя у себя в квартире, все ли в порядке на книжной полке, она интуитивно понимала, что там чего-то не хватает, не поняла только, чего именно. И вот теперь ей удалось это выяснить.

В центре письменного стола лежал открытый, но перевернутый вверх обложкой ее семейный фотоальбом. О Господи, ужаснулась Рейли, значит, преступнику удалось каким-то образом проникнуть к ней! Но как?.. И, что более важно, — зачем? Вспоминая свои ночные страхи и инстинктивное чувство опасности и незащищенности, от которого, впрочем, она поторопилась избавиться, Рейли вдруг поняла, что бывают ситуации, когда чувства мудрее человека. В следующее мгновение от осознания грозящей опасности у нее гулко и часто забилось сердце. Что, в самом деле, происходит с ней в этом чертовом городе?!

Так как альбом лежал на столе обложкой вверх, Рейли пришлось войти в офис, приблизиться к столу и взять альбом в руки — чтобы понять, на какой странице он открыт.

В центре страницы помещалась семейная фотография по меньшей мере пятнадцатилетней давности — из другой эпохи и другой жизни. Тогда семейство Стил еще пребывало в состоянии нравственной чистоты и непорочности, состоянии покоя и счастья. Хотя к тому времени мать покинула их навсегда и семена будущего уже вызревали, Майк и две его дочки были счастливы.

Фотография изображала их семейство в день Хэллоуина. Рейли покровительственно положила руку на плечо Джесс, а та смотрела на нее снизу вверх с любовью и восхищением. Однако откровенный и, пожалуй, даже интимный характер этой фотографии сообщали карнавальные костюмы детей. Рейли никогда не нравился Хэллоуин, и она терпеть не могла наряды ведьм, чертей и вампиров, столь любимые другими детьми, поэтому, как обычно, надела костюм, который сама же придумала и сшила: некое подобие туники, какие, по ее мнению, носили ангелы или феи, с прозрачными, на каркасе, трепетавшими при малейшем движении крылышками на спине.

«Любой уважающий себя психоаналитик может написать толстенную книгу об этих крылышках», — подумала Рейли.

Джесс, напротив, любила этот праздник, связанный с переодеваниями, и она выглядела просто сногсшибательно в своем розовом платье — розовый был ее любимый цвет — и с хорошеньким букетиком свежесрезанных цветов в руках.

Но больше всего стороннего наблюдателя сбивала с толку короткая подпись под снимком: «Счастливое семейство», — казавшаяся сейчас Рейли чуть ли не издевательской.

Она видела эту фотографию, наверное, раз сто, но до такой степени углубилась в ее созерцание, что на минуту совершенно забыла о грозившей ей опасности со стороны затаившегося где-то в здании маньяка. Рейли неожиданно и сильно потянуло к тем безмятежным, уже почти легендарным временам, когда они с Джесс обожали друг друга, отец не пил, а ее, Рейли, главнейшей заботой было вовремя приготовить домашнее задание или ответить на вопрос, стоит ли идти на субботнее свидание с парнем, если на носу воспалился угорь.

С усилием отведя глаза от фотографии и нехотя захлопнув альбом, она вернулась к мрачной реальности. Что все это значит? Не пытается ли убийца таким образом насмехаться над ней? Знает ли он о Джесс и о том, что с ней случилось?

Впрочем, откуда ему об этом знать? Ведь в курсе этого дела только она сама и ее отец — если, разумеется, не считать людей, имевших к нему непосредственное отношение.

Рейли помотала головой, чтобы восстановить ясность мышления. Итак, убийца побывал в ее квартире, в чем не могло быть никаких сомнений. Но где, интересно, он находится сейчас?

Она обвела глазами комнату в поисках более подходящего, чем туфли, оружия. Через некоторое время взгляд, миновав стоявшие на полках книги и журналы, остановился на бутылке вина, подаренной ей на Рождество, но оставленной по забывчивости в кабинете.

Рейли швырнула туфли под стол, сняла с полки бутылку и, зажав горлышко в кулаке, сделала несколько резких движений рукой, словно вела бой с тенью. Тяжесть бутылки внушала определенную уверенность, и она сразу почувствовала себя лучше. Еще раз внимательно вслушавшись в доносившиеся до нее звуки, она вышла из офиса и направилась в лабораторию.

Никогда прежде выходившие в коридор двери не производили на нее зловещее впечатление, но теперь за любой из них могла таиться потенциальная опасность. Рейли прижалась спиной к стене и, двигаясь таким образом по коридору, проверяла каждую дверь и каждое помещение, встречавшиеся ей на пути. Всякий раз, когда она неслышно приоткрывала дверь, сердце подскакивало к самому горлу. Еще больше она нервничала, если дверь начинала скрипеть, так как не могла отделаться от ощущения, что сейчас из нее кто-то выскочит.

Постепенно приближаясь к лаборатории, Рейли неожиданно поймала себя на том, что не имеет ни малейшего представления, зачем убийце понадобилось проникать в помещение ОСЭГ. Семейный фотоальбом доказывал, что убийца побывал у нее на квартире, и это само по себе было делом крайне неприятным и пугающим. Но зачем ему понадобилось тащить альбом в офис? Он мог оставить его открытым у нее в квартире, что произвело бы ничуть не меньший драматический эффект, зато с куда меньшим для него риском.

Неожиданно Рейли озарило: она поняла, что ключ к пониманию действий преступника лежит именно в сфере рисков. Убийца, если так можно выразиться, выпендривался. Хотел показать полиции, что, как бы она ни старалась, он всегда будет опережать ее. Ну и кроме того, что ему известны все их планы на его счет. Последнее, помимо всего прочего, могло означать, что убийца имеет доступ к файлам и свидетельствам по его делу…

Поежившись от пробежавшего по спине неприятного озноба, Рейли подумала, что если Симпсон выполнил ее инструкции и связался с ближайшей подвижной оперативной группой, то полицейские скоро должны быть здесь.

Наконец она добралась до двери лаборатории и, как делала это раньше, некоторое время стояла рядом, вслушиваясь в доносившиеся звуки, а заодно пыталась мысленно начертить план лаборатории, чтобы понять, где убийца мог прятаться, куда первым делом направился и что его больше всего интересовало.

Это была большая комната с множеством закутков и укромных уголков, где легко можно было укрыться. Там находились различное оборудование, письменные и рабочие столы, шкафы с файлами, скамейки, диваны и стулья. Черт, подумала Рейли, да там при желании может спрятаться целая антитеррористическая команда с полной экипировкой. Еще с минуту послушав у двери и не обнаружив подозрительных звуков, она неслышно приоткрыла дверную створку и проскользнула внутрь.

Электричество не горело, но в лабораторию проникал свет из коридора. Рейли, как учили в академии, посмотрела сначала направо, потом налево, но не заметила никакого движения и ничего не услышала. В лаборатории стояла мертвая тишина. Пригнувшись и ухватившись за спинку длинной деревянной скамьи и пользуясь ею словно путеводной нитью, Рейли медленно двинулась в полумраке к противоположной стене в окружении причудливых теней, отбрасываемых различными приборами.

Добравшись до конца скамьи и оглядевшись, Рейли сразу поняла, что убийца побывал и здесь: несколько больших серых шкафов с файлами были открыты настежь, а папки по «табу-убийствам» разбросаны по стоявшему рядом столу. Будучи почти уверена, что незваного гостя в комнате давно нет, Рейли медленно выпрямилась и поставила бутылку — свое единственное оружие — на полку одного из шкафов. Еще раз оглядев комнату, она сосредоточила внимание на файлах. Папки и вытряхнутые из них документы валялись на столе в кажущемся беспорядке. Но зато фотографии и рапорты из папок были аккуратно выложены в ряд.

Интересно, убийца искал что-то конкретное или пытался в очередной раз передать некое сообщение? И еще: что он думает по поводу собранного ею материала? Взял ли что-нибудь с собой или, наоборот, подложил что-то свое?

Рейли покачала головой, после чего еще раз пробежала глазами по выложенным документам и фотографиям.

Ход ее мыслей нарушил легчайший звук, донесшийся со стороны двери. Она повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть силуэт человека, выскользнувшего из лаборатории в коридор.

Вот дьявольщина! Оказывается, преступник все это время находился здесь и наблюдал за ней.

Как она могла расслабиться до такой степени, что приступила к исследованию файлов, вместо того чтобы произвести детальный осмотр помещения?

Распаленная гневом и большой дозой выброшенного организмом в кровь адреналина, Рейли бросилась к двери, скользя подошвами обтянутых чулками ног по гладкому покрытию лабораторного пола. Выглянув из дверей, она заметила, что неизвестный скрылся в узком пространстве лестничной клетки. Рейли устремилась за ним в погоню, поскальзываясь на поворотах коридора и вполголоса ругая ирландские власти, не обеспечившие ее не только оружием, но и элементарной рацией «уоки-токи», не говоря уже о столь необходимой ей в данную минуту полицейской поддержке. Все это она без лишних слов получила бы при сходных обстоятельствах у себя на родине. Как только эта мысль утвердилась у нее в голове, она подумала, что и преступник наверняка в курсе того, сколь ничтожны ее возможности.

Добравшись до выхода на лестничную клетку, она, распахнув дверь, влетела туда и… напоролась на пистолетный ствол тридцать восьмого калибра.

Глава двадцать четвертая

Крис распахнул двойные двери здания ОСЭГ, вошел внутрь и первым делом увидел чрезвычайно встревоженного Симпсона.

— И это все? — осведомился охранник, неодобрительно покачав головой.

— В каком смысле? — ответил вопросом на вопрос смущенный подобным приемом детектив.

— В смысле поддержки. Что — больше никого не будет?

— Поддержки? — Крис посмотрел на охранника как на умалишенного. — Я пришел сюда повидать мисс Стил.

— Между прочим, она-то и попросила меня вызвать полицию, — торопливо проинформировал детектива Симпсон. — Сказала, что в здание проник неизвестный субъект.

— Она просила вызвать поддержку прямо в здание?

— Как же иначе? Говорила, что там может скрываться весьма опасный тип, — продолжал охранник. — Даже велела мне ни в коем случае не пытаться остановить его или задержать.

Крис понял, что дело серьезное, и сердце у него забилось с удвоенной силой.

— Но где же она сама?

— Мисс Стил? Вошла в лифт и поехала наверх.

Крис удивился: в ее действиях было мало смысла. Тем не менее решение он принял мгновенно.

— Я тоже поднимусь в лабораторию и узнаю, что там и как, — сказал он Симпсону, двинулся было к лифтам, но на мгновение заколебался и снова повернулся к охраннику: — Надеюсь, вы вызвали поддержку, как просила мисс Стил?

— Разумеется, вызвал. И мне сказали, что дежурная мобильная группа подъедет, как только освободится.

«Весьма расплывчатое заявление», — обеспокоенно подумал Крис. Похоже, ни Симпсон, ни полицейские не представляли истинной серьезности положения. Здание ОСЭГ было сравнительно новым, о его существовании знали далеко не все, и в участке вряд ли кому-то могло прийти в голову, что мобильной группе, весьма возможно, придется схлестнуться в его стенах с опасным подозреваемым. Тем не менее, если американка права, будет лучше, если кавалерия поторопится, — ради их с Рейли безопасности.

— Когда опергруппа приедет, скажете старшему все, что рассказали мне, понятно? — Подъехал лифт, и Крис вошел внутрь. — Только не наделайте глупостей. Этот парень может быть очень опасен.

Доехав до четвертого этажа, Крис медленно вышел из лифта, огляделся и прислушался. Кругом царили покой и тишина. Но они не обманули Криса. Вытащив из подмышечной кобуры пистолет и держа его наготове, он двинулся по коридору. Если в здание действительно проник «их» убийца, то не могло быть никаких сомнений, что он вооружен и жаждет убивать.

Крис направился в сторону офиса Рейли, задержавшись на минуту у лестничной клетки и глянув на всякий случай в маленькое окошко в двери. То, что он увидел сквозь стекло, заставило его на мгновение замереть: в тесном пространстве лестничной площадки на ступенях неподвижно лежала женщина.

С шумом втянув воздух, он распахнул дверь.

— Положите руки перед собой так, чтобы я их видел! — скомандовал он.

Женщина не шевельнулась. Она лежала на животе, а разметавшиеся светлые волосы закрывали лицо.

— Эй! Делайте что сказано. Я дважды просить не буду.

Вновь ни малейшей реакции.

Убедившись, что это отнюдь не кратковременный обморок, Крис наклонился к женщине и неловко толкнул ее локтем, пытаясь перевернуть. Она застонала и съехала вниз еще на пару ступеней. Крис протянул руку и отвел с ее лица волосы.

— Господи! — Перед ним находилась Рейли собственной персоной.

Он, уже более осторожно, перевернул ее на спину. Она никак не отреагировала на его усилие, лицо было смертельно бледным. Поскольку Рейли не подавала признаков жизни, Крис прижал руку к ее шее в надежде нащупать пульс. Одновременно он склонился к ней и сосредоточил внимание на губах, стремясь обнаружить признаки хотя бы поверхностного дыхания. Наконец его пальцы ощутили едва заметное биение пульса.

— Рейли! Что с вами? Вы в порядке? — Крис тормошил ее, надеясь привести в чувство, но она не реагировала на его слова. Тогда, несмотря на сильную боль в суставах, Крис взял ее на руки и медленно выпрямился.

Что, черт возьми, здесь произошло?



Рейли тонула. Прилив поднимался быстро, она же оказалась в ловушке, попав ногой в узкую расселину на дне, которую не заметила из-за темной клокочущей воды. Рейли изо всех сил старалась вытащить ногу из подводного капкана, но тот держал ее крепко.

Бурлящая, в клочьях пены вода уже почти достигла лица, и Рейли, борясь за жизнь, как могла вытягивала шею и задирала вверх подбородок. Это, однако, мало помогало, поскольку вода прибывала быстро. Вот она достигла шеи, щек, коснулась мочек ушей, подбородка и, наконец, губ.

Странное дело: раньше Рейли никогда не боялась воды и чувствовала себя комфортно среди волн, которые рассматривала как своего рода спутников своих игр и забав. Но на этот раз все обстояло совершенно иначе. Да и вода отнюдь не напоминала парное молоко, а была холодной, темной и бурливой, завиваясь вокруг нее воронкой, по мере того как прибывал прилив.

Женщина крепко сжала губы, впервые в жизни поняв, сколь драгоценен воздух. Стараясь дышать только носом, она всматривалась в мрачное небо, по которому бежали темные тучи, проливаясь дождем прямо в ее запрокинутое лицо.

Свинцовые облака затянули небо, словно накрывая серым саваном ее жизнь и мечты. Но за мгновение перед тем, как вода залила ей нос и глаза, она увидела просвет среди туч, а затем крохотный острый солнечный лучик, казалось, стремившийся пронизать мглу и разрушить мир беспросветной тьмы.

А затем вода сомкнулась над ней и она прекратила бороться, позволяя холодной равнодушной тьме овладеть ею и унести прочь.

Как ни странно, при этом она испытала чувство покоя. Хотя глаза у нее были открыты, они ничего не видели в темной воде. Тогда она закрыла их вновь, чувствуя, как нарастает давление в легких, по мере того как повышается уровень карбона диоксида в крови и инстинктивное желание сделать вдох становится все сильнее.

Но она не ответила на зов природы, наоборот, стала бороться с ним, заставляя себя расслабиться и не думать об этом. Вода плавно текла вдоль тела, обволакивала, завивалась крохотными потоками, гладила ее, ласкала, расслабляла. Не было больше борьбы, неприятия конца… осталось одно только благословенное спокойствие.

— Рейли? Откройте глаза, вернитесь к нам…

Темнота больше не казалась угрожающей. Если бы ей удалось заснуть беспробудным сном, то отпала бы необходимость ходить на работу, беспокоиться, волноваться по поводу того, что…

— Рейли!

Темноту снова прорезал лучик света, более яркий, чем в прошлый раз. Он будоражил ее, тормошил, нарушал покой, побуждал очнуться и сбросить чары сладостного сна.

— Рейли, дорогая, откройте глаза!

Подобно колеблемому ветром листу Рейли чувствовала воздействовавшие на нее разнонаправленные силы. Обволакивающую, убаюкивающую, сулившую покой темную силу воды, которой противостояли яркий свет и громкий, настойчивый голос, проникавший в сознание.

Она вздрогнула, открыла глаза и стала в полном замешательстве водить ими по сторонам, стремясь зацепиться взглядом за что-то знакомое или по крайней мере имевшее для нее смысл. В следующее мгновение она ощутила пронизывающую боль в левой руке, потянулась было к ней правой, чтобы вырвать, изъять источник боли, но чьи-то сильные пальцы стиснули ей запястье и не позволили это сделать.

Постепенно, очень медленно она начала вновь обретать способность фокусировать взгляд, концентрировать внимание и контролировать собственные мышцы. Когда ей удалось наконец повернуть голову, первое, что она увидела, была капельница, от которой к ее руке тянулась прозрачная трубка с иглой, исчезавшей в вене на локтевом сгибе. За капельницей и пациенткой наблюдал врач, закрепивший иглу в вене полосками пластыря.

— Что?.. — Рейли никак не удавалось озвучить вопрос, поскольку органы речи отказывались подчиняться ее командам. Глаза у нее то и дело закатывались, а голова моталась из стороны в сторону в такт отнюдь не плавному движению мчавшейся по узким извилистым улицам машины «скорой помощи».

Сорвавшееся с губ одно-единственное слово и поворот головы совершенно лишили ее сил. В воде она чувствовала себя гораздо лучше, поэтому снова закрыла глаза, стремясь вернуться к безмятежности сна в прохладных, спокойных глубинах океанской бездны.

— Рейли! Не смейте спать… Оставайтесь с нами…

Этот настойчивый голос показался ей знакомым, она снова открыла глаза и увидела склонившегося над ней человека. Его лицо она тоже узнала, но никак не могла вспомнить, кто этот человек и как его зовут.

В сознании, как в калейдоскопе, стали в бешеном ритме появляться и сменяться имена: Джесс… Майк… Томми… Но ни одно из них этому лицу не соответствовало. В таком случае кто все эти люди? Наконец ее глаза озарились светом узнавания.

— Крис… — пробормотала она, протягивая к нему руку.

Его лицо осветилось улыбкой.

— Хорошая девочка!

Глаза снова стали закатываться, но перед ней маячило лицо Криса, будоражившее сознание и мешавшее провалиться в сон.

— Сконцентрируйтесь на мне, Рейли, — приказал он. — Думайте обо мне.

Она глубоко вздохнула и… окончательно вернулась к реальности, после чего попыталась призвать к порядку мышечную систему. Отчасти ей это удалось. Приподняв голову и оглядевшись, она поняла, что находится в машине «скорой помощи», но никак не могла понять почему.

— Что со мной?..

— Я нашел вас на лестничной клетке четвертого этажа здания ОСЭГ, — негромко произнес Крис. — А перед этим Симпсон сказал мне, что вы заявили о проникновении в здание неизвестного.

Как только он это произнес, к ней полностью вернулась память, расставив все по своим местам.

Убийца! В здание проник убийца. Подобно кадрам прокручивавшейся на большой скорости кинопленки у нее в мозгу замелькали картины и образы: семейный фотоальбом в офисе, она и Джесс в маскарадных костюмах на Хэллоуин, разбросанные по лабораторному столу файлы и, наконец, дверь, ведущая на лестничную площадку четвертого этажа. Ей вспомнился направленный на нее ствол, холодный блеск вороненого металла, а потом… А что потом? Что, собственно, произошло после этого? Память неожиданно подвела ее, и она ничего не могла вспомнить.

— Что произошло? — спросила она пересохшими губами.

— Вы лежали без сознания на холодных ступенях, — ответил Крис с озабоченным выражением на лице. — Полагаю, в госпитале у вас возьмут кровь на анализ, чтобы установить…

Неожиданно в сознании Рейли возник еще один образ, заполнивший лакуну. Перед ее внутренним взором предстал шприц.

— Пентобарбитал! — выдохнула она.

Крис с удивлением посмотрел на нее.

Рейли облизала пересохшие губы. Осмысленная речь все еще давалась ей с большим трудом.

— Он был там, Крис! Клянусь Богом! Возможно, хотел просмотреть файлы по своим делам, но я вспугнула его и бросилась за ним в погоню. И тогда он вколол мне пентобарбитал.

На лице Криса проступило озадаченное выражение.

— Но как ему удалось получить доступ в лабораторию?

— Похоже, он вломился ко мне в квартиру и стащил мою идентификационную карточку. Во всяком случае, сегодня утром я никак не могла ее найти, а когда приехала на работу, Симпсон сообщил…

Неожиданно ее поразила странная мысль. Как, скажите на милость, мог ночной дежурный принять за нее какого-то человека, не имевшего с ней внешне ничего общего, скорее всего мужчину?

— Пожалуй, это все-таки был не он, — сказала она Крису, прокрутив ситуацию в мозгу. — Равным образом и инъекция пентобарбитала не его рук дело. Мы пришли к правильному выводу, когда заключили, что в это дело вовлечен кто-то еще.

Глава двадцать пятая

Не прошло и часа, как Рейли уже лежала на больничной койке, а вокруг нее квохтала как наседка молодая пухленькая медсестра. Когда она наклонялась к больной, та чувствовала исходивший от девушки приятный запах белого жасмина с едва уловимой ноткой мяты. «Йо Мэлони», мгновенно идентифицировала духи Рейли. Вот, значит, какой брэнд популярен у простых людей по эту сторону Атлантики.

Рейли спала, просыпалась и снова проваливалась в сон всю первую половину дня и в результате почувствовала себя гораздо лучше. Пока она отдыхала, сиделка несколько раз меняла ей капельницы, взбивала подушки и подтыкала под бока и руки одеяло в хрустящем крахмальном пододеяльнике. Когда больная в очередной раз проснулась, сиделка, сделав шаг назад, окинула ее критическим взглядом.

— Ну вот. Похоже, сейчас нам уже полегчало. Да, моя рыбка? — Она говорила с классическим северодублинским акцентом, который неизменно вызывал у Рейли улыбку.

— Я в порядке, спасибо. Кстати, сколько сейчас времени?

Медсестра глянула на часы, приколотые к карманчику белого халата.

— Около четырех, — проинформировала она Рейли.

— Четырех? Выходит, я проспала большую часть дня? — Рейли не без труда изобразила на губах улыбку. — Если разобраться, сейчас я чувствую себя даже лучше, чем по утрам, когда встаю на работу.

Сестра еще с минуту внимательно смотрела на нее, а потом кивнула, словно отвечая на собственные мысли.

— Между прочим, в приемной уже довольно давно сидит один парень, который просто жаждет вас увидеть. Вы как — достаточно окрепли, чтобы выдержать визит?

— Разумеется. Я вполне способна пережить небольшое вторжение.

— В таком случае сейчас же пошлю за ним. — Медсестра бросила взгляд на дверь, после чего заговорщицки подмигнула Рейли. — Между прочим, этот парень не только терпеливый, но еще и миляга, каких мало…

С этими словами она вышла из комнаты, а буквально через минуту дверь отворилась и в палату вошел Крис. Он держал в вытянутой руке, словно предназначенный для вручения приз или кубок, букет тигровых лилий, из чего нетрудно было заключить, что на свидания детектив ходил редко и плохо знал протокол подобных мероприятий.

— Как поживаете? А это… это — вам.

Рейли улыбнулась:

— Прекрасные цветы, спасибо. Положите их, пожалуйста, вон туда. — Она указала кивком на столик у кровати. — Когда придет сестра, скажу, чтобы поставила в воду.

Крис с готовностью положил цветы на край столика, потом придвинул к кровати стул и сел рядом с Рейли.

Устроившись поудобнее, детектив окинул взглядом палату, задержав внимание на находившихся в ней пациентках. Они были самого разного возраста — молодые, пожилые и не очень. Некоторые спали, но большинство, опершись на локоть, смотрели телевизор.

— Итак, как вы себя чувствуете? — наконец осведомился он и после небольшой паузы добавил: — Черт, знали бы вы, как перепугали всех наших!

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Особенно, как я понимаю, моим здоровьем обеспокоен Кеннеди, — шутливо ответила Рейли.

— Посылает вам пожелания скорейшего выздоровления, — проинформировал ее Крис. — Между прочим, это он сказал мне, чтобы я не смел отправляться к вам без цветов. — Несмотря на искусственно оживленный голос, во взгляде Криса читалась тревога. Он внимательно наблюдал за Рейли, как будто пытался обнаружить в ее глазах и лице признаки недомогания.

Рейли была тронута вниманием детектива.

— Чувствую небольшое утомление, но в остальном я в норме, — сказала она и после паузы добавила: — Похоже, я именно вам обязана, что меня доставили в больницу в рекордно короткий срок? Так по крайней мере сказала медсестра.

— Ну… обнаружив вас на лестнице, я сразу же задался вопросом — тащить ли вас вниз или оставить на месте до приезда медиков. Вы столько времени занимались серфингом и плаванием и накачали такую мускулатуру, что, по моим расчетам, должны были весить около тонны…

Рейли бросила взгляд на свою изящную руку, выглядывавшую из короткого рукава больничной пижамы, и, желая подыграть гостю, напрягла бицепс.

— Да уж, я настоящий тяжеловес, ничего не скажешь…

— Тем не менее я умудрился спуститься с вами на руках в вестибюль.

Рейли наградила его теплой улыбкой.

— Поверьте, я действительно очень вам благодарна. — Она сказала чистую правду, так как понимала, сколь непросто это было для Криса.

— Передав вас медикам, я снова поднялся в ваш офис, чтобы глянуть, нет ли поблизости этого парня — или его помощницы. — Он немного помолчал и добавил: — Ну так вот: я нашел кое-что на столе в офисе.

— Вы имеете в виду фотоальбом? — спросила Рейли, которая, признаться, почти совсем о нем забыла.

Крис кивнул.

— Его утащили из моей квартиры. Полагаю, в том, что альбом оказался у меня на столе в офисе, заключено некое послание.

— Какое послание? Я видел фотографию на открытой странице. Выглядит как самый обычный семейный снимок.

— Если бы я знала какое… — Надо сказать, что появление альбома на столе в офисе сильно подействовало на психику Рейли. Убийца не только проник в ее жилище и похитил семейный альбом, но и затеял какие-то непонятные игры с фотографиями.

— Считаете, нам опять задали задачку на сообразительность? — помолчав, осведомился Крис. Потом, тяжело вздохнув, добавил: — На самом деле все это очень серьезно, Рейли. Тот, кто вломился в вашу квартиру и похитил идентификационную карточку, мог, между прочим, запросто вас убить. Но вместо этого оставил очередное закодированное послание. Как прикажете это понимать?

— Буду над этим думать…

— Не хотите ли выпить чаю, дорогуша?

Они с удивлением посмотрели на неслышно приблизившуюся к ним служащую, разносившую чай. Женщина продолжала буравить Рейли вопрошающим взглядом.

— Спасибо, не надо.

Служащая выглядела очень по-домашнему в своем фартуке с оборками и, вероятно, искренне считала, что каждый житель Ирландии, чтобы пребывать в комфортном состоянии, просто обязан пить чай как минимум три раза в день. Рейли так и не смогла определить исходивший от нее аромат, хотя цветочную ноту в нем ощутила. Похоже, служащая вообще не употребляла духи и пахло от нее скорее всего лосьоном для тела или кремом для лица.

— А ваш муж? — не отступала женщина, переключая внимание на Криса. — Как насчет того, чтобы попить чайку, дорогуша?

— Я не… То есть я хотел сказать, что… — Крис посмотрел на Рейли и заметил, что та едва удерживается от смеха. — Спасибо, чашку чаю выпью с удовольствием, — наконец закончил он фразу.

Они молчали, пока служащая наливала Крису чай, но когда та направилась со своими чашками и чайником к другой пациентке, расхохотались.

— Господи, неужели у меня такой солидный вид? — со смехом сказал Крис.

— Если бы она только знала, кто вы… — с серьезным видом добавила Рейли.

Крис отхлебнул чаю.

— Кто бы что ни говорил, а чашка горячего чая сейчас очень даже кстати.

— Ну и пейте на здоровье, — откликнулась Рейли. — В Штатах вы не встретите домовитых пожилых леди, предлагающих бесплатный чай тем, кто приходит навестить больных.

— Да, я наслышан, что там за все надо платить. Даже за таблетку аспирина.

Рейли не стала комментировать его слова и погрузилась в молчание. Она знала, что этот пустячный разговор был простейшим способом отдалиться от нависавшей над ними ужасной реальности. Между тем Крис прихлебывал чай в ожидании, когда она расскажет чуть больше о своем фотоальбоме.

Рейли села на постели, подоткнув вокруг себя одеяло.

— Что касается той фотографии… На ней изображены я, отец и моя младшая сестра Джесс. Мать покинула нас, когда Джесс еще училась ходить, так что воспитанием сестры в основном занималась я.

— А какая у вас разница в возрасте?

— Пять лет.

— Вы были слишком молоды, чтобы заменить ей мать.

— Отец весь день пропадал на работе, так что больше никого на эту роль не нашлось.

Крис понимающе кивнул.

— Тем не менее вам, полагаю, пришлось нелегко.

Рейли поглядела на него со смутной тревогой. Ей в голову неожиданно пришла мысль, что Крис знает о ее семейной ситуации куда больше, чем стремится продемонстрировать. Чтоб его черти взяли…

— Значит, вы заботились о сестре, поскольку ничего другого не оставалось?

— Да. Как я уже говорила, отец много работал, а потом… а потом еще и много пил.

— Кажется, вы упоминали, что сейчас он живет в Дублине?

Она кивнула.

— А как насчет вашей сестры? Вы поддерживаете с ней отношения?

Рейли быстро подняла на него глаза, не сомневаясь, что это проверка, но его взгляд оставался прямым и открытым — как всегда.

— Нет, — тихо ответила она.

— Тогда из-за чего вся эта суета с альбомом? — спросил Крис. — Почему этот парень проявляет такой интерес к вам и вашим близким? Что может связывать вашу семью с этими убийствами?

Рейли посмотрела на прозрачную трубочку капельницы, по которой ей в вену капало какое-то лекарство.

— Пока точно не знаю, — ответила она. Потом, повернувшись, увидела заглянувшую в палату медсестру и постаралась взмахом руки привлечь ее внимание. Сестра заметила подаваемые ей знаки и тоже знаком дала понять, чтобы Рейли немного подождала.

— Что с вами? — спросил Крис, удивленный ее пассами и внезапной сменой настроения.

— Вы правы. Нам нужно узнать, что происходит, — и побыстрее. К тому же из-за меня наша группа потеряла непозволительно много времени, — сказала Рейли и стала выбираться из кровати.

— Что вы делаете? — запротестовал Крис, пытаясь удержать ее. — Вам ввели большую дозу смертельно опасного препарата, и вашему организму требуется время, чтобы совладать с ним. Вам необходимо отдохнуть.

— Сегодня я столько отдыхала, что, похоже, хватит до конца жизни. — С этими словами Рейли вытащила из вены иглу от капельницы. — Мне нужно срочно переговорить с Дэниелом.



С разговором Рейли пришлось подождать. Форреста не оказалось в офисе, и она оставила ему сообщение. Впрочем, она знала, что звуковое послание гарантирует повышенное внимание с его стороны, и он сразу же перезвонит, как только услышит ее слова: «Сегодня кто-то проник в лабораторию и напал на меня. Мы думаем, что это убийца. Срочно нужно поговорить».

Рейли повесила трубку.

— Ну, если даже это не заставит его позвонить, тогда ничто не заставит, — заметила она.

Когда стало ясно, что Рейли уедет из больницы независимо от того, что думают по этому поводу врачи, Крис вызвался сопровождать ее до лаборатории. Детектив ни за что не хотел оставлять женщину в одиночестве — слишком четко отпечатался у него в мозгу образ Рейли, лежавшей без чувств на ступенях, а также тот момент, когда он вез ее в госпиталь, полагая, что она умирает.

Когда по зданию ОСЭГ распространился слух, что Рейли вернулась, все сотрудники лаборатории потянулись в ее офис, чтобы поздравить с возвращением и задать вопросы.

Последним пришел Джулиус. Произнеся соответствующие случаю вежливые слова и оставив на столе Рейли рапорт об исследованиях улик, собранных на месте убийства женщин Майлз, он собирался сразу же вернуться к работе, но ненадолго задержался, чтобы дать короткий сопроводительный комментарий.

— Уверен, вы будете рады узнать, что обнаружены отчетливые следы вещества, найденного также на месте убийства Райан и Уотсона, но в минимальных количествах.

Рейли взяла со стола рапорт и погрузилась в чтение.

— Что-нибудь интересное?

Джулиус кивнул:

— Обратите внимание на пятый пункт.

— «Сульфат кальция», — прочитала она вслух, чтобы и Крис был в курсе происходящего.

— Что это? — спросил детектив, жаждавший узнать нечто такое, что могло обеспечить новый прорыв в расследовании, так как преступник, по его мнению, слишком уж распоясался — не только убивал, но с каждым днем действовал все более дерзко.

— Технически — довольно распространенный природный минерал, применяющийся в различных сферах деятельности. Из него, к примеру, делают такие вещи, как всем знакомый школьный мел, штукатурку, гипс…

В разговор вмешался Джулиус:

— К вопросу о последнем. В комбинации с пентобарбиталом и волосками неустановленного животного гипс обеспечивает еще большую весомость «ветеринарной» теории.

— Полагаете, наш убийца подвизается в области ветеринарии? — спросил Крис, и Джулиус повернулся к Рейли в надежде услышать подтверждение.

— Такая вероятность, несомненно, существует. Находка, что и говорить, полезная. Мы, однако, упускаем из виду, что частички этого вещества мог принести на место преступления человек, работающий учителем или преподавателем, наконец, простой строительный рабочий или даже лаборант… — Крис по выражению лица Рейли наблюдал, как проворачиваются шестеренки у нее в мозгу. — Спасибо за рапорт, Джулиус. Он, во всяком случае, предоставляет нам дополнительную пищу для размышлений.

— Нет проблем. Впрочем… — Джулиус неожиданно запнулся и со значением посмотрел на Криса, словно задаваясь вопросом, должен ли последний присутствовать при обсуждении и знать все секреты лаборатории.

Рейли сделала вид, что не заметила этого взгляда.

— Что-нибудь еще?

— Я также провел исследование образцов крови, которые вы мне передали, — неуверенно произнес он, нервно теребя пальцами второй листок бумаги, который принес с собой. — Могу передать вам результаты прямо сейчас — или позже, когда все разойдутся.

Рейли протянула руку:

— Отлично. Давайте сейчас. Меня это вполне устраивает.

— Хм… вот, пожалуйста. Ах да! Еще раз хотел сказать, что все мы очень рады вашему возвращению. — С этими словами Джулиус кивнул и вышел из офиса.

Крис пристально посмотрел на шефа ОСЭГ:

— Результаты исследований образцов крови? Уж не принадлежат ли эти образцы…

— Почему бы вам не закрыть дверь? — предложила ему Рейли усталым голосом.

Крис сделал, как ему было сказано, после чего сел за стол и вопросительно посмотрел на Рейли. Сказать по правде, он не знал, хочет ли, чтобы результаты анализов дали четкий ответ на интересовавший его вопрос. Разумеется, он испытал бы значительное облегчение, узнав наконец свой диагноз, однако ему претила необходимость предпринимать в этой связи какие-то действия, так что больше склонялся к неопределенности, позволявшей ему, как и прежде, списывать недомогание на большие нагрузки на работе и сильное утомление, которое рано или поздно само пройдет. Не сводя глаз с Рейли, читавшей переданную Джулиусом бумагу, он, в свою очередь пытался прочитать по ее лицу, что там написано. Надо сказать, что все это время выражение лица Рейли оставалось чрезвычайно глубокомысленным.

— Ну, о чем там говорится? — воскликнул детектив, не сумев сдержать нетерпения. — У меня рак или что-то в этом роде?

Если у нее и имелись мысли относительно диагноза, то взгляд этого не выдал.

— Честно говоря, Крис, не знаю, что и сказать. Поскольку в полученных мной результатах кое-какие данные расходились с нормой, я попросила сделать повторные тесты, но…

— Расходились с нормой?

— У меня несколько показателей превышали средний уровень, причем значительно, но повторный тест показал, что у вас вроде бы все хорошо. — Она глубоко вздохнула. — Но я, учтите, не врач; кроме того, в условиях нашей лаборатории можно сделать далеко не все. Так что вам придется-таки обратиться к специалисту и рассказать о симптомах. Если разобраться, отдельно взятый анализ крови не что иное, как гадание на кофейной гуще, особенно в некоторых случаях.

Он кивнул, стараясь не выдать своего разочарования. Впрочем, по расстроенному выражению лица Рейли можно было сказать, что она испытывает те же примерно чувства.

— В любом случае благодарю за попытку установить диагноз. Поверьте, я очень ценю ваши усилия.

— Мне остается только сожалеть, что я не смогла обеспечить вам душевный покой. Но быть может, это все-таки подтолкнет вас к дальнейшим действиям. Нельзя же, в самом деле, вечно игнорировать такие серьезные симптомы.

— Вы правы, — заключил он. — Хотя странно слышать подобные рассуждения от человека, только что сбежавшего из больницы, вопреки указаниям врачей.

По губам Рейли скользнула едва заметная улыбка.

— Это совсем другое. У нас ведь полно работы, которую необходимо сделать как можно быстрее. Кстати, о работе. — Она поднялась с места. — Позвольте поблагодарить вас за прекрасное исполнение обязанностей сиделки. Тем не менее вам придется сейчас удалиться, чтобы я могла вернуться к своим исследованиям. Но прежде всего мне необходимо дочитать рапорт Джулиуса, чтобы выяснить…

— Боюсь, я не смогу этого сделать, — сказал Крис, забирая со стола листочки с рапортом и результатами анализа крови, складывая их пополам и укладывая себе в карман.

Она недоуменно взглянула на него:

— Что такое?

— Рейли, для вас, возможно, это большого значения не имеет, но сегодня самое серьезное преступление было совершено именно в вашем отделе, — заявил он. — А потому нам нужно вас опросить.

— «Нам»?

Словно в ответ на ее слова раздался стук в дверь.

Затем дверная створка приоткрылась и показалась голова Кеннеди. Обведя глазами помещение, он застенчиво улыбнулся и произнес:

— Ну, все готовы? Просто умираю от нетерпения пообщаться с вами на эту тему.



Сказать по правде, у Рейли не было большого желания распространяться о своем печальном опыте, но она понимала, что без этого не обойтись. Лишь усевшись за стол с детективами, она впервые по-настоящему осознала, до какой степени потрясена случившимся.

Стоял поздний вечер. Пока Рейли отдыхала и приходила в себя в больнице, сотрудники ОСЭГ прочесали место преступления, включая лабораторию и ее собственный офис, а теперь занимались исследованием улик.

Хотя дело, несомненно, имело личный аспект, Рейли не сомневалась, что все улики собраны и проанализированы с холодной головой и без особого сочувствия к потерпевшему. Как и во всех других случаях. Она сама учила этому своих людей.

Кеннеди пребывал в непривычном для него состоянии и вел разговор в дружественной манере. Хотя он и не одобрял некоторые методы Рейли, даже ему было понятно, что сегодня торопить ее или тем более на нее давить ни в коем случае не следует. Он довольно бережно провел ее по всему сценарию преступления — начиная с момента прихода Рейли в учреждение и заканчивая ее погружением в черную бездну забвения.

— Значит, вы не можете утверждать, что воочию видели преступника?

Она тяжело вздохнула, испытывая острое чувство разочарования и тревоги, прежде всего по отношению к себе самой.

— Нет. Меня ударили по голове, как только я вышла на лестничную клетку, и я просто не успела заметить что-либо еще, кроме пистолета и шприца. Тем не менее готова держать пари, что на лестничной площадке находилась женщина. Вряд ли мужчина смог бы пройти через пост охраны с моей идентификационной карточкой.

— Думаю, нам не следует связывать себя какими-либо ограничениями по этому пункту, — сказал Крис. — Тем более, насколько я понимаю, в этом здании не установлено ни одной камеры слежения.

— Вы правы. Интересно, какому умнику пришло в голову сэкономить на этом? — проворчал Кеннеди.

— Между прочим, я поднимала данный вопрос, как только приехала, но мне сказали, что это пока терпит. Возможно, смету и впрямь урезали, — сказала Рейли, смущенно потирая лоб. — Я мало что об этом знаю.

Кеннеди захлопнул блокнот и откинулся на спинку стула.

— Итак, что конкретно мы узнали, обсудив это дело со всех сторон?

— То, что наш убийца чрезвычайно дерзкий и нахальный тип. Это для начала, — бросил Крис. — Кроме того, у него имеется личная заинтересованность. Так близко подобраться к…

— Но куда все это может нас привести, Рейли? — осведомился Кеннеди. — Вы у нас эксперт, вы и отвечайте.

Рейли покачалась на стуле, рассеянно провела рукой по волосам и вдруг почувствовала себя бесконечно усталой, вымотанной и не способной к глубоким размышлениям.

— Как говорят у нас в Штатах, это вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов, не так ли?

— Точно, — сказал Кеннеди. — Тогда давайте начнем с более простого. Независимо от того, был ли это наш убийца или его помощник или помощница, зачем преступник вообще пришел сюда? Зачем ему демонстрировать себя, подвергаться риску быть схваченным — ну и так далее?

— А затем, что он наслаждается этой игрой, гордится собой и хочет, чтобы мы об этом знали, — высказал предположение Крис.

— Совершенно верно, — согласилась с ним Рейли. — Он хотел, чтобы у нас не осталось сомнений насчет того, кто это сделал, и чтобы мы думали о нем. Это поднимает его самооценку, позволяет ощутить собственную избранность, исключительность. В самом деле, если о тебе постоянно думают, значит, ты очень важная персона?

— Хотите сказать, что он нуждается в постоянном внимании? Прямо как школьник какой-то, — мрачно уронил Кеннеди.

Крис озадаченно посмотрел на него:

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя нет детей, так что тебе этого не понять. — Он повернулся к Рейли: — А вот вам это известно почти наверняка. Недаром вы так интересуетесь всей этой психологической белибердой.

— Продолжайте.

— Когда дети начинают ходить в школу, учителя говорят родителям, что одним из главных условий их адаптации — потери страха перед школой и прочей чуши — является внимание родителей. Мы постоянно должны втолковывать им, как сильно их любим и как часто о них вспоминаем. — Кеннеди казался слегка смущенным — он крайне редко заводил разговор на столь деликатную и во многом личную тему. — Главное, считают учителя, чтобы дети знали: родители постоянно думают о них. Мы в нашей семье именно так и поступали. Скажем, когда я отвозил своих девчонок в школу, то обязательно напоминал о семейной фотографии, которую всегда ношу в бумажнике. И, что интересно, это срабатывало.

— То есть они чувствовали, что какая-то их часть все время находится с вами? — уточнила Рейли, задумчиво потерев лоб.

— Совершенно верно.

Она посмотрела на него, озабоченно поджав губы:

— Нам просто необходимо проконсультироваться с Дэниелом!

Глава двадцать шестая

Пробудившись от крепкого сна, Рейли опасливо огляделась, ожидая увидеть рядом с постелью капельницу и подтыкающую одеяло медсестру, однако пронзительная трель стоявшего на прикроватной тумбочке телефона мигом вернула ее к реальности.

Она бросила взгляд на часы — стрелки показывали 02:25 — и схватила трубку.

— Привет, Дэниел.

— Рейли? Я что — разбудил вас?

Ей достаточно было услышать его мягкий баритон и мурлычущий виргинский акцент, чтобы совершенно успокоиться.

— Положим. Но это не смертельно.

— Только что вернулся к себе и прослушал ваше сообщение. — Он вздохнул. — Похоже, сегодня у вас выдался нелегкий день. Надеюсь, вы в порядке?

Рейли села на кровати, завернулась в одеяло и отбросила с лица занавешивавшие глаза пряди. Спать ей уже совершенно не хотелось.

— В порядке. И отлично себя чувствую.

Дэниел откашлялся.

— Тон вашего сообщения — весьма информативного, надо сказать, — показался мне суховатым.

Рейли невесело рассмеялась:

— По-вашему, когда я диктовала сообщение, голос у меня должен был прерываться от рыданий?

— В самом деле, вы как? Только честно…

Она некоторое время обдумывала его слова. У нее не нашлось времени хорошенько обдумать и проанализировать происшедшее. Рейли просто приняла это как данность, чтобы иметь возможность работать и жить дальше.

— Я… — Она помолчала. — Полагаю, до сих пор пытаюсь осознать, что все это значит.

Дэниел негромко рассмеялся:

— Классический ответ в стиле Рейли.

— Что вы имеете в виду?

— Я спросил: как вы? Вопрос эмоционального уровня, не правда ли? Вы же ответили, что пытаетесь осознать произошедшее. А это уже уровень интеллектуальный.

Рейли бросила взгляд в окно на клубившиеся в ночном небе черные тучи и продолжила разговор.

— Вовсе не собиралась уклоняться от ответа, Дэниел, — сказала она. — Если угодно, я мучительно пытаюсь понять, что произошло. Оказавшийся в офисе мой фотоальбом, раскрытый на той злополучной фотографии с припиской «Счастливое семейство»… Как прикажете это толковать? Складывается впечатление, что убийца знает меня, знает о Джесс, но как такое возможно? Меня начинает одолевать мысль, что все в этом деле гораздо сложнее и глубже, чем казалось вначале.

В этот момент раковина, в которой укрывалась Рейли, треснула, спокойная деловая манера, в какой она старалась вести беседу, когда разговаривала о работе, кардинально изменилась, и вместо взвешенных осмысленных слов вырвались тихие рыдания, перемежавшиеся неразборчивым бормотанием, напоминавшим детский лепет.

Дэниел, сидя за своим письменным столом на расстоянии трех тысяч миль, слышал ее лепет и сдавленные рыдания и понимал, что они означают, но чувствовал себя, словно в каменном веке. При всех достижениях современной науки и технологий он ничем не мог помочь бедной женщине, понимая, что ей просто нужно выплакаться. Так что ему оставалось одно: терпеливо слушать ее бормотание и рыдания и время от времени говорить успокаивающим тоном:

— Все в порядке, Рейли. Все хорошо, все будет хорошо…

Рейли, плача, крепко сжимала в руке трубку, утешаясь тем, что ее бывший преподаватель находится на противоположном конце провода. В памяти мелькали картины детства и образы Джесс. Дэниел, как никто другой, знал, как отразился на ней кошмарный случай с сестрой и какие гигантские усилия она предпринимала, чтобы дистанцироваться от этого ужаса и жить дальше. Но вот прошлое неожиданно вернулось, чтобы снова мучить ее, переплыв ради этого океан и добравшись даже до находившейся на расстоянии более трех тысяч миль от Америки маленькой Ирландии…

Наконец рыдания начали стихать, а поток лившихся из глаз слез ослабел. Рейли достала из стоявшей на прикроватной тумбочке коробочки бумажный платочек, промокнула мокрые щеки и высморкалась.

— Какая неприятность! — произнесла она с нарочитой иронией, скрывая слезы.

— Ничего страшного, — мягко сказал Дэниел. — Больше всего я боялся, что ваш телефон отсыреет и связь из-за этого прервется.

Она негромко засмеялась и неожиданно поняла, что чувствует себя значительно лучше.

— Благодарю вас. От всего сердца. Только с вами я и могу говорить об этом. Парни, с которыми я работаю, ничего не знают о Джесс. По крайней мере я так думаю. — Сказав это, она вспомнила Криса, мягко и тактично задававшего ей в госпитале разные вопросы, в том числе и о семье.

— Будем пока считать, что ваши не в курсе. А теперь попробуем ответить на вопрос, что конкретно знает убийца и с какой целью использует эту информацию. Быть может, для того чтобы мучить и изводить вас и таким образом выбить из колеи? На мой взгляд, это вполне возможно — в наши дни получить сведения о прошлом человека и о его семье не составляет труда, особенно при наличии поисковых компьютерных систем и всего такого прочего.

Рейли кивнула. Дэниел, как всегда, прав. Узнать ее подноготную действительно не составляет труда. Как, впрочем, подноготную любого, кто у вас на примете. И пользоваться для этого поисковой компьютерной системой совсем не обязательно. Можно просто пойти в библиотеку и просмотреть газетные статьи и репортажи за интересующий вас период. Так что найти слабое место того или иного человека не сложно…

— То-то и оно, — заключил Дэниел, когда Рейли высказала предположение, что убийца вполне мог действовать в этом направлении. — Мы ведь уже установили, что психологические игры являются важной составляющей его модус операнди. Да он просто на седьмом небе от счастья, что получил возможность вступить в поединок умов и нервов с одним из лучших специалистов ФБР. Пожилые красноносые ирландские копы в этом смысле интереса для него не представляют, не так ли?

Рейли улыбнулась, сообразив, что Дэниел упоминает Кеннеди, чью внешность она как-то раз ему описывала.

— Хорошо. Предположим, он действительно избрал меня в качестве своего оппонента и понял, что мое слабое место — Джесс. Что прикажете делать при таком раскладе?

— Делать то, что делаете всегда, игнорируя личный момент, чтобы не подогревать его интерес к вам и желание продолжать игру. Зарубите себе на носу: вы не должны относиться к нему как-то по-особому. Он убийца, и этим все сказано. — Рейли обратила внимание на странные нотки в голосе профилировщика и задалась вопросом, нет ли у него в запасе еще одной теории, кроме той, что они обсуждают.

— Думаете, это так просто? — спросила она. — Особенно если принять во внимание, что его интересуют не только психологические игры и он действительно хочет выбить меня из седла, чтобы ослабить следственную группу?

— Просто или нет, но это наиболее действенная мера при сложившихся обстоятельствах.

«Бритва Оккама…»

— А другая тактика возможна? Я слишком давно знаю вас, Дэниел, поэтому почти не сомневаюсь, что у вас на уме есть что-то еще. Что-то такое, о чем вы не хотите мне говорить.

Голос Дэниела зазвучал ровно и размеренно.

— Даже не знаю, что привело вас к подобному выводу. Ведь ясно как день, что убийца выбрал вас за ум и преданность делу, нарыл какую-то информацию, связанную с вашим прошлым, и использует ее, чтобы мучить вас и постоянно держать в напряжении. Конец истории.

Ну что ж, значит, он не хочет делиться с ней своими предположениями, подумала Рейли. Во всяком случае, пока. Видимо, ему самому требуется убедиться в их истинности. Но есть что-то еще, о чем он не хочет с ней говорить. И дай Бог, чтобы это что-то не имело отношения к ее прошлому. Если снова придется в нем копаться, старая рана вскроется и ее захлестнет нестерпимая боль.



Два дня спустя Рейли задалась вопросом, не пора ли возвращаться на работу. По настоянию руководства ей предоставили небольшой отпуск для восстановления сил после нападения, и хотя она утверждала, что необходимости в этом нет, с начальством, как говорится, не поспоришь.

Она терпеть не могла сидеть дома без дела, тем более зная, что убийца продолжает разгуливать на свободе, поэтому посвятила свободное время изучению работ Фрейда, посвященных теме табу.

В то утро Рейли совсем уж было собралась идти на работу. Ей не терпелось узнать, какие улики обнаружены по делу о проникновении в здание ОСЭГ. Но тут неожиданно позвонили из полицейского участка и пригласили на встречу с инспектором О’Брайаном. От этой встречи она отказаться не могла, поскольку прекрасно понимала, как важно укреплять связи между подразделениями, проводившими расследование.

Для нее не было секретом, что О’Брайан водит знакомство с главным судебным экспертом города Джеком Горманом, не одобрявшим ее методы. Так что вполне могло статься, что О’Брайан попытается возложить вину за отсутствие видимого прогресса в расследовании на нее и ее команду. Хорошо еще, подумала Рейли, что на встрече будут присутствовать Крис и Кеннеди, которые, случись что, несомненно, ее поддержат.

Приехав в участок, Рейли первым делом купила кофе и, вооруженная чашкой с дымящимся напитком и папками с документами, направилась в конференц-зал. Вошла — и сразу же поморщилась от отвращения. В этом зале курили на протяжении десятилетий, и поднимавшийся столбом табачный дым впитался не только в потолок и стены, но и в стоявшую здесь мебель.

По своей всегдашней привычке Рейли прибыла на мероприятие раньше всех, и у нее оставалось в запасе добрых десять минут, чтобы выбрать место за столом и разложить в нужном порядке папки с бумагами.

Через пару минут после того, как часы пробили половину девятого, в зал вошел инспектор О’Брайан в сопровождении Криса и Пита Кеннеди. Пока инспектор усаживался во главе стола, Рейли незаметно разглядывала его. По ее мнению, О’Брайану было пятьдесят с хвостиком, он неплохо выглядел для своих лет и носил густые, до плеч волосы цвета перца с солью. Судя по всему, длинную прическу, не вполне соответствующую его возрасту и положению, он не менял с конца семидесятых, со студенческих лет. Помимо роскошной шевелюры О’Брайан обладал приятным, но несколько простоватым круглым лицом и источал присущий сельскому сквайру шарм, который, впрочем, не мог ввести Рейли в заблуждение, поскольку она знала, что инспектор расчетлив, умен и склонен к разного рода манипуляциям. Иначе говоря, в нем было что-то от профессионального игрока, и это не вызывало у Рейли особенного удивления, поскольку без подобных качеств трудно сделать такую, как у него, карьеру. К вышеупомянутым качествам она, подумав, присовокупила некоторую толстокожесть и умение держать нос по ветру — тоже совершенно необходимые вещи для карьерного роста.

О’Брайан обаятельно улыбнулся Рейли и произнес:

— Слышал, у вас была та еще неделька, мисс Стил. Надеюсь, сейчас вы чувствуете себя хорошо?

— Благодарю вас, отлично.

Инспектор повернулся к детективам:

— Ну как, ребята, накопали что-нибудь интересное по делу о проникновении неизвестного в казенное здание?

Кеннеди покачал головой:

— Ничего существенного. Тот парень словно в воздухе растворился. Будто призрак.

— Неужели и на улице не нашлось ни одной камеры слежения?

— Обнаружили двадцатисекундную запись на одной из уличных камер, — сказал Крис. — Фигурант, покинув лабораторию, перешел улицу и скрылся в кафе напротив, но так из него и не вышел. Запись, увы, сделана со спины.

— Не сомневаюсь, что он основательно подготовился к вторжению в ОСЭГ, — вступила в разговор Рейли.

О’Брайан, крутанувшись на вращающемся сиденье стула, повернулся к ней:

— Неужели? Откуда у вас такие сведения?

— Если в здание проник наш подозреваемый, то можно с уверенностью сказать, что это чрезвычайно методичный тип, планирующий каждую мелочь и ничего не оставляющий на волю случая. Об этом свидетельствуют совершенные им убийства. — Она наклонилась, чтобы оказаться ближе к О’Брайану и тем вернее донести до него свою мысль. — Этот маленький визит готовился на протяжении нескольких дней. Держу пари, что в том кафе в каком-нибудь укромном месте лежал пакет со сменной одеждой и выбрался он оттуда через черный ход. Что-то в этом роде.

Крис кивнул:

— Мы проверили кафе. Там действительно есть задняя дверь — в коридорчике за туалетами. В это время в кафе обычно толчется много народу, так как там подают завтрак, а в подобной сумятице любой мог незаметно выйти из заведения через черный ход.

— А куда выводит этот чертов черный ход? — осведомился О’Брайан.

— В боковую аллею, где, естественно, никаких камер слежения нет. Оттуда фигурант мог направиться в любое нужное ему место.

Инспектор даже фыркнул от возмущения:

— Черт знает что! Не могу поверить, что подозреваемый находился у нас под самым носом — в здании, приписанном к нашему же департаменту, — а мы его упустили!

— Что поделаешь, шеф, — примирительно сказал Кеннеди. — Этот парень вооружен, отлично знает город; кроме того, на его стороне был элемент внезапности…

Защитительную речь Кеннеди прервал стук падающего увесистого предмета: О’Брайан в сердцах швырнул на стол толстую пачку газет. Судя по кричащим заголовкам, которые Рейли смогла рассмотреть со своего места, средства массовой информации весьма основательно начали разрабатывать версию о серийном убийце.

— Вы только взгляните на это дерьмо! — заорал О’Брайан. — «Табу-убийца»… Эти чертовы писаки даже прозвище для нашего гоблина придумали! Скажу вам в этой связи одну вещь: если информация о проникновении в здание ОСЭГ выплывет наружу, мы с вами окажемся в еще большем дерьме, поскольку с подачи прессы широкая публика и без того считает, что он имеет нас как хочет.

— Сэр…

— А что вы можете сказать насчет жертв? — перебил детектива инспектор, ткнув пальцем в помещенные на первой странице одного из изданий фотографии Джерри Уотсона и Клэр Райан. Рейли подумала, что, на их счастье, в газетах опубликовали снимки только двоих убитых. Возможно, по той причине, что они самые молодые и привлекательные. Во всяком случае, женщин в возрасте вроде Сары Майлз и ее тетушки журналисты проигнорировали. Не упоминалось также и о Джиме Редмонде, из чего следовало, что репортеры или не связывали его с этим делом, или его смерть показалась им недостаточно ужасной. — Какая между ними связь? — продолжал бушевать О’Брайан. — Как он их находит?

Рейли посмотрела на Криса.

— Мы по-прежнему этого не знаем, сэр, — ответила она. — Хотя на основании имеющихся у нас свидетельств можно выдвинуть предположение, что убийца работает в ветеринарной клинике или частной лечебнице, возможно, в связанной с этой сферой лаборатории. Наши эксперты обнаружили следы сульфата кальция и…

— Что? Меловую пыль? — взорвался инспектор. — Государство выложило миллионы за новейшее оборудование, установленное в лаборатории ОСЭГ, а вы лезете ко мне с какой-то меловой пылью?

— Простите, шеф, — пробормотал Кеннеди, — но если бы не присутствующая здесь Стил, мы, возможно, никогда бы не узнали о родственных отношениях между первыми двумя жертвами.

Рейли посмотрела на Кеннеди, удивленная его признанием. Встретившись с ней глазами, детектив едва заметно ей подмигнул.

— Что ж, если так, то вы еще большие идиоты, чем я думал. — О’Брайан в запале бросил ручку на кипу лежавших перед ним газет. — Вы мне вот что скажите, — произнес он еще более резким тоном. — Если мы так много знаем об этом психе, то почему он все еще разгуливает на свободе? — Взгляд О’Брайана заметался по комнате и через некоторое время снова остановились на Рейли. Именно этого она и ожидала.

— Нам представляется, что мы довольно много знаем о преступнике… — начала было она, но инспектор перебил ее:

— Им представляется! Мы платим профилировщику, которого вы затребовали, чертову уйму денег! Сколько еще вам нужно информации, чтобы привести это дело к завершению?

Рейли сохраняла абсолютное спокойствие. По крайней мере внешне.

— Мы получим составленный Дэниелом профиль к концу рабочего дня. — Во всяком случае, ей очень хотелось в это верить. — Но я собиралась поговорить о другом. О том, в частности, что мы действительно кое-что знаем о преступнике, — продолжила она. — Но только то, что он позволяет нам узнать, — ни больше ни меньше. Пока он не совершил ни одной ошибки, ни разу ни на чем не прокололся. Вещественные доказательства, как бы ни были они на первый взгляд ничтожны, — единственное, что дает нам шанс получить о подозреваемом дополнительную информацию: к примеру, узнать, где он работает, куда ходит и даже, возможно, где скрывается. Все остальное мы знаем лишь благодаря своеобразным зашифрованным посланиям, которые он намеренно нам подбрасывает. Как я уже говорила, в ближайшее время у нас на руках будет официальный профиль, с которым мы будем работать. Ну а пока продолжим изучение вещественных доказательств, причем станем заниматься этим в полном смысле слова круглосуточно, о чем я и хочу поставить вас в известность.

О’Брайан с минуту смотрел на нее в упор, потом его черты неожиданно смягчились, а взгляд перекочевал на детективов.

— Итак, раз лаборатории нас пока порадовать нечем, скажите, чем конкретно в последнее время занимаетесь вы?

Кеннеди неопределенно пожал плечами:

— Проверяем пару зацепок, имеющих отношение прежде всего к родственникам жертв, но помимо этого…

— Все понятно. Стало быть, в реальности мы столь же близки к раскрытию этого дела, как тогда, когда обнаружили трупы брата и сестры Райан, — заключил инспектор.

— Сомневаюсь, что это можно назвать справедливым подведением итогов, шеф… — начал было Крис.

— Сомневаетесь? — О’Брайан просверлил его взглядом. — Тогда скажите мне, детектив Делани, — он произнес его фамилию едва ли не с презрением, — кто этот человек? Где и когда он нанесет следующий удар? Вы в состоянии ответить на эти вопросы?

В комнате установилось молчание. О’Брайан же, с шумом прихлебывая кофе, переводил взгляд с одного детектива на другого.

— Позвольте сказать всем вам одну важную вещь: в нашумевших делах, подобных этому, имеет значение лишь результат. И мне плевать, что вы там себе думаете, какие исследования проводит лаборатория и о чем говорится в получаемых из-за океана профилях. По мне, если нет результата, то вся эта мышиная возня гроша ломаного не стоит. Зарубите себе на носу: пока на руках преступника не защелкнулись наручники, считайте, что все вы просто писаете в темноту.

И, что самое интересное, в данный момент только мне одному и мокро!

В дверь негромко постучали. Инспектор поднялся с места и оглядел присутствующих.

— Постарайтесь все-таки внести в это дело позитивный элемент. Мне не нравится, как ведется расследование, — и не похоже, чтобы в ближайшее время ситуация изменилась к лучшему.

Он направился к двери, открыл ее и вышел из зала.

Детективы и эксперт молча переглянулись, понимая, что это отнюдь не стандартный брифинг. За словами О’Брайана крылось нечто большее.

— Не похоже, чтобы ситуация изменилась к лучшему? Что, собственно, он хотел этим сказать? — возмутился Крис.

— Лично у меня такое ощущение, что инспектор пока просто погрозил нам пальцем, но возможны и реальные неприятности, — проворчал Кеннеди.

В следующую минуту до их слуха донесся приглушенный разговор. О’Брайан с кем-то беседовал в коридоре. В его голосе по-прежнему сквозили нервозность и раздражение, но теперь он говорил гораздо тише, чем прежде.

Наконец дверь отворилась и инспектор снова вошел в конференц-зал. За ним следовали два хорошо одетых джентльмена. По тому, как О’Брайан с ними держался и разговаривал, не составляло труда предположить, что на встречу пожаловало высокое начальство.

Подождав, пока гости усядутся, О’Брайан занялся приготовлением для них кофе. Рейли узнала одного из пришедших. Это был главный суперинтендант Армстронг собственной персоной, который, кстати сказать, многое сделал для того, чтобы переманить ее из Штатов на работу в Дублин. Суперинтендант принадлежал к типу так называемых крупных мужчин высокого роста, мощного сложения, с большими руками и квадратной челюстью. Он коротко подстригал седые волосы, носил строгий темный костюм — пиджак плотно облегал мускулистую грудь — и выглядел лет на пятьдесят пять — шестьдесят. Второй джентльмен казался значительно старше и, в отличие от суперинтенданта, был небольшого роста и хрупкого сложения. Он носил безупречную прическу, дорогой серый костюм, галстук одного цвета с торчавшим из нагрудного кармана платочком и поглядывал на окружающих с выражением спокойного превосходства на лице.

Когда О’Брайан приготовил кофе и уселся наконец за стол, Армстронг, кивнув детективам и эксперту, повернулся к джентльмену в сером костюме.

— Позвольте представить вам детективов Кеннеди и Делани, а также нынешнего шефа ОСЭГ Рейли Стил, — сказал он, после чего отрекомендовал гостя: — А это комиссар полиции Патрик Молони.

Молони кивнул по очереди всем представителям следственной группы, задержав взгляд на Рейли.

— Мисс Стил? Должен заметить, я слышал о вас много хорошего.

Рейли не знала, что и сказать. Наконец после секундного размышления выдавила дежурную фразу:

— Благодарю вас, сэр.

Молони сделал крохотный глоток кофе и, оглядев находившихся в комнате людей, заговорил спокойно, тщательно подбирая слова:

— Насколько я понимаю, это несчастливое дело приняло в последнее время… э… несколько неожиданный оборот, не так ли? — Поскольку никто ничего не сказал, он продолжил: — Иначе говоря, опасный преступник напал на одного из наших людей в принадлежащей нашему ведомству лаборатории. — Тут он сделал паузу и снова отпил немного кофе. — Из чего можно заключить, что события в определенной степени… хм… вышли из-под контроля. — Комиссар устало вздохнул, как будто то, о чем он говорил, навевало на него скуку. — А когда происходит нечто подобное, это уже нельзя рассматривать как инцидент местного масштаба.

Рейли подумала, что Кеннеди прав и начальство решило пустить в ход тяжелую артиллерию. Возможно, с подачи О’Брайана — судя по таинственному выражению лица последнего.

— Кажется, мы сами неплохо справляемся с этим делом, — произнес между тем О’Брайан. — Тем более что в ближайшее время к следственной группе присоединится лучший специалист в области экспертизы, которого мы с этой целью отзываем из законного отпуска.

При этих словах инспектора Рейли чуть не вскочила со стула. Значит, произойдет то, чего она так опасалась, и Джек Горман примет участие в расследовании. И даже раньше, чем она думала. Вот дьявольщина!

Молони улыбнулся с шармом нильского крокодила, готовящегося сожрать свою добычу.

— Не сомневаюсь в этом, инспектор. Тем не менее, — он повел глазами по комнате, чтобы убедиться, что внимание присутствующих сосредоточено исключительно на нем, — как уже упоминалось выше, это расследование становится делом национальной важности.

— Оно и так уже имеет высший приоритет, — брякнул Кеннеди, и О’Брайан ожег его взглядом.

— По столице разгуливает вооруженный преступник и убивает людей с пугающей регулярностью и частотой, — продолжил Молони. — Естественно, это вызывает серьезную озабоченность у жителей города, в нашем министерстве, а также ирландском правительстве в целом. — Молони перевел взгляд на Рейли. — Не желая ни в малейшей степени умалять достоинства и достижения собственных экспертов, мы тем не менее пришли к выводу, что в данном важнейшем деле помощь со стороны будет нам весьма кстати.

Теперь все слушали его с огромным интересом. Рейли огляделась, чтобы понять, к чему это может привести. Определенно у О’Брайана слова комиссара радости не вызвали. У него на лице застыло такое кислое выражение, как будто он съел лимон.

— Насколько я знаю, вы с некоторых пор работаете в контакте с мистером Дэниелом Форрестом из ФБР? — продолжил Молони, гипнотизируя Рейли взглядом. Та кивнула, испытав странное предчувствие, от которого у нее перехватило горло. — Ну так вот: похоже, его начальство в Квонтико пришло к выводу, что он принесет куда больше пользы в деле поимки убийцы, находясь не в Америке, а здесь.

— Здесь, в Дублине? — эхом откликнулась Рейли.

— Совершенно верно. Нет необходимости говорить, что министр и я проголосовали за это двумя руками. Мы готовы проголосовать за все, что угодно, если это поможет привести данную ситуацию к… хм… скорейшему и удовлетворительному разрешению.

Иначе говоря, подумала Рейли, широкая публика в панике и жаждет крови, побуждая тем самым местное руководство к решительным действиям.

Она с силой сглотнула. Дэниел ни за что не согласился бы уехать из Квонтико и расстаться со столь любимой им академией, какое бы давление ни оказывали на него официальные власти. Гораздо вероятнее, что он сам предложил свои услуги исходя из создавшегося положения, но главным образом из-за случившегося с ней небольшого нервного срыва, чему оказался свидетелем, когда они в последний раз разговаривали по телефону. Рейли мысленно обругала себя за то, что не смогла сдержать эмоциональный выплеск, приведший к подобным последствиям.

Несомненно, именно Дэниел был инициатором своего перевода из Штатов в Ирландию. Рейли, однако, не могла сказать точно, какую цель он при этом преследовал: хотел находиться рядом, чтобы оказать действенную помощь на месте событий или просто чтобы защитить ее.

Глава двадцать седьмая

После совещания Рейли отправилась прямиком в здание ОСЭГ и сразу поднялась в лабораторию, чтобы побыстрее узнать, каких успехов добилась ее команда в исследовании вещественных доказательств по делу о проникновении неизвестного.

— Большой привет! Как вы себя чувствуете? — спросила Люси.

Рейли оглядела лица своих ребяток, не скрывавших глубокой озабоченности ее состоянием, что трогало до глубины души. Она позволила себе улыбнуться уголками губ, но не более того, так как деловая сторона встречи интересовала ее куда больше эмоциональной.

— У меня все хорошо. Спасибо, что спросили. Итак, что у нас есть по этому делу?

Первым заговорил Гэри:

— Мы, буквально ползая на четвереньках, с лупой осмотрели полы в тех местах, где мог находиться подозреваемый. Люси взяла на себя ваш офис, Рори занимался лабораторией, а я прочесал лестничную площадку.

— Молодцы! — Рейли гордилась своими подопечными — они и без руководящих указаний с ее стороны выполняли свою работу на совесть.

Люси протянула ей несколько бумажных листов.

— Главной уликой в офисе стал, конечно же, ваш фотоальбом. Мы не сомневаемся, что вы понимаете, какой смысл заключается в фотографии, на которой он был открыт.

Рейли сразу вспомнила издевательскую приписку под снимком: «Счастливое семейство».

— Не совсем. Но, полагаю, можно без особых натяжек предположить, что послание, которое преступник пытался таким способом до нас донести, носит прежде всего личный характер.

На лице Люси обозначилось беспокойство.

— Я также исследовала бумагу, на которой была сделана запись, но это оказалась желтая клеящаяся страничка из стандартного блокнота для заметок, какой можно приобрести в любом киоске и миллионе прочих мест. Вполне возможно, что преступник вырвал ее из блокнота, хранившегося в одном из ящиков вашего же письменного стола. Так что никаких зацепок в связи с этой уликой у нас нет.

Рейли согласно кивнула, так как ничего другого и не ожидала.

— Что еще?

— Как уже было сказано, я занимался лабораторией, — произнес Рори. — Тот, кто там побывал, рылся в шкафах, а потом разложил папки по столу, находившемуся в конце помещения, как вы, возможно, заметили.

Рейли помнила все это очень хорошо; пожалуй, даже слишком хорошо.

— Да, заметила. Это отвлекло мое внимание и позволило преступнику за моей спиной незаметно проскользнуть к двери.

Рори показал фотографию восемь на десять с изображением стола с папками.

— Когда смотришь на расположенные в логическом порядке документы, невольно закрадывается мысль, что преступник и в жизни такой.

— Какой? Внутренне организованный, собранный? Всегда придерживающийся определенной системы?

— Угу.

Рейли некоторое время рассматривала снимок. Извлеченные из папок отчеты лаборатории с соответствующими фотографиями были выложены в ряд в хронологическом порядке, начиная с убийства брата и сестры Райан и кончая убийством Веры Майлз и ее племянницы. Однако между находившимся посередине отчетом по делу Уотсона с фотографией последнего и завершавшим список рапортом по делу Майлз имелось свободное пространство, способное вместить точно такой же рапорт. Рейли посмотрела на Рори и Гэри:

— Ну и что вы думаете по этому поводу?

Разговор начал Гэри, как всегда серьезный и сосредоточенный.

— Первое убийство — брата и сестры Райан — можно назвать показным или демонстративным. Оно так картинно обставлено, что просто не могло не привлечь внимания. — Он помолчал и посмотрел на других членов группы, слушавших его затаив дыхание. — Этот тип мог убить их как угодно, но выбрал пушку — громкий выстрел не остался незамеченным. Шум гарантировал, что место преступления будет обнаружено почти немедленно.

— Да, — согласилась Рейли. — Что-нибудь еще?

— В этом смысле дело Джима Редмонда почти не отличается от первого. Как мы уже установили, убийца наблюдает за своими жертвами. Из этого следует, что он знал о передвижениях жены Джима и не сомневался в том, что та очень скоро обнаружит его тело.

— Итак, снова никаких задержек во времени, — подытожила Люси.

— Совершенно верно. Но после того как его визитная карточка в виде пресловутого фрейдистского звена стала достоянием следствия, — Гэри указал на другой файл, — мы сталкиваемся с убийствами Уотсона и Майлз, а это уже совсем другая история. Оба спланированы и осуществлены так, чтобы обнаружение тел заняло как можно больше времени. В результате Уотсон найден в пустынной местности, а женщины по фамилии Майлз, ведшие уединенный образ жизни, в собственном доме на окраине квартала, где все заняты только собой.

В разговор вступил Рори:

— Поэтому, в силу всего вышесказанного, когда мы видим свободное место между разложенными в хронологическом порядке рапортами, невольно напрашивается мысль, что это тоже что-нибудь да значит.

— А это значит, что одно убийство мы пропустили, — резюмировала Рейли с сильно забившимся вдруг сердцем.

— Вот именно, — сказал Рори и откашлялся. По-видимому, от этой мысли у него перехватило горло. — Но мы знаем, когда были убиты тетушка Майлз и ее племянница. — Он заглянул в свой блокнот. — Это произошло двадцать восьмого числа. Так что нам необходимо обратиться к полиции с просьбой просмотреть картотеку пропавших лиц и выяснить, нет ли у них данных о людях, исчезнувших в течение двух-трех недель до этого времени.

Рейли снова устремила взгляд на снимки с места преступления.

— Вы славно мыслите, — сказала она, отмечая про себя, что необходимо сообщить об этой гипотезе Крису и Кеннеди. — Значит, говорите, вы осматривали лестничную площадку в связи с делом о проникновении? — Она повернулась к Гэри. Тот был неизменно серьезен — не важно, обсуждал ли жестокое убийство или достоинства сандвича, купленного в местной столовой. Рейли ценила такой подход к делу и считала, что со временем Гэри станет видным криминалистом.

— Да.

— И что нашли?

— Преступник почти ничего не оставил после себя. Оружие я, разумеется, не нашел, как, равным образом, и шприц. Следов, можно сказать, вообще никаких, если не считать этого. — Он помахал в воздухе прозрачным пакетиком для улик с неким содержимым.

— Чтоб меня черти взяли… — пробормотала Рейли, взяв у него пакетик и покрутив его в пальцах. В пакетике находился один-единственный светлый волос — прямой и длинный. — Настоящий или имитация? — спросила она у Гэри, задаваясь вопросом, уж не носил ли убийца парик и женскую одежду, чтобы его при входе в здание приняли за женщину.

— Сто процентов настоящий, — ответил Гэри. — Я это первым делом проверил.

Рейли еще с минуту рассматривала светлый волос. Принимая во внимание интерес к служебным файлам, можно было не сомневаться, что незваный гость имеет прямое отношение к убийствам. В этой связи возникал вопрос: не подброшен ли волос специально, чтобы попытаться сбить их со следа, или же он принадлежал помощнице убийцы? Но существовала и другая возможность, правда, далеко не столь очевидная — что человек, которого они разыскивают, на самом деле не мужчина, а женщина.



Ближе к вечеру Рейли вышла из лаборатории и двинулась по направлению к городскому центру. Настало время нанести отцу очередной визит, который, надо сказать, она оттягивала как могла.

Честно говоря, ей совершенно не хотелось видеть отца. После их последней встречи она несколько раз звонила ему, но он не отвечал. Впрочем, в этом не было ничего необычного — ведь большую часть времени Майк проводил сидя за стаканом или валяясь в бессознательном состоянии после выпивки. Общением с дочерью по телефону он себя также не утруждал. Но она, принимая во внимание создавшееся положение, не могла сказать себе, что с отцом все в порядке, и забыть о нем на месяц или на два.

Рейли бросила взгляд на мрачную улицу, по которой шла. Хотя весна уже демонстрировала кое-где робкие признаки своего пришествия — днем раньше Рейли заметила в парке Феникс распустившиеся желтые нарциссы, — здесь, в центре, именовавшемся также «старым», или «внутренним» городом, она видела лишь гранитные серые стены по сторонам, влажный серый асфальт под ногами и серое небо над головой.

Рейли позвонила, прислушалась, не доносятся ли из квартиры Майка какие-либо звуки, но, как обычно, ничего не услышала и полезла в сумку за своими ключами.

Распахнув дверь, она громко окликнула:

— Отец, ты дома? Это я, Рейли.

Тишина.

Некоторое время она стояла в коридоре, дав волю чувствам восприятия.

В квартире стола мертвая тишина, зато ощущался сильный и крайне неприятный запах. Рейли, сморщив от отвращения нос, прошла в гостиную.

То, что она увидела, не вызвало у нее ни малейшего удивления. Майк спал на полу. Скорее, впрочем, не спал, а просто пребывал в пьяном беспамятстве. Вокруг него растеклась лужа блевотины и валялись пустые жестянки и бутылки.

Рейли насчитала как минимум девять пивных жестянок и несколько бутылок и бутылочек из-под джина и виски. Судя по всему, вчера вечером он, сделав солидный запас, со всей серьезностью приступил к процессу потребления спиртных напитков и пил до тех пор, пока не отключился.

Рейли переступила через бесчувственное тело и раздернула шторы. Пробивавшийся сквозь немытое стекло тусклый свет не способствовал улучшению восприятия окружающего ландшафта, но когда она открыла оба окна, вонь стала выветриваться и воздух постепенно очистился.

Рейли была тренированной и физически далеко не слабой женщиной, но тем не менее ей потребовались все силы, чтобы дотащить отца до ближайшего кресла, немного приподнять и прислонить спиной к ножке и боковой части сиденья, но как доволочь его до ванной, втащить под душ и обмыть, оставалось для нее загадкой. Она стояла посреди комнаты и смотрела сверху вниз на пребывавшего в коматозном состоянии отца. В свое время Майк был очень крупным мускулистым мужчиной. Он и сейчас, несмотря на то что мало и нерегулярно ел, весил сто килограммов, а передвинуть сто килограммов — непростая задача для любой женщины, особенно если ей никто не помогает.

Неожиданно Рейли пришла в голову блестящая мысль. Вынув из кармана пальто мобильник, она отщелкнула крышку и набрала сохраненный в памяти аппарата номер.

— Крис, это я, — сказала она. — Вы все еще в участке?

— К сожалению, да, — ответил он. — А что? Что-нибудь случилось?

Немного помолчав, она ответила:

— Знаю, что вы весь день работали, сильно устали и все такое, но я в безвыходном положении и вынуждена просить вас об одолжении.

— Нет проблем. Чем могу помочь?

Она вновь бросила взгляд на храпевшего отца и пробормотала:

— Вы поделились со мной своим секретом, и я полагаю, что настало время открыть вам один из моих.



Крис относился к тому типу людей, на которых всегда можно положиться в трудную минуту. Так по крайней мере думала Рейли Стил. Не прошло и получаса, как он уже входил в грязную и запущенную квартиру Майка.

Первым делом он осмотрел кучу пустых бутылок и банок, валявшихся в центре гостиной.

— Похоже, ваш отец жалует это пойло?

Рейли выразительно посмотрела на него:

— Вы его недооцениваете. Он без этого пойла жить не может.

— Понятно. — Крис перевел взгляд на гору храпящей биомассы в углу комнаты. — Что вы собираетесь с ним делать?

— Я думала, что если нам удастся дотащить его до ванной комнаты, свалить в душевую кабинку и включить воду, то он придет в себя, а заодно и помоется.

— Неплохой план…

Подхватив Майка под руки, они отволокли его по коридору в крошечную ванную комнату и, проделав ряд весьма сложных маневров, усадили на пол так, чтобы он опирался спиной о стену. После этого Рейли без сил опустилась на крышку унитаза. Криса, судя по всему, эти манипуляции тоже основательно утомили.

— Извините, что втянула вас в это дело, особенно в вашем нынешнем состоянии, — сказала Рейли.

— Ничего страшного. Переживу как-нибудь.

— Вы уже договорились кое с кем встретиться?

Он покачал головой:

— У меня просто не было времени. Вот покончим с этим делом, тогда — может быть…

Рейли с сомнением посмотрела на него.

— Думаю, что затягивать не стоит, — сказала она, хотя и понимала, что давить на Криса бессмысленно. Она сделала свое дело, а дальше все зависит от него. Она опасалась слишком сильного личного вовлечения в его проблемы. В конце концов, он человек взрослый и самостоятельный. Пусть поступает так, как считает нужным.

Рейли поднялась с унитаза и включила душ.

— Давайте попробуем втащить его в душевую.

Они снова общими усилиями подхватили Майка под руки, приподняли повыше и без особых церемоний, как куль с мукой, свалили на пол душевой кабинки. Когда холодная вода из душа залила Майку лицо и добралась до тела, он вздрогнул, закашлялся, а потом сел на окружавший сток кафель и, приняв вертикальное положение, покачал головой.

— Какого дьявола?! — прохрипел он, поводя вокруг припухшими красными глазами. Потом, зафиксировав взглядом Рейли, добавил: — Черт, я должен был догадаться…

Рейли смущенно посмотрела на него:

— Здравствуй, папа…

Потом Майк заметил Криса.

— А вы кто такой? Новый ухажер моей дочери или что-то в этом роде?

— Это мой коллега, — торопливо ответила Рейли. — Который помог мне дотащить до ванной комнаты твою бесчувственную, дурно пахнущую телесную оболочку.

Майк привалился боком к стене кабинки, из которой наружу торчали его ноги, и укоризненно посмотрел на Рейли:

— Вот жизнь пошла! Человек не может упиться до смерти, даже если ему очень хочется. Обязательно находятся доброхоты, желающие его спасти. — Он помахал перед собой рукой, словно разгоняя водяные струи, и обратился к Рейли: — Может, выключишь этот гребаный душ? Разве не видишь, что я уже проснулся?

Рейли некоторое время смотрела на него, потом медленно завернула кран.

— Сейчас принесу тебе полотенце и сухую одежду. — С этими словами она повернулась и вышла из ванной.

Но голос Майка настиг ее даже в комнате.

— И не забудь поставить на плиту чайник. Раз уж разбудила, изволь по крайней мере напоить чем-нибудь горячим.

Десять минут спустя Крис и Рейли, расположившись в креслах, потягивали кофе. Рейли ухитрилась даже немного прибраться. Во всяком случае, лужа блевотины в центре комнаты исчезла, пустые бутылки и жестянки перекочевали в мусорное ведро, а стол и кресла заняли свое привычное место.

Майк стоял в дверях спальни. Руки у него тряслись, лицо отливало синевой, но по крайней мере он стоял на своих двоих и переоделся в чистую сухую одежду.

— Вот твой кофе, — сказала Рейли, указав на чашку, стоявшую с краю стола.

— Вижу, — ответил Майк и двинулся на нетвердых еще ногах к своему креслу.

Крис вскочил с места:

— Вам помочь, мистер Стил?

— Я пока еще не инвалид, — бросил Майк, самостоятельно добрался до кресла и плюхнулся на сиденье.

Крис, похоже, смутился.

— Я, пожалуй, пойду…

— Хорошая мысль, — пробурчал Майк.

— Отец, как ты можешь быть таким грубым?

Майк взял чашку обеими руками, осторожно поднес ко рту и, прежде чем сделать первый глоток, сказал:

— А что тут такого? Парень выразил желание уйти, и я лишь поддержал его в этом намерении. Не хочу, чтобы он сидел как на иголках, чувствуя себя неловко.

— Мне и вправду пора. Честно, — сказал Крис.

— Подождите несколько минут — и я присоединюсь к вам. Тоже не собираюсь здесь оставаться. — Рейли повернулась к отцу: — Папа, я пришла сюда, чтобы тебя предупредить. Происходит нечто странное…

— Предупредить? Меня? — Майк едва не поперхнулся кофе. — О чем, интересно знать? Уж не о том ли, что выпивка дурно сказывается на моем здоровье? — Он рассмеялся, но в его смехе слышалась горечь.

— Думаю, любые предупреждения на этот счет уже основательно запоздали. Проблема в другом. Я сейчас расследую вместе с детективом Делани одно дело, и у меня сложилось впечатление, что преступник, которого мы разыскиваем, может представлять большую опасность для…

— Каким боком это может относиться ко мне? — перебил ее Майк.

— Этот преступник, мистер Стил, угрожает лично Рейли, и мы полагаем, что было бы очень неплохо, если бы вы тоже держались настороже, — сказал Крис.

Майк поднял глаза на детектива.

— Сынок, если бы ты знал, скольких негодяев я в свое время заставил есть землю, то не говорил бы сейчас так. Что же касается местных ирландских бандитов и наркодилеров, то они вообще обходят меня стороной. — Каждое слово Майка было напитано крайним пренебрежением по отношению к подобным субъектам.

— Это совсем другой преступник, отец. Не какой-нибудь уличный громила или мелкий торговец наркотиками. И, что самое интересное, он, похоже, довольно много знает обо мне, о нас… о нашей семье. — Рейли искоса посмотрела на Криса, решив, что не будет большого вреда, если детектив узнает такую малость. Между тем отец, возможно, прислушается к ее словам. И конечно, не упомянет о Джесс, особенно в присутствии постороннего, — в этом она не сомневалась ни секунды. Майк в течение многих лет старался не думать о том, что случилось с его младшей дочерью, и уж тем более не говорил на эту тему.

Неожиданно для Рейли отец проявил интерес к ее словам.

— Что ты имеешь в виду? Как мы можем быть со всем этим связаны?

— Пока не знаю, отец, — сказала Рейли, недовольная тем, что вообще затеяла этот разговор. — Просто постарайся быть бдительным и проявляй разумную осторожность, особенно если заметишь, что кто-то следит за тобой — не важно, на улице или в пабе. Это очень опасный человек, отец, и мне бы не хотелось, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Майк хмыкнул.

— Твое предупреждение и в этом случае запоздало, ты не находишь? Все уже случилось! — взревел он, причем так громко, что Рейли поморщилась.

Крис же, чувствуя исходившее от них напряжение, чтобы не мешать разговору, имевшему, несомненно, глубинную личную подоплеку, отошел к окну.

— Ладно, оставим препирательства, — сказал Майк, помахав рукой, словно отгоняя муху. — Если я, по твоему мнению, должен проявлять осторожность — что ж, буду почаще оборачиваться, чтобы знать, что происходит у меня за спиной. — В следующий момент их глаза встретились, и Рейли поняла, что давно уже не видела у отца такого трезвого и осмысленного взгляда. — Но и ты пообещай мне, что будешь делать то же самое. Я уже потерял одну дочь и сомневаюсь, что смогу жить дальше, если такое повторится.

Глава двадцать восьмая

Рейли испытывала странное сюрреалистическое чувство. Всего сорок восемь часов назад она впервые узнала о возможности прилета Дэниела Форреста в Ирландию, и вот он стоит во плоти в зале заседаний и обращается к членам следственной группы. По правде сказать, профилировщик вовсе к этому не стремился, опасаясь ненавидимой им шумихи, но Рейли убедила его в необходимости оказаться в гуще дела, среди заинтересованных людей, буквально с момента прибытия.

Рейли то и дело оглядывалась, пытаясь понять, какое впечатление выступление Дэниела производит на аудиторию. Он говорил тихим, проникновенным тоном со свойственным ему мягким южным акцентом, постепенно завоевывая внимание публики. Она знала об этом трюке, которому сам же Дэниел ее и обучил. Если читать с кафедры лекцию громким, поставленным голосом, давая некие наставления, это может вызвать у слушателей раздражение и неприятие, но если говорить тихо, как при задушевном разговоре, они просто не могут к тебе не прислушаться — сначала хотя бы для того, чтобы понять, о чем ты говоришь.

Крис и Кеннеди уж точно внимали словам профилировщика со всем вниманием, несмотря на изначальное неприятие идеи приглашения чужака, который станет все перекраивать на свой лад. Помимо всего прочего, они отлично понимали, что в мире следствия приезд такого известного профилировщика все равно что визит особы королевской крови. Не говоря уже о том, что им предоставлялась возможность из первых рук узнать о новейших веяниях в расследовании тяжких преступлений. И хотя на лице у Кеннеди запечатлелось всегдашнее скептическое выражение, он тем не менее не забывал делать пометки в блокноте. Что же касается О’Брайана, то он на этот раз сидел тихо как мышь, стараясь не пропустить ни одного слова из речи заезжей знаменитости. Самый независимый и расслабленный вид был у Криса. Он слушал выступление Дэниела с большим интересом, но, судя по выражению его лица, не забывал при этом думать и анализировать сказанное, и Рейли пришла к выводу, что у него скорее всего возникнут к гостю вопросы.

— По определению, сама природа этого дела изменилась, когда преступник — или преступница — обманным путем проник в лабораторию, — произнес Дэниел. — До этого момента в вашем распоряжении имелся подозреваемый с фиксацией на Фрейде, хотя вы, даже зная об этом, действовали по преимуществу в темноте. — Он откашлялся, прочищая горло. — Но как только возник прямой контакт — я имею в виду нападение на Рейли и личное указание этого субъекта на то, что вы пропустили еще одно совершенное им убийство, — то устоявшаяся у нас в мозгу картина претерпела кардинальные изменения. Отныне у вас на руках не маньяк, повернутый на Фрейде, а непредсказуемый сумасброд, от которого можно ожидать чего угодно. Не человек, а некая отвлеченная идея. Попробуйте поймайте ее. — Дэниел замолчал, предоставляя слушателям время обдумать эту парадоксальную мысль, а заодно и клюнуть на заброшенную им приманку.

Кеннеди, как Рейли и думала, отреагировал первым.

— Звучит не слишком оптимистично, — пробасил он. — Не говоря уже о том, что складывается впечатление, будто, делая подобный вывод, вы тем самым расписываетесь в собственной беспомощности.

Дэниел сухо улыбнулся:

— Детектив Кеннеди, если не ошибаюсь?

Тот кивнул.

— Разумеется, у вас есть все основания так говорить, — ведь хочешь не хочешь, а убийц ловить надо. Особенно такого, как этот. Но вот вопрос: почему стандартные методы поимки преступника в данном случае не срабатывают? — Дэниел оглядел аудиторию и задержал внимание на Крисе, глубокомысленно покачивавшем головой. — Что у вас на уме, молодой человек? У вас такой вид, будто вы все на свете знаете.

— Возможно, они не срабатывают, потому что преступник еще на подъеме и не готов к тому, чтобы его поймали?

Дэниел быстро обменялся взглядом с Рейли.

— Совершенно справедливо.

— До сих пор все, что мы о нем узнали, он фактически сообщил нам сам, — добавил Крис, и Дэниел снова с ним согласился.

— Конечно, Рейли допустила ошибку, отправившись ловить его в одиночку, но не кажется ли вам, что мы сильно переоцениваем его возможности? — высказал предположение О’Брайан, по лицу которого растекалось недоумение, как будто он удивлялся тому, что великий Дэниел Форрест до сих пор не выдал им готовый план поимки преступника.

— Быть может. Но в данном случае он все просчитал и рассматривал риск как вполне приемлемый, — ответил Дэвид. — Ведь не пришлось же ему, в самом деле, преодолевать нафаршированный новейшим охранным оборудованием блокпост, забитый вооруженными людьми. О такого рода преступниках мы совершенно точно знаем, что это высокоорганизованные субъекты, которых чрезвычайно трудно поймать. Надеюсь, вы в курсе, что преступники вроде «табу-убийцы» обладают собственной логикой и пониманием действительности и никогда не будут действовать так, как вы или я. Говоря же о таких людях в целом, мы приходим к тому, что они обладают отклонениями в плане осознания своего места в обществе. Иными словами, они антисоциальны. Согласно «Руководству по диагностике и статистике ментальных расстройств», это значит, что подобные типы в своих действиях опираются на следующие критерии. — Дэниел вытянул вперед руку и принялся загибать пальцы. — Первый: не подчиняются общественным нормам — к примеру постоянно совершают деяния, которые в обществе являются подсудными. Второй: обладают необоримым желанием вводить окружающих в заблуждение — постоянно лгут, используют чужие имена, злоупотребляют доверием окружающих для достижения собственного удовольствия или блага. — Он сделал паузу. — Ну как — наблюдается сходство с качествами знакомого вам субъекта?

Собравшиеся кивнули.

— Многие также откровенно пренебрегают безопасностью — как своей собственной, так и окружающих, — и проявляют ярко выраженную жестокость, что находит выражение в сознательном и продуманном причинении вреда или неприятностей знакомым и незнакомым людям.

Кеннеди с задумчивым видом осведомился:

— Значит, наш парень готов на все, чтобы получить то, что хочет — или достичь какой-то поставленной перед собой цели?

— Совершенно верно, — ответил Дэниел. — Основываясь на недавнем всплеске активности, которая может выражаться не только в убийствах, но и в попытках установления прямого контакта, как в данном случае, вполне логично предположить, что этот человек еще не достиг своей цели. А пока она не достигнута, от него можно ожидать чего угодно. Подчеркиваю, чего угодно, — мрачно заключил он.

Рейли невольно вздрогнула.

— Жутковатая мысль.

— Да, невесело. — Дэниел смотрел на нее очень серьезно. — Короче говоря, действия преступника и недавний всплеск активности с его стороны привели к нынешнему положению вещей. И в нашем положении мы можем поставить перед собой две задачи. Первая: нам необходимо попытаться ответить на вопрос, какое деяние он собирается совершить в следующий раз. — Дэниел повернулся к Рейли: — Ваш рассказ о том, как были разложены файлы, приводит к выводу, что существует еще одно место преступления, которое нам необходимо найти.

О’Брайан поднялся с места.

— Ну тогда нечего терять зря время. Пора действовать. Делани и Кеннеди сейчас же займутся изучением картотеки пропавших — вдруг что-нибудь интересное выплывет? Понимаю, что это сродни поискам иголки в стоге сена, но если это единственная зацепка, какая у нас есть в настоящий момент, то…

— В принципе есть кое-что еще, — сказал Крис, и все остальные посмотрели на него с интересом. — Сегодня утром по «горячей линии» прошел один любопытный звонок. Ну так вот: звонивший говорил, что вроде как узнал по фотографиям в газетах Клэр Райан и Джерри Уотсона.

— Как, обоих? — удивилась Рейли.

— Да.

У Рейли сильно забилось сердце. Если эта ниточка не оборвется, они, возможно, получат реальное подтверждение существовавшей между жертвами связи, о которой рассуждали пока лишь в теоретическом плане.

— Ну что вы здесь сидите? — застонал О’Брайан. — Двигаться пора, двигаться…

— Мы как раз собирались прояснить проблему со звонком на «горячую линию», но нам велели все бросить и срочно отправляться на встречу с агентом Форрестом, — с иронией произнес Кеннеди, поднимаясь со стула. — Итак, если здесь все закончилось…

— Закончилось, закончилось… Надевайте шляпу — и вперед! — скомандовал инспектор, а потом повернулся к Рейли: — Вы, Стил, подберите самые характерные материалы по всем убийствам и как можно скорее введите нашего друга в курс дела. Пусть посмотрит собранные улики — вдруг заметит свежим взглядом нечто такое, что позволит нам опередить убийцу.

— А как насчет моей гипотезы о помощнице? — осведомилась Рейли. Она рассказала о найденном на лестничной площадке светлом волосе и своей версии, что убийца, возможно, действовал не один.

— Мне представляется, что такого рода гипотезы — епархия агента Форреста, — бросил инспектор. — Мы же можем работать только с тем, что у нас есть на руках.

— Спасибо, что приняли меня в свою компанию, — с чувством произнес Дэниел, обращаясь к членам следственной группы. — Обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы помочь привести это дело к завершению.

Рейли собрала свои вещи и положила в сумку. Хотя она испытывала значительное облегчение при мысли, что отныне бок о бок с ними будет работать Дэниел, ей по-прежнему не давал покоя вопрос, каким образом после гибели стольких людей можно привести это дело к удовлетворительному завершению.

Глава двадцать девятая

Крис и Кеннеди задавались вопросом, что полезного для дела можно извлечь из информации, предоставленной Миком Каваной, пятидесятилетним алкоголиком, которого они нашли в убогом приюте Сент-Винсент? Он, в частности, рассказал им, как и при каких обстоятельствах познакомился с Джерри Уотсоном и Клэр Райан.

— Они, значит, были очень добры к вам? — повторил его слова Кеннеди с нарастающим чувством отчаяния.

— Да уж. А этим в наши дни мало кто отличается. Особенно по отношению к нашему брату, — сказал Кавана, с подозрением поглядывая на детективов. По правде говоря, Крис удивился, что Мик вообще позвонил по «горячей линии». Бездомные в основной массе закону и законникам не доверяли и редко отвечали полицейским даже на самые простые вопросы, не говоря уже о том, чтобы оказывать им помощь в связи с проблемой, не имеющей к ним никакого отношения. — Обычно я в такие дела стараюсь не впутываться, но то, что происходит сейчас… просто ужасно. К тому же это были такие милые люди…

— Мы знаем, — согласился Кеннеди. — Расскажите поподробнее о Клэр Райан.

— О блондинке, что ли? Ну, у нее, если можно так выразиться, болело сердце за каждого несчастного и обиженного… Она и мою судьбу пыталась устроить… хотела, значит, чтобы я воссоединился с семьей, бросил пить — ну и все такое прочее, — сказал Кавана. — При всем том бедняжка мало что знала о реальном мире, хотя сейчас… хм… наверное, уже знает, — добавил он и покачал трясущейся от пьянства головой. — Она была такой хорошей девочкой, и я любил с ней разговаривать. Напоминала мне дочь, когда та была в ее возрасте.

— А что вы можете сказать о Джерри Уотсоне? — спросил Крис, указывая на фотографию молодого туриста.

— Этот парень разговаривал мало, но если ему доводилось встречать меня утром на О’Коннел-стрит, где я обычно обретаюсь, он всегда чуть позже возвращался ко мне с чашкой кофе, — ответил пожилой человек. Крис вспомнил, что Уотсон окончил в свое время Дублинский технологический институт, находившийся в ближайшем пригороде. — Денег, правда, никогда не давал.

— Итак, Клэр Райан хотела вас спасти, а Уотсон поил кофе? — уточнил на всякий случай Кеннеди, но таким тоскливым голосом, что сразу было ясно: он считал этот разговор напрасной тратой времени.

— Да. Я, конечно, предпочел бы пару монет, но в моем положении приходится брать что дают. Между прочим, вам тоже неплохо иметь в виду, что людей, которые искренне относятся к тебе по-доброму, мало. Бывает, люди, проходя мимо, швыряют мне монету или две, но только потому, что, видя мое убожество, испытывают чувство вины. Большинство просто делают вид, что не замечают меня. А бывают и такие, что, случайно оказавшись рядом, ускоряют шаг, словно боятся заразиться какой-нибудь болезнью.

— Могу себе представить, — пробормотал Крис, вынимая из кармана фотографии Джима Редмонда и женщин по фамилии Майлз. — Не встречали, случайно, кого-нибудь из них?

Кавана довольно долго смотрел на снимки, но Крис по выражению его лица почти сразу понял, что тот никогда этих людей не видел.

— Боюсь, что нет, — сказал наконец бездомный.

— Вы уверены? — слегка надавил на него Кеннеди.

Кавана пожал плечами:

— Мимо меня за день много людей проходят. Очень может быть, они даже швырнули по монетке, но их лица ничего мне не говорят. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?

Крис понял его. Но понял также и то, что добросердечие Джерри Уотсона и Клэр Райан, готовых прийти в трудную минуту на помощь ближнему, вряд ли можно назвать тем связующим звеном, которое объединяло их и остальные жертвы.

Поблагодарив бездомного за сообщенные им ценные сведения, детективы вышли из приюта.

— Ну и что ты думаешь по этому поводу? — спросил Кеннеди, прикуривая на улице сигарету. — В принципе можно походить по приюту еще час-другой, показать фотографии жертв другим его обитателям и выяснить, не занимались ли и остальные жертвы такого рода благотворительностью по отношению к бездомным.

Крис задумчиво посмотрел на приятеля. «Благотворительность» — вот ключевое слово…

Разве жена Джима Редмонда не говорила нечто вроде того, что ее муж постоянно совершает добрые дела и способен ради этого пожертвовать собственным свободным временем и покоем, не говоря уже о деньгах? Стоило Крису вспомнить об этом, как мысли у него закружились в бешеном хороводе. А медсестра Сара Майлз? Очень может быть, что она тоже занималась благотворительностью того или иного рода. Да и профессия у нее была подходящая: как-никак она работала в больнице, стараясь по мере сил облегчать людские страдания. И уж если на то пошло, разве Кеннеди, посещая соседей, не слышал отзывов о добросердечии и щедрости женщин Майлз?

Конечно, теория так себе, зыбкая и, возможно, надуманная, но в настоящее время у них нет ничего другого, что могло бы объединять все жертвы.

— Полагаю, это стоит обсудить, — сказал Кеннеди, когда Крис в общих чертах обрисовал ему свою версию. — Но даже если у всех наших жертв болело сердце за несчастных и обиженных, не вижу, как это поможет нам поймать того психа. — Затянувшись сигаретой, он добавил: — Разве что принять в качестве аксиомы тот факт, что в наши дни быть добрым к людям стало своего рода табу?

Крис двинулся за Кеннеди в приют, едва волоча ноги. Вот дьявольщина! Рейли была права, когда говорила, что с визитом к врачу нельзя затягивать — в противном случае болезнь начнет выходить из-под контроля. Если завтра на работе случится затишье, он постарается улизнуть оттуда и посетить под вымышленной фамилией какого-нибудь эскулапа. Посмотрим, что из этого выйдет… Он покачал головой, подумав, что раньше никогда никого не обманывал и это нечестно. Впрочем, чтобы сохранить работу, он был готов в данном случае поступиться принципами. Ведь без работы — дела, придававшего его жизни смысл, — он, может статься, сам скоро сделается объектом благотворительности.



Дэниел Форрест рассматривал фотографии с места преступления сквозь увеличительное стекло. Он продвигался вперед медленно и методично, без спешки и очень тщательно изучая детали на каждом снимке.

Рейли следила за ним, поражаясь его скрупулезности, терпению и бесконечному вниманию к деталям. Она уже не первый год считалась хорошим экспертом и вдумчивым исследователем, но по сравнению с Дэниелом казалась себе нетерпеливым новичком. По счастью, в ее случае нехватка терпения компенсировались развитой природной интуицией и способностью видеть систему там, где другой наблюдал лишь бессмысленное нагромождение улик и фактов.

Форрест поднял глаза, заметил, что она на него смотрит, и ухмыльнулся:

— Это всегда сводило вас с ума?

— Не представляю, как вам удается так долго фиксировать внимание на одном предмете, — признала Рейли.

Дэниел продемонстрировал ей снимок из дела о самоубийстве Джима Редмонда.

— Вы должны изыскать способ оживлять эти картинки всякий раз, когда берете их в руки. И тогда улики словно сами собой выступят на передний план, — сказал он. — Давайте попробуем провести небольшой эксперимент. — Он перевернул снимок так, что изображение оказалось вверх ногами. — Теперь фотография выглядит иначе, не правда ли?

Рейли наклонилась к снимку и тоже стала рассматривать его сквозь увеличительное стекло, пытаясь увидеть детали, так сказать, «свежим взглядом».

— Существует какая-нибудь причина, почему вы уделяете такое внимание именно этому снимку? — спросила она.

— Существует. Он интригует меня куда больше прочих, признал Дэниел.

Она еще раз осмотрела снимок с помощью лупы, после чего отложила увеличительное стекло и подняла глаза на Дэниела.

— Лично мне представляется, что это самая обыкновенная фотография. По крайней мере я не вижу ничего сверх того, что на ней изображено.

— Совершенно верно.

— Ах так? — вздохнула Рейли. — Тогда, возможно, наша ошибка в том, что мы воспринимали это изображение как некую данность? Слишком прямолинейно?

Дэниел пожал плечами:

— Не знаю, так ли вы его воспринимали, но этот снимок при всей своей простоте и обыденности, если подобное слово здесь уместно, действительно выделяется из прочих. Прежде всего потому, что в нем чего-то не хватает. Вернее, кого-то. — Он указал кивком на фотографию, на которой Джим Редмонд висел в петле, свитой из итальянской простыни и привязанной к потолочной балке его просторной гостиной. — Убийца уже не раз демонстрировал нам, что способен расправиться с двумя людьми одновременно. Почему в таком случае он не повесил Джима вместе с его любовником, придав этому деянию вид обговоренного заранее двойного самоубийства на почве несчастной любви?

Рейли, обдумывая этот вопрос, бросила взгляд на снимок.

— Может, убийца просто об этом не догадывался?

Дэниел посмотрел на нее с сомнением:

— О том, что у него есть бойфренд, что ли?

— Конечно. Возможно, это просто совпадение, что Редмонд именно в тот день имел сношение с любовником. Нам удалось установить этот факт лабораторным путем, а убийца о нем не знал. — Рейли была в курсе, что Крис и Кеннеди провели весьма основательные изыскания на предмет установления контактов Редмонда, и приложили немало усилий на то, чтобы найти его любовника, но так никого и не обнаружили. Конечно, вполне могло быть, что Редмонд тайно посещал гей-бары и пользовался услугами случайных партнеров, однако розыски в городских притонах тоже не дали никакого результата. С другой стороны, нельзя не признать, что знание тайной жизни Редмонда давало в руки преступника весьма грозное психологическое оружие, которое, помимо прямого насилия, возможно, и заставило жертву прыгнуть в петлю.

Еще раз вглядевшись в фотографию, Дэниел произнес:

— Какая-то исполненная одиночества сцена, не находите? Особенно если учесть, что события происходили в большой, похожей на зал, комнате. — Помолчав, он добавил: — Складывается впечатление, что убийца хотел что-то выделить, подчеркнуть… к примеру ту же идею одиночества… Нет, пожалуй, лучше так сказать: идею одиночества в самоубийстве.

Рейли молчала, позволив Дэниелу беспрепятственно высказывать вслух мысли, которым, несомненно, предстояло обогатить написанный им профиль. Сама же думала о другом.

— Как вы относитесь к моему предположению о наличии у него помощницы? — неожиданно спросила она, нарушая ход рассуждений своего наставника.

Дэниел повернулся и холодно посмотрел на нее.

— Как к предположению и отношусь, — произнес он. — Лично я не вижу никаких оснований для того, чтобы об этом можно было говорить со всей уверенностью. Кстати, о найденных женских волосах… Вам никогда не приходило в голову, что это, возможно, ваши собственные волосы?

Рейли уставилась на него во все глаза, чувствуя себя провинившейся школьницей.

Вот дьявольщина!

Она до такой степени сосредоточилась на найденных на месте происшествия уликах, что совершенно забыла о собственном присутствии на этой сцене. И не только о присутствии, но и непосредственном участии в происходивших там событиях. Теперь же чувствовала себя полной идиоткой из-за того, что не подумала об этом раньше.

— Вообще-то я так не думаю, но всегда есть возможность сравнить результаты экспертизы с моими данными в личном деле, — пробормотала она, ссылаясь на образцы крови и информацию по ДНК, которые сотрудники ОСЭГ были обязаны предоставить при поступлении на работу.

— Знаете, а это неплохая идея, — сказал Дэниел.

Интересно, ей показалось или его голос на самом деле звучал несколько напряженно, когда он это говорил?

Рейли принялась с отсутствующим видом перебирать лежавшие на столе папки, опасаясь, что этот прокол с ее стороны мог вызвать у него разочарование в ее способностях.

— Между прочим, вы еще не рассказали мне, как живется в Дублине, — произнес Дэниел, резко меняя направление разговора и отходя от профессиональных тем. Теперь Рейли точно знала, что разочаровала наставника или по крайней мере огорчила.

— Мне лично живется здесь неплохо. Хотя нагрузка, в том числе и психологическая, оказалась больше, чем я ожидала. — Она очень старалась говорить спокойным, беззаботным голосом. — Особенно вначале. Ведь помимо выполнения служебных обязанностей мне пришлось бороться с существующими здесь предрассудками и стереотипами…

— А их, несомненно, олицетворяет детектив Кеннеди? — осведомился Дэниел, перебивая ее.

Она улыбнулась:

— Да. Но мне удалось перетащить его на свою сторону. Несмотря на суровую внешность и свойственный ему скептицизм, он оказался нормальным парнем.

— А что вы можете сказать о детективе помоложе — я имею в виду Криса Делани? У него лицо весьма умного человека.

— Он такой и есть, — сказала Рейли, неожиданно задаваясь вопросом, сдержит ли Крис слово и отправится ли к врачу, чтобы узнать правду о своем состоянии. — Кстати, вы могли бы поговорить с ним и спросить…

Тихий стук в дверь заставил ее замолчать, так что фраза осталась незаконченной.

— Рейли? Извините, что побеспокоил, — сказал Джулиус, войдя в офис и почтительно кивнув Дэниелу. — Но дело в том, что я кое-что выяснил в связи с найденными на месте преступления волосками, и хотел, чтобы вы лично взглянули на образцы.

— Вы имеете в виду волоски животных? Разумеется. — Рейли вышла из офиса и последовала за Джулиусом. Дэниел замыкал шествие.

В лаборатории Джулиус подвел ее к микроскопу.

— Позвольте представить вам sus scrofa, — объявил он. — Именно так называется наше загадочное животное.

Рейли озадаченно посмотрела на него:

— Кажется, я основательно подзабыла латынь…

— Это щетина кабана, — проинформировал ее Джулиус. — Мне понадобилось довольно много времени, чтобы ее идентифицировать, поскольку щетина претерпела значительные искусственные изменения.

— Щетина кабана? — удивилась Рейли. Хотя она сразу отмела собачье или кошачье происхождение волосков, ей казалось вполне логичным предположить, что они имеют отношение к какому-нибудь домашнему любимцу вроде песчанки или морской свинки. — Боже мой! Но где и как преступник мог контактировать с кабаньей щетиной?

Она оглянулась, желая, чтобы Дэниел слышал этот разговор или лично глянул в окуляр микроскопа, но обнаружила его в противоположном конце лаборатории, занятого беседой с Люси, которая смотрела на заезжую знаменитость с уважением, граничившим с обожанием. Рейли уже приходилось видеть подобный взгляд раньше. Черт! Она могла поклясться, что и сама смотрела на Дэниела точно так же, когда была студенткой. Ничего удивительного: для молодого исследователя возможность работать, да и просто находиться рядом, с таким талантливым и вдохновенным человеком была в чем-то сродни религиозному опыту.

Она повернулась к Джулиусу:

— Кажется, вы что-то сказали относительно того, что щетина подверглась искусственным изменениям?

— Да. Вот почему я так долго не мог ее распознать. Вопрос классификации не давал мне покоя, и я продолжал исследовать ее, пока не понял, что это действительно натуральная свиная щетина, прошедшая процесс очищения и обработки посредством химического и механического воздействия — скорее всего на фабрике. — Он надел очки и указательным пальцем прижал дужку к переносице.

— На какой фабрике?

— А на такой, где из свиной щетины делают малярные кисти, — сообщил Джулиус. — Такими обычно наносят масляные краски — как матовые, так и блестящие — при отделке помещения.

Рейли углубилась в размышления:

— Вы, значит, утверждаете, что это волоски от малярной кисти?

— Полагаю, что так. Этот факт, особенно если принять во внимание, что они были обнаружены вместе с чешуйками засохшей краски, которая действительно растворяется минеральными маслами и может быть приобретена в любом магазине «Все для дома», наводит на мысль…

— О том, что наш убийца или занимается отделкой собственного дома, или часто бывает там, где ремонтируют и красят помещения, — закончила фразу Рейли.

— Я тоже так подумал и решил в этой связи проконсультироваться с вами.

Рейли подумала о сульфате кальция, который инспектор О’Брайан пренебрежительно назвал меловой пылью. В свете сказанного Джулиусом это мог быть никакой не мел, а гипс — составная часть штукатурки, также использующейся при отделке помещений, что лишь укрепляло новейшую «малярно-отделочную» версию.

Напомнив себе о «бритве Оккама», Рейли вновь посмотрела на Дэниела, продолжавшего беседовать с Люси.

— Хорошая работа, Джулиус. Такого рода маленькие открытия могут помочь нам найти не только место работы нашего убийцы, но и логово, где он скрывается.

— Всегда к вашим услугам…

Рейли заметила, что Дэниел пытается жестом привлечь ее внимание.

— Что случилось? — спросила она, приблизившись к рабочему столу Люси.

— Похоже, ваша милая сотрудница обнаружила кое-что действительно любопытное.

Люси порозовела от похвалы как девочка.

— И что же это, Люси? — спросила Рейли, искренне надеявшаяся, что Дэниел сказал правду, а не комплимент, предназначавшийся прежде всего для ушей девушки.

— Дело в том, что я рассказывала агенту Форресту о том дерьме… простите, об остатках питательной субстанции, найденной на месте убийства Уотсона. Надеюсь, вы не будете в претензии на меня, что я взяла на себя смелость связаться по этому поводу с офисом доктора Томпсон…

— Вы имеете в виду человеческую плоть?

— Совершенно верно. Поначалу я предположила, что убийца, возможно, скормил жертве кусок собственного мяса, срезав его, к примеру, с ягодицы или бедра, но потом подумала, что это слишком рискованно, поскольку следствие может выйти на него, установив ДНК или группу крови. Он же ничего компрометирующего на месте преступления не оставляет. Но если это не мясо убийцы, подумала я, то где он его достал?

— Разумный вопрос.

— Я продолжала делать анализы и обнаружила странные кристаллические волокна.

— Кристаллические волокна?

— Ну, мне так тогда показалось… При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это вытянутые в цепочку кристаллики воды, из чего возникло предположение, что… этот продукт… вовсе не обязательно был суперсвежим или, так сказать, парным. Короче говоря, я установила, что имело место замораживание.

Как только Люси произнесла это, в разговор вступил Дэниел:

— Отличное наблюдение, не правда ли?

Рейли согласно кивнула. Больше всего ей понравилось, что Люси все сделала сама, не бегая к ней за консультациями, а именно этого Рейли и добивалась. Она ратовала за самостоятельность не только ОСЭГ, но и своих сотрудников.

— Короче говоря, я попросила офис судмедэксперта просмотреть рапорты по вскрытию Райан и Редмонда — на тот случай если убийца отрезал от трупов по кусочку мяса и заморозил для последующего использования, — сказала Люси с блеском неофита в глазах, после чего, повернувшись к Рейли, добавила: — Вы же сами учили нас ничего не отвергать с ходу, пусть даже некоторые гипотезы и кажутся безумными. Особенно вначале.

Дэниел улыбнулся:

— Хороший, между прочим, совет.

— Совет советом, но вы, Люси, и сами отлично мыслите, — сказала Рейли. — Так что же офис судмедэксперта? Его сотрудники помогли вам?

— Можно и так сказать. Правда, помощь пришла не от тех, на кого я рассчитывала. Дело в том, что мне позвонила сама доктор Томпсон. Я собиралась вам все рассказать, но только после того, как у меня на руках будет официальный отчет…

— Что значит: не от тех, на кого вы рассчитывали?

Люси, казалось, лучилась от гордости.

— Не от Райан и Редмонда — вот что это значит. Я отправила в офис судмедэксперта вместе с заявкой образец с кристаллическими элементами, и доктор Томпсон позвонила, чтобы уточнить, что я имею в виду. Когда же я рассказала ей о своих подозрениях, то она предложила расширить сферу поисков, то есть взять на заметку все трупы с повреждениями, поступившие в морг в течение последних нескольких недель.

— И что же?

— А вот что. Сегодня она позвонила мне и сказала, что данные моего образца совпадают с данными жертвы из дела о неопознанном трупе, выловленном из воды две недели назад. Хотя это дело с нашими вроде как не связано, его, если мне не изменяет память, тоже ведут детективы Делани и Кеннеди.

Рейли была искренне удивлена.

— Фантастическое открытие, Люси. Полагаю, эти парни будут очень тебе благодарны.

Девушка улыбнулась:

— Спасибо. Хотя это, похоже, означает, что нам предстоит приплюсовать еще один труп к списку нашего убийцы, — добавила она, но уже более мрачным голосом.

— Но это нисколько не умаляет ваших достижений, юная леди, — заметил Дэниел.

— Совершенно верно, — согласилась Рейли. — Я сейчас же позвоню детективам и сообщу о вашем открытии. Ну а пока продолжайте работать, как только вы одна и умеете. — Подойдя к двери, она повернулась и вопросительно посмотрела на Дэниела: — Вы идете?

— Я присоединюсь к вам несколько позже, — сказал он чуть смущенно. — Хочу поговорить с вашими сотрудниками, чтобы выяснить, нет ли у них информации, которая могла бы пополнить мой профиль.

Рейли пожала плечами:

— Как хотите.

Покинув лабораторию, она вернулась в офис, думая о том, как обрадуются Крис и Кеннеди, когда узнают о находке Люси. Хотя маленькие лабораторные открытия прорывами не являлись, последние данные добавляли еще один штрих к характеристике безжалостного убийцы, которого они разыскивали.

О’Брайан был не прав. С каждым часом члены следственной группы узнавали о преступнике все больше и больше, и Рейли не сомневалась, что, когда они завершат свои изыскания, «табу-убийце» будет просто негде от них укрыться.

Глава тридцатая

Крис перезвонил Рейли лишь на следующее утро.

— Извините, Рейли. Вчера вернулся домой очень поздно и только сейчас прослушал ваши сообщения.

Голос у него был усталый, и Рейли сразу же задалась вопросом, чем он вчера занимался. Может, спускал пар в компании с Кеннеди в каком-нибудь баре или что-нибудь в этом роде? Впрочем, в следующую секунду Рейли вспомнила, что Крис пьет очень мало. Но что значит «мало»? Мало для детектива из убойного отдела, к тому же ирландца, подумала она, но тут же попеняла себе за попытку применить в подходе к этому человеку привычные стереотипы.

— Я звонила потому, что у меня есть для вас важная информация. О неопознанной жертве, выловленной из канала, чье дело ведете вы с Кеннеди, и о реальной возможности узнать кое-что существенное относительно местонахождения нашего убийцы…

— Кстати, у меня тоже есть для вас важная информация, — сказал Крис, перебивая ее. — Похоже, мы с Кеннеди вышли на пропущенное следственной группой место преступления.

— Что такое?! Как, где? — вскричала пораженная Рейли.

— Полицейский патруль рано утром передал по радио любопытные подробности об обнаружении мертвых тел в районе аэропорта. Кеннеди уже отправился туда. Мне же сейчас нужно провернуть… хм… одно срочное дело, так что я присоединюсь к нему позже. — По заминке в речи детектива Рейли поняла, что он собирается посетить врача, но не хочет говорить об этом во всеуслышание в оперативном зале.

— Поняла вас. Желаю удачи. — Краем глаза она заметила входившего в комнату Дэниела. — Ну а я пока проинструктирую своих людей. Надеюсь, встретимся на месте происшествия?

— Позже — обязательно. Я хотел было отменить встречу с агентом, но он утверждает, что дело не терпит отлагательства. — Крис явно пытался дать понять окружающим, что у него есть серьезная причина для задержки.

— Что ж, поступайте так, как считаете нужным. Думаю, Кеннеди в состоянии продержаться до вашего приезда. Можете сообщить в двух словах, что нас там ждет и к чему нам готовиться? — спросила она и заметила, как удивился прислушивавшийся к разговору Дэниел.

— Увидите пару подростков мужского пола, — ответил Крис. — Числились в пропавших по меньшей мере две недели. Родственники и соседи были уверены, что они сбежали в Лондон или куда-нибудь еще.

— Похоже, они и в самом деле собирались путешествовать, раз их нашли в районе аэропорта.

— Похоже… Извините, Рейли, но мне нужно идти. Как я уже говорил, увидимся на месте; если же вдруг не встретимся там, обязательно пересечемся позже — или в участке, или у вас в ОСЭГ…

— Подождите секундочку, — перебила его Рейли, наблюдая за жестикуляцией Форреста. — Как мне кажется, с вами срочно хочет переговорить присутствующий здесь Дэниел.

— Хорошо. Передайте ему трубку.

— Детектив Делани? — осведомился хорошо поставленным голосом специалист из ФБР. — Сейчас я вношу завершающие штрихи в официальный профиль и хотел бы поговорить с вами до того, как поставлю в конце своего труда точку. Понимаю, что сейчас у вас запарка, но тем не менее прошу уделить мне немного времени. Это очень важно.

— Ну тогда приезжайте в участок прямо сейчас. В одиннадцать у меня деловая встреча, но четверть часа в запасе найдется.

— Если не возражаете, я бы хотел узнать ваше мнение по некоторым специфическим вопросам расследования, — добавил Дэниел.

Рейли, глядя на него, подумала, что профилировщик хочет сразу убить несколько зайцев. Во-первых, встретиться с умницей Крисом в отсутствие напарника, причем так, чтобы у последнего не возникло чувства, будто им пренебрегают. Рейли знала, что Дэниел всегда беседует с детективами, прежде чем ставить точку в профиле, но в данном случае в его стремлении переговорить с Крисом крылось нечто большее. Особенно если учесть, что основную часть необходимой информации по преступнику поставляла ему она. Стало быть, второй и главной задачей Дэниела было установление дружественных отношений с Крисом, а в его лице и с другими членами следственной группы. Во всяком случае, можно не сомневаться, что Крис по достоинству оценит желание заезжей знаменитости узнать его мнение по поводу находящегося в производстве сложнейшего дела. Доверительный подход позволит сгладить определенную настороженность и напряженность в отношениях не только между Дэниелом и детективами, но и следственной группой в целом — такого рода информация в их среде распространяется очень быстро. Это не говоря уже о том, что лестное предложение Дэниела позволит Крису расслабиться и откровенно высказаться по всем вопросам следствия.

— Хорошо. Договорились. Итак, до встречи.

— Благодарю, детектив. Буду с нетерпением ждать разговора с вами, — произнес Дэниел и повесил трубку.

— Отличный тактический ход, Форрест, — сказала Рейли, давая ему понять, что разгадала его намерения.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — ответил с улыбкой Дэниел. — Я просто делаю свою работу и хочу убедиться, что никого не обделил вниманием.



Место преступления, как обычно, являло собой крайне неприятное зрелище. Тела двух подростков нашли в старом, пострадавшем от времени и непогоды синем «форде-транзите», принадлежавшем одной из жертв. Они были мертвы уже довольно давно, и разложение, несмотря на холодную дублинскую весну, достигло такой стадии, что распахнуть дверь и заглянуть в салон отважились далеко не все.

Когда приехали Рейли и ее команда, Карен Томпсон разговаривала с детективом Кеннеди.

— Похоже, они пролежали здесь куда больше, чем пару дней, — сказала судмедэксперт, обращаясь к Рейли.

— Сможете установить точное время смерти?

— Сейчас, разумеется, нет. Слишком далеко зашло разложение. Что же касается причины смерти… ничто не указывает на нее со всей очевидностью, за исключением, пожалуй, следов от уколов. Очень может быть, что это дело рук нашего друга — любителя пентобарбитала. Однако сказать с уверенностью, так ли это, можно будет только после токсикологической экспертизы.

— С чем всех нас и поздравляю, — пробормотал с несчастным лицом Кеннеди.

Карен подняла с земли сумку с принадлежностями судмедэксперта.

— Но я не буду с этим затягивать и сразу же позвоню, когда узнаю что-то определенное.

— Это было бы очень мило с вашей стороны, — сказала Рейли, после чего повернулась к Кеннеди: — Пошли, что ли?

Микроавтобус «форд-транзит», судя по марке и потрепанному внешнему виду, прожил на свете около тридцати лет, исполненных тяжких трудов и дурного обращения. Несмотря на то что его неоднократно перекрашивали, он проржавел местами почти насквозь, пестрел от грязных подтеков и выглядел весьма непрезентабельно. В определенном смысле это был весьма «удобный» для подростков автомобиль — и как средство их транспортировки, и как место надругательства над ними и последующего умерщвления.

Кеннеди забираться в салон не торопился. Вместо этого он в сопровождении Рейли медленно обошел вокруг машины.

— Думаете, это работа нашего парня? — тихо спросил он.

Рейли пожала плечами:

— Пока не знаю, но доктор, похоже, склоняется к этому.

Они помолчали, разглядывая переднюю часть машины с треснувшим лобовым стеклом. В салоне с зеркала заднего вида свешивалась привязанная к нему безделушка: две грязные игральные кости — черная и белая.

— Ребятишки… бизнесмены… старики… Какая, спрашивается, может быть между ними связь? — осведомился Кеннеди, после того как сообщил ей то малое, о чем они с Крисом узнали, побывав в приюте для бездомных. — Интересно, убийца знал этих двух мальчишек или остановил на них выбор случайно?

— Совершенно не убеждена в существовании какой-либо связи между жертвами, — бросила Рейли, отметив, однако, что надо не забыть рассказать Дэниелу о версии благотворительности Криса. — Мне представляется, что наш маньяк увязывается за любым, кто соответствует его критериям. Дэниел называет его «наблюдателем», — добавила она, вспомнив о разговоре с профилировщиком.

— Великолепно! В таком случае вполне вероятно, что эта задница сидит сейчас где-нибудь в засаде и наблюдает за нами.

Рейли, не оглядываясь, стала рассматривать отражавшиеся в ветровом стекле окружающие строения. Район, где они находились, когда-то считался индустриальным, но давно уже пришел в упадок и многие конторы, дома и пакгаузы были заброшены и опустели. Строения с черными провалами разбитых окон напоминали глазевших на них бездомных с беззубыми ртами.

— Очень надеюсь, что это не так. — Она положила было затянутые в перчатку пальцы на ручку двери машины, потом неожиданно повернулась к Кеннеди и добавила: — А что, собственно, мешает нам это проверить?

Члены команды ОСЭГ располагались поблизости, но в разговоре не участвовали, усвоив, что нельзя мешать Рейли общаться с полицейскими.

— Люси, займитесь исследованием наружной части машины и места стоянки. Гэри, проверьте прилегающую территорию — здесь так пустынно, что становится не по себе. — Рейли покосилась на черные выбитые окна зданий, после чего перевела взгляд на своего сотрудника. — Возьмите с собой полисмена в форме, походите по домам, зайдите туда, где открыто…

— Но что мне, собственно, искать?

— Незапертое помещение, откуда хорошо просматривается это место. Если найдете такое, исследуйте на предмет наличия следов недавнего присутствия человека.

— Понял вас.

Гэри отделился от своих, направился к полицейским из оцепления и принялся втолковывать им, что ему нужно. Наблюдавшая за ним Рейли не могла сдержать улыбки: Гэри выбрал в качестве сопровождающего самого здоровенного копа из всех. Между тем Люси, открыв свой кофр, достала фотоаппарат и принялась фотографировать машину и место стоянки.

— А вы неплохо их выдрессировали, — негромко заметил Кеннеди.

Не ожидавшая похвалы Рейли повернулась к детективу:

— Они всегда были хорошей командой.

— Но нуждались в тренере и тренировке, не так ли?

Рейли пожала плечами:

— Скорее, в человеке, который бы научил их доверять собственной интуиции и органам восприятия.

Потом они заглянули в окно микроавтобуса. Подростки были обнажены и лежали один поверх другого. Если это и в самом деле работа «табу-убийцы», то не составляло большого труда представить, что он принудил их сделать.

— Господи, ну как он заставляет людей выделывать подобные штуки? — со вздохом пробормотал Кеннеди. — Мне приходилось встречать типов, обладавших истинным даром убеждения — правда, весьма своеобразным, — но по сравнению с нашим парнем все они жалкие недоноски и любители.

— Угроза смерти способна убедить кого угодно, — ответила Рейли, открывая дверь и забираясь в фургон. Кеннеди просунул в салон голову и осведомился:

— Может, хотите, чтобы я постоял снаружи, пока вы будете давать волю интуиции, нюхать воздух и все такое прочее?

Рейли рассмеялась:

— Знаете что — а почему бы вам самому как-нибудь все это не попробовать? Пробудите свои природные экстрасенсорные способности. Возможно, результат вас приятно удивит…

— Моя жена тоже так говорит, когда хочет, чтобы я что-то для нее сделал, — ответил Кеннеди с ухмылкой.

Рейли снисходительно покачала головой и закрыла глаза, пытаясь представить сцену убийства.

Убийца находился в задней части фургона вместе с ребятами. Там же валялись старые матрасы, пара грубошерстных одеял, к потолку были привинчены колонки от установленной в микроавтобусе стереосистемы.

И они… и они…

— Ну, видите что-нибудь своим внутренним взором? — спросил Кеннеди — на этот раз без малейшей иронии.

Рейли открыла глаза.

— Я все время задаюсь вопросом, есть ли у него помощница… Возможно, она, зная, что у ребят имеется микроавтобус, позволила им, так сказать, «подцепить» ее. — Рейли указала на матрасы, одеяла и привинченные к крыше колонки: — Это их маленькое любовное гнездышко — место, куда они приводили девочек.

— А кое-кто узнал об этом.

— Совершенно верно. Ему требовались два парня — не гомосексуалисты — для акта нарушения табу. Если бы содомия не вызывала у ребят отвращения, тогда, ясное дело, радости от забавы не было бы никакой.

— Тонко подмечено. Что-нибудь еще?

Рейли снова вернулась мыслями к начавшим формироваться у нее в мозгу картинам.

— Может, она сама их подцепила, соблазнив рассказами о радостях любви втроем или чем-то вроде этого. А потом, когда они начали этим заниматься — думаю, она позволила им получить толику радости, зная, что они находятся у нее под контролем, — открылась дверь и появился он…

— И переиграл все по-своему.

— Вот именно. Все это отлично увязывается со склонностью преступника к риску, сильному болезненному возбуждению, стремлению контролировать всех и вся… ну и в завершение — акт нарушения табу, то есть достижение абсолютного контроля.

Кеннеди окинул взглядом салон.

— Он и на этот раз мало что после себя оставил?

— Похоже на то. И это меня немного беспокоит.

— Почему же? Он отлично знает, что мы к этому привыкли; более того, считаем это составной частью его модус операнди, — так зачем оставлять больше?

— Потому что он уже делал это.

Кеннеди с удивлением посмотрел на нее:

— Полагаете, здесь есть что-то такое, что мы пропустили?

— Или пропустили, или еще не нашли. — Рейли огляделась. — Помните? Согласно обнаруженному нами закодированному сообщению в лаборатории это убийство совершилось раньше убийства женщин Майлз, а в том случае на месте преступления нам было оставлено весьма умное фрейдистское послание.

Кеннеди включил фонарь и осветил мрачный интерьер фургона.

— Маловато здесь места, чтобы что-то спрятать.

— Существует множество способов спрятать вещь, если вы хотите, чтобы ее не находили как можно дольше.

Их беседу неожиданно прервал звонок мобильника Рейли. Она бросила взгляд на дисплей и поняла, что звонит Гэри. Выйдя из фургона, она оглядела окружающие здания, задаваясь вопросом, где он.

— Что случилось?

— Я на складе. Здесь есть кое-что интересное, и вам необходимо на это взглянуть, — выпалил он взволнованным, задыхающимся голосом.

— Подождите минутку. Я сейчас там буду.

Кеннеди одарил ее вопросительным взглядом:

— Он что-нибудь нашел?

Рейли кивнула.

— Только не говорите мне, что вы сильно удивлены.

— Я останусь здесь, а вы сходите и посмотрите на находку.

Через несколько минут Рейли толчком распахнула сломанную дверь заброшенного склада, находившегося буквально в десятке метров вверх по дороге от того места, где стоял фургон. Подумав, что из склада открывается отличный вид на стоянку, Рейли поднялась по пыльной захламленной лестнице на третий этаж, где встретила на лестничной площадке констебля, дожидавшегося ее появления.

— Сюда, пожалуйста, — произнес он без особой надобности, так как на третьем этаже была открыта одна-единственная дверь.

Рейли вошла в основательно запыленное складское помещение. На полу валялись в беспорядке картонные ящики с какими-то папками и пачками перевязанных бечевкой старых бумаг. Когда Рейли двинулась к окну, у которого стоял Гэри, из-за ближайшего ящика выбежала крыса и скрылась в затененном углу.

— Что нашли?

Он ткнул пальцем в окно:

— Вы только взгляните…

Рейли встала рядом с ним и посмотрела сквозь разбитое стекло на стоявший двумя этажами ниже микроавтобус. Посмотрела и… замерла. На крыше автомобиля было аккуратно выведено краской:

«Потеря одного родителя — несчастье. Потеря обоих — проявление беспечности».

О Господи…

Рейли выхватила из кармана мобильник и быстро набрала номер телефона отца. В микрофоне послышались гудки… один, второй, третий, четвертый… Она прижимала телефон к уху несколько минут, но ответа так и не дождалась.

— Вот дьявольщина! — Рейли с сильно забившимся сердцем пулей вылетела со склада и сбежала вниз по деревянным ступеням, поднимая с каждым шагом клубы пыли. Выскочив на улицу, она уже хотела было двинуться к стоянке, чтобы переговорить с Кеннеди, как вдруг чуть ли не нос к носу столкнулась с человеком, которого меньше всего хотела бы видеть.

Прямо перед ней, загораживая путь к фургону, стоял Джек Горман собственной персоной. Нечего и говорить, что главный дублинский судебный эксперт отнюдь не стремился возвращаться на работу и срочный отзыв из отпуска сказался на его настроении не лучшим образом.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — осведомился он. Горман был маленьким человечком с острым лицом и дурной привычкой срываться на крик по любому пустяку. Подобная черта присуща многим мужчинам с комплексами, которые на подсознательном уровне пытаются компенсировать криком и грубостью отсутствие уверенности в себе.

— Горман?! — выдохнула Рейли с удивлением и ужасом. Возвращение главного эксперта грозило стать для сотрудников ОСЭГ истинным бедствием. — Вот уж не думала, что вы так быстро вернетесь…

— Похоже, у меня не оставалось выбора? — на повышенных тонах начал он. — Мне передали, что, пока я находился в круизе, у меня за спиной плелись интриги и совершались различные действия весьма сомнительного свойства. — Он с осуждающим видом ткнул пальцем в микроавтобус ОСЭГ. — Вот я приехал. И что вижу? Юную Люси, исследующую место преступления с важным видом знатока, и парня по имени Гэри, носящегося с выпученными глазами по огороженной силами правопорядка территории подобно психу из сериала «Полиция Майами. Отдел нравов». — С каждым новым словом его лицо все больше наливалось кровью. Казалось, он находился на грани нервного срыва. — Складывается впечатление, что, с тех пор как я ушел в отпуск, здесь у всех поехала крыша! У нас, Стил, так дела не делаются…

Пока Горман, не скрывая негодования, во весь голос выражал свое мнение по поводу происходящего, отовсюду начали появляться головы, устремлявшие взгляд в их сторону: Люси выглянула из-за капота фургона, Кеннеди — из салона, спустившийся на первый этаж Гэри — из-за угла склада…

Рейли мысленно выругалась. Меньше всего ей сейчас нужен скандал на месте преступления.

— Давайте поговорим об этом позже. Прежде всего мне нужно…

— Смею вас заверить, что я тащился сюда через полмира не просто так. Извольте ввести меня в курс дела. И побыстрее! — приказал Горман. Карибский загар отчасти скрывал бросившуюся ему в лицо кровь. Трудно сказать, что в данную минуту бесило его больше всего — появление в Дублине опаснейшего серийного убийцы или отзыв из отпуска, означавший крах всех его планов относительно экзотического круиза на первоклассном лайнере по южным морям. — Люси! Я не представляю, чем ты здесь занимаешься. Немедленно возвращайся в лабораторию!

Люси продолжала стоять на месте как приклеенная. Девушка явно не знала, как ей быть. Рейли же, выслушав сентенции Гормана, изменила свое мнение относительно скандала и решила вступить с главным судебным экспертом в конфронтацию. Хотя бы для того, чтобы дать ему понять, что не позволит запугивать себя и разговаривать с ней на повышенных тонах.

— Люси находится здесь по моему распоряжению, — сказала она чрезвычайно спокойным, ледяным голосом.

— Люси, ты что, оглохла? Немедленно собирай свои вещи и…

— Извините, но вы не имеете никакого права разговаривать в подобном тоне с членами моей…

— Все в порядке, Рейли, — перебила ее Люси, вступая в разговор. Потом посмотрела на Гормана: — Уже иду, папочка…

Рейли, шокированная услышанным, повернулась на каблуках и уставилась на свою протеже. «Папочка»? Какого черта?..

Она, как ни старалась, не могла припомнить, чтобы в стенах ОСЭГ кто-нибудь хоть словом обмолвился о том, что ее сотрудница находится в родственных отношениях с Горманом. Но раз так, ничего удивительного, что тот разговаривал с девушкой командным тоном и смотрел на нее сверху вниз, а она то и дело прибегала к Рейли, желая заручиться ее одобрением.

Господи, только этого ей еще не хватало! Как будто у нее нет своих проблем, причем очень серьезных.

— Хорошо. Пусть остальные заканчивают работу, раз начали. Вас же, Стил, я хочу видеть в штаб-квартире у себя в офисе. И чем раньше, тем лучше. Надо наконец решить, как побыстрее закончить это дело.

Рейли несколько секунд смотрела на его злое лицо, после чего двинулась мимо, бросив на ходу:

— Извините, но в данный моменту меня совершенно нет времени для подобных разговоров. — Ничего не поделаешь, Горману придется подождать. Для нее сейчас важнее всего убедиться, что отец находится в безопасности.

— Не понял?.. — Казалось, Гормана поразило, что она не ответила на его требование немедленным согласием.

— Еще раз прошу извинения, но у меня срочное дело, не терпящее отлагательства…

— Неужели вам нужно напоминать, что официально главой этого подразделения являюсь я? — спросил Горман, выпячивая цыплячью грудь. — Вы — моя подчиненная, следовательно, должны исполнять мои распоряжения…

Рейли рассеянно кивнула и быстрым шагом направилась к Кеннеди, с интересом наблюдавшему за происходящим.

— Мне нужна услуга, — сказала она прерывающимся от волнения голосом.

Кеннеди вскинул над головой руки:

— Только не впутывайте меня в свою свару с начальством.

— Речь идет не о Гормане… Тут дело совсем иного рода. Думаю… думаю, что мой отец находится в серьезной опасности, — сказала Рейли и быстро рассказала о послании убийцы, обнаруженном Гэри.

— Вот дьявольщина… — Кеннеди перевел взгляд на Гормана, упрямо не желавшего оставить Рейли в покое и двигавшегося следом за ней.

— Как вы смеете игнорировать мои замечания, Стил?! — крикнул главный судебный эксперт. — Я не потерплю подобного дерзкого поведения…

— Прошу вас, — умоляюще произнесла Рейли, обращаясь к Кеннеди. — Мне просто необходимо убедиться, что с ним все в порядке.

— Полагаете, есть повод для волнения?

— Да.

— Стил? Вы меня слушаете? — продолжал гнуть свое Горман.

— Горман, может быть, сейчас не время… — начал было Кеннеди.

— Не время, говорите? Тогда извольте пожаловать ко мне в офис оба. Немедленно!

В этот момент Кеннеди, похоже, принял решение, как быть дальше, и выхватил из кармана мобильный телефон.

— Я направлю по его адресу патрульную машину. Сию же минуту. Напомните, где он живет.

— В квартале Либертиз, — быстро сказала Рейли. Потом, секунду подумав, добавила: — Подождите минуточку. Крис знает этот дом. Как вы думаете, он сможет?..

— Разумеется, — сказал Кеннеди и начал набирать номер.

Глава тридцать первая

— Не понимаю вас, — произнес Крис, посмотрев на Дэниела, сидевшего напротив за его рабочим столом. — Вы что же — не принимаете версию Рейли о помощнице?

— Не принимаю. — Выражение лица Дэниела оставалось нейтральным.

— А как же найденный на месте нападения светлый волос?

— Уделите мне несколько минут, и я вам все объясню, — ответил профилировщик, наклоняясь к собеседнику. Разговор, однако, был прерван, поскольку в следующую секунду зазвонил мобильный телефон Криса.

— Одну секундочку, — сказал он, отщелкивая крышку аппарата. — Кеннеди? Что у тебя случилось? — Несколько секунд Крис слушал напарника, после чего хмуро сдвинул на переносице брови. — Она уверена? Да, я точно знаю, где находится этот дом. Разумеется, поеду — прямо сейчас. — Отключив телефон, он посмотрел на Форреста: — Рейли нашла на месте преступления нечто важное и сделала вывод, что следующим объектом нападения убийцы станет ее отец. Она не смогла связаться с ним по телефону, не может в силу ряда обстоятельств поехать к нему на квартиру и узнать, все ли у него хорошо, поэтому просит об этом меня.

По голосу Кеннеди он понял, что Рейли просто с ума сходит от беспокойства. Так что назначенную на одиннадцать тридцать встречу с врачом придется отложить.

Профилировщик снял с вешалки пальто.

— Я поеду с вами.

— Не знаю, насколько это…

— Детектив! Если Рейли считает, что ее отцу может угрожать опасность со стороны человека, которого мы разыскиваем, то, полагаю, нам вместе нужно поехать туда. Мы же вместе работаем над этим делом.

У Криса не было времени с ним спорить. Что ж, хочет ехать — пусть едет.

— Надеюсь, вы не думаете, что убийца действительно избрал ее отца своей следующей жертвой? — спросил он у Дэниела, ведя машину по забитым автотранспортом утренним улицам и ловко маневрируя в потоке движения. Крис решил, что надо сказать хоть что-нибудь, поскольку профилировщик погрузился в молчание, как только они сели в машину, и установившаяся в салоне тишина стала казаться детективу гнетущей, к тому же попытка связаться с Рейли по телефону ни к чему не привела — ее аппарат работал только на прием сообщений.

— Партнер поставил вас в известность, почему Рейли придерживается такого мнения? — вопросом на вопрос ответил Дэниел. Его спокойный, размеренный голос ничуть не изменился, и это странное спокойствие оказывало на Криса едва ли не гипнотическое воздействие.

— Нет. Только сказал, что надо поторапливаться. Рейли сама хотела поехать туда, но она далеко от квартала, где живет отец, а время не терпит. Эксперты в данный момент исследуют место преступления, и Рейли не может в силу ряда причин немедленно бросить работу и уехать. Во всяком случае, это представляет для нее большую проблему.

Кеннеди, помимо всего прочего, сказал несколько слов о неожиданном появлении на месте преступления Гормана, и Крис, зная обстоятельства, связанные с его возвращением в Дублин, не сомневался, что главный судебный эксперт вне себя от злости и срывает дурное настроение на подчиненных. Он сочувствовал Рейли, понимая, что та сейчас на грани нервного срыва. Испытывая определенные сомнения относительно угрожавшей Майку Стилу опасности, Крис тем не менее был рад, что может помочь Рейли обрести душевное равновесие. Интересно, неужели преступник и в самом деле решил покуситься на жизнь Майка? Или это пустая угроза, элемент психологической игры, попытка таким образом выбить Рейли из седла? Пока что Крис склонялся к последнему.

Дэниел задумчиво кивнул.

— Должно быть, она нашла что-то действительно… хм… важное, — произнес он с отсутствующим видом, будто разговаривая сам с собой.

Крис промолчал. Сказать по правде, он полагал, что скорее всего увидит Майка Стила в пьяном беспамятстве на диване в гостиной.

Когда Крис и Дэниел приехали к Майку, из квартиры не доносилось ни звука. Постучав и покричав, но не дождавшись ответа, они вошли в квартиру, воспользовавшись запасным ключом — Рейли сообщила Кеннеди, где его искать.

Войдя в холл, мужчины двинулись по направлению к гостиной, продолжая окликать хозяина:

— Мистер Стил? Вы дома?

В гостиной горел свет, шторы на окнах были задернуты.

Дэниел остался в дверях, Крис же прошел вперед, оценивая обстановку. И сразу заметил перемены, от которых ему стало не по себе.

В гостиной царил идеальный порядок. Взбитые подушки лежали на своих местах в изголовье дивана, ковер был тщательно вычищен пылесосом, домашние туфли стояли у кресел носками вперед.

Крис повернулся к Дэниелу и, нахмурившись, произнес:

— Когда я был здесь в прошлый раз, обстановка, скажем так, несколько отличалась от нынешней.

— Что вы имеете в виду?

— Тогда квартира выглядела так, как будто в ней взорвалась бомба — даже после того как Рейли немного прибралась. Сегодня же здесь… как бы это сказать… слишком чисто и аккуратно, что ли.

Дэниел кивнул:

— Я понял это, как только вошел. Тут… хм… пахнет чистотой. — Дэниел потянул носом. — Сосновый очиститель воздуха, если не ошибаюсь.

— А должно пахнуть перегаром, несвежей пищей и табачным дымом. — Крис сделал еще несколько шагов по комнате и провел кончиками пальцев по каминной полке — ни пылинки.

— Прежде чем делать выводы, которые могут оказаться скоропалительными, давайте как следует осмотрим квартиру, — предложил Дэниел всегдашним спокойным, ровным голосом. — Я, если не возражаете, займусь спальней, а вы тем временем исследуйте кухню.

Крис кивнул и проследил взглядом за Дэниелом, который вошел в спальню чуть ли не на цыпочках, держа перед собой зажженный фонарь. Было заметно, что все его органы восприятия напряжены до предела и он готов к любым неожиданностям. Хотя Крис предпочел бы проводить осмотр квартиры в компании с хорошо знакомым человеком, коллегой, выбора у него не было. Что ж, пусть Дэниел понюхает воздух, помедитирует, напряжет воображение — короче говоря, покажет, на что способен. Вдруг ему удастся ответить на вопрос, что здесь произошло и куда подевался хозяин дома. По крайней мере от попытки дать сложившейся ситуации логическое объяснение большого вреда не будет, это точно.

Крис отправился на кухню Майка, думая о том, как часто поругивал свою за нехватку пространства и воздуха. Как выяснилось, зря поругивал. По сравнению с этой, похожей на чулан на баркасе, его кухня казалась большим комфортабельным помещением. С одной стороны здесь помещались буфет и крохотная электроплитка, а с другой — разделочная доска и раковина с краном. Больше не было ничего, даже холодильника. Но если твой рацион состоит в основном из выпивки, то зачем тебе холодильник и большая обустроенная кухня? Впрочем, как и остальные помещения в квартире, кухня Майка тоже волшебным образом изменилась.

Когда они с Рейли в прошлый раз заходили сюда — а с тех пор минуло не более двух суток, — Крис просто боялся до чего-либо дотрагиваться. Но сейчас здесь все в полном смысле слова блестело. Даже начищенный водопроводный кран сверкал как серебряный.

Все эти изменения продолжали казаться Крису чрезвычайно странными, хотя им почти наверняка можно подыскать простое и вполне разумное объяснение. Крис уже вытащил было из кармана телефон, чтобы позвонить Рейли, но шум за спиной заставил его вздрогнуть.

— Кто вы такой? — раздался незнакомый женский голос, и Крис, повернувшись, увидел в коридоре даму средних лет. Соседка или консьержка, подумал Крис, заметив в руках у женщины связку ключей.

— Я приятель мистера Стила, — ответил Крис, стараясь мыслить и говорить быстро и четко. — Вернее, его дочери, которая попросила меня…

— Его дочери? — Лицо женщины слегка смягчилось. — А я-то решила, что к Майку забрался грабитель, — добавила она.

Крис, услышав подобный ответ, подумал, что у этой женщины весьма странное хобби — проверять квартиру соседа на предмет присутствия в ней грабителей, подвергая свою жизнь опасности, вместо того чтобы просто позвонить в полицию. Впрочем, хорошо, что не позвонила, заключил он в следующую секунду. В противном случае ему пришлось бы давать множество совершенно ненужных объяснений.

Крис изобразил на губах самую любезную улыбку из своего арсенала.

— Ну что вы… Какой из меня грабитель? — произнес он примирительным дружелюбным тоном и осведомился: — Случайно, не знаете, когда вернется Майк? Насколько я понимаю, он просил вас присматривать за его жилищем?

Лицо женщины вновь обрело настороженное выражение.

— Если вы приятель его дочери, то вам следует знать об этом.

— В сущности… — начал Крис, но прежде чем успел сказать нечто более информативное, в коридоре появился Дэниел.

— Здравствуйте. Я Дэниел Форрест, друг Майка Стила из Калифорнии. Рад познакомиться с вами, миссис… миссис?..

— Келли, — ответила женщина, не без колебаний пожимая ему руку. Крис сразу понял, что Дэниел хочет спустить ситуацию на тормозах и отмести все подозрения со стороны этой дамы, говоря о вещах, известных им обоим.

— Насколько я понимаю, миссис Келли, Майк именно вам обязан царящей вокруг удивительной чистотой, — продолжал Дэниел, пуская в ход присущее ему обаяние.

Женщина покраснела.

— Да, я решила воспользоваться его отсутствием, чтобы навести здесь порядок. Приготовить жилье к его возвращению.

— Очень любезно с вашей стороны — не говоря уже о больших трудах. Пожалуй, попрошу вас как-нибудь присмотреть и за моей квартирой, — пошутил Дэниел.

Миссис Келли покраснела еще больше, и Крис подумал, что эта трудолюбивая дама неравнодушна к Майку Стилу. Впрочем, глядя на ее неосознанное кокетство, вызванное появление обаятельного Дэниела Форреста, сторонний наблюдатель наверняка пришел бы к выводу, что миссис Келли отнюдь не обладает иммунитетом по отношению к чарам и других мужчин.

— К сожалению, он вряд ли даже заметит это, — пожаловалась миссис Келли. — Не мне вам объяснять, какими иногда бывают мужчины. Но все равно хорошо, что он вернется в чистую квартиру. Хотя даже не сказал, когда она привезет его назад.

— Она? — словно эхо откликнулся Крис.

— Кто же еще? — Теперь лицо миссис Келли выражало стойкое неодобрение. — Возможно, эта мисс ваша подруга и все такое, но я вам прямо скажу: мне не нравится, что подобные молодые особы появляются здесь только тогда, когда им удобно. Она могла бы сделать для отца куда больше, появляясь здесь регулярно, но вместо этого сваливается будто снег на голову и, вырвав его из привычной обстановки, увозит куда-то с собой на несколько дней. Но вот вопрос: кто будет присматривать за ним все остальное время? Вдруг он заболеет или ему потребуется помощь?

Крис и Дэниел быстро обменялись взглядами.

— А как вы узнали об этом, миссис Келли? — спросил Крис. — Ну, что он будет находиться в отъезде несколько дней?

— Похоже, дочь решила устроить для него нечто вроде небольшого отпуска, и я сказала ему, что в его отсутствие пригляжу за квартирой. Об этом, ясное дело, молодая леди не побеспокоилась.

— А вы сами видели дочь Майка? — осведомился Дэниел, надеясь получить описание внешности особы, увезшей хозяина дома.

— Видела, — ответила женщина. Крис, читая между строк, понял, что, к счастью для них, миссис Келли довольно внимательно наблюдала за Майком Стилом и его жилищем. — Впрочем, только когда они уезжали. Она сидела в машине за рулем, и я тогда еще подумала, что они совершенно не похожи друг на друга. Ничто в ее внешности, манерах или голосе не говорило о том, что это его дочь. Вот вторая дочь — совсем другое дело.

Крис быстро посмотрел на нее:

— Вторая дочь?

— Ну да — та, что постарше. Кажется, работает на копов или что-то вроде этого. Вот она — копия отца, в то время как младшая…

— Миссис Келли! Майк Стил лично говорил вам, что уезжает на несколько дней со своей дочерью?

Уловив в голосе Криса напряжение, миссис Келли заколебалась:

— Как вам сказать? Пожалуй, что и нет. Но кажется, вы сами упомянули об этом…

— Благодарю вас, миссис Келли, вы нам очень помогли, — вступил в разговор Дэниел, ловко прерывая излияния соседки. Потом, проводив ее к двери, добавил: — Уверен, что Майк, когда вернется, непременно придет поблагодарить вас.

Когда миссис Келли ушла, Крис в замешательстве провел рукой по волосам, не зная, что и думать.

Согласно показаниям соседки Стил уехал на несколько дней с ближайшей родственницей или по крайней мере с женщиной, которую хорошо знал, из чего следовало, что Рейли не о чем волноваться. Все это, конечно, прекрасно, но откуда вдруг взялась младшая дочь?

— Ну и как вы на все это смотрите? — спросил он Дэниела, когда тот вернулся в комнату. — Складывается впечатление, что Майк просто уехал на несколько дней и Рейли не о чем беспокоиться.

Вид у профилировщика был чрезвычайно задумчивый.

— На самом деле все наоборот, — произнес он весьма мрачным тоном.

— Что вы имеете в виду? Слышали, что сказала миссис Келли? Стил уехал с женщиной, которую знал, а не с каким-нибудь кошмарным убийцей.

Форрест невесело посмотрел на него:

— С кем-то, кого он знал, — да. Но если это та особа, о которой я думаю, то у Рейли есть все основания для беспокойства. Причем куда большие, чем можно себе представить.

Глава тридцать вторая

В штаб-квартире ОСЭГ Рейли рассеянно выслушивала упреки Гормана по поводу применения неапробированных методов в его отсутствие, размышляя о его неожиданном родстве с Люси. Время от времени она словно выпадала из окружающей обстановки и молила Бога, чтобы Крис добрался до Майка и обнаружил того на диване в целости и сохранности.

Хотя никаких имен в послании преступника не называлось, она всем своим существом чувствовала, что оно адресовано ей и, опосредованно, отцу. Дэниел прав: преступник открыто избрал своей жертвой Рейли и ее семейство. Но откуда он так много о ней знает?

«Потеря одного родителя — несчастье…»

Мысли перенесли ее в тот ужасный день, который сначала мало чем отличался от других, но впоследствии оказал столь разрушительное воздействие на всю их семью и до сих пор преследовал ее в снах.



К тому времени мать Рейли и Джесс не появлялась на их горизонте уже много лет, и девочки не имели ни малейшего представления, где обретается Кэсси и почему ушла от них. С детских лет они привыкли к частой смене настроений матери, а также к тому, что она время от времени неожиданно исчезала из дому. Но когда в один прекрасный день Кэсси ушла и не вернулась, Рейли в миг озарения поняла, что отныне их жизнь должна круто измениться. Впрочем, Майк хранил по этому поводу молчание, так что в их семье это происшествие всегда было окутано тайной.

Но по мере того как сестры взрослели, у них в головах, особенно у Джесс, все чаще стал возникать вопрос, что же все-таки случилось с Кэсси. И хотя Рейли никогда не обращалась за разъяснениями к отцу, у нее тем не менее сложилось убеждение, что их беспокойная мамаша убежала с каким-то мужчиной.

Призраков, не говоря уже о чудовищах, в шкафу не спрячешь и не удержишь, и в тот год ее любопытная сестра проявляла все большую настойчивость в стремлении точно узнать, почему Кэсси ушла из семьи.

— Забудь об этом, — неоднократно говорила ей Рейли, но только зря тратила слова. Когда Джесс что-нибудь забирала себе в голову, то носилась со своей идеей, как собака с костью.

В один прекрасный день Рейли отправилась на автомобильную прогулку. Отец подарил ей на совершеннолетие автомобиль, и дочь, зная, каких трудов ему это стоило, очень ценила этот подарок — маленькую двухдверную «мазду», о которой Майк говорил, что она ездит на рисе. Но Рейли все равно любила свой маленький ярко-красный автомобильчик, поскольку, во-первых, это был подарок отца, а во-вторых, принадлежал только ей одной.

Время близилось к ленчу, движение на дороге было небольшое, и Рейли наслаждалась поездкой. Когда она остановилась на перекрестке, потому что загорелся красный свет, ей на мобильник неожиданно позвонила Джесс.

— Рейли? Это Джесс! — выкрикнула сестра возбужденным, с истерическими нотками тоном. — Знаешь, где я? У мамы дома…

— У мамы?.. Ты что — с ума сошла? — вопросила изумленная Рейли. — Как ты там оказалась?.. И вообще… Где это? — Ее мысли мчались со скоростью курьерского поезда. Оказывается, Джесс выследила мать. И не просто выследила, но и поехала к ней на квартиру.

— Рейли, ты мне нужна. Я хочу, чтобы ты немедленно сюда приехала. — В голосе Джесс звучало такое отчаяние, какого Рейли не слышала в ее тоне с дошкольного возраста.

— Куда? Джесс, я тебя не понимаю. Где ты находишься?

— Рейли, я хочу, чтобы ты приехала сюда сию же минуту. — Истерические нотки в голосе Джесс как по волшебству исчезли, и странное спокойствие, с каким она продолжала говорить, напугало Рейли еще больше. Что-то случилось. Их мать никто не назвал бы предсказуемой женщиной, и, уж конечно, она совсем не походила на обычную домохозяйку. Рейли заподозрила, что воссоединение матери с дочерью произошло не совсем так, как запланировала Джесс.

— Хорошо, дорогая, успокойся и расскажи, где находишься. Как мне туда добраться?

Рейли с широко раскрытыми глазами слушала Джесс, рассказывавшую, как доехать до места, находившегося на расстоянии какой-нибудь мили. Неужели Кэсси все это время жила в районе залива? Рейли почему-то всегда считала, что мать подалась на восток, откуда была родом. И вот теперь выяснилось, что все эти годы она жила рядом с ними, но ни разу не попыталась вступить в контакт с ней или с Джесс. Впрочем, всякий, кто хорошо знал Кэсси, сказал бы, что это вполне в ее характере.

Рейли развернула машину, выехала на фривей и покатила в указанном сестрой направлении. Она не имела представления, как Джесс установила местонахождение матери, но, зная упорство сестры в достижении цели, не удивлялась этому.

Постоянно прибавляя скорость, Рейли неслась по фривею, силясь представить себе, что ждет ее впереди и почему Джесс, разговаривая с ней, то впадала в истерику, то становилась неестественно спокойной. Похоже, Кэсси, увидев дочь, не захотела разыгрывать счастливую мамашу — семейные ценности не были у нее в почете.

Прошло совсем немного времени, а она уже пробиралась на своей машинке по хитросплетению узких унылых улиц, остановившись через несколько минут около строения, адрес которого ей дала Джесс. Дом в миссионерском стиле с розовыми оштукатуренными стенами ничем не отличался от десятков таких же домов, выстроившихся в ряд на тихой пригородной улице.

Рейли с минуту сидела в машине, осматриваясь и стараясь успокоиться. Неужели ее мать — женщина, давшая ей жизнь, которую, впрочем, она не видела с восьми лет, живет здесь? Квартал, где обосновалась Кэсси, показался Рейли настолько заурядным, скучным и захолустным, что она никак не могла совместить образ матери с подобным окружением. С другой стороны, чего она, собственно, ожидала?

Выбравшись наконец из машины, Рейли заперла дверь и направилась ко входу, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть Джесс. Она не заметила вокруг ни единой живой души, но успела разглядеть, что передняя дверь не заперта.

Осторожно приблизившись к крыльцу, Рейли всем своим существом ощутила разливавшееся в воздухе странное напряжение. Она стала медленно подниматься по ступенькам. На веранде, как и в других похожих домах, висела на цепях деревянная скамья, медленно раскачивавшаяся от налетевшего с залива бриза, и стоял выкрашенный белой краской небольшой деревянный стол, на котором красовались два высоких стакана с недопитыми коктейлями. Лед в стаканах растаял, и образовавшийся на стенках конденсат стекал редкими каплями на стол.

Рейли прошла мимо стола, медленно ступая по скрипящим доскам настила, и, подойдя к двери, на секунду остановилась и еще раз бросила взгляд вдоль улицы. На ней установилось странное затишье: машины не ездили, дети не кричали, птицы не пели. Машинально отметив все это, Рейли подняла руку, чтобы позвонить, и на мгновение в замешательстве замерла: звонка на двери не было.

Она решила было постучать, но едва прикоснулась к двери, как та словно сама собой отворилась, открыв взгляду хорошенькую ухоженную гостиную с навощенными деревянными полами, покрытыми яркими разноцветными дорожками, напоминавшими изделия народных промыслов с островов Карибского моря. В центре гостиной стоял большой мягкий диван.

Рейли вздрогнула, неожиданно уловив знакомый запах. Этот присущий одной только Кэсси аромат был настолько узнаваем, что у девушки сразу ослабли ноги. Интересное дело: неоднократно перебирая вещи матери за годы ее отсутствия, она так и не смогла его идентифицировать; знала только, что это не запах духов или крема. В нем отзывалось благоухание цветов и пряная нотка восточных специй, наводившие на мысль о приятно проведенных на пляже днях и теплых вечерах на заднем дворе дома, где домочадцы, сидя в креслах в состоянии приятной расслабленности, лениво перебрасывались словами. Короче говоря, этот запах напоминал о семейном счастье, которого Рейли не знала, но о котором всегда втайне мечтала.

Рейли осторожно вступила в гостиную и негромко осведомилась:

— Эй, кто-нибудь дома есть?

Ответом ей послужили молчание и мертвая тишина. Во всяком случае, до слуха Рейли не донеслось ни единого звука и дом на мгновение показался пустынным и брошенным своими обитателями.

— Джесс… Это я, Рейли! Где ты? — снова воззвала она в пустоту.

Дневной свет проникал в помещение сквозь щели в висевших на окнах легких, выкрашенных светлой краской жалюзи, и его острые лучи в нескольких направлениях пересекали комнату. В свете этих лучей Рейли заметила в дальнем конце комнаты темный след разлитой по полу жидкости и почти сразу ощутила новый, неизвестный ей резкий запах, ставший впоследствии хорошо знакомым и легкоузнаваемым. Даже слишком легко.

С сильно забившимся вдруг сердцем она пересекла гостиную. Все чувства и органы восприятия были напряжены до предела и, словно открытая рана, реагировали на малейшие изменения в окружающей обстановке, хотя Рейли пока не понимала, отчего это с ней происходит. Только интуиция на уровне животного инстинкта сигнализировала, что здесь случилось что-то очень дурное. Подавив усилием воли сильнейшее желание повернуться и бежать из этого дома со всех ног, Рейли двинулась к замеченному ею в конце комнаты темному следу, и отзывавшийся эхом негромкий стук каблуков был единственным звуком, нарушавшим зловещую тишину.

Лишь сильнейшее беспокойство за сестру заставляло Рейли продвигаться вперед.

Дойдя до разлитой по полу жидкости, Рейли, к своему ужасу, поняла, что это кровь и кровавый след тянется из гостиной по коридору в направлении кухни. Кто-то, истекая кровью, полз по полу, подумала она, и от этой мысли ей стало еще страшнее.

Она постояла у ведшей в коридор арки, не желая двигаться дальше, но понимая, что ей придется это сделать. Все чувства призывали ее побыстрее убраться отсюда и вызвать копов, но она знала, что это невозможно.

Пока по крайней мере она не узнает, что произошло с Джесс — ее младшей сестрой, за которой присматривала большую часть своей жизни. Теперь она уже не могла выйти из игры, хотя и очень этого хотела.

Идя с сильно бьющимся сердцем по кровавому следу, Рейли пересекла коридор, достигла кухни и на мгновение остановилась, инстинктивно понимая, что увиденное там навсегда изменит всю ее жизнь.

В кухне в луже собственной крови ничком лежал мужчина. Судя по всему, его несколько раз пырнули ножом, и он, оставляя за собой кровавый след, по какой-то причине пополз на кухню, где, похоже, и испустил дух…

Рейли изо всех сил прижала руки ко рту, чтобы подавить рвущийся наружу вопль ужаса и одновременно сдержать сильнейший позыв к рвоте.

Частично справившись с собой, она подняла глаза и увидела у противоположной стены мать, которую узнала мгновенно, несмотря на миновавшие со дня ее исчезновения долгие годы. У нее были такие же нежные черты, которые столько раз являлись Рейли во сне, и такие же окаймлявшие лицо светлые волосы.

В снах она всегда ласково улыбалась Рейли, но на этот раз улыбка на ее губах отсутствовала. Более того, черты лица были искажены от боли и ужаса, а из живота торчала рукоять большого кухонного ножа. Она истекала кровью и уже находилась по пути в мир иной, хотя продолжала инстинктивно зажимать рану на животе испачканными в крови руками.

— Боже мой… — только и смогла выговорить Рейли, после чего снова запечатала себе рот ладонями, чувствуя, как душа рвется на части от горечи утраты и ужаса происходящего.

— Я знала, что ты придешь.

Услышав голос сестры, Рейли едва не подпрыгнула и лишь после этого сфокусировала взгляд на находившейся на заднем плане Джесс. Прислонившись спиной к стене, та сидела на полу, держа голову матери на коленях, и ласково гладила ее по волосам. Потом, очень медленно Джесс подняла глаза на стоявшую в арке дверного проема Рейли.

— Господи, Джесс! Что здесь произошло? — хрипло пробормотала та. Слова давались с трудом, так как при попытке что-либо произнести у нее всякий раз перехватывало горло.

Джесс некоторое время не сводила с Рейли глаз, а потом снова опустила голову и всмотрелась в лицо матери.

— Ну вот, Кэсси затихла, — наконец уронила она. — А полчаса назад так печалилась, так сетовала на то, что ушла из семьи, так презирала себя за это… — Она продолжала гладить мать по волосам, оставляя кровавые полосы у нее на лбу. И эти исполненные странного покоя размеренные движения поразили и напугали Рейли больше, чем все остальное.

— Джесс, мне кажется, надо звонить в полицию…

— Она была шлюхой, Рейли! — неожиданно взвизгнула сестра, и выражение умиротворения на ее лице моментально сменилось гримасой чуть ли не животной ярости. — Всегда бросала нас, оставляла в одиночестве! Жалкая вонючая шлюха — вот кто она такая. И получила по заслугам!

— Что?! Что она получила?

Рейли показалось, что над ней смыкаются стены, когда заметила бегающие глаза Джесс, которая словно не знала, что ей ответить.

Джесс… Неужели она как-то вовлечена в весь этот ужас? Или, хуже того, каким-то образом ответственна за это? Рейли отчаянно напрягала голову, пытаясь анализировать увиденное, но при этом старалась держаться подальше от опасного дикого зверя в образе сестры.

Но что бы она ни думала, ей инстинктивно хотелось выйти на передний план и привычно взять бразды правления в свои руки, как и пристало старшей сестре. Она даже сделала шаг вперед, пересилив страх перед темной и злобной сущностью, овладевшей ее ненаглядной Джесс.

— Дорогая, надеюсь, ты в порядке? Тогда расскажи мне, что здесь произошло, — попросила Рейли мягким, проникновенным голосом.

Трансформация была мгновенной. Джесс одарила ее ласковой, едва ли не блаженной улыбкой.

— Да, я в порядке. По крайней мере сейчас, — выговорила наконец она, потом повела глазами по комнате и задержала взгляд на лежавшем в луже крови мужчине. И опять у нее в мозгу будто что-то заклинило, лицо исказилось от ярости, а голосовые связки завибрировали от напряжения, срываясь на крик: — И он получил по заслугам!

Когда Рейли вновь попыталась осмыслить, что здесь все-таки случилось, у нее из глаз потекли слезы, а ноги словно приросли к полу.

Между тем Джесс перевела взгляд на лежавшую у нее на коленях голову матери и принялась гладить ее по волосам.

— И мамочка тоже, — продолжала она, но уже более спокойным голосом. Потом посмотрела на Рейли с таким выражением, как будто вспомнила что-то важное. — Мы и на небесах с ней не встретимся — ведь шлюхам и лгуньям там места нет. — Сказав это, она наклонилась и поцеловала Кэсси в окровавленный лоб. — Тебе тоже следует попрощаться с ней, Рейли, так как ты видишь ее в последний раз.

Рейли с катившимися по щекам слезами подошла к младшей сестре и склонилась над ней.

— Боже мой, Джесс, — прошептала она. — Что же ты наделала!

Джесс осторожно переложила голову матери с коленей на пол, поднялась на ноги и некоторое время критическим взглядом исследовала мертвое тело, словно отыскивая в нем дефекты. Затем наклонилась, вытащила из тела и отбросила в сторону нож, после чего сложила руки Кэсси крестом на зиявшей в животе ране.

В следующее мгновение Джесс, грациозно переступив через труп, подошла к плачущей сестре и окровавленными руками нежно обняла за плечи.

— Все нормально, Рейли, — прошептала она ей на ухо. — Я уладила это дело. И теперь у нас всегда все будет хорошо.

Глава тридцать третья

Получив от Гормана основательную головомойку и пропустив мимо ушей большую часть, Рейли вышла наконец из начальственного офиса и сразу выхватила из кармана мобильник, однако сообщений от Криса не обнаружила. Телефон зафиксировал лишь один сорвавшийся звонок в самом начале рабочего дня — и больше ничего.

Черт, почему, спрашивается, он ей не звонит? Даже если у него плохие новости, он должен держать ее в курсе дел — хотя бы из соображений порядочности.

Она быстро набрала его номер, но телефон Криса работал только на прием сообщений. Тогда она позвонила Кеннеди, который, похоже, тоже мало что знал относительно дальнейшего развития событий.

— Зря волнуетесь. Я не сомневаюсь, что у них с Форрестом все под контролем, — заверил ее детектив.

— Что такое? Неужели Дэниел поехал вместе с ним? — По какой-то непонятной причине это известие заставило Рейли разволноваться еще больше.

— Так по крайней мере мне сказали ребята из участка. По их словам, они уехали оттуда часа полтора назад. Но вы не переживайте. Если бы случилось что-то серьезное, они, без сомнения, связались бы с вами.

Ей очень хотелось ему верить. Она и поверила, правда, продолжая думать, что если сообщение убийцы предназначалось ей, то ни в чем нельзя быть уверенной. Как, к примеру, он узнал о Кэсси — или о Джесс, если уж на то пошло? В то время ее сестра была несовершеннолетней и, согласно закону, ее имя в газетных статьях не упоминалось.

Но если убийца действительно в курсе секретов ее семьи, то не составляло труда понять, почему ему взбрело в голову затеять эту игру. Дэниел был прав: преступнику любой ценой требовалось выбить из седла специалиста, который не только расшифровал его модус операнди, но и основательно разобрался в принципе табу, лежавшем в основе всех его деяний.

Интересно, Дэниел догадывался об этом с самого начала? О том, в частности, что преступник надеялся получить преимущество над следствием, обнаруживая и обнародуя неприятные факты из ее, Рейли, прошлого? А если догадывался, то что в этой связи собирался предпринять?

Сама Рейли ничего не могла изменить в создавшейся обстановке, как ничего не могла изменить и в тот день, когда передавала силам правопорядка свою внезапно помешавшуюся четырнадцатилетнюю сестру. Джесс действительно каким-то образом обнаружила местонахождение матери и, приехав по ее новому адресу, убедилась, что Кэсси покинула семью и Майка ради другого мужчины.

Как это всегда бывало с Джесс, объяснение с матерью сразу началось на повышенных тонах и быстро переросло в открытую конфронтацию. Темпераментный молодой парень, приятель Кэсси, заметив это, сбегал на кухню за столовым ножом и стал весьма агрессивно размахивать им, надеясь таким образом напугать Джесс и выпроводить из дома…

Рейли неожиданно вспомнила, как Джесс со слезами на глазах просила ее не вызывать полицию.

— Я не хотела этого, Рейли, клянусь… Этот тип фактически напал на меня с ножом, так что мне пришлось обороняться. Клянусь, это была самозащита…

— Но ведь ты убила его… И не только его, но и нашу мать.

— Я не хотела, Рейли… Клянусь, я этого не хотела… Просто мама стала кричать на меня даже после того, как я объяснила ей, до какой степени мне… нам с тобой ее не хватало. И папе тоже. Но ты же знаешь, Рейли, какая она вспыльчивая, не правда ли? Так что я ни в чем не виновата. Это все она… — С горящими глазами она схватила Рейли за руку. — Бежим отсюда! Скорее! Нас никто не видел, и никто никогда об этом не узнает…

— Нет, Джесс, мы не можем так вот запросто отсюда уйти. Как-никак ты убила двух человек. — Рейли в тот момент двигалась и говорила с большим трудом. — Надо позвонить папе. Быть может, он посоветует нам, как быть дальше?

— Нет, ты не скажешь ему об этом! Ты никому об этом не скажешь! Рейли, ты моя старшая сестра. Ты обещала заботиться обо мне и защищать меня. И вот теперь я действительно нуждаюсь в твоей помощи. Ты просто обязана мне помочь!

В ее голосе слышалась странная уверенность. Казалось, она давно уже все обдумала и решила, что Рейли обязательно придет ей на выручку, поскольку у нее нет другого выхода. И не просто поможет ей скрыться, но будет до конца своих дней держать рот на замке, то есть станет ее соучастницей.

— Это другое, Джесс. В данном случае все куда серьезнее. Во много раз серьезнее, чем ты думаешь. — Рейли двинулась было на нетвердых ногах к находившемуся в конце кухонной стойки телефону, но Джесс с исказившимся до неузнаваемости злобным лицом снова схватила ее за руку.

— Даже не думай об этом! — сказала она таким тоном, что Рейли застыла на месте, отметив тем не менее про себя, что сестра почти мгновенно вновь трансформировалась из хнычущего, оправдывающегося подростка в инфернальное существо, стремившееся контролировать всех и вся. — Не будь плохим парнем, Рейли, а то отправишься вдогонку за мамочкой, причем гораздо быстрее, чем можешь себе представить.

Эти угрозы, а также холодный, уверенный тон, каким они были произнесены, невольно заставили Рейли задаться вопросом, в самом ли деле все произошло спонтанно и по воле случая, как это пыталась изобразить Джесс. В краткий миг озарения ей вдруг вспомнилось, что у сестры было примерно такое же выражение лица, когда она дразнила старого Рэнди Рейнолдса и бросала в него камень. И такой же холодный, деловой голос, когда она чуть позже прокомментировала случившееся, сказав, что «плохих парней надо наказывать».

Но к счастью для Рейли, ей не пришлось ничего решать. Вскоре приехала полиция. Кто-то из соседей, услышав доносившиеся ранее из дома Кэсси крики и шум борьбы, набрал номер 911.

Вспоминая взгляд Джесс, которым та проводила ее, когда полицейские рассаживали их по отдельности по машинам, Рейли подумала, что сестра никогда не простит ее. Не забудет, что она отказалась помочь ей бежать, не смогла или не захотела защитить ее, хотя и обещала делать это.

Точно так же Джесс смотрела на Рейли и на судебном процессе, когда младшую сестру приговорили к пятнадцати годам заключения в стенах Центральной калифорнийской женской тюрьмы. Рейли сидела в зале суда рядом с поникшим, сломленным горем Майком, который, как выяснилось во время разбирательства, сам же и сообщил о новом местожительстве Кэсси младшей дочери, поступив весьма недальновидно. Рейли тоже чувствовала себя ужасно — в первую очередь преданной и обманутой, так как всегда на подсознательном уровне надеялась, что в один прекрасный день мать все же вернется к ним. Но вместо этого ей довелось увидеть лишь ее окровавленный труп с застывшим на лице гротескным выражением страха, изумления и полного непонимания происходящего. Этот образ потом много лет являлся ей в снах.

Теперь Рейли сидела за столом у себя в офисе и, обхватив голову руками, думала, что видела тогда Джесс в последний раз. Несмотря на их с отцом многочисленные просьбы о встрече, Джесс ни разу не пришла в комнату для свиданий, когда Рейли или Майк приезжали в тюрьму в установленные законом дни посещений.

По мере того как время шло и год проходил за годом, Майк для облегчения душевных страданий стал все чаще обращаться к бутылке. Рейли же, корившая себя за то, что не сумела вовремя распознать и подавить дурные наклонности в характере сестры, со всей серьезностью приступила к изучению психологии преступников. Но, в отличие от Форреста, довольно скоро пришла к выводу, что исследование мрачных сторон человеческой натуры — дело слишком сложное, запутанное и зачастую лишенное конкретики, и переключилась на прикладную, практическую область криминалистики, занявшись судебной экспертизой.

Несколько лет назад Майк неожиданно для всех попытался выбраться из бездны пьяного существования. Он решил сменить обстановку и вернуться после выхода на пенсию туда, где родился и провел детские годы. Рейли согласилась, полагая, что переезд на родину станет для него началом новой жизни. Довольно скоро, впрочем, выяснилось, что сильно изменившаяся современная Ирландия ничуть не похожа на хранимый им в сердце буколический край и не способна успокоить его страждущую душу, а потому Майк вернулся к прежнему образу жизни, направленному на саморазрушение, и пьяная круговерть возобновилась.

Прежде Рейли надеялась, что ее приезд в Ирландию, где ей предстояло работать, благотворно скажется на состоянии отца, но теперь не могла избавиться от мысли, что ее деятельность, пусть косвенно, отразилась на его безопасности и ему угрожает большая беда.

— Рейли?

Она вскинула голову и увидела заглядывающую в дверь Люси. У девушки был очень смущенный вид.

— Заходите, Люси. Извините, что не сразу вас заметила — унеслась мыслями в другой край и другую эпоху.

— Извините, что прервала ваши размышления. Просто мне хотелось узнать, не моя ли скромная персона стала причиной вашего конфликта с начальством. Я имею в виду своего отца.

Рейли внимательно посмотрела на нее:

— Ну а сами вы как думаете?

Девушка, стараясь избегать ее взгляда, ответила:

— Честно говоря, представления не имею. Но о том, что я дочь Гормана, знают все. Так по крайней мере мне всегда казалось. Это и в моем личном деле написано. Просто я не считала нужным распространяться об этом на работе. Помимо всего прочего, это не имеет никакого отношения к делу, которым мы занимаемся.

— Люси, если я каким-то образом выказала по отношению к вам или вашему отцу неуважение, то…

— Вы что — с ума сошли? Наоборот, не представляю, как вам удается все время оставаться такой обходительной и любезной. Думаю, что причина прежде всего в отце. Иногда он бывает таким… таким занудой…

— Очень может быть. И что с того?

— Надеюсь, этот случай ничего не изменил? И вы по-прежнему не против, чтобы я работала в вашей команде? — Люси говорила тихо и неуверенно, и у Рейли сердце заныло от жалости к ней.

— Разумеется, не против. Вы отличный специалист и быстро учитесь. Быстрее, чем кто-либо.

Люси с облегчением перевела дух.

— Спасибо, Рейли. Я узнала так много нового с тех пор, как вы возглавили лабораторию. И мне нравится работать с вами. Всем нашим ребятам нравится.

Рейли почувствовала, что это признание глубоко тронуло ее.

— Взаимно. И не волнуйтесь вы так, когда говорите об отце. Кажется, нам удалось понять друг друга. По крайней мере до определенной степени.

— Вы уверены? Мне показалось, что он здорово на вас разозлился…

— Ну, значит, не так здорово, как вам показалось. — Напитанные сарказмом слова Гормана все еще отдавались эхом у нее в ушах, но надо сказать, что в ее сознании его слова в значительной степени перекрывались другими голосами и другими словами. Такая сейчас у нее в голове царила какофония.

— Чуть не забыла, — сказала Люси, останавливаясь в дверях. — Обеденный перерыв недавно закончился, и мне удалось получить кое-какую информацию, так сказать, с пылу с жару. — Она сделала пару шагов назад и положила на стол Рейли стопку бумажных листов. — Обрубленные концы по преимуществу. К примеру, вот результаты сделанного по вашей просьбе анализа на ДНК того волоса, что Гэри нашел на лестничной площадке. Похоже, это ваши собственные волосы. — Рейли нахмурилась, и Люси поторопилась добавить: — Конечно, нам самим следовало об этом подумать, но…

— Вы уверены? — Рейли схватила бумагу с результатами анализа и впилась в нее взглядом.

— Насколько возможно быть в чем-то уверенным при нашей работе. По крайней мере генетический профиль чрезвычайно близок к показателям, зафиксированным в вашем личном деле. — Анализ на ДНК образцов волос сотрудников министерства внутренних дел являлся стандартной процедурой. Особенно неукоснительно следовали этому правилу в ОСЭГ — дабы исключить малейшую возможность путаницы или подмены.

Вот незадача! До этого момента Рейли надеялась, что найденные Гэри волосы принадлежат напавшему на нее человеку, а поскольку волосы были женские, видела в этом подтверждение своей версии о наличии у преступника сообщницы. Рейли озабоченно потерла лоб. Похоже, Дэниел был прав, а она ошибалась. Быстро просмотрев сопроводительную и основную части, она сосредоточила внимание на собственных данных, прилагавшихся для сравнения. Показатели