Book: Линия сердца



Марина Снежная

Линия сердца

Купить книгу "Линия сердца" Снежная Марина

Глава 1

Наверное, это худший день рождения в моей жизни. Хотя, я никогда не любила этот праздник. Кто-то, возможно, ждет его с трепетом и предвкушением сказки, а я — с гложущим предчувствием беды. И дело не в том, что каждый год делает мои шансы на счастье все призрачнее, а на лицо прибавляет морщины. В каждый день рождения со мной обязательно случается неприятность. И началось это с того счастливого беззаботного возраста, в который так мечтают вернуться женщины после тридцати. В шестнадцать лет. В тот день рождения мой отец ушел из семьи.

Помню, мы сидели за праздничным столом. Вся семья. Бабушки и дедушки, тетя Лена, лучшая подруга Даша, родители. Мама разрезала утку с яблоками, мое любимое блюдо. На лицах улыбки. Ненавязчиво фонит телевизор. Тогда я подумала, что абсолютно счастлива. Это оказалось фатальной ошибкой.

Звонок в дверь. Уже тогда сердце сжалось от недоброго предчувствия. Хотелось удержать отца, бросившегося к двери. Кто знает, если бы я тогда это сделала… Может, вся жизнь перевернулась бы. Но я словно приросла к стулу. Из коридора доносились голоса, сначала тихие, потом громкие. Мама пошла посмотреть, в чем дело. Вернулась белая, как наша праздничная скатерть. Села за стол и залпом опрокинула рюмку водки, налитую для отца.

В комнату вошел и он сам. Вид до крайности виноватый и смущенный.

— Катя, дай я объясню.

Ворвалась незнакомая женщина, худая и черноволосая. Взгляд острый и неприятный.

— А что тут объяснять? Ты сам мне говорил, что тебя здесь ничего не держит, кроме ребенка. Вижу, что девочка уже взрослая. Пора и для себя пожить. А у меня, между прочим, ребенок будет.

— Оль, подожди в коридоре, — жалобно пролепетал отец.

— Хорошо. Только долго ждать не стану.

Лица сидящих за столом выглядели потрясенными и растерянными. Никто, в том числе и отец, не знали, как себя вести. Папа опустился на колени возле мамы, взял ее руку и тихо сказал:

— Я не хотел, чтобы ты узнала об этом так. Оля в таком состоянии… Она стала нетерпеливой и раздражительной. Я говорил ей, что сам все тебе скажу, но она…

— Уходи, — отчеканила мать сильным и твердым голосом. — Собирай вещи и уходи. Сегодня. Сейчас.

— Может?..

Мама смерила его таким презрительным взглядом, что он осекся. С трудом поднялся и попятился к двери. Торопливо пробормотал всем присутствующим:

— До свиданья. Простите, ради Бога.

Подруга ободряюще сжала мою руку.

— Люда, не плачь, пожалуйста.

— Я не плачу, — сказала и тут же на тарелку с любимой тушеной уткой упала соленая капля.

Даже не осознавала, что по щекам катятся слезы.

Хлопнула входная дверь. Звук отъезжающего лифта. Он даже вещи не забрал, так спешил освободиться. От мамы. От нас.

А потом был ужасный год, когда родители разводились. Делилось все, начиная от подержанной мебели, заканчивая импортным телевизором. А я превратилась в домоседку. Только и делала, что ела, ела и ела, запершись в своей комнате и читая книги. Я прочитала всю нашу библиотеку, особенно не разбирая, что именно читаю. Иногда приходила Даша, пыталась вытянуть меня на улицу. Я давала ей понять, что и ее предложение и само присутствие мне неинтересны. А потом я отстраненно поняла: Даша не заходила уже несколько месяцев. Даже не удивилась этому. От людей, даже самых близких и родных, не стоит ждать постоянства.

Следующий день рождения мы с мамой отмечали в новой однокомнатной квартире, на другом конце города. Присутствовали только бабушка и дед по материнской линии, мама и я. Мне подарили хула-хуп. Я удивилась этому подарку. Старательно отводя глаза, мама сказала, что мне стоило бы заняться физкультурой. Зачем? Она подвела меня к зеркалу и, сглатывая слезы, произнесла:

— Посмотри, во что ты себя превратила, Люда.

Как я могла не видеть этого? Словно пелена упала с глаз. Это похожее на поросенка, заплывшее жиром создание, с торчащими в разные стороны рыжими волосами, — неужели, я? Мотнула головой, не желая верить. Стиснула зубы и твердо решила заняться собой.

Потом я поступила в институт. Из-за того, что отец больше не помогал нам деньгами, приходилось экономить на всем, в том числе и на одежде. Пять лет травли и насмешек. Каждый год и каждое день рождение — в студенческом общежитии, среди ненавидящих меня соседок по комнате. Мать уехала в другой город, на заработки. Возникли трудности, пришлось продать нашу квартиру, чтобы рассчитаться с долгами. Она уехала снова. Потом маме улыбнулась удача, она вышла замуж и почти перестала интересоваться моей судьбой.

Я впервые узнала, что такое голод. Крохотной стипендии хватало ненадолго. Иногда немного денег присылала мама. Но и это курам на смех. С завистью смотрела, как хорошо одетые и беззаботные соседки поедают домашние пирожки и варенье. Однажды даже решилась тайком взять один пирожок. Что тут было! Мне устроили «темную» и пригрозили вообще превратить мою жизнь в ад.

В этой ситуации оказался только один плюс. Я похудела. И без хула-хупа. Но что толку. На нескладную, плохо одетую девчонку парни совершенно не обращали внимания. Рыжая, еще и в веснушках. Все силы бросила на учебу, закончила наш местный нархоз с красным дипломом. По специальности бухгалтер.

Пыталась устроиться на работу, но везде отказ. Нужен опыт работы, а где его набраться, если никуда не берут. Пришлось устроиться торговать на рынок.

Мой двадцать пятый день рождения. Муж хозяйки, который бросался на любую оказывающую в поле зрения женщину, обратил внимание и на меня. Видно, перебрал лишку. Пригласил в местную чебуречную. Вечер мы заканчивали в моей съемной обшарпанной комнатке. Я стала женщиной. А утром он пригрозил, что если хоть кому-то скажу о том, что произошло, он меня со свету сживет. Но шила в мешке не утаишь, и слухи дошли до хозяйки и без моего участия. Меня уволили с работы.

Может, и к лучшему. Устроилась в продуктовый магазин. Пошли одинокие, скучные, но все-таки спокойные годы. Однако, каждый раз, когда близился день рождения, начинало грызть тревожное предчувствие. Сегодня мне исполнилось тридцать лет. И меня обвинили в краже денег из кассы. Не понимаю, как они могли исчезнуть. Начальник не желал ничего слушать. Угрожал даже милицией, если я не верну деньги. Пришлось пойти на его условия. Три месяца я проработаю бесплатно, а потом отправлюсь на все четыре стороны.

Оторвавшись от горьких мыслей, сняла черные вязаные перчатки и подула на озябшие пальцы. Руки, пожалуй, единственное, что можно назвать во мне красивым, — мелькнула нелепая мысль, тут же сменившаяся осознанием собственной ущербности.

Я почти примерзла к этой лавочке в парке. С неба неспешно валил снег, образуя на земле белую скатерть. Это мой единственный праздничный стол. Никуда не хотелось идти. Сидеть тут до бесконечности, незаметно уснуть, чтобы никогда не проснуться. Старая искусственная шуба, полинявшая местами, уже не согревала. Меня колотила дрожь, зубы выстукивали чечетку. Я упрямо сидела. Только сильнее надвинула на лоб вязаную белую шапку. Мамин подарок на восемнадцатилетие. Кому и что я пыталась доказать? Сама не знаю.

Постепенно исчезло ощущение холода. Сменилось блаженным сонным теплом. Голова кружилась, неудержимо клонило в сон. Все вокруг превратилось в сверкающую карусель. Ресницы отяжелели от набившихся на них снежинок. Губ и носа вообще не чувствовала. Беспамятство.

Так легко и спокойно. Парю в пустоте, а вокруг чистое голубое небо. И солнышко так приятно согревает. Жарко. Утираю пот со лба и сбрасываю шубу и шапку. Так хорошо. Вокруг тот же парк, только летний. Лавочка с облупившейся зеленой краской. Деревья шелестят кронами. Где-то смеются дети. Хорошо…

Резкий хлопок. Щеку болезненно обожгло. Застонала, возвращаясь к реальности.

— Не хочу… Нет…

Губы едва шевелились. Чье-то прикосновение. С меня стягивают перчатки. Обжигающе-горячие ладони растирают мои руки. Чувствительность начинает возвращаться. Кричу от боли. Словно миллионы иголок впиваются в кожу.

Из глаз хлынули слезы. Разлепляю неподъемные веки и сквозь туманную пелену различаю чье-то лицо. Пытаюсь сфокусировать зрение. Поднимаю одну руку, чтобы вытереть мешающие слезы. Резкая боль. Рука дрожит. Закусываю потрескавшиеся губы, чтобы не заорать.

— Тише, девочка. Сейчас все пройдет.

Ласковый грудной голос, пробирающий до самого сердца. Мужской. Уже давно никто не говорил со мной так. Тем более, мужчина. Он продолжает растирать мои руки, а я все еще не могу разглядеть его лица. Слезы катятся градом.

Острый запах спирта. Мне в губы тычется край стакана.

— Выпей. Только залпом.

— Я не…

Мужчина вливает мне в рот жидкость. Захлебываюсь, кашляю, фыркаю. Морщусь от отвращения. В горле — жар, его словно раздирает. Постепенно боль утихает. Спиртное разливается по телу приятным теплом, согревая изнутри. Руки перестают казаться сплошным очагом боли. Поспешно вытираю слезы. Разглядываю сидящего рядом со мной на корточках человека.

Невольно ощущаю неловкость. Я не привыкла находиться рядом с такими мужчинами. Без сомнения, человек состоявшийся в жизни. Холеный, хорошо одет. Волосы ухоженные, темно-каштановые. Уже не молод. Лет сорок точно, но ни одного седого волоска. Мужественное угловатое лицо с чуть длинноватым носом и выдающейся нижней челюстью. От всего облика исходит ощущение уверенности и силы. Он продолжает держать одну мою руку, растирая ее, хотя в этом уже нет необходимости.

Хочется, чтобы он посмотрел на меня. Узнать, какие у него глаза. Я всегда при знакомстве с людьми сразу обращаю внимание на глаза. Не столько важен цвет или форма, сколько то, добрые они или злые.

Он будто почувствовал мое желание. Поднял голову. Показалось, что я медленно падаю в бездну, а вокруг роем вьются светящиеся огоньки. Что такого я увидела в этих глазах? Слегка усталые, темно-карего цвета, глубоко посаженные. Но они заворожили меня. Взгляд одновременно жесткий и мягкий, недоверчивый и открытый. Загадка, которая вызывала почти мучительное желание ее разгадать.

Представляю, как сейчас выгляжу, — мелькнула неприятная мысль. Я отвела глаза и попыталась подняться. Он мягко удержал меня и опустился на диван рядом.

— Вы в порядке? — интонации его голоса рассыпались по телу россыпью мурашек.

— Теперь да, — хрипло ответила, сжав рукой саднящее горло.

Наверняка, завтра слягу с простудой. Как тогда на работу пойду? Жестокая реальность снова безжалостно напомнила о себе. Этот мужчина — светлый эпизод в жизни, редкий и потому особенно дорогой. Скорее всего, когда я уйду из его квартиры, он даже не вспомнит обо мне. А я буду вспоминать еще долго, наслаждаться, как вкусом изысканного французского вина, о котором читала только в книгах. Кстати, о квартире. Почему я решила, что это квартира?

Обвела взглядом обстановку. Здесь чисто и презентабельно, но как-то не очень уютно. Увидела ключ с биркой на тумбочке около дивана. Ясно. Гостиничный номер. Напрягла зрение, чтобы разглядеть цифры на бирке. 312. Не знаю, почему мне оказалось так важно их запомнить. Все, связанное с этим мужчиной, вызывало интерес. Даже цифры его гостиничного номера.

— Выпьете? — спросил он.

Я с опаской глянула на стоящий на той же тумбочке граненый стакан, в котором еще плескалась адская жидкость.

— Не это, — рассмеялся он, проследив за моим взглядом. — Здесь неплохой бар. Могу даже попытаться сделать коктейль из того, что есть.

Выпитое спиртное, тем временем, давало о себе знать. Появилась легкость и бесшабашность. Слегка заплетающимся языком произнесла:

— Пожалуй. Всегда хотелось попробовать «Кровавую Мэри».

— Ну, боюсь, «Кровавая Мэри» не получится. Нет всех ингредиентов. Но могу соорудить сухой мартини, например.

Я засмеялась невпопад:

— Я не против.

Никогда не пила мартини. Устроилась поудобнее на мягком диване, поджав под себя ноги. Тут же почувствовала, как к щекам прилила краска — заметила стрелку на колготках. Торопливо села на ту ногу, чтобы не видно было, но настроение испортилось. Однако вид мужчины, готовящего коктейль для меня, вызывал непривычное будоражащее чувство. По телу пробегала дрожь. Я любовалась его фигурой. Довольно высокий, отлично сложенный. Одет в брюки и пиджак, по всей видимости, сшитые на заказ, а не купленные где-то на рынке.

Взяв два бокала, вернулся ко мне и сел рядом.

— Не думаю, что то, что получилось, можно назвать сухим мартини, но не судите строго, — обезоруживающе улыбнулся, протягивая напиток.

От этой улыбки бросило в жар. Нервно поправила колючий ворот бесформенного свитера. Совершенно не знала, как себя вести. Мой единственный опыт отношений длился одну ночь. Да и тогда все прошло без затей. Выпили вместе, он повалил меня на диван. Даже не заметил, что я — девственница. Утром чувствовала себя гадко и противно.

А вообще, с чего я взяла, что привлекаю этого потрясающего мужчину? Стоит ему кивнуть, и целая очередь модельных красоток выстроится. Взяла протянутый бокал, едва не пролив его содержимое, и торопливо отхлебнула. Кто знает, а может, его на экзотику потянуло? Надоели сошедшие с конвейера Барби и Синди, захотелось неуклюжую куклу Машу. То ли от собственного остроумия, то ли от выпитого, глупо захихикала.

— Похоже, кому-то хватит, — заметил он. — Давайте я провожу вас в спальню.

— Ого, а вы быстрый! — осмелела я. — Даже без прелюдии решили обойтись. Хотя, чего со мной церемониться. Я же не Клаудия Шиффер.

Заметила, что уголки его губ поползли вверх. Еще и смеется, гад! Ну, и пусть ты хозяин жизни, это же не повод так себя вести. Вскинула подбородок, демонстрируя, какая я гордая и неприступная. Он вздохнул и устало потер лоб.

— Я не это имел в виду. Просто вам нужно отдохнуть. Уже поздно. Могу вызвать такси, если хотите.

Мой апломб мгновенно слетел, стоило представить, что из этого рая я снова попаду в серые будни.

— Но вы даже не знаете меня. Вдруг, я воровка какая-нибудь окажусь, — пролепетала я.

Из глаз хлынули слезы, стоило вспомнить, что сегодня произошло.

— А, между прочим, у меня сегодня день рожденья… — икая, добавила.

— Правда? — его брови взметнулись. — Почему же вы проводили его не с родными и близкими, а в парке, на лавочке?..

Он осекся и деликатно проговорил:

— Простите, это не мое дело, конечно.

Я опять зарыдала и залпом допила остатки мартини.

— Возьмите, — протянула ему пустой бокал. — А вы знаете, — всхлипнула я. — Это ведь самый приятный день рожденья в моей жизни. Вернее, то, как он закончился.

Его лицо вытянулось. Наверное, считает меня сумасшедшей.

— Замерзнуть почти насмерть в парке и очнуться в номере незнакомого мужчины — это для вас приятный день рожденья? Какими же были предыдущие?

— Лучше не спрашивайте.

Он и не спросил. Снова сделал мне коктейль и молча наблюдал, как я пью. Слезы утихли. Перед глазами все плыло, как на карусели. Неудержимо клонило в сон. Словно сквозь туман смотрела, как он забирает у меня пустой бокал, ставит на тумбочку. Потом подхватывает на руки. Мир вокруг похож на калейдоскоп. Смеюсь чему-то и пытаюсь удержать картинки на месте. Закрываю глаза и прижимаюсь к крепкой груди, пахнущей дорогим одеколоном. Бормочу: «Спокойной ночи». Утыкаюсь носом в теплую шею. Ласкаюсь об нее щекой. Он замирает, потом продолжает нести куда-то.

Тело погружается на мягкую поверхность. Сверху накрывают теплым одеялом. Закутываюсь в него, сворачиваясь в клубок, и обнимаю подушку. Прикосновение суховатых губ к щеке. Так приятно. Тянусь к ним, довольно мурлыкая. Холодок по коже, легкий поцелуй. Пустота. Проваливаюсь в сон.



Глава 2

Пробуждение напоминало пытку. В мозг впивались тысячи иголок, голова гудела, словно в ней решили построить небольшой завод. Во рту жуткий привкус. Попыталась подняться и тут же рухнула обратно. Нет, это выше моих сил. Даже глаза открыть оказалось неимоверно тяжело. Когда мне это все же удалось, первое время не могла понять, где нахожусь. Полумрак из-за плотных орехового цвета штор. Большой шкаф, тумбочка с зеркалом. Я — на двуспальной кровати, мягкой и удобной. Совсем не похоже на мою комнату в коммуналке, с не менявшимися уже лет десять обоями, потерявшими всякий цвет, скудной мебелью, часть из которой можно смело выбросить на свалку. И, разумеется, с неизменными домашними животными в лице тараканов. Борьба с ними шла с переменным успехом.

Думать о тараканах здесь не хотелось. Как же все-таки я очутилась в этой комнате? Мысли в голове двигались вяло и мучительно медленно. С большим трудом нащупала верный след. Парк. Мужчина. Гостиничный номер. Мартини. Поцелуй. Сон. Запоздалое чувство благоразумия забило тревогу. Я неизвестно где и неизвестно с кем. Вдруг этот приличный с виду мужчина окажется маньяком-убийцей. Хотя… Я почесала макушку. Если бы он и хотел что-то сделать, то вряд ли дожидался бы утра. Судя по ощущениям, кроме похмелья, никаких телесных повреждений не наблюдается.

Напивалась я так всего пару раз в жизни. При этом давала себе зарок никогда больше спиртного и не нюхать. Во-первых, чувствуешь себя на редкость противно. Во-вторых, моей мизерной зарплаты продавца не хватило бы на то, чтобы устраивать регулярные попойки. Второй вариант более значимый, так как поводов напиться хватало с лихвой.

Однако за всю жизнь мне не приходилось просыпаться в таком состоянии в гостиничном номере незнакомца. Как его зовут хоть? Я даже это не попыталась узнать. Впрочем, какое это имеет значение? Сейчас я соберу все свое мужество, поднимусь и тихонько смоюсь отсюда. И так человек приютил меня, не выкинул в глухую ночь, проявил участие и такт. Наверное, ему не менее неловко, чем мне. Он только и думает, как бы поделикатнее спровадить меня. Вероятно, он не сильно расстроится, если я уйду по-английски, не прощаясь.

Однако осуществить это оказалось значительно труднее, чем предполагалось. Стоило встать с кровати, комната под ногами закружилась. С грохотом свалилась на пол ни в чем не повинная лампа под зеленым абажуром. Я замерла, превратившись в соляной столп и устремив глаза на дверь.

Звук приближающихся шагов. Дверь со скрипом отворилась, пропуская потрясающего мужчину в одном лишь полотенце на бедрах. У меня перехватило дыхание. А он еще сексуальнее, чем казался вчера. Какая фигура! Наверняка регулярно посещает тренажерный зал. Ни грамма лишнего жира. Под загорелой кожей перекатываются бугры мышц. Волосы влажные, небрежно зачесаны назад.

— Уже проснулись? — ослепительная улыбка безукоризненных ровных зубов.

Показалось, что я попала в американский сериал из жизни беззаботных богачей, самые большие проблемы которых: с кем переспать и что сегодня надеть.

— Ага, — выдавила из себя, с ужасом представляя, какой у меня сейчас видок. — Можно в ванную?

— Конечно, справа по коридору, — махнул он рукой. — Там есть чистый халат, можете одеть. Я пока закажу нам завтрак в номер. Что вы хотите?

— Да мне все равно, — пожала плечами и старательно отвела глаза от дорожки волос, начинающейся на животе мужчины и теряющейся под покровами полотенца.

— Тогда закажу кофе и омлет, — снова улыбнулся он и скрылся из виду.

Перевела дыхание, дождалась, пока шаги удалятся, и вышла из спальни. Ванную отыскала легко. Санузел оказался совмещен, на мое счастье. Не пришлось снова нарываться на возможность столкновения с хозяином номера. Здесь все сверкало белизной и чистотой. Вспомнив покрытые плесенью стены ванной в родной коммуналке и жуткую сантехнику — источник антисанитарии, — поежилась. Хоть раз почувствую себя человеком.

Набрала полную ванную воды с пеной, пахнущей клубникой, долго там отмокала. В голове все еще стучали молоточки, но уже не так сильно, как в начале. Рискнула даже голову помыть, увидев здесь же фен. Можно сразу высушить и быстренько слинять. После дорогих средств волосы даже пахли по-другому. Сделала, что могла, пытаясь уложить непослушные кудри. И за что мне это наказание? Каждая прядь словно жила собственной жизнью, упорно не желая ложиться ровно. С досадой махнула рукой. После того, какой меня видел этот мужчина, это не самое страшное.

Внимательно разглядывала себя в зеркало, пытаясь увидеть хоть что-то привлекательное. Мда… Нужно бы хоть косметики завалящей прикупить. Лицо бледное, в россыпи веснушек. Под воспаленными глазами жуткие круги. Еще бы, после вчерашнего. Да и не девочка уже. Тридцатник стукнуло. Грустно вздохнула. А вспомнить-то и нечего. Бездарно и впустую потраченная жизнь.

Накинула на тощее тело, без малейшего намека на женские прелести, белый халат, и вышла, наконец, из ванной. Потянуло горьковатым запахом свежесваренного кофе. В желудке заурчало. Этого еще не хватало. Не хватало только лишнего повода опозориться.

Кухонька в номере оказалась совмещена с гостиной. А я вчера и не заметила. Стол в виде барной стойки. На высоком стуле сидел мой спаситель, уже одетый в джинсы и футболку. Увидев меня, приветливо улыбнулся и приглашающе махнул рукой:

— Я уже думал, вы никогда оттуда не выйдете. Кофе уже почти остыл.

— Простите, — пискнула я и неуклюже взгромоздилась на стул рядом с ним.

Он кивнул на блюдо, закрытое серебристой крышкой. Я послушно приподняла ее и вдохнула аппетитный запах омлета с помидорами и зеленью.

— Не стесняйтесь, — ободряюще произнес он, сделав глоток кофе.

— А вы?

— Я по утрам не завтракаю. Привычка такая.

— А…

Избегая смотреть на него, принялась за еду. Омлет оказался восхитительно вкусным. Расправилась я с ним за пару минут и с наслаждением отхлебнула кофе. С разговорами мужчина не приставал, я это оценила по достоинству. Хотя, причиной тут могло быть совершенно другое. Я ему абсолютно неинтересна, возится он со мной только из жалости. Сейчас я доем, оденусь и исчезну навсегда из его упорядоченной сытой жизни. Стало до слез обидно, сама не знаю почему. Он ведь ничего мне не должен. Мы даже не переспали. Нужно кончать с этим как можно быстрее, иначе будет еще тяжелее.

Быстро допила кофе и слезла со стула.

— Ну, спасибо вам за все. Мне, пожалуй, пора.

Кстати, сколько сейчас времени? Мне ведь на работу нужно. Совсем из головы вылетело.

— Кот-торый час? — в голосе прозвучала паника.

Мужчина бегло глянул на дорогие часы в бриллиантовой оправе.

— Начало одиннадцатого.

— Черт!

Я заметалась по комнате.

— Где мои вещи? — тут же вспомнила, что оставила их в ванной и хотела ринуться туда.

— Куда-то спешите? — невинно поинтересовался он.

— Не все могут себе позволить жить в свое удовольствие, — едко заметила я. — Некоторым нужно и на работу ходить.

— Похоже, вы и так опоздали. Позвоните, скажите, что заболели. Удивляюсь, что это не так, учитывая ваше вчерашнее состояние.

— Я крепкая, — огрызнулась я. — Привыкла и не к такому.

— Но все же… Почему бы вам и вправду не позвонить на работу?

— Вряд ли начальник одобрит, — неожиданный порыв активности утих так же быстро, как и нахлынул.

Устало опустилась на диван.

— Давайте, я с ним договорюсь, — предложил он.

— С какой стати вам мне помогать? — я передернула плечом. — Я даже вашего имени не знаю.

— Это правда, — рассмеялся он. — Вчера мы так и не познакомились. Меня зовут Дмитрий Валенский.

— А по отчеству?

— Можно без отчества. Просто Дмитрий или Дима. А вас как зовут?

— Людмила…

— Как вас зовут друзья?

— У меня нет друзей, — буркнула так, словно виноват в этом непосредственно Дмитрий Валенский. — Знакомые обращаются ко мне Люда.

— А можно, я буду называть вас Милой? Это вам больше подходит.

Мне стало неловко. Он что, флиртует со мной? Со МНОЙ? Лучше не питать напрасных иллюзий, может, у него такая манера общения. Однако, какой же он привлекательный! От него так и исходят особые флюиды, или как это называют в любовных романчиках, которые я одно время читала запоем.

— Ну, можете звать, как угодно. В общем, пойду я, наверное.

Решительно поднялась и побрела в сторону ванной. Не успела рука коснуться дверной ручки, как оказалась перехвачена его крепкой широкой ладонью. Я удивленно вскинула голову, тут же оказавшись в плену завораживающих глаз. Ноги подкосились, на этот раз не от похмелья, а от нахлынувших эмоций, на которые я даже не считала себя способной.

— Постойте, Мила, — обволакивающий бархатный голос скользнул в самое ухо, пробрав до мурашек.

— Что вы хотите? — еле дыша, пролепетала я.

Пришлось уцепиться за него, чтобы не упасть. Его рука обвила меня за талию, поддерживая и защищая.

— Я хочу, чтобы вы стали моей женой.

Мне показалось, я сошла с ума. Или это мир вокруг сошел с ума. Нет. Скорее, это Дмитрий Валенский — безумец. Опасный псих, от которого стоит держаться подальше.

— Отпустите меня, — принялась вырываться, однако, он и не думал отпускать. — Вы в своем уме? — наконец, смогла озвучить засевшую в голове мысль.

— Нужно решить здесь и сейчас, Мила.

Он казался вполне серьезным. И глаза нормальные. Здоровые. Нет в них никакого лихорадочного блеска.

— Но почему? Почему я? Вы ведь совершенно меня не знаете.

— Давайте вернемся в гостиную. Я постараюсь все вам объяснить.

Он повел меня за собой, держа за руку, как маленького ребенка. Усадил рядом с собой на диван и произнес:

— Я сейчас не стану открывать вам всего. Скажу только, что должен жениться. И как можно скорее.

— Но почему вы не предложите это более подходящей девушке?

— Чем же меня не должны устраивать вы? — усмехнулся Дмитрий.

— Ну, я вам однозначно не пара, — я удивилась, что ему еще нужно разжевывать очевидные вещи. — Явно не вашего круга, и внешностью не супермодель.

— Да что вам дались эти модели, — насмешливо заметил он.

Взял мои руки в свои и некоторое время задумчиво рассматривал.

— В вас есть то, что я очень долго искал.

— Что же?

Он перевернул мои руки ладонями вверх.

— Скажите, вам когда-нибудь гадали по руке?

Я поразилась неуместному и совершенно несвоевременному вопросу.

— Нет, конечно. Я не верю в подобную чушь.

— Напрасно, — серьезно проговорил он. — Моя бабушка достигла в этом огромных высот.

— Причем тут ваша бабушка? — не сдержалась я. — О чем вы вообще говорите?

Он покачал головой.

— Хорошо, не будем пока об этом. Итак, как я уже сказал, мне необходимо жениться в течение ближайшего месяца, до первого марта.

— Вы так и не сказали, почему я?

Сердце бешено стучало в такт молоточкам в голове. Я почти ничего не соображала, кроме того, что моя жизнь вдруг сама собой кардинально меняется. В худшую сторону уже некуда, но то, что в лучшую, я поверить боялась. Потрясающий мужчина, по всей видимости богатый и успешный, вытаскивает меня буквально с того света и предлагает выйти за него замуж на следующее утро после знакомства. Я знаю о нем только имя и фамилию, он обо мне — и того меньше.

— Надеюсь, это не какой-то дурацкий розыгрыш? — закралась в голову внезапная мысль.

Помню, смотрела как-то один или два выпуска одноименного телешоу. Но жертвами обычно становились знаменитости, а не простые люди. Хотя, может формат сменили.

— Это не розыгрыш. Я предлагаю стать моей женой именно вам. И только вам. Вы вправе уйти, я не стану вас задерживать. Или остаться и стать моей законной супругой.

В чем подвох? Так ведь не бывает в жизни! Я лихорадочно соображала. Может, ему нужно прикрыть какие-то махинации и он ищет, кого бы подставить. Но к чему такие сложности? Подбирать в парке незнакомку. Мало ли кем я могла оказаться! Нет, не верю, что из всего этого выйдет что-то хорошее. Только я начинаю верить в лучшее, как жизнь безжалостно бьет обухом по голове — не зарывайся! Тем более, наше знакомство случилось в мой день рождения. Значит, добра ждать не стоит.

Я решительно поднялась с дивана, не глядя на Дмитрия. Пошла в ванную. На этот раз он не стал меня преследовать. Быстро оделась, натянула шубу и сапоги. У двери помедлила и неуверенно пробормотала:

— Прощайте, Дмитрий. Спасибо вам за все.

В его глазах читалось странное выражение. Обреченности, что ли? Меня словно ударили под дых. Почему-то даже почувствовала себя виноватой. Быстро юркнула за дверь, пока не передумала. Когда она закрылась за мной, что-то екнуло в сердце. Такое ощущение, словно совершаю ужасную, непоправимую ошибку. Отогнав эти мысли, побрела к лифту. Нужно на работу. Иначе начальник еще подумает, что я ударилась в бега, и объявит в розыск. Прощай, Дмитрий Валенский. Ты слишком хорош, чтобы оказаться частью моей жизни.

Глава 3

На мое счастье, лифт подошел почти сразу, не давая возможности передумать и вернуться обратно. Быстро глянула в сторону двери под номером 312, за которой, возможно, оставляла единственный шанс получить штамп в паспорте. Тряхнула головой и решительно вошла в кабинку, нажала кнопку вызова первого этажа. Пока ехала, пыталась убедить себя, что поступила правильно. Дмитрий сам сказал, что жена ему нужна только до первого марта, потом ничего ему не помешает развестись со мной. А я слишком хорошо себя знала. Стоило мужчине хоть немного обратить на меня внимание, и я сразу начинала строить радужные планы совместной жизни, воспитания детей и прочих радостей, длящихся, пока смерть не разлучит нас. И каждый раз разочарование приносило почти физическую боль. И это даже в том случае, если мужчина мне не нравился.

Что же будет, если я позволю себе сблизиться с Дмитрием Валенским. Я произнесла имя вслух, оно приятно ласкало горло и звучало, как музыка. У меня уже кружится голова при одной мысли о нем. Что же станет со мной потом, когда влюблюсь без памяти. Тогда только в петлю. С горечью вздохнула. Не обманываться на счет того, что Дима сможет полюбить такую, как я, мне ума хватало. До сих пор в том месте, где он коснулся моей руки, остался невидимый ожог, от которого ныло и щемило сердце.

— Дмитрий Валенский… — снова мечтательно произнесла. — Людмила Валенская…

Ударила себя по щеке, возвращая к реальности. Совсем с ума сошла. Нужно его забыть, как красивый, но обманчивый сон. Лифт остановился, створки разъехались, и я ступила на темно-красный ковролин, ведущий к стойке администратора. Женщина в элегантном деловом костюме дежурно улыбнулась, ничем не выдавая удивления при виде неуместной посетительницы.

— Всего доброго, — приветливо попрощалась она.

— До свиданья, — пискнула я и поспешила выскользнуть через стеклянные крутящиеся двери.

На выходе обернулась, чтобы посмотреть на вывеску гостиницы. «Гранд-отель». Ничего себе. Единственная приличная гостиница нашего города. Цены здесь баснословные, как я слышала. Наверное, Дмитрий и впрямь важная шишка. Так, стоп, забыть это имя. Словно его и не существует.

Я твердила себе это все время, пока шла к остановке. Уже подходя к неказистому сооружению под железным навесом, под которым укрылось от зимней стужи несколько человек, чертыхнулась. Проклиная себя за дырявые мозги, нерешительно оглянулась. Это ж надо, только сейчас поняла, что при мне нет сумки. Так, последний раз она была при мне в парке. Потом Дмитрий каким-то образом переместил меня в гостиницу. Интересно, сумка осталась в номере или на лавочке в парке? Проще всего — вернуться и спросить об этом у Дмитрия, но я не сделала бы этого ни за что на свете. Блин, там же все деньги, ключи от квартиры и мобильный телефон. Он, правда, и доброго слова не стоил, но все-таки другой я точно не смогу себе позволить в ближайшее время. Если все мое добро осталось в парке, шансов на то, что никто из бомжей не присвоил его себе, практически нет. Мне нужно молиться, что сумка в гостинице.

Так, в карманах шубы есть немного денег. Я всегда заранее ложила туда мелкие деньги на проезд. Изучив более, чем скромную наличность, все же воспрянула духом. Денег хватит и на то, чтобы добраться до работы и обратно. Только вот куда-то в один пункт. Или гостиницу или домой. Я нервно сглотнула. Все-таки придется в гостиницу, иначе останется только подыхать голодной смертью. Нельзя забывать, что я собиралась растянуть на целых три месяца то, что есть в кошельке. Выбора особого нет. Придется позориться. Но уже вечером. Мысль о том, что нужно еще раз пройти мимо одетой с иголочки администраторши, ужаснула. Интересно, она видела, каким образом я оказалась в гостинице вчера? Что она обо мне подумала вообще? Лучше не углубляться в ненужные теории. К вечеру, скорее всего, ее кто-то сменит.



В это время народу в маршрутке оказалось немного. Хоть в чем-то повезло. Не пришлось, как обычно, чувствовать себя селедкой в банке, пытаясь одной рукой вытянуть деньги на проезд, другой за что-то удержаться, да еще и не потерять равновесия, когда водитель-лихач решит обогнать идущую впереди машину. Люди злые и нервные. А ведь это только начало дня. Иногда думала: перетерпев такое с самого утра, человек приезжает на работу, потом обязательно обхамит кого-то или сорвет дурное настроение, и начнется цепная реакция. Посетитель обругает еще кого-то и т. д. Потому-то в этом мире так много зла. Меня часто в маршрутке пробивало на философские размышления.

Пригревшись, прижалась щекой к холодному стеклу и прикрыла глаза. Думать о работе не хотелось. И так знала, что меня ждет выволочка от начальника и очередной тяжелый день. В голове, несмотря на все усилия его отогнать, постоянно возникал образ Дмитрия Валенского. До боли захотелось, чтобы он снова сжал меня в объятиях. Почувствовать себя в абсолютной безопасности, довериться другому человеку. С тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, я не позволяла себе подобной роскоши. Во всем приходилось рассчитывать на себя. Может, рискнуть? Отбросить сомнения и броситься в омут с головой. А там, будь, что будет. На размышления у меня время до сегодняшнего вечера. Повод прийти в гостиницу вполне убедительный и весомый. Сердце пронзило ледяной стрелой. А вдруг, с его стороны это минутная слабость? И он уже выбросил из головы странную прихоть жениться на мне. Думать об этом не хотелось.

Едва не проехала остановку. Ринулась к выходу, громко крича:

— Остановите! Остановите, пожалуйста!

— А раньше чем думала? — огрызнулся водитель, но все же остановился.

Затормозил так резко, что я едва не упала. Ногой проехалась по чьей-то выставленной спортивной сумке. Черт! Теперь и с другой стороны расползалась уродливая стрелка. А, ладно, в обеденный перерыв сбегаю, куплю другие колготки. Тут же вспомнила, что деньги остались в сумке, а сумка… Горестно вздохнула и вылезла из маршрутки. Водитель тронулся прежде, чем я успела поставить вторую ногу на бордюр. С трудом удержала равновесие, выматерилась вслед маршрутке, и поплелась к маленькому магазинчику с незатейливым названием «Продукты», где работала уже пять лет.

Осторожно заглянула внутрь. Вторая продавщица — Галя, молодая студентка-заочница, при виде меня изменилась в лице. Ее голубые, густо подведенные глаза, превратились в теннисные шарики.

— Людка, совсем страх потеряла? Леонидович рвет и мечет!

— Я хотела позвонить, но понимаешь… — затараторила я, окончательно просочившись внутрь.

— Мы тебе пытались дозвониться все утро, телефон вне зоны доступа.

— Я потеряла сумку, — попыталась оправдаться. — И вообще, плохо себя чувствую…

— Это ты Леонидовичу расскажешь, — усмехнулась Галя беззлобно. — Кстати, вчера еще хотела тебе сказать, но все не было подходящей возможности. Помню, когда тебя послали вчера на склад, а мы с Леонидовичем проводили инвентаризацию, возле кассы все время вертелся Юрка.

— Чего? — я похолодела.

Сыночек нашего начальника? В голове мучительно зашевелились шарики, пытаясь сложить дважды два. Этот малец еще тот фрукт. Водит дружбу с уличной шпаной, даже раз едва не загремел в тюрьму за хулиганство. Неужели, это он спер деньги из кассы? Скорее всего, так и есть. А я теперь должна отдуваться за него?! Ну уж нет!

— Леонидович здесь?

— Да, в подсобке сидит, бухгалтерские книги смотрит, — кивнула Галя.

Я решительно двинулась туда. Яростный запал утих тут же, стоило увидеть пунцовую круглую физиономию начальника. Налитые кровью водянистые глазки буравили меня насквозь.

— Это как же понимать, Быстрова? Я ведь тебя вчера практически от тюрьмы спас, а ты меня кинуть хотела?

Я нервно сглотнула.

— Простите за опоздание, конечно, — ненавидя себя за подобострастный тон, пролепетала я. — Этому нет оправдания. Но я хотела поговорить насчет вчерашнего.

— Да ну?

Он откинулся массивным телом на спинку стула. Тот жалобно заскрипел.

— Слушаю тебя внимательно.

— Я хотела сказать, что денег не брала.

— И кто же их взял? — обманчиво ласково произнес начальник. — Может, я? Или Галя?

— Тут был ваш сын еще. Юра.

Втянула голову в плечи, не сводя глаз с Леонидовича. С его отвислых щек отхлынула краска.

— Что ты сказала? Совсем ума лишилась? Моего сына обвиняешь, что он ворует у собственного отца?..

Он орал на меня так, что небольшая комнатка ходуном ходила. Раз в дверь протиснулась перепуганная физиономия Гали, но тут же скрылась. Закрыв уши руками, пыталась не воспринимать отборнейших матерных выражений, обрушившихся на меня непрерывным потоком.

— Да я тебя в тюрьме сгною!.. — закончил Леонидович выступление, грохнув кулачищем по столешнице.

Я сочла благоразумным ретироваться за дверь.

— Получила? — пожала плечами Галя. — Знала, на что шла.

— Что ж теперь делать? — устало опустилась на прилавок с мороженым и полуфабрикатами.

Слезы хлынули градом.

— Я ж знаю, что не виновата ни в чем. За что я должна без зарплаты оставаться? Галь, ну хоть ты скажи ему, что видела Юрку тут.

— Ну уж нет, — передернула плечами Галя. — Где я потом на работу устроюсь? Мне за учебу нужно платить.

Дверь в подсобку распахнулась. На пороге стоял Леонидович, недобро сверкая глазами.

— Скажи спасибо, что я сегодня добрый. Прежний уговор в силе. Работаешь три месяца без зарплаты и свободна. А насчет Юрки, чтобы даже не заикалась!

— Все поняла, Максим Леонидович, — поспешно буркнула я, пока он не передумал.

— Приступай к работе.

Я облегченно вздохнула, накинула рабочий халат и встала за прилавок. Ну, что ж, все могло быть и хуже. С начальника бы сталось действительно упечь меня за решетку. Но все равно, обидно до слез. Особенно после того, как прошлым вечером и сегодня утром ко мне отнеслись как к человеку, а не скотине бессловесной. Эх, и чего я сразу не согласилась на предложение Димы? Хоть месяц пожила бы, как королева. Может, еще не поздно все вернуть.

Я глянула на свои тощие ноги в рваных колготках и хмыкнула.

— Галь, у тебя нет, случайно, запасных колготок?

— Че, в маршрутке порвала?

— Ага…

Она быстро глянула и присвистнула.

— Ничего себе. Еще и на обеих ногах. Нету запасных. Ты в обед сходи, другие купи.

— Говорю ж, сумку потеряла. Денег только хватило на проезд, — с отчаянием вздохнула.

— Как же ты жить собираешься? — посочувствовала Галя. — Сразу говорю, одолжить не смогу, сама в долг живу.

— Может, найду сумку. Есть вероятность, что забыла ее вчера в одном месте.

— В каком? — заинтересовалась Галя.

Я уже пожалела, что сказала. Девчонка отличалась неумеренным любопытством.

— Ну, просто ночевала не дома, вот и…

— Чего? — глаза Гали едва не вылезли из орбит. — ТЫ ночевала не дома?

— А что здесь такого? — немного обиделась я, хоть и понимала причины ее удивления. Но все-таки, одно дело — знать самой, а другое, когда это озвучивают другие. — Я — взрослый человек, свободная женщина, в конце концов.

— Ну, в теории оно-то, конечно, так… — протянула Галя.

Я едва не запустила в нее апельсином.

— И где ж ты ночевала? — продолжала допытываться она.

— Любопытной Варваре нос оторвали, — вспомнила я присказку из детства. — А еще: много будешь знать, скоро состаришься.

— Ну, ладно, не хочешь, не говори, — Галя демонстративно отвернулась, но я почти физически чувствовала, как ей хочется узнать мой неожиданный секрет.

Даже загордилась немного. Надо же, я начала вызывать интерес к себе, пусть и из-за такого сомнительного повода. Тут же вернулась к более насущной проблеме. Новые колготки. Не могу же я опять заявиться к потенциальному мужу, как оборванка. Галя денег не даст, это ясно. Скорее всего, не потому что у нее их нет, а из принципа. Более скупого человека я еще не встречала. Хотя, в принципе, она мне ничего и не должна.

И почему только я не додумалась надеть вчера джинсы? Нет же, хотела казаться привлекательнее и напялила юбку. Ну, что ж, придется снова позориться.

Время тянулось томительно медленно. Обычно меня это не особо заботило. Все равно дома особо делать нечего. Смотреть старенький телевизор, где показывают одни сериалы. Слушать ругань соседей по коммуналке. Те книги, которые у меня есть, перечитаны по несколько раз, а на новые денег нет. На работе хоть людей вижу. Иногда попадаются вежливые, кто не считает зазорным сказать продавцу «Здравствуйте» и «Спасибо». Даже эти незначительные проявления людского участия трогают душу и кажутся ценными. Но сегодня мне было куда и к кому идти. Сердце замирало, в голове плавал розовый туман. Вечером я снова увижу темно-карие понимающие глаза, окажусь в плену обволакивающего голоса. Дима… Похоже, я произнесла это вслух. Галя хмыкнула.

— У кого-то появился ухажер?

— С чего ты взяла? — к щекам тут же прилила краска.

— А кто ж такой Дима?

— Просто знакомый.

— Ну да, ну да…

Глава 4

Я летела по вечернему городу, как на крыльях. Впервые он казался мне прекрасным, а не враждебным. Я замечала многое из того, что раньше смазывалось и ускользало от взгляда. Влюбленные парочки больше не вызывали раздражения, сверкающие витрины создавали ощущение праздника. Даже давка в маршрутке не смогла испортить настроения.

Вот и «Гранд-отель». Здание показалось дворцом, а я — Золушка на первом балу. Только вот, в отличие от сказочной героини, у меня нет под рукой феи, и я пришла в старом поношенном наряде. Плевать. Если он и правда мой принц, то полюбит и такой, какая я есть. Тьфу… И о чем только думаю? Радужное настроение сползало, словно змеиная кожа. Снова строю замки из песка и удивляюсь, что море то и дело их разрушает. Нет никакого принца. Есть человек, у которого есть причины так вести себя по отношению ко мне. Пусть я и не знаю, в чем дело, но обольщаться не стоит. Любви с первого взгляда не существует. Или существует, просто с одной стороны? С моей… Тряхнула головой, отгоняя нелепые мысли. Я никогда не влюблялась, почему же решила, что это произошло со мной сейчас? Все дело в сексуальном влечении, не более того. Убедив саму себя, что в отношении к Дмитрию нет и налета романтизма, вошла в вертящиеся двери.

Администратор оказалась другая. Тоже безукоризненно одетая, но лицо неприятное и злое. Бейджик на груди утверждал, что зовут ее Татьяна.

— Вы к кому? — смерив меня снисходительным взглядом, произнесла администратор.

Весь ее вид демонстрировал, что вряд ли она считает меня достойной даже переступить порог этой гостиницы.

— Мне нужно в номер 312, — пытаясь говорить уверенно, откликнулась я.

В голову полезли новые сказочные ассоциации. Администратор казалась драконом, которого нужно победить, чтобы спасти принцессу. Я усмехнулась. Это придало сил. Правда — за мной, как бы не пыталась этому противостоять Татьяна.

Женщина посмотрела в журнале и вскинула брови:

— Господин Валенский ждет вас?

— Ну, он не знает, что я собиралась прийти. Но, думаю, будет не против меня видеть.

— Простите, я не могу вас пропустить. Меня не предупреждали на ваш счет.

— Вы можете позвонить ему, — настаивала я. — Это не трудно.

— Разумеется, — сузила глаза Татьяна и нарочито медленно набрала внутренний номер.

Долгие гудки. Подождав с полминуты, она невозмутимо повесила трубку.

— Не отвечает.

— Его нет?

Меня захлестнуло отчаяние. Только сейчас осознала, как много ожидала от предстоящей встречи. Я истратила все деньги, даже не на что вернуться домой. Можно попытаться пройтись пешком, на другой конец города, но тогда утром милицейский патруль обнаружит окоченевший труп.

— Господин Валенский не выходил из отеля, — ответила на вопрос Татьяна. — Но без разрешения я не могу вас впустить.

— Попробуйте набрать еще раз, — жалобно попросила я.

Администратор заколебалась, поджала губы, но все же начала набирать номер еще раз. В этот момент звякнул подъезжающий лифт, из которого выпорхнула разряженная блондинка в сопровождении богато одетого кавалера. Администратор отвлеклась на них, а я стрелой ринулась в лифт. Сердце едва не выскочило из груди, пока томительно медленно закрывались створки. Я нажала нужный этаж. Только бы Дмитрий оказался в номере!

Постучала в дверь с цифрой 312, сначала тихо, потом громче и настойчивее. Одновременно со страхом прислушивалась. Приближается лифт с охраной, чтобы выставить меня вон или еще нет? Показалось, что раздался характерный звук поднимающейся кабины… Подобралась, готовясь сражаться не на жизнь, а на смерть. Ведь от этого и впрямь зависела моя жизнь. Без прикрас…

Шаги за дверью. Тут же раздался звук подъехавшего лифта. Створки разъехались. Напряженно уставилась туда. Дверь передо мной распахнулась, и я почти ввалилась в номер, прямо в объятия Дмитрия Валенского. За спиной раздалось покашливание. Повернула голову. Два здоровенных детины с коротко стриженными головами.

— Эта неизвестная прорвалась через администратора, — сказал один из них. — Вывести ее?

— Это моя невеста, — спокойно ответил Дмитрий. — Если она придет в следующий раз, незамедлительно пропускайте ее. Даже если меня не окажется, можете дать ей ключ от номера.

На лицах охранников отразилось изумление. Они переглянулись, и тут же торопливо принялись извиняться.

— Простите.

— Всего доброго, — откликнулся Дмитрий.

Он втянул меня в комнату и запер дверь. Я тряслась, как перепуганный заяц, преследуемый охотниками. Дима крепче прижал меня к себе.

— Все в порядке. Я надеялся, что ты вернешься.

В его объятиях хорошо и уютно. От него так приятно пахнет. Хотелось, чтобы он не отпускал меня никогда. Подняла взгляд и с удивлением увидела оранжевое пятнышко на его щеке.

— Что это? — коснулась и вытерла.

— Краска, наверное, — улыбнулся он. — Я ведь художник. Забыл тебе об этом сказать. Вернее, не было возможности.

Он отстранился, указывая на стоящий посреди гостиной холст.

— Вчера этого не было, — заметила я. — Ну… По крайней мере, сегодня утром точно…

— Сразу после твоего ухода приехал мой секретарь и привез вещи из аэропорта.

— У тебя есть секретарь?

Я вдруг осознала, что мы с ним сами собой перешли на «ты». Это получилось так мягко и естественно. Странно казалось обращаться к нему на «вы» после того, как он представил меня своей невестой.

— Да, — ответил он. — Мой верный друг и помощник. Не знаю, что бы я без него делал. Я познакомлю тебя с ним.

Я подошла к картине. По-видимому, только набросок. Черные штрихи. Посередине единственное яркое пятно, напоминающее руку.

— И в каком жанре ты работаешь?

— Трудно сказать. Я не люблю ограничивать себя рамками. У меня есть разные работы: и реалистические и авангардные. Общее в них только одно.

— Что же?

— Руки.

Мне показалось, что я ослышалась.

— Руки?

— Да. Это бабушка привила мне особое трепетное отношение к человеческим рукам. Она говорила, что по ним можно узнать о человеке все. Вот ты, когда знакомишься с людьми, на что сразу обращаешь внимание?

— На глаза. Добрые они или злые, — уверенно ответила я.

— А я на руки.

Я невольно взглянула на свои и тут же спрятала за спиной. Формой они, конечно, красивые, с длинными тонкими пальцами. Но вот с понятием маникюр совершенно не знакомы.

Дима мягко вытащил мои руки из-за спины и сжал в своих ладонях.

— Знаешь, как я узнал, что ты та самая?.. Когда снял перчатки и увидел твои руки… Они — идеальные.

Мои щеки пылали, я это чувствовала. Снова пришли сомнения в психическом здоровье Дмитрия. Чтобы перевести тему, я сказала:

— А что тебя вообще привело сюда, в наш Богом забытый городок? Ищешь вдохновения?

— Я здесь родился…

— И где живешь теперь?

— В основном, в Нью-Йорке. Но я подолгу не привык сидеть на одном месте.

Я с невольной завистью вздохнула. Что касается меня, то, видимо, так и придется до конца жизни провести в нашем Ильинске. Нью-Йорк и прочие недостижимые места я могла увидеть только по телевизору. Снова остро осознала собственную никчемность.

— Вообще-то я сюда пришла узнать, не находил ли ты в парке мою сумку, — запинаясь, проговорила я.

Он вздохнул, потер переносицу и вышел из гостиной. Вернулся, неся уродливую черную сумку.

— Вот эту?

Протянул мне.

— Я только после твоего ухода о ней вспомнил.

— Спасибо.

Схватив сумку, я вцепилась в нее, словно в спасательный круг и прижала к груди. У меня больше не было причин оставаться. Сама все испортила. Лихорадочно пыталась найти повод задержаться. Снова взгляд упал в сторону холста.

— И много тебе приносит занятие творчеством? Или это только хобби?

Дмитрий вернулся к картине, взял кисть и стал набрасывать другие штрихи.

— Ну, в последнее время приобрел некоторую известность. Но это не основной способ заработка.

— У тебя есть фото твоих работ?

— Я не настолько тщеславен, чтобы носить их с собой, — улыбнулся Дмитрий. — Кстати, раз уж ты так упорно отвергаешь саму мысль о том, чтобы стать моей женой, у меня к тебе другое предложение.

— Вот как? Что за предложение?

— Стать моей натурщицей.

— Что? — я всплеснула руками, выронила сумку и кинулась собирать ее содержимое, рассыпавшееся по полу.

Тут же рядом оказался Дмитрий, помогая собрать кучу нужных и ненужных предметов. О существовании некоторых из них я уже успела забыть. Наши руки соприкоснулись, он осторожно удержал мою ладонь.

— Я не прошу чего-то непристойного. Меня интересуют только твои руки.

— Вот как? — меня это уязвило.

Выходит, я сама его совершенно не привлекаю, как женщина. Хотя, чему я удивляюсь? Он произнес:

— Знаешь, не знаю, как здесь, в России, у нас есть целое направление моделей, которые демонстрируют только руки. Они незаменимы для демонстрации ювелирных изделий: колец, браслетов. Помня о твоем неравнодушии к моделям, могу сказать, что ты тоже могла бы заниматься подобным ремеслом. У тебя удивительные руки. Совершенство форм и линий. Наверное, многие сочли бы меня чудаком, но свою бывшую жену я полюбил не за красоту или человеческие качества. Я думал, что нашел то, что искал. Правда, уже тогда оставалось ощущение внутренней неудовлетворенности, словно я обманываю самого себя.

— Ты странный, — выдавила я.

— Почему? Некоторые способны полюбить за большую грудь или длинные ноги. И это не находят странным или предосудительным.

В его словах существовала определенная логика, но она не утешала. Почему-то хотелось, чтобы он полюбил меня не за что-то связанное с физической стороной, пусть это даже руки, а за мою внутреннюю сущность. Все-таки я идеалистка. Хотя, кто говорит о любви?

— Я напугал тебя? — осторожно спросил Дмитрий.

— Нет… Не в этом дело… — я запуталась, не в силах сформулировать, что же меня тревожит. — В общем, насчет твоего предложения. Я пока не знаю. Мне нужно узнать тебя поближе. Думаю, я смогла бы стать твоей натурщицей.

— Я рад.

Он помог мне подняться и подвел к дивану.

— Выпьешь что-нибудь?

— Нет! — я замотала головой. — Вчера я и так позволила себе лишнего.

— Может, хочешь поесть? Заказать тебе ужин?

— А ты будешь? Или ты и не ужинаешь?

— Почему же? — усмехнулся он. — А вообще, хочешь, мы отправимся в ресторан?

Я с сомнением посмотрела на рваные колготки и торопливо засунула ноги под диван.

— Не люблю ресторанов, — беззастенчиво солгала я, ни разу не переступавшая порог заведения, удостоившегося чести так именоваться.

Дмитрий деликатно промолчал.

После ужина я удобно устроилась на диване, слушая музыку Вагнера, и позируя моему прекрасному художнику. Исподволь любовалась его безукоризненной фигурой и чувствовала, что все больше погружаюсь в бездну. Нужно было бежать, пока оставалась такая возможность. Теперь я точно знала, что втрескалась по уши. В довершении всего, он смотрел на меня так, словно я самая обворожительная женщина в мире, и казалось, не замечал ни поношенной одежды, ни рваных колготок. Это заставляло парить, как птица, и надеяться, что все-таки и мне улыбнулась удача. Хоть раз в жизни.

Глава 5

Так не хотелось уходить из этого номера, но и оставаться казалось неправильным. Дмитрий настоял на том, чтобы вызвать такси. Даже провел меня и посадил в машину. Я заметила, что он всунул деньги водителю. На душе от этого стало легко и радостно. Впервые я могу почувствовать себя настоящей женщиной и не думать о том, где достать денег. Напоследок Дмитрий поцеловал мне руку и сказал:

— Жду тебя завтра, Мила. Надеюсь, ты придешь.

Я смогла только кивнуть, глядя на него широко открытыми глазами.

Всю дорогу домой я молчала, уставившись в окно машины. Любовалась ночными огнями и наслаждалась небывалым чувством эйфории.

Вот и обшарпанная пятиэтажка, унылая и серая, как и моя жизнь до встречи с Димой. Лифта здесь не было. Привычно поднялась на четвертый этаж, открыла дверь и осторожно прошла по коридору к своей комнате. Старалась не шуметь, иначе скандальная тетя Клава не преминула бы прочитать очередную лекцию на тему, что я тут не одна, а если не хочу учитывать интересы соседей, то должна купить собственное жилье. Каждый раз при этом ее рот ехидно расползался, а отчетливые усики над верхней губой возбужденно подрагивали.

Оказавшись в комнате, включила тусклый свет. Даже люстры нормальной не завела. Горела в потолке одинокая лампочка. Оглядела более чем скромное жилье. Покосившийся шкаф, который я боялась лишний раз трогать. Одна дверца то и дело грозила оторваться совсем. Стол с пожелтевшей скатертью, три скособоченных стула, маленький телевизор в углу и скрипучий диван с повылезавшими местами пружинами. Вот и все мое достояние. Переодевшись в бесформенную ночную сорочку, постелила себе на диване, выключила свет и улеглась. Заснуть долго не могла, вспоминая события последних дней. Эта комнатка почему-то казалась теперь чужой и словно далекой. Настойчивое предчувствие перемен стучало в голове, словно механический заяц на барабане.

Не заметила, как все же уснула. Целую ночь перед глазами проносились руки, самые разные. Мужские, женские, детские, грубые и утонченные. А в центре — Дмитрий Валенский, стремящийся запечатлеть их на холсте. Потом он начал уноситься прочь, а я бежала за ним, тянулась и кричала. В какой-то момент заметила, что вместо рук тяну к нему бесформенные культи. Упала на землю посреди безлюдного парка. С неба повалил снег, густой и тяжелый. Он засыпал меня с головой. Стало нечем дышать. Я захлебывалась снегом, глотала его и отплевывалась, чувствуя, как разрываются легкие.

С прерывистым хрипом проснулась, ловя ртом воздух. Из окна пробивался ранний утренний свет. Мельком глянула на дешевый китайский будильник на столе. Шесть часов. Пора вставать на работу. Совсем из ума выжила, даже забыла завести его вчера. А если бы не проснулась сейчас? Снова бы опоздала, и пришлось бы выслушивать очередную порцию оскорблений от Леонидовича.

Накинув халат, взяла туалетные принадлежности и выскользнула из комнаты. Нужно поторопиться, пока ванную никто не занял. Наскоро приняла душ, почистила зубы и вернулась в комнату. Выдвинув нижний ящик шкафа, достала шкатулку, где хранила всю свою недорогую косметику. Крем, ярко-красная помада и засохшая тушь для ресниц. Срок годности этих вещей давно уже прошел, но я продолжала их хранить просто из-за того, что жалко выбрасывать. Щедро смазала лицо кремом, поплевала на тушь и попыталась нанести на ресницы. Она ложилась комками, глаза слезились и жмурились от рези. Но я стоически терпела. Накрасила губы и подошла к большому зеркалу, прикрепленному к шкафу.

— Мама родная! — выдавила из себя, глядя на похожее на клоуна создание.

Бросилась в ванную смывать все это великолепие, пока никто не увидел и не поднял на смех. Потерянная, вернулась в комнату. Это ж надо. Как поется в одной песне: «И не накрашенная страшная, и накрашенная».

Проклятая песня преследовала меня и дальше, пока я пыталась подобрать одежду. Отчаявшись найти что-то приличное, остановила выбор на джинсах и черной водолазке. Все же лучше, чем остальное, и не нужно бояться, что опять порвутся колготки.

Галя внимательно взглянула на меня, когда я вошла в магазин.

— Что-то в тебе изменилось, Людка. Светишься прямо.

— Да ну тебя. Что во мне могло измениться?

— Точно хахаля нашла.

— Скажешь тоже, — настойчиво отрицала я, боясь, что Галя сглазит нежданную удачу.

Весь день я только и делала, что улыбалась, как дура. Всем подряд. С удивлением заметила, что люди тоже улыбаются в ответ и кажутся гораздо приветливее, чем обычно. Когда до конца смены оставалось около получаса, запиликал мобильник. С удивлением посмотрела на незнакомый номер. Кто мог мне звонить, кроме матери и соседей по коммуналке? И то, мать звонила только поздравить с праздниками, а соседи в экстренных случаях. Нажала кнопку ответа и приложила телефон к уху:

— Алло?

— Мила? — раздался знакомый бархатный голос, слегка искаженный телефонной связью.

— Дима? — в груди заплясали радостные бесенята. — Откуда у тебя мой номер?

Заметила, что Галя с интересом прислушивается к разговору и отвернулась. Послышался смущенный ответ:

— Каюсь, но вчера проявил несвойственную мне наглость и заглянул в твою сумочку. Боялся, что ты все же не придешь больше, и мне придется искать тебя самому. К сожалению, мобильный твой оказался разряжен. Нашел записную книжку, а в ней твой номер. Прости, пожалуйста.

— Ну, что ты. Нужно было самой дать тебе свой номер. В общем, ничего страшного.

— Я хотел узнать, до которого часа ты работаешь.

— До шести. Через полчаса заканчиваю уже.

— Назови адрес, куда приехать. Я пришлю за тобой машину.

— Шутишь? — оторопела я. — Не нужно. Я сама доберусь.

— Не выдумывай. Пол наконец-то взял в аренду машину, и теперь она в твоем распоряжении.

— Пол — это кто?

— Мой секретарь. Я тебе говорил о нем. В общем, попросил его тебя встретить и привезти ко мне.

— О, Господи, еще и человека даром напряг! — возмутилась я. — Слушай, прекрати. Я сама прекрасно доеду маршруткой.

— И слушать не желаю. В общем, через полчаса Пол будет тебя ждать. Говори адрес.

Я нехотя объяснила, где находится магазин.

— Послушай, а как я узнаю твоего Пола?

— Он сам тебя узнает, не бойся.

— Ну да, описал, наверное, ему меня хорошо. Рыжее пугало, — почему-то едко сказала я.

— Вовсе нет, — я услышала веселые нотки в его голосе. — Я сказал ему, что ты похожа на эльфа. Хрупкое рыжеволосое создание, словно по ошибке оказавшееся в этом жестоком мире.

— Скажешь тоже, — волна удовольствия прокатилась по телу.

Я таяла, как воск на солнце, хоть и понимала, что в его словах нет и доли правды.

— Ну, до встречи, моя Мила, — так нежно произнес он, что я едва не разревелась.

— Пока, — сдавленно пробормотала и нажала кнопку отбоя.

Подняла голову и встретилась взглядом с вытянувшейся физиономией Гали.

— Не хочешь рассказать? — с жадным любопытством спросила она.

— Абсолютно не хочу, — широко улыбнулась я.

Эти полчаса я не могла устоять на месте. Переминалась с ноги на ногу, то и дело выглядывала в окно, хваталась за мобилку, чтобы проверить, не пропустила ли звонок. Галя обиженно посапывала и делала равнодушный вид, но ее глаза тоже поглядывали в сторону окна.

Время шло, а никто так и не звонил, и не парковалась машина возле магазина. На лице Гали появилась снисходительная улыбочка, мне же хотелось провалиться сквозь землю. В 18.00 мы с Галей вышли из магазина. Нас сменили девчонки, работающие в ночную смену. Галя нарочито медленно обвела глазами территорию и хмыкнула:

— Ну, пока…

Не успела она и шагу ступить, как пронзительно засвистели шины затормозившего возле дороги автомобиля. Никогда не разбиралась в марках машин. Могла сказать только, что, по всей видимости, иномарка, и шикарная, темно-серебристого цвета. Открылась дверца со стороны водителя и оттуда вылез стройный мужчина среднего роста с кудрявой темной шевелюрой и улыбчивым лицом. Одет в приталенное черное пальто, скорее всего, дорогое. Он подбежал ко мне и приветливо улыбнулся:

— Добрый вечер, — в голосе прозвучал явственный акцент. — Я — Пол Страйтон, секретарь господина Валенского. Он должен был звонить вам. Простите за опоздание. Едва нашел ваш магазин.

— Ну, что вы, как раз вовремя. Мне даже ждать не пришлось, — чувствуя себя неловко, откликнулась я.

Мельком глянула на Галю. Та стояла столбом, потеряв дар речи.

— Если вы готовы, можем ехать. Господин Валенский ждать не любит, — чуть смущенно добавил он.

— Дима не произвел впечатления сурового начальника, — усмехнулась я.

Первое смущение прошло, а Пол сразу вызвал симпатию. С ним оказалось легко и приятно общаться, словно мы знакомы уже много лет.

— О, вы его еще плохо знаете, — запустив руку в роскошную шевелюру, произнес Пол. — Но я всегда восхищался умением господина Валенского руководить людьми.

— Пока, Галя, — небрежно бросила я и последовала за Полом к машине.

Секретарь открыл дверцу, а я неуклюже залезла на заднее сиденье. Сам он занял место водителя. Пока он уверенно лавировал в потоках автомобильного транспорта, я наслаждалась удобством салона и приятным свежим запахом, наполнявшим машину. Снова чувствовала себя Золушкой, а Пол казался доброй феей-крестной.

— Скажите, давно вы знаете Дмитрия? — осмелилась спросить я.

— Работаю с ним уже пять лет. Как я уже говорил, строгий, но справедливый начальник. Такого еще поискать.

— Все хотелось спросить. Не сочтите за невежливость. Зачем художнику секретарь? — выпалила я и на мгновение зажмурилась, ожидая убийственного ответа.

— Ну, если этот художник еще по совместительству владелец галереи в Нью-Йорке и директор фирмы по оценке предметов искусства, то он ему просто необходим, — раздался веселый голос Пола.

Моя челюсть застыла в отвисшем положении. Я с трудом вернула ее на место.

Пол мельком глянул на меня.

— Он вам не говорил? Ну, господин Валенский не кичится своим положением. Хотя, должен сказать, он и художник довольно известный. Последнюю его картину продали с аукциона за сто тысяч долларов.

Я съежилась, вжалась в спинку сиденья и постаралась стать как можно незаметнее. Ощущение, что все это какая-то чудовищная ошибка, становилось непреодолимым. Что такой человек мог найти во мне? Подумать только, сто тысяч долларов! Да на эту сумму я могла существовать всю жизнь, ни о чем больше не заботясь. Чтобы отогнать самоуничижительные мысли, стала смотреть в окно.

— Эй, а куда мы едем? — запоздало дошло до меня. — «Гранд-отель» в другой стороне!

Почему-то вспомнился сегодняшний сон. Даже в горле пересохло. А что, если Дмитрий — маньяк, коллекционирующий руки? Отчетливо представила тайную комнату, в которой в больших стеклянных банках плавают человеческие конечности.

— Куда вы меня везете? — едва не закричала, перепугано глядя на Пола.

— Не беспокойтесь, — его улыбка в зеркале заднего вида почему-то показалась зловещей. — Господин Валенский хочет сделать сюрприз.

— Ага, сюрприз, — сглотнула я. — Остановите машину, а то выпрыгну.

Раздался щелчок, выдвинувший кнопку возле стекла. Я остервенело дергала ручку, охваченная самой настоящей паникой.

— Мила, послушайте, никто не хочет причинить вам вред! Я клянусь вам! — рассудительным тоном, словно разговаривая с умалишенной, произнес Пол. — Просто не хочу, чтобы вы наделали глупостей и в самом деле выскочили из машины. Еще убьетесь.

И тогда я завопила. Билась кулаками в стекло, дергала неподдающуюся ручку, даже попыталась укусить Пола за шею. Он напрасно пытался меня успокоить. Наконец, машина затормозила. Щелчок. Дверь поддалась, и я чуть ли не кубарем выскочила из машины. Тут же остановилась, как вкопанная. Центр города. Салон красоты «Клеопатра», считающийся самым престижным. Раздался писк ставящейся на сигнализацию машины. Взъерошенный Пол подошел ко мне. Он едва сдерживал смех, его щеки смешно подрагивали.

— Это наша первая остановка.

— Ты не мог по-человечески сказать? — грубо вызверилась я. — Я тут Бог знает что подумала!

— Простите, — он все-таки прыснул. — Я только выполнял распоряжения господина Валенского.

Я смерила его уничтожающим взглядом. Пол постарался придать лицу серьезный вид и учтиво кивнул в сторону салона.

— Вас уже ждут.

— И кто же будет оплачивать банкет? — с сомнением спросила я, глядя на блестящую вывеску.

— Пусть это вас не тревожит.

Черт, а почему бы и нет? Могу я хоть раз не заморачиваться, а просто наслаждаться жизнью? Постаравшись казаться уверенной и независимой, я поднялась по ступенькам и вошла внутрь.

— Вы — Людмила? — тут же подскочила ко мне улыбчивая блондинка. — Нас предупреждали о вашем приходе. Надеюсь, вы будете довольны результатом.

— Результатом чего? — опешила я.

— Ну, господин Страйтон сказал, что вам нужна стрижка, покраска, макияж, маникюр, педикюр… — стала перечислять блондинка.

Я только глазами хлопала. Захотелось бежать отсюда без оглядки.

— Послушайте, я…

Она не дала мне договорить и увела в соседнее помещение, где меня окружили несколько таких же улыбчивых девушек. Мама родная, куда я попала? В панике обернулась в сторону выхода. Оттуда мне помахал Пол. Пути к отступлению перекрыты…

Глава 6

Все то время, пока я стоически переносила самые настоящие пытки, мне даже не давали взглянуть на себя в зеркало. Я с тоской вспомнила редкие визиты в парикмахерскую возле дома, где за полчаса мои волосы кромсали до нужной длины, отправляли высушиваться под огромным феном и отпускали восвояси. Здесь же мне не давали и руку самой поднять. Даже голову мыли не над обычной ванной, где приходилось делать почти все самой, а в раковине. Я полулежала на спине, а нежные ручки стилиста умащали мои рыжие патлы приятно пахнущими средствами. Когда меня стригли, начала подступать паника. Голова странно полегчала. Вокруг кресла сыпались длинные пряди. Господи, они что, наголо меня стригут? С них станется! Потом скажут: последний писк моды. А у меня нет денег даже на парик! Но возмутиться не посмела. Язык примерз к гортани.

После маникюра и педикюра вообще лишилась ощущения реальности. Руки и ноги стали нежными и мягкими, ухоженными. Никогда они, бедные, не испытывали такого стресса. Когда все экзекуции, наконец, закончились, меня провели в отдельную комнату без зеркал и указали на уложенные на столе пакеты и свертки.

— Вот, вы должны это одеть.

Меня оставили в одиночестве, совершенно ошалевшую. Дрожащими руками принялась разворачивать и открывать нежданные подарки.

— Обалдеть! — выдавила я, доставая длинное блестящее платье нежно-зеленого цвета.

Размер подошел, словно на меня и шили. Извлекла из коробки черные лакированные туфли на шпильке. Господи! Я же убьюсь в них, не пройдя и двух шагов. Среди вещей оказалась и маленькая сумочка, в тон туфлям. Такие я видела только по телевизору, когда показывали очередной светский прием. Но больше всего поразил комплект нижнего белья. К щекам прилила краска. Это уж слишком! Чтобы дарить женщине нижнее белье, нужно быть с ней особенно близким. Тут же мелькнула мысль: Дмитрий ведь собирается жениться на мне, куда уж ближе! Комплект оказался изумительным. Ценники срезаны, но и так видно, что белье дорогущее. Я даже чувствовала себя в нем по-другому. И грудь откуда-то появилась. А чулки! Тонкие, почти невесомые и в то же время прочные. Их можно было прикрепить к белью. С трудом разобравшись с этой конструкцией, одела платье. Тонкая материя приятно скользила по коже. Неуверенно глянула на оставшуюся одежду и сложила в пакеты.

Открыла дверь, неловко ступая на высоких шпильках. При моем появлении мастера салона застыли, округлившимися глазами глядя на дело своих рук.

— Ну, теперь мне можно посмотреть в зеркало? — смущенно спросила я.

Они расступились. Я неверяще смотрела на отражающуюся в зеркале роскошно одетую женщину. Умопомрачительная фигура, с длинными ногами, тонкой талией и высокой грудью. Изящные обнаженные руки, судорожно сжимающие сумочку. Прическа! Никогда не думала, что мне пойдут короткие волосы. Стильная, почти мальчишеская стрижка совершенно изменила лицо. В нем появилось что-то дерзкое, необузданное. Оказывается, у меня красивая шея. Лицо светится, веснушки умело скрыты, а глаза кажутся огромными зелеными озерами. Я же красивая! Никогда не думала, что смогу сказать это о себе. Хотя, во многом это заслуга стилистов, а не моя. Но они действительно мастера своего дела. Сделать из чудовища красавицу за пару часов!

За моей спиной в зеркале отразился Пол. Явственное восхищение на его лице еще сильнее смутило меня. Когда же мой взгляд упал на предмет в его руках, я впала в прострацию. Роскошная норковая шуба! Такую я видела только в фильмах или на обложках журналов. И вот эту великолепную вещь Пол накинул мне на плечи. Затем, не давая опомниться, подхватил пакеты с моей старой одеждой и повел к выходу…

Машина ехала по городу, а меня больше не заботило, куда и зачем мы едем. Словно это все происходит не со мной, а с кем-то другим.

— Знаете, а я понимаю господина Валенского, — нарушил молчание Пол, поглядывая на меня в зеркало заднего вида. — Вы и впрямь кажетесь феей из сказки.

— Это все работа стилистов, — улыбнулась я. — Вы же видели меня до преображения. Феей меня можно назвать с большой натяжкой.

— Вы слишком строги к себе. Вы мне понравились еще до визита в салон, — заметил он. — Просто видно было, что вы сами пытаетесь спрятать себя настоящую. Делаете все, чтобы вас не заметили.

— Вы еще и психолог по совместительству?

— Нет, просто умею разбираться в людях. При моей работе это необходимо.

— И куда же мы едем теперь? — не зная, что еще сказать, спросила я.

— Чтобы избежать новой вспышки паники, лучше скажу, — усмехнулся он. — А то снова примете меня за маньяка.

— Простите, ради Бога, — искренне произнесла я. — Я ведь, кажется, укусила вас?

— Ну, что вы. Я даже буду гордиться этим укусом.

Непонятно, то ли он шутит, то ли говорит серьезно.

— Ну, так, куда мы едем?

— На пристань.

— Что?

— Больше я вам ничего не скажу, — строго произнес Пол, — а то меня точно уволят…

Я не верила глазам, глядя на сверкающий огнями теплоход, ожидающий возле пристани. У борта вырисовывалась до боли знакомая фигура моего художника. Пол помог подняться по трапу, где передал из рук в руки Дмитрию.

— Спасибо, Пол. Ты свободен на сегодня. Можешь возвращаться в отель. Только машину оставь.

— Как скажете, — кивнул секретарь.

На прощание поцеловал мне руку и снова сказал, как я замечательно выгляжу. Заметила, что по лицу Дмитрия пробежала тень неудовольствия и ощутила, как сердце радостно заколотилось. Не успел Пол скрыться из виду, как Дима взял меня за руки и прерывисто произнес:

— Результат превзошел все мои ожидания! Ты — воплотившаяся в реальность сказка!

— Не преувеличивай. Это чудо совершили стилисты и дорогая одежда, — смущенно возразила я. — Кстати, я чувствую себя неловко из-за того, что ты все это для меня сделал. Мы же с тобой, в сущности, чужие люди.

— Надеюсь, что это ненадолго, — обезоруживающе улыбнулся он. — Да, и еще… Я узнал, где ты живешь. Так вот, моя невеста не может находиться в таких условиях, так что Пол снял для тебя новую квартиру. Конечно, я бы предпочел, чтобы ты осталась со мной, но не будем торопить события.

Я не находила слов от потрясения.

— Послушай. Это уже слишком! Я не могу все это принять… Словно ты пытаешься купить меня…

— Это тебя ни к чему не обязывает, — возразил Дмитрий. — Не переживай. Ты вольна уйти, когда захочешь.

— Уйти? — одна лишь мысль об этом пронзила острым лезвием.

Дмитрий нежно провел ладонью по моей щеке.

— В твоих глазах можно утонуть. Впервые мне хочется нарисовать не только руки, но и тебя всю. Ты позволишь мне это? Не сейчас, когда-нибудь…

От его прикосновения у меня дыхание перехватило. Хотелось сказать, что я позволю ему все, что он захочет, лишь бы он всегда смотрел на меня… так.

— Ты сказала, что не любишь рестораны, — хрипло проговорил он. — Вот я и решил устроить нам вечер на теплоходе. В каюте уже накрыт стол. Будем только мы, официанты и оркестр. Ты не против?

— Знаешь, я солгала тебе, что не люблю рестораны. Я просто никогда в них не была. Боялась опозориться… — смущенно пролепетала я.

— Ну, что ж. Будем исправлять это досадное упущение, — улыбнулся он.

Взял меня за руку и повел за собой. Мне казалось, я плыву по воздуху. Даже не ощущала, что на ногах неудобные шпильки. Кажется, могла бы так идти хоть на край света.

Вечер сказочный. Спрятанный за кадками с пальмами оркестр наигрывал романтические мелодии, ненавязчивые официанты бесшумно скользили по помещению. Дмитрий учил меня пользоваться столовыми приборами, некоторые я видела в первый раз. Он делал это тактично и я не чувствовала себя идиоткой. Я наслаждалась вкусом изысканным блюд из морепродуктов и восхитительным вином. Наверное, все это стоит баснословных денег. Но думать о материальном не хотелось.

А потом мы танцевали. Оказалось, это не так трудно, как казалось в начале. Главное — довериться партнеру. Мы словно остались одни во всем мире. Я положила голову на плечо Дмитрию и позволила музыке нести меня, словно ласковой морской волне.

Как же хотелось, чтобы он поцеловал меня. Нестерпимо. Безумно. Он словно почувствовал. Приподнял за подбородок, заглянул в глаза, томительно медленно прильнул к губам. Ноги подкосились. Наверное, упала бы, если бы он не поддержал меня. Его губы мягко и осторожно исследовали мои, язык скользнул внутрь, соприкоснулся с моим. Никто так не целовал меня прежде. Его напор стал сильнее и настойчивее. Он жадно целовал меня, заставляя бессильно трепыхаться в порыве неизведанных эмоций.

Не знаю, как мы оказались в другом месте. Помню только, как он поднял меня на руки и понес куда-то. А я закрыла глаза и полностью доверилась ему. Исчезла музыка и посторонние звуки. Остались только он и я. И биение наших сердец, становившееся все настойчивее. Напоминающее африканские тамтамы. Его губы скользили по моей коже, рассыпаясь вереницей мурашек. Руки стягивали с меня платье, а я даже не чувствовала стыда или неловкости. Позволяла делать со мной все, что ему вздумается. Даже если бы он сейчас достал хлыст и наручники, наверное, я бы и это разрешила. А ведь я считала себя фригидной, не способной чувствовать сексуальное удовольствие.

В голове пронесся образ Дмитрия в одном лишь полотенце на бедрах. Я застонала от возбуждения, желая касаться его, целовать это великолепное тело. Мои руки потянулись к вороту его рубашки, расстегивая ее. Он резким движением рванул пуговицы и позволил мне стянуть с него рубашку. Я с наслаждением блуждала по его груди, он прерывисто дышал. Лаская друг друга, мы сняли с себя всю одежду. На мгновение я напряглась, боясь, что покажусь ему непривлекательной. Он жарко выдохнул мне в ухо:

— Ты прекрасна…

И я успокоилась, разрешила своему телу вытворять такое, чего не позволяла в самых бурных фантазиях. Когда все кончилось, я прижалась к нему и с затаенной тревогой посмотрела в его лицо. Вдруг он сейчас оттолкнет и уйдет, добившись, чего хотел. Дмитрий чмокнул меня в кончик носа и улыбнулся:

— Не думал, что в тебе сидит дьяволенок. Ты казалась такой скромницей.

— Эт-то плохо? — неуверенно улыбнулась я.

— В некотором смысле.

— В каком? — я перестала улыбаться.

— В том, что теперь я тебя так просто не отпущу, даже если ты этого захочешь. Только с тобой я понял, какую женщину искал все это время.

— С идеальными руками?

— Не только, — он усмехнулся. — Ты удивительная. Нежная, ранимая, мягкая и в то же время сильная, необузданная. Ты сама не знаешь, какая ты.

— Знаешь, — серьезно произнесла я. — Если ты меня обманываешь, это жестоко. Я просто не вынесу, если окажется, что это все игра. Все слишком невероятно, так не бывает в жизни. Я боюсь тебе поверить. Половину своей жизни я отгораживалась от людей, не позволяла себе ни с кем сближаться, потому что знала: рано или поздно меня обманут. Потом появился ты… Мир перевернулся. Я вдруг поняла, что все это время жила в пустоте, вакууме. А теперь в этой пустоте появились звуки и краски. И я уже не смогу вернуться обратно. Но и еще одного предательства не выдержу… Прости, я сейчас говорю глупости.

— Нет, — он легко поцеловал меня. — Я понимаю тебя. Мне тоже пришлось столкнуться с предательством человека, которого сильно любил. Это тяжело… Долгие пять лет я не мог никого впустить в свою жизнь… Пока не появилась ты. Когда я отогревал тебя, едва живую, беспомощную, вместе с тобой отогревалось мое сердце. Но я все равно боялся… Что опять ошибусь… Сегодня ночью я понял, что ты предназначена мне судьбой. Именно тебя я искал всю жизнь…

— Я все равно многое не понимаю, — покачала я головой.

— Завтра я расскажу тебе все. Повезу в одно важное для меня место. А сейчас давай спать, родная. Не знаю, как ты, но я смертельно устал…

Я уткнулась носом в его шею и закрыла глаза.

— Спокойной ночи.

Он поцеловал меня в макушку.

— Спокойной ночи, моя Мила.

Глава 7

Даже проснувшись утром в объятиях любимого человека и ущипнув себя за плечо, я продолжала считать, что это всего лишь удивительный прекрасный сон. Ведь бывают же такие сны, которые кажутся вполне реальными, и ты искренне изумляешься, когда оказывается, что это не так. Еще немного и я открою глаза, а вокруг — знакомое убожество моей крохотной комнатушки. И вместо горячего тела Димы под рукой подушка. Никогда не отличалась особой религиозностью, но тут не удержалась и обратилась к Богу. Пусть это окажется правдой! Я тогда обязательно стану молиться каждую ночь и ходить в церковь по воскресеньям!

Дима повернулся во сне и подгреб меня к себе, а я замерла, чувствуя, как расползается по лицу широченная улыбка. Это не сон. Я потерлась носом о его грудь и счастливо вздохнула. Он открыл глаза, по лицу скользнула лукавая улыбка. Он завел мне руки к изголовью кровати и принялся покрывать поцелуями. Еще немного, и я позабыла обо всем на свете. Мы снова любили друг друга и никак не могли насытиться.

— Черт! — заорала я, когда случайно взглянула на стену каюты, где мерно тикали часы.

07.00. Работа! А ведь еще нужно успеть заехать домой и переодеться.

— Что случилось? — лениво спросил Дима, поглаживая мою грудь.

— Дим, отвези меня, пожалуйста, домой.

— Зачем?

— Как зачем? Работа! Я опоздаю, и начальник меня со свету сживет.

— Это мы еще посмотрим. И вообще, я хочу, чтобы ты бросила работу.

— Дим, я не могу, — у меня руки затряслись.

Что он подумает, когда узнает, почему?

— Только не говори, что ты принадлежишь к тем женщинам, которые считают, что женщина должна работать, чтобы сохранять независимость!

— Дело не в этом, — еле слышно пробормотала я.

Я должна ему сказать. Лучше, пусть узнает от меня, чем от кого-то еще.

— В общем, меня обвинили в воровстве денег из кассы. Хотя клянусь, я не брала оттуда ни копейки. Скорее всего, тут сынок начальника руку приложил, а всех собак на меня спустили. В общем, я должна отработать три месяца бесплатно, тогда только Леонидович не заявит в милицию.

— Так, ситуация ясна, — решительно произнес Дима. — Собирайся. Едем к тебе на работу. Я сам поговорю с твоим начальником.

— Нет! — я всплеснула руками. — Лучше не надо! Только хуже будет. Ты его совсем не знаешь. Для него только его мнение имеет значение.

— Поглядим, — спокойно заметил Дима.

Я посмотрела на вечернее платье, брошенное на полу, и покачала головой.

— В чем же мне идти? Не могу я появиться на работе в этом!

— Почему нет? — возразил Дима. — Оно тебе очень идет.

Похоже, спорить с ним бесполезно. Я приняла душ и натянула вечернее платье. Даже косметики с собой нет. Мельком глянула в зеркало и опешила. И без косметики едва себя узнала. Глаза светятся и кажутся огромными, прическа совершенно преобразила лицо. Дима помог мне надеть шубу и поволок за собой. Я с трудом поспевала за ним на проклятых шпильках. Представляю реакцию Леонидовича и Гали на мое появление.

Реальность превзошла все ожидания. Галя сначала меня не узнала, с завистью окинула взглядом с ног до головы и сквозь зубы процедила:

— Что вам?

— Галь, ты чего? — смущенно протянула я. — Это же я.

На пол посыпались задетые Галей апельсины, а она даже не пыталась их удержать. Рот превратился в букву «о», глаза едва не вылезли из орбит.

— Людка?! — наконец, просипела она совершенно неузнаваемым голосом. — Как?

— Да подстриглась просто, — не смогла я сдержать улыбку.

— Тебе идет, — выдавила она, едва не скрежеща зубами.

— Кстати, познакомься, это мой… жених, Дмитрий Валенский, — не глядя на Диму, произнесла я.

Тут же ощутила, как его рука обхватила мою талию и притянула к себе. Подняла взгляд и почувствовала, как пол уходит из-под ног. Столько чувства светилось в его глазах.

Раздался недовольный голос Леонидовича.

— Галя, ты почему клиентов не обслуживаешь? Совсем от рук отбилась. И где Быстрова?

Я втянула голову в плечи и робко посмотрела на начальника. Его глаза расширились, а щеки побагровели так, что казалось, он сейчас лопнет.

— Бы-ыстрова?!

— Здравствуйте, Максим Леонидович. Простите, я опять опоздала, — затараторила я.

— Да ладно, с кем не бывает? — смущенно произнес он, окидывая меня таким плотоядным взглядом, что не по себе стало.

— Извините, я в таком виде… — запахнула шубу, чувствуя, как пылают щеки. — Не успела переодеться.

Дмитрий кашлянул, напоминая о своем присутствии. Подошел к Леонидовичу и протянул руку:

— Дмитрий Валенский.

Тот пожал ее, слегка прищурившись.

— Могу я поговорить с вами наедине?

— А есть повод? — недружелюбно спросил начальник.

— Разумеется, — в голосе Димы послышался металл.

Я едва узнала его, таким он стал жестким и властным. А Леонидович сник, его глаза забегали, не выдержав взгляда Дмитрия.

Они прошли в подсобку. Я ожидала, что сейчас начнется настоящая буря, но из комнатки ничего не было слышно. Галя завистливо сказала:

— И где ты только откопала такого мужика?

— В парке, на лавочке, — усмехнулась я.

— Шутишь, — обиженно шмыгнула носом Галя. — А я серьезно. Самой-то уже повезло, о других бы подумала.

Вот так всегда. Стоит сказать правду, и тебе никто не верит.

— Ну, хорошо. Познакомились в баре.

— А в каком? — оживилась девушка.

Я назвала самое дорогое заведение в городе. Глаза Гали засверкали.

— Нужно будет сходить туда.

— Ты же говорила, что у тебя денег нет, сама в долг живешь, — заметила я.

— Так с зарплаты, — Галя покраснела и не стала развивать тему дальше.

Дверь подсобки распахнулась, оттуда уверенным шагом вышел Дима, а вслед за ним семенил Леонидович, угодливо заглядывая в глаза.

— Идем отсюда, Мила. Ты здесь больше не работаешь, — Дима взял меня за руку.

— А как же?..

— Все улажено. Ведь так? — он обернулся к Леонидовичу.

Тот изменился в лице.

— Разумеется. Мой Юрка получит по полной сегодня. Вот ведь подлец!

— Всего хорошего, — коротко кивнул Дима Гале и потащил меня к выходу.

— Что ты ему сказал? — спросила я, когда мы ехали в машине по просыпающемуся городу.

— Да так, поговорили немного по-мужски, — уклонился от ответа он. — Не бери в голову. Сейчас едем к тебе… Я имею в виду не ту конуру, где ты жила все это время. Вещи заберешь потом.

— Дима, ты так торопишь события, — неуверенно протянула я.

— Потому что времени не так много, — коротко бросил он.

— О чем ты?

Острое чувство тревоги сдавило горло.

— Я расскажу тебе… Сегодня, но не здесь и не сейчас.

Моя новая квартира. Хоть и съемная, но мне так нравилось называть ее именно так — моя квартира. В новой девятиэтажке в центре города, в нескольких кварталах от отеля, где остановился Дима. Две комнаты, евроремонт, красивая современная мебель. Я долго не могла осознать, что теперь могу здесь жить. Бродила по квартире, как лунатик, боясь коснуться чего-нибудь.

Дима решительно поволок меня в спальню и открыл створки шкафа.

— Так, сейчас переодевайся, мы сходим позавтракаем и я повезу тебя в очень важное для меня место.

— Откуда все это? — обескуражено воскликнула я, глядя на висящую в шкафу одежду.

— Поручил Полу подобрать тебе что-нибудь на его вкус. Все, что от меня понадобилось, описать твои размеры.

— И ты так точно определил их?

— Ну, я же художник.

Не поняла, то ли он шутит, то ли говорит всерьез.

— Ладно, не теряй времени. Я голоден, как волк. Ты меня просто обессилила вчера, ненасытная моя.

— Ты не слишком и сопротивлялся, — усмехнулась я, выпроваживая его из спальни.

— Ты что, меня стесняешься? — попытался сопротивляться он. — Я уже видел все, что мог.

Я захлопнула дверь перед его носом. Благоговейно, словно священную реликвию, я извлекала вещи одну за другой из шкафа. На глаза наворачивались слезы. Никогда я не носила такой красоты. Могла бы перебирать обновки часами. В дверь настойчиво забарабанили.

— Мила, ты там до вечера будешь сидеть?

— Уже иду! — опомнилась я и натянула узкие черные брюки и экстравагантную тунику нежно-сиреневого цвета.

Дима позаботился даже об обуви. Длинные черные сапоги обтянули ноги, как вторая кожа. Единственная обувь, оказавшаяся не на каблуках. Набросив шубу, открыла дверь.

— Ну как?

Дима одобрительно хмыкнул:

— У Пола хороший вкус. Но ты все равно мне больше нравишься без одежды.

С этими словами притянул меня к себе и обжег страстным поцелуем.

— Так, — отпуская, хрипло произнес. — Нужно быстро уходить, иначе мы так никуда и не поедем.

— Как скажешь, дорогой, — покорно произнесла я и нежно улыбнулась.

Он пробормотал проклятье и потащил меня обратно в спальню.

Выбрались из дома мы только к обеду. Устроились в близлежащем кафе. Я накинулась на еду, словно не ела уже несколько дней. Настроение зашкаливало, я никогда не чувствовала себя настолько счастливой…

Глава 8

— Куда мы едем? — склонив голову на спинку сиденья, спросила я, любуясь чеканным профилем Димы.

— Увидишь, — он посерьезнел до неузнаваемости, стоило нам сесть в машину.

Всю дорогу молчал, а глаза казались чужими.

— Дима, что-то случилось?

— Нет…

Я не посмела дальше расспрашивать. Если захочет, сам объяснит. Все будет так, как он скажет. Сама себе удивлялась. Куда-то исчезли независимость и убежденность в том, что женщина не должна безоговорочно доверять мужчине. Сейчас я бы сделала все, что он захочет. Только бы снова улыбнулся и посмотрел на меня так, как может только он.

Когда мы свернули к парку, я вздрогнула, вспомнив о том, как началось наше знакомство. Он быстро глянул на меня, но ничего не сказал. Мы проехали мимо парка, и я вдруг осознала, куда он везет меня. К старому кладбищу, теперь уже заброшенному.

— Дима… — в горле встал комок. — Кто у тебя там?

Он ответил только, когда мы подошли к единственной ухоженной могиле. Мраморные плиты и внушительный памятник, с изображением лукаво улыбающейся немолодой женщины. Кажется, словно она сошла со старинных портретов девятнадцатого века. Что-то неуловимо аристократичное проскальзывало в горделиво приподнятой голове и выражении лица.

— Это моя бабушка. Урожденная княжна Валенская. Разумеется, о дворянских корнях я узнал значительно позже. Казалось, время над ней не властно. Даже в восемьдесят лет она оставалась бодрой и подтянутой. Всегда аккуратная, элегантная. Настоящая леди. Меня уже тогда завораживали ее руки. В них было что-то волшебное. Каждый жест наполнялся особой силой и значимостью. Она могла ничего не говорить, ее руки выражали все, что она хотела донести до меня.

— Ты говоришь только о бабушке. А родители?

— Они погибли еще, когда мне и двух лет не исполнилось. Авария. Бабушка воспитывала меня одна. Ей пришлось ради меня сильно рисковать, занимаясь тем единственным, что она умела хорошо… Тогда это не одобрялось и осуждалось. Это сейчас мнимые экстрасенсы и ясновидящие на каждом шагу. В то время бабушку посещали тайно. Не поверишь, все ее предсказания сбывались. Абсолютно все. Люди не понимали, как такое возможно, откуда у нее этот дар. Но, только взглянув на человеческую руку, она могла сказать, как сложится жизнь и чего следует остерегаться. Только вот мне она никогда не гадала, как я ее не просил.

Я заворожено смотрела в светившееся внутренним огнем лицо Димы.

— Лишь перед смертью, которую она предсказала с точностью до минуты, бабушка подозвала меня к себе и взглянула на мою руку. Она посоветовала мне вернуться к занятиям рисованием, которые я забросил лет в двенадцать, и еще обязательно ехать в Москву и поступать на искусствоведа. Я не понимал, что это мне даст. Мечтал стать инженером или геологом. Но она взяла с меня клятву, что я сделаю так, как она просит. Я думал, это все… Но напоследок бабушка сказала нечто странное. Я даже подумал, не повредилась ли она рассудком.

Он помолчал, со странным выражением взглянул на меня и продолжил:

— Она сказала, что моя линия жизни зависит от линии сердца. Если до дня моего сорокалетия я не найду настоящей любви, на этом моя жизнь оборвется. Если же найду и женюсь на ней, то проживу до глубокой старости. Но это только, если это действительно настоящая любовь. А я спросил тогда: «Как же узнаю, что эта женщина — та самая?». Бабушка хитро улыбнулась и сказала: «Ты узнаешь ее по рукам. У нее будут идеальные руки». Благодаря совету бабушки я добился многого. Мне повезло завязать знакомство с нужными людьми и уехать за границу. Удача сама плыла в руки, но все чего-то не хватало. Последние слова бабушки никак не выходили из головы, что бы ни делал. И я, как одержимый, начал искать женщину с идеальными руками. Ходил на показы драгоценностей, где демонстрировали кольца и браслеты. Именно там встретил бывшую жену. Думал, она та самая… Не важно… Не будем сейчас о ней. Но все равно не покидало чувство, что ошибся, и это не она. Не та, кого я ищу. Перед каждым днем рождения я приезжал сюда, на родину, чтобы проведать могилу бабушки. И не только, чтобы почтить ее память… Думал, каким-то непостижимым образом она свяжется со мной и подскажет, прав я или нет.

— Постой… Ты говорил о первом марта, — у меня все похолодело внутри. — Только не говори, что меньше, чем через месяц тебе исполнится сорок.

Он кивнул, а я передернула плечами.

— Бред какой-то. Неужели, ты и, правда, веришь в то, что умрешь, если не женишься до этого своего дня рождения.

— Я уже говорил тебе. Предсказания бабушки исполнялись ВСЕГДА. Без исключения.

— Ну, так давай поженимся. В чем проблема? — улыбнулась я. — И ты успокоишься. Ты ведь считаешь, что я — та самая женщина.

— Значит, ты и правда, согласна? — на лице Дмитрия появилось облегченное выражение.

У меня дыхание перехватило. Несмотря на всю абсурдность ситуации, я ощущала себя счастливой. Смогла только кивнуть и тут же оказалась в его объятиях. Когда он отпустил меня, я заметила, что он пытливо вглядывается в лицо, изображенное на памятнике, словно пытается прочитать ответ. Во мне что-то дрогнуло. Неужели, он сомневается и ищет подсказки? А вдруг это не бред, и ему нужно жениться на нужной женщине! И я не она? Наша встреча — только жуткое стечение обстоятельств.

Дмитрий, тем временем, рассказывал о том, как в этот раз приехал на родину на месяц раньше. Что-то словно тянуло его сюда. И первым делом, прямо из аэропорта поехал на кладбище. Отпустил водителя, решив прогуляться потом по городу. Так он и оказался в парке, увидел там меня. Тормошил, пытался отогреть, торопливо вызывая такси. Отвез меня в гостиницу, где останавливался уже последние несколько лет, приезжая в Ильинск. И как понял, что я и есть та, кого он искал всю жизнь.

Я слушала и поражалась, как в одном человеке могут уживаться жесткость и практичность, позволившие добиться таких высот в жизни, с верой в чудеса и романтичностью. Все больше Дмитрий завораживал меня. Уже не представляла себе, как раньше жила без него.

В эту ночь мы просто лежали, обнявшись, слушали дыхание друг друга, чувствуя, как сердца бьются в унисон. Момент абсолютного взаимопонимания и единения. Мы ведь и, правда, будто половинки одного целого. Мне казалось, я слышу, о чем он думает, и я думала о том же самом.

Утром же Дима сказал, что мы едем в ЗАГС и подаем заявление. Он постарается устроить так, что нас распишут как можно раньше. До первого марта. Теперь и я боялась этой даты. Она нависла над нами, как дамоклов меч. Я чувствовала, как скользит сквозь пальцы время, и каждый его шаг приближает роковое число. Несмотря на уверения Димы, что он нисколько не сомневается, я боялась. А вдруг он ошибается?.. И настоящая любовь ждет его где-то там, за поворотом, а я — ужасная ошибка, из-за которой встреча с ней может не состояться.

Глава 9

Дима смог договориться, чтобы нас расписали раньше положенного срока. Всего через две недели я стану Людмилой Валенской. И хоть не будет шикарной свадьбы и белого платья, этот день станет счастливейшим в моей жизни. Дима пообещал, что как положено мы отпразднуем уже в Нью-Йорке. Я не возражала. И так голова шла кругом от нереальности происходящего. Решилась позвонить матери и сообщить, что выхожу замуж. Ее глубочайшее изумление даже слегка обидело меня. Неужели, она настолько махнула рукой на мое будущее? Тем не менее, пообещала приехать со своим мужем и моим пятилетним единокровным братом, Тимошей. Последний раз я его видела три года назад, когда мать пригласила вместе отметить новогодние праздники. Больше этого не повторялось. Догадываюсь, почему. Ее новый муж считал, что теперь только он и Тимоша — мамина семья, а я в ней нежеланна. Горько осознать, что во всем мире нет никого, кому ты хоть немного нужна. Бабушки и дедушки умерли один за другим, тетя Лена, мамина сестра, решила попытать счастья в Италии. А больше у меня никого не было. Даже подруг. Но это в прошлом. Теперь у меня есть Дима.

Он практически перебрался ко мне, но все-таки оставил за собой номер в гостинице. Сказал, что иногда ему требуется уединение. Хотя особо я этого не замечала. Мы все время находились вместе. Почти не вылезали из постели, а когда это все же случалось, он рисовал мой портрет. Полностью, а не только руки. Обещал, что закончит к свадьбе и пока не разрешал смотреть. С каждым днем я влюблялась в Диму все сильнее и уже не могла представить жизни без него.

Только один раз он оставил меня на два дня. Понадобилось слетать в Нью-Йорк. Важное дело по работе. Пола оставил при мне, чтобы не скучала или не надумала сбежать, как он шутливо заявил. А мне хотелось сказать: куда же я сбегу, если ты забираешь с собой мое сердце…

Мы с Полом и так уже сдружились. Теперь же сблизились еще больше. Бродили по городу, совершали покупки, даже в театр разок сходили. Он помог мне выбрать платье на свадьбу. Пусть и не традиционный наряд невесты, но смотрелось великолепно. Кремово-белое, с шифоновыми вставками, придающими наряду легкость и изысканность. Едва надев его, я поняла, что оно создано для меня. Восхищенный взгляд Пола лучше всяких слов подтвердил, что я абсолютно права. Мы выбрали под платье туфли, сумочку и украшения, и довольные отправились на мою квартиру. Там я не преминула еще раз примерить наряд. Пол включил музыку и учил меня танцевать вальс. Сказал, это пригодится, когда придется праздновать второй раз в Нью-Йорке. Я оттоптала ему все ноги, пока у меня начало что-то получаться.

Потом мы пили шампанское с конфетами. Так опьянела, что то и дело заливалась дурацким смехом. В какой-то момент Пол меня поцеловал. Сначала осторожно, потом и вовсе повалил на диван. Я растерялась. Спиртное сделало тело вялым и плохо контролируемым. Но когда руки Пола стали стягивать с меня платье, я нашла в себе силы вырваться.

— Пол, ты что творишь?

Вскочила, обняв плечи руками. Потрясение немного отрезвило меня.

— Мила, прости.

Пол попытался приблизиться, но я вытянула руку, не подпуская его.

— Ты ведь просто много выпил, так? Будем считать, что так. И забудем об этом.

— Мила…

Он схватил меня и притянул к себе. Так крепко прижал, что я едва могла дышать.

— Ты ведь не могла не заметить, как я к тебе отношусь. Просто боготворю тебя.

— Даже не предполагала, — прерывисто выдохнула я. — Послушай, до знакомства с Димой… Если бы кто-то сказал мне подобное, я бы с ума сошла от счастья. Но теперь я понимаю, что мне нужен только один человек. Дима. И никто другой.

— Он не стоит тебя…

Пол выпустил меня, подошел к дивану и опустился на него. Откинувшись на спинку, пристально смотрел на меня. Кажется, он даже и не пьян совсем.

— Если бы на твоем месте была другая, я бы молчал. Наблюдал бы за тем, что происходит, и ничего бы не делал. Но ты заслуживаешь знать правду…

У меня все сжалось внутри. Похоже, хмель почти ушел. Я воспринимала все удивительно четко.

— О чем ты?

— Я давно работаю на Дмитрия. Успел узнать его так, как не знают даже близкие. Ведь я поверенный всех его дел, даже личных. Это человек из стали. Он способен на все ради достижения собственных целей. А уж актер в нем погиб оскароносный, — Пол усмехнулся и потянулся за недопитым шампанским.

Глотнув прямо из горлышка, протянул мне.

— Хочешь?

Я покачала головой, ожидая и одновременно страшась дальнейших слов.

— Единственная слабость Дмитрия Валенского — необъяснимая вера в предсказание бабки, — Пол громко икнул. — Он всерьез верит, что умрет, если не найдет нужную женщину. И это при всем своем незаурядном интеллекте.

— Ты и об этом знаешь? О предсказании?

— Я же сказал, у Дмитрия от меня секретов нет. Но он тебе не сказал всего, не так ли.

— Не понимаю…

У меня подкашивались ноги, но садиться рядом с Полом не хотелось. Опустилась в кресло напротив, изо всех сил вцепившись в подлокотники.

— В общем, его бабуля сказала еще кое-что… Если он совсем отчается в поисках, пусть возвращается к истокам. Судьба сама приведет его в нужное место. Чтобы спастись самому, нужно спасти того, кто нуждается в помощи. Вот такая вот головоломка. Дмитрий понял лишь, что нужно ехать на родину, к истокам. Это и привело его на могилу бабушки. И, как она и говорила, то ли судьба, то ли действительно, какая-то высшая сила потянула его в тот парк. И кого ж он там нашел? Полузамерзшую бродяжку, прости за такие слова, но это он так выразился. Он не мог поверить, что ему придется жениться именно на тебе. Но если ты считаешь, что Дмитрий Валенский всерьез планирует объявить тебя своей женой и привезти в Нью-Йорк, горько ошибаешься. Когда пройдет эта дата, которую он считает роковой, и опасность минует, он тут же вышвырнет тебя на улицу.

— Я… не… верю… — едва поворачивая языком, смогла произнести я. — Скажи, что ты все придумал…

— К сожалению, нет. Мила, я понимаю, ты меня не любишь, а после моих слов и вовсе стану тебе противен… Но я не хочу, чтобы тебя просто использовали и выбросили. Он, кстати, так и сделал с бывшей женой. После развода она получает от него скудные алименты, которых едва хватает на оплату жилья и еды. Он же купается в роскоши и мог бы позволить себе куда большую щедрость. Даже сын получает от него деньги только на оплату частной школы и самое необходимое.

— Мне и не нужны его деньги, — с горечью произнесла я, опуская голову.

На красивое кремовое платье капали слезы, образуя мокрые разводы.

— Мила, ты должна о себе подумать. Он считает тебя дурочкой, которую легко обвести вокруг пальца. Докажи ему, что это не так. Потребуй брачный контракт, наконец. Пусть раскошелится немного. Для него эти деньги будут каплей в море, а ты сможешь выбраться из нищеты. Я видел твою старую квартиру. Вообще не понимаю, как можно жить в таких условиях.

— Пол, я не смогу… Лучше просто уйду…

— Он не отпустит тебя, из-под земли достанет и снова навешает лапши на уши. Так вроде у вас говорят…

— Скажи, зачем тебе это? — я подняла на него глаза.

Лицо Пола расплывалось и казалось одним неразборчивым пятном.

— Я уже сказал, ты мне стала дорога… Никогда не встречал такой девушки. Если бы ты только могла дать мне шанс…

— Уйди, пожалуйста…

Я закрыла лицо руками. Некоторое время царила тишина, потом раздался стук захлопнувшейся двери…

В эту ночь я не спала совсем. Даже в постель не ложилась. Так и просидела в кресле, обхватив руками колени и уткнувшись в них подбородком. Напряженно следила за стрелкой настенных часов, словно от этого зависела моя жизнь. Слезы давно высохли, оставив в душе глухую ноющую пустоту. Сердце, еще недавно счастливое и живое, омертвело. Я думала о словах Пола. Мог ли он солгать? Но ведь я и сама понимала, что это все слишком хорошо для правды. Красивая сказка, в которую так хочется верить. Снова судьба преподнесла урок, на этот раз самый тяжелый. Постепенно рос злобный протест. Сколько можно сгибаться и позволять бить себя. Как же надоело чувствовать себя ничтожеством. Может, собрать вещи и уйти? Нет… Так легко ты от меня не отделаешься, Дмитрий Валенский. Хочешь, чтобы я поддержала твою игру, придется внести маленькую поправочку.

Я больше никогда не вернусь в грязную вонючую коммуналку. У меня будет все. Своя квартира, деньги, красивая одежда. Мне не нужно будет весь день стоять у прилавка и терпеть вспышки гнева начальника. Пусть без тебя, Дима, но я выживу. Я сильная. Не позволю больше никому сломать меня…

* * *

Дима вернулся на следующий день. Мы с Полом поехали встречать его в аэропорт. По дороге Пол пытался вызвать меня на разговор, но я упорно молчала. При виде Димы, как ни старалась оставаться холодной и рассудительной, сердце дрогнуло. Хуже всего, что он и, правда, оказался гениальным актером. Так великолепно изобразил радость от встречи, поднял меня на руки, закружил, потом долго не отпускал.

— Как ты тут без меня, солнышко? Скучала? Я просто с ума сходил. Уже не могу без тебя обходиться.

Я вымучено улыбнулась.

— Я тоже… скучала.

— С тобой все в порядке? — он словно что-то почувствовал, и я постаралась сделать вид, что тоже безумно счастлива.

Когда в эту ночь он захотел заняться со мной любовью, я даже не могла реагировать на его ласки.

— Мила, что-то не так. Я чувствую…

Он лег рядом и испытующе взглянул на меня.

— Что происходит? Меня не было только два дня. Когда уезжал, оставил прекрасную невесту с горящими глазами, а теперь вижу бесплотную тень.

— Нам нужно кое-что обсудить, — напряженно произнесла я.

— Слушаю тебя.

Я так и сказала ему все, уставившись в потолок и не в силах взглянуть в его лживые красивые глаза.

— Мне хотелось бы гарантий, Дима. То, что после развода ты не оставишь меня ни с чем.

— Ну вот, не успели пожениться, а ты уже хочешь разводиться, — попытался пошутить он, но я даже не улыбнулась.

— Я говорю о брачном контракте. Ты должен четко прописать сумму, которая останется со мной при разводе.

— Вот как? — в голосе Димы послышались нотки разочарования. Меня будто ножом по сердцу ударили.

— Ты полагаешь, что нашел глупышку, которая позволит себя использовать, а потом незаметно исчезнет из твоей благоустроенной жизни. Это не так.

Я заставила себя взглянуть на него. Напрасно. Боль в его глазах все во мне перевернула. На мгновение показалось, что я жестоко, непоправимо ошиблась. Все, что рассказал Пол, это злой навет. Тут же по лицу Димы пробежала тень, оно стало каменным и чужим.

— Сколько ты хочешь? — спокойно и даже безразлично произнес он.

Удар оказался таким сильным, что я с трудом обрела способность дышать. Пол прав. Актер. Всего лишь гениальный актер, наконец, сбросивший маску, когда в ней не стало необходимости.

— Сто, двести тысяч? — прищурившись, перечислял он. — Полмиллиона долларов?

— Достаточно, — сдавленно выдохнула я. — Замолчи.

— Отлично. Значит, сошлись на пятистах тысяч. Прикажу Полу заняться брачным контрактом.

Дима поднялся с кровати и принялся одеваться. Я не сводила глаз с его идеально сложенного тела и поневоле любовалась уверенной отточенностью движений. Теперь у него нет необходимости еще и спать со мной. Зачем снова идти на такие жертвы? И так его эстетический вкус, наверняка, страдал от необходимости делить постель с такой, как я. Можно только восторгаться его целеустремленностью. Если он так и работе отдается, то понятно, как ему удалось добиться успеха. Он мог бы вообще обойтись без объяснений, но все-таки сказал на прощанье:

— До свадьбы я буду оставаться в отеле. В случае экстренной необходимости можешь связаться со мной через Пола.

— Не беспокойся. Такой необходимости не возникнет, — бросила я, скрывая боль.

Но едва за ним захлопнулась входная дверь, уткнулась лицом в подушку и разрыдалась. Утешало только одно, у меня все же осталось самоуважение.

Глава 10

До самого дня бракосочетания я не видела Дмитрия. Пыталась обмануть саму себя, что мне все равно, но то и дело смотрела в окно, надеясь увидеть подъезжающую знакомую машину. Иногда она и правда появлялась, но каждый раз в ней находился Пол, а не тот, кого я хотела видеть на самом деле. Ну, почему я такая дура? Всегда напридумываю себе красочные миражи, а потом удивляюсь, когда они оказываются нереальными. Пора признать, что по-другому и быть не могло. Смириться и идти дальше. На этот раз я могла собой гордиться. Никто не назвал бы меня жертвой в данной ситуации. При любом раскладе я останусь в выигрыше. Хотя, при каком любом? Расклад только один. Вместе с любимым человеком я не останусь.

Дни тянулись томительно долго. Я торопила наступление ночи, ворочалась, не в силах уснуть, и ждала утро. И так по кругу. Частенько жалела, что бросила работу. Тогда бы, по крайней мере, не сидела в четырех стенах, поглощенная горькими мыслями.

За день до свадьбы Пол принес завернутую в бумажную обертку картину. Сердце забилось сильнее.

— Это от Димы?

— Свадебный подарок. Сказал, что обещал тебе, — недовольно сказал Пол.

Он не упускал случая разбередить рану разговорами о том, как Дима доволен сложившимся поворотом событий. Не нужно больше играть и терять со мной время. Обычная деловая сделка. Но картина выбивалась из того, что он говорил. Зачем Дмитрию Валенскому делать мне подарок? Если бы хотел всего лишь соблюсти приличия, то ограничился традиционным украшением или безделушкой. Он же подарил мне то, что сотворил своими руками. Дрожащими пальцами разорвала оберточную бумагу и замерла, не в силах отвести глаз от того, что видела на холсте.

Мой портрет. Он все-таки закончил его. По памяти. С трудом узнавала себя в женщине на картине. Трогательное волшебное существо в ореоле солнечного цвета с мягкой и нежной улыбкой. Протягивает руки к кому-то за пределами картины. Глаза полны чувства и огня.

Как можно сотворить такое чудо, изобразить так женщину, ничего к ней не испытывая? В картину вложена душа, это чувствуется сразу. Безумная, пока еще призрачная надежда заставила сердце болезненно сжаться. Может, Дима все-таки любит меня? Хоть немного… Сначала не любил, но потом… А я все испортила сама разговорами о деньгах.

— Мила, о чем ты думаешь? — угрюмо спросил Пол. — Это лишь еще один продуманный ход Дмитрия. Не стоит тешить себя напрасными иллюзиями.

— Уйди сейчас, Пол, — решительно воскликнула я. — Мне нужно побыть одной.

— Только будь благоразумна, прошу тебя. Помни, это страшный человек. Ни одному его слову или поступку нельзя верить.

— Пол, а почему я должна верить тебе? — возникла неожиданная мысль. — Может, это ты мне врешь, а не Дима…

Пол изменился в лице.

— Мне жаль тебя, — он покачал головой и покинул мою квартиру.

Рука сама собой потянулась к мобильному телефону. Дима ответил сразу, едва я нажала кнопку вызова.

— Я надеялся, что ты позвонишь.

— Дима… — не знала, что ему сказать и молчала, слушая его дыхание на другом конце провода.

— Я сейчас приеду, — решительно произнес он и прежде, чем я успела ответить, нажал отбой.

Опустившись в кресло, застыла, не в силах двинуться с места. Смотрела на дверь и ждала, превратившись в натянутую струну…

Скрежет ключа в замочной скважине. Знакомая фигура на пороге. Я взметнулась с места и бросилась ему навстречу. Дима подхватил меня на руки и крепко прижал к себе.

— Милочка моя, как же я скучал… Не представляешь, как хотелось плюнуть на гордость, приехать к тебе и целовать до тех пор, пока ты снова не станешь прежней. Поверь, деньги для меня ничего не значат по сравнению с возможностью находиться рядом с тобой. Когда ты заговорила о деньгах, я испугался по-настоящему. Не потому, что боялся потерять крупную сумму. Подумал, что на самом деле тебе нужны от меня только деньги.

— Дима, это не так! — с жаром возразила я, хватая его руку и покрывая поцелуями. — Поверь мне…

— Потом я подумал, что ты права. Ты не можешь быть во мне уверена, ведь в мое сердце заглянуть не в силах. Иначе поняла бы, как я к тебе отношусь… В общем, вот твой контракт.

Он вытащил из кармана сложенную бумагу и протянул мне.

— Осталось только подписать с твоей стороны и все.

Дима почти насильно вложил контракт мне в руки, а я не глядя, порвала его. Ну и пусть буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, если окажется, что это снова чудовищная ложь. Если я подпишу эту бумагу, не смогу смотреть Диме в глаза.

— Что ты делаешь? — поразился он.

Я посмотрела в его глаза и едва не задохнулась от счастья. Столько в них светилось любви и нежности.

— Мила…

Наши губы встретились с жадностью мучимых жаждой путников. Я задыхалась от силы его объятий, но лишь прижималась крепче. По щекам текли слезы, то ли радости, то ли горечи от собственного поражения. Но все это казалось неважным и ненужным. Сомнения, мысли о будущем… Пусть будет только здесь и сейчас, остальное не важно…

* * *

Церемония бракосочетания стала одним из счастливейших дней моей жизни. Я уже и не думала, что когда-нибудь переступлю порог ЗАГСа. Людей собралось мало, но самый главный человек — рядом, и мне этого вполне достаточно. Мама плакала, утирая слезы платочком и говорила, какая я у нее умница и красавица. Отчим скупо пробормотал слова поздравления, но услышав о том, чем занимается Дима, заметно подобрел.

— А твоя дочь, оказывается, не промах. Такого толстосума ухватила, — донесся до меня его громкий шепот.

Стало противно. В первый раз порадовалась, что этот человек всегда старался держаться от меня подальше.

Свидетелями стали Пол и Галя. Девчонка вовсю строила глазки англичанину. Пол же, угрюмый и злой, не сводил с меня пристального взгляда.

Отпраздновали мы в ресторане гостиницы. Все было по высшему разряду. Мама и отчим смотрели округлившимися глазами на непривычную роскошь. Я пожалела, что они не взяли с собой Тимошу. Объяснили, что мальчик расхворался и пришлось оставить его с бабушкой. Жаль. Может, я никогда больше не увижу единственного братика. Дима сказал, что сразу после первого марта он увезет меня в Нью-Йорк. Пока же Пол готовил все необходимые документы для визы. Начнется новая жизнь, которая одновременно пугала и манила.

Я чувствовала себя в этот момент абсолютно счастливой. Подумала так и тут же тревожные колокольчики зазвучали в ушах. Снова допускаю одну и ту же роковую ошибку. Стоит немного расслабиться, и судьба безжалостно отберет у меня самое дорогое. Со страхом взглянула на Диму, словно он вот-вот может раствориться в воздухе. Он мягко улыбнулся и накрыл ладонью мою руку.

— Я люблю тебя, — произнес одними губами.

А я заставила себя отбросить плохие предчувствия и наслаждаться этим прекрасным днем.

* * *

Казалось бы, все прекрасно. Со дня нашей свадьбы Дима ни разу не дал повода усомниться в нем. Мы никак не могли насытиться друг другом. Дима рассказывал, что хочет показать мне мир. После Нью-Йорка, где он официально представит меня в качестве жены, мы с ним поедем в Лондон, Париж, Венецию, и еще много мест, о которых я не могла даже мечтать. Я замирала от восторга, слушая его истории о собственных путешествиях. Но все же не могла забыть, что роковая дата приближается, а между нами до сих пор многое не ясно. Однако я боялась затрагивать эту тему. Пусть все идет, как идет. Нужно уметь наслаждаться тем, что имеешь сейчас.

Дима держался намного лучше меня. Кажется, он не придавал значения, что первое марта все приближается. Или просто умело скрывал это.

Накануне его дня рождения в теперь уже нашу квартиру влетел взбудораженный Пол. Сердце сжалось от недоброго предчувствия. Они с Димой заперлись в другой комнате и о чем-то долго разговаривали. Потом муж сообщил мне, что должен уехать. Я не верила собственным ушам.

— Куда уехать? Завтра твой день рождения. Мы ведь собирались провести его вместе.

— Случилось нечто важное, — напряженно произнес он. — Оказывается, в мое отсутствие кое-кто решил развалить все, чего я с таким трудом добивался. Мне предъявлено обвинение в мошенничестве и сбыте краденого. Я должен лететь в Нью-Йорк и сам во всем разобраться. Хуже всего, что должен явиться для рассмотрения дела второго марта утром, иначе сочтут, что я умышленно укрываюсь от полиции. Кто-то сделал так, что информация дошла до меня только сегодня. Ближайший рейс завтра, в 16.00. Я должен лететь. Мила, от этого зависит наше с тобой благополучие.

— Понимаю, — сдавленно пробормотала я. — Возьми меня с собой.

— Пол еще не успел оформить визу. Тебя не выпустят из страны, — с сожалением вздохнул Дима. — Иначе это бы даже не обсуждалось. — К сожалению, мы толком и не отпразднуем завтра с тобой. Нам нужно с Полом подготовиться к защите. Просмотреть документы, попытаться вычислить, кто все это делает.

— Я понимаю, Дим. Не беспокойся обо мне, — жалобно пролепетала я.

Дима решил заняться делами уже сейчас. Собрал вещи, наскоро попрощался со мной и поехал с Полом в гостиницу. Вот и неприятности, которых следовало ждать. Но дай Бог, чтобы они заключались только в деньгах и материальных благах. Лишь бы с самим Димой все было в порядке.

Глава 11

В эту ночь я не спала, следующий день никуда не выходила, ожидая звонка от Димы. Позвонить сама боялась. Вдруг помешаю. Как же так, даже поздравить не могу по-человечески любимого мужа. Наконец, в 15.00 он позвонил. Я ринулась к телефону. Едва не выронила, так дрожали пальцы. Наконец, выдохнула в трубку:

— Димочка, любимый, как ты? С днем рождения тебя!

— Спасибо, Милочка, — от его бархатного голоса у меня, как всегда, мурашки побежали по телу.

Как же хотелось его увидеть!

— Можно хоть в аэропорт тебя проводить?

— Хотел бы сказать, чтобы ты не беспокоилась и сидела дома, но я страшный эгоист. Не смогу улететь, не поцеловав тебя на прощанье.

— Так я приеду?! — радостно завопила я. — Ты уже в аэропорту? Я мигом! Только возьму такси и сразу примчусь.

— Жду тебя, милая. Как приедешь, позвони, мы с Полом подойдем к выходу. Кстати, Пола я оставляю с тобой.

— Это еще зачем? — пробормотала я.

— Что ты говоришь? — видимо, не расслышал он.

— Ничего. Спрашиваю, как ты без него обойдешься?

— Уж как-нибудь. Главное, буду знать, что ты под защитой. В этой стране опасность подстерегает на каждом шагу.

Я усмехнулась. Слишком долго Дима прожил за границей. Жизнь в России не так страшна, как ему кажется.

* * *

Никак не желала отпускать Диму. Рыдала, цеплялась за него, словно провожая не на несколько дней, а навсегда. Еще не покидало это проклятое тревожное чувство, что если сейчас отпущу его, пока не окончится первое марта, он никогда не вернется. Дима смеялся и целовал меня, успокаивая, как маленькую.

— Милочка, ничего страшного не случится. Поверь!

— А как же пророчество твоей бабушки? — всхлипнула я.

— Но я ведь тебя нашел и мы теперь муж и жена. Так что все плохое развеялось, как дым.

— А вдруг я не та, что тебе нужна?

— С ума сошла? Не представляю, кого мог бы полюбить сильнее, чем люблю тебя!

Объявили посадку, и Дима передал меня на попечение Пола. Тот почти насильно удерживал меня, чтобы я не кинулась вслед мужу. Дима помахал нам на прощание, одарив белозубой улыбкой, и двинулся к терминалу.

— Пойдем, я отвезу тебя домой, Мила, — мягко произнес Пол.

— Не нужно. Сама доберусь.

— Не глупи.

Он потащил меня к выходу, а я чувствовала такую опустошенность, что не нашла в себе сил сопротивляться.

По дороге домой не хотелось ни думать, ни разговаривать. Я бесцельно смотрела в окно, где терялись в сгущающихся сумерках улицы. Мысленно я была не здесь, а в самолете, уносящем моего любимого все дальше от меня.

Не знаю, сколько я провела в таком состоянии. Тревожное чувство заставило, наконец, прийти в себя. Оптовые склады. Это же на другом конце города. Какого черта нам здесь понадобилось? Вспомнилась наша первая поездка с Полом. Тогда я испугалась до полусмерти, решив, что мне хотят причинить вред. Но все оказалось недоразумением. Странно, куда он везет меня теперь? Многоэтажки сменились частными домами. Недоумение нарастало. Я обернулась:

— Куда мы едем?

Свернув на обочину, Пол затормозил. В его руке сверкнул пистолет.

— Пол, что это значит?..

— Сиди спокойно, — он направил ствол на меня.

— Пол…

— Дай телефон, — потребовал он — и не задавай глупых вопросов.

Трясущимися руками передала ему мобильник. Пол выбросил его через окно и снова вырулил на дорогу.

— Я не понимаю…

— Где тебе, с куриными мозгами? — Он ухмыльнулся. — Надоело корчить из себя идиота. Ты ведь думала, что я влюблен в тебя, да? А в моей жизни есть только одна женщина, ради которой я готов на все. Тебе интересно, кто? Моника. Великолепная, страстная и горячая. Вулкан, а не женщина. И как это Дмитрий после нее обратил внимание на тебя? Это же небо и земля. Честно говоря, не понимаю его.

— Моника — бывшая жена Димы? — я поразилась.

— На его счастье, он оказался весьма практичен. Нанял частного детектива, а уже потом подал на развод. Да, Моника не отличалась примерным поведением. Но виноват в этом только он сам. Совершенно не уделял ей внимание. На суде он сумел доказать, что это она разрушила брак постоянными изменами. Вместо половины состояния бросил ей жалкие крохи. — Глаза Пола горели лихорадочным огнем. Он вцепился в руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Монике пришлось пройти через публичное унижение, когда в суде всплыли фотографии, уличающие ее в измене. Я всегда боготворил ее, и когда она обратила на меня внимание, просто потерял голову от счастья.

— То есть, вы с ней решили заставить Диму раскошелиться, так? Погоди, а ситуация с махинациями, из-за которой он уехал? — я напряженно застыла, ожидая ответа.

— Пустышка, — хохотнул Пол. — Кто, как не Моника, знала об одержимости Дмитрия бабкиными сказками. Мы только ждали подходящего момента, чтобы это использовать. Но, честно говоря, даже не думали, что он настолько влюбится в тебя. Это увеличивает наши шансы во много раз. Теперь ты у нас в руках, посмотрим, как он запоет.

— Почему ты мне это рассказываешь? — внутри похолодело.

Он молчал. Быстро глянул на меня, глаза холодно блеснули, щека дернулась от нервного тика. Тут же отвернулся. Повисшая тишина, как смертный приговор. Мне не выбраться. При любом раскладе. Даже, если Дима отдаст им все. По спине пробежала холодная струйка пота. К глазам подступали слезы. Изо всех сил сдерживала их, не желая показать слабость.

— Пока Дмитрий разберется, что к чему, мы сумеем тебя надежно спрятать. Ну, а потом он получит записочку с дальнейшими инструкциями. Я все это время буду рядом, верный и преданный друг, контролирующий каждый его шаг.

— Ты — чудовище! — ужаснулась я.

Дернулась, попыталась наброситься на него сзади, но тут же вскрикнула от боли, получив удар в висок рукояткой пистолета. В голове заплясали искры. На некоторое время отключилась, а когда снова пришла в себя, обнаружила, что за окном уже не видно построек. Дорога скользила мимо заснеженных деревьев и полей. Стало до слез себя жалко.

— Как же я могла быть такой слепой?! Поверить тебе! Скажи, зачем тебе понадобился этот цирк с брачным контрактом?

— Небольшая проверка. Хотел знать, насколько он тебя ценит.

— Так это ложь, что он меня использует? — несмотря на весь ужас ситуации, на сердце потеплело. Замешательство и ужас от происходящего смешивались с облегчением.

Дима и правда меня любит, но может потерять все…

— Я думал, ты и сама это поняла, — пожал плечами Пол. На его лице застыла циничная гримаса. — Утешай себя мыслью, что мотивом моей лжи была любовь к тебе.

— Куда ты меня везешь? — напряженно спросила я.

— На одну дачку, где ждет пара крепких парней. Сдам тебя им, а сам имитирую похищение из твоей квартиры.

Нужно срочно что-то делать. Я лихорадочно смотрела в окно, на проносящиеся дома. Еще немного, и мы покинем пределы города. Тогда ни одного шанса спастись не останется.

Я глубоко задышала и прижалась лбом к холодному стеклу:

— Останови, пожалуйста, — прошептала я, скривившись, и дотронулась до своего горла. — Мне нужно выйти.

— Хорошая попытка, — покачал головой Пол.

— Пол… — выдавила я, старательно изображая приступ тошноты. Мое тело содрогнулось, словно от желудочных спазмов. Я зажала рот. — Меня сейчас вырвет.

Секундное колебание. Он бросил на меня недоверчивый взгляд. Нацепив на лицо гримасу боли, я согнулась:

— Пол…

Колеса завизжали. Машина, вильнув к обочине, остановилась.

— Без глупостей, — шикнул он, выскакивая на улицу.

Обежав машину, он открыл дверцу с моей стороны. Блеснула металлическая поверхность пистолета. Я вылезла из автомобиля. Новый приступ спазмов, я вцепилась в его руку и согнулась, зажимая рот. На лице Пола застыло удивление, смешанное с брезгливостью. Он растерялся, дуло пистолета качнулось в сторону. Я пнула Пола между ног. Он охнул и, выронив пистолет, ухватился за пах. Я подняла ствол и отскочила, наставляя его на Пола. Руки дрожали, я с трудом удерживала оружие. В голове гудело.

Пол корчился на земле, покрывая меня отборными ругательствами. А я лихорадочно соображала, что делать дальше. Можно убежать, но стоит только Полу прийти в себя, он тут догонит. Сама же я водить не умею. Черт. Или выстрелить в него? При одной этой мысли я едва не выронила пистолет. С отчаянием оглядывалась в поисках спасения. А что, если заставить Пола отвезти меня обратно, угрожая ему оружием? Это показалось наиболее приемлемым. Пол немного отошел и поднял на меня взгляд. В нем промелькнул страх.

— И что, ты выстрелишь? — процедил он и осторожно поднялся, опираясь о машину. — Ты же ничтожество! Где бы ты сейчас была, если бы Дмитрий тебя не подобрал? В грязи валялась, — захлебываясь желчью, выкрикивал Пол.

— Стой на месте! — едва шевелила губами я, медленно отступая. На глаза наворачивались слезы.

— Не глупи, отдай пистолет, — почти ласково произнес он. Выражение глаз плохо сочеталось с тоном, в них застыло ненавидящее выражение.

Он кинулся на меня. Я дернулась. Палец, соскользнув, нажал на спусковой крючок. Руки тряхнуло от отдачи. Уши заложило от громового звука. В воздухе запахло порохом.

— Стерва! — Пол взвыл, хватаясь за простреленное бедро.

— Я предупреждала, — голос дрожал. Я находилась в полуобморочном состоянии, граничащем с истерикой.

Боже мой, я выстрелила в человека! Нельзя паниковать. Так, подумаю об этом потом, когда окажусь в безопасности. Пол выл от боли, зажимая рукой рану. Я заставила себя отвести от него взгляд, обежала машину с другой стороны. Открыла дверцу со стороны водителя, вытащила ключи из замка зажигания и выбросила в чернеющие поодаль кусты. Со всех ног бросилась прочь. Вслед донесся захлебывающийся от ненависти голос Пола:

— Я все равно тебя достану, сука!

Я тряхнула головой, отгоняя новый приступ страха. Сейчас он ничего не сможет сделать. Раненый и безоружный. Пистолет оттягивал руку, отдаваясь болью в плечо. Несмотря на морозный воздух, от которого изо рта вместе с дыханием вырывался пар, руки взмокли от пота. Рукоятка ствола то и дело грозилась выскользнуть. Голову прорезала жуткая мысль. А что, если Пол умрет от потери крови, а меня посадят за убийство? Я же даже не позаботилась избавиться от ствола. Отшвырнула пистолет и с облегчением вздохнула. Так-то лучше…

Тяжело дыша, опустилась на землю. Сил нет, внутри все клокочет, в горле пересохло. Легкие словно обожгло кипятком. Далеко я так не пробегу. Нужно поймать попутку. Я выскочила на дорогу и замахала руками:

— Кто-нибудь, помогите!

Крик в пустоту. Машины, визжа колесами и яростно бибикая, пролетали мимо. Одна, вторая, третья. Дорога опустела. От полной темноты спасали тусклые фонари на высоких столбах вдоль обочины. Меня охватывало отчаяние. На глаза наворачивались слезы, руки опустились. Впереди нарастало неоновое свечение. Машина, приближаясь, сбавляла ход. Попутка остановилась в паре метров от меня. Фары слепили. Щурясь, я подошла ближе и похолодела. Не может быть! Это просто похожая машина.

Стекло, поскрипывая, опустилось. Пол! На перекошенном от злобы лице жуткий оскал.

— Садись в машину, тварь! — яростно прохрипел он.

Я замотала головой. Мысли лихорадочно вертелись в голове. Что делать? За обочиной виднеется заснеженная кромка леса. Что, если побежать туда? Уже напряглась, готовая сорваться с места, как в открытое окошко высунулся ствол пистолета. Откуда? Я же забрала у Пола оружие!

— Беспечная дура! Ты меня плохо знаешь, — презрительно прошипел он. — В твою глупую головенку не приходило, что у меня может быть запасной пистолет и второй комплект ключей? А ты свой выбросила, что ли? Дмитрий на твоем месте не поступил бы так опрометчиво.

Краем глаза уловила приближающиеся по дороге желтоватые огни. Сорвалась с места и понеслась навстречу показавшейся машине. Пронзительный сигнал клаксона слился с визгом тормозящих колес. Боль пронзила тело. Грудь словно вмяло в позвоночник. Пролетели вспышки звезд перед глазами, и я застыла в невесомости. Глухой удар. Падая, звонко стукнулась затылком обо что-то твердое. По телу растеклась свинцовая тяжесть. В голове — гул колоколов. К горлу подкатила волна тошноты. Сознание ускользало. Странно, боли нет. Яркие огни то слепят, то гаснут. Размытое очертание лица склонившегося надо мной мужчины. Звуки истончаются и исчезают совсем. Темнота…

Глава 12

Очнулась я от монотонного звука работающего телевизора. Открыла глаза, рассчитывая, что увижу привычные стены нашей с Димой квартиры, и все произошедшее окажется страшным сном. Скупое убранство больничной палаты. На постели напротив — пожилая женщина, вяжущая носок.

— Очнулась, дочка? Ну, слава Богу.

— Я в больнице? Что со мной?

— Да говорят, авария. Тебя пару часов назад привезли. Сказали, что ты в рубашке родилась. Пара ребер сломано и все. А от такого удара могла и вовсе… — женщина не договорила.

Только сейчас почувствовала тупую ноющую боль в животе. Наверное, она не такая сильная из-за того, что меня накачали чем-то. Все тело вялое, голова плохо соображает. Я все же заставила себя собраться с мыслями.

— Где здесь можно позвонить?

— У дежурной медсестры есть телефон. Только тебе вставать нельзя.

— Я должна позвонить мужу.

По спине пробежал холодок. Пол на свободе. Ему не составит труда отыскать меня здесь, а в таком состоянии я вряд ли что-то смогу сделать. Скорее всего, он не станет похищать меня, а просто убьет, как нежеланную свидетельницу. И Дима все еще в опасности. Неудача со мной может заставить Пола и Монику переключиться на него.

— Мне нужно позвонить…

Я попыталась встать с постели, тут же охнула от резкой боли и упала обратно. Проклятье. Совсем беспомощная. Хотя, в самолетах вроде бы запрещено говорить по мобильникам. Дима все равно не ответит. Что же делать? Тупо уставилась на экран маленького телевизора, стоявшего на тумбочке возле кровати соседки по палате. Там мелькали кадры очередной тупой рекламы йогурта. Потом появилась заставка латиноамериканского сериала. Женщина оживилась, отложила носок и сделала громче. Я поморщилась. Терпеть не могу такие сериалы. Закрыла глаза, погружаясь в собственные мысли. Представляла себе Диму, попивающего сейчас напитки в салоне первого класса. Он ведь ни о чем не подозревает…

— Ну вот, новостями прервали! — раздался недовольный голос соседки.

Открыла глаза и снова взглянула на экран. Там, действительно, передавали экстренный выпуск новостей. Замелькали кадры из аэропорта. Неясное предчувствие заставило сердце бешено заколотиться.

— Прерываем программу телепередач экстренным выпуском. Сегодня в 17.00 в воздухе взорвался самолет, следующий рейсом Ильинск — Нью-Йорк. Стало известно, что выживших в этой трагедии нет. Причину пока не удалось установить.

Показали догорающие обломки самолета, мечущихся по взлетной полосе спасателей и милиционеров. Весь остальной мир перестал существовать. Я задыхалась, горло опалило жаром, словно сама находилась в горящем самолете.

— Дима! Дима-а! Дима… — я кричала до тех пор, пока в палату не вбежали несколько медсестер и врач.

Металась на постели, сжимая руками простыню. По-звериному, нечеловечески выла. Мне было сейчас плевать, как я выгляжу, и что подумают все эти люди. Кто-то резко ударил меня по щеке. Замолчала и посмотрела во встревоженное лицо мужчины-врача. Затряслась. Холодный пот смешивался со слезами. Зубы выстукивали барабанную дробь.

— Что с вами? — участливо спросил врач.

— Мой муж… — я едва узнала собственный голос. — Он летел тем рейсом…

Соседка по комнате охнула и затараторила:

— Господи! Только что передавали. Самолет взорвался. Сказали, никто не выжил.

Медсестры выражали соболезнования, врач уговаривал принять успокоительное. Я почти не понимала их. Словно мы оказались по разные стороны: их мир прежний, уютный и понятный, мой же — страшный и пустой.

С ужасом поняла: не зря я так боялась первого марта. Все произошло именно так, как и предсказывала Димина бабушка. И я — не та женщина, которая могла бы спасти его. Как же больно! Это я во всем виновата. Если бы не я, Дима бы продолжал искать ту самую, единственную, идеальную…

Лучше бы так и подохла в парке, околела, как собака.

Дима… Он вставал перед глазами, как живой. С грустными и полными надежды глазами, с красивой улыбкой, смягчающей суровые черты. Я никогда больше не почувствую его прикосновений, не услышу теплого бархатного голоса. Соседка по палате села рядом и обняла, утешая, как маленькую. Я уткнулась в ее плечо и рыдала, не в силах остановиться. Ну почему я не умерла сегодня? Тогда мы сейчас снова были бы вместе! На небесах…

Смущенное покашливание у двери.

— Простите, мне сказали, что в этой палате находится Людмила Валенская.

Бред… Горячечный бред. Или я с ума сошла! Отпрянула от соседки, устремила округлившиеся глаза на дверь. Тут же заорала, снова перепугав всех присутствующих. Не обращая внимания на дикую боль в сломанных ребрах, соскочила с кровати и бросилась к стоящему на пороге мужчине.

Дима. Живой и здоровый! Он подхватил меня в объятия. Я тут же обмякла, лишившись остатков сил, и он подхватил меня на руки. Прошел по палате и бережно положил на кровать. Я тут же вцепилась в его пиджак, заставив сесть рядом.

— Димочка, как?.. — глотая слезы, лепетала я. — Я чуть с ума не сошла… Как же это?

Дима недоуменно переводил взгляд с меня на присутствующих. Врач, справившись с замешательством, наконец, объяснил ему все.

— Только что показывали репортаж о том, что самолет, на котором вы вроде как летели, разбился.

Глаза Димы расширились. Он судорожно дернул воротник рубашки.

— Так вот, что имела в виду бабушка… Если бы не ты, сейчас я был бы мертв.

— Не понимаю, — счастливо прижалась к нему.

В какой-то момент заметила, что мы с ним остались наедине. Остальные, даже соседка по палате, деликатно вышли.

— Вылет задержали по непонятной причине. Я сидел в самолете, думал о тебе. Что-то мучило меня. Тревога странная. Стал звонить тебе на мобильный, ты не отвечала. Позвонил Полу, с тем же успехом. Совсем потерял голову. Начали объявлять, чтобы пристегнули ремни, а я вдруг непонятно почему бросился к выходу. Заставил их выпустить меня из самолета. Все потеряло значение: обвинение это дурацкое, богатство и положение. Я думал только, что с тобой случилась беда. Поехал в нашу квартиру, тебя не оказалось, отправился в гостиницу, то же самое. Начал обзванивать милицейские участки и больницы. Повезло только на самом последнем номере в списке, как обычно и бывает, — усмехнулся он. — Сказали, что женщину, подходящую по описанию, привезли сюда. Приехал, показал твою фотографию с нашей свадьбы, медсестра тебя узнала, сказала номер палаты.

— Димочка… Я поверить не могу, — прерывисто воскликнула я. — Ведь если бы Пол этого не сделал, ты бы спокойно полетел в том самолете.

— Чего не сделал? — насторожился Дима. — И где он вообще?

Захлебываясь слезами, рассказала ему обо всем, что случилось. На лице мужа последовательно отражался шок, неверие, тревога, сменившиеся яростью.

— Я уничтожу его! — просипел он.

— Дима, пожалуйста, не делай глупостей. Этот человек заслуживает наказания, но пусть не от твоих рук. В конце концов, все закончилось хорошо.

— Как же я мог так ошибаться в нем? — горько воскликнул он.

— Теперь ты знаешь правду. И он не успел сделать ничего непоправимого.

— И Моника тоже в этом замешана, — нахмурился Дима. — Хотя не удивлен. Настоящая змея. Выжидала только удобного случая, чтобы уязвить сильнее. Я немедленно позвоню своим юристам в Нью-Йорке. Пусть прищучат ее по горячим следам.

— Но Пол неизвестно где сейчас. Я боюсь его, Дима, — содрогнулась я.

— Далеко он не убежит. Сама говорила, что он ранен. Кстати, у меня тут возникла идейка.

Он достал мобильник и стал кому-то звонить. Разговор проходил на английском, я едва разобрала пару слов.

— Теперь подождем, — он снова взглянул на меня.

Через полчаса раздался звонок. Снова разговор. Я напряженно ждала, цепляясь за мужа.

— Ну вот, — удовлетворенно улыбнулся он. — Монику мы припугнули, сказав, что ее могут обвинить в соучастии похищения. Сказали, у нас есть свидетель, которому Пол сам все выложил. Пообещали замять это, если она сдаст подельника. Как я и ожидал, Моника сделала это, не задумываясь. Она сказала, Пол ей звонил недавно и сказал, что находится на снятой им даче. Она знает только название поселка. Но это уже дело техники. Я еду в милицию, у меня есть там один знакомый. Росли вместе. Теперь он капитан. Мы возьмем Пола еще тепленьким.

— А как же Моника? Ей так все и сойдет с рук? — недоуменно произнесла я.

— На нее у меня теперь такой компромат, что она вряд ли решится на подобное еще раз… Мила, пойми, — он вздохнул. — Она — мать моего ребенка. Я не могу засадить ее в тюрьму. Но если она снова попытается причинить тебе вред, это меня не остановит.

Я кивнула. Даже ревности не почувствовала. Теперь я твердо знала, что Дима меня любит. Лучшее доказательство — то, что он сейчас сидит рядом со мной, живой и невредимый! Стало плевать даже на Пола и то, получит он по заслугам или нет.

— Димочка…

Прильнула к нему и, заглядывая в глаза, произнесла:

— Когда меня выпишут, мы обязательно должны сходить на могилу твоей бабушки. Я хочу поблагодарить ее…

Он нежно провел ладонью по моей щеке.

— Бабушка говорила, что у меня линия жизни тесно связана с линией сердца. Неудивительно, ведь ты и есть сердце и жизнь моя. Никому больше не позволю разлучить нас…

— Я люблю тебя…

Он прильнул к моим губам, а потом обнял и долго не отпускал. А мне вдруг показалось, что в углу комнаты появилась полупрозрачная фигура старой женщины с горделиво приподнятой головой. Ее такие же, как у Димы, глаза с теплотой смотрели на меня. Она осенила нас благословением, улыбнулась и тут же исчезла. Я даже не удивилась и только крепче прижалась к мужу. Теперь все у нас будет хорошо… И я не боюсь больше сглазить счастье. Что-то подсказывало, что черная полоса навсегда исчезла из моей жизни…


Купить книгу "Линия сердца" Снежная Марина

home | my bookshelf | | Линия сердца |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 68
Средний рейтинг 4.3 из 5



Оцените эту книгу