Book: Коричневые сны



Коричневые сны

Лариса Чистова

Коричневые сны

Купить книгу "Коричневые сны" Чистова Лариса

«Сон разума рождает чудовищ»,

Ф.Гойя

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© Л. Чистова, 2014

© ООО «Написано пером», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru), 2014

Глава 1

Аня торопилась домой. После того, что произошло, ей хотелось поскорей там оказаться. Тем более что на улице скоро начнет темнеть, а ее мама не любила оставаться одна, когда на улице наступала ночь. Осень в этом году была сухая и теплая. Желтые листья приятно шуршали под ногами, и заходящее мягкое солнце поторапливало девушку. Аня подумала, что если идти обычным путем, то это займет почти час времени. Но можно и сократить дорогу в два раза, если пойти необычным путем, через старое кладбище.

Она не любила ходить этой дорогой одна, было жутковато пробираться на закате дня по небольшой дорожке протоптанной многими людьми, среди старых могил. Она ходила здесь с подругами, а когда была совсем маленькой, то вместе с бабушкой. Это кладбище было давно уже недействующим, и поговаривали, что его скоро снесут. Оно оказалось почти в центре ее небольшого городка, так как город с каждым годом рос, расширяясь в своих новых микрорайонах вокруг него. А кладбище стояло по-прежнему, на своем месте, похожее на большой парк.

Дело в том, что раньше родственники умерших, считали своим долгом посадить на могилке усопшего какое-нибудь деревце. Со временем это деревце превращалось в большое дерево. Так как кладбище было старым, ему было уже более 80 лет, то и ухаживать за деревьями уже было некому. Здесь росло много сирени, и белая и персидская, а кусты жасмина летом источали свой аромат. Анин брат даже приносил домой крупные пенные шары бульдонежков. Росли там и фруктовые деревья – вишни, черешни, яблони. Только все знали, что есть эти плоды нельзя.

Тропинка через кладбище была популярной. Многие люди сокращали себе путь, добираясь так на работу или в магазин. Потому что идти вокруг, значило ехать на троллейбусе, и тратить гораздо больше времени, чем это требовалось. Избегали этого места только люди суеверные или те, кто боялся одичавших собак, которые поселились где-то в глубине этого мрачного места. Аня не боялась ходить здесь, так как ее дом находился через дорогу от этого самого кладбища. Она выросла по соседству с ним. Аня опасалась только лишь плохих людей, особенно мужчин, которым непонятно что могло прийти в голову. Поэтому она шла, изредка оглядываясь, следя за тем, чтобы никто не увязался за ней по этой дороге. А там, когда она останется одна, можно быстро добежать до дома. Аня и была одета соответственно для такой пробежки – легкие кроссовки, эластичные джинсы, толстовка с капюшоном. Ей будет только в радость немного пробежаться.

Аня последний раз оглянулась и, не обнаружив ничего по ее мнению опасного, ступила на территорию вечного покоя. Сделав несколько шагов по знакомой дороге, она легко подскочила и неспешно побежала.

В ее голове воспоминания сегодняшнего вечера кружились как калейдоскоп. Вот лицо ее брата, вот Богдана, сидящего за ударником, а вот и… ее сердце бешено забилось, вот и Данила, которого все называют Родриго. Он играет на бас гитаре, и сегодня он… он не только целовал ее. Ее сердце так подскочило от волнения, что Аня почувствовала его в горле. Она перешла на обычный шаг, чтобы успокоиться. Равномерно дыша, она привычно разглядывала могильные памятники. Сейчас такие уже не делают.

Эти памятники были сделаны из железа и выкрашены в основном в голубой цвет. Масляная краска на них была многослойной, так как каждый год, в одно и то же время она обновлялась. Поэтому ограды и памятники не ржавели. На вершине этих конусоподобных могил частенько были советские звезды, означавшие, что когда-то покойный воевал на фронте Великой Отечественной войны. Молодых людей здесь было мало. Вдоль дороги, по которой шла Аня, было всего две таких могилки, парень и девушка. Девушка была красивая, с высокой прической, по тогдашней моде. Ее звали Галина, и по отмеченным на памятнике годам жизни ей было всего 26 лет. Бабушка рассказывала маленькой Ане, что эту девушку убили. А почему умер молодой парень, никто не знал. Проходя каждый раз мимо могилы этой девушки, Ане всегда было ее жаль. Наверно, так несправедливо и грустно умереть такой молодой, и такой красивой. Возможно, у нее тоже был свой парень, который любил ее, и она любила его также как Аня своего Родриго.

Его лицо вновь всплыло в Аниной голове. Длинные волосы, смуглая кожа, карие удлиненные глаза, крепкое гибкое телосложение и гитара через плечо. Видимо, потому он и Родриго, так как он выглядел настоящим мачо. Ему было 23 года, Ане 17 лет, и Аня никогда не мечтала о таком парне. Ей вообще не нравились друзья ее брата. Она предпочитала более скромных и незаметных мальчиков, так как понимала, что сама именно такая. Ее не увлекала рок-музыка, которую играли брат и его друзья. Она предпочитала проводить свой досуг в тишине, с книгой в руках.

Но один раз ее брат не смог прийти на репетицию. И он должен был передать какой-то конверт Родриго, «ну, просто срочно, во что бы то ни было». Он умолял Аню сходить вместо него в это помещение, в клубе, где они встречались, и передать конверт. «И чтобы мама ничего не знала». Тяжело вздохнув, Аня согласилась. Она никогда не вникала в дела брата. Уж очень разные они были.

Когда она появилась в их помещении, то впервые услышала, как играет и поет Родриго. Репетиция шла в полном разгаре, даже без участия ее брата. Родриго ничего не замечал и пел так, словно он один во вселенной. Его глаза были отрешенными и устремленными куда-то вдаль. Казалось, он видел то, что больше никому не доступно. Аня ошеломленно опустилась на старую табуретку около дверного проема. Его глаза… они проникали до самого Аниного сердца. Сколько раз она видела его, но никогда не замечала его одинокого, ищущего взгляда. Это был не взгляд, это был полет.

Допев до конца, он опустил глаза и увидел ее. Он скинул гитару и легко соскочил с деревянной импровизированной сцены.

– Ты же сестренка Антона? Где он?

– Он не смог придти. Он передал тебе это.

Аня протянула конверт, и Родриго взял его длинными пальцами. Вены и сухожилия на его руках были четко видны, и Аня удивленно рассматривала его руку, словно видела какое-то чудо. Родриго слегка хмыкнул, пристально разглядывая Аню. Она сконфуженно попятилась, намереваясь покинуть побыстрей их помещение.

– Стой, стой, мы же даже не познакомились, – запротестовал Родриго.

– Ты Данил, я знаю, – смущенно пробормотала Аня.

– Родриго лучше. Зови меня так. А ты…

– Аня.

– Точно, – он широко улыбнулся. – Так что с Антохой?

– Вроде как приболел.

Родриго понимающе закивал головой и заглянул в конверт. Его лицо удовлетворенно вытянулось, и он причмокнул губами.

– Видишь, Аня, как все хорошо. Передай Антохе привет, и еще кое-что.

Он полез в карман своих джинс и достал оттуда маленькую баночку или пузырек, как из под лекарства, из тех, что закрывают резиновыми крышками.

– Отдай брату, но сама не открывай. Тебе это ни к чему, а братан рассердится.

Аня взяла пузырек и положила его в карман брюк. Родриго продолжал ее рассматривать, отчего Ане становилось неловко. Красивые ребята никогда так не смотрели на нее.

– Как тебе наша музыка? – поинтересовался он.

– Мне понравилось, – призналась Аня. – Ты хорошо поешь.

– Ты еще нашего Лёху не слышала. Приходи завтра, к шести. Послушаешь.

Аня смущенно пожала плечами. Она не представляла себе, что сможет находиться в такой непривычной для себя компании. Эти ребята были ей чужие, она почти не знала их. Но взгляд Родриго гипнотизировал ее, Ане показалось, что он искренне хочет, чтобы она пришла. Другие ребята посматривали со сцены на них, но не прислушивались к разговору. Лешка дергал струны своей гитары, настраивая ее. Аня подумала, что для них это обычное дело. Девушки приходят сюда толпами, чтобы полюбоваться на своих кумиров. Аня знала, что их рок-группа была очень популярной в городе. Ее приглашали выступать на все городские праздники, для благотворительных целей, на свадьбы и дни рождения. Ее брат не сидел без дела. И у Антона девушки менялись очень часто, он был непостоянным парнем. Аня даже не запоминала их в лицо, когда фанатичные девахи звонили в дверь их квартиры. Она тогда очень жалела, что их папа давно умер, и не может приструнить Антона. Мама с ним не справлялась, Антон никогда не слушал ее нравоучения.

– Так придешь? – переспросил Родриго.

– Ладно, – кивнула Аня, и быстро попятилась в проем двери.

Уже из коридора она услыхала его голос:

– Богдан, давай еще раз.

И вновь зазвучала музыка. И сейчас она звучала в Аниной голове, как будто она перенеслась во времени в то самое место.

Аня уже подходила к выходу кладбища, как вдруг заметила совершенно невероятную вещь. Справа от нее, где всегда находился памятник погибшим солдатам Великой Отечественной войны и братская могила, возвышалось красивое двухэтажное здание. Оно было мягкого кофейного цвета и глянцево переливалось в лучах заходящего солнца. Анин рот непроизвольно открылся, она пыталась сообразить, откуда взялось здесь это строение. Всего неделю назад она проходила здесь со своей подругой Кристиной, и ничего подобного не видела. В окне второго этажа Аня заметила немолодую женщину, которая смотрела на нее и слегка улыбалась. Она наклонила голову в знак приветствия, и Аня тоже кивнула головой. Ноги не хотели идти дальше, потому что любопытство одолевало девушку. Ей хотелось узнать, откуда взялось здание, как оно появилось, что это за женщина, и вообще… это все странно. Аня медленно подошла к непонятному строению. Двустворчатая стеклянная дверь распахнулась перед ней, и Аня увидела эту женщину. На вид ей лет пятьдесят, крупная, но с сохранившейся фигурой, в сером платье, с белым воротничком, на тонких невысоких каблуках. Губы были слегка накрашены помадой морковного цвета, а глаза подведены черной тушью.

– Добро пожаловать, – радушно пригласила она. – Ты у нас сегодня первый посетитель.

– А что это? Откуда это взялось? – пробормотала Аня.

Женщина удивленно посмотрела на Аню, не понимая, что та имеет в виду. Ее брови изогнулись, глаза слегка округлились и невыразительные губы произнесли:

– Это музей. Он открылся недавно. Ты у нас первый посетитель, потому что никто сегодня не ходил этой дорогой.

– Не может быть, – не поверила Аня. – Здесь ходит много людей, даже ночью. Люди возвращаются домой с завода, с ночной смены. И вообще, как мог появиться здесь музей? Его же надо было строить, но мы не видели никакого строительства. Я живу здесь, совсем рядом, через дорогу от этого кладбища. Я бы заметила, что здесь идет строительство.

Женщина поджала губы, отчего они стали тонкими и саркастически улыбнулась.

– Музей не надо было строить. Его привезли уже готовым, и поставили сразу на это место.

– Кому нужен музей на кладбище? – поразилась Аня.

– Всем, – уверенно произнесла женщина и опустила плечи. – Посмотри, и сама поймешь.

Она пошла внутрь здания, и Аня неуверенно поплелась за ней, ошарашено осматривая помещение. Коридор был очень широким, и на его кремовых стенах висели какие-то фотографии. Аня не стала подходить к ним и разглядывать, так как непонятная женщина, шла дальше, намереваясь начать осмотр с другого места. Они подошли к широким ступеням, их было всего восемь. Поднявшись туда, Аня увидела небольшой постамент с цветами, обрамленный гипсовым венком.

– Это цветы для всех умерших, – сообщила женщина. – Своего рода вечная память для всего человечества. Пойдем дальше, дитя. Здесь есть сквозная дверь, я покажу тебе наш сад.

Аня с открытым ртом последовала туда, куда ее позвали. Пройдя постамент, они вышли наружу с другой стороны здания. Двери здесь были непрозрачные, но все равно широкие, двустворчатые, выкрашенные ослепительно белой краской. В месте, куда они попали, были одни могилки. Только с виду они были совсем ненастоящие. Аня таких никогда не видела. Все памятники были сделаны из ярко белого гипса и украшены красными венками из роз. Могилы располагались строго в линию, и этих линий было множество. Между рядами была яркая зеленая подстриженная трава. Могилы были маленькие. Здесь светило обеденное летнее солнце.

– Вот, посмотри как все красиво и аккуратно, – удовлетворенно сказала женщина. – Тебе нравится?

– Что? – опешила Аня. – Как такое может нравиться? Это же могилы.

Аня удивленно посмотрела в глаза женщины и увидела, что от ее слов, все удовлетворение во взгляде пропало. Она тряхнула головой и ее темная высокая прическа, вздрогнула, будто была на пружине.

– А что, лучше чтобы было как там? – женщина кивнула головой на другой выход.

– Какая мне разница? – Аня дернула плечами. – Смерть есть смерть. Мне не важно, какая у меня будет могилка, красивая или не очень. Мне не понятно, зачем нужен этот ваш музей.

– А затем, чтобы ты или кто другой могли выбрать себе успокоение по душе.

– Мне все это не понятно, – в раздражении ответила Аня. – Я лучше пойду домой. Извините.

– До свидания, – холодно ответила женщина.

Аня быстрым шагом пошла на выход, ощущая всей спиной взгляд женщины. Открыв дверь, она увидела, что солнце уже опустилось, и скоро стемнеет. Хорошо, что идти недалеко. Через пять минут Аня будет дома и расскажет об этом абсурдном музее и маме и брату, если он дома. Она решила снова пробежаться. Добежав до конца дорожки, Аня увидела, что она заканчивается глухой бетонной стеной. Аня снова оторопела.

– Елки-палки! – воскликнула она. – Когда они успели здесь поставить стену? Я что-то не видела. У-у! Как же мне попасть домой? Тут даже зацепиться не за что, чтобы перелезть. И кому это надо было, заделывать проход? Тут же люди ходят!

Аня пошла вдоль забора, надеясь, что он не весь состоит из высоких бетонных плит. Сухая длинная трава цеплялась за кроссовки и путалась под ногами. Аня осматривала верх ограждения, пытаясь найти лазейку, чтобы выбраться наружу. Вдруг она налетела своим животом на что-то твердое. Это была металлическая старая покосившаяся ограда. Ограда примыкала прямо к бетонному забору, и Аня, оценив высоту, поняла, что в этом месте она сможет перелезть через забор. Поставив одну ногу на покосившуюся ограду, Аня легко заскочила на нее и удержала равновесие, цепляясь за старую вербу. С ограды, Аня легко дотянулась до забора, и, подпрыгнув, завалилась на него животом. Перебросив свое тело через забор, она гулко приземлилась на четвереньки с другой стороны. Высота с этой стороны была порядочная. Но Аня не расстроилась – главное она выбралась.

Выпрямившись во весь рост, она оцепенела. Вид ее родного места изменился до неузнаваемости. Она должна была увидеть дорогу, проезжую часть, а за ней многоквартирные двухэтажные дома, в которых жили люди и она сама. А вдоль всего забора кладбища должны были расти пирамидальные тополя. Но сейчас этого всего не существовало. Было только бесконечное черное поле. Но больше всего Аню поразило то, что по эту сторону забора наступила глубокая ночь, и не осенняя, а летняя. Было достаточно тепло для октября месяца, потому что Аня помнила о ночных осенних заморозках. Она оглядывала бесконечное тоскливое поле, и не понимала, что происходит. У нее возникли ассоциации с последствиями ядерной катастрофы. В каком-то фильме показывали точно такую же голую выжженную поверхность земли, на которой ничего не росло и не было никакой жизни. Она машинально сделала несколько шагов по направлению к своему дому, которого сейчас не существовало, и под ногами странно зашуршало. Инстинктивно посмотрела под ноги и увидела странные белесые камни, которые были слишком легки и подвижны под ее кроссовками. Подкинув носком один камешек, Аня увидела, как он легко покатился по странной поверхности. Камешки слишком ясно виднелись в черном ночном пространстве, хотя луны или какого-нибудь другого светила здесь не было видно.

Страх охватил все ее существо. Не понятно, где она находилась, что с ней произошло, почему все не так как должно быть. Ей хотелось вернуться домой, ее ждала мама. Но где этот дом? Она оглянулась на бетонный забор, и поняла, что перелезть обратно ей ни за что не удастся. Ограждение было слишком высоко, чтобы дотянуться до него. И приспособить что-либо для преодоления этого препятствия не представлялось возможным. Здесь, по эту сторону кладбища, ничего не было.

Девушка опустилась на землю, как надломленная ветка. Ее голова устало склонилась на колени, и она заплакала. Всхлипывая и утирая слезы, она пыталась понять, что могло произойти. Не могла же и в самом деле здесь произойти ядерная катастрофа? Это мысль абсурдная и Аня сразу же ее отбросила. Но что тогда? Куда пропала вся ее жизнь в этом месте? Где люди, дома, деревья, и всё, всё, всё? Ведь до этого падения со стены не было ничего необычного… или было? Аня вспомнила странный музей. «Так не бывает, – подумала она. – Эта и была странность. Почему я сразу не подумала об этом?» Нелепый музей, как памятник всем человеческим жизням! Или смертям! Это же и был абсурд. Надо вернуться назад, на территорию кладбища, и потом начать все сначала. Возможно, увлекшись воспоминаниями, Аня свернула не на ту дорожку.



Странный глухой шорох прервал ее размышления. Слезы перестали докучать, и Аня резко подняла голову. Справа от нее ковылял странный человек. Он именно ковылял, потому что его плечо подпирал старый истоптанный костыль. Это был стареющий худой мужчина. Он видел Аню, но не обращал на нее никакого внимания. Он был занят тем, что своим костылем разгребал странные камни под ногами. Он что-то выискивал, и тщательно осматривал землю. Его истощенное лицо обрамляла густая седеющая щетина, глаза были темными и тусклыми. Его костыль служил подпоркой для больной ноги, которую он согнул в колене. А еще этот костыль в чем-то заменял ему руки. Мужчина мог, не наклоняясь к земле, перебирать костылем камни.

– Извините! – громко сказала Аня. – Здравствуйте. Вы не могли бы мне помочь?

Мужчина сумрачно глянул на нее из-под густых бровей и ничего не ответил. Но зато он прервал свою деятельность и остановился, словно решил отдохнуть от бесплодных изысканий. Он смотрел куда-то вдаль, опершись всем телом на костыль. Аня видела его худые жилистые руки, длинные, с черным ободком ногти на пальцах. Он был грязный, нерасчесанный. Хотя его волосы не были длинны, но они были спутаны, особенно на затылке, и их цвет был серый. Лицо было все в глубоких морщинах. Одет он был бедно – старые серые брюки, с сильно потертыми коленями, старые ботинки, с ободранной, обесцвеченной кожей и серая рубашка. Аня подозревала, что рубашка должна была быть белой, она просто очень грязная. Длинные рукава были закатаны по локоть. Таков был его облик – настоящий нищий с какой-нибудь старинной картины. Вблизи он казался еще более старым, чем издалека.

– Простите, – Анин голос дрожал. – Вы мне поможете?

– Что ты хочешь? – дребезжащим уставшим голосом спросил старик.

– Я не знаю, где я. Я хочу попасть домой.

– Я не знаю, где твой дом, – равнодушно ответил старец.

– Но он должен быть прямо здесь, – чуть не плача проговорила Аня и указала рукой на место, где должен был стоять ее дом.

– Здесь никогда и ничего не было, сколько я себя помню.

– Но этого не может быть. Я жила здесь…

Мужчина странно посмотрел на нее и снова устремил свой взгляд вдаль.

– Тогда, где я?

– Это мое место, – каким-то упрямым голосом произнес старик. – Иди, ищи себе другое. Этот дом мой.

Он обвел рукой черное поле и его глаза сумрачно блеснули. Он снова начал ковырять костылем легковесные камни под ногами. Анины губы задрожали. Чувство безысходного одиночества и страха охватило все ее внутренности.

– Пожалуйста, объясните мне. Я ничего не понимаю. Где я?

– Что мне сказать тебе? – зло ответил старик. – Это моя земля, я живу здесь. Я питаюсь здесь. Разве ты не видишь? Ты не можешь здесь остаться. На двоих еды не хватит. Слишком скудная пажить. Одни кости, и ничего больше! – громко и обиженно выкрикнул он. – Видишь?

Он ожесточенно ткнул костыль в большой круглый камень и тот раскололся. Аня обмерла, так как только сейчас сообразила, что это был маленький человеческий череп. Она обвела взглядом все поле, и ее сердце сковалось ледяным холодом. Эти камни были старыми древними обтертыми костями. И скорее всего человеческими. Она дико глядела на мужчину, который в это время наклонился к земле и что-то вытаскивал из-под камней. Аня с открытым ртом и гулко бьющимся сердцем смотрела на предмет в его руках. В первое мгновение ей показалось, что он хочет съесть найденную маленькую кость, и от этого Аня чуть не ударилась в панику. Но потом она разглядела предмет в его руках. Это был Анин пузырек, который давал ей когда-то Родриго для ее брата. Откуда он здесь?

Мужчина, прищурив глаза, рассматривал свою находку. Он пошамкал губами, что-то зло пробормотал себе под нос и выбросил пузырек далеко в сторону.

– Бесполезная вещь, бесполезная ты! – вдруг выкрикнул он. – Я-то думал, я-то надеялся!

Аня вдруг задрожала, будто ее окатили ледяной водой и громко зарыдала. Она вновь свалилась на землю как подкошенная, уткнувшись в свои колени. Ее плечи тряслись, голова теперь горела от нестерпимой жары, ее мучил страх.

– Нет, ну надо же! – услышала она недовольный голос старика над собой. – Такая с виду приличная, совсем молодая. А еще плачет.

– Уходите, – пролепетала Аня, сквозь рыдания. – Вы злой.

– Это что еще за злой? – он слегка ткнул ее своим костылем в плечо. – Это ты оторва. Это ты принесла сюда пузырек. Нет, чтобы кусок мяса или сыра! Ты что не видишь? Я подыхаю от голода!

– А я при чем? – рыдая, ответила Аня. – Я шла домой!

– Все вы идете куда-то! Только другие почему-то захватывают с собой еду, а не наркотики.

– Какие наркотики?

– Те, что я выбросил! Ведь это прибыло с тобой, – он снова ткнул ее костылем в руку.

– Хватит бить меня! – выкрикнула Аня. – Я ничего вам не сделала. И этот пузырек не мой. Он Родриго, то есть уже моего брата. И если там и был наркотик, то я ничего об этом не знаю.

– Ничего не бывает так просто. Запомни. Если наркотик очутился здесь, рядом с тобой, значит он твой. Это твоя вина. Мне эта гадость не нужна. Не понимаю, какой толк от нее, когда подыхаешь от голода, – возмущался он.

Старик заковылял прочь, тщательно разгребая костылем окаменевшие кости. Аня перестала рыдать. Она решила, во что бы то ни стало найти путь обратно. Она найдет, как перелезть обратно через забор. Она вернется назад и пойдет обычной дорогой домой, как делает это большинство людей в ее городе. Она сядет на троллейбус и доедет домой. Ничего, что уже ночь, главное найти дорогу.

Глава 2

И надо ведь позвонить маме! Как это она забыла про телефон. Она достала из кармана толстовки мобильник и позвонила.

– Аня, где ты? – сразу спросила мама.

– Мама, ты не волнуйся. Я сбилась с дороги. Сейчас вернусь обратно и приеду на троллейбусе.

– Ты что опять бежала через кладбище? – недовольно спросила мама.

– Ну, да, – призналась Аня.

– Уже стемнело, Аня. Я просила тебя не ходить по темноте.

– Хорошо, мама. Скоро буду дома.

Ане не хотелось пугать маму своими приключениями. Девушка была уверена, что сбилась с дороги и поэтому попала в необычный мир. Но она вернется обратно, и найдет правильный путь. Конечно, это странно, что она попала в такой страшный фантастический мир. Это только в книгах или в кино так случается. Но то, что с ней случилось такое наяву ломало все ее представления о реальном мире. Ведь факт, что это не ее мир. Ее мир светлый, интересный, полный любви. Там есть Родриго, и мама. А этот мир случайный, не ее. Она просто свернула не в ту реальность. По-другому Аня не могла себе объяснить случившееся.

Она решительно вскочила на ноги и пошла вдоль бетонного ограждения, желая обнаружить хоть малейшую возможность перебраться через него. Ей больше не хотелось смотреть на злобного непонятного старика, который ковылял в поисках еды для себя. Аня быстро побежала вдоль длинного забора, но обнаружила, что он везде одинаково высокий и без изъяна. Добежав до конца, она повернула за угол, чтобы продолжить обследовать периметр. Ей подумалось, что она может так обежать всё кладбище и вернуться к тому месту, где она входила. А уже оттуда она сможет пройти по городу к троллейбусной остановке. «Мама не зря ругала меня, когда я бегала через кладбище», – подумала Аня. – «Хоть она и не суеверная, но была права. Если б я пошла обычным путем ничего бы не случилось».

Анин поиск увенчался успехом, бетонная стена окончилась, и был, привычный ее взгляду, забор из шлакоблоков. Часть стены была разрушена и Аня смогла бы войти здесь на территорию кладбища. Только вот беда, теперь совсем стемнело, и кладбище выглядело темным и устрашающим. Там по-прежнему шумели деревья, и была осенняя ночь. Она смело шагнула на эту территорию. Из лета в осень.

Над головой были яркие звезды, но луны нигде не видно, наверно еще не взошла. Аня снова вытащила мобильник и включила его. Всего-то восемь часов вечера, еще не поздно, просто темно. Ведь осенью темнеет рано. Включив фонарь на телефоне, Аня подсвечивала себе путь, пробираясь вдоль стены к тому месту, где она перепрыгнула через забор. На ее пути часто попадались могильные металлические ограды, и их приходилось обходить, стараясь не удаляться от забора. Через некоторое время она наткнулась на покосившуюся ограду, граничившую с бетонным забором. Это, то самое место, где она перепрыгнула стену и попала в жуткий черный мир со злобным стариком.

Аня обрадовалась, что так быстро смогла найти нужное место. Вот и дорога, по которой она так торопилась домой. Девушка с облегчением вздохнула и пошла в обратном направлении. Бежевое здание-музей все еще стояло на ее пути, только теперь оно не сияло и выглядело мрачно. Свет не горел ни в одном окне. На улице сильно похолодало, и Аня ежилась от морозного ветра. Ее толстовка не защищала от ночной прохлады. В ней было тепло только на солнце. Она накинула капюшон на голову. Если бы не такая аномально теплая осень, Аня уже давно бы ходила в куртке и сапогах, и натянув на руки перчатки. Ее пальцы, сжимавшие сотовый телефон озябли, и она время от времени меняла руку, державшую его. Вторая рука в этот момент отогревалась в кармане. Аня долго шла по знакомой дороге, возвращаясь к началу своего путешествия и горячо надеясь, что все благополучно закончится, и она вернется домой.

Она действительно вышла из кладбища и ее сердце заликовало. Теперь она почти дома. Легкой трусцой Аня побежала к троллейбусной остановке. Она преследовала две цели, согреться и сократить время. Единственное, что ей не понравилось, это то, что на ее пути не встретился ни один человек. Ведь еще не самый поздний час, и люди должны были ходить по тротуарам, возвращаясь в свои дома с работы или магазинов. В их городе был большой металлургический завод, в котором работали посменно, поэтому даже в три часа ночи могли попадаться люди, торопившиеся домой.

Аня вышла к мосту через ставок и увидела проезжавшие по дорогам троллейбусы. Она хотела подойти к ближайшей остановке, но тут заметила на ней группу подозрительных парней. Некоторые были явно выпившие, они громко и развязано разговаривали, используя нецензурную брань. И как назло, на остановке не было кого-то другого, чтобы Ане не страшно и не опасно было стоять, дожидаясь своего транспорта. Она нерешительно разглядывала молодых людей, и они тоже заметили ее. Их поведение сразу изменилось, они перестали громко разговаривать, а тихо зашушукались, быстро допивая алкоголь из бутылок. Аня попятилась назад и быстрым шагом скрылась во дворе соседних домов. Ей хотелось переждать здесь некоторое время, чтобы не провоцировать подвыпивших парней на неправильные поступки. Сейчас они уедут на своем троллейбусе, и тогда Аня сможет сесть на свой. Возможно, на остановке появится кто-то из более приличных людей. Выждав продолжительное время, Аня медленно двинулась к остановке, но, не доходя до нее, она услыхала прежние ругательства. Парни не уехали.

Аня достала мобильник и позвонила Родриго. Он не отвечал. Конечно же, Аня прекрасно знала, что сегодня они играют в каком-то ресторане, и он не сможет придти, чтобы проводить ее. Но она понадеялась на это. Ведь сегодня был не обычный день. Сегодня он и она были вместе.

Аня вернулась в чужой двор и уселась на качели детской площадки. Она прикрыла глаза, и вспомнила его уверенные руки и страстные губы. Он не давал ей возможности подумать и сказать «да», он просто хотел ее. А она не в силах была противиться его страсти и его напору. Кроме того, он такой красивый, он сильный и нежный. Он знает, что делает, и Ане приходилось только пассивно наслаждаться его ласками. Его поцелуи до сих пор явно ощущались на Аниной шее и ниже. Даже нежная кожа бедер вспыхивала от воспоминания его прикосновений.

Телефонный звонок вывел ее из состояния блаженства. Это он!

– Родриго, – обрадовалась Аня.

– Привет, – глубоким густым бархатом ответил он. – Соскучилась?

– Послушай, Родриго, ты не мог бы проводить меня домой?

– А где ты? Разве ты еще не дома?

– Нет, еще нет, – торопливо ответила она. – Понимаешь, по дороге домой я попала в странную историю и заблудилась. Потом нашла дорогу, но тут на остановке компания подозрительных пьяных субъектов. Я боюсь стоять с ними.

– Слушай, милая, ты же знаешь, что я на работе. Я не могу сейчас все бросить и уйти. Без меня тут ничего не получится. Возьми такси, – посоветовал он.

– У меня денег нет, – мрачно ответила Аня. – Только мелочь.

– Тогда вот что, вернись на предыдущую остановку или пройдись вперед. Там уж точно не будет этих придурков. Не бойся, все будет хорошо. Я думаю о тебе, – он издал смешок, – Аня в стране чудес.

– Я люблю тебя, – улыбнулась я.

– Увидимся завтра. И позвони мне, как доберешься домой.

Он отключился, а Аня легко вздохнув, решила последовать его совету. Она через дворы пройдется вперед и сядет там на троллейбус. Через десять минут она уже была в нужном месте. Троллейбус подъехал сразу же, и в нем были люди. Аня успокоилась и села на свободное место. Пассажиры спокойно сидели или стояли, и в троллейбусе было необычно тихо. Через пятнадцать минут Аня приедет, потом еще десять минут надо будет бежать к дому, и все закончится.

Она прикрыла глаза и подумала о Родриго. Он не сказал, что любит ее. Ее тоскливо жгло, разъедая сердце осознание этого факта. Конечно, он ей еще раньше говорил о том, что не может никого любить. С его образом жизни, с его пристрастиями, ему не дано быть постоянным. Ах, как Аня понимала это, глядя на своего брата. Но она никогда не думала, что окажется в роли одной из таких брошенных девиц. Родриго говорил, что она нравится ему, и что он не собирается бросать ее, но, тем не менее, ясно давал понять, что вместе они быть не смогут. Аня надеялась, что он пробудет с ней, как можно дольше, год или два. Ведь то, что он с ней, уже не вписывается в его устои и принципы. Антон говорил, что он не встречается больше месяца ни с кем. Но с Аней он уже семь месяцев, и только сейчас у них все случилось. Может он все-таки любит ее, где-то в душе, но сам еще не осознает этого?

Он пытался прогнать Аню уже не один раз, и говорил, что ей не место в его испорченном мире. Он мужчина, это, во-первых. Ему нужны особые отношения, а Аня совсем еще девчонка, и ходила тогда в школу. Во-вторых, он ветреный и непостоянный, и ему не хотелось причинять Ане лишнюю боль своими романами. В-третьих, его образ жизни совсем не соответствует Аниному. Он не благоразумный, как она, курит и пьет, ночью не спит, а развлекается. У него плохие друзья и скверная компания.

Но эти его признания еще больше очаровывали Аню. Она видела его ясное понимание ситуации, и то, что он пытается оградить ее от своего тлетворного влияния. И когда он пел, Ане казалось, что она видит его душу, чистую и неоскверненную. Это ничего, что сейчас он живет не так как надо, он может исправиться. Если полюбит ее, осознает это, то он перестанет и пить и курить, и прогонит всех своих девушек. Она одна заменит ему все.

Так мечтала Аня, подъезжая к своей остановке. Она заплатила водителю за проезд и выскочила на улицу. Сразу же холодный воздух проник к ее телу, и Аня передернулась от холода. Лучше снова пробежаться, чтобы согреться. На улице опять никого не было, и Аня помчалась домой. Мама будет ругать ее. Она даже не знает о том, что у нее есть Родриго, и они каждый день видятся. Антоновы друзья и коллеги не нравятся ей. Она не разрешает Антону приводить их в дом. И уже много раз мама намекала Антону снять для себя квартиру или комнату, потому что его девицы уже достали ее. Его образ жизни ее возмущает, и потом, какой пример он подает своей младшей сестре? Если бы мама узнала о том, что Аня любит Родриго, она с ума бы сошла.

Вот и конец улицы. Сейчас будет ее дом, а за ним проклятое кладбище. Надо перевести дыхание. Аня перешла на шаг. Сделав несколько шагов, она увидела, что ее дома нет, здесь проходит другая улица, такая, какую она никогда не видела в своем городе. Аня ошеломленно оглядывалась. Что же это происходит? Она прислонилась спиной к дереву. Дерево было ее, знакомое. Старый тополь, на который она когда-то в детстве лазила с мальчишками. А дальше все было чужое. Ее улицы не было, ее дома не было, ее мамы не было! А что было? У Ани дико закружилась голова, и она опустилась под дерево, потеряв сознание.

– Привет, неужели ты все-таки пришла? – с насмешкой в глазах произнес Родриго. – Я думал, не решишься. Ты же комнатная девочка.

– Я пришла послушать вашу музыку, – по-моему, я покраснела.

– Ну, садись, послушай, – сейчас его карие глаза мягко золотились. – Только не в уголок, как в прошлый раз, а перед сценой. Я буду смотреть на тебя. Будешь сегодня моей музой.

Я робко присела на стул перед сценой, и Антон подмигнул мне. Он был в их группе клавишником и сейчас подключал какие-то провода к своей аппаратуре. Бритый Богдан сидел за ударными инструментами, слегка постукивая палочкой по тарелке. Он пристально и строго смотрел на меня. Лешка один не замечал ничего. Он, как и вчера, склонился над гитарой и настраивал ее. Его светлые волосы закрывали лицо и шею.



Родриго поднялся на невысокую сцену и взял свою гитару. Сыграл пару пробных аккордов и, посмотрев на Антона, кивнул ему.

– Раз, два, три! – скомандовал Антон.

Зазвучала музыка. Это было громко и проникновенно. Не знаю, кто писал текст, но он тронул меня. Родриго пел и смотрел на меня, и это еще больше ввергало мое существо в полнейший хаос. Я чувствовала, как мои нравственные и эмоциональные преграды рушатся. Я видела только его глаза и слышала только его голос. Я влюблялась. И на моем лице все было написано, это видели все ребята из группы.

Потом пел Лешка, и он пел еще лучше Родриго. Его голос был особенный, настоящий, певческий. Я не сильно разбираюсь в музыке, но мне показалось, что он мог бы выступать на большой сцене. Он легко брал как верхние, так и очень низкие рокочущие ноты. У Родриго был приятный бархатный баритон, его голос словно бы ласкал тебя, ненавязчиво и приятно. Мой брат не пел, только подпевал, как и Богдан.

Богдан пугал меня своим взглядом, потому что его лицо было суровым. Он единственный из группы брил голову, и с его черной маленькой бородкой, он выглядел весьма недружелюбно. Его тело было все в татуировках, которые частично скрывала красная майка. Он не любил улыбаться.

– Аня, ты бы не ходила сюда больше, – сказал мне Антон после репетиции. – Тебе здесь не место.

– Меня Родриго пригласил. Я приду снова. Мне понравилось, как вы играете.

– Послушай, – он перешел, чуть ли не на шепот, – я вижу, что ты увлеклась не музыкой, а им. Не надо, он не стоит тебя. Мы плохая компания.

– Зачем же ты тогда ходишь сюда, если знаешь это? – наивно спросила я.

– Я – это я, а ты – это ты. Не приходи сюда.

Я не послушалась брата, я пришла снова. И ходила почти каждый день. Антон не был доволен и мрачно смотрел на Родриго и на меня. Я не обращала внимания на его хмурые взгляды, а Родриго смотрел только на меня. Я была счастлива.

Холод пробрал Аню до костей и привел в чувство. Она приоткрыла глаза, пытаясь понять, что с ней произошло, где она, и все ли так, как было до этого. Ее взгляд подтвердил, что ничего не изменилось. Ее улица исчезла. Через дорогу от себя Аня видела чужую мостовую. Там что-то шумело и пахло солью. Мужчина средних лет медленно шел по мостовой и его взгляд был направлен в противоположную от Ани сторону. Он не видел ее. Он был одет в длинный плащ, а на голове была шляпа.

Если он уйдет, пройдет мимо, то не будет шанса узнать, что это за место, и как выбраться из него. Аня медленно поднялась на ноги и пошла вслед за мужчиной. Переходя проезжую часть, Аня посмотрела налево, где должно было быть ее кладбище, но его не было.

Мужчина стал спускаться с тротуара по ступенькам вниз, и Аня перешла на бег, чтобы не упустить его из виду. Она тоже прыгнула на ступеньку и резко остановилась. Внизу было море. Прямо здесь, с проезжей частью плескалось темное пенное море. Аня легко сбежала по ступенькам и остановилась рядом с мужчиной. Услышав ее шаги, он посмотрел на нее. Его взгляд не выражал никакой заинтересованности, и он перевел его на волны. Они казались черными в ночной темноте. Лицо мужчины было приятным, но не выражало никаких эмоций. На вид ему было лет 45.

– Извините, – подрагивая от холода, обратилась к незнакомцу Аня. – Вы не подскажете, что это за место? Где я нахожусь? Видите ли, я совершенно потерялась в собственном городе.

– Ну что ж, вы девушка стоите рядом с морем, – его голос был тихим и задумчивым.

– Я вижу. Но откуда оно взялось здесь?

– Всегда было, – удивленно ответил он. – Разве это не ваш город? Вы не знаете, что здесь есть море?

– Я что-то… не помню. А какое это море?

– Черное море. Ведь по нему видно, – он пожал плечами, удивляясь очевидности того факта, что ночью море черное.

Аня не знала, что еще спросить, потому что она заметила, что не может получить конкретных и ясных ответов на свои вопросы. Ответы встретившихся людей еще больше ее запутывали.

– А где здесь старое кладбище? – наконец спросила она.

– Ох, это не здесь. Вам нужно сесть на троллейбус, по-моему, на третий номер, и проехать вплоть до самого ставка. Дорогу не переходите. Спуститесь вниз… где-то минут десять. И вот вам ваше кладбище.

– Но разве оно не должно быть здесь? Вон там, – Аня указала направление рукой.

– Нет, нет. Это только так кажется, – уверенно ответил мужчина. – Обязательно надо ехать на троллейбусе. Пешком вы отсюда не дойдете.

– Почему?

– Девушка, если это действительно ваш родной город, то вы должны знать почему, – учительским голосом проговорил он. – Каждая остановка, это другая территория. У вас что, амнезия?

– Похоже на то, – пробормотала Аня. – А вы не подскажете, как же мне вернуться домой?

– А где вы живете?

Аня назвала адрес, и сказала, что ее дом рядом с кладбищем. Мужчина с сомнением посмотрел на нее.

– Либо вы не запомнили свой адрес, либо я никогда не знал свой город. Эта улица, что вы назвали, не упирается в кладбище.

Аня застонала. Мужчина сочувственно посмотрел на нее.

– Одеты вы не по сезону, – заметил он. – У вас зуб на зуб не попадает. Знаете что, идите, спрячьтесь под мостом. Там нет ветра.

– Спасибо, – клацая зубами, ответила Аня. – Но мне бы выбраться отсюда. Меня мама ждет.

Аня вытащила мобильный телефон и посмотрела на время. Уже полдесятого. Аня набрала мамин номер, желая успокоить ее, и сообщить, что она жива и здорова.

– Аня? Что ты звонишь? – мамин голос был удивленный.

– Мам, хочу сказать, что я задержусь немного, – тихо и неуверенно произнесла Аня.

– Где ты Аня?

– Я как бы… рядом с домом.

– Ты у Кристины?

– Да, мам, – обрадовалась Аня. – Я у нее, и может, заночую здесь. Пока.

Аня быстро отключила связь, потому что не знала, что еще можно сказать маме. Незнакомец с большим вниманием смотрел на ее сотовый.

– Это средство связи? – заинтересованно спросил он.

– Да, мой мобильник, – кивнула головой Аня.

Вдруг море зашипело и запенилось, волны изменились и превратились сначала в рябь, а затем в водоворот.

– Быстро, быстро, уходите под мост, – заторопил ее мужчина.

Аня начала вертеть головой в поисках этого самого моста, но не могла его обнаружить. Мужчина схватил ее за плечо и потащил за собой. Пробежав по песку десять метров, он резко завернул направо, и они действительно оказались под мостом. Мужчина тяжело дышал, у него была одышка. Аня с непониманием смотрела на его внезапный страх.

– Что случилось? – спросила она.

– Разве вы сами не видите? Спрут вернулся.

– Какой еще спрут?

– Да, хорошенько вы ударились головой. Не помнить такое!

Он раздраженно повертел головой и ничего не стал объяснять. Море шумело и пенилось, и мужчина осторожно выглянул из-под моста. Но тут же отскочил обратно и забился вглубь.

– Он уже рядом, отойдите от края, иначе он заметит вас.

Его голос был серьезный и обеспокоенный, и Аня послушалась, отойдя в глубину ниши. Песок зашуршал, и Аня смутно различила в темноте какое-то движение. Она не могла сказать, что это было, но явно не спрут.

– Тихо, тихо, не шевелитесь, – прошептал незнакомец.

Аня замерла, как и он. Нечто длинное шарилось по песку и натыкалось на стены моста. Затем звук стал удаляться и мужчина облегченно вздохнул.

– Пронесло.

– Можно я выгляну? – спросила Аня.

– Только осторожно. Он стал хитрый. Может подкараулить.

Аня потихоньку прокрадывалась к выходу, стараясь не шуршать песком и камнями. Вытянув шею, она увидела вдали, там, где они стояли раньше, толстое и огромное щупальце. Оно ползало по песку и пыталось нащупать что-то съестное для себя. У Ани мороз прошел по коже.

– Он стал еще длиннее, – зашептал прямо ей в волосы мужчина.

Аня не заметила, как он подошел сзади. Теперь они вместе наблюдали за гигантской шупальцей. Было очень темно, и Аня не могла сказать, было ли там одно щупальце или несколько.

– Метров пятнадцать, не меньше, – продолжал шептать мужчина.

– Как вас зовут? – вдруг спросила Аня.

– Гедеон.

– Как? – поразилась Аня.

– Гедеон, – очень внятно повторил он.

– Ах,… а меня Аня. А что этот спрут ищет?

– Все, что найдет. Осенью и зимой он часто голоден, поэтому надо держаться от него подальше.

– Он и людей ест? – с замиранием сердца спросила Аня.

– А вы как думали! Зачем, по-вашему, мы тут торчим? Неужели вы не помните о его проделках? – изумился он.

– Я ничего не помню. И вообще я не из этих мест.

– Но вы же говорили, что это родной ваш город? Разве не так?

– Я сама так думала, – грустно проговорила она. – Но я не могу найти свой дом. И в моем городе не было никакого моря.

– Не может быть! – поразился Гедеон. – Море есть в каждом городе, как и кладбище.

– А в моем городе моря не было. Чтобы попасть на него, нужно было ехать на поезде очень долго.

– Странно, Аня, – он вдруг подался вперед, задев Анино плечо. – Смотрите, смотрите, самоубийца пришла.

Аня глянула на пляж и увидела там женскую фигуру.

– Почему она самоубийца?

– Потому что пришла, чтобы спрут ее съел.

– Может она не знает, что он там и просто пришла взглянуть на море, как и вы, Гедеон? Надо сказать ей об этом.

– Ничего не надо, Аня. Я знаю ее. Она приходит сюда каждую ночь, в надежде, что он приплывет и съест ее. Я вижу это каждый день.

– Вы разговаривали с ней?

– Да. Она не хочет жить.

– Почему? У нее что-то случилось?

– Один ее ребенок исчез несколько месяцев назад, а недавно пропал и другой.

– Что с ними стало? – ужаснулась Аня.

Гедеон не успел ответить. Женщина вдруг вскрикнула и взметнулась высоко в воздух. Аня увидела, что тело несчастной обвивает толстое щупальце. Один миг, и оно обмякло, словно тряпка. Аня слегка вскрикнула.

– Тиш-ше, – зашипел Гедеон. – Он может услышать, и долго будет караулить нас.

Щупальце вместе с женщиной скрылось под водой, образовав пенистую белую воронку. Аня отпрянула вглубь моста. Ее затрясло мелкой дрожью. Зубы начали стучать, и сердце бешено колотилось в груди.

– П-почему? – заикаясь, спросила она.

– Она не хотела жить, не видела смысла жизни, – повторил Гедеон абсолютно спокойно.

– Н-нет. П-почему его н-не убьют?

– А кто может убить такое чудище? – удивился он.

– К-как кто? С-солдаты.

– У нас нет солдат, Аня. Все солдаты лежат на кладбище.

Аня потрясла головой, пытаясь понять произошедшее. Это невозможно, непостижимо. В центре цивилизованного города плавает монстр и безнаказанно пожирает людей. И некому уничтожить это чудовище. Люди добровольно скармливают себя. Аня почувствовала такую усталость, что снова опустилась на землю. Ей хотелось полежать, заснуть, забыть все, что с ней произошло. Несмотря на холодный песок, она свернулась клубочком и закрыла глаза.

– Аня, – позвал Гедеон, – вам нельзя здесь уснуть. Это опасно. Он может проникнуть в это укрытие, и вы не успеете спрятаться.

– Мне уже все равно, – чуть слышно пробормотала она. – Я устала.

– Ладно, я побуду с вами немного. Все равно, я не могу сейчас уйти. Он может сцапать и меня.

Аня попыталась не слушать его голос, а немного поспать. Она решила думать о Родриго. Теплота наполнила ее грудь. Что он говорил ей сегодня?

– Эн, я не могу больше сдерживаться. Или уходи навсегда, или будь со мной. Я хочу тебя.

– Но ты же… не любишь меня, – прерывисто дыша, напомнила она.

– Одно другому не мешает, – его мягкий нежный рот ласкал ее ухо.

Они находились в подсобке, где музыканты хранили свой инструмент и разный реквизит для своих концертов. Это помещение было совсем крохотным, в ширину чуть больше полутора метров, а в длину четыре метра. Лешка сделал поперек торца лежанку, и на ней можно было уместиться только наполовину и задрав ноги кверху. Ребята по очереди так отдыхали. Но чаще всего на ней просто сидели. И сейчас Родриго держал Аню на своих коленях, сидя на самодельном кресле-лежанке, и безостановочно целовал девушку, не давая ей опомниться. Репетиция окончилась рано, и они остались вдвоем. Все началось, как и обычно, легкие поцелуи, нежные объятья, но затем все изменилось. Родриго стал вдруг более страстным и настойчивым. Аня почувствовала, что не сможет сопротивляться ему. Она была в его власти, ей самой хотелось отдаться ему и насладиться полностью его великолепным телом. Она ничего ему не ответила, но он почувствовал ее готовность и податливость. Он был нежен, на ее теле не осталось ни одного места, которое бы он не поцеловал. Аня не боялась, она была счастлива. И в его глазах она видела то же самое. Но он все равно не сказал ей, что любит ее. Хотя глаза красноречиво кричали об этом, в его глазах она прочла признание. Аня подумала, что он упрям, но она сможет добиться от него признания в словах.

– Аня, мне пора уходить, – ее разбудил голос Гедеона. – Спрут уплыл. Если хотите, можете тоже уходить отсюда. А если хотите, можете жить здесь. Территория не занята.

Аня спросонок ничего не поняла. Она сонно поморгала глазами, и сипло спросила:

– А куда вы пойдете? Домой?

– У меня нет дома, как такового. Вся мостовая мой дом. Если захотите навестить меня, то всегда можете найти в этом месте. А то оставайтесь под мостом. Вдвоем нам будет веселее. В нашем городе так мало пар, почти все одиночки.

– Нет, нет. У меня есть пара. У меня есть Родриго. А еще где-то мама. И дом. Мне надо найти их.

– Ну, как хотите. Всего наилучшего.

Песок и камни зашуршали под ногами Гедеона, и он удалился.

Глава 3

Аня осталась в одиночестве и полнейшей тишине. Шум прибоя успокаивал ее. Если бы только не было так холодно. Сжавшись в тугой комочек, Аня тряслась от холода. Мысли разбегались, оставляя лишь одну единственную – дикий холод. Ане надо было уйти из этого уютного местечка в более теплое. Влажный холодный воздух пробирал до костей. Возможно, надо постучать в любую квартиру и объяснить ситуацию. Найдется добрый человек, который поможет ей. Аня с этой мыслью вылезла из укрытия и бегом пробежалась по ступенькам на мостовую. Когда она бежала, выйдя из троллейбуса, она видела много домов. Некоторых жителей она знала в лицо, и они ее, так как часто ходила мимо них. Вот их и попросит. Аня побежала обратно к остановке. Она выискивала, в каких домах горит свет, и не спят люди. Наступила ночь, и кто-то мог не открыть дверь позднему гостю.

Слева от дороги были частные дома, а справа маленькие одноэтажные многоквартирные домики. Ане не хотелось стучать в них, потому что где-то там жил высокий и страшный для Ани Валерка. Он был чем-то болен и ходил хромая и подпрыгивая, выкрикивая непонятные словечки. В руках он держал обувной рожок, словно оружие, как нож или кинжал. Говорили, что он безобидный, но Аня его очень боялась, и когда шла из школы, то все время высматривала заранее, нет ли его. А если он был, Аня обходила его стороной, топая по проезжей части.

Аня наметила частный синий домик для своего визита. Там горел свет, и было видно сквозь тонкие шторы, что кто-то ходил. Аня дернула калитку, и она оказалась открыта. Войдя во двор, она решила постучать в дверь, а не в окно.

– Кто там? – тревожно спросил женский голос.

Аня возликовала. Женщина! Какая удача. Будет легче объяснить свою ситуацию.

– Извините, пожалуйста, мне нужна помощь.

– Что случилось? – спросили из-за дверей.

– Понимаете, я заблудилась в этом городе, и не могу найти свой дом. Я очень замерзла. Не могли бы вы мне помочь?

– Подойди к окну, я посмотрю на тебя.

Аня быстро подошла к низенькому окошку. Штора отодвинулась и ей в лицо взглянула незнакомая женщина. Она пристально осматривала Анино лицо.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

– Заходи, я открою тебе дверь.

Аня радостно подпрыгнула и подбежала к двери. Щелкнул замок и дверь открылась. Теплый воздух обдал ей лицо.

– Проходи, девочка.

Аня радостно вошла в дом, думая, что это первая удача за все время. Как здесь тепло, как хорошо. Аня потерла свои руки, чтобы они быстрее согрелись. Она сбросила кроссовки в прихожей и пошевелила пальцами ног, чтобы и те пришли в себя. Они давно онемели от холода. Войдя в гостиную, Аня остановилась. Женщина повернулась к ней лицом и еще раз внимательно посмотрела на девушку. Лицо женщины было в мелких морщинках, у нее были длинные волосы собранные сзади в пучок. Волосы были наполовину седые, но женщина была еще не старая. Маминого возраста, определила Аня.

– Как тебя зовут?

– Аня. Я жила здесь неподалеку, – объяснила она. – Может вы меня видели хоть раз?

– Вряд ли. Я всех знаю в этом районе, но тебя не видела ни разу.

– А Гедеона знаете? – сразу уточнила Аня.

– Его знаю. Он весь день прогуливается по мостовой. Он любит море.

– А может быть, вы знаете мою маму? Ее зовут Вера.

– Меня тоже зовут Вера, и я такая здесь одна. Но не расстраивайся, ты найдешь дорогу домой. Я сразу это вижу, у меня большой опыт.

– Спасибо.

– Ты мне завтра все расскажешь. А сейчас ложись спать, ты вся продрогла и устала. Пойдем со мной.

Женщина Вера повела Аню в маленькую комнату. Это была спальня. Кровать была узкая, но Аня с наслаждением опустилась в нее. Вера выключила свет в комнате, и Аня мгновенно погрузилась в сон.

– Ну, что? Давай сходим куда-нибудь, – предложил мне Родриго. – Одной репетицией сыт не будешь.

– Не знаю, – робко произнесла я. – Мне домой надо, мама будет волноваться.

– Так еще не поздно, – удивился Родриго. – Всего восемь часов.

– Я раньше не ходила никуда. Мама удивится, если меня не будет дома.

– А! Вот оно что, – хмыкнул он, лаская меня бархатным взглядом. – Я забыл, что ты из другого мира. И что же ты делала дома по вечерам?

– Ну,… читала, гуляла с Кристиной, это моя подруга, – объяснила я.

– Скучновато, на мой вкус. Позвони маме, скажи, что ты с Кристиной, – предложил он. – Я приглашаю тебя поужинать.

Под его взглядом я просто таяла, и, не отрываясь от его теплых глаз, я достала телефон и позвонила.

– Мама, я с Кристиной погуляю немного. Ладно?

– Аня, скоро девять часов, ты в курсе?

– Я знаю, мам. Я не долго.

– А уроки ты сделала?

– На завтра ничего не задали. У нас контрольная была.

– Не долго, Аня, – напутствовала меня мама.

Родриго слушал меня с игривой улыбкой, ему нравилось, что я хочу остаться с ним.

– Молодец, Эн, – похвалил он меня.

– Эн? – удивилась я.

– Это аналог твоего имени на английский манер. Так интересней. Эн и Родриго, ты не согласна?

– Если так, то согласна, – я покраснела. – А куда мы пойдем?

– В ресторан «Металлург». Всего два шага.

– Я боюсь в ресторан, – испугалась я. – Я никогда не была в ресторанах.

– Не бойся, Эн. Со мной не пропадешь. Я же играю там почти каждый вечер. Меня все знают.

– У меня денег нет, – чуть слышно пробормотала я.

Он захохотал, сверкнув белоснежными зубами. Мне стало стыдно и неловко, и слезы непроизвольно выступили на глазах. Он заметил мою реакцию и внезапно обнял меня.

– Ну что ты расстроилась? А? Кто приглашает, тот и платит. Не бойся, глупышка, – ласково сказал он, и в его интонации и тоне это звучало так нежно и совсем не обидно.

Он привел меня в ресторан. Но мои страхи оказались беспочвенными. Мы сидели скромненько в отдельном уголке и угощались абсолютно обыкновенной, можно сказать домашней едой. В моем представлении ресторанная еда должна быть сложной и изысканной, а тут обыкновенные пюре и котлета, только лишь салат был необычный. Дома мы такого не делаем. Родриго заказал нам обоим по бокалу белого вина. Я покраснела, так как ни разу до этого не пила алкоголь. Он с интересом наблюдал за мной, и я видела, что ему нравится, когда я смущаюсь, а от этого я краснела еще больше.

– Эн, давай выпьем за нашу дружбу, – предложил он. – Так сказать на брудершафт.

Я не знала, как это делается. Он взял мою руку и продел ее через свою, а потом, легким движением свободной руки, подтолкнул мой бокал к губам, чтобы я выпила. Я, не морщась, выпила свое вино. В первый раз в жизни. Оно было сладковатым, и ничего неприятного я не почувствовала. Родриго следил за мной, не отводя глаз. Когда я выпила, он лукаво улыбнулся и сказал:

– Теперь поцелуй, за нашу дружбу.

Я не успела сообразить, что же он хочет сделать, как его губы прижались к моим и овладели ими. Моя голова сразу же закружилась, и я начала падать. Я упала в его объятья. Он продолжал целовать меня, а мое сердце выпрыгивало из груди. Когда он оторвался от меня, то его взгляд был странный. У меня возникло ощущение, что этот поцелуй был и для него первым. Хотя я знала, что это было далеко не так.

Он, молча, усадил меня на стул и сам сел напротив.

– Хочешь мороженого, Эн? – подозрительно спокойным голосом спросил он.

Я пожала плечами, не в силах выдавить из себя ни слова. Я была ошеломлена произошедшим. Мой первый поцелуй. Такой неожиданный и такой сильный. В моей голове летали облака, и звучала музыка. Облака – это его глаза, а музыка – его голос. Я задумчиво смотрела в его глаза и на его губы. Мне хотелось, чтобы он мог бесконечно целовать меня. Мое сердце пело под его музыку.

Мне принесли мороженое, я машинально ела его, и мы молчали. Родриго чувствовал, что поцелуй сбил меня с толку.

– Эн, тебе пора, – напомнил он. – Я провожу тебя, а сам вернусь. У нас тут работа. Заодно и Антоху заберу из твоего дома.

Он вытащил свой мобильник и позвонил Антону, а потом заказал для нас такси. Я и на такси не ездила ни разу. В своем небольшом городе я ходила либо пешком, либо на троллейбусе. Он вывел меня на улицу, в теплый апрель. Было девять часов вечера, и мама тут же мне позвонила. Ее голос был рассерженный.

– Аня, немедленно иди домой.

– Я сейчас приду, мама. Я почти дома, – успокоила я ее.

Через десять минут я была дома. Но до этого момента, он всю дорогу целовал меня на заднем сидении такси. Я не сопротивлялась, мне было ужасно приятно. Его губы были нежными и страстными, они искали меня. Моя голова кружилась, но не от выпитого вина.

С тех пор, мы были вместе.

Мы целовались, он нежно обнимал меня, но и только. Он не позволял себе лишнего, определив грань в наших отношениях. Я, конечно, знала, что у него были девушки или женщины помимо меня. Ночью. Когда заканчивалась его работа и начиналась другая сторона его жизни. Там было все – выпивка, сигареты с дурью, много женщин. И он был не один. Богдан и мой брат были с ним. Мне это не нравилось, я страдала, но не могла ничего изменить. Я была всего лишь девчонка, с которой он развлекался в другом стиле. Я была его прихотью.

Солнце разбудило Аню. Шторы на окне были отдернуты, и сквозь веки Аня чувствовала его тепло и яркость. Она повернулась на другой бок, и сразу же вспомнила, что произошло, и что она не дома. Глаза сами же открылись, и Аня осмотрела место, где она спала. Маленькая спальня, здесь были только кровать и большой платяной шкаф. Под ногами был старенький потертый ковер.

Аня услыхала шорох шагов в соседней комнате. Дверь из спальни была открыта и она увидела женщину Веру. Та стояла перед зеркалом и расчесывала свои полуседые волосы.

«Странно, что она седая, хотя совсем еще не старая», – подумала Аня.

Аня завозилась на своей кровати, пытаясь встать с нее. Кровать была пружинная старая, и Аня утопала в ней. Вера тут же заглянула к ней в комнату и слабо улыбнулась.

– Уже проснулась?

– Да. Доброе утро, – откликнулась Аня.

– Как спалось?

– Чудесно. Даже не заметила, как ночь пролетела.

– Ну, пойдем на кухню, пить чай, – предложила Вера.

Аня быстренько оделась. К чаю были только галетные печенья. Вера жила скромно, Аня сразу же это заметила. Никаких излишеств в доме не было, только самое необходимое. Даже телевизора в зале не обнаружилось. На кухне было тихо, только звучно щелкали часы на стене. Они тоже были старые, механические и заводились с помощью гирьки, подвешенной на цепочке. На часах было восемь утра. В своей жизни, Аня бы уже мчалась в колледж, на учебу. Интересно, а есть ли ее колледж здесь, в этой непонятной жизни?

Вера пристально разглядывала Аню. И Аня решила начать разговор.

– Я сбита с толку, – тихо сказала она. – Я не понимаю, что со мной произошло, и где я нахожусь. Я имею в виду не ваш дом, а это место, этот город.

– Расскажи мне все. Как ты попала сюда?

Анин рассказ уместился в несколько предложений. Вера слушала, не перебивая.

– И вот, я не смогла найти свой дом, свою маму, – закончила Аня свое повествование.

– Понятно. Не со всеми такое случается. Ты редкое исключение, и значит, ты найдешь правильную дорогу.

– Что вы имеете в виду?

– Обычно, те, кто сюда попадает мало, что помнят, и не стремятся искать дорогу назад. Этот город – их успокоение, Аня. Я сама, когда поселилась здесь, была даже рада этому. Мое мучение кончилось.

– Какое мучение? – тихо поинтересовалась Аня, надеясь, что этим вопросом она не заденет чувств женщины, и не будет выглядеть бестактной.

– У меня был единственный сын, в той жизни. Он ушел в армию. А служили тогда два года, Аня. И попал он в воздушные десантники. И за четыре месяца до окончания службы он прыгнул с парашюта, который не раскрылся. Мой мальчик разбился. Я хоронила его в закрытом гробу. После этого мне не было покоя и места в той жизни. И я так рада, что попала сюда. Здесь меня не мучат воспоминания. Здесь мне хорошо.

Вера говорила с завидным спокойствием, чего нельзя было сказать об Ане. Девушка очень сопереживала и сочувствовала женщине. Но в то же время этот грустный рассказ натолкнул Аню на абсолютно ужасную мысль.

– Я что умерла? Я попала в какой-то загробный мир?

– Ты не попала в загробный мир, хотя он и похож на таковой. Ты-то уж точно жива, раз хочешь выбраться отсюда, – Вера говорила размеренным невозмутимым голосом. – И здесь, кстати, люди тоже умирают. Ты сама вчера наблюдала, как наш голодный спрут утащил женщину. И наше кладбище… ты же видела его. Там можно умереть спокойно, когда сочтешь нужным.

– Как это? – опешила Аня. – Разве здесь можно умереть по своей воле?

– Да. Когда найдешь покой, тогда можно подумать и о смерти. Лично я хотела бы получить себе место на кладбище в том чистом белом саду. Там так тихо и хорошо, так опрятно и столько света. Каждый выбирает себе смерть по душе.

– А как это происходит? – в Ане проснулось нездоровое любопытство.

– Приходишь в наш музей на кладбище, Аня, тебе показывают разные места и возможности, ты выбираешь, то, что тебе нравится, ложишься там, где тебе указывают и … умираешь, – Вера с интересом посматривала на Анины любопытные глаза.

– А можно не умирать? – спросила Аня.

– Не знаю, – Вера пожала плечами. – Может и можно, только я не видела таковых. Все рано или поздно идут на кладбище.

– Почему? – разочарованно спросила Аня.

– Тут слишком однообразная жизнь. Может быть поэтому. Все,… – она запнулась, – большинство живут в одиночку.

– Тут нет пар? – Аня вспомнила Гедеона.

– Очень мало. Есть женщины с детьми или мужчины с детьми, но нет пар мужчина-женщина.

– Как странно, – задумчиво произнесла Аня. – Люди здесь не могут влюбиться и жениться?

– Не знаю, Аня. Лично у меня никогда не было желания это делать. Я просто живу здесь и наслаждаюсь тишиной и покоем.

– А откуда же здесь дети, если нет супружеских пар?

– Дети попадают сюда вместе с родителем. Никто здесь не рождается. Хотя… знаешь, здесь вчера появился новорожденный ребенок. Только он совсем один. Он живет на втором этаже трехэтажного дома. Это была пустая квартира, и вдруг некоторые соседи стали слышать детский плач. Они зашли посмотреть, и увидели на кровати младенца. Он совсем один.

– Чушь какая, – пробормотала Аня. – Откуда там мог взяться младенец? И где его мама или хотя бы папа?

– У нас и так бывает, Аня. Младенец живет совершенно один. Он сам занял эту территорию, и ни в ком не нуждается. Он лежит на кровати, плачет, спит, иногда чмокает губами, словно ест и снова спит.

– А почему его никто не возьмет к себе? Ему же нужны взрослые.

– Это невозможно. Если он занял территорию, то его никто не может взять к себе. Он решил жить один. Когда ты выберешь себе территорию в нашем городе, то ты тоже сможешь жить самостоятельно, и тебе никто не будет нужен.

– Но он же может умереть, – изумилась Аня.

– Пока он не решит умереть, то и не умрет, – пожала плечами Вера.

– А как он может это решить, если он младенец?

– Значит, может, раз занял территорию. Вероятно, он ждет кого-то, Аня.

– Непонятная жизнь, – в очередной раз пробормотала Аня. – Но как же мне найти выход из этого места?

– Попробуй побывать на каждой остановке, Аня, – посоветовала Вера. – Может, и отыщешь свой дом. Хотя ты знаешь, он только с виду может оказаться твоим домом. Там могут жить другие люди. И обыщи кладбище, возможно, оттуда ты найдешь свой путь. Спроси у Венеры.

– У кого? – переспросила Аня.

– У той женщины из музея. Ее зовут Венера.

– Хорошо. Спасибо вам большое, Вера, – искренне поблагодарила Аня. – Я тогда пойду? – робко спросила она.

– Иди. Если не найдешь дорогу, то можешь вернуться ко мне. Ночи сейчас холодные.

Аня вышла на улицу и вдохнула легкий холодный воздух. Было солнечно, и Аня знала, что днем будет очень тепло. Она решила последовать совету Веры и обследовать все остановки по третьему троллейбусному маршруту. Ей казалось, что ее дом затерялся где-то на этом маршруте. Она решила пройти пешком первую остановку. Было бессмысленно ехать на троллейбусе, если через две минуты все равно выходить. Но пройдя некоторое время по направлению следующей остановки, Аня заметила, что насаженные вдоль тротуара деревья сгущаются и превращаются в густой лес. Аня изумленно смотрела на меняющийся пейзаж. Лес был настоящий, не насаженный людьми. Асфальт под ногами давно и незаметно кончился, и Аня теперь шла по устланной опавшими почерневшими листьями влажной земле. Она подняла голову к верху и увидела высокие старые дубы. Там свистели одинокие птицы. Аня прошла еще немного и услыхала позади себя шум.

Она испуганно оглянулась и увидела мчавшегося на нее небольшого медведя. Он не был взрослым, но и не был малышом. Аня не боялась его, но не знала, чего он хочет – то ли играть, то ли напасть. Спрятаться было негде, разве что попытаться залезть на ствол широченного дуба. Она сначала попятилась и потом побежала. Медведь гнался за ней с постоянной скоростью и негромко ворчал. Аня повернулась к нему лицом, когда поняла, что он уже нагнал ее. Медведь опустил голову к самым ее ногам и внезапно проворно укусил за щиколотку. Аня взвизгнула и отдернула ногу, но медведь снова нацелился в то же самое место. Аня попятилась, медведь за ней. Он вцепился в ее джинсы и стал с урчанием трепать их. Аня закричала и схватила его за шею, чтобы оторвать его зубы от своих ног. Под глубокой шерстью, Аня почувствовала совсем худую шею. Медведь был еще медвежонком. Она оттянула его от себя и вновь побежала, но теперь стараясь вырваться из леса на обратную дорогу. Звереныш несся за ней, легко настигая и кусая то за кроссовки, то за брюки. Один раз он так дернул ее зубами, что Аня упала. Ворочаясь в мокрых листьях, Аня не успела быстро встать, и медведь укусил ее за руку и стал тянуть и больно трепать. Его повадки были манерами настоящего голодного зверя. Аня испугалась, что не сможет вырваться из его зубов, и он откусит ей руку.

Медвежья голова остервенело трепала ее, и Аня кричала от боли. Нащупав случайно рядом с собой толстую палку, она изо всех сил ударила по медвежьей морде. Его челюсти разжались, и послышалось жалобное скуленье. Этот удар не ослабил решимость зверя съесть Анину руку. Он сделал еще одну попытку прыгнуть на нее. Анина рука встретила на пути его горло и крепко сжалась. Медвежонок рыкнул и стал наседать на Аню всей своей массой, чуть не выломав ее хрупкие пальцы. Аня схватила его горло и второй окровавленной рукой. Она крепко держала его, не подпуская к себе. Девушка лежала на земле, медведь висел над ней, в ее руках и рычал. Аня кричала. Но никто ее не слышал, никто не приходил. И что теперь делать? Если она отпустит его горло, то он опять укусит ее, и лежать так вечно невозможно. Скоро ее руки устанут, и медведь вцепится в нее, и может быть в ее горло. Потому что его голова находилась рядом. Аня громко закричала и стала сжимать свои руки вокруг медвежьей шеи, намереваясь довести его до обморока, чтобы потом убежать. Медведь в ответ напрягся и зарычал громче. Аня подкинула его тело обеими ногами и перевернулась со спины на грудь. Теперь медвежонок был под ней, и Аня крепко сжимала его горло. Зверь утробно рычал, скулил, рвался из ее рук, но Аня не выпускала его. Он царапал ее крепкими когтями, иногда разрывая ее толстовку. Аня старалась держать его тело на расстоянии вытянутых рук, но почувствовала, как ее сила иссякает, а медведь становится все яростнее. Она сжала сильней его горло, чтобы он потерял дыхание и сознание. Медведь задрыгался и засопел носом. Потом он начал хрипеть, из его пасти потекла слюна. Аня решила, что медведь возможно болен бешенством и испугалась, что его слюна попала ей в рану и теперь она заразится тоже. Они так боролись еще некоторое время, и девушка стала дрожать от бессилия. Она заплакала, так как не знала, что ей теперь делать и как спастись. Но тут медведь обмяк и расслабился на ее руках. Аня встряхнула его и, увидев, что он без сознания, вскочила на ноги. Она дрожала и плакала над валявшимся медведем. Умер или отключился? Аня боялась прикоснуться к нему.

Она попятилась от безумного животного и попыталась бежать прочь. Но только тут осознала, что не знает в какую сторону двигаться, чтобы выбраться из леса. Когда она убегала от медведя, а потом боролась с ним, то совсем потеряла ориентир. Лес везде виделся ей одинаковым, повсюду однообразные деревья, коричневая прелая листва под ногами и тишина. Она побрела в ту сторону, где ей в лицо светило солнце, потому что ей показалось, что именно так и надо идти. Через двадцать минут она поняла, что направление выбрала неправильное. Дрожащими от страха и усталости руками, Аня вытащила из кармана телефон. Связь была, и она позвонила. Гудки долго нарушали тишину леса.

– Алло, – бархатный голос Родриго привел ее в чувство.

– Родриго, милый, я заблудилась, – жалобно проговорила она, ожидая утешения.

– Что опять? – ответил он со смешком. – Эн, я еще сплю, поздно пришел, ты же знаешь.

– Я знаю, – поспешно ответила она. – Но я не знаю, как мне выбраться из леса.

– Где ты нашла лес, Эн? – весело спросил он.

– Не знаю. Но я запуталась совсем. Что мне делать?

– Значит так, – он помолчал. – Сейчас девять утра. О, слишком рано, – посетовал он. – Если ты в лесу в этот час, то солнце должно быть… – его голос стал задумчивым. – А как далеко ты находишься от дома?

– Недалеко, Родриго. Всего одна остановка в твою сторону.

Он захохотал. От его смеха Аня наполнилась теплом и уверенностью в том, что все будет хорошо.

– Это надо же так заблудиться. Где ты нашла такой дремучий лес, Эн? Значит, так. Иди на юг. Строго на юг. Ты сможешь определить южное направление?

– Нет, – чуть слышно ответила она.

– Посмотри по деревьям, где север. На стволах должен быть мох. Ты же в школе должна была это проходить. Потом иди в противоположную сторону.

– Спасибо, Родриго.

– Пока, Эн-путешественница. Позвони, как выберешься. А я пока посплю.

Он отключился. Аня обсмотрела стволы деревьев и на старом дубе нашла мох с одной стороны. Она пошла, как и сказал ей Родриго. Через некоторое время, она почувствовала асфальт под ногами. Аня направилась прямиком на остановку. Там никого не было, хотя этот час должен был быть оживленным в ее городе.

Рука болела, и Ане надо было в аптеку, чтобы обработать раны. Кровь уже не текла по руке, но ее толстовка была вся испачкана и кровью и землей. Троллейбус пришел быстро, и Аня вошла в него. Кое-где сидели люди, и Аня теперь с любопытством осматривала их. В свете того, что она вчера узнала от Гедеона и Веры, ей было интересно их рассматривать. Некоторые тоже смотрели на нее, в основном на грязную одежду. Никто не говорил ни слова. Через три остановки Аня вышла, потому что там должна была находиться аптека.

Глава 4

Вид этого места был вполне обычный для ее города. Аня легко нашла аптеку и зашла, чтобы купить хотя бы йода для обработки ран. В аптеке никого не было, и Ане подумалось, что население этого странного города совсем небольшое.

– Дайте мне, пожалуйста, йод и бинт, – попросила Аня аптекаршу, протягивая деньги.

Аня взяла свою покупку и уселась здесь же в аптеке на мягкую кушетку, чтобы обработать укусы и замотать кисть покусанной руки бинтом. Пока она занималась этим делом, аптекарша наблюдала за ней из окошка.

– Кто это вас? – не выдержала она.

– Медведь, – коротко ответила Аня.

– Девушка, тогда вам надо в больницу. Такие раны необходимо осмотреть и сделать прививку от бешенства. Мало ли что.

– А где здесь больница?

– Недалеко. Проедете две остановки, а потом, не переходя дороги, немного пройдетесь.

Аня подумала, что и в ее городе больница находилась там же.

– А пешком пройти нельзя? – спросила она, подсчитав в кармане остаток своих денег.

– Нет, что вы, – удивилась аптекарша. – Так вы попадете в другое место.

Аня пожала плечами и поблагодарила добрую женщину. Придется отдать последние деньги, чтобы добраться до больницы. Аня понимала, что женщина права. Прививку надо было сделать. Она снова пошла на троллейбус.

Приехав в больницу, Аня сразу попала к врачу. Людей не было и там. Неужели здесь никто не болеет? Врач-мужчина осмотрел ее раны, обработал их какой-то мазью и забинтовал. Потом отправил в другой кабинет на прививку. Он, как и в обычной больнице выписал направление и рецепт для лечения. Но совсем не поинтересовался, откуда Аня нашла в городе медведя.

– Придите через три дня, – посоветовал он. – Я осмотрю раны, чтобы не было заражения. Смазывайте раны сами каждый вечер тем лекарством, какое я вам выписал. Следите за тем, чтобы не было воспаления. Если что-то заметите, пятна на коже, посинение вокруг ран, немедленно приходите сюда.

– Спасибо.

Сделав прививку, Аня вышла из больницы. Она задумалась, где взять ей деньги на лекарство, если у нее осталось только на обратный проезд, чтобы вернуться к Вере. Может Родриго снова что-нибудь придумает и посоветует ей. Но сейчас звонить ему она не будет. Родриго привык спать до обеда. Лучше она обследует эту часть города, раз попала сюда.

В Анином городе за поликлиникой находился большой городской рынок. За ним ставок и кинотеатр «Металлург». А если подняться вверх по улице от кинотеатра, то начнется ее улица, которая будет разделена старым кладбищем. И где-то посередине от этих мест живет и работает Родриго. И там свой «Металлург», только ресторан. «Как смешно, – подумала Аня. В моем городе даже есть гостиница с таким названием. Неужели нельзя было назвать как-то по-другому? Везде отпечаток нашего завода». Аня пошла в сторону рынка, чтобы посмотреть похожие ли там места? Все оказалось также. Аня воспрянула духом и пошла вверх по улице, надеясь, что дойдет до кладбища, а там и до дома.

Старое кладбище мрачно смотрелось в осеннем солнце. И мрачно было в голове у Ани, так как она заметила, что с этой стороны нет входа в него, как это было в ее реальности. Людей поблизости тоже не было видно, и спросить было не у кого. Аня начала обходить кладбище по периметру. Сначала она пошла налево, но скоро увидела, что там расположился лес. Аня не хотела опять нарваться на какую-нибудь взбесившуюся живность и повернула в другую сторону.

Она шла долго, пока не повернула за угол ограждения и тут она увидела раскинувшуюся в низине настоящую деревню. Маленькие старинные домики, а то и хатки, покрытые соломой, сиротливо смотрелись на фоне ее городского пейзажа. Она стояла на возвышенности и осматривала незнакомые места. Нет, спускаться и смотреть на их жизнь она не станет. Это не ее улица, не ее места.

Аня повернула обратно. Она решила вернуться обратно и зайти на рынок. Возможно, там будут люди. Медленно двигаясь, Аня разглядывала дома города. На первый взгляд все было, как и у нее. Только очень уж пустынно, никто не выглядывал из окон, нигде не играла музыка, не было открытых окон и разговоров, доносившихся из них. Аня заметила знакомый магазин и вошла, чтобы посмотреть, такой ли он. За прилавком стояла полная продавщица и смотрела на Аню, ожидая, что она купит что-нибудь. Аня осмотрела магазин и убедилась, что он похож на ее, реальный. Как странно, но почему же нет ее родного дома и половины ее улицы, той за кладбищем? Аня спросила:

– А вы не подскажите, как можно попасть за кладбище? На ту сторону?

– Это вам надо сесть на троллейбус и проехать три остановки, – вежливо ответила женщина.

– А так пройти я не смогу?

– Нет, нет. Обязательно надо на троллейбусе.

– Но почему? – недоумевала Аня.

– Потому что пешком вы попадете в другие места, – непонятно объяснила она. – С одной стороны дремучий лес, с другой поселковая зона. Там уже нет города, девушка. Город только там, где есть троллейбус.

– Спасибо, – ошеломленно проговорила Аня.

Она потихоньку вышла на улицу. Что делать? Пешком ходить по этому городу оказалось бессмысленно. Ездить без денег она не могла. Она оставила последние деньги на проезд к Вере. Не ночевать же ей снова на морозе, как в первый день. Может вернуться к ней и занять денег? А что, если она найдет дом Родриго? Ведь он разговаривал с ней по телефону, и его дом находится где-то рядом. Аня пошла в направлении к дому Родриго. Все было ужасно знакомо. Ее сердце заколотилось. Вот и его дом. Аня решила посидеть во дворе на скамейке. Он все равно скоро проснется и тогда она поднимется к нему в квартиру. Аня была у него несколько раз. И эти посещения оставили тягостные воспоминания.

Первый раз они были у него утром, что необычно для Родриго. По утрам он спал. Но в этот день он вообще не ложился. У Ани был в школе последний звонок, и Родриго со смехом пообещал придти посмотреть на нее в школьной форме. Аня ужасно не хотела. Она боялась, что девчонки из школы увидят их вместе и пойдут сплетни.

– Не бойся, Эн. Я только посмотрю на тебя со стороны, – его глаза были насмешливы.

Всю линейку Аня стояла сама не своя. Она не помнила, как читала свои стихи, и танцевала на школьной площадке последний танец с одноклассником. Она глазами искала в толпе людей лицо Родриго и не находила его. Когда прозвенел последний звонок, Аня расслабилась. Наверно он не пришел. Потом они всем классом сидели в школе, и их классный руководитель напоминала о выпускных экзаменах и консультациях. Они с Кристиной тихо хихикали за своей партой, радуясь тому, что школьная жизнь окончилась. Обе собирались после школы идти в городской колледж. Уже выйдя из школы и пройдя немного домой по улице, ее окликнули. Они с Кристиной оглянулись и увидели Родриго. Он стоял с букетом белых роз и улыбался. Аня подошла к нему.

– Привет, Эн, – он поцеловал ее на глазах у Кристины. – Поздравляю со вступлением во взрослую жизнь.

Он вручил ей цветы и сказал, чтобы она попрощалась с подругой. Аня послушно сказала ей, что не пойдет пока домой, а побудет с Родриго. Кристина знала об ее увлечении, поэтому не удивилась, что Аня покинула ее. Она помахала на прощание рукой, и пошла одна домой.

– Куда мы пойдем? – с замиранием сердца спросила она.

– В ресторан еще рано, – заметил он. – Значит, пойдем ко мне и отметим твое взросление.

Он усадил ее в такси и отвез к себе домой. Он жил на третьем этаже старого дома, постройки 50-х годов, который все называли сталинским домом. Аня никогда не была в таких домах. Когда они вошли в квартиру, Аня удивилась, какие высокие потолки у него в комнатах.

– Ты один живешь здесь? – тихонько спросила она.

– Нет, Аня, – напряженно ответил он. – Подожди меня на кухне.

Он провел ее на кухню, а сам пошел куда-то в комнату. Аня услыхала его голос. Потом до нее донесся женский требовательный голос. Дверь из комнаты открылась и Аня услышала Родриго:

– Сейчас принесу, лежи, не вставай.

Он прошел в коридор и что-то поискал. Медленные шаги из комнаты заставили Аню взглянуть в том направлении. Она слышала, как кто-то, шаркая ногами, приближался к ней. Аня оробела, она не знала, с кем живет Родриго, и как отнесется неизвестный к Аниному пребыванию в этом месте. В проеме кухни показалась измученная пожилая женщина, одетая в ночную рубашку. Ее волосы были растрепаны, с бледной, желтоватой кожей, глаза огромные, с синими кругами под ними. Она удивленно посмотрела на незнакомое лицо и молчала. Аня не знала, что сказать и как себя вести.

– Мама, ну зачем ты встала? Я бы принес.

Родриго недовольно обнял ее за талию, пытаясь развернуть обратно.

– Кто это? – невнятно проговорила женщина.

– Это Аня, моя подруга, – объяснил Родриго. – Она сестра Антона, с которым мы работаем. У нее сегодня был последний звонок в школе.

– Поздравляю, – бесцветным голосом проговорила она, отворачиваясь от Ани.

– Спасибо, – прошептала Аня, уходящей женщине.

Родриго медленно и осторожно вел ее обратно, придерживая одной рукой. В другой его руке была бутылка водки. Аня услыхала через некоторое время скрип кровати и женское бормотанье. Потом появился Родриго с извиняющейся улыбкой.

– Прости, Эн. Ты не должна была видеть.

– Почему?

– Это не для твоих глаз, крошка, – он погладил ее по голове.

– Она больна? – сочувственно спросила Аня.

– Она умирает, – чужим голосом ответил он.

– Ой, мне так жаль, – протянула Аня. – Может, чем-то помочь?

– Ей уже ничем не поможешь. Она перенесла две операции на головном мозге, но ничего не помогло. У нее рак. Врачи дали месяц жизни. Обезболивающие почти не помогают. Я даю ей водку. Только это спасает. Сейчас она выпьет и уснет. Подождем немного.

– Родриго, мне так жаль, – вновь пробормотала Аня. – Хочешь, я буду помогать тебе, ухаживать за ней?

– Нет, Аня, – усмехнулся он. – Ты не выдержишь. Она ругается, как сапожник, когда не спит. Я сам справляюсь. Работы не много – убрать, принести поесть, постирать.

– Я могла бы убирать и все остальное, – проговорила Аня, утыкаясь в его грудь.

– Еду я беру в ресторане, с готовкой не заморачиваюсь. Стирает машина, а уборка раз в неделю не занимает много времени, – он вдруг улыбнулся. – Ты лучше скажи мне, кто посоветовал тебе сегодня сделать эти смешные хвостики?

– Какие хвостики? – не поняла Аня.

– На твоей голове, – он рукой поддел их, и они заколыхались.

– Учительница сказала. Всем девочкам хвостики с бантами.

– Так ты похожа на «Аню в стране чудес», – усмехнулся он.

– «Алису в стране чудес», – поправила Аня.

– Есть Алиса, а есть Аня. Аню написал Владимир Набоков. Не читала?

– Нет.

– Там на обложке нарисована эта Аня. Ну, совсем как ты, с этими хвостиками.

Он обхватил ее лицо и поцеловал. Потом, видя ее затуманенные глаза, удовлетворенно усадил на стул. Достал из холодильника торт и шампанское.

– Это для тебя, – пояснил он. – На линейке ты была бледная и испуганная. Надо подкрасить твои щеки.

– Откуда ты знаешь? Ты же там не был.

– Кто сказал? Я был. И все прекрасно видел.

– А где ты был? Я не видела тебя, – разволновалась Аня.

– Я стоял в школе и смотрел в окно. Так лучше видно. А то в этой толпе родителей и учеников ничего невозможно было разглядеть.

– Хитрый, я думала, ты забыл про меня.

– Как я могу, Эн? Я всегда помню о тебе, – зрачки его глаз внезапно расширились, завораживая Аню. – Особенно по ночам. Девчонки с ума сходят и должны быть тебе благодарны за это. Моя хорошая память делает их невменяемыми.

Вот так всегда! Как только Родриго пытается сказать, что Аня нравится ему, так сразу же появляются в разговоре его девушки и неприличные намеки о его сексуальной жизни. Ане всегда было неловко слышать об этом. Но Родриго, по ее мнению, нравилось смущать ее таким образом. Аня делала вид, что ничего не понимает или не желает знать об этом.

Он открыл шампанское и налил Ане и себе. Они выпили по бокалу, и Аня заела его тортом. Родриго есть не стал, а смотрел, как Аня скромно ест свой кусок.

– И что ты будешь делать теперь, Аня? – неожиданно спросил он.

– Я же говорила, что осенью пойду в колледж. Но сначала у меня ЕГЭ.

– Я не об этом, – раздраженно бросил он. – Ты не думаешь, что пора кончать со мной?

– Нет, – Аня опустила глаза.

– Ты же понимаешь, что больше не стоит встречаться, Аня?

– Я хочу видеть тебя, Родриго, – тихо и упрямо сказала она.

– Начни новую, взрослую жизнь, Эн. Без меня. У тебя есть будущее, у меня нет. Ты можешь отучиться, найти себе стоящего парня. Потом выйдешь замуж, нарожаешь детей и будешь счастлива.

Он говорил это резким, убеждающим тоном. Его заботила Анина судьба, но сквозь его тон и слова, Аня ощутила страх одиночества, если она решит сделать так, как он советует. Аня чувствовала, что он не хочет расставаться с ней, так же как и она с ним. Но перечить ему сейчас, когда он в таком настроении Аня не могла. Она молчала и смотрела в пол. Если она скажет ему «нет», то он начнет кричать и издеваться над ней и ее чувствами. Так уже было не раз. Он обзывал и прогонял ее. Она плакала и страдала, а потом ходила несколько дней, как убитая и даже есть не могла. Она звонила ему на сотовый, но он не отвечал ей по нескольку дней. Потом он вдруг похищал ее на такси, сразу после школы и увозил в свое помещение, и они целовались, как безумные. Он не просил прощения за свои слова и грубость, но Аня их слышала в каждом его прикосновении, и все прощала.

Обычно она проводила с ним все дни после школы до его репетиции или пока не приходили ребята из группы. Потом Родриго выпроваживал ее. Ане не нравилось, как на нее смотрел Богдан, а Родриго не нравилось, как на него смотрел Антон. Один Лешка ладил со всеми. Хотя и он один раз дал Ане совет.

– Аня, ты бы поменьше крутилась в нашем обществе, – как-то бросил он ей, когда Родриго не было рядом.

– Почему?

– Ты хороший человек, Аня. А здесь,… здесь ты ничему полезному не научишься.

– Мне не надо учиться, Леша. Я просто хочу быть с Родриго.

– Это я и имею в виду.

– Я люблю его, – призналась она впервые.

– Он не сделает тебя счастливой, Аня. Перебори себя, уйди.

– Я не могу. Я не могу без него.

– Жаль, – коротко сказал он.

Больше он никогда не убеждал ее оставить их компанию и Родриго.

Аня посмотрела на часы сотового и подумала, что Родриго мог уже проснуться. Она не стала звонить, а помчалась в его подъезд, на его этаж. Перед дверью его квартиры Аня остановилась, чтобы перевести дыхание и успокоить свое взволнованное сердце. Она позвонила в дверь и звонок мелодично запел. Аня ждала, но никто не открывал ей. Неужели спит? Она позвонила еще раз. Тишина. Аня вновь вытащила свой мобильник и позвонила ему.

– Алло, Эн? Ты где пропала? Выбралась из своего леса? – он хихикнул.

– Да, Родриго. Ты где?

– Я у Богдана.

– А я около твоих дверей, – грустно сказала Аня.

– Вот неудача, Эн. Я только что ушел оттуда. Приходи на репетицию. Я буду ждать тебя.

– Я не знаю, – неуверенно сказала Аня. – Тут такой странный город, я все время попадаю в незнакомые места. И у меня совсем нет денег, чтобы ехать на троллейбусе. Я хотела взять у тебя.

– Нет проблем, Эн. Можешь не ждать меня до вечера, возьми деньги прямо сейчас.

– Но как?

– Сгоняй в нашу подсобку. Я там вчера переодевался, нужен был костюм, – уточнил он. – Там валяются мои джинсы, и в карманах полно денег. Они все твои, Эн. Забирай все, милая. Я сегодня еще заработаю. И покушай что-нибудь, – ласково напомнил он.

Его голос был такой заботливый и добрый, а сам он был щедрый и бескорыстный. Анино тело заполнилось теплотой любви к нему.

– Спасибо. Я люблю тебя, – она сразу отключилась, потому что Родриго не любил, когда она так говорила.

Их репетиционный зал находился недалеко. Аня сможет пешком дойти туда. Троллейбус не нужен. И как она раньше не подумала о Родриго, что может увидеться с ним? Она придет туда вечером и все ему расскажет, и они вместе найдут выход из создавшегося положения. Он очень умный и все знает. Антон вечно расхваливает его способности, и говорит, что он учился раньше в Московском университете. Но когда его мама заболела, он оставил учебу и вернулся домой, чтобы ухаживать за ней.

Аня помнила, как он помогал ей с алгеброй. После школы она сидела в их зале, и Родриго заставлял ее делать уроки, чтобы она не отстала в учебе. Но Аня часто отвлекалась на него, и в голове была пустота. Родриго объяснял ей материал лучше учителя, и после этого Аня легко все решала. Наградой за сделанные уроки была его покровительственная улыбка и неизменный долгий поцелуй.

Аня быстро добралась до нужного места и вошла в их рабочее помещение. В их кладовке она включила свет и увидела на самодельном столике его джинсы. Она не привыкла рыться в чужих карманах и сейчас испытывала большую неловкость от того, что надо искать в них деньги. Она пощупала один карман, и он был набит чем-то мягким, шуршащим, похожим на деньги. Она вытащила из кармана содержимое и едва взглянув, выронила все на пол. Там была большая пачка презервативов. Она судорожно вздохнула, и ее сердце обожгло нестерпимой болью.

Она смотрела на рассыпавшиеся квадратные разноцветные упаковки и пыталась привести свои чувства в порядок. Ну да, она же знала об этом – что у него есть женщины помимо нее, что он ее не любит, и они скоро расстанутся, что он никогда и ничего не обещал ей. Аня бессильно опустилась на мини-кровать, где он только вчера любил ее. Почему же так больно, а? Как же, как же справиться с этим? Слезы заструились и побежали по ее щекам. Почему же все так непросто? Ведь он любит ее, хоть и не говорит! Аня точно знает. Она размазала слезы по щекам, и кинулась собирать рассыпавшиеся фантики безопасного секса. Она затолкала их обратно в карман и решительно запустила руку в другой. Оттуда она достала действительно объемистую пачку денег. Она не стала считать, а все запихнула в карман своей толстовки, застегнув карман на молнию. Почти бегом выскочила она из этого помещения, даже позабыв выключить свет. Никого по пути она не встретила.

Она не знала, куда ей сейчас пойти. Искать свой дом ей совсем расхотелось. Она рассеянно брела по знакомой улице и увидела небольшое кафе, где они частенько сидели с Родриго. Она машинально вошла туда. Посидев за пустым столиком и оглядев пустынное кафе, Аня заказала ждущему официанту кофе и круассан. Она была единственным посетителем этого места. Ей принесли заказ сразу же, и Аня отпила из чашки обжигающий кофе. Она посмотрела на парня, принесшего ей заказ и на девушку за стойкой кафе, и спросила:

– А что это так мало посетителей сегодня?

– У нас всегда так, – ответила девушка, убирая светлые волосы со лба. – Людей становится все меньше и меньше.

– Почему?

– Многие уходят из города, – объяснил парень.

– Куда уходят? – спросила Аня.

– Одни идут на кладбище. Им нужен вечный покой. Другие покидают зону города в поисках необычной жизни.

– Какой жизни? – переспросила Аня.

– Ну, им надоедает однообразная жизнь города и они уходят. Кто в поселок, кто в лес, кто на пляж. В общем, кто куда забредет.

– А вы не хотите уйти? – полюбопытствовала Аня.

– Пока нет, – отвечал парень. – Меня все и здесь устраивает.

– В других местах бывает опасно, – добавила девушка за стойкой. – Этот спрут бесчинствует на пляже больше всего. А в лесах много диких зверей.

– А вам здесь не скучно, если посетители сюда не ходят?

– Мы ждем и надеемся, – тоскливо ответила девушка.

– Но у вас же не будет заработка, – удивилась Аня.

– А он здесь и не нужен, – пожал плечами парень. – Это наша территория, мы живем здесь. Все появляется само собой. Нам не надо закупать продукты.

– Но тогда вам и деньги не нужны, – утвердительно произнесла Аня.

– В общем-то, нет. Мы берем их по привычке, чтобы создавать видимость нормальной жизни.

– А с меня возьмете?

– Хотелось бы. Это делает нас нужными и счастливыми. Но если у вас их нет, то ничего страшного. Мы не обеднеем.

– Здорово, – восхитилась Аня. – Но я вам заплачу, потому что у меня есть деньги.

Аня вытащила из кармана крупную купюру и подала парню. Они с девушкой переглянулись, и светловолосая барменша стала рыться в своей кассе, ища сдачу. Ее глаза сияли, когда она протягивала деньги Ане. Наконец-то и у нее была работа, и она стоит здесь не просто так. Аня поблагодарила их за еду и вышла из этого кафе.

Ее покусанная кисть начала сильно ныть и дергать. Аня вспомнила, что ей необходимо купить лекарство в аптеке. Но для этого надо проехать на троллейбусе. Аня уже уяснила правила этого места.

Ей представлялось это так. Каждая троллейбусная остановка имеет свою четко очерченную территорию. И только на ней существует город, похожий на Анин. Между остановками залегла другая реальность, особенно если идешь пешком. Для таких пешеходов города не существует. Там царит полнейший хаос без правил или со своими правилами, которых Аня не знала. Только вот с кладбищем Аня пока не разобралась. Похоже на то, что кладбище реально для всех плоскостей жизни. Оно находится как бы в центре всего города и хаоса. И какую роль оно выполняет, Аня не понимала. И почему люди уходят туда умирать, Аня тоже пока не уяснила.

Аня проехала на троллейбусе до аптеки и купила необходимые лекарства по выписанному рецепту. Аптекарша узнала ее и спросила:

– Как ваша рука? Сделали прививку?

– Да, спасибо, – ответила Аня, а потом спросила у женщины:

– А вы… вы тут живете?

– Да, это моя территория, – улыбнулась она.

– Но почему? В городе столько много домов и квартир. Почему вы не поселились там?

– А что там делать? – удивилась женщина. – Там скучно. Здесь я хоть кому-то нужна.

– А раньше, ну, до этой жизни в городе, что вы делали?

– Ох, я уже и не помню, девушка. Я выбрала это место очень давно, и оно устраивает меня. А все остальное мне не подходит. Мне хорошо здесь.

– Вы тут и спите? – поинтересовалась Аня.

– Да, – удовлетворенно ответила она. – Это мой дом.

– А кушаете где?

– Здесь не надо кушать. Мы не голодаем. А если и придет в голову такая прихоть, то можно купить что-нибудь в магазине или поесть в столовой.

– А почему здесь не надо кушать? – оторопело спросила Аня.

– Здесь нет чувства голода. Разве вы не заметили? – удивилась аптекарша. – Мы кушаем по другой причине. Нам нужно поддерживать видимость настоящей жизни.

– А как же тогда тот старик, за кладбищем? – вспомнила Аня. – Он всегда голодный.

– Это тот ободранный хромой бомж? – уточнила она.

– Да, да. Он роется в костях в поисках еды.

– Он сам виноват в своих проблемах. Он привык к такому образу жизни, ему нравится так жить. Пусть идет в город, и не будет голодать. Кроме того, его ногу здесь давно бы вылечили. У нас хорошие врачи, – аптекарша глянула на Анину забинтованную руку. – И твоя рука заживет, не беспокойся. А если она у тебя болит, я могу дать тебе обезболивающее.

– Нет, спасибо. Я потерплю. Все пройдет. Я пойду, до свидания.

– До свидания.

Выйдя из аптеки, Аня вздрогнула от внезапного звонка мобильника.

– Эн,… слушай, – Аня замерла. – Ты вот что…

Родриго нерешительно мялся, что было на него не похоже. Его голос понижался, и в нем слышались обворожительные бархатные нотки.

– Ты, наверное, заметила в моих карманах кое-что, – он замолчал. – Да?

– Да, – чуть слышно прошептала Аня, и ее сердце снова заныло.

– Ты вот что… выброси все в помойку, Эн. Мне это не нужно.

– Я уже ушла оттуда, Родриго, – не своим голосом проговорила она.

– Да? – он снова помолчал. – Эн, не то чтобы я хочу этого, но, в общем, пока ты у меня есть, мне это не понадобится. Ты понимаешь? Я имею в виду других девушек. Пока ты со мной, их не будет, – Аня молчала, и ее сердце бешено колотилось. Родриго наверно слышал его стук и ее волнение. – Ты наверно расстроилась, увидев это? Не надо, милая. Мне совсем не хочется причинять тебе боль. Но знаешь, лучше, чтобы ты не привязывалась ко мне так сильно. Я сто раз говорил это.

– Нет, Родриго, не надо говорить, – зашептала Аня.

– До встречи, Эн.

Он отключился, и Анино сердце в груди запело. Неужели это правда? Родриго откажется от всех своих женщин ради нее? А говорит, что не любит ее. Аня знала, что любит. Она никогда не бросит его. От радости Аня перешла на бег. Ей хотелось петь и кричать на весь мир. Она бежала, иногда подпрыгивая, как маленькая девчонка. Все равно здесь нет пешеходов, и никто не видит ее чудачеств. Она вновь достала мобильник, решив позвонить маме. Ее номер не отвечал. Аня послала ей эсемеску, что с ней все хорошо.

Глава 5

Внезапно Ане стало жарко. Она остановилась и огляделась. Ее ноги утопали в песке. Она стояла на пляже. Было солнечно и жарко. Плескалось и искрилось теплое море в двадцати шагах от нее. Аня оглянулась. Сзади был ее город, но как бы в тумане. Если пройти вперед несколько шагов, то он вообще исчезнет из поля ее зрения. Аня решила сделать себе ориентир, чтобы не потерять место входа в свой город. Ногой, она нарыла большую кучу песка, сделав высокую горку. А потом прошла на пляж. Слева от себя она увидела большое куполообразное стеклянное или типа того, сооружение. Там были люди. Аня пошла к ним, чтобы рассмотреть, чем они занимаются.

Аня увидела много детей и взрослых. Они выглядели довольными, но почему-то никто не купался в море. Ане было очень жарко в ее толстовке. Под ней была майка, и Аня решила сбросить верхнюю одежду. Она обвязала ее вокруг талии и сразу почувствовала на плечах жжение солнца. Войдя в странное круглое помещение, Аня заметила, что и там было много людей. Внутри был аквапарк. Огромный бассейн, с голубоватой водой, водяные горки и трамплины. Там плескались и верещали дети. А их мамы наблюдали с улыбкой на эту кутерьму. Аня бы и сама была не прочь поплавать там. Жаль, что нет купальника. Она подкатила свои джинсы, сбросила кроссовки и села на край бассейна опустив туда ноги. К ней подошла молодая женщина с короткой стрижкой. Она была в купальнике и улыбалась.

– Вы новенькая? – доброжелательно спросила она.

– Как вы узнали? – удивленно улыбнулась Аня.

– Мы знаем друг друга в лицо, – пояснила она. – Тех, кто решил здесь поселиться. Вы тоже хотите присоединиться к нам?

– Нет, пока нет. Я случайно зашла сюда. А почему на улице никто не купается?

– Мы боимся спрута, – призналась девушка. – Наши дети купаются здесь, под крышей. Он пока не может проникнуть сюда.

– Если здесь есть спрут, зачем же вы живете в такой опасности? Может лучше вернуться в город?

– В городе такая тоска. Здесь хоть весело. И спрут не каждый день появляется. Мы его уже три недели не видели. Детям здесь нравится, они целый день плещутся в воде и загорают на солнце. А как вас зовут? – не выдержала стриженная девушка.

– Аня. А вас?

– Нина. А у вас Аня есть дети?

– Нет.

– Вы одиночка?

– Нет, не одиночка. У меня есть парень, мама и брат. Только я пока не могу найти свой дом. Я заблудилась.

– Сочувствую. Советую обратиться в музей на кладбище, – странным голосом произнесла она. – Венера должна помочь.

– Чем она может помочь?

– Найти вам место. Она может знать, где ваш дом, Аня, и поможет найти его. Ну, если вы сами не отыщете его.

– Спасибо, – поблагодарила Аня. – Нина, а у вас есть дети?

– Да. У меня два малыша. Вот они резвятся. Беленькая девочка и черненький мальчик. Мальчик приемный. Он потерялся и хочет теперь быть рядом со мной. И я не возражаю.

– А что бывает так, что дети здесь появляются без родителей? – спросила Аня.

– Бывает. Они ждут и ждут своих мам и пап. Но если те долго не приходят, то они ищут себе новое место с мамой, или уходят на кладбище.

– Как? – поразилась Аня. – Сами уходят?

– Да.

– А если это младенец? – Аня вспомнила историю, рассказанную Верой.

– И младенец уйдет, если он никому не нужен здесь.

– Но он же не умеет ходить? – изумлялась Аня.

– Ну и что. Он просто переместится на кладбище. И Венера пристроит его.

– Как это ужасно, – шокировано проговорила Аня.

– Нет, не ужасно. Там покой, и лучше, чем где бы то ни было.

– Почему вы тогда не уйдете туда?

– Я еще не готова к такому шагу. У меня дети, мне надо растить их. А если бы не они, то ушла бы.

– Нина, а как вы оказались в этом городе, в этом месте?

– Не помню, Аня. Знаю, что до этой жизни мне было совсем не хорошо. Помню только бесконечный поток машин. Как хорошо, что в этом городе их нет. Только спокойные тихие троллейбусы. Они не собьют ребенка и не могут нестись по трассам со скоростью света, – возмутилась она, внезапно пришедшими воспоминаниями.

Их разговор прервал крик с улицы. Мужчины, женщины и дети бежали с пляжа внутрь помещения.

– Спрут! Спрут вернулся!

– Прячьтесь Аня и сидите тихо, – Нина с беспокойным взглядом смотрела на детей.

Они уже подбежали к ней и схватились за ее руки. Нина быстро побежала с малышами за металлические подпорки куполообразного сооружения. Она обняла своих деток, и они притаились там. Аня тоже хотела спрятаться за металлическим столбом, но не успела вынуть ноги из бассейна, как пробегавшие мимо женщины и дети нечаянно столкнули ее в воду. Ничего страшного не произошло, просто Анина одежда вся вымокла. Она быстренько выбралась из бассейна и тут заметила, что в помещении стало меньше света. Взглянув наверх, она увидела чудовищную картину. Гигантский спрут сидел на куполе, обхватив его своими щупальцами. Он пытался найти брешь в строении, чтобы запустить туда свою часть тела. Щупальцы передвигались по прозрачной крыше, и Аня видела на них отвратительные липкие присоски. Как же он забрался туда? Такой огромный, он не смог бы ходить по песку и жить без воды. «Наверно, и он необычный, как и всё вокруг», – решила Аня.

Она, пригнувшись, пробежалась до железной распорки, где хотела спрятаться.

– Кто забыл закрыть дверь?! – истеричный голос заставил всех посмотреть на вход.

Дверь была открыта. Один мужчина, прятавшийся рядом со входом подбежал к двери, чтобы закрыть ее. Но то ли шум, то ли вибрация в стенах, заставили спрута отреагировать мгновенно. Его щупальца прорвалась в незапертую дверь и выбила ее. Дверь перекосилась и повисла. Щупальца тут же схватила бедного мужчину и вытащила его наружу. Он кричал, только помочь ему никто не мог. Аня посмотрела наверх, и увидела на крыше купола стекающую кровь. Ее чуть не стошнило, и она опустила голову и закрыла глаза. Потом она слышала еще несколько вскриков, и женских и мужских. Но не смотрела. Ей было страшно и неприятно. Она и уши закрыла ладонями, чтобы не слышать крики несчастных. Она сидела так минут сорок, боясь пошелохнуться. Затем ее тело страшно затекло, и она расслабилась. Открыв глаза, Аня увидела, что люди уже бродят по помещению, осматривая свои потери. Некоторые громко рыдали. Аня увидела Нину, и ее дети были с ней. По стенам купола стекала кровь, и валялись остатки одежды и плоти.

Аня захотела тут же уйти отсюда.

– Спрут ушел? – спросила она.

– Ушел, чтоб ему пусто было, – плача ответил ей низкорослый мужчина с животиком. – Пятнадцать человек съел. И пять детей среди них. Чтоб он подавился и сдох! И откуда он взялся здесь?

Аня выскочила из аквапарка, потому что почувствовала дурноту и близость обморока. Она даже не обулась, а бежала по песку с кроссовками в руках. Она видела свою горку песка и мчалась, спотыкаясь к выходу в город. Она пулей пересекла туманное пространство и оказалась в ночном морозном городе. Аня засунула ноги в кроссовки и обрадовалась тому, что хоть они остались сухими. Ее мокрая одежда теперь становилась источником дикого холода. Аня обняла себя руками и побрела к остановке. Ее зубы отчаянно стучали. На остановке снова было пусто, но троллейбусы ходили на редкость регулярно и часто. Аня не долго стояла. Она вошла внутрь и слегка расслабилась. В троллейбусе было тепло. Аня в шоке доехала до своей остановки, заплатила мокрыми деньгами водителю за проезд, и вышла в морозный октябрь. До Вериного дома Аня бежала, чтобы не окоченеть.

В домике горел свет, и Аня в этот раз постучала в окошко.

– Вера, это я, Аня, – отчаянно стуча зубами, сказала Аня.

– Проходи Аня, – Вера сразу же открыла дверь. – Да ты вся вымокла, девонька!

Аня кивнула головой, соглашаясь. Вера пропустила ее в зал и рассмотрела потрепанный вид девушки.

– Что же с тобой случилось сегодня?

– Много чего.

– И, правда, потом расскажешь. Раздевайся. Я дам тебе сухую одежду. А ты иди в ванну, посиди в теплой воде и обязательно прогрейся, как следует. Не хватало, чтобы ты простудилась.

Аня пошла в ванну, и напустила в нее горячей воды. Потом блаженно влезла в нее и расслабилась. Тепло стало проникать внутрь ее озябшего тела. Вера принесла сухую одежду и положила на стиральную машину.

– Спасибо, – благодарно прохрипела Аня.

Переодевшись, Аня сидела вместе с Верой за кухонным столом. Вера снова налила ей чай и поставила галетные печенья. Аня рассказывала ей о своих приключениях. Вера только качала головой. Когда Аня закончила свой рассказ, Вера сказала:

– Да, этот спрут просто беда для нашего города. Скольких людей он уже похитил. И никто не может справиться с ним. Он слишком огромный.

– Неужели его нельзя убить? – удивилась Аня.

– Ты говоришь об оружии, девочка? Здесь его нет.

– А если его отравить? – пришло ей внезапно в голову.

– А как?

– Взять в аптеке какого-нибудь лекарства и посыпать ему в еду, – предложила Аня.

– Мысль интересная, – задумчиво сказала Вера. – Надо будет сказать Гедеону. Он заинтересован в смерти монстра. Ведь он живет там. Я передам, Аня, ему твои слова. Возможно, это предложение понравится ему, и он придумает, как отравить его.

Когда Аня собралась спать, Вера сказала, чтобы она развесила свои сырые вещи. Аня вспомнила, что у нее в кармане лежит мокрая пачка денег. Она вытащила ее и разложила на столе, чтобы просохли. Вера только удивленно покачала головой, увидев Анино богатство.

– Откуда столько? – спросила она.

– Это мой парень мне оставил.

– Хороший у тебя парень, – одобрительно сказала женщина.

Среди одной согнутой купюры, Аня заметила металлический блеск. Она развернула ее и узнала ключ от квартиры Родриго. Она нечаянно прихватила его ключ с собой. Как же он теперь попадет в дом?

Аня схватила мобильник и позвонила ему.

– Родриго, милый, – затараторила Аня. – Я нечаянно с деньгами взяла твой ключ от дома.

– Ничего страшного, Эн, – он, кажется, улыбался. – Я возьму у Богдана свой ключ. А этот ключ пусть тоже будет твоим. Можешь приходить туда в любое время. Пока мы вместе, этот дом будет твоим.

Аня опешила. Она не ожидала такого признания и такого подарка.

– Спасибо, Родриго.

– Ты не пришла сегодня, Аня, – спокойно сказал он. – Что у тебя случилось?

– Я очень хотела, Родриго. Мне спрут помешал.

– Вот как. Очень жаль. Дело в том, что нам с Богданом предложили поработать за городом. Меня не будет в городе пару дней, милая.

– А Антон с Лешкой тоже с вами?

– Конечно. Ты справишься?

– С трудом, Родриго, – Аня уже заранее затосковала. – Можно тебе звонить?

– В любое время дня и ночи, – его голос опять стал насмешливым. – Если буду занят, то потом перезвоню тебе. Целую тебя, детка.

Аня расстроено смотрела на телефон, словно это он виновен в том, что Аня не увидится с Родриго. Вера тоже с интересом смотрела на телефон.

– Аня, это телефон?

– Да, Вера. Сотовый телефон.

– И ты можешь говорить со своим миром? – продолжала удивляться она.

– Верно.

– Это странно, если не сказать невозможно. Никто из нас, покинув прежний мир, не может связаться с ним вновь. А у тебя получается. Как это происходит?

– Все просто. Я набираю номер и разговариваю.

– Ты со всеми так можешь говорить?

– С Родриго и мамой. Только сегодня я не смогла дозвониться до нее.

– Попробуй, Аня, позвонить всем, кому сможешь, – попросила Вера.

Аня набрала мамин номер и долго ждала ответа. Не получилось, хотя гудки шли. Потом она позвонила Антону. То же самое. Потом Кристине, Лешке, девчонкам из класса и колледжа. Никто не откликнулся, словно все вымерли.

– Странно, – удивилась Аня.

– Нет, это нормально, – не согласилась Вера. – Странно то, что ты могла разговаривать. Раз ты умеешь это делать, то твоя связь с тем миром сохранилась. Ты найдешь дорогу домой. И твой Родриго поможет тебе. Ты с ним надежно связана, Аня. Вас не смогло разлучить ни расстояние, ни обстоятельства. Ты вернешься, Аня.

– Спасибо, Вера, – радостно ответила Аня. – Я очень хочу домой…

– К нему, – добавила Вера с улыбкой.

– Да. Я очень люблю его, хотя у нас все непросто.

– Просто нигде не бывает, – согласилась она.

Потом они легли спать. Аня сегодня засыпала спокойно. Вера обнадежила ее, и Родриго был так ласков и заботлив.

Я смотрела на него, любуясь его лицом, его телом. Когда он был на сцене с гитарой, то приковывал к себе внимание. И не только мое. Девчонки и женщины тоже смотрели не отрываясь. Но когда он пел, то смотрел только на меня. Из-за этого некоторые оглядывались, пытаясь определить, на кого это смотрит их кумир. Две девушки постарше меня, презрительно шептались обо мне.

– Кто это? – шептала одна блондинка.

– Да малолетка одна. Богдан говорит, что она таскается за ним везде. Она еще в школу ходит. Не знаю, зачем он с ней связался.

– Соска, – ответила ей подруга. – Он не станет ее…

– Тихо, – оборвала ее блондинка. – Она все слышит.

– И пусть. Нечего шляться по ночам. Пусть дома сидит, уроки учит. Она все равно не в его вкусе. Он ее бросит.

– Ты что ревнуешь? – подколола ее подруга. – К этой? По ночам он все равно с тобой.

– Как и с тобой, – они обе засмеялись и посмотрели мне в глаза.

Я опустила их. Мне было больно. Музыка окончилась. Я пробралась назад к выходу, и там скромно забилась в угол. Теперь пел Лешка. Родриго просто играл на гитаре и выискивал меня глазами. Он не заметил, как я ушла. Неужели сегодня ночью он будет с этими развязанными девушками? Слезы наполнили мои глаза. Но плакать нельзя. Я сама выбрала свою судьбу, жаловаться нечего. Он не скрывал от меня ничего. Я могла оставить Родриго в любую секунду, но только смогу ли? Если я сейчас уйду домой, то мои ноги сами вернутся обратно, к нему. У меня нет никакой женской гордости и достоинства. У меня есть только любовь к нему. Я подняла свои глаза и встретила его взгляд. Он нашел меня и теперь снова смотрел, не отрываясь.

Они сделали маленький перерыв, и Родриго глазами показал на дверь. Я вышла. Через минуту он оказался рядом со мной.

– Эн, что случилось?

– Ничего, – я не могла ему сказать о подслушанном разговоре.

– Тебя кто-то обидел?

– Нет, нет, что ты, – но голос предательски дрогнул.

– Рассказывай, – потребовал он.

– Я не могу, – шепнула я.

Он утянул меня в подсобку и выгнал оттуда своих ребят. Антон завозмущался.

– Что за дела? Совсем свихнулся?

– Аня, я жду, – терпеливо проговорил Родриго. – Ребята из-за тебя лишатся отдыха.

– Я просто услыхала кое-что неприятное о себе, – призналась я.

– Понятно, – кивнул он головой. – Это блондинка тебя оскорбила?

Я молчала, мне не хотелось больше ни в чем признаваться.

– Она, – сделал вывод Родриго. – Ладно, Эн, не обижайся. Я отдам ее Богдану.

– Ты что с ума сошел?! – возмутилась я. – Это же не вещь, не игрушка!

– Поверь мне, она именно такая, – шепнул мне на ухо Родриго.

– Ни за что не поверю, – уже поспокойнее пробормотала я. – Для вас все девушки – игрушки.

– Только не ты, Эн, – ты другая. Я бы не смог поступить с тобой, как с ней.

– Почему?

Он не ответил. Он стал целовать меня, и я все забыла. Все мое возмущение и обида куда-то исчезли. Остались только мы вдвоем.

Когда его рот соприкасался с моими губами, раскрывая их, я делалась абсолютно безвольной. Я полностью принадлежала ему. Мое сердце громко билось и глаза ничего не видели, я чувствовала лишь тело Родриго, и мне было все равно, что он сделает со мной. Мне хотелось, чтобы он обнимал меня крепче и никогда не отпускал.

Он знал это. Но никогда не пользовался мной. Он был нежен. Он чувствовал мою отчаянную любовь к нему и берег ее. Все его насмешки и грубость, когда он пытался избавиться от меня, ничего не стоили в этот момент. Мы любили друг друга, и ничто не могло разделить нас. Я чувствовала себя в его объятьях единым целым, спокойно и уверенно. Я полностью ему доверяла.

В дверь затарабанили, и Родриго медленно оторвался от меня. Его глаза тоже были туманными, как и мои. Я видела, что ему хорошо со мной.

– Эй, пора, – это голос Богдана.

– Уже иду, – откликнулся Родриго. – Аня, вот тебе деньги. Езжай на такси домой. Не надо троллейбусов, и тем более кладбища. Завтра увидимся.

Он оставил меня, а сам ушел, доигрывать свой концерт.

Глава 6

В это утро Аня проснулась позже, чем всегда. У нее болело горло. В окошке не видно было солнышка. Аня поворочалась в постели и встала. Она была вялая и разбитая, ее мышцы на ногах и руках болели, как после уроков физкультуры. Рука, покусанная медведем, просто кричала от боли. Аня забыла вечером намазать ее мазью. Медленно передвигая ногами, Аня пошла умываться. Веры нигде не было видно. На кухне Аня увидела записку: «Скоро вернусь. Пей чай, печенье на столе. Вера». Видно, кроме печенья у Веры ничего не было.

Аня потрогала свои вещи – высохли. Она оделась и решила заняться рукой. Сняв бинт, Аня увидела, что рука воспалилась. Она осторожно потрогала места укусов и осмотрела опухоль вокруг них. Ничего, это от того, что Аня вчера не полечила ее. Сейчас она это исправит. Она достала мазь из кармана толстовки, и обильно смазала раны. Потом кое-как обвязала кисть бинтом. Порядок. Теперь чай. Горло ведь тоже болело. Аня вскипятила воду в чайнике и налила большую чашку чаю. Как жаль, что нет меда или малинового варенья. Ане всегда помогало это народное средство. Она все выпила, но Веры не было по-прежнему. Куда она ушла? Аня пошла в зал и увидела свои деньги на столе. Они уже высохли. Аня аккуратно сложила их в кучку и засунула в карман. Она так и не посчитала, сколько взяла у Родриго.

На столе остался ключ от его комнаты. Аня повертела его в руках и, подумав секунду, написала записку: «Вера, большое спасибо за гостеприимство. Не знаю, вернусь ли сегодня. Я хочу заночевать в квартире Родриго. Аня».

Аня вышла на улицу. Сегодня небо затянулось тучами. Наверно пришла пора настоящей осени, с холодными дождями, ветром, а то и снегом. Пока еще не было так сильно холодно, но без солнечного света воздух уже не прогреется до летней температуры. Аня сегодня решила проехать на троллейбусе выше своей улицы на одну остановку. Возможно, с другого ракурса она увидит свой дом. На остановке стоял мужчина, и Аня поздоровалась с ним. Он ответил, но не проявил к ней никакого интереса. Разве что, подозрительно посмотрел на оставшиеся пятна крови на ее порванной толстовке. Аня вздохнула, она ничего не могла поделать со своей одеждой. Ей не во что было переодеться. Подошел троллейбус и они с мужчиной вошли. Он сел на сиденье, но Аня не стала садиться, так как ей надо было тут же выходить. Она заранее отдала деньги за проезд и через минуту снова вышла. Как странно. Будь Аня в своем городе, она никогда бы не стала ехать одну остановку. Это было так рядом с ее домом, что идти пешком было в удовольствие.

Аня дошла до места, с которого должен быть виден ее дом. И он был виден! Только Аня не обрадовалась, так как между домом и девушкой пролегала подозрительная серая поляна, похожая на болото. В реальности тут должен был находиться продуктовый магазин, называемый «Стеклянный», потом двухэтажные дома по обе стороны от дороги, тротуар, деревья. Аня стояла и смотрела на свой дом. Даже не дом, а целый двор. Там было четыре двухэтажных и один трехэтажный дом. А за домами кладбище. Все как положено, если бы не это злосчастное поле. На Анин глазомер идти было недалеко. Если это обычное поле, то пять-семь минут, и она уже дома. Но теперь Аня знала, что это не обычная реальность, и ее могут подстерегать различные опасности. Она топталась на месте, не зная, что предпринять. Все так рядом, и все не так, как видится.

Аня сделала пару шагов по направлению к дому. Эта реальность стала четче, а под ногами мокро зачавкало. Это и, правда, болото или топь. Аня вернулась назад. Она долго ходила взад и вперед, страстно желая как-то преодолеть опасное пространство. Она пробовала ногой топь в разных местах, и даже слегка прыгала на ней, желая убедиться, что она не сильно засасывает. Наконец, Аня нашла толстую длинную палку и решилась идти. Но сначала, она взяла свой сотовый и отправила Родриго эсемеску: «Родриго, я иду по болоту, выше своего дома».

Прежде чем идти, Аня установила здесь ориентир, чтобы вернуться, если понадобиться. Она воткнула еще одну палку, почти ствол молодого деревца, который валялся неподалеку. Потом своей палкой она ощупала путь перед собой и пошла. Она шла медленно, тщательно тыкая палку впереди себя, желая заранее обнаружить опасное место. Пока под ногами мокро пружинило, и Аня не проваливалась. Только кроссовки быстро промокли в ледяной воде, и ноги в них замерзли. Вместо семи минут Аня шла уже полчаса, и наверно еще столько же предстояло пройти.

Она была почти на середине, как вдруг услыхала непонятные звуки справа и сзади. Топь под ней заколыхалась, словно землетрясение. Аня посмотрела и обомлела. Прямо на нее шел древний вымерший ящер. Не хищник, нет. Обыкновенный, гигантский диплодок или что-то типа того. Аня задрала голову, чтобы увидеть его полностью. Он был высок как пять ее домов, поставленных друг на дружку. Он шел, проваливаясь в этом болоте, медленно переставляя свои слоноподобные ноги. Аню он не видел, он шел по своим делам. Он громко и глухо пыхтел, из его носа вырывался пар и влажные капли. Аня попыталась убраться с его дороги, но бежать по такому болоту было весьма неудобно. Она упала два раза, потеряла свою палку, провалилась одной ногой в глубокую воду. У нее началась паника оттого, что либо ее растопчет чудовище, либо она утонет в болоте. Она не знала, что хуже. Она пробовала кричать, но тут же сорвала голос. Диплодок прошел совсем рядом. Под его ногами образовалось целое озеро воды, которое начало засасывать в себя Аню. Она беспомощно барахталась в мерзлой воде, стараясь остаться на плаву и не утонуть. Усилия были тщетны, потому что ее голову зацепил хвост гиганта, и она захлебнулась в холодной воде.

Динозавр ушел куда-то вдаль, мимо ее города. Через минуту Аня всплыла вверх лицом. Она дышала, но была без сознания. Ее тело колыхалось в болотной жиже, пуская круги по воде. Ее личное время замерло до того момента, пока не затрезвонил мобильник. Как ни странно, холодная вода не повредила ему. Аня заворочалась и попыталась подняться на ноги. Телефон упрямо звонил, и Аня, наконец, стоя на четвереньках в зловонной жиже, вытащила его из кармана.

– Родриго, милый, – прохрипела Аня, – я чуть не утонула.

– Аня! Что еще за болото? – его голос был испуганный. – Где ты нашла болото?

– Оно образовалось с другой стороны от моего дома, – чуть слышно проговорила она.

– Что с твоим голосом, Эн?

– Я в холодной воде, Родриго.

– Аня немедленно иди домой и полезай в горячую ванну. Потом выпей чего-нибудь спиртного с чаем и в постель. Я скоро вернусь. Побереги себя, милая.

– Постараюсь, любимый.

Аня поднялась на ноги и трясущимися ступнями ощупывала путь. Она продолжала двигаться к своему дому. Ей было холодно и больно. И чувство сильного одиночества мучило ее. Если бы только он был с ней! В голове поплыли видения или воспоминания, Аня уже не различала их. Все смешалось, она замерзала.

– Родриго, почему вы так относитесь к девушкам?

– Как так? – улыбнулся он, занимаясь своей гитарой.

– Прогоняете их. Сегодня одна, завтра другая.

– Ты думаешь, это мы виноваты? – усмехнулся он.

– А кто? – наивно спросила Аня.

– Они сами такие. Вешаются на шею, то одному, то другому. Сегодня я для них герой, завтра Богдан, затем твой брат.

– А Лешка?

– Лешка не с нами. Он, как и ты, другой.

– Что значит другой?

– Это значит, серьезный, ответственный, умеет любить.

– А ты не такой? – жалобно спросила я.

– Не-а. Я другой. Полная противоположность, Эн. Гуляка, бабник, транжир.

– Это неправда, – я была категорически не согласна. – Ты щедрый, добрый, любящий, нежный.

– Ты смотри на дела, Эн, а не на то, как я целую тебя, – ухмыльнулся он. – Пелена быстро спадет с твоих глаз. Мои манеры застилают твой острый взгляд.

Я помолчала. Я видела Родриго совсем другим.

– Значит, Лешка не в вашей компании?

– Он сам по себе. Он единственный талант среди нас. Его надо беречь. Кроме того, у него есть девушка, и он любит ее.

– Как здорово! – восхитилась я.

– Точно, – с сарказмом подхватил Родриго. – Вот тебе бы так, да, Эн?

– Да. А что здесь плохого?

– Ничего. Я только плох. Я не подхожу под образ твоего принца, – он отложил гитару.

– Ты подходишь, – тихо сказала я. – Это я подкачала. Я не красавица, я малолетка, я глупая.

Он рассмеялся, и взъерошил мне волосы.

– Точно. Глупышка.

Он пристально посмотрел в мои глаза и наши губы слились. И сейчас я чувствовала себя красивой, сильной, умной.

Аня очнулась. Она стояла рядом со своими домами. Еще пару шагов и туман рассеется. Анины зубы стучали и губы были синие. Она вошла в свой двор. Все было таким, каким она всегда помнила. Круглый двор внутри домов, беседка, стол со скамейками по обе стороны, натянуты бельевые веревки, а около каждого подъезда лавочки, где сидят соседки по вечерам. Перед окнами ее квартиры растут березы, а с другой стороны дома – абрикос.

Около ее подъезда стояли незнакомые дети и со страхом смотрели на нее. Аня выглядела довольно жутко, мокрая, грязная, с клацающими зубами. Видимо, дети приняли ее за привидение.

– Спокойно, ребята, – сипло сказала она. – Я Аня, я живу здесь. Я просто провалилась в болото.

– На болото нельзя ходить, – назидательно проговорила маленькая девочка.

– А в какой квартире вы живете? – спросил белокурый мальчик.

– В двенадцатой.

– Там запечатано. Там теперь никто не живет.

– Я там жила раньше с мамой и вместе с братом.

– Там жил младенец, – твердо сказал мальчик. – Теперь он ушел, а дверь запечатал.

– Сейчас посмотрим, – клацнув напоследок, произнесла Аня.

Она решительно пошла в подъезд, поднялась на второй этаж и позвонила в дверь. Даже мелодия звонка была та же самая. Никто не открыл. Аня вытащила свой ключ и вставила в замочную скважину. Ключ повернулся, и Аня открыла дверь. В нос ударил знакомый с детства запах. Аня счастливо вздохнула – она дома.

– Видишь, – сказала она мальчугану, который увязался за ней, – это мой дом.

Аня захлопнула дверь и вошла в прихожую. Все как обычно. Она включила свет и сбросила мокрые кроссовки. Быстро прошлась по квартире, и ничего необычного не обнаружила. Все вещи целы и на своих местах. Она спокойно побежала в ванну, чтобы согреться и отмыть с себя грязь и запах противного болота. В ее волосах было полным полно тины и гнилой травы.

Горячая вода долго приводила в порядок Анино тело. Сначала она тряслась от холода, пока тепло медленно проникало в ее тело, потом долго отмывала с себя грязь. И напоследок, она просто лежала в теплой и чистой воде, наслаждаясь триумфом. Аня была уверена в том, что раз она добралась домой, то теперь все будет по-прежнему. Придет с работы мама, заявится обкуренный брат, вечером она увидит Родриго.

Основательно прогревшись, Аня вылезла из ванны и завернулась в свое полотенце. Она пошла в свою комнату, чтобы надеть на себя чистое белье и новую одежду. Но открыв шкаф, она обнаружила его почти пустым. На полке лежало точно такое же белье и джинсы с толстовкой, какие она бросила в ванной. Аня пораженно смотрела на вещи. Что же это? Где вся одежда? Она уселась на кровать и задумалась. Мысль о воровстве отпала сразу. Ее шмотки никому не нужны, тем более что в квартире можно достать и более ценные вещи, а они на месте. Единственное правильное объяснение – это не Анин дом, как и сказал мальчик. «Ладно, – решила Аня, – сделаю небольшую передышку и подожду здесь немного. Посмотрим, что будет. Может, придет кто-нибудь». Одежда, по крайней мере, ее. Аня быстренько надела все чистое и пошла на кухню. Снова поставила чайник, и пока он грелся, заглянула в холодильник. Она увидела там бутерброды, которые всегда делала мама, малиновое варенье, всякие кастрюльки с едой. Она все достала и сделала себе чай. Потом вспомнила совет Родриго и пошла в комнату Антона. У него на столе был коньяк. Она взяла бутылку и плеснула немного алкоголя себе в чай.

Пообедав, Аня размотала грязный мокрый бинт. Мазь давно впиталась, и Аня достала из старых мокрых вещей мазь и деньги, а еще ключ от квартиры Родриго. Деньги она снова разложила на столе, чтобы просушить, а мазью намазала руку и обмотала новым бинтом из домашней аптечки. Уже лучше! Она пошла к себе в комнату, улеглась на кровать и закрыла глаза. Напряженная жизнь сказывалась на ее силах. Она измоталась за эти дни, и сон навалился на нее всей своей тяжестью.

Ей приснился Родриго, смерть его мамы. Это случилось летом, в конце июня, прямо на ее выпускном вечере. Родриго не пришел посмотреть на нее. И как только Аня освободилась, и выпускники были предоставлены сами себе, она сейчас же позвонила ему.

– Родриго, где ты?

– Аня, мама умерла, – тихо ответил он.

Аня замерла и подумала, что он не захочет сейчас даже видеть ее, раз у него такое горе. Но ей нестерпимо хотелось как-то помочь, выразить свое сочувствие, успокоить его. Она подошла к маме и сказала, что останется с одноклассниками до самого конца. Ее класс по традиции, собирался встречать рассвет солнца. Мама ушла, а Аня уехала к Родриго домой. Дрожащими пальцами она нажала на звонок. Он открыл. Таким серьезным Аня никогда его не видела. Теперь он был Данилом, а не Родриго. Его каждодневная маска крутого парня улетучилась, и она видела перед собой убитого горем молодого человека. Анин наряд был здесь не к месту. На ней было длинное вечернее платье бледно-розового цвета, с ленточкой выпускника наискось, высокие каблуки и интересная прическа. Она сделала себе сегодня легкий макияж, надеясь выглядеть взрослей, и чтоб понравиться Родриго.

Он медленно направился в комнату, где жила и болела его мама. Она лежала на кровати совершенно такая, какой Аня ее запомнила в первый раз. Только лицо похудело. Родриго встал перед кроватью на колени и положил голову рядом с маминой рукой.

– Видишь, Аня, она умерла так тихо и спокойно, и совсем не мучилась перед смертью.

Аня опустилась на колени рядом с ним и также положила голову, только лицом к нему.

– Мне очень жаль, Данил, – тихо сказала она.

– Да, – его губы чуть шевелились. – Теперь я совсем один.

Ане хотелось сказать: «А я?», но она почувствовала, что этот вопрос не к месту. Вместо этого она взяла его руку и крепко сжала.

– Аня, ты знаешь, ты похожа на нее, на мою маму. Если бы она не болела, я бы мог по-настоящему познакомить вас. Ты бы ей понравилась, я знаю. Она бы полюбила тебя.

У Ани из глаз потекли тихие слезы. Как жаль, что не случилось так, как говорил Родриго. Аня бы тоже хотела понравиться его маме. И может тогда, они с Родриго были бы вместе, и он закончил бы учебу в университете, и был бы совсем другим. Не было бы чужих женщин, выпивки, наркотиков. Хотя Родриго их не употреблял, но Аня знала, что он с Богданом приторговывал ими, и Антон покупал их для себя. Богдан был главным поставщиком, Аня догадывалась об этом.

– Ты красивая, – шепнул он ей.

Аня вытерла слезы рукой и размазала тушь. Ничего, пускай. Они долго стояли на коленях перед телом его мамы и молчали. Аня не знала, что сказать, а Родриго думал о чем-то своем.

– Аня, тебе надо домой, – почти вопросительно сказал он.

– Нет. Я могу остаться с тобой до утра.

– Хорошо. Я рад, что ты со мной. Я думал, одному будет легче, но с тобой мне лучше.

– А ребята знают?

– Да. Они придут утром. Леха поможет мне.

– Я тоже хочу помочь.

– Нет, ты не приходи. Я не хочу, чтобы ты видела все это. Не приходи, ладно?

Аня кивнула и снова заплакала. Ей было жалко Родриго, его маму, она плакала по не состоявшейся жизни и их отношениям. Родриго поднял ее руку, все еще державшую его и поцеловал ей пальцы.

– Пойдем, Аня, – позвал он.

Он отвел ее на кухню и достал из холодильника водку.

– Ее запас, – объяснил он. – Выпей, Аня.

Он налил немного ей и побольше себе. Они молча выпили, и Аня пила водку впервые, как и все, что предлагал Родриго до этого. Он не дал ей запить или заесть алкоголь, и теперь у Ани все горело во рту. Но она не шелохнулась и не нарушила его молчания.

– Мы жили всегда вдвоем, – вдруг сказал Родриго. – У меня есть где-то отец, но я никогда не видел его и не хочу видеть. Мама была очень хорошей и красивой, не понимаю, как он мог оставить ее. Она сделала для меня все, что могла. Я даже ходил в музыкальную школу. Ты видела в зале фортепьяно? Оно мое. Я окончил школу, и хорошо играю. Мама гордилась моими успехами. Только болезнь помешала всему. Я не мог оставить ее и продолжать учиться дальше. Она была совсем одна.

Родриго говорил медленно, словно делал небольшие пробежки, и набирался новых сил для своих слов и мыслей. Аня внимательно слушала, потому что раньше он никогда не рассказывал ей о своей жизни. Он избегал разговоров о личной жизни.

– Мама не хотела, чтобы я приезжал из Москвы. Я учился тогда на третьем курсе. Она обманывала меня и говорила, что ее болезнь пустяк. Но когда она легла на первую операцию, я приехал и все узнал. Я больше не уезжал, я остался дома. В Москве был студенческий рок-клуб, и я неплохо играл в нем. Я подумал, что и здесь мог бы играть и зарабатывать на жизнь. Я нашел Леху, потом Богдана. Мы вместе начинали играть. Потом появился твой брат, и он самый младший среди нас. Прости меня, Аня, за него. Я не уберег Антоху, не досмотрел. Он слишком мягкий и слабовольный. Это не я, Богдан подсадил его. Ты знаешь, Богдан… – он замолчал. – Сторонись его, Аня. Богдан… он плохой, – закончил свою мысль Родриго. – Впрочем, как и я. Тебе бы и меня надо было остерегаться. Маме не нравился мой образ жизни. Да и какой матери понравился бы? – горько усмехнулся он. – Твоей маме это тоже не по вкусу. Мамы не мечтают о таком будущем для своих детей, своих дочерей, – он посмотрел мне в глаза.

Аня не знала, что сказать. То, что ей бы хотелось сказать, было не уместно. Что она все равно любит его, и хочет быть только с ним. И больше ничего не интересует Аню. Родриго никогда не слушал ее признаний, а только морщился, словно Аня говорила глупости.

– Я был рад встретить тебя, Аня. Если смотреть на мои последние три года, то ты – мое лучшее воспоминание. И я бы хотел, чтоб так и оставалось. Воспоминание, и ничего больше. Аня, я расставался с тобой в мыслях много раз, и пробовал это сделать в реальности, но ничего не получилось. Не знаю, почему, – он посмотрел в мои глаза. – Только не тешь себя мыслью, что я люблю тебя. Я люблю тебя, но не так, как ты думаешь, как того хочешь. Я не хочу, чтобы ты была рядом со мной все время. У меня другая жизнь, и я понимаю, что мы не сможем жить вместе. Мы скоро должны расстаться. Теперь должно все измениться. Возможно, я уеду.

– Куда? – испуганно пискнула Аня.

– Еще не знаю. Может быть, попробую восстановиться в университет.

Он опять посмотрел на нее. Что-то прочитав в ее лице, он сказал:

– Не планируй ехать за мной. Ты будешь строить свою жизнь, а я свою.

Аня заплакала и покачала головой. Эти слова ранили ее так сильно, что она подумала, что расставание хуже смерти. Она согласилась бы умереть сейчас, но только рядом с ним. Но она не сможет сказать эти слова, так как Родриго пропустит их мимо ушей. Он думает, что Анины чувства надуманы, это детская восторженная любовь, и она легко пройдет, как только он уедет.

Он налил себе еще водки и залпом выпил. Потом вышел на балкон. Он никогда не курил при Ане. Он стеснялся этого, как и всего остального. Он мог в подробностях рассказывать ей о своем скверном образе жизни, но не демонстрировал ей его. Сейчас Родриго был самим собой, не таким, как раньше, на сцене, с гитарой в руках. Аня увидела его таким, каким он был для своей мамы, и до возвращения в город, студент, такой, как и большинство парней. Но Анино чувство к нему не изменилось. Он нравился ей и таким, и если бы он был таким, как сейчас, то у них все бы получилось. Он не казнил бы себя неправильным образом жизни и дурными привычками, он мог бы быть с Аней. «Мы могли бы пожениться» – очень тихо, совсем неслышно пронеслась в голове Анина мысль. Только бы Родриго не услышал. Он иногда, словно бы читал ее мысли.

– Аня, тебе пора домой, – печально сказал Родриго. – Уже рассвет. А мне надо заняться делами. Я позвоню тебе, когда все кончится.

– Родриго, мне жаль, – грустно проговорила Аня.

Он кивнул.

– Я знаю. Спасибо тебе, что ты есть, что ты пришла.

Аня открыла глаза, и они были мокрыми. Она плакала во сне. Этот сон был не просто сон, ожившее воспоминание. Говорят, это очень редко случается.

Аня посмотрела в окно, и оно было темным. Она проспала до вечера. Зато горло не болело, и рука не ныла. В квартире было неестественно тихо. В ее реальности, дом всегда был заполнен разными звуками: криками детей, топот ног по потолку, шум машин, доносящийся с улицы, пение птиц, хлопанье дверей, звонки в соседние квартиры. Аня привыкла к такому фоновому окружению. И теперь Аня понимала, что это не ее дом. Здесь все другое, и мама не придет, и брат, и Родриго не будет.

Идти отсюда ночью Ане не хотелось. Отдохнет здесь, а завтра пойдет снова искать. У Ани мороз прошел по коже, потому что она поняла, что ей придется посетить кладбище и Венеру. Спрут и динозавр не так пугали ее, как эта женщина с ее могилками. Но где-то должен быть выход? Или остаться здесь навсегда? Сделать это жилище своей территорией? Смогла бы Аня жить так, как Вера, как эти дети? Каждый день одно и то же – тишина, одиночество. Если бы Родриго был здесь, она смогла бы жить в этой квартире, в этой глуши, рядом с болотом. Она могла бы жить везде, только бы с ним. Даже под мостом, где гуляет Гедеон.

Аня тяжело вздохнула. Найти бы еще Родриго.

Глава 7

На следующий день Аня наметила себе два посещения: кладбище и квартира Родриго. Кладбище было рядом, через дорогу, и Аня начнет с него. Она хорошо позавтракала, как делала это у себя дома, перебинтовала руку, разложила все свои вещи по карманам. Потом надела сухие кроссовки из этой квартиры. Ей бы хотелось накинуть на себя какую-нибудь куртку, но ее вещей больше не было. В шкафу у мамы и брата одежды тоже не оказалось. Аня вышла на улицу и передернулась от холода, небо по-прежнему было пасмурным.

Она увидела рядом с соседним подъездом вчерашнего белокурого мальчика. Сегодня он в одиночестве гулял по двору. Он увидел Аню и подбежал к ней.

– Уже уходите? – спросил он.

– Да. Мне пора. Знаешь, ты оказался прав, это не совсем мой дом, хотя там и мои вещи.

– Это ваш дом. Вы смогли сломать печать, – уверенно сказал он. – И младенец тоже ваш.

Аня улыбнулась.

– Как тебя зовут?

– Дима, – громко и с вызовом ответил он.

– А почему ты один сегодня?

– На улице холодно, и никто не хочет гулять со мной.

– А тебе не холодно?

– Холодно. Только я все равно буду гулять. Дома скучно.

– А где твоя мама или папа?

– Я один. Мне никто не нужен. У меня есть дети.

– Как это? – удивилась Аня.

– Вы видели их вчера. Они со мной. Они хотят быть со мной, – объяснил он. – Только Колька ушел сегодня. Ему все надоело.

– Куда ушел?

– На кладбище, конечно. На болото мы не ходим.

– А зачем ушел? – Аня испугалась.

– Хочет уже умереть. Он себе давно место присмотрел. Оно ему нравилось, снилось, там ему будет хорошо, – серьезно рассказывал мальчик.

– Дима? – осторожно спросила Аня. – А ты не хочешь уйти?

– Мне пока рано. Я еще нужен. Когда я буду не нужен, я тоже уйду.

Он так легко и уверенно говорил обо всем, что Аня просто поражалась его мышлению.

– Дима, а как ты сюда попал?

– Я не помню. Просто проснулся, и уже тут.

– А ты помнишь маму или кого-нибудь?

– Не помню. Я один, я сам.

– Мне пора уходить, – растроенно проговорила Аня.

– Тоже на кладбище? – спросил он.

– Да, только по другой причине. Я пока не хочу умирать.

– А ты вернешься, Аня? – вдруг другим голосом спросил он.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут?

– А ты вчера сама сказала, когда пришла с болота. Так ты вернешься?

– Не знаю, детка, – пожала она плечами. – Здесь так трудно попасть туда, куда хочется. Я могу не найти дороги сюда.

– А ты иди через кладбище, – посоветовал он.

Аня усмехнулась.

– В прошлый раз я так и делала, и пропала из своего мира. И твоего, кстати, тоже я не видела. Когда я вышла из кладбища в прошлый раз, то оказалась на черном поле со злым стариком.

– А ты спроси у Венеры, как к нам попасть. Она знает меня, – его глаза были жалобными. – Аня, здесь хорошо летом, тепло, и можно гулять на улице весь день. Только на болото не надо ходить, и все.

Он уговаривал, таким образом, Аню вернуться. Вся его напускная самостоятельность исчезла, и Аня видела, что если бы она осталась здесь, то этот Дима стал бы ее ребенком, как и у Нины с пляжа. Он хотел, чтобы у него была мама, как и у всех детей. Но мужская гордость, которая очень рано проявилась в нем, мешала ему признаться в этом. И утром, в этом холоде, он ждал именно ее, а не просто гулял.

Аня наклонилась к нему и поцеловала его в лоб.

– Мне надо найти Родриго. И может, когда-нибудь, мы вернемся с ним вместе.

Его глаза сверкнули недоверием. Он засунул руки в карманы своей курточки и отвернулся.

– До свидания, Дима. Передай от меня привет своим детям. Береги их.

Он кивнул и не смотрел на Аню.

Аня пошла на кладбище. Пройдя пять шагов, она обернулась и увидела, как мальчик вытирает ладонью глаза. Ей было жалко ребенка, такого самостоятельного и такого уязвимого. Перейдя через дорогу, она увидела проход на кладбище. Она вошла в него и пошла по обычной дороге мимо знакомых могил. Вот и музей. Он был совсем рядом. Дверь приоткрыта, а в окне никого. Она медленно вошла внутрь здания.

Было тихо, и Аня решила посмотреть фотографии на стенах. Это было изображение ее кладбища с самого его открытия. Сначала оно не было огорожено. Не было еще пышных деревьев на могилах и могилы были другие, все больше с деревянными крестами. Потом кладбище стало расти, и его огородили деревянным забором. Затем, видимо после войны, появились эти железные призматичные памятники со звездами на вершине и металлическое ограждение со скамейкой и столиком около каждой могилы. Стали появляться кустарники и деревья. И вот фотография ее знакомого кладбища – шлакоблочное ограждение огромного пространства и деревья пышные, как в лесу.

Аня отошла от стены и решила поискать Венеру в саду. Она прошла через постамент, на другую сторону здания, и вышла на улицу через белую дверь. Там снова было лето, зеленая трава и яркое солнце. И Аня уже не удивлялась такому контрасту. Вдали она увидела Венеру, а с ней ребенка. Аня пошла к ним. Венера заметила ее и снова слабо улыбнулась.

– Здравствуйте, – вежливо обратилась Аня к Венере. – Мне нужна ваша помощь.

– Сейчас, сейчас, – закивала она головой. – Вот только мальчика определю.

Мальчик, лет семи смотрел пристально на зеленый холмик между ухоженными могилками. Его глаза радостно светились, словно он смотрел мультфильмы. Ане стало любопытно, что он будет сейчас делать. Не умирать же, в самом деле? Он вдруг широко улыбнулся и посмотрел сначала на Венеру, потом на Аню. Затем быстренько сел на зеленый холмик и вытянулся на нем пластом. Аня улыбнулась, не понимая, что он хочет делать. Это было немного комично – он лежал так, словно, загорал на солнце. Мальчуган прикрыл глаза, и продолжал улыбаться. Внезапно Аня заметила, что его тело покрылось туманной дымкой, потом она услышала звук открывающегося шампанского – «чпок» – и тело впиталось в зеленый холмик. Анин рот раскрылся, и глаза чуть не выскочили от изумления.

– А? А куда…? А куда он делся? Что это? Как это? – лепетала она.

– Не волнуйся, девушка, все хорошо. Он уже умер и ему хорошо. Ты видела, какой он был счастливый? Ты тоже хочешь выбрать себе место по душе? – спросила она ласковым голосом.

– Нет! – взвизгнула Аня и с ужасом отскочила от могилки.

– Не бойся, не бойся, – Венера погладила ее руку. – Никто не заставит тебя делать то, что ты не хочешь. Это в твоем мире есть насилие. Здесь его нет. Пойдем отсюда, ты слишком напугана.

Аня, пребывая в шоке, спотыкаясь, поплелась за Венерой. Она не могла понять, что произошло с ребенком, и как это он исчез. «Что ни день, то ужасы», – подумала она.

– Куда он делся? – все-таки спросила она.

– Он умер, – спокойно ответила Венера.

– Но как?

– Эта земля особенная. Если ты хочешь умереть, она принимает тебя, и ты ощущаешь себя самым счастливым в этот момент. Ты ей нужен. Нет никакого страха, только ощущение бесконечной любви. Но ты не поймешь, пока сама не испытаешь это. Когда будешь готова, то приходи и найдешь здесь свое место. Тогда почувствуешь.

Они шли по мягкой шелковистой траве среди белоснежных могилок и памятников, украшенных красными розами.

– А как же те, кого съел спрут? Они тоже оказываются здесь? – без конца оглядываясь, спросила Аня.

– Нет. Здесь покоятся только те, кто сам пришел. Но у меня есть и другие. И мне кажется, я даже уверена, что ты из них.

– О чем вы говорите?

– Сейчас увидишь, дитя. Как тебя зовут?

– Аня.

– А я Венера. Я поняла, что ты заблудилась, Аня. Сейчас мы найдем тебя.

Они вошли в здание, и Венера повела ее направо от коридора. Там тоже была дверь, только не белоснежная, а застекленная, как бывает в больницах. За дверью оказалась огромная больничная палата. В ней рядами стояли металлические кровати. Рядов было множество, Аня не стала даже считать их. В помещении было… пасмурно. Окон и освещения здесь не было, но воздух был именно пасмурным. Аня видела, что на кроватях лежат люди.

– Вот, Аня, присмотрись внимательно. Походи между рядов и понаблюдай.

Аня медленно двинулась вдоль кроватей. Одни были заправлены белоснежными простынями, на других люди спали на грязно-сером белье, а кое-кто укрывался какой-то рваниной. Сначала Аня не присматривалась к людям, а разглядывала сами кровати и помещение, но потом увидела, что люди… не живые. Она увидела, что никто не дышит, и не шевелится. Некоторые лица были прикрыты простынями, а некоторые люди лежали на боку, словно, спящие и Аня разглядела их мертвые лица. У нее мороз прошел по коже. Венера ходила рядом с Аней и внимательно за ней наблюдала.

– Венера, что это? – с трепетом спросила Аня.

– Это люди, которые ждут смерти… или жизни.

– Я не понимаю. Они ведь все мертвы. Почему они тут?

– В каком-то смысле мертвы, да, – согласилась Венера, – но они все еще не готовы лечь в могилы.

– Почему? – сдержанно спросила Аня.

Венера пожала плечами.

– Они появляются здесь сами, Аня. Они лежат какое-то время, а потом пропадают. Походи еще, может, ты заметишь что-то особенное.

– Не вижу в этом смысла, – Ане захотелось уйти из этого ужасного места.

Она пошла сквозь ряды мертвецов к выходу и вдруг заметила пустую кровать. Та была застелена белыми простынями и смята, как будто человек только что встал и ушел. Когда они ходили по палате, Аня не замечала пустых коек. Ей стало страшно. Вдруг какой-нибудь мертвец решил прогуляться и самостоятельно поднялся и бродит по зданию? Волосы на Аниных руках зашевелились. Она пошла быстрее, и боковым зрением заметила, как старик в грязных простынях пошевелил рукой.

– Мамочка, – пробормотала Аня.

– Не бойся, они ничего тебе не сделают, – сказала ей Венера.

Старик страдальчески тихо вздохнул. Аня пулей вылетела из этого морга.

– Зачем вы привели меня сюда? – зло спросила она у женщины. – Ведь это кошмар какой-то! У меня нет слов, чтобы выразить как это ужасно! Почему вы их не похороните?

– А как это можно сделать, Аня? Они не мертвы в полном смысле этого слова. Ты сама видела. Они лежат и никого не трогают.

– Я просто ничего не понимаю, – Аню начала бить дрожь.

– Если бы ты была поспокойней, ты бы поняла, что ты оттуда, – спокойно сказала Венера.

– Бред, – произнесла Аня. – Я что, по-вашему, мертва?

– Ты, как и они, не совсем мертва, но и не жива. Потому и блуждаешь здесь, и не можешь найти свое место. Я думала, что как только ты попадешь в эту комнату, то сразу поймешь кто ты и откуда.

– Я знаю кто я и откуда. Я просто заблудилась на вашем кладбище. Я попала в другую реальность и не могу найти обратную дорогу.

– Ты заблудилась на кладбище. Прекрасно. Значит, и дорогу домой, ты тоже должна будешь искать отсюда.

– Но не из этого морга! – крикнула Аня. – Я не приходила из него. Я шла по кладбищу, когда увидела ваш дурацкий музей.

– Аня, – строго сказала Венера. – Я пытаюсь помочь тебе. Ты не понимаешь, что многие попадают сюда и не помнят, что с ними было до этого. Ты помнишь, как шла по кладбищу. А что ты помнишь до этого?

– Прекрасно все помню, – спокойней проговорила Аня. – Я была с Родриго. Мы любили друг друга. А потом я пошла домой. Я торопилась, потому что темнело, и решила пойти короткой дорогой через кладбище.

– Очень хорошо, Аня. Но как ты объяснишь, что твой путь был прегражден?

– Я же говорю, что где-то свернула не на ту дорогу. Ну, как бы попала в другую реальность.

– Видишь ли, девочка. Наше кладбище всегда реально. Его можно найти везде, и каждый может воспользоваться его услугами, когда захочет. Я хочу тебе сказать, что на самом деле, ты тоже не помнишь, как попала сюда. И поэтому, раз ты не помнишь, то не сможешь найти обратный путь. Тебе нужно все вспомнить.

– Чушь, просто чушь, – разозлилась Аня. – Я все помню. Родриго, я была с Родриго. Вот, я могу позвонить ему прямо сейчас. И он вам скажет то же самое.

Аня вытащила мобильник и позвонила Родриго. Венера с улыбкой, очень спокойно смотрела на нее и ее сотовый.

– Родриго, где ты? – обрадовано закричала Аня, едва услышав его голос.

– Я уже дома, Эн. А ты где?

– На кладбище.

– Что? Ты опять бегаешь по нему? Аня, это же просто жуть какая.

– Родриго, милый мне нужно, чтобы ты громко сказал, чем мы занимались два дня назад.

– Что? – его голос был изумленным.

– Пожалуйста, скажи, мне это очень нужно.

– Эн, – он нерешительно помялся. – Ты что-то задумала?

– Нет, Родриго, поверь мне. Просто скажи и все.

– Ладно, – Аня тут же оторвала трубку от уха и поднесла Венере. – Мы занимались любовью. Ты довольна?

– Да, очень довольна.

– Ты придешь сегодня?

– Сейчас же и приду, – победно улыбнулась Аня.

Она посмотрела на улыбающуюся Венеру, и спрятала телефон.

– Слышали? Я была права. И сейчас я пойду к нему. У меня даже есть ключ от его квартиры.

– Хорошо, Аня, иди. Ты скоро сама во всем убедишься. Приходи опять. Я все уже поняла, но ты не поймешь, пока не вспомнишь.

Аня покачала головой и пошла вон из страшного здания. Она почти бежала по кладбищу, так ей хотелось увидеть Родриго. Сейчас ее не пугали никакие препятствия – ни спрут, ни медведь, ни вымерший ящер. Она одержимо неслась навстречу со своим Родриго. Она, как положено по этим законам, села на троллейбус и подъехала на нужную остановку. Дорога к дому Родриго была ей уже знакома. Почти весело она взбежала на третий этаж и позвонила. Он не открыл. Тогда Аня вставила ключ в замок и открыла его. Она тихонько вошла в просторную прихожую и позвала:

– Родриго! Ты дома?

Было тихо. Аня прошлась по всем комнатам и никого не нашла. Тогда она достала свой телефон и позвонила ему.

– Родриго, где ты?

– Меня Богдан похитил, – засмеялся Родриго. – Ты уже пришла ко мне, да?

– Я у тебя дома, – подтвердила Аня.

– Жди меня дома, Эн. Никуда не уходи. Я скоро приеду.

– Жду, – довольно сказала Аня.

Она, пританцовывая, прошлась по залу. Открыла крышку фортепьяно, и нажала несколько клавишей. Звук получился чистый и громкий. Аня вспомнила, как Родриго один раз играл для нее. Она прошла в его спальню. Раньше тут жила его мама. Но после ее смерти, Родриго выбросил почти всю мебель и поставил сюда большущую новую кровать. Аня села на нее и провела рукой по темно-вишневому покрывалу. Здесь он спит. Она легла на постель, чтобы быть чуть ближе к нему, и закрыла глаза.

Скоро он придет, и они будут вместе. Он будет целовать ее, и может быть, все снова случится на этой кровати, как было уже не раз. Аня тихо улыбалась, представляя, как он будет ласкать ее. Он всегда перед этим очень нежен, а затем становится таким страстным, что им не хватает места на этой кровати. Один раз они даже свалились на пол. Анина улыбка стала шире, когда она это вспомнила. Вспомнила…

Аня резко села на кровати. Она вспомнила! Она была с Родриго уже не один раз! Они любили друг друга довольно долго. Как же это выскочило у нее из головы? Почему Аня считала, что занималась любовью только впервые? И сейчас ведь не октябрь. Прошло несколько месяцев с того дня! Аня помнила, как все изменилось с того дня.

– Эн, теперь ты моя, – обжигающе страстно шепнул он ей в ухо. – Но не думай, что мы будем вместе навсегда. Не надо. Если ты хочешь, если тебе это не нравится, можешь уходить отсюда прямо сейчас. Я не буду искать встреч с тобой. Обещаю.

– Молчи, Родриго, – Ане снова было больно от его слов. – Я не могу без тебя. Я не уйду.

– Тогда,… тогда, Эн, нам надо вести себя осторожно…

– Мама ничего не узнает, – быстро сказала Аня.

– Я не об этом, милая. Надо предохраняться. Ты понимаешь, о чем я?

Аня кивнула головой и покраснела. Хорошо, что в этой кладовке мало света, и Родриго не видит. Он погладил ее по голове и опять стал целовать. Его страсть нарастала, и Аня чувствовала, как его тело становится гибким, нежным и сильным одновременно. Его страсть поглощала ее разум и тело полностью и Аня делала все, что он хотел.

На следующий день он ждал ее у себя дома, сразу после колледжа. И они были вот на этой самой кровати. И так было почти каждый день. Родриго был счастлив, но ни разу не сказал Ане, что любит ее. У него и, правда, не было других девушек. Только Аня. Богдан злился на него, потому что теперь по ночам ему было скучно. Общество Аниного брата его не совсем устраивало. Как сказал Родриго, Богдану было веселей с ним, чем с Антоном.

– Он что не может развлекаться без тебя? – спросила Аня Родриго.

– Мы безобразничали вместе, Эн, – он широко улыбнулся, поглаживая ее спину. – Теперь ему не хватает моей фантазии, моего обаяния, чтобы завлечь нужных ему девушек.

– Ты для него завлекал девушек?

– Да, – он подтянул Аню и положил ее на себя. – Он немного грубоват, и девушки больше тянулись ко мне.

– И что? – тревожно спросила Аня.

– Я завлекал их, а потом Богдан забирал их себе.

– Это некрасиво, – Аня поморщилась.

– Я знаю. Но нам это нравилось, – он поцеловал Анину выпяченную губу.

– Что, секс втроем? – нервно усмехнулась она.

– И такое бывало. А откуда ты знаешь об этом? – он обхватил ее лицо руками, потому что знал, что она начнет смущаться. – У тебя был такой опыт или может, ты хочешь попробовать?

– Дурачок, – Аня попыталась вырваться и спрятать свое лицо у него на груди. Но он не дал ей это сделать. – Отпусти, – попросила Аня.

Он приблизил ее лицо к своему рту и призывно поцеловал ее. Через миг, она чувствовала его внутри себя. Анина наивность и смущение возбуждали в нем все его чувства. Ее чистота восхищала его так сильно потому, что он и сам был таким когда-то. И утратив свою невинность и доверие к людям, он еще больше ценил эти качества в Ане. Он старался, как мог не обижать ее.

Он видел, как Аня страдает от того, что не слышит его признаний в любви, и вместо них он старался проявлять столько заботы и внимания, чтобы отвлечь ее от этих мыслей. Он водил ее в кафе и рестораны, в которых играл, они ходили в кино, где он мешал ей смотреть фильмы, лаская и целуя ее. Он дарил ей цветы и разные лакомства, фотографировал ее и их обоих вместе. Он сам покупал в аптеке противозачаточные средства, потому что Аня дико смущалась. А потом объяснял ей, как надо ими пользоваться, с удовольствием наблюдая за ее реакцией.

Ему было хорошо с ней, и он был счастлив. Никогда и не с кем он не испытывал ничего подобного, как с этой девочкой. И Родриго стал бояться привязаться к ней, он боялся, что влюбился по-настоящему. Без нее он скучал и ждал минуту ее появления в своей квартире. Он отдал ей свой ключ, чтобы она могла в любое время приходить к нему. Он брал ее на репетиции и иногда на свои концерты, если они проходили где-то в городе по праздникам. Тогда это не вызывало у ее мамы никаких подозрений. Мама Ани по-прежнему не любила всю их компанию, и Аня тщательно скрывала от нее свою любовь к Родриго. Он очень жалел, что они не могут проводить все ночи вместе. Он не мог спать без нее. Старые привычки мешали ему уснуть вовремя, но он не хотел больше прежнего образа жизни. Его не тянуло к девушкам, как раньше. У него теперь была Аня.

Лешка вдруг стал поддерживать его в отношениях с Аней. Они после выступлений уходили вместе, оставляя Богдана и Антона наедине с их фанатками. Лешка уговаривал его уехать вместе в Москву. Взять своих девчонок и уехать. Родриго мог бы продолжить свою учебу, а Лешка хотел серьезно пробиться на музыкальной сцене. И Родриго думал, что у него получится. Он только сомневался, стоит ли брать с собой Аню. Он все еще думал, что их отношения не достаточно серьезны. Пройдет еще немного времени, и они разбегутся. Эта неуверенность в их возможном будущем родилась от непостоянства его отношений с другими женщинами. Раньше у Родриго так всегда и было. Месяц-два, а потом новые знакомства и отношения. И он ни к кому и никогда не был так сильно привязан. Девушки приходили и уходили. И все они говорили, что любят его, а потом были с Богданом или Антохой. Он перестал обращать внимания на слова любви, они были для него пустым звуком.

Но Анины слова задевали его. Он чувствовал, что она не лжет, и никому и никогда не скажет больше таких слов. Она была искренняя.

Аня сидела на кровати, ошеломленная своими воспоминаниями. Как же это? Почему она забыла, и что могло случиться? Она набрала номер Родриго. Гудки шли, но он больше не отвечал. В Анино сердце закрался холод, у нее родилось подозрение, что больше она никогда не услышит его голос. Она вспомнила, и теперь Родриго пропал. Она одна.

Она пыталась звонить много раз, до самого вечера, но все тщетно. Родриго исчез, вся ее надежда увидеть его, испарилась. Что делать? Как вернуться домой? Аня скрутилась на его кровати калачиком, подтянув колени до самого лица. Слезы одиноко выкатывались из глаз.

– Родриго, милый, где ты? – шептала Аня.

Звук его имени немного утешал ее. Она вспомнила и то, как он уехал в Москву, пытаясь разорвать их связь. Он уехал в ноябре, оставив свою группу без бас-гитариста. И он оставил Аню. Лешка утешал ее, потому что на нее было больно смотреть. Она приходила каждый день на их репетицию, была там пять минут, и снова уходила. А Лешка потом навещал ее по утрам в колледже и обещал взять с собой и его невестой, когда они поедут в Москву. Лешка копил деньги на эту поездку и на свадьбу со своей Витой. Он познакомил их, и Ане девушка понравилась. Она была старше Ани и уже заканчивала учебу в том же колледже. Как только она получит диплом, они сразу собирались в ЗАГС.

Аня не завидовала их счастью, она умирала от разлуки с Родриго. Она почти не ела и плохо спала. Она много плакала и не слушала лекции в колледже. Она писала письма Родриго, но не знала, куда их отправить и потому сжигала. Она звонила ему каждый день, сто раз в день, но он не отвечал на ее звонки. Она исписала тетрадки с лекциями его именем.

Мама жутко волновалась, видя ее состояние, но Аня не говорила ей о своей любви. Мама узнала все от Антона. Он проговорился. Но мама не стала ругать Аню, она просто вздохнула и сказала:

– И хорошо, что он уехал. Он тебе не пара, Аня.

Аня ничего не ответила на это. Какая ей разница, пара они или не пара, если Аня не может жить без него? Ей даже трудно дышать, потому что воздух без него перестал насыщать ее.

Они смогли прожить друг без друга всего три недели. Он вернулся в конце ноября. Аня вышла из колледжа и увидела его. Он тоже похудел и его глаза странно блестели. Аня молча, спотыкаясь, побежала к нему, и тогда смогла себе позволить упасть. Он подхватил ее и прижал к себе.

– Привет, Эн, – бархатно проговорил он. – Я вернулся к тебе.

Аня молчала, она лишь вдыхала запах его куртки, пытаясь насладиться им.

– Пойдем ко мне? – волнуясь, предложил он.

Они пошли в его заброшенную квартиру. И там они не могли оторваться друг от друга.

– У меня никого не было, Аня, – сказал он ей. – И мне разрешили досдать разницу в экзаменах, и восстановиться в университете. Если хочешь, мы уедем туда вместе, в августе.

– Я хочу, – только и смогла сказать она.

– Только, Эн… – он замялся, – знаешь, я хочу, чтоб все осталось по-прежнему.

– Как хочешь, любимый, – прошептала она.

– Не надо, «любимый», – попросил он. – Ты же знаешь, я не верю в любовь.

– Но я люблю тебя, – удивилась она.

– Тебе только так кажется, милая, – мягко убеждал он. – Все пройдет. Если не сейчас, то потом. Мы просто будем вместе. Да?

– Да, Родриго, – но про себя Аня добавила: «Всегда вместе».

А еще Аня вспомнила подслушанный разговор. Она пришла к ним на репетицию и из коридора услыхала грубый громкий голос Богдана и раздраженный Родриго.

– Ты бросил нас, ради нее! Ты понимаешь? Ты развалил всю группу!

– Не ради нее, а ради себя, – голос Родриго был высокомерный. – Я создал группу, я и закрыл.

– Ты просто… – Богдан грязно выругался.

– Полегче на поворотах, друг. Ты получил с этого достаточно. Ты хотел квартиру, купил квартиру. Тебе нужны были девки, слава, деньги – ты их имеешь. Что еще? Какие могут быть претензии?

– А такие, что ты ради юбки пренебрег нашей дружбой. Я делился с тобой всем, я готов был все для тебя сделать.

– Слушай, мы не родственники, Богдан. Ты знал, что мы разбежимся рано или поздно. Хочешь иметь группу, найди бас-гитариста. В чем проблема?

– Проблема в тебе, Родриго. Без тебя нет группы, ты сам это знаешь. На тебе все держалось.

– Мне это лестно слышать, но незаменимых нет. И потом Леха поет лучше меня.

– Да какая разница, кто как поет! – взорвался Богдан. – Девки на тебя ломились. И Леха, он знаешь, тоже уйдет.

– Богдан, не будь ребенком. Ты легко сможешь найти нам замену, если захочешь. Мы достаточно популярны в городе, чтобы найти себе любого музыканта. Хочешь, я помогу тебе в этом, пока я здесь?

– Ты полный… – Богдан опять ругнулся. – Ты кинул меня! Так все было хорошо, пока не появилась эта маленькая…

Он сказал такое слово, что Аня вся заполыхала. Она медленно пошла назад, к выходу, по дороге слыша какую-то возню у них в помещении. Ее уши горели и в голове шумело. Богдан ее просто ненавидел. За что? За то, что она полюбила Родриго. Она не вписалась в их планы, в их уклад, в их жизнь.

– Аня! – позади себя она услыхала окрик Родриго.

Он догнал ее и, взглянув в ее побелевшее лицо, все понял.

– Ты слышала, да? – она не ответила. – Прости. Ты не должна была слышать всю эту гадость.

– За что он меня ненавидит? – бесцветным голосом проговорила она.

– За то, что меня не может, Эн. У него не хватает духу дать мне по морде. Ты здесь не причем. Пойдем со мной.

Он привел ее в близ лежащее кафе, и купил ей слабоалкогольный коктейль.

– Аня, хочешь, я вообще перестану ходить туда? Я не буду видеть Богдана, и ты тоже, – вдруг предложил он.

– Нет, что ты, – тихо запротестовала Аня. Ее еще жгло чувство незаслуженной обиды. – Я и так испортила всем вам жизнь. Из-за меня все развалилось.

– Давай договоримся, Эн. Это мои дела, и я отвечаю за то, что происходит в моей группе. Ты никак не влияешь на этот процесс. Я не собирался всю жизнь играть в ней и изображать из себя мачо. Богдан это знал. Все знали. Я работал в ней ради мамы. Ей нужен был уход и деньги на лечение. Мама умерла, и нет смысла продолжать такую жизнь. Да, это легкие деньги. Но это не моя жизнь, Аня. Я другой. Мне трудно притворяться.

– Я знаю это.

– А я не знал. Я это понял в Москве. Я хочу заняться чем-то другим. И если Богдану это не нравится, пусть катится. Я уеду в Москву в августе. И ты,… если хочешь, если не передумаешь.

– Я не передумаю, Родриго. Я хочу уехать с тобой.

После этого разговора в их жизни ничего не изменилось. Родриго по-прежнему играл в группе, в угоду Богдану. Но и Родриго не страдал от этого. Он решил подкопить денег на поездку в Москву. Иногда к ним на репетицию приходили молодые люди и Родриго с Лешкой уступали им место на сцене. Они подбирали себе замену. Но Богдан все равно злился. Ему не хотелось расставаться с Родриго. Аня не знала еще одной важной причины этого.

Богдан торговал наркотиками, а делал их Родриго. Это был их бизнес. Родриго учился на химическом факультете в Москве, и учился очень успешно. С сокурсниками и другими студентами они экспериментировали над созданием легких наркотических веществ. Был у них один «изобретатель», старшекурсник, который обучал интересующихся, как это делать. Синтетический наркотик – легкий способ иметь деньги. Только надо соблюдать осторожность и уметь доставать нужный материал. Родриго быстро обучился этой науке. И теперь в своем родном городе он благополучно проводил опыты с химическими элементами, доставляющими вечное блаженство. Желающих получить его было предостаточно. Богдан доставал нужные химикаты, Родриго работал. Сбыт был за Богданом. Родриго интересовала лишь научная подоплека этого процесса. Сам он их не использовал, он только иногда курил траву.

Анина память возвращала утраченные воспоминания и события с ужасающей быстротой. Ей становилось страшно от этого. Она понимала или чувствовала, что самое ужасное воспоминание еще впереди. Раз она попала в такой жуткий мир, значит, случилось что-то страшное. Она встала с кровати и начала нервно ходить по комнатам. Одна ее часть разума понимала, что Родриго не придет, другая – ждала его, как чуда. Аня не вспоминала уже о маме, Антоне, подруге, она думала только о нем. То, что она не могла найти свой дом, не пугало ее больше, но то, что она не сможет найти Родриго, леденило ее душу. Если она не сможет найти его и выбраться из этого мира, то лучше пойдет к Венере, и умрет, как тот маленький мальчик.

Интересно, все те люди, что живут здесь, какая была у них жизнь до этого? Многие не помнили ее, только Вера рассказала ей часть своей истории. Какая жалость, что Аня не может позвонить ей и рассказать, что с ней было. Уходить из этой квартиры, Аня пока не хотела. Она надеялась, что Родриго может придти сюда.

Она проходила так до темноты, а потом легла, не раздеваясь спать на его кровати. Ее сны были тревожные, окрашенные в темные тона. Она не любила, когда ей снилось нечто подобное, потому что, просыпаясь, у нее было тревожное ощущение, что сегодня произойдет что-то плохое. Она даже сочинила присказку про такие сны: «Я не люблю коричневые сны, страшно в них, я боюсь темных снов, они без слов», и по утрам напевала ее себе под нос, желая прогнать неприятное ощущение после них.

Но сегодня утром, в квартире Родриго, ее разбудил не страшный сон и не боль в укушенной руке, а непонятный звук. Что-то чмокало и кряхтело у нее под боком. Аня уже начала привыкать к странностям местной жизни, поэтому она не закричала от страха, а лишь быстро отодвинулась в противоположную сторону от неясного шума. Отодвинувшись на край кровати, она резко оглянулась и замерла. На постели лежал младенец.

Глава 8

Он был голенький, новорожденный. Это был мальчик. Он чмокал губами, словно сосал соску. Его ручки непроизвольно дергались во все стороны, а ножки были поджаты и скрещены. Аня, раскрыв рот, смотрела на него. Откуда он взялся тут? Неужели ночью кто-то пришел и положил его ей на кровать? Кто мог это сделать? Родриго? Аня схватила телефон и снова позвонила ему. Он не ответил. И что ей теперь делать? Куда его деть? Ведь Аня должна искать выход из этого мира. Может спросить у соседей об этом младенце? А есть ли тут вообще соседи?

Аня выбежала из квартиры на лестничную площадку и позвонила в соседнюю дверь. Ей не открыли. Она позвонила в другую – снова ничего. На ее лестничной площадке никого не было. Аня посмотрела на площадку второго этажа и прислушалась. Шум она услыхала сверху и поднялась на четвертый этаж. Она позвонила в три квартиры и наконец, ей открыл деверь весьма пожилой мужчина. Еще не увидев его, Аня подумала, что это человек старый, потому что даже через дверь услыхала его шаркающую походку. Его брови были косматые и седые, и он с удивлением взирал на Аню.

– Чем могу помочь? – проскрипел он.

– Понимаете, я спала в квартире внизу, на третьем этаже, просыпаюсь, и вдруг, рядом со мной лежит младенец. Я не знаю, кто его принес и куда его можно вернуть, – Аня говорила громко, стараясь, чтобы этот человек услышал ее и понял. – Может вы видели, кто это сделал?

– Я ничего не видел, девушка. Но знаю, что этот младенец появился сначала в больнице, потом сбежал оттуда. Ему не надо, чтобы кто-то приносил его. Он, скорее всего, кого-то ищет, – мужчина громко закашлял. – И я думаю, что он ищет именно вас, раз появился рядом с вами.

– Зачем меня? – оторопело спросила Аня. – Я не знаю его. Он что, хочет, чтобы я была его?

Аня вспомнила девушку Нину, а потом мальчика Диму. Они говорили об этом феномене. Неужели и младенец хочет, чтобы Аня была его мамой?

– Нет, не так, – затряс головой мужчина. – Когда кто-то берет ребенка, здесь взаимное согласие. Как бы возникает определенная симпатия между ними. А этот младенец отказался от жизни с одной женщиной, которая хотела взять его из больницы. Он исчез тогда. Младенцев здесь еще не было, – заметил он. – Так вот, он хочет к вам, дама. Он ваш. И у вас есть только один выбор – принять его, ибо он ваш, – заключил старик.

– Абсурд, – промямлила Аня. – Зачем он мне и зачем я ему?

– Я думал, вы поняли, что я вам только что сказал, – недовольно произнес мужчина, посмотрев из-под сердитых бровей на девушку. – Это ваш ребенок, мадам. Вы его мать.

Аня попятилась от двери, бормоча что-то невразумительное. Мужчина стал закрывать дверь, тоже бубня себе что-то под нос. Дверь хлопнула, и Аня снова услыхала шаркающие шаги. Ее разум уже плохо справлялся со всеми событиями, которые она тут пережила. Ане показалось, что она сходит с ума. Наслоение каких-то картинок в голове, мешали ей сосредоточиться на данной реальности. Она видела себя маленькой на папиных руках, потом видела Антона, еще мальчика, гоняющего мяч с мальчишками во дворе. Вот, Аня сидит на дереве с друзьями-мальчишками, а вот мама чистит абрикосы от косточек с их дерева, чтобы сделать компот.

Аня еле смогла сообразить, где она находится, и что надо делать. И сколько времени она простояла на лестничной площадке четвертого этажа, она не знала. А сколько времени спускалась в квартиру Родриго, понятия не имела. Ее привел в чувство плач ребенка. Он кричал точно так же, как и все обычные дети – «уа-уа». Аня быстренько подбежала к нему, чтобы узнать, почему он плачет. Его глаза были закрыты и видимо, он давно уже плакал, потому что вспотел. Биссеринки пота были на его маленьком носике и лобике. Аня села на кровать и дотронулась до его головки. Она была мягкая и шелковистая. Анина рука легла на его черные волосики, и погладила их. Ребенок продолжал надрываться, и Аня не знала, что сделать, чтобы он не плакал. Она никогда не имела дела с маленькими детьми. Может надо покормить его? А вдруг у него что-то болит?

– Что же ты плачешь? – тихо спросила она.

Ребенок стал закатываться от плача, и его «уа» превращалось в завывание. Аня решилась и взяла его на руки. Ей было непривычно держать мягкое податливое тельце, и было страшно сломать ему что-то. Она слегка покачала его, и ребенок стал утихать. Он открыл глазки, и Аня с удивлением увидела, что его глазки похожи по форме на глаза Родриго. Аня уложила его головку поудобней у себя на руке и стала внимательно рассматривать его, продолжая баюкать. Мальчик утих и теперь просто чмокал губами и смотрел на нее. Ане стало не по себе. Его глаза действительно были, как у Родриго. Бровки и реснички черненькие, кожа смугловатая. Наверное, и цвет глаз тоже будет карим. Очень похож на Родриго.

Но это не может быть его или ее ребенок! У них не было ребенка… или Аня снова не помнит? Но они всегда предохранялись. «Это невозможно», – решила она. Как бы узнать правду? Как выбраться отсюда? Может быть, эта странная Венера знает ответ? Она хоть и внушала Ане ужас, но не была злой, и хотела помочь ей. Только как теперь быть, если у нее на руках младенец? Не бросать же его здесь. Надо во что-то закутать его и сходить на кладбище. Аня положила ребенка на кровать, а сама заглянула в шкаф Родриго. Там на нижней полке лежали простыни и полотенца. Она достала все это и посмотрела на малыша. Он был еще маленький, чтобы кутать его в простынь. Аня сложила ее в четыре раза и расстелила на кровати. Пеленать детей она не умела, поэтому задумчиво соображала, как бы укутать его, чтобы на улице ему не было холодно. Мальчик тихо лежал, и как будто бы ждал Аниного решения. Она аккуратно взяла его и положила на простыню, но потом подумала и сдвинула его пониже. На улице ведь холодно, значит надо укутать и его головку. Она обернула его голову, сделав платочек, и стянула ручки простыней. Потом кое-как замотала его ножки. Ребенок молчал, полностью снося все ее манипуляции. Подумав, что этого не достаточно, Аня накинула на него махровое полотенце. Потом взяла его на руки и вышла из квартиры. На улице сегодня было еще холодней и моросил мелкий дождик.

– Не повезло нам сегодня с погодой, – пробормотала Аня.

Она быстро шла на остановку, опасаясь, что ребенок на ее руках промокнет. Хорошо, что троллейбуса не надо долго ждать. Она вошла внутрь теплого сухого салона и села рядом с дверью. Порывшись одной рукой в кармане, она нашла мелкие деньги и отдала водителю.

– Мне до кладбища, – сообщила она ему.

– Что, уже уходишь? – спросил он.

– Нет, нет. Мне надо узнать у Венеры про этого младенца. Он появился в моей квартире, и я не знаю, что с ним делать.

– Так что ж здесь узнавать, – удивился водитель. – Он хочет быть с тобой, вот и все. Ты нужна ему.

– Но ведь он не мой, – тоже удивилась Аня. – Вдруг его мама ищет?

– Никто его не ищет, – убежденно сказал водитель. – Он сам находит кого нужно. Раз он у тебя, значит ты его мать.

– Но я не мать… – слабо запротестовала Аня.

– Тогда бы он не остался у тебя. Если ты его отвергнешь, он уйдет на кладбище.

– Сам уйдет? – не поверила Аня.

– Да. И Венера найдет ему место.

– Это кошмар какой-то.

– Нет, не кошмар. Там он будет нужен. Земля всегда нас ждет.

– А вы почему тогда не уходите? – ожесточенно спросила Аня.

– Водители самые нужные люди в этом городе. Пока ездят троллейбусы и здесь есть люди, я нужен. Мне незачем уходить, – троллейбус резко остановился. – Твоя остановка.

– Спасибо.

Аня вышла и заметила, что дождь усилился. Она накинула одной рукой капюшон на голову, крепче прижала ребенка и почти бегом направилась к кладбищу. Один раз на ходу она заглянула внутрь полотенца, чтобы убедиться, что с малышом все в порядке. Он спал, и Аня удивилась, как спокойно было его личико. Не заметив как, но она уже стояла перед странным музеем. Она ногой открыла дверь и громко позвала:

– Венера!

Послышался стук каблуков на втором этаже. Венера спускалась к ней по лестнице. Она удивилась, увидев Аню.

– Добрый день, Аня. Не думала, что ты так быстро вернешься.

– У меня случилось кое-что, – она приподняла сверток с младенцем повыше, чтобы Венера могла его заметить. – Этот младенец появился сегодня утром в моей постели. Я не знаю, что мне с ним теперь делать. Это не мой ребенок. Надо отдать его, найти ему маму. Вы поможете мне?

– Аня, этот ребенок твой, – Венера широко улыбнулась, отчего ее губы стали очень тонкими.

– Я уже слышала это, – устало ответила Аня. – Но у меня не было детей, Венера.

– Ты просто не помнишь этого, Аня. Но ребенок точно знает, кто его мать. Он нашел тебя. Ведь это тот младенец, который путешествует, так ведь? Я много слышала о нем. Это чудо какое-то, у нас не было еще одиноких младенцев. И ведь он сам не захотел ни к кому. Он ждал тебя. Аня. Можно мне взглянуть на него?

Она подошла поближе к Ане и заглянула в полотенце. Ее лицо стало ласковым и нежным.

– Ведь он похож на тебя, Аня. Разве ты не видишь это?

– Нет, – равнодушно проговорила она. – Что мне теперь с ним делать? Я хочу вернуться домой, к Родриго.

Аня тихонько заплакала.

– Пойдем со мной, – позвала ее Венера.

Они поднялись на второй этаж. Там был небольшой кабинет, где стоял кожаный диван, два таких же кресла и большой письменный стол.

– Садись, куда хочешь, – предложила Венера.

Аня села в мягкое кресло. Венера уселась за письменный стол.

– Аня, тебе нужно вспомнить некоторые события, чтобы вернуться. Ты не можешь здесь остаться – это однозначно. Я сразу поняла это. Но твой ребенок отсюда. Он не может вернуться с тобой. Выбор у тебя небольшой. Ты уйдешь, малыш останется.

– Он что же, умрет? – тонким жалобным голосом спросила Аня.

– Не знаю. Он сам решит. Он может жить здесь один какое-то время. Его будущее не ясно.

– А как же я смогу уйти?

– Ты поймешь это, как только вспомнишь. Все зависит от тебя, девочка. Что-то случилось с тобой, что мозг заблокировал твои воспоминания. Твое забвение щадит твой рассудок. Но ты должна вспомнить.

– Но как?

– Я хотела тебе помочь в прошлый раз, но у тебя столько предрассудков относительно смерти и жизни, – Венера покачала головой.

– Что мне нужно сделать? – Аня решительно вытерла слезы.

– Вернись в ту палату с не умершими людьми. Там твое место. Ты должна узнать его.

Аню передернуло от одного воспоминания о нем. Морг, и ничего больше. Но Аня подумала, что если это поможет ей вернуться домой, то она сможет вытерпеть соседство полуистлевших людей. Она кивнула головой и встала с кресла. Венера кивнула на сверток:

– Можешь оставить его здесь.

– Нет, я побуду с ним, – Ане было страшно оставлять младенца в кабинете. – Раз он хочет быть со мной, то я могу побыть с ним, сколько смогу.

Они спустились на первый этаж, и пошли в жуткую палату. Там все было так же, как и вчера – пасмурно и грустно. Аня шла впереди и не знала, что ей искать.

– Венера, что я должна делать?

– Иди между рядами и внимательно смотри. Ты должна узнать свое место. Когда это произойдет, будет проще понять, что с тобой произошло.

– А что если кто-то снова начнет шевелиться?

– Ничего страшного, Аня. Они ничего не сделают плохого. У них свое существование и им нет до нас дела. Они ждут своей очереди либо на жизнь, либо на смерть.

– Значит, и я одна из них? – жалобно спросила Аня.

– Возможно, – Венера внимательно посмотрела на девушку. – Скоро мы это узнаем.

Аня прохаживалась мимо рядов металлических кроватей. Некоторые были пусты, и Аня внимательно оглядывала пространство вокруг них. Ей все казалось, что мертвец встал и ушел с этой постели. Аня долго ходила в этих междурядьях, и ее руки устали нести младенца. Как ни странно, он все еще спокойно спал, и его щечки порозовели. Сейчас он и вправду был похож на Аню. Но и на Родриго тоже. Неужели это их ребенок? Ане до сих пор не верилось, что такое возможно. Она ничего не чувствовала к этому малышу.

Вот еще одна пустая кровать. Аня разглядела знакомое белье на ней. Такое же было у нее, когда она лежала в больнице. Ей было двенадцать лет, и у нее было воспаление легких. Аня пошла дальше. Венера шла за ней следом. Внезапно Аня развернулась и подошла к постели со знакомым бельем. Она стояла и смотрела на эту кровать. Словно из ее детства она появилась здесь. Ане казалось, что она совершенно не похожа на все эти бесконечные железяки, стоящие в рядах. Это ее, особенная кровать. Аня нерешительно посмотрела на Венеру.

– Это оно? – спросила у нее Венера.

– Не знаю. Только мне не хочется идти дальше. Мне хочется сесть на нее и посидеть.

– Сделай это, не бойся, – мягко сказала Венера.

Аня осторожно присела на спружинившую кровать. Даже ее звук был знакомым. Аня слегка покачалась. Определенно, это та самая кровать. Венера улыбнулась.

– Оставайся здесь, Аня. Ничего не бойся. Никто не обидит и не тронет тебя. Ты скоро вспомнишь часть своей жизни, и поймешь, что нужно сделать, чтобы вернуться. А мне надо идти обратно. Я могу понадобиться еще кому-то. Я проведаю тебя попозже, девочка. Если хочешь, давай мне своего младенца.

– Нет, пусть будет со мной, – решила Аня. – Спасибо, Венера.

Она улыбнулась и, стуча каблуками, ушла из помещения. Аня осталась одна с ребенком на руках и с огромным количеством неживых людей. Но теперь ей не было страшно. С этой кровати ей все виделось по-другому. Много несчастных людей ждут своей участи. Они терпеливы и беззащитны. Аня теперь знала, что никто не обидит ее, и не испугает. «И здесь нет Богдана». Зачем Аня так подумала, она и сама не знала. Она хотела понять, как ей вернуться домой, к Родриго.

Интересно, как действуют эти механизмы, что приводят людей в это место, и забирают их из него? Аня закрыла глаза и покачивалась на пружинах кровати, заодно баюкая ребенка на руках. Она согрелась, и ее руки стали горячими. Может и ребенку тепло и даже жарко? Аня слегка раскутала его и посмотрела на его личико. Его губки приоткрылись, и ручки слегка вздрагивали во сне. Ему было тепло и уютно на Аниных руках. «Если этот ребенок и вправду мой, то, как я могу оставить его здесь?» – подумала Аня.

Аня вспомнила, как пришла к Родриго домой вся взволнованная. Он сразу увидел, что у нее что-то случилось.

– Эн, что с тобой?

– Родриго, у меня будет ребенок, – не своим голосом пролепетала она.

– Что? Откуда ты это взяла?

– Я догадывалась, – она засмущалась, – у меня задержка. Я купила тест в аптеке, и он показал, что я беременна.

– Но это невозможно, Эн, – ошалело пробормотал Родриго. – Мы не могли,… мы всегда предохранялись. Ведь так?

– Да, кроме того дня, когда ты вернулся из Москвы, – чуть слышно проговорила Аня.

Он застонал, и начал ходить по комнате. Аня со страхом и подозрением следила за ним.

– И какой срок? – он стал в уме подсчитывать недели, чуть шевеля губами. – Почти два месяца. Эн, что ты хочешь делать?

– Не знаю, – слабо сказала она. – А ты?

Он не ответил. Он продолжал мерить шагами комнату, покусывая ноготь на пальце. Ане стало не по себе. Она вдруг подумала, что если он предложит ей избавиться от ребенка, она не сможет этого сделать. Все ее доверие к Родриго исчезнет и чувство увянет. Лучше она уйдет сейчас, чтобы не получить разочарование потом. Она пошла в прихожую. Родриго мгновенно очутился рядом.

– Ты куда? – взволнованно спросил он.

– Домой.

– Нет. Постой. Я расстроил тебя. Прости. Ты должна понять, Эн, это не вписывалось в наши планы. И это застало меня врасплох.

Он схватил ее за плечи и посмотрел на ее растерянное лицо.

– Не бойся, я не оставлю тебя. Мы сделаем, как хочешь ты. Если ты хочешь ребенка, пусть он будет. Если не хочешь, что ж, я помогу тебе. Решать тебе, Эн.

– А не тебе? – жалобно спросила Аня. – Ты не хочешь его?

– Аня, я же только что сказал тебе, что у меня были другие планы. Мы хотели поехать в Москву, ты же помнишь. И знаешь, если ты решишь сделать аборт, то я не вправе удерживать тебя. Я понимаю, что я не пара тебе, и твоя мама против наших отношений, поэтому ребенок все усложнит. Я не хотел такой жизни тебе, Эн. Я думал, все будет по-другому. Я хотел видеть тебя счастливой, девочка моя. Прости меня.

– Но ведь я люблю тебя, Родриго.

– Знаю, знаю, – он прижал ее к себе и погладил спину, желая успокоить. – Все будет хорошо.

Аня вспомнила все это так отчетливо, как будто и не забывала вовсе. Значит, это все-таки их ребенок? Аня снова взглянула на малыша. Мальчик. Но почему Аня не помнит, как рожала его, как носила? Что сказала мама? И где был Родриго? Аня ничего не помнила о дальнейших событиях.

Внезапно раздавшийся голос, заставил ее подпрыгнуть на кровати:

– Никакого прогресса?

– Процессы сдвинулись с места. Она вышла из вегетативного состояния. Будем надеяться на благоприятный исход.

Аня завертела головой во все стороны, желая узнать, откуда донесся этот голос. Но никого не увидела. Она не долго мучилась любопытством, так как уже начала привыкать к странностям своего нового бытия. Она сосредоточилась на том, чтобы вспомнить как можно больше из своей прежней жизни. Аня прижалась к ребенку, словно он мог повлиять на процессы ее памяти. Малыш снова зачмокал губами и вытащил ручки из простыни.

Она вдруг увидела себя и Родриго в ее квартире. Мамы не было дома, Антон спал в своей комнате и никто не слышал их разговора.

– Аня, я же сказал, что не оставлю тебя, – серьезно говорил Родриго. – Я помогу тебе во всем. И, если ты хочешь быть со мной, то будешь. Я просто не уверен в наших чувствах на сто процентов. Понимаешь, милая, со мной было такое много раз. Были взаимные чувства, но потом они исчезли.

– Я другая, Родриго, – тихо проговорила Аня. – Я хочу быть с тобой всегда. Мне больше никто не нужен.

В ответ Родриго горько закивал головой, словно слышал это уже не раз. Аня тоже скривилась:

– Ты не веришь мне, и думаешь, что я хочу быть с тобой из-за ребенка. Но это не так. Конечно, мне сейчас страшно, я не знаю, что делать и как сказать маме. Но я решила оставить ребенка, даже если ты бросишь меня. Хоть что-то у меня останется, – чуть слышно добавила она.

– Глупая, наоборот, я не могу оставить тебя в таком положении. Ребенку нужен отец. Я просто не знаю, способен ли быть ему настоящим отцом, Аня. Я так в себе не уверен, я вообще ни в чем не уверен.

– А я в тебе всегда уверена, – Аня уже с восхищением смотрела в его, вспыхнувшие недовольством, глаза.

– Иди ко мне, – Родриго притянул к себе ее на грудь и прижал. – Бедная моя, девочка. Я, правда, не думал, что так получится. Но я буду с тобой. Мы уедем в августе и будем жить в Москве. Там ты родишь ребенка. Мы справимся. Когда у тебя день рождения?

– В марте.

– В марте… – прошептал он и вздохнул. – Что ж, значит, подождем до марта. Маме пока не говори ничего. Обрадуем ее в марте, на твой день рождения. Ладно?

– Хорошо, Родриго, как скажешь.

Аня вспомнила его загадочно блестящие глаза. Почему он хотел ждать до марта? Она попыталась вспомнить свой день рождения, но ничего не получалось. Ей хотелось узнать, что сказала мама по поводу ее отношений с Родриго и ее беременности. Но зато она услышала мамин голос, снова возникший из ниоткуда.

– Аня, девочка моя, ты слышишь меня? Очнись, Анечка, – умоляла мама.

– Мама, я слышу, – удивленно пробормотала Аня.

Мама громко вздохнула и опять тихонько и жалобно сказала:

– Аня, пошевели хоть рукой или пальцем.

Аня пошевелила и рукой и пальцем и огляделась.

– Мама, где ты? – громко спросила она.

Никто не ответил ей, и в этом сером помещении была тишина. Стояли кровати, на которых лежали бесчувственные люди. Аня подождала еще немного – не услышит ли чего-нибудь еще? А потом улеглась на постели и прижала ребеночка к себе. Ей было уютно лежать рядом с тепленьким тельцем, она слышала его спокойное дыхание и разглядывала черты его лица. «Если это и вправду наш ребенок, то я должна быть рада, – думала Аня. – Он родился, он похож на Родриго, это мальчик. И по виду он здоровый и спокойный ребенок. Мне повезло. Только не понятно, почему мы должны разлучиться?».

Аня долго лежала, а потом незаметно ее начало клонить ко сну. И сон пришел необычный. В нем был Богдан. Аня пришла на репетицию, как и обещала Родриго, сразу после занятий в колледже. Но ребят там не было. За ударной установкой сидел один Богдан. Увидев Аню, он не торопясь, вылез и спрыгнул к ней со сцены. Он кивнул ей и предложил присесть и подождать всех. Аня послушно села на свой стул. У нее уже был такой. Она всегда сидела на нем, когда приходила к Родриго. Богдан принес из подсобки бутылку чего-то и предложил:

– Ну что, давай выпьем с тобой за успех наших дел. Я так понимаю, что вы решили обзавестись ребенком?

– Да, так получилось, – тихо сказала Аня.

– Да, забавно получилось, – подтвердил Богдан, протягивая ей стакан.

– Мне нельзя алкоголь.

– А это сок, – ухмыльнулся он. – Надеюсь сок тебе можно? Родриго стал таким праведником, что не пьет совсем. Приходится покупать для него более щадящие напитки. Пей, не бойся.

Аня глотнула из стакана, там действительно был сок. Богдан тоже пил.

– А где Родриго и все? – Аня тревожно оглядела помещение.

– Скоро придут, – ухмыльнулся Богдан. – Ну и кого вы хотите, мальчика или девочку?

Он говорил с издевкой, и Ане было неловко. Быстрее бы приходил Родриго. И Лешки с Антоном почему-то нет. Аня допила сок и хотела выйти в коридор, чтобы подождать Родриго там.

– А Родриго оказался слабаком, – Богдан вызывающе посмотрел ей в глаза. – Он не смог избежать ловушки, которую ты ему подстроила.

– Разве? А мне кажется, что он сильный, – дерзко произнесла Аня. – Он смог взять ответственность на себя.

– Знаешь, Аня, мы с тобой как-то не ладили, – сказал вдруг Богдан другим голосом. – Но это только из-за бизнеса, честно. К тебе у меня нет претензий. Ты хорошая девчонка.

Он в упор смотрел на нее, и Аня прятала от него свой взгляд. Его черные глаза пугали ее. Они всегда были маловыразительны, но сейчас Ане было страшно смотреть на него. Эта бритая голова и татуировки внушали ей страх.

– Я серьезно, Аня, – его улыбка была опасной. – Ты всегда нравилась мне. И я желаю тебе счастья с Родриго.

– Спасибо, – тихонько ответила она, желая быть вежливой.

– Но все-таки, мне и вправду жаль, что вы уедете. Мы с Родриго так сроднились, что всегда делили все пополам.

Аню вдруг слегка замутило, и ноги сделались ватными.

– Он не рассказывал тебе, каких телок мы имели на пару с ним?

Аня хотела что-то сказать, но язык не слушался. Ее тело стало мягким, податливым и она улыбнулась. Ей казалось, она плывет на большом мягком облаке.

– Я думаю, что и Родриго не прочь поделиться со мной? – донеслось до нее, как из глубокого колодца. – Я могу помочь ему избежать ответственности и ненужных девиц.

Аню обхватили грубые руки и потащили в подсобку. Она не могла двигаться, говорить и даже понимать, что с ней происходит. С удивлением она смотрела, как ее одежда падает на пол, и это смешило ее. Рот Богдана вызывал отвращение в ней, и она плевалась. Это все, что она помнила. Еще помнила, как ее сильно тошнило, она рвала кровью. И голова раскалывалась от боли, а в глазах были яркие вспышки. Чьи-то холодные руки растирали ей грудь, и она задыхалась.

Аня схватилась за голову, когда вспомнила эти отрывочные воспоминания. Но что же было дальше? Она умерла? Аня понимала, что Богдан подсыпал ей свой наркотик и изнасиловал ее.

Что с Родриго?

Аня вновь закрыла глаза и прижалась к ребенку.

– Сволочь! – раздался крик в Аниных ушах. – Что ты сделал с ней? Ей только семнадцать…

Это ее Родриго. Он пришел.

– Остынь, приятель, – это голос Лешки. – Звони в скорую! У нее передоз. Оставь эту скотину.

Но почему Аня ничего не видит? Только звуки пинаемого тела и голоса́. Она слышала Лешкин голос, звонившего в скорую.

– А ты что стоишь?! Сделай ей искусственное дыхание, – опять голос Лешки. – Она же твоя сестра!

– Я не могу, там пена.

– Так очисти ей рот, дубина! Эй, Родриго, хватит уже. Иди, встречай скорую. Она должна уже приехать… Ну, вы и козлы!

– Я с тобой, – испуганный голос Антона и топот ног.

Аня слышала только кряхтенье и глухой стук. Потом Родриго громко плакал, и Анино сердце сжалось от сочувствия. Что у него произошло, что он так рыдает?

– Я хотел жениться на ней, – плакал он. – Я хотел уехать… Ей было бы через два месяца восемнадцать. Мы бы поженились…

Аня открыла глаза. Они были мокрые, она плакала вместе с Родриго.

Она посмотрела на малыша и погладила его щечку. Вот он, наш ребенок. Мой и Родриго. Но почему же все-таки нельзя забрать его с собой? Аня не понимала, почему они должны жить отдельно. Но теперь она знала, что с ней случилось. Наверно, она без сознания, в больнице, и поэтому находится в этом мире. Ее мозг не мог справиться с той жестокостью, которую она перенесла, потому она и путешествует по своим страшным снам. Это всего лишь сон, много снов. Аня скоро проснется и все будет хорошо, как и обещал ей Родриго. Но сначала она должна сделать кое-что. Аня поднялась с кровати, взяла малыша и пошла к Венере.

Та ждала ее в своем кабинете. Увидев ее лицо, она спросила:

– Ты все вспомнила?

– Не знаю, но достаточно, чтобы вернуться домой. Мне надо отлучиться и сделать кое-что. А потом я вернусь. Можно я оставлю малыша вам?

– Конечно. Ложи его на диван. Ему будет хорошо здесь.

– А вы не отнесете его в свой сад? – со страхом спросила Аня.

– Если только он сам захочет.

– А вы будете заботиться о нем? – Ане уже было жаль отдавать младенца.

– Не волнуйся, Аня. Ему не много надо. Иди спокойно.

– Хорошо. Теперь скажите мне, как найти злобного старика, роющегося в костях?

– Он там, за бетонным забором.

– Но я пришла с той стороны, и там уже жили дети, и не было никакого поля.

Венера улыбнулась.

– Утром – дети, вечером – старик. Все просто. Иди туда сейчас. Ты найдешь его.

– Ладно, я быстро.

Аня положила мальчика на диван, и выбежала из кабинета. Она не побежала прямо сейчас к старику. Она помчалась прочь с кладбища. Добежав до первого магазина, она купила сыра, колбасы и упаковку молока. Она летела сломя голову обратно, не обращая внимания на хлещущий в лицо холодный дождь. Добежав до высокого бетонного забора, Аня нашла покосившуюся могилку. Она легко залезла на ограду и, подпрыгнув с нее, улеглась животом на забор.

Черное душное поле простиралось перед ней. Здесь было лето. Древние кости все также неестественно белели в ночи. Аня никого не видела и поэтому громко закричала:

– Эй! Кто тут есть хочет?

Через минуту она услыхала позади себя, со стороны ног, стук костыля.

– А это ты! – рассерженно произнес старик. – Пришла поиздеваться надо мной.

Он ткнул костылем в бетонный забор.

– Пошла прочь!

– Я принесла вам сыра, – сказала Аня.

– Ты врешь, – не поверил старик. – Никто еще просто так не приносил мне еду. Я всегда добываю ее с большим трудом.

– А я принесла, – радостно сказала Аня. – Ловите!

Она скинула кусок сыра вниз. Старик ловко поймал его, и глаза радостно сверкнули.

– Спасибо, девочка, – он благодарно кивнул ей, и стал быстро снимать упаковочную пленку.

Он прямо тут же накинулся на сыр. Он кусал его огромными кусками и, давясь, почти не разжевывая, громко глотал. Аня с интересом наблюдала, как он ел. Он действительно был очень голодным. Сыр старик съел быстро.

– Молока хотите? – спросила она, свесив голову с забора.

– Молока? – поразился дед. – У тебя есть молоко?

– Есть, – кивнула она, и ее волосы выскочили из капюшона.

– Я сто лет не пил молока.

– Держите, – Аня скинула ему упаковку молока.

С такой же жадностью старик набросился на молоко. Когда он напился, то облегченно вздохнул.

– Как жаль, что у меня больше не будет такого пира. И впрок ничего не оставишь.

– Я могу оставить вам кое-что впрок, – серьезно проговорила Аня.

– Что? – старик уже с интересом смотрел на нее.

– Если вы мне найдете тот пузырек, что выбросили, я дам вам мяса. Вернее колбасы. Но большую упаковку. Вам надолго хватит.

– Колбасы? – изумился он. – Но где мне искать этот пузырек? Я даже не помню, куда закинул его. Такая гадость мне ни к чему.

– Я помню, – сказала Аня. – Туда, – она указала направление пальцем.

Старик проворно заковылял в ту сторону. Он внимательно смотрел на белеющие кости и иногда разгребал их своим костылем. Два раза он нагибался, но затем отбрасывал найденную вещь в сторону. Она терпеливо ждала. Дед вдруг выпрямился и спросил:

– А ты не обманываешь меня? Покажи колбасу!

Аня переложила из другой руки батон колбасы и показала ему. Она видела даже издалека, как округлились его глаза, и он снова шустро поскакал по костям. Через некоторое время он подошел к ней, и, протянув пузырек кверху, сказал:

– Кидай колбасу.

– Не раньше, чем возьму пузырек, – сказала Аня.

– Ну, так забирай быстрей.

Аня свесилась с забора вниз насколько смогла и потянулась к пузырьку. Старик поднял свою руку выше. Аня схватила пузырек и кинула вниз колбасу. Обмен состоялся, и Аня вновь вытянулась на заборе.

– Знаете, вы могли бы жить лучше, если бы пришли в город. И вашу ногу бы там вылечили, – сказала ему Аня.

– Мне не нужна такая жизнь, – невнятно пробурчал старик, разрывая зубами упаковку от колбасы. – Я терпеть не могу людей.

– Ах, так, – разочарованно произнесла Аня. – Ну, тогда прощайте.

– Прощай, – равнодушно ответил старик.

Аня спустила ноги на металлическую ограду и затем спрыгнула с нее на землю. Ей сразу же стало холодно, и дождь поливал ее ненадежную толстовку. Она понеслась обратно в музей.

Глава 9

Аня поднялась на второй этаж, в кабинет Венеры. Она сидела печальная за своим столом и смотрела на сверток с младенцем. Аня сразу же отреагировала на грусть в ее лице.

– Что? Он хочет уйти? – с истеричной ноткой спросила Аня.

– Нет, нет, пока нет. Он ждет тебя, Аня. Я просто смотрела на него и думала, что хотела бы себе такого младенца, – ее брови страдальчески поднялись. – Как жаль, что ему нужна лишь ты одна. Мне кажется, что он будет еще долго ждать тебя, Аня.

– Венера, а у вас были дети? – Аня присела на диван и взяла своего мальчика на руки.

– Я никогда и ничего не помню, Аня. Я знаю всех жителей этого города. Кто пришел, кто ушел. Но о себе я ничего не знаю.

– А вы сами не хотели бы уйти? – спросила Аня.

– Я нужна всем этим людям. Я не могу уйти.

– Странно. Ваше желание не играет никакой роли?

– Не играет. Потому что я не могу желать того, что не может исполниться. Мне хорошо, пока я нужна.

– А если ваш спрут всех сожрет, то, что вы станете делать?

– Уже не сожрет, – она опять широко улыбнулась, отчего ее лицо делалось неприятно хитрым. – Гедеон отравил его. Мне сказали, что это была твоя идея, да?

– Да, – изумленно проговорила Аня.

– Они с одним врачом из больницы рассчитали дозу яда для этого монстра и подсыпали ее в мясную тушу. Спрут умер очень быстро. Сейчас его пытаются вытащить из моря и закопать. Наконец-то, с чудовищем покончено. Теперь люди больше не будут бояться ходить по набережным и купаться.

– Хоть одна хорошая новость за все это время, – обрадовалась Аня.

– Для тебя скоро наступит тоже более спокойная жизнь, – заметила она. – Ты собралась возвращаться домой.

– Да, вы правы. Я пришла попрощаться с ним… и с вами. Хочу еще, чтобы вы передали от меня привет Вере, что живет на моей остановке в маленьком домике. И Гедеону тоже. А еще скажите мальчику Диме, чтобы нашел себе маму на пляже. Там много женщин потеряли своих детей. Возможно, кто-то захочет его взять к себе.

– Хорошо, Аня, я передам. А теперь иди, – она странно посмотрела на Аню. – Но мне, кажется, ты уходишь ненадолго.

– Постараюсь не попадать сюда больше, – уверенно произнесла Аня. – Берегите его. Хотя я и не чувствую его своим мальчиком, все же мне жаль оставлять его тут. Нельзя ли…

– Нет. Нельзя. Поверь мне. Тогда ты никогда не уйдешь отсюда.

Аня испугалась. Она очень хотела вернуться домой к Родриго и маме.

– Дайте мне воды, – попросила она, сильно побледнев.

Венера встала из-за стола и медленно подошла к умывальнику в углу кабинета. Налила ей небольшую чашку воды и подала. Аня взяла чашку одной рукой, а другой, удерживая ребенка на коленях, достала свой пузырек. Она высыпала из пузырька половину порошка к себе в стакан, и, поболтав, залпом выпила. Венера внимательно смотрела на ее действия, а потом сказала:

– Аня, отдай ребенка, а сама иди на свою кровать. Тебе надо находиться там, а не здесь. Ты уйдешь из той палаты.

Аня кивнула. Она раскрыла простыню, поцеловала лобик и ручки малыша. Потом протянула сверток Венере и бегом помчалась из кабинета.

Усевшись на своей кровати, Аня почувствовала тошнотворную слабость. По венам разлилось спокойствие, смешанное с неконтролируемым весельем. Ничего смешного не было, но Аня почему-то начала дико хохотать. Она смотрела на окружавшие ее кровати с мертвыми телами и видела, что это всё люди, ждущие своей очереди на жизнь или смерть, как и сказала Венера. И Аня ждала. Но она нашла способ вернуться, а они нет. Они не вспомнили, а она вспомнила. Ее это смешило. Она хохотала и говорила:

– Вы недоумки. Вам надо было найти мой пузырек. А теперь вы тут лежите и гниете, – от смеха ей становилось плохо, так как он перерастал в истерику.

Она начала безудержно рыдать и биться в какой-то агонии. Вытянувшись на своей кровати, она громко кричала и металась:

– Не хочу! Не хочу! Оставь меня. Я люблю Родриго. Ты падаль!

Потом она услышала мамин голос:

– Врача! Врача! Она пришла в себя!

Шум и суета вокруг ее кровати, немного привели ее в чувство. Она перестала бешено вертеть головой, и увидела Гедеона в белом халате и Венеру тоже. Гедеон распоряжался:

– Еще вколите ей два кубика реланиума.

Венера наклонилась над ее лицом и двумя пальцами расширила ей веки.

– Аня, ты видишь меня? Если не можешь сказать, то моргни.

Ане не нравилось, что Венера трогает ее глаза, поэтому она отодвинула ее руку и сказала:

– Венера, зачем вы оставили ребенка?

– Какого ребенка? И кто такая Венера? Я твой врач. Ты понимаешь меня?

– Нет. Ты Венера, – упрямо прошептала Аня. – Ты пристроила моего мальчика в своем саду? Ты обманула меня?

Гедеон тоже наклонился над Аней и заглянул в ее глаза. Потом они с Венерой немного отодвинулись от ее кровати и тихо зашептались. «… зрачки расширены», – донеслись до нее слова. Ане стало подозрительно, что они шепчутся вблизи от нее, и, по-моему, обсуждают ее.

– Гедеон, вы что, с ней заодно? Или вы тоже хотите уйти и подыскиваете себе место в ее саду?

Он с удивлением посмотрел на Аню. Потом подошел к ней и спросил:

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Аня.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

– Где ты живешь?

Аня улыбнулась и назвала свой адрес. А потом сказала ему:

– Плохая же у вас память, Гедеон. Ведь всего четыре дня назад, я вам все рассказывала. Лучше порадуйте меня. Это правда, что вы смогли отравить спрута?

– Что за спрут? – спросил он.

– Ну, тот монстр, что чуть не слопал нас? Мы сидели под мостом.

Венера тихонько сказала ему что-то на ухо.

– Аня, тебе снился длинный сон, – сказал Гедеон. – Я твой врач – Константин Павлович, а это тоже твой врач – Екатерина Александровна. Ты сейчас под действием лекарства, Аня.

– Какого лекарства? – удивилась она и попыталась сесть на кровати. – Я сама приняла наркотик, чтобы очнуться здесь.

Она увидела, что в ее руку воткнута иголка и в вену течет бесцветное лекарство. Она лежала под капельницей. В палате кроме нее никого не было. Аня повертела головой и удивленно приподняла брови.

– А куда же все делись? Тут только что было полно мертвецов. Неужели вы уже всех пристроили, Венера? Я о вас была лучшего мнения.

– Аня, ты долго болела, – сказала Венера. – Ты еще не пришла в себя. Отдохни. Сейчас придет твоя мама.

Она застучала каблуками и вышла из палаты. Гедеон снова наклонился над ней и поводил перед ее носом металлическим молоточком. Аня хихикнула, ей казалось странным, что ее знакомый Гедеон изображает из себя врача.

– Вы все еще живете на набережной, или теперь переберетесь под мост?

– Успокойся, девочка. Все пройдет, все придет в норму.

Дверь открылась, и Аня услыхала мамин голос.

– Аня, Аня, доченька моя, – мама села на кровать и прижалась к Аниному лицу. – Наконец-то, ты пришла в себя. Как долго ты лежала.

– Мама, – прошептала Аня. – Я так долго искала свой дом. Прости меня, мама, я больше никогда не пойду через кладбище. Пусть эта Венера живет там безвылазно, но я туда ни ногой. Только знаешь, мама,… – Аня запнулась. – Там мой ребенок, мама. Я не смогла забрать его с кладбища. Он остался в музее у этой Венеры, – Аня кивнула в сторону женщины. – Она сказала, что нельзя его взять с собой. Мама, ты знаешь, что у меня есть ребенок? Вернее был ребенок?

Аня попыталась посмотреть в мамино лицо, чтобы узнать, как ее признание отразилось на ней. Но мама только сильней уткнулась в Анину шею, и Аня почувствовала на коже теплые слезы.

– Ты плачешь, мама? – поразилась Аня.

– Аня, – сказал Гедеон. – Твой ребенок… он не выжил. Срок был слишком маленький, мы не смогли спасти его.

– Что значит, не выжил? Я только что видела его, и с ним все было хорошо. Он у нее, – она кивнула на Венеру и подозрительно посмотрела на нее. – Она хотела себе малыша, она забрала его! Она воровка! – закричала Аня.

Аня выдернула из руки иголку и сбросила капельницу. Кровь потекла из ее вены, но Аня пыталась встать. Мама удерживала ее в постели, Аня сопротивлялась и кричала:

– Что ты с ним сделала?! Ты же обещала присматривать за ним? Как это умер? Он не мог умереть! Мама, пусти меня! Я хочу пойти в ее кабинет, там мой ребенок! Он лежит на диване!

– Аня, успокойся! – громко сказал Гедеон и кивнул Венере. – Это все галлюцинации, бред.

– Где мой малыш? – плакала Аня.

– Анечка, девочка моя, он умер, – мама плакала вместе с ней. – Он был слишком маленьким. Он прожил только три дня. Его нельзя было спасти. Только шесть месяцев, понимаешь? Он был слабенький.

Аня громко зарыдала. У нее в голове не укладывалось, как такое могло произойти? Она только что держала на руках своего мальчика, здоровенького, нормального. И теперь ей говорят, что он умер три дня назад. И ему было только шесть месяцев. Аня ничего не понимала. В палату вошла медсестра со шприцом и, прижав крепко Анину руку к кровати, сделала внутривенный укол. Аня не вздрогнула от укола, ей было наплевать на это, она плакала о своем мальчике.

– Мама, где Родриго? Позови Родриго. Я хочу видеть его!

Но мама вдруг заплакала еще сильней и погладила Аню по голове.

– Сейчас она уснет, – прошептал Гедеон. – Не бойтесь, все будет в порядке. Она очнулась. Это самое главное.

Анино тело стало ватным и ее глаза закрылись. Теперь Аня ничего не видела и не слышала.

– Что с ней, Константин Павлович? – спросила Анина мама.

– Рано еще говорить, – врач потер пальцами бровь. – Пока это бред. Иногда случается, после длительной комы. Мозг мог пострадать. Но она назвала себя, помнит вас – это уже хорошо. У нее есть эмоции, она помнит о ребенке. Возможно, она видела яркие сны и слышала, о чем мы говорили, и все перемешалось в ее голове. Еще рано судить. Пусть поспит нормальным сном. Вы бы тоже отдохнули, Вера. Аня проспит часов восемь. Идите домой, отдохните. Себя тоже надо беречь.

– Спасибо вам, – сердечно проговорила Анина мама. – Но что же мне сказать ей о… Родриго? Я не знаю… И Антон, – она опять громко заплакала. – Это так ужасно.

– Не плачьте, пойдемте со мной, – врач увел ее из палаты. – Вам пора принять ваше лекарство. Остальное мы возьмем на себя.

Когда Аня очнулась во второй раз, в палате было уже не пасмурно. Солнце пробивалось из-за штор на окне. Ане было удивительно смотреть на него, потому что в последнее время в городе было мрачно, и лил дождь. Она очень мерзла. А тут было тепло.

Она была одна в палате. Это была самая обычная палата, а не морг. Аня вспомнила про маму и своего малыша. Неужели это правда и ее мальчик умер? Всего шесть месяцев. Аня даже не видела его настоящего. Какой он был?

Шесть месяцев? Значит, она проспала… четыре месяца? Аня попыталась сесть, но из ее руки опять торчала капельница. Аня снова выдернула ее и села. Она потрогала свое тело. Оно было не такое, как в том призрачном городе. Аня была очень худая и высохшая. «Посмотреть бы на себя в зеркало, – подумала она. – Скоро может придти Родриго. Ведь мама уже сказала ему, что я проснулась».

Она потрогала свое лицо. Кожа была сухая. Потом провела рукой по волосам и обомлела – их почти не было. Жесткий ежик был под рукой. Что случилось с ее волосами? Ей захотелось встать и пройтись по палате. Возможно, здесь есть зеркало где-нибудь? Она неуверенно поднялась на ноги и покачнулась. Давненько она не ходила по-настоящему. Она утратила чувство равновесия, и поэтому схватилась за спинку кровати. Зацепив какой-то провод рукой, Аня испугалась, потому что сразу услышала писк прибора, рядом с ее кроватью. Аня сделала два шага и почти упала, но в последний момент схватилась рукой за этот же прибор. Ноги были такие слабые, что она не смогла идти дальше, а опустилась на пол. Дверь открылась и вошла молодая медсестра.

– Доброе утро, Аня. Тебе нельзя ходить. Немедленно ложись.

Потом она увидела, что капельница висит, и лекарство стекает на пол и рассердилась.

– Что еще за фокусы? Немедленно ложись. Сейчас придет врач, и достанется и тебе и мне.

– Я уже належалась, – пробурчала Аня.

Медсестра подошла к ней и начала поднимать ее легкое ослабевшее тело. Потом насильно увела в постель и уложила Аню на место. Она забрала капельницу и унесла ее. Через пять минут она вернулась с врачом. Это снова был Гедеон.

– Доброе утро, путешественница, – весело сказал он. – Выспалась? Как себя чувствуешь?

– Хорошо, – лаконично ответила она. – Когда я могу уйти отсюда?

– Какая быстрая, – улыбнулся он. – Так скоро не получится. Ты должна понять, Аня, что у тебя было тяжелое состояние. Ты пробыла в коме четыре месяца. И если бы,… если бы не преждевременные роды, то может ты бы не очнулась. Твой организм откликнулся на рождение ребенка. Хотя я и сожалею, что мы не смогли спасти его. Ты помнишь, о чем мы вчера говорили?

– Помню, – из ее глаз опять потекли слезы. – Где он?

– Мы уже похоронили его, Аня, – печально произнес врач.

– Это же был мальчик?

– Да. Но ты не думай об этом, Аня. Ты еще молода, скоро окрепнешь, у тебя вся жизнь впереди. Будет когда-то еще один малыш. Я уверен в этом. А теперь позволь, я осмотрю тебя.

Он склонился над Аней. Проверил ее глаза, послушал ее сердце, измерил давление.

– Ну, хорошо, – повеселев, проговорил он, – очень даже неплохо, учитывая, сколько тебе всего пришлось перенести.

– Скажите, доктор, что со мной случилось? Я не все помню. Почему у меня нет волос?

– Аня, это очень грустно рассказывать. Один твой приятель подсыпал тебе наркотик в напиток. Его обычно курят. Мерзкий наркотик, сходный с фенилциклидином. Очень большую дозу. Тебе ввели препарат, блокирующий действие наркотика – налоксон. Но отек легких уже начался, а потом и отек мозга. Тебе делали операцию на головном мозге. Поэтому сбрили все волосы. Ты впала в кому, и после операции ты из нее не вышла. А дальше я говорил, начались роды, и ты очнулась.

– А как же мой ребенок… и кома?

– Иногда бывают и такие случаи. Твой ребенок рос в тебе, получая внутривенное питание. Поэтому он и был таким слабеньким. Возможно, большая наркотическая доза тоже повлияла на его развитие. Началась отслойка плаценты, и он родился. Ну, ничего, не плачь. Все уляжется, утрясется. Скоро придет твоя мама, Аня. Она не отходила от тебя все эти три дня. Она ждала, когда ты проснешься. И до этого тоже, Аня, она много ухаживала за тобой. Ты береги ее, потому что ее здоровье надорвано.

– Что вы хотите сказать? – удивленно произнесла она.

– Аня, твоей маме очень трудно будет сообщить тебе печальные новости. Она не может сказать, чтобы не навредить себе. У нее был сердечный приступ, и ты береги ее, девочка. Вам теперь нужно крепко держаться друг друга, заботиться друг о друге.

– А Антон? – спросила Аня. – Мой брат?

– Об этом я и хочу сказать тебе, Аня. Видишь ли, когда ты попала в больницу в таком печальном состоянии, твой брат, испытывая чувство глубокой вины, покончил с собой.

– Что? – слабо пролепетала Аня, не понимая смысла слов.

– Видишь ли, Аня, он баловался наркотиками. Он принял слишком большую дозу. Его не удалось спасти. Твоей маме больно говорить на эту тему. Я обещал, что сам все расскажу тебе.

– Антон умер? – еще не веря в это, спросила Аня.

– Да, – подтвердил доктор. – Он написал записку, что виноват во всем и покончил с собой.

– Я не верю, – Анины губы не шевелились. – Я хочу к Родриго. Где он? Вы сказали ему, что я очнулась? Мне надо позвонить ему. Я не верю.

– Аня, успокойся. Будь мужественной. Плохие новости на этом не кончаются.

Анино сердце защемило, она почувствовала дурноту.

– Родриго жив, не волнуйся. Но он не сможет придти к тебе. Когда твой приятель отравил тебя, Родриго не сдержался, он убил его. Недавно его осудили и отправили в колонию.

– Как? Родриго нет здесь? – Аня поняла только это.

– Его нет, Аня. Остался только еще один приятель, который играл в их группе.

– Родриго нет, – Аня зациклилась на этой мысли.

Она так рвалась в этот мир, хотела найти его, чтобы быть с Родриго вместе. А его нет. Его нет, и их ребенок тоже умер. Брат умер, мама больна. Богдан мертв.

– Как он убил его? – не своим голосом спросила Аня.

– Не надо, Аня. Зачем тебе это знать? Подумай о себе, тебе надо поправиться и заботиться о себе и маме. Такую трагедию трудно пережить, я понимаю. Но ты справишься. Ты хорошая девочка, твоя мама любит тебя. У тебя все будет хорошо.

– Если вы мне все не расскажете, мне придется расспрашивать свою маму, – равнодушно произнесла Аня. – Как умер Богдан?

– Что ж, – с каким-то вызовом ответил Гедеон. – Родриго перерезал ему горло струнами своей гитары. Спасти этого Богдана было невозможно.

– Он плакал? – спросила Аня.

– Родриго? Не знаю. Меня там не было.

– Я слышала, как он плакал. Только не по нему. Он плакал, потому что хотел жениться на мне, и не смог. Вы знаете, Гедеон, мы ведь хотели уехать с ним вместе в Москву. Он решил быть со мной вместе, чтобы растить нашего мальчика. А теперь их нет у меня. Если бы я не пришла туда так рано, ничего бы не было, – равнодушно сказала Аня.

В палату вошла Венера. И Аня зло уставилась на нее.

– Ты мне обещала, что все будет хорошо. Ты просто старая стерва! – выкрикнула Аня. – Ты всегда мне не нравилась! Со своими могилками и моргом. Ты забрала моего ребенка! Ты просто гадина!

Аня вскочила с кровати и бросилась на врача. Та отшатнулась, и Гедеон еле успел удержать Аню от того, чтобы та не вцепилась ей в горло. Аня была слаба, и удержать ее ничего не стоило. После такого порыва Аня тяжело дышала. Потом она громко зарыдала, причитая:

– Мой Родриго, мой мальчик. Я хочу к ним!

Венера и Гедеон громко переговаривались.

– Я была права. Психоз налицо. Я пропишу ей успокоительное. А вы Константин Павлович проследите, чтобы оно попало куда нужно.

– Константин Павлович! – громко передразнила Аня. – Он Гедеон, а вы Венера, любительница покойников. Можете притворяться сколько угодно, но я знаю, кто вы есть.

Венера ушла, а Гедеон остался с Аней. Он внимательно смотрел на Аню и о чем-то думал. Аня успокоилась и лежала на кровати, соображая, как вырваться из этой больницы и найти Родриго. Этот вопрос заставлял страдать Аню.

– Вы не знаете, где, в каком городе мой Родриго?

– Не знаю, – он раздраженно посмотрел на нее. – Скажи, ты на самом деле не понимаешь, что происходит или прикидываешься?

Аня округлила глаза, не понимая, что он хочет узнать.

– Гедеон, Венера. Ты находишься в больнице, Аня. Ты пролежала в коме четыре месяца. Мы врачи. Ты видишь это?

– Я вижу, – признала Аня. – Спасибо, что лечили меня. Без вас я никогда бы не очнулась в своем городе.

– Что значит в своем городе? Что тебе снилось, Аня? Где, по-твоему, ты находишься?

– Сейчас я нахожусь в своем городе, а до этого, когда была в коме, то находилась в похожем месте, только со своими правилами. Понимаете, там вы были Гедеоном, а она, – Аня кивнула на дверь и ее глаза сверкнули, – заведовала кладбищенским музеем. Она распределяла людей на смерть.

– Это как?

– Люди приходили к ней, а она выбирала им место на кладбище. И потом могилы усасывали их прямо в землю. Я сама это видела. А она была такая счастливая. Терпеть ее не могу! Разве можно так радоваться, когда человек умирает? Я поверила ей, что она будет следить за моим мальчиком, я оставила его ей на диване. Она сказала, что я не могу его взять с собой. А он умер, понимаете? Она позволила ему пойти в тот сад, чтобы найти свою могилку, – Аня опять заплакала.

Вошла медсестра со шприцом и искусственно улыбнулась.

– Время укола.

Аня послушно подставила руку, и получила очередную порцию лекарства. Гедеон жалостливо смотрел на Аню.

– Аня, ты должна понять, что видела очень яркий, реалистичный сон, ничего не имеющий общего с реальной действительностью. То, что было там, там и осталось. В реальности, здесь, мы с Екатериной Александровной являемся врачами. И она, кстати, твой врач-невролог и психиатр. Поэтому старайся вести себя с ней правильно, вежливо. Если ты будешь кидаться на нее, то попадешь совсем в другую лечебницу, из которой уже не выйдешь.

– Мне сложно воспринимать ее по иному, – призналась Аня. – Мне кажется, что она лицемерка. Я в конце, перед тем, как проснуться, почти поверила ей, прониклась к ней сочувствием, а она вон как со мной поступила. Никогда не прощу ей моего мальчика.

– Аня, это был всего лишь сон, – напомнил ей врач. – Она никогда и ничего не делала с твоим ребенком. Когда он родился, им занимались другие специалисты – врачи-педиатры. Екатерина Александровна занималась только тобой, и ты должна сказать ей спасибо, Аня. Она помогла тебе вернуться с того света. Ты могла умереть. Поэтому в следующий раз не кидайся на нее и не груби.

– Мне трудно этого не делать, – вновь повторила Аня. – Она для меня Венера, а вы Гедеон. И он, кстати, был хороший человек. Только одинокий.

– Я в чем-то тоже одинок, – врач, улыбаясь, потер свой нос. – Аня, я не верю в то, что ты сумасшедшая. Твой мозг, конечно, пострадал, но не до такой степени, чтобы ты не могла отличить реальность от сна. Так что постарайся вести себя правильно. Потому что, Венера, как ты ее называешь, уверена со вчерашнего дня, что тебе придется сменить эту больницу на новую. Ты понимаешь?

– Да, – кротко ответила Аня. – А как пострадал мой мозг?

– Думаю, ты будешь сильно уставать, у тебя будут головные боли, слабая память, дезориентация. Ты не сможешь пока закончить учебу в колледже. Надо подождать, пусть организм придет в себя. Попьешь лекарства, съездишь в санаторий, а там видно будет.

– Я хочу спать, – сообщила она. – Это от укола?

Гедеон вздохнул и кивнул.

– Если будешь на нее бросаться, все время будешь спать.

– Я же говорила, она гадина, – засыпая, пробормотала Аня. – Она не даст жить людям.

Аня проснулась через два часа. Открыв глаза, она увидела на стуле, рядом со своей кроватью маму. Аня улыбнулась.

– Мама, здравствуй, – прошептала она.

– Анечка, как я рада, что ты очнулась. Как ты себя чувствуешь?

– Все хорошо, мама. Нам бы уйти отсюда. Не нравится мне эта Венера. От нее можно ожидать всего.

– Дочка, это не Венера, это очень хороший врач. Ее зовут Екатерина Александровна. Она много хлопотала над тобой. И Константин Павлович, он очень хороший доктор. Такой внимательный, – мама заглянула в глаза Ане. – Он и меня лечил, Аня. Тут у меня сердце прихватило, так он был и моим доктором. Он очень сочувствует нам, Аня.

– Ладно, мама, – мягко ответила Аня. – Мне очень жаль, что случилось так с Антоном. Я бы никогда не подумала, что он способен на такое.

– Он очень мучился из-за тебя, – мама тихо заплакала. – Когда, после операции ты не пришла в себя, тогда он…

– Мама не надо, – разволновалась Аня. – Тебе нельзя нервничать. Скоро меня выпишут, и я вернусь домой, – Аня повертела головой. – Сейчас какое время года, мама?

– Конец мая, дочка. Ты долго пролежала.

– Мама, а ты знаешь, в каком городе Родриго?

– Зачем тебе? – ее слезы сразу высохли. – Забудь его, Аня. От него все наши беды. Если бы не он, то ничего бы не было.

– Мама, это не он виноват, – защитила его Аня. – Он хотел жениться на мне. Он просто ждал моего восемнадцатилетия. Если бы не Богдан…

– У них одна шатия-братия. Это они подсадили Антона на наркотики. Этот Родриго во всем признался на суде. Я и слышать о них не хочу.

Аня вздохнула. Сейчас она не могла спорить с мамой. Потом, когда ее выпишут из больницы, она сможет рассказать ей, какой Родриго был хороший, и как он поддерживал ее в длительном сне.

– Мама, а как там моя Кристина? – спросила о подруге Аня.

– Учится. Все так же. Она навещала тебя пару раз.

– Скажи ей мама, что я очнулась. Пусть придет, я хочу ее видеть.

– Хорошо, Аня, я скажу. А вот и завтрак принесли. Давай-ка, поешь немного. Врач сказал, что тебе можно пока жидкую легкую пищу.

Глава 10

Аня старалась, как могла, угодить маме – ела, молчала, когда видела Венеру, не говорила о Родриго, выполняла все, что советовал Гедеон. Для нее эти врачи остались тем, кем были в ее сне, и отношение свое она менять не собиралась. Гедеон и спрут, Венера и кладбище остались очень реальными в сознании Ани. Но она понимала, что в этой реальности им не место, поэтому она не говорила о своих видениях.

Она поговорила со своей подругой, Кристиной наедине, потому что Ане хотелось узнать о Родриго. К сожалению, Кристина ничего не знала больше того, что ей уже сообщили. Но она видела Лешку и его невесту. В июне у них свадьба.

– Кристина, скажи Лешке, чтобы пришел ко мне, когда мамы не будет. Лучше в первой половине дня, когда она будет на работе.

Кристина выполнила ее просьбу. Лешка пришел через два дня. Он изменился. Его лицо стало более мужественным и серьезным. Возможно, это было за счет того, что он подстригся. Он с состраданием смотрел на Аню и не знал, что сказать.

– Привет, Лёш, – у Ани ком встал в горле при виде его, так как он напомнил ей ее счастливые времена с Родриго.

– Здравствуй, Аня. Как ты?

– Уже лучше. Присядь рядом со мной. Так много надо спросить, – Аня сглотнула свой ком и наморщила лоб, удерживая слезы. – Я сразу спрошу, где Родриго?

– Аня, ты знаешь, – Лешка сделал паузу, не зная, можно ли Ане сообщать такую информацию, – Родриго… он это…

– Лёш, я знаю, что он в тюрьме. Не парься. Меня интересует другое – где он, в каком городе, области. Сколько ему дали?

– Ну, хорошо, что ты знаешь, – на его лице промелькнуло облегчение. – Дали восемь лет, прибавили и наркоту. Но много и скостили, так как он был очень подавлен всем случившимся, чистосердечно признался, раскаялся, и все такое.

– Где он, Леша? – повторила мучавший ее вопрос Аня.

Лешка сказал адрес, и то, что собрался съездить к нему. Аня удовлетворенно кивнула.

– Это хорошо, Леша. Ему нужна поддержка. Ты знаешь, я бы не выжила без него в том мире. Я все время звонила ему, и он говорил, что мне нужно делать, – вспомнила Аня свои сны. – Он даже оставил мне кучу денег и ключ от своей квартиры. Я ночевала там. А потом рядом со мной появился младенец, представляешь?

– О чем ты говоришь, Аня? – спросил Лешка, силясь понять ее.

– О своей коме, Лёш, – улыбнулась Аня. – Родриго помогал мне пережить все. Ты знаешь, он был очень добр ко мне. И даже не побоялся сказать Венере, что занимался со мной любовью. Жаль, что мы с ним не встретились там. Этот Богдан и там вмешался.

– Ты видела сны, Аня? – недоверчиво спросил Лешка.

– Можно и так сказать. Но сны были настолько реальные, что я могла погибнуть в них. Меня мог съесть спрут, задушить медведь и втоптать в болото огромный ящер. Я могла замерзнуть под мостом или умереть от голода, если бы осталась с нищим стариком. А еще моя рука, она так ныла и болела после укуса медведя, что я думала, у меня началось заражение крови.

– Странно, Аня, – пробормотал Лешка. – Обычно те, кто находился в коме, ничего не помнят.

– А я помню. И этот Гедеон и Венера теперь рядом со мной. А через кладбище лучше не ходить, там легко попасть в другой мир, – таинственно сообщила Аня.

Лешка странно взглянул на нее и спросил:

– Аня, тебе очень плохо?

– Было плохо, но теперь, когда я знаю, где Родриго, стало лучше. Спасибо, Лешка. Ты настоящий друг. Ты скоро женишься?

– Да, собираемся летом. Приходи на свадьбу, Аня.

– А потом уедешь?

– Да.

– В Москву?

– Да.

– Это хорошо. Мы с Родриго тоже хотели туда в августе. Чтоб я родила там. Но видишь, ничего не получилось.

Аня вздохнула. Она говорила обо всем как-то отрешенно, как будто не о себе, а о другом человеке. Лешка внимательно ее разглядывал и Аня заметила.

– Тебе не нравятся мои стриженые волосы? – спросила она.

– Нет, что ты. Тебе даже идет, твои глаза стали такими большими и выразительными. Но ты сама сильно изменилась, Аня. Я говорю не о внешности, а о характере. Такое ощущение, что ты что-то задумала или затаила.

– Возможно, – усмехнулась она. – Сейчас у меня много времени, чтобы подумать. Ты знаешь, моя врачиха считает меня сумасшедшей, – хихикнула она. – И все из-за того, что я кинулась на нее один раз и обозвала гадиной.

– А почему ты это сделала? – спросил Лешка.

– Да потому, что она Венера. Она только притворяется моим врачом. Она умертвила моего ребенка, хотя обещала, что с ним все будет хорошо.

– Тебя скоро выпишут, Аня? – перевел тему Лешка.

– От нее зависит. Она хочет перевести меня в психушку. Но Гедеон с ней спорит. Он считает, что у меня все нормально с головой. На следующей неделе будет экспертиза, тогда и решат. Ты боишься, Леха, что я сумасшедшая?

– Ты не сумасшедшая, Аня. Ты отчаявшаяся. Если бы я мог тебе чем-то помочь.

– Ты уже помог, – удивилась Аня. – Ты сказал мне, где Родриго. Если ты съездишь к нему, а потом дашь мне точный адрес, то я буду вполне счастлива.

– Зачем он тебе, Аня? – Лешка недоуменно смотрел ей в глаза, пытаясь там прочитать ее мысли. – Ты хочешь наказать его еще сильней?

– Нет, – поразилась Аня его предположению.

– Аня, забудь его, – попросил Лешка. – И ему и тебе больно вспоминать все, что было.

– Мне уже не больно, Лёш. Мне больно без него. Я не выживу, если его не будет рядом.

– Это нездоровая любовь, – покачал он головой.

– Слушай, я ничего не помню, – вдруг сказала Аня. – Почему вы тогда не пришли на репетицию?

– Это Богдан все подстроил, Аня. Мы уже потом догадались, но было поздно. Ты понимаешь, он на самом деле очень завидовал Родриго во всем. И стал завидовать еще больше, когда ты появилась у него.

– Неужели? – вяло удивилась Аня.

– Да. Я давно замечал, как он ждет, что Родриго оставит тебя, чтобы подкатить к тебе. Раньше у них так и было. Но Родриго влюбился, а Богдан тоже… ну, как бы хотел твоего к себе внимания. Но ты даже не смотрела на него. Он стал злиться, когда понял, что вы будете вместе, уедете, у вас впереди счастливая жизнь. А у него все рушится – группы не будет, наркотиков тоже, любимой девушки нет. Весь его имидж строился на Родриго. У Богдана не было никогда такой харизмы. Мне кажется, то, что он совершил, было шагом к самоубийству. Он не хотел возвращаться к тому образу жизни, который был у него до нашей группы. Он слишком полюбил новую жизнь. И когда он такое сделал с тобой, он знал, что Родриго убьет его за это. Ведь он выпил наркотик вместе с тобой.

– Но почему ты не помешал Родриго? Ты и Антон были рядом.

– Аня, я не видел, что он делает. Мы сосредоточились на тебе. Я делал массаж сердца, Антон делал искусственное дыхание. Нам было не до Родриго и их разборки. Они дрались в подсобке. Я слышал только, что Родриго разбил об него свою гитару. Но что он вытащит из нее струны и затем…

Лешка внезапно прервал свой рассказ и уставился на Аню, желая понять, что она испытывает, не напугал ли он ее. Но Аня была абсолютно спокойна.

– В общем, когда приехала скорая, мы пошли за врачом. Приходим, а там уже все кончилось. Сидит Родриго и плачет.

– Он все-таки плакал! – почему-то обрадовалась Аня.

– Да, – испуганно ответил Лешка. – Он причитал все время, что не успел жениться на тебе. «Не надо было ждать дня рождения», – все время говорил он. – Мы не понимали, о чем он говорит. Потом увидели его окровавленные руки. Побежали в подсобку, а там… Один врач хотел помочь Богдану, но ничего уже нельзя было сделать. Он все ему перерезал. Было много крови.

Лешкины глаза стали отрешенными. Но Аня была спокойна. Ее волновало только одно – Родриго любил ее. В его словах и действиях, Аня видела любовь к ней.

Лешка пришел еще один раз, перед самой ее выпиской.

– Ты выписываешься, Аня? – спросил он, внимательно оглядывая ее. – Ты стала лучше выглядеть, немного поправилась. Что сказали врачи?

Аня скривилась, и нервно усмехнулась.

– Меня выписали под наблюдение местного психиатра и невролога. Я должна буду проходить курс лечения раз в полгода. А сейчас меня направили в специальный санаторий.

– Ничего, Аня. Зато ты окончательно поправишься, – обнадеживающим тоном сказал Лешка.

– Моя Венера-мегера так не считает, Лешка, – Аня язвительно улыбнулась. – Она полагает, что мой мозг не восстановится, и я буду путаться в реальностях.

– А ты путаешься?

– Бывает, – призналась она. – Я не смогла рассказать куче врачей, как добраться до своего дома. Адрес помню, а как попасть не знаю. Еще я путаюсь во времени – когда день или ночь, не могу ответить сразу – а также во времени года. Во сне было все вместе, и лето и осень, – она смущенно посмотрела на Лешку, стесняясь своего недостатка. – Понимаешь, в своем сне, я никак не могла найти свой дом. Я доходила до места, где он должен стоять много раз, но его никогда там не было. Он потерялся. И было то холодно, то жарко. Там плавал гигантский спрут. Я блуждала по странному городу четыре долгих дня. И мой ребенок искал меня три дня, а потом нашел в том мире.

– Не надо, Аня, – остановил ее Лешка. – Все будет хорошо. Ты поправишься. И не такая это страшная беда, не помнить, где живешь. Купи себе навигатор, – улыбнулся он, – и проблема решена.

– Да, – загрустила Аня. – Лёш, я хочу к Родриго, – она жалобно взглянула на него. – Как мне доехать? Ты дашь мне адрес? Ты же был у него.

– Был, – коротко ответил он. – Он не хочет, чтобы ты приезжала, Аня. Он сказал, чтобы ты жила своей жизнью. Аня, забудь его.

Она покачала головой.

– Дай мне телефон, я позвоню ему.

– У него нет телефона. Он ему не нужен. У него никого нет, чтобы звонить куда-то.

– Я есть, – прошептала Аня. – Дай мне адрес, Леша. Я все равно разыщу его. Просто это будет очень трудно для меня, с моей нынешней ориентацией.

– Ладно, – согласился он. – Я запишу тебе. Он недалеко, Аня. В соседнем городе. Ехать четыре часа.

Он вытащил из сумки блокнот и написал ей адрес. Анины щеки вспыхнули румянцем, когда она увидела его адрес, и Лешка с удивлением покачал головой.

– Аня, за что ты любишь его?

– А за что любят, Леша? Не знаю, просто люблю. Без него нет жизни. Разве ты не так любишь свою Виту?

– Не так. Я люблю ее, как все люди любят. Кстати, через две недели свадьба. Приходи.

Аня пожала плечами:

– Спасибо, Леша. Но вряд ли я буду уместно смотреться на вашем торжестве.

– Приходи. Мне будет приятно видеть тебя.

Аню выписали домой, а через три дня мама отвезла ее в санаторий. Три недели санаторного лечения тянулись долго, и Аня изнывала от всех ненужных, как ей казалось процедур. Успокоительные ванны, массаж, электросон, прогулки, свежий воздух, специальное питание, лечебная гимнастика и правильное дыхание. Ане казалось, что она попала в ад. Венерины могилки были в сто раз лучше, чем такая жизнь. В Аниной голове стал созревать план. А что если ей вернуться обратно? А что если ее ребенок все еще жив в том мире, и Венера, настоящая Венера, сохранила его? Взять бы Родриго и уйти с ним вместе. Они могли бы жить в его квартире. Спрут теперь сдох, и можно съездить на пляж. И Гедеона взять, настоящего Гедеона. Ведь он любит море. И Веру пригласить. Но только как попасть туда? Аня ломала каждый день голову, как можно вернуться в тот мир. Жить здесь без Родриго целых восемь лет она была не способна. Она просто не выдержит.

Вернувшись домой после санатория, Ане внезапно пришла в голову мысль. Она попала в тот мир, благодаря наркотику, который делал Родриго. Значит, она может его использовать, чтобы попасть туда вновь! Только, как раздобыть его, если Родриго в тюрьме? Аня ринулась в комнату Антона, и стала копаться в его вещах. Маминого самообладания не хватило на то, чтобы убрать его вещи. Все лежало так, как и было при его жизни. Анино сердце бешено заколотилось, ей было жаль Антона. Но они никогда особенно не были близки, и каждый жил своими интересами.

В кармане его джинсов, Аня нашла пузырек с порошком. Он был точно такой же, как и в ее снах. Аня обрадовалась и крепко зажала его в руке. Вот оно – надежное средство вернуться обратно. Только бы Родриго согласился.

– Аня, где ты? – мамин голос вывел ее из грез.

Она только что пришла с работы. Ее лицо было усталым. Она увидела, что Аня вышла из комнаты брата и спросила:

– Что ты там делала?

– Так, рассматривала его вещи. Мне его очень жаль, мама.

– Да, – мама вздохнула. – Был бы жив отец, все было бы нормально. Мне надо полежать, Аня. Принеси мне воды.

Мама легла на диван и достала лекарство из сумки. Она всегда теперь ходила с большой пачкой разных таблеток. Аня принесла воды, и мама выпила несколько штук сразу. Аня присела рядом с ней.

– Мама, ты бы уходила с работы. Константин Павлович сказал, что тебе можно оформить вторую группу.

– Два инвалида в доме, это чересчур, – улыбнулась мама.

– Но я же не всегда буду на группе, – возразила Аня. – Это временно. Я смогу потом работать. И нас всего двое, мама. Нам не надо столько денег. Нам хватит. В том городе была одна женщина, которая ела каждый день только галеты и чай. И ничего, жива и здорова. Ее тоже звали Вера.

– Аня, когда ты забудешь о том страшном времени? – мама посмотрела на Аню. – Доктор сказал, что надо все забыть и жить прежней жизнью.

– Я не смогу забыть, – устало ответила Аня. – Слишком большое потрясение я испытала. И знаешь, мама, та жизнь в чем-то лучше, чем эта. Там не нужны деньги, там нет насилия, кроме одного старика, там все отзывчивые и приветливые. Никто никому не мешает жить. И пока ты сам не решишь умереть, ты не умрешь.

– Аня, но это же просто фантазия твоего мозга, ты понимаешь?

Аня не ответила. Эта фантазия была слишком реальна, она поселилась в ее разуме и чувствах, запечатлелась накрепко в ее сознании.

– Мама, я хочу съездить к Родриго, – сказала она.

– Ни за что! – резко ответила она. – Забудь его, Аня. Он тебе не пара. Он наркоман, негодяй.

– Это не так! Ты просто его не знаешь, мама. Он хороший и добрый. Наркотики он только делал, но никогда сам их не употреблял.

– Все равно! С наркотиками связываются лишь отбросы общества. Он сидит в тюрьме, пусть там и остается. Он убил Антона, ты это понимаешь, Аня?

– Антон сам это сделал, – тихо возразила Аня. – И Родриго сначала не знал, что Антон употребляет наркотики. Это Богдан ему давал.

– Без разницы, кто давал. Если бы он не делал, то Антон бы их не употреблял. И тебе бы его не подсыпали, Аня.

Мама говорила резко и непримиримо. Видно было, что она ничего не хочет знать о Родриго, и никакая правда о нем не смягчит ее сердце. Аня упрямо тряхнула головой.

– Я все равно съезжу к нему. Получу пенсию, и съезжу. Это недалеко, всего четыре часа. Я смогу справиться.

– Нет, Аня, ты не поедешь.

– Мама, ты не понимаешь. Я люблю его, я хочу поехать.

Мама ничего не ответила. До самого вечера она не сказала Ане ни слова. Они легли спать, не сказав друг другу спокойной ночи. А наутро мамы не стало. Ее сердце остановилось ночью.

Глава 11

Аня окончательно убедилась в том, что ей не место в этой жизни. Со смертью мамы она потеряла всякую связь с реальностью. Ничего не помнила она о том, как хоронили маму, кто помогал ей в этом. В ее голове крутился лишь план поездки к Родриго и то, как они уйдут в другой мир.

Она звонила в ту колонию, где содержали Родриго, и записалась на свидание с ним. Она сказала, что является его невестой, и они, до его осуждения, должны были пожениться. Ей разрешили провести с ним ночь.

Аня боялась ехать в чужой город, потому что опасалась там заблудиться. Поэтому по Лешкиному совету купила планшет с навигатором. Но как ни странно, в чужом городе она прекрасно ориентировалась. Она не боялась сесть на троллейбус и приехать не в то место. Все находилось именно там, где и должно быть. Аню это очень обрадовало.

В день встречи с ним, она ужасно волновалась. Она надевала на себя то платье, то брюки, то юбку. Она расчесывала свои короткие волосы то так, то этак. Сделав себе макияж, она быстро все стерла со своего лица, испугавшись, что Родриго не узнает ее. В комнате для свидания она не находила себе места, ее ноги и руки дрожали, и глаза то заполнялись слезами, то сами высыхали.

В комнату ввели Родриго, и он устало опустился на стул. Аня в первый момент не узнала его. Он показался ей чужим и незнакомым. Куда делись его прекрасные, длинные волосы, где его независимая гордая осанка; и глаза, что с ними произошло? Они потускнели и не смотрели с веселым интересом. Он похудел и осунулся. На его лице появились морщинки. А его длинные пальцы подрагивали, и он сжимал их в кулаки. Аню пронзила острая боль при виде того, что стало с ним. Но все равно, это он, ее Родриго. Он спрятан в этом угнетенном теле, и если они окажутся в ее городе, то он снова станет прежним.

Аня встала со стула, на котором ждала его, и подошла к нему, надеясь, что он обнимет ее. Он недовольно смотрел на нее и молчал. Она отодвинулась назад от его негостеприимного взгляда. Ее слова вышли робкими.

– Привет, Родриго.

Его лицо скривилось, как от проглоченной лимонной дольки. Аня во все глаза разглядывала любимое лицо, пытаясь оживить в памяти его прежний взгляд.

– Какой я теперь Родриго? – зло ответил он. – Я сукин сын, и это мягко сказано.

– Тогда будешь Данилом, – с трепетом сказала она.

– Не надо, Аня, – он снова поморщился. – Зачем ты пришла? Ведь я же просил.

– Увидеть тебя.

– Плюнь мне в лицо и уходи, – он передернулся.

Аня не обратила внимания ни на его слова, ни на то, с каким отвращением он смотрел. Но не на нее, а мимо. Его лоб избороздили морщины, а на правой стороне лица застыла трагическая складка.

– Я попросила ночь с тобой, как твоя невеста, как будущая жена.

– Ты в своем уме? – его глаза округлились от ужаса.

– В чужом, Данил. И долго пробыла там. Я нашла там место нам обоим.

Аня выглядела так беспомощно и трогательно – ее худенькая шея вытянулась, пытаясь придать выражению лица значительность, ее глаза сияли при виде любимого лица. Она так любила его! Он внимательно посмотрел в ее глаза, и его грудь затряслась от беззвучного рыдания.

– Прости меня, Аня. Я был… я самый последний человек. Я даже не могу придумать себе названия. Уходи, я прошу тебя. Я не могу смотреть на тебя. Или нет. Останься. Пусть мне будет еще хуже. Я заслужил это, и больше этого. Если бы была возможность искупить, все что я натворил! – он застонал, и попытался стереть большими ладонями со своего лица все эмоции. – Ты можешь убить меня, Аня?

– Я люблю тебя, Данил.

– Чушь, – его голос дрогнул. – Ты можешь ведь убить меня? Да? Я не буду сопротивляться. Просто придуши меня. Я даже не пикну. Ты должна хотеть этого.

Аня смотрела, как на его лице отражаются попеременно сильные эмоции: раскаяние, страх, желание взять себя в руки, смирение. Он действительно хотел умереть. Его руки слегка подрагивали, и он не хотел, чтобы Аня видела это. Он убирал их со стола, но потом вновь забывал и ложил на столешницу.

– Нет. Я хочу ночь с тобой, любимый.

– Ты дура, Аня. Ты должна меня ненавидеть. Я всех погубил. Я знаю, что твоя мама тоже умерла, считай, что и я приложил к этому руку.

Он замолчал. Аня разглядывала его карие потускневшие глаза, которые когда-то так мягко сияли и очаровывали ее, заставляя делать все, что он хочет. Теперь они не сияли, они мучились.

– Послушай, у меня есть надежное средство для нас обоих. Мы уйдем отсюда вместе. Ты и я. Это мрачный мир, но там можно жить вместе. Ты хочешь уйти со мной?

– Куда, детка? – со стоном вздохнул он.

– Я расскажу тебе, послушай. Я провела там много времени.

Она обошла свой стул и перешла на его сторону. Ее сердце не выдержало, глядя на состояние поверженности ее любимого. Так не должно быть, он всегда был ее героем, сильным, все знающим, умелым, веселым. Теперь он сидел, словно его переехала машина, разбитый, несчастный, с опущенными плечами. Аня обняла сзади его плечи, и он невольно вздрогнул.

– Аня не надо, – шепнул он. – Не стоит.

Она не отреагировала на его слабые попытки отдалиться от нее. Запустив свои пальцы в его волосы, она смотрела, как они знакомо струятся по ее коже. Правда, сейчас его волосы не были длины, как раньше, но они были все такие же мягкие и приятные. Родриго сидел не шелохнувшись. Аня подняла его голову, и встретила печальный взгляд. Она наклонилась к его губам и мягко поцеловала их. Он не ответил, но продолжал смотреть в ее глаза. Аня провела пальцами по его морщинкам около губ, и прошептала:

– Бедный, тебе пришлось много страдать.

– Не больше, чем тебе. И это заслуженно. Я был негодяем и мерзавцем. Лучше уходи, Аня.

Она медленно покачала головой и снова поцеловала его, потом его морщинки и его глаза. Он развернул свой стул вместе с собой и усадил Аню на колени. Провел нежно по ее волосам и сказал:

– Ты тоже подстриглась. Но тебе идет. Твои глаза стали просто огромными.

– Лешка сказал мне то же самое, – вспомнила Аня. – Только это не стрижка…

В его глазах промелькнула боль, он понял, что она хотела добавить, но промолчала, и почему промолчала.

– Ты его видела? Как он?

– Он женился, и, по-моему, счастлив.

– Хоть у него все хорошо, – вздохнул Родриго. – Он был у меня один раз, сразу после того, как меня отправили в место заключения. Рассказывал про твою маму,… про тебя.

– Не будем об этом, – прервала его Аня. – Я не хочу вспоминать. Это бессмысленно.

– А что ты хочешь помнить? Это ведь часть твоей жизни, – с вызовом спросил он.

– Я не это хочу помнить, Данил. Только наша любовь, и ничего больше. Только это имело смысл. Ничего больше не существует. Когда я была ТАМ, то поняла, что наша любовь – это главное, это смысл моей жизни. Мои воспоминания о нас спасли меня, Данил. Это был мой путь домой. Я никогда бы не очнулась, если бы не ты, любимый.

Его глаза странно блеснули, и Аня на мгновение увидела своего, прежнего Родриго. Она обняла его за шею и поцеловала опять. Но в этот раз он ответил на ее поцелуй. Она почувствовала его губы, но так, словно бы он нашел ее. Она была его Аней, его Эн. Только его. Они целовались и их руки ласкали их лица. Аня расстегнула пуговицы на его синей рубашке и поцеловала его грудь, все еще сильную и нежную. Она увидела новую татуировку под левой грудью. Маленькая девочка, с длинными волосами смотрит на птичку в облаках. «Моя Эн» – написано было по-английски. Аня провела рукой по картинке, и у нее потекли по щекам слезы.

– Ты все-таки любил меня? – прошептала она.

– Всегда, – чуть слышно сказал он ей в волосы. – Только теперь это не имеет никакого значения.

– Имеет. Только это имеет значение.

Она сняла его рубашку и свою блузку и соприкоснулась с его кожей. Родриго медленно погладил ее спину.

– Я потерял право на всякое значение, Эн, – тихо и убежденно проговорил он. – Но если ты хочешь этого… – он замолчал. – Я не вправе отказать тебе в твоем желании. Ты все время исполняла мои, теперь я могу исполнить твое. Но ты уйдешь после этого. И будешь жить своей жизнью.

– Моя жизнь без твоей ничего не стоит, Данил. Мы уйдем вместе. Я говорила, что знаю туда дорогу. Это странный мир, грустный, одинокий. Но если мы там будем вместе, то нам будет хорошо. Мы будем единственной парой в этом городе. И возможно, что другие люди, глядя на нас, смогут создать свои пары. И там все изменится. И Вера, и Гедеон смогут быть счастливы.

– О чем ты говоришь, Эн? – он откинул ее голову и посмотрел в ее лихорадочно-блестящие глаза.

Он долго смотрел, но девушка была в своих воспоминаниях. Родриго видел наяву то, о чем говорил ему Лешка. Анин бред. Это результат длительной комы. Ее мозг поврежден навсегда. И это его вина.

Он использовал эту девочку, играя на ее чувствах. Он мучил ее. И чем все кончилось? Три мертвых человека и разбитое сердце… и еще,… еще ребенок. И это никак не исправить. Лучше бы ему никогда не встречаться с ней, или ему никогда не рождаться. Что теперь можно было сделать? Как помочь ей? Как дать ей то, в чем она нуждалась так сильно?

Она хочет его любви, и он бы дал ей столько, что она просто утопла бы в ней. Но для этого надо быть с ней рядом. И это тоже невозможно. Она не выживет без него, теперь Родриго это ясно и точно видел. Он был смыслом ее жизни. И как такое могло произойти? Ведь он ничего не сделал, чтобы она могла полюбить его так сильно. Он всегда гнал ее, намеренно демонстрировал ей свои отношения с другими женщинами, не держал в тайне свой отвратительный образ жизни, надеясь, что это отпугнет ее. А она летела как мотылек, на обжигающий огонь, все снова и снова, прощая ему все гадости.

– Ты знаешь, Родриго? – вдруг тихо, изменившимся голосом, проговорила она. – Я видела там нашего ребенка. Ты не веришь, да?

Она обеспокоенно посмотрела на него, испугавшись, что он ей не верит.

– Ты думаешь, я сумасшедшая, да? – он молчал. – Все так думают, мне даже платят пенсию по инвалидности, – ее голос погрустнел. – Но я видела, я была ТАМ. Он лежал на кровати, совсем один. Это мальчик. У него твои чудесные глаза.

Родриго вдруг прижал ее лицо к своей груди так крепко, что Аня чуть не задохнулась. Он судорожно вздохнул, и когда говорил, то его голос чуть не срывался на плач.

– Бедная, прости меня. Я дам тебе все, что ты хочешь. Иди ко мне.

Он схватил ее под коленки и встал со стула. Целуя ее лицо, он опустился с ней на казенную небольшую кровать. Он ласкал ее как прежде, и Аня счастливо смеялась.

– Ты расскажешь мне все потом, моя странница, – шептал он ей в ухо, увлекаясь все больше и больше.

Анино время будто бы повернулось вспять, ее Родриго, прежний Родриго был с ней. Теперь он без конца шептал, как любил и любит ее сейчас. И ничего не изменилось, они любили друг друга несмотря ни на что. Они всегда будут вместе.

– Аня, знаешь, за что я осужден? – он вглядывался в ее большие глаза, блестящие в темноте. – Не потому что убил Богдана. А потому что мучил тебя и медлил. Помнишь, когда я вернулся из Москвы? Я ведь вернулся тогда за тобой. Я уже понял, что люблю тебя и не смогу жить вдали от тебя. Мое дикое желание было взять тебя и сразу же уехать из этого города навсегда. Но я поддался своей слабости и соблазну. Я начал придумывать себе отговорки: ты молода, у тебя мама, которая тебя не отпустит, тебе надо учиться, и самое страшное для меня – ты можешь через месяц, два отказаться от меня. Я все тянул, проверяя наши чувства. Даже, когда ты сказала, что ждешь ребенка, я подумал о том, что теперь ты бросишь меня. Я знал, что недостоин тебя, но хотел тебя. Это мое преступление. И вот к чему это все привело. Я не жалуюсь на свою судьбу, Эн. Мне жаль тебя. Ты могла бы быть счастлива.

– Но только с тобой, – Аня сладко улыбнулась. – Ты делаешь меня счастливой. Этот мир не годится для нас, Родриго. Несчастья подстерегает нас на каждом шагу. А там где я побыла, можно выбирать – если жизнь, то выбирай себе место и живи, если смерть, то иди на кладбище и Венера найдет тебе место. Там нет несчастливых, представляешь?

– Эн, теперь расскажи мне о своих снах, – требовательно произнес он.

– Это трудно назвать сном, Родриго. Это было настолько реально, что я не могла понять, что произошло, и что случилось с моим городом. Я тонула в болоте и чудовищно промерзла, моя рука воспалилась и сильно болела. И там я все время разговаривала с тобой. Я звонила тебе, и ты говорил, что мне надо сделать. Я даже там была с тобой.

– Тогда, рассказывай, – опять потребовал он.

Поздней ночью, когда она ему все рассказала, он спросил:

– И как же ты хочешь туда уйти, Эн?

– Сама я не пойду. Одной мне там делать нечего. Но с тобой я даже там буду счастлива. Мы должны уйти вместе.

– Хорошо. Все, что хочешь. Я готов пойти с тобой, куда угодно.

– Это правда?

– Абсолютная. Мне здесь тоже делать нечего. Может, рядом с тобой я искуплю все, что натворил.

– Скажи, ты теперь, правда, любишь меня?

– Очень. Я не думал, что способен на такое. Ты простишь меня, Аня?

– Я простила тебя, Данил. И ты навсегда останешься моим Родриго. Тебе идет это имя.

– Но как мы уйдем туда, Эн? У тебя есть средство?

– Там, в сумочке… мой ингалятор.

– Тебе плохо? – встревожился он. – Ты задыхаешься?

– Нет. Принеси его сюда.

Родриго встал с кровати, порылся в ее сумке, и достал ингалятор. Она взяла его в руки и повертела на нем головку. Ингалятор развалился и в ее руках остался стеклянный пузырек. Родриго сразу узнал его.

– Как ты смогла пронести его?

– Это моя хитрость, – засмеялась она. – Я долго возилась с этим устройством. Перепортила уйму материала. Половина твоя, половина моя. Этого хватит, чтобы попасть куда нужно.

– Ты хочешь этого, Аня? Ты понимаешь, что произойдет? – он всматривался в ее лицо, надеясь увидеть понимание ситуации. – Ладно, я, но ты… ты не заслужила этого. Ты не должна уходить.

– Я уйду с тобой, Родриго. А ты со мной. Мы будем вместе навсегда. Только ты не оставляй меня снова одну. Выпей это со мной.

Он скрежетнул зубами и принес стакан с водой.

– Оденься, Аня. Мы должны выглядеть прилично, когда войдем туда.

– И, правда. В прошлый раз, я там жутко мерзла.

Они оба оделись. Родриго умылся, а Аня пригладила свои стриженые волосы. Потом он высыпал содержимое пузырька в стакан и тщательно растворил его.

– Половина моя, – напомнила Аня. – Не жадничай.

Родриго хотел опустошить его весь полностью, но Аня была наготове и выдернула у него из рук стакан, чуть не расплескав раствор.

– Я же говорила, не жадничай, – ее глаза лихорадочно горели. – Без тебя я жить не буду.

Она залпом выпила остальное. Потом обняла его за шею и попросила:

– Поцелуй меня. Последний раз. Хочу так и войти туда. Пусть Венера полюбуется.

– Я буду целовать тебя столько, сколько понадобится, любимая. Ты даже не заметишь, как мы попадем в этот мир. Закрой глаза милая, и наслаждайся.

Утром капитан доложил о двойном суициде начальнику колонии.


Купить книгу "Коричневые сны" Чистова Лариса

home | my bookshelf | | Коричневые сны |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу