Book: Змеиное болото



Змеиное болото
Змеиное болото

Алан Уилльямс

Змеиное болото

Глава 1

НА СВОБОДЕ

Бен Моррис, человек с горько опущенными уголками рта, стоял на палубе, облокотившись на поручень, и наблюдал за огоньками, подмигивающими ему через залив. Берег лежал в полумиле, а, возможно, и в миле от него — в тропических сумерках определить расстояние трудно. Шум двигателей упал до глухого звука, и послышался плеск воды о корпус судна. Его каюта была пуста и заперта, небольшой плоский чемодан и парусиновый портфель стояли у трапа. Теперь ему оставалось только ждать, когда придет катер лоцмана и проведет судно в порт. И тогда он останется один.

За береговой чертой вздымались высокие горы, в сумерках собирались штормовые тучи, темной громадой нависая над городом. Он чувствовал запах дождя и покалывание кожи под рубашкой. Влажным был даже начищенный до блеска поручень.

На борту не раздавалось ни звука. Пассажиры, очевидно, находились в кают-компании, играли в скрэббл или кункен[1]. Он знал, что вряд ли кто-нибудь из них захочет сегодня вечером сойти на берег. Бен единственный покидал судно: остальные пассажиры заказывали билеты на полный круиз до Лондона.

Плыли на тихоходном грузовом судне, которое развозило товары в порты вдоль западного побережья Африки, а потом направлялось в Центральную и Южную Америку и было приспособлено для перевозки не более шести пассажиров. Спутниками Бена были две супружеские пары англичан лет пятидесяти и вдовец, ежедневно выпивавший по три бутылки рома и валившийся с ног при малейшем крене судна. Обедали пассажиры за одним столом с капитаном, старшим механиком и двумя мрачными шотландцами, которые ели молча и с таким остервенением пережевывали пищу, как будто это занятие помогало им расправиться с царившей на борту скукой.

Путешествие длилось почти четыре недели, с заходами в Касабланку и Дакар. Первые два дня, пока судно спускалось по Ла-Маншу в Бискайский залив, Бен провел в каюте, валяясь на диванчике и потея от духоты из-за закрытого иллюминатора. Остальные пассажиры страдали морской болезнью, которой он подвержен не был. Бен лежал молча, стараясь побороть себя и заглушить страх и одиночество, обрушившиеся на него с той поры, как он очнулся два месяца назад в больнице города Бордо.

По ночам он надеялся только на снотворное, иногда оно помогало, но чаще — нет. Он забывался тяжелым сном на час или два, а потом лежал, бодрствуя до сумеречного серого утра, пока не приходил стюард с чаем и сухим печеньем. В те первые дни у него совсем не было аппетита, пил он умеренно и ни с кем не разговаривал, зато много читал: по второму разу — «Дэвида Копперфильда» и «Повесть о двух городах», одолел описанные Баканом[2] приключения Ричарда Ханнея, проглотил кучу триллеров в мягкой обложке, изучил эссе Г. Л. Менкена[3], пролистал испанский фразеологический словарь.

После Дакара, когда судно пересекало влажные, душные тропики, его жизненное пространство было таким же ограниченным, как и у заключенного: палуба, кают-компания и его личная просто обставленная спартанская каюта со стальным умывальником и узким диванчиком. День ото дня возрастающая монотонность судового бытия доводила Бена до тупого умиротворенного состояния, и ему, человеку, который пытался укрыться от страшащей его реальности, хотелось, чтобы путешествие длилось месяцев шесть или даже год.

Дверь по соседству открылась, и на палубу из освещенной каюты вышел человек. Бен узнал в нем капитана; тот был одет в белую рубашку без кителя и галстука; лицо его из-за повышенного кровяного давления было розовато-лиловым.

— Добрый вечер, мистер Моррис. — Капитан говорил с резким акцентом жителей южной Шотландии.

— Добрый вечер, капитан.

Они помолчали, высматривая в сумерках катер лоцмана.

— Сходите на берег? — спросил капитан, не поворачивая головы.

— Верно, — Бен почувствовал приступ паники. После того как он провел так много времени в открытом море, царившая на судне тишина наполняла его непонятным беспокойством.

Рядом тяжело дышал капитан. Разговаривать с ним было непросто. В последнюю ночь в Дакаре он явился на судно вдрызг пьяным и зазвал Бена к себе в каюту, где с яростью признался, что ненавидит море — утомительный и тяжелый труд, плохой заработок, дома, на суше, за год бываешь менее трех месяцев; вот Бен — счастливчик, вольный путешественник, обогнул половину земного шара, свободен, как ветер. Капитан, нахмурившись, смотрел в чашку с джином, разбавленным тепловатой водой.

«Свободен!» — Бен задумался. О, да, он, действительно, был свободен… Он бежал. Сейчас у него абсолютно ничего не было, кроме маленького, плоского чемодана и портфеля, 320 фунтов в аккредитивах и 170 долларов наличными. Вот и все, что у него осталось в этом мире. Деньги были припрятаны в застегнутом на пуговицу нагрудном кармане рубашки цвета хаки, на которой красовалась этикетка «Рубашка-сафари, защитного цвета, гарантия от выгорания». Бен попытался прикинуть, на какое время хватит денег. Может быть, на все шесть месяцев, на которые ему выдана виза, если, конечно, держаться подальше от дорогих больших отелей, притонов и борделей. В расположенную на юге, в глубине страны, столицу Паратаксин через горы была проложена одноколейная железная дорога, и Бен намеревался сесть в первый же поезд. Его ничто здесь не удерживало — не было ни долгов, ни ответственности. Он свободен…

— Вы, должно быть, сошли с ума, раз сходите здесь! — проворчал стоящий рядом с ним капитан. — Самый паршивый порт на всем побережье!

— А что в нем плохого?

— Настоящий кровавый ад! — проревел капитан странно дрожащим от волнения и ужаса голосом. — Если Создатель пожелает поставить Земле клизму, то он знает, куда вставить наконечник. Гуадаигил! — Он кивнул головой в сторону лежащих впереди огоньков. — Почему бы вам не отправиться в Рио? Город как раз для вас! А в тутошнем местечке — ни хрена! — Где-то над ними в темноте прозвучал колокол. — Катер лоцмана! — Капитан повернул к своей каюте. — Поехали в Рио, друг мой, — пробормотал он снова, не оборачиваясь.

— Рио слишком далеко, — сказал Бен. — У меня билет до этого порта, здесь я и сойду.

Ничего не ответив, капитан исчез, хлопнув дверью каюты.

«Он сказал — настоящий кровавый ад, — подумал Бен, глядя на погружающуюся в темноту береговую линию. — Капитан должен это знать, ведь он дважды за год совершает рейсы сюда…»


С чемоданом в одной руке и с портфелем в другой Бен прошел вниз по набережной к ветхому строению, где располагалась таможня. Ночь была темная, жаркая и влажная; капли пота, пощипывая кожу, стекали с лица за воротник. В чемодане Бена лежали купленные на судне и не подлежащие обложению пошлиной две бутылки виски «Джонни Уокер», которые он все же решил предъявить для оплаты таможенного сбора.

В таможне под вентилятором сидели, попивая кофе, двое мужчин. Один из них был негр с черным, как антрацит, лицом. Другой — полицейский с белыми нашивками на плечах, с кобурой, в темных солнцезащитных очках и в мягких черных ботинках. Не вставая, он щелкнул Бену пальцами:

— Паспорт! — Одной рукой полицейский поглаживал похожие на щеточку для ногтей черные усики, в то время как другой перелистывал паспорт, затягивая время. — Вы говорите по-испански?

— Немного.

— Как долго вы намерены оставаться в Гуадаигиле?

— Я собираюсь сразу выехать поездом в Паратаксин.

— Первый поезд будет завтра в восемь часов утра. Сколько у вас при себе денег?

Бен назвал сумму. Полицейский снова щелкнул пальцами.

— Покажите.

Бен расстегнул нагрудный карман и вынул маленькую складную аккредитивную книжку и сто семьдесят долларов наличными.

— У вас есть песо? — спросил полицейский.

— Нет.

Несколько секунд темные очки бесстрастно взирали на него.

— Все деньги должны обмениваться таможенными властями, — наконец заявил он. — Ввозить песо из-за границы противозаконно. — Полицейский сделал многозначительную паузу. — В нашей стране валютные операции на черном рынке сурово караются. Понимаете?

— Понимаю, — ответил Бен. — Песо у меня нет. — Он взглянул на фотографию в рамке — человека с тяжелым лицом, в военной форме. Внизу была надпись: «Гордость Всевышнего, Президент республики, доктор Исодор Ромоло».

«Доктор каких наук?» — Бен задумался.

Негр зевнул и продолжал потягивать кофе.

— Где я могу поменять деньги? — спросил Бен.

Полицейский протянул руку.

— Давайте доллары. Я обменяю.

Бен вручил ему одну десятидолларовую бумажку, банкноту минимального достоинства из имеющихся у него. Полицейский разгладил купюру на колене, долго рассматривал, наконец открыл ящик стола. Отсчитав пятнадцать замусоленных бумажек, каждая по одному песо, бросил Бену.

Бен заколебался.

— Пятнадцать песо, — изрек полицейский.

По курсу обмена валюты, при получении с аккредитива, Бен знал, что песо стоит три шиллинга шесть пенсов — почти полдоллара. Ему недодали 25 % суммы. Полицейский мог ошибиться.

Бен слащаво улыбнулся.

— Простите, сеньор, десять долларов — это двадцать песо.

Полицейский сунул банкноту во внутренний карман кителя.

— Пятнадцать, — отрезал он и снова развернул паспорт.

Бен вынул чековую книжку, где был указан обменный курс для фунта стерлингов, но полицейского, видимо, это не интересовало, и он потянулся за резиновой печатью.

Бен взмок и почувствовал себя измученным. Курс обмена валюты мог измениться с тех пор, как он покинул Англию. В конце концов, эта страна не относилась к числу государств мира с устойчивой экономикой. Он следил, как полицейский проштамповал паспорт, записал его номер вместе с именем владельца в лежащий перед ним регистрационный журнал и показал на небольшой плоский чемодан и портфель.

— Откройте!

Полицейский неторопливо и тщательно осмотрел содержимое. Дойдя до виски, вынул обе бутылки и поставил на стол.

— Восемь песо, — сказал он.

Бен снова вынул деньги и отсчитал восемь банкнот, но полицейский покачал головой.

— Я обменяю вам еще десять долларов.

— Но сейчас у меня есть песо.

— Мало. Одна ночь в Гуадаигиле обойдется вам, по меньшей мере, в пятнадцать песо. После уплаты восьми песо таможенной пошлины у вас останется семь песо. Понятно?

— Да, — сказал Бен с внезапно охватившей его беспомощностью. Он подал полицейскому еще одну десятидолларовую банкноту, а тот вручил ему семь песо сдачи. Бен уложил бутылки виски в чемодан.

— Мне нужна квитанция о взимании пошлины, прошу вас.

Солнцезащитные очки недоуменно уставились на него.

— Recibo[4], — повторил Бен.

— Нет необходимости, — отрезал полицейский и вернул паспорт.

Кровь бросилась Бену в лицо. Он сделал шаг вперед.

— Вам — нет, а мне — да! Квитанция — на восемь песо!

Негр зашевелился на стуле и поставил кофейную чашку на стол. Полицейский оставался неподвижным.

— Если бы была необходимость, — заявил он, — я бы сказал. А сейчас можете идти.

Он махнул рукой, негр поднялся со стула и встал рядом с Беном.

На мгновение Бена охватила дикая ярость — его обманули и унизили: при обмене валюты недодали почти два фунта стерлингов и, без сомнения, восемь песо, взятые за шотландское виски, которые явно пойдут на покупку сигар для полицейского. Но он, Бен, сам выбрал страну, и вот что из этого получилось. Он подхватил багаж, вышел из помещения таможни и прошел через ворота порта, где стайка худых индейцев-носильщиков, что-то бормоча, набросилась на него, как голодные псы на кость. Бен не обращал на них никакого внимания, и через несколько ярдов они незаметно исчезли в темноте.

Он двинулся по грязной дороге в город мимо чахлых пальм, напоминавших ему ананасы. Дальше пошли бараки и склады с редко разбросанными фонарями. В заливе внезапно, словно какой-то огромный раненый зверь, взвыл танкер. И все смолкло. Бен почувствовал жуткое одиночество. Инцидент с полицейским сильно угнетал, поставил его в унизительное положение.

«Следующий, кто попытается надуть меня, — решил Бен, — крепко пожалеет…»

Он очутился на улице, по обе стороны которой стояли белые дома с деревянными верандами, и заметил, что земля здесь покрыта порошкообразной серой пылью, которая в тех местах, где ее ветром нанесло в кучки, доходила до щиколоток.

В дверях винной лавки сидел вооруженный человек и весело хихикал, разговаривая вслух сам с собой. Он что-то крикнул Бену, но тот поспешил выйти на ярко освещенную улицу с маленькой желтой церквушкой и чередой баров, из которых доносились приглушенные звуки mariachis[5]. Вокруг жужжали насекомые, садились на волосы, кусали влажное от пота лицо. Неожиданно в горах сверкнули молнии.

У дверей церквушки стояли два такси с дремлющими в них водителями. Молодой человек в бейсбольном кепи лениво опирался на капот одной из машин. Увидев Бена, он вздрогнул и, улыбаясь, вышел вперед.

— Эй, мистер, нужен отель?

Бен не остановился, но молодой человек пошел рядом с ним.

— Вы американец? Хорошо, что вам надо? — Он по-прежнему улыбался.

— Я и сам могу найти отель. Благодарю.

— Идите в отель «Пез Эспада», — сказал, юноша, не отставая. Он не делал попыток взять у Бена багаж, но в конце улицы произнес: — C’mon[6] — вот сюда!

Бен начал злиться.

— Послушай, я не хочу идти сюда. Я сам выберу себе отель. Понимаешь?

Молодой человек улыбнулся.

— Сюда, вниз, отель «Пез Эспада».

Бен взглянул и понял, что это была единственная улица, на которую указывал его сопровождающий и которая выходила на площадь с аркадами и пересохшим фонтаном. Как только он двинулся дальше, юноша последовал за ним.

Отель представлял собой двухэтажное здание, построенное в испанском колониальном стиле, с висящими над входом чучелом меч-рыбы.

— «Пез Эспада»! — закричал молодой человек, поравнявшись с ним и усмехаясь.

Бен сжал челюсти и промолчал. Он начал подниматься по ступенькам. Молодой человек сразу оказался рядом и тронул его за рукав.

— Пожалуйста, одно песо, мистер!

— Пошел к черту! — рявкнул Бен, не оборачиваясь. Он сделал еще шаг, сопровождающий уже стоял перед ним. Юноша больше не улыбался. Его черные, тусклые глаза казались слишком старыми для его молодого лица.

— Одно песо, мистер.

Бен почувствовал, как зачастил пульс. «Не приставай! — подумал он. — Я в плохом настроении. Я уже давно в отвратительном настроении. Могу и разрядиться на ком-нибудь…» Он обошел молодого человека и шагнул в сторону, тот что-то прокричал по-испански, но что именно — Бен не разобрал. Крупный мужчина с печальным лицом, в полосатой пижамной куртке, вышел из холла отеля и взглянул на них сверху вниз. К его поясу была пристегнута длинная дубинка, которыми обычно вооружены полицейские по ночам.

— Qué pasa?[7] — спокойно спросил он.

Человек в бейсбольном кепи что-то быстро затараторил по-испански. Бен высвободил рукав и обратился к крепышу:

— Мне нужна комната на ночь!

Мужчина с лицом цвета высохшего листа и свисающими вниз усами уставился на него.

— Заплатите ему одно песо, — велел он, кивнув головой в сторону молодого человека.

Бен поставил чемодан на ступеньки лестницы и несколько секунд стоял, сжав кулаки, с бешено бьющимся сердцем. Он давно никого не бил, с той поры, как однажды ночью в ресторанчике в Сохо[8] ударил пьяного, обозвавшего его жену «заносчивой маленькой выскочкой», и тому типу пришлось потом оказывать первую помощь, усадить в такси и отправить домой.

— Дерьмо! — крикнул он по-английски.

Но крепыш снова повторил по-испански:

— Заплатите ему одно песо.

— За что?

— Комиссионный сбор, — спокойно ответил мужчина, руки которого безвольно свисали по бокам. Бен подумал, что крепышу потребуется секунды две, чтобы отстегнуть дубинку. К тому же у одного из них мог оказаться нож; и даже если он одержит верх над обоими, полиция все равно засадит его в тюрьму и оштрафует на сумму, раз в пятьдесят превышающую то, что у него сейчас требовали.

Избегая смотреть в глаза молодому человеку, Бен вынул банкноту в одно песо.

— Ты мелкий ублюдок и вор! — сказал он, вручая деньги.

Но тот лишь ухмыльнулся и помахал рукой.

— До свидания, мистер!

Бен поднялся по ступенькам, прошел мимо крепыша в пижамной куртке и с горечью подумал: «Я позволил им ограбить себя. Двенадцать песо или почти два соверена — и это за полчаса! Я — трус». А вслух повторил:

— Мне нужна комната на ночь.

Мужчина кивнул головой и направился к конторке.


Это была убогая комнатенка на первом этаже с провисшей, горбатой кроватью, умывальником и жестяным унитазом. Бен положил чемодан на кровать, открыл бутылку виски, подошел к умывальнику и увидел, что стаканчика для воды нет. Он попробовал открыть кран, тот кашлянул и выплюнул дохлое насекомое. Бен глубоко вздохнул и взглянул на себя в зеркало. Лицо было еще более усталым, чем когда он отплыл из Англии, и выглядел он старше своих двадцати девяти лет. У него было широкое лицо, короткие темно-каштановые волосы и перебитый нос: первый раз беда случилась в возрасте пяти лет, когда при игре в прятки его ударили, толкнув дверь, а во второй — это произошло во время боксерского матча в Аберистуитском университете. Лицо было бы симпатичным, если бы не дважды сломанный нос, который придавал ему жестокое выражение.



Бен вышел в коридор и крикнул крепышу, чтобы ему принесли чистый бокал и бутылку содовой. Когда он вернулся в номер, полил дождь. Ливень хлынул с ревом, проникая через жалюзи и разбиваясь о противомоскитную сетку, которая вздулась и отстала от оконной рамы. Бен поднял жалюзи и подставил лицо дождю.

Тут он заметил пыль на карнизе. Такую же пыль он видел и на улице — здесь она лежала слоем в полдюйма толщиной, напоминая пепел от сигары. Дождь превратил ее в серую слизь. Бен провел пальцем в углу, где пыль еще оставалась сухой, и почувствовал, что она какая-то необычная — твердая, крупнозернистая и странно зловещая.

Кто-то постучал в дверь. Появилась девушка с подносом, на котором стояли бокал и бутылка содовой. Он наблюдал, как она ставила поднос, и отметил про себя, что ее толстые ноги походили на булавы и сужались конусом от низких и тяжелых бедер, наследие многих поколений женщин, привыкших носить тяжести на голове. Это была первая девушка, которую он увидел почти за месяц после своего отплытия из Дакара.

Она торопливо выскочила из номера, отводя от него глаза. Он подождал, пока девушка прикрыла дверь, щедро наполнил высокий бокал шотландским виски, долил содовой, скинул чемодан на пол и вытянулся на кровати, потягивая виски и уставившись в потолок.

Бен снова вспомнил Лауру. Он пытался избегать этого, отгонял воспоминания, но они упорно преследовали его; как всегда, он мучился почти час, и, как всегда, это было скорее сродни физической боли, чем размышлениям. Лаура была очень красива, но после всего, что произошло, он уже не мог точно вспомнить, как она выглядела. Когда они впервые встретились, ей было двадцать два года — это случилось около двух лет назад; тогда она работала в книжной лавке в Уэст-Энде[9], а у него уже шестой год была хорошая, хотя и скучная работа в расположенной в Сити[10] архитектурно-проектной фирме. Через пять месяцев после знакомства он женился на ней. Свадьба была роскошной, в доме ее родителей, проживающих вблизи Сайренсестера, графство Глостершир. Он все хорошо помнил: огромный шатер, разбитый в саду, во главе застолья — отец Лауры, промышленный магнат, большой любитель выпить, владелец «ягуара», а рядом его жена — почтенная дама, член городского муниципалитета. Поначалу они не были расположены к Бену — их смущало его низкое происхождение: он родился в Фишгарде, Западный Уэльс, где его отец работал простым библиотекарем. Но в конце концов они признали Бена. Папаша Лауры купил и обставил квартиру молодым в Камден-Тауне, дал денег, и они провели медовый месяц в Марракеше.

Они были женаты одиннадцать месяцев, семь дней и около двух часов, если учитывать переход с французского летнего времени на британское. Это произошло во время их путешествия по Франции — они ехали в Биарриц в новеньком автомобиле с откидным верхом. Боль воспоминаний нахлынула на него. Прищурившись, Бен уставился в центр потолка, где висела засиженная мухами лампочка. Было уже больше девяти часов вечера. С ланча он еще ничего не ел, но не испытывал голода. Он снова налил себе виски, чуть плеснул воды и лежал, прислушиваясь к шуму дождя. Бен забеспокоился: сможет ли он уснуть без таблетки снотворного? Сейчас ему стало немного лучше, чем на судне. Первые недели после возвращения из Франции были по-настоящему тяжелыми. Тогда он чуть не сошел с ума и был вынужден взять шестимесячный отпуск, что на самом деле означало — в фирму он больше не вернется. Он переехал к Тому Клею, бывшему спортивному обозревателю газеты «Дейли Уокер»[11], который теперь работал в архитектурно-проектной фирме Бена. Клей помог ему в те первые жуткие недели, когда он с трудом засыпал часа на три и всю ночь расхаживал из угла в угол, а потом вставал Клей, готовил горячее виски с лимоном и утренними разговорами осторожно возвращал его к той грани, что отделяла человека от безумия.

Бен осушил второй бокал виски и закрыл глаза. Возможно, ему даже не понадобится таблетка снотворного…


По-прежнему лил дождь. Бен задремал. Было около полуночи. Вдруг Бен привстал и прислушался к какому-то приглушенному шуму, который, казалось, доносился из-под пола. Через мгновение он понял, что это глухие звуки музыки.

У него болела голова, во рту пересохло от виски. Бен нагнулся над раковиной, почистил зубы, прополоскал горло остатками содовой, повязал галстук и вышел в коридор. Музыка звучала где-то в глубине отеля. Он шел наугад и после нескольких поворотов очутился перед пурпурной неоновой вывеской «Бар клуба «Мокамба»; пройдя через вращающуюся дверь, Бен спустился на один лестничный пролет вниз, в темноту, откуда доносился запах дезодорантов и сигарного дыма.

Музыка раздавалась из висящего за стойкой бара громкоговорителя. Барменом был молодой негр в белой куртке, надетой поверх трикотажной рубашки. Напротив него на высоких вращающихся табуретах сидели две девицы с металлическими искусственными зубами, в блузках с глубоким вырезом и потягивали кока-колу. В танцевальном кругу и за столиками вдоль стен было пусто. Подвешенный к потолку вентилятор разгонял душный воздух. Бен сел у стойки бара, в дальнем углу. Две девицы соскользнули с табуретов и направились к нему. Молодой негр сверкнул в сторону Бена ослепительной улыбкой и спросил:

— Quires whisky[12].

— Одно пиво, — сказал Бен.

На мгновение улыбка застыла на лице негра, в темноте блеснула белая эмаль зубов.

— Виски? — переспросил бармен с надеждой в голосе.

— Пиво, — сказал Бен. — Cervera[13]. Una[14].

— Ты купишь мне виски, мистер? — промурлыкала ему на ухо одна из девиц.

У нее было плоское, темное лицо и волосы, как жесткая стальная щетка для чистки алюминиевой посуды. Ее подружка была симпатичной и стройной — совсем юная индианка с тонкими чертами лица. Бармен поставил перед Беном бокал и доверху наполнил его желтоватой жидкостью с высокой пеной, напоминающей мыльную. Бен взглянул на этикетку — местное пиво «Меррибиа».

— Одно песо, — сказал негр, улыбаясь.

«Веселые парни, — подумал Бен. — Они будут улыбаться, отбирая кошелек или пырнув тебя ножом под ребра…» Он пересчитал, что у него осталось от обменянных им двадцати долларов. Номер в отеле обошелся в девять песо — деньги взяли вперед, — и после оплаты таможенной пошлины за виски и расходов на навязчивого провожатого до отеля осталось двенадцать песо. Обе девицы следили, как он расплачивался с барменом.

— Ты купишь мне виски? — снова спросила первая девица, прикасаясь к его руке. Вторая молоденькая девушка пристально смотрела на него, раскрыв губы.

— Вы хотите угостить девушек виски? — обратился к нему бармен по-английски.

— Нет.

— Вы американец? — прокудахтал негр.

— Нет. Британец, — сказав это, Бен почувствовал себя глупо. Может быть, следовало уточнить, что он валлиец? Но это только запутало бы их.

— Ah, inglés![15] — протянул бармен и, казалось, потерял к нему интерес.

Бен потягивал пиво и размышлял, что будет делать, когда доберется до Паратаксина. Идея отправиться в Южную Америку принадлежала Клею, и лишь потому, что Бен довольно прилично владел испанским языком. Однажды утром Клей откровенно заявил:

— Бен, ты должен уехать. Отправляйся в какое-нибудь длительное морское путешествие. В Южную Америку, например. Поезжай и поймешь, как тебе повезло, что ты не родился одним из тех великих оборванцев. Испытай нужду, поживи, как все. Это обойдется тебе недорого.

Наверное, Клей был большим оптимистом. Бен постучал пустым бокалом по стойке и заказал еще одно пиво. Девушки терпеливо сидели рядом с ним, потягивая кока-колу и слушая музыку. Возможно, через несколько дней он переедет в Рио, как и советовал ему капитан. Он взглянул на молоденькую девицу и поймал себя на мысли, что пытается представить, какое у нее тело под дешевым платьем. Шелковистые коричневые ягодицы, тонкие ноги и остроконечные черные соски грудей. Бен подумал, что было бы любопытно провести первую ночь на побережье с двумя девушками, валяясь втроем на грязной просевшей кровати под шум дождя и скрип пружин. Молоденькая девушка была довольно миловидной. Он прикинул, сколько она может стоить, и снова поймал себя на том, что пристально разглядывает ее. Она улыбнулась и прошептала:

— Виски?

— Вы угощаете девушек виски? — музыкальным басом пророкотал бармен.

Бен покачал головой и заказал третью порцию пива, вспомнив Тома Клея, — вот с кем бы ему хотелось поговорить. Но еще больше ему нужна была Лаура. Сидящая рядом девушка напомнила о Лауре, и он стал сравнивать ее с Лаурой. Глупо. Охваченный знакомым приступом тоскливого страха, он понимал, что девушки, подобной Лауре, ему больше никогда не встретить. Клей предупреждал: некоторое время надо подальше держаться от женщин. Они будут только действовать на нервы. Клей советовал постоянно путешествовать: «Заведи дневник, пиши книгу, осмотри руины древних ацтекских городов…» Завтра утром он уедет отсюда, а пока может поразвлечься.

— Хочешь виски? — спросил он юную девушку.

Она энергично кивнула головой и скользнула на пустое место рядом с ним.

— Налей ей виски. Одно! — сказал Бен бармену и, повернувшись к девушке, коснулся ее щеки. Она хихикнула и, как кошка, потерлась лицом о его руку.

— Habla inglés?[16] — поинтересовался Бен.

Она снова хихикнула:

— Español[17].

Бен наблюдал, как бармен наливал ей виски под стойкой бара.

— Покажи мне бутылку, — велел он.

Негр вынул старую бутылку «Хейги». Бен взял ее и понюхал. Неприятный маслянистый запах, но если девица радостно принимает пойло за виски, пусть так и будет. Она взглянула на него и закричала:

— Bueno?[18]

— Bueno! — ответил бармен, ухмыляясь. Он подал ей бокал, в котором плескалось чуть-чуть виски, и сказал Бену: — Три песо.

Бен поднял бокал и чокнулся с девушкой. Они выпили, а бармен повторил:

— Три песо.

Бен отмахнулся от него.

— Я расплачусь потом. — Он положил руку на колено девушки и почувствовал, как она придвинулась ближе и прижалась к нему бедром; ее голова наклонилась, и он уловил слабый запах волос. И тут в памяти Бена всплыло другое: прямая автострада от Бордо до Байона, слепящее солнце между сосен, песок под сосной и «ситроен», с ревом пронесшийся мимо на скорости сто миль в час по крайней левой полосе движения, и на заднем сиденье — полно детей. «Проклятые маньяки!» — подумал он и, обернувшись, в бешенстве оглядел бар, так крепко сжимая бокал с пивом, что чуть не раздавил его.

Дверь распахнулась, и в бар вошли трое. Одним из них был полицейский из таможни. Он снял кепи и сел рядом со своими спутниками, одетыми в черные костюмы.

Бен повернулся и услышал, как девушка просит его щебечущим голоском:

— Tienes cigarillos, por favor[19].

Он сказал, что не курит сигарет. Она показала на пустой бокал:

— Un whisky?[20]

Негр уже наполнял бокал. Она счастливо мурлыкала возле Бена, который наклонился и сжал ее бедро — оно было упругим; под платьем не было ни комбинации, ни корсета. Он проследил, как девушка опрокинула бокал, слишком поспешно. Бен протянул свой бокал негру, девушка немедленно присоединилась к нему, произнеся певучим голосом:

— Un whisky!

Бармен плеснул ей еще одну мизерную порцию. Бен закрыл глаза. Проклятый полицейский сидел рядом, в углу бара.

«Он должен мне, — подумал Бен, — десять песо… Когда девушка допьет виски, я приглашу ее к себе в номер…»

Бармен постучал холодным черным пальцем по руке Бена.

— Двенадцать песо, — сказал он.

Бен взглянул на него и сощурился. Улыбающаяся физиономия негра маячила всего лишь в нескольких дюймах от него. Сам не понимая почему, Бен улыбнулся ему. «Может быть, бармен выслушает его историю? Негры, в основном, неплохие парни, не то что этот прилизанный ублюдок в темных солнцезащитных очках, с белыми нашивками на плечах. Они понимают ваши неприятности… Да, да, он выслушает меня…» — подумал Бен. Он перегнулся через стойку бара и сказал, тщательно подбирая испанские слова:

— Послушай, я хочу, чтобы ты поговорил со мной. Я убил свою жену…

— С вас двенадцать песо, — ответил по-английски негр.

Бен кивнул головой: почти два фунта за пару бокалов паршивого пива и три глотка латиноамериканского пойла под названием «виски». Но он не будет спорить. Он не будет ссориться с барменом. Он инстинктивно не терпит грубости по отношению к цветным. Бен опять улыбнулся негру и обернулся к девушке. Она допила третью порцию виски и спокойно сидела спиной к нему и улыбалась полицейскому и двум мужчинам в углу бара.

Бен взял ее за руку и медленно сказал по-испански:

— Послушай, я убил свою жену.

Девушка быстро оглянулась на него, а потом беспомощно посмотрела на негра, который бесстрастно пробубнил:

— С вас двенадцать песо.

Бен долго возился с застегнутым на пуговицу карманом, пытаясь вспомнить, за сколько бокалов расплатился. Хмель ударил в голову, движения были неуверенными; у него осталось не очень-то много песо. Придется снова менять доллары.

Бен достал пачку банкнот и нечаянно выронил на пол. Нагнувшись и сгребая на ощупь деньги, он подбирал мысленно испанские слова, надеясь рассказать девушке, что с ним произошло: как стремительно проносились сосны, как автомобиль попадал то в полосу тени, то на залитую солнцем автостраду, как волосы Лауры развевались на ветру и падали ей на глаза… Бен гнал тогда машину, убаюканный мягким шорохом шин, и внезапно в центре дороги возник молоковоз. Остановился. И вдруг остановилось все, слышался только вой сирены и грохот молочных бидонов вокруг него, вся дорога была залита молоком, а он лежал на песчаной обочине, под соснами, и Лаура лежала рядом с ним, накрытая одеялом, и почему-то все время дергала ногами. Он помнил, что следил за ней со странной отрешенностью, удивляясь, почему она так дергается. Над ним склонился мужчина в синем халате, поблизости стоял полицейский в белом шлеме. Проезжавшие мимо автомобили замедляли ход, но второй полицейский на автостраде свистел, заставляя их не задерживаться. Лаура, лежавшая рядом с ним под одеялом, через некоторое время перестала дергаться, и когда позднее он пришел в себя в больнице, ему сообщили, что жена умерла.


Когда Бен собирал банкноты с пола, он заметил рядом с высоким табуретом, на котором сидела девушка, пару ботинок. Полицейский с кобурой на боку, в темных солнцезащитных очках улыбался ей из-под усиков, похожих на щеточку для ногтей. Он мельком взглянул на Бена, как бы с трудом узнавая его, и продолжал болтать с девицей. Бен заметил, что она тоже улыбается. Полицейский резким голосом сделал заказ бармену, тот подобострастно кивнул и достал бутылку «Хейги».

Бен вернулся на место, не зная, что делать дальше. Слушая, как полицейский мягким, вкрадчивым голосом что-то шепчет на ухо девушке, он почувствовал, что в нем разгорается бешеная ярость. Бен крепко сжал лежащую перед ним пачку долларов, а бармен снова сказал:

— Двенадцать песо.

Бен в нерешительности замер. Он взглянул на полицейского, затем на девушку, никто из них не обращал на него никакого внимания. Тогда Бен схватил девушку за руку и не слишком вежливо потянул к себе.

— Идем, — пригласил он по-испански, — идем, выпьем виски, настоящее виски. Пошли отсюда!

Она бросила на него рассеянный взгляд и выдернула руку. Он повторил громче:

— Идем выпьем виски! У меня наверху!

Девушка отодвинулась и оглянулась на полицейского, который, махнув в сторону бармена, обратился к Бену:

— Вы слышали, что вам сказали? Двенадцать песо.

— Вы задолжали мне десять песо! — закричал Бен и сунул доллары в карман.

Полицейский напрягся и отошел от девушки.

— Вы скандалите?

— Вы задолжали мне десять песо, — упрямо повторил Бен. — И оставьте девушку в покое. Она со мной.

Полицейский заколебался, что-то пробормотал девице, та пожала плечами, и он вновь повернулся к Бену.

— Ты расплатишься и уберешься отсюда. Мы не желаем терпеть твое присутствие. Тут приличное заведение.

— Грязный притон! — закричал Бен по-английски, соскользнув с высокого табурета. Лицо его дергалось от негодования. — Убирайся отсюда сам! Кто ты, черт побери, чтобы указывать мне, что делать?!

Негр приподнял откидную крышку стойки, чтобы выйти, а полицейский похлопал рукой по кобуре. В этот миг Бен ударил его. Позднее он удивлялся, как точен был его удар. «Я не должен повредить очки, — сверлила навязчивая мысль. — Надо бить по нижней половине лица и по корпусу…» И Бен нанес правой удар в челюсть, чувствуя, как голова полицейского дернулась назад; затем последовали два коротких резких удара справа и слева под ребра, последний свинг правой пришелся точно ниже уха, и от этого удара полицейский повернулся вокруг своей оси, отлетел к стенке, с грохотом ударился об нее, сполз вниз и неподвижной массой застыл на полу.



Девицы завизжали. Негр замер, держась рукой за приподнятую откидную крышку стойки бара, выкатив белки глаз и широко раскрыв рот. Бену оставалась одна секунда, чтобы сообразить, как глупо было бить вооруженного полицейского в банановой республике.

Когда он бросился к двери, в баре царил настоящий бедлам. Тени двух мужчин, сидевших в углу, метнулись через танцевальный круг. Негр с силой хлопнул откидной крышкой стойки бара и прыгнул вслед Бену, который выскочил за дверь и мчался вверх по каменной лестнице в темноту, слыша за собой крики и мысленно прикидывая: «Я должен забрать багаж, выбраться из отеля и попасть на судно…» Его беспокоило, дежурит ли крепыш в пижамной куртке за конторкой.

Мужчины гнались за Беном по лестнице, и у него мелькнула мысль: «Надеюсь, я надолго вывел из строя этого ублюдка, иначе он бросится за мной и, чего доброго, откроет пальбу…»

На лестничном марше он повернул влево, пытаясь вспомнить, где расположен его номер. Позади раздавались громкие крики и топот ног; казалось, все вокруг приобрело какие-то смутные, неясные очертания. Было очень темно. Бен попытался найти дорогу, держась за стену коридора сначала одной, потом другой рукой; резко свернув за угол, он с грохотом упал, острая боль пронзила колено.

С трудом поднявшись на ноги, Бен увидел крепыша в пижамной куртке, шедшего в его сторону. Держа дубинку двумя руками, крепыш медленно продвигался вперед, широко расставляя ноги; его фигура четко вырисовывалась на фоне света, падающего от лампы на конторке дежурного клерка.

Бен колебался какую-то долю секунды. Человек крался между ним и его номером. За ним двигались трое, а, возможно, и четвертый, вооруженный. Бен решил вступить в схватку с крепышом. Он подобрался, помня, что вооруженный дубинкой — все равно опасен, как если бы он был с ножом или пистолетом только с одним патроном. Он, Бен, должен был выиграть первый раунд, иначе ему придется плохо. Он первым нанесет удар. Времени у Бена было мало: секунд через пять сюда добегут остальные преследователи.

Он вытянул руки по бокам, напряг пальцы, наклонил слегка голову и бросился вперед, целясь противнику в живот и следя за дубинкой, но было слишком поздно: дубинка молниеносно описала параболическую траекторию в тот момент, когда пальцы Бена ударили крепыша точно ниже грудной клетки, погрузились в жировые складки живота, схватились за ребра и с силой притянули крепыша к себе; низко опущенный лоб Бена врезался прямо в середину его лица. Послышался хруст, крепыш пронзительно вскрикнул и отчаянным неуверенным движением опустил дубинку, чиркнув ею по стене, затем попытался снова поднять дубинку и обрушить ее на голову Бена. Бен изо всех сил ударил его коленом в пах и подумал: «Я крепко увяз в этой истории, так что надо использовать все усвоенные боевые приемы, иначе один удар дубинки — и он меня убьет…»

Он видел, как дубинка взметнулась вверх, потом услышал, как его противник застонал и начал корчиться от боли. Негр и двое других мужчин бежали к ним по коридору. Бен оттолкнул крепыша к стене, проскользнул мимо и с силой швырнул его на негра. Дубинка со стуком покатилась по линолеуму. Бен схватил и поднял ее над головой. Негр стоял рядом с искаженным от ужаса лицом, его глаза неотрывно следили за траекторией дубинки. Двое его спутников начали отступать по коридору.

Полицейского нигде не было видно.

— Назад, иди я вышибу тебе мозги! — крикнул Бен негру, сжав дубинку из твердого дерева, ручка которой была обмотана скотчем, размахнулся и сделал шаг вперед.

— Si vámonos![21] — пробормотал негр и отступил вслед за остальными.

Бен повернулся и побежал, не выпуская дубинки из рук. Он никак не мог отыскать свой номер. Свернув налево, он увидел дверь, ведущую во внутренний дворик. Бен вспотел и запаниковал, бросился опять в коридор. Впереди он услышал приглушенный взволнованный шум голосов. Добежав до угла коридора, он свернул налево, проклиная себя за то, что не запомнил, где расположен его номер. Он прикинул, что у него останется здесь: полторы бутылки «Джонни Уокер», легкий костюм, рубашки, бритвенный прибор и, конечно, портфель. Очевидно, о портфеле он будет жалеть больше всего.

Внезапно в отеле наступила тишина. Бен подумал: «Эти ублюдки подкрадываются ко мне…» Достигнув конца коридора, он замедлил бег, ожидая, что противники набросятся на него из-за угла.

Однако коридор был пуст. Перед ним была конторка дежурного клерка и дверь, ведущая на площадь, где непрерывными потоками хлестал дождь. За конторкой никого не было. Бен выскочил в дверь, сбежал вниз по ступенькам и заскользил по серой слизи, которая покрывала все, лилась мутными ручейками между булыжников и вдоль сточных канав. Площадь заливали пузырящиеся от дождя лужи. Бен стал пробираться к сводчатым галереям, проскочил мимо сидящего у стены мужчины с надвинутым на лицо сомбреро, из-за чего нельзя было понять — то ли он спит, то ли пьян. Достигнув сводчатых галерей, Бен начал огибать площадь, стараясь убраться подальше от отеля, на ходу пытаясь выработать хоть какой-нибудь план действий. Ему оставалось только одно — добраться до судна. Бен задумался: «Каково, с точки зрения закона, его положение? Могут ли власти заставить капитана выдать беглеца? Старик, вероятно, укроет его: он не любит иностранцев. В конце концов, что такого совершил Бен? Просто учинил небольшой скандал в притоне…»

Сквозь шум дождя он услышал крики и топот ног по лестнице отеля. Бен нырнул в одну из галерей и осторожно выглянул. Спустившийся по ступеням отеля человек шлепал по лужам через площадь, направляясь к сводчатым галереям, где прятался Бен. Тип втянул голову в плечи, защищаясь от дождя, и прижимал пистолет к животу. Это был полицейский в темных солнцезащитных очках.

«Вот и все! Но я должен убежать, — подумал Бен, — даже если он будет стрелять. Прицельный огонь из обычного пистолета можно вести на расстоянии не более десяти ярдов. Полицейский вряд ли в хорошей форме. Он не сможет стрелять на бегу…» Про двух других мужчин Бен ничего не знал. По внешнему виду они походили на обычных горожан. Он надеялся, что удача ему не изменит.

Все еще крепко сжимая дубинку в руках, Бен почувствовал, как кровь стучит в висках, а легкие словно разрываются от боли. Перед ним никого не было. Он выскочил из-за угла, из укрытия галереи, под теплый дождь. Услышав позади себя крики, Бен бросился бежать со всех ног, разбрызгивая вокруг большие комья грязи; он успел заметить, что дождевые капли на руках перемешаны с какой-то черной порошкообразной жижей, похожей на сажу. Такие же грязные пятна были на рубашке и на брюках.

Обернувшись назад, он увидел, что за ним гонятся двое. Бен свернул на улицу, ведущую к церкви. Улица была пустынной. Снова оглянувшись, он не увидел за собой никого. Бен замедлил бег, едва переводя дыхание; в ушах стоял звон. Он отбросил дубинку и помчался к воротам порта.

Пробегая мимо маленькой желтой церквушки, около которой в разлившемся озере грязи стояли два такси, Бен вдруг осознал, что уже, по крайней мере, минут двадцать не думал о Лауре. Может быть, это и было для него противоядием? Бен Моррис, попавший в передрягу и лишенный всех земных благ, вынужден бегством спасать свою шкуру. Во всяком случае, это нарушит привычное течение его жизни…

Сквозь шум дождя пробивался одинокий плач гавайской гитары. Он свернул на улицу, по обеим сторонам которой стояли лачуги и складские помещения, а в дальнем конце смутно вырисовывались ворота порта и здание таможни. Таможня была погружена во тьму, а ворота заперты на два висячих замка. Шатаясь, по щиколотку в воде, Бен подбежал к воротам и увидел в дальнем конце причала огни судна. Ворота были высотой не меньше пятнадцати футов, и перелезть через них не представлялось никакой возможности; к тому же, по всей длине и дальше, на прилегающей стене, была натянута колючая проволока. Бен схватился за решетку ворот и в отчаянии потряс их. В ответ только печально лязгнули замки.

И тут он вспомнил о такси у церкви. Сейчас это был его последний шанс, если, конечно, он не найдет способа проникнуть через стену. Но именно в порту они и будут его искать в первую очередь. Ему надо нанять такси и перевалить через горы в Паратаксин, находящийся в 180 километрах отсюда. Заплатить шоферу долларами — если понадобится, отдать все доллары. В такси он сможет выспаться; обсохнуть, согреться и выспаться.


Бен развернулся и бросился бежать обратно к церкви. Он был почти у цели, когда услышал настигающий его из темноты пронзительный вой сирены и увидел мчащийся на него джип с синей мигалкой; в машине были четверо полицейских в шлемах. Бен рухнул на землю, зарывшись руками в грязь и прислушиваясь к пронесшемуся мимо него вою сирены. Потом встал и побежал.

Оконные стекла такси были подняты вверх, водители спали за рулем, укрывшись ковриками. Он вскочил в первую машину и разбудил шофера, вынимая из кармана рубашки промокшую пачку долларов. Таксист подозрительно уставился на него.

— Паратаксин! — выкрикнул Бен. — Вези меня в Паратаксин!

Водитель начал что-то бормотать, но его голос утонул в шуме барабанящего дождя. Бен отсчитал тридцать долларов и прокричал:

— Паратаксин!

«Ну, давай! Живее! — подумал он. — Заводи машину! Джип может вернуться в любую секунду…» Таксист неторопливо пересчитал банкноты, и в его глазах появилось задумчивое выражение.

— Пятьдесят долларов, — сказал он наконец.

Бен отсчитал еще двадцать долларов.

— Vamonos! — крикнул он. — Паратаксин!

— Паратаксин очень далеко, — объяснил таксист по-испански. — Ехать придется пять часов.

— Хорошо, пять, так пять, — согласился Бен, и шофер включил зажигание. Коленчатый вал провернулся, но двигатель не схватил. Бен нервно сжал колени, ожидая каждую секунду услышать полицейскую сирену. Таксист сделал еще одну попытку — двигатель кашлянул и ожил. Во все стороны полетели брызги, когда машину занесло юзом вбок.

— Слишком много воды, — произнес шофер, хмуро взглянув на него.

— Быстрее! — сказал Бен. — Выбирайся отсюда!

Таксист включил вторую скорость, автомобиль чуть дернулся вперед и заскользил, разворачиваясь вокруг своей оси. И тут Бен услышал полицейскую сирену. Она была еще далеко. Стараясь держаться спокойно, он сказал шоферу:

— Когда доберемся до Паратаксина, получишь еще двадцать долларов!

Водитель бесстрастно кивнул головой и начал поворачивать машину. Звук сирены быстро приближался. Бен оглянулся, следя через заднее стекло за синей мигалкой. Такси наконец развернулось и свернуло в боковую улочку, зажатую между стен без окон и дверей. Бен услышал пронесшийся мимо пронзительный вой сирены и увидел, как фары джипа на секунду осветили стены церкви и исчезли. Таксист с мрачным видом пристально посмотрел на Бена.

— Policia![22]

Бен сглотнул и ухмыльнулся.

— Кто-то попал в беду, а?

— Claro[23], — ответил шофер.

Подпрыгивая на ухабах разбитой дороги, они удалялись от центра города. Бен мало что мог разглядеть через ветровое стекло, где «дворники» с трудом двигались по толстому слою черной сажи, падающей вместе с дождем.

— Сколько у нас бензина?

— Заправимся там, впереди, — пробормотал водитель.

Бен попытался прикинуть, сколько времени потребуется полиции, чтобы вычислить его бег до остановки такси, а потом найти дорогу, по которой он отправился через горы в Паратаксин, — на это полиция могла потратить несколько часов или минут, если другой таксист видел, как они отъезжали. Он взглянул на указатель уровня топлива. Стрелка стояла ниже нулевой отметки.

— У тебя же нет бензина! — зло воскликнул Бен.

— Указатель сломан, — ответил водитель, вписываясь в крутой поворот. На мгновение Бен успокоился. Было около двух часов ночи, и он начал замерзать; от присохшей к рукам черной грязи горели сбитые в кровь суставы пальцев.

Несколько минут машина медленно ползла вверх, а затем внезапно дернулась и остановилась. Таксист открыл дверцу и что-то прокричал. В ту же секунду Бен распахнул дверцу со своей стороны и выскочил под дождь.

Он весь напрягся и был готов и к потасовке, и к побегу. Однако, оглянувшись, он глубоко вздохнул и вернулся в машину. Они стояли на открытом месте, среди пальм, и тут он увидел бензоколонку и какую-то жалкую лачугу. Внутри лачуги зажегся свет, и на пороге появилась старая женщина с цилиндром на голове. Стуча зубами от холода, Бен наблюдал, как она проковыляла к насосу, отстегнула шланг, подтащила его к такси и вставила в заправочный лючок, потом вернулась к насосу и принялась орудовать ручкой вверх-вниз, как будто качала воду. Мерный стеклянный бачок, стоящий наверху насоса, медленно наполнялся бензином. Когда он наполнился доверху, старуха перестала качать и подождала, пока бензин не перельется по шлангу в бак такси. И снова начала качать. На этот раз, казалось, работа шла еще медленнее. Бен выскочил из машины, выхватил у нее ручку насоса, пробормотав: «Разрешите», и с остервенением стал качать, поминутно поглядывая в сторону города — не видно ли света фар поднимающихся по склону машин.

Когда пятый бачок был заполнен и бензин перелит в бензобак такси, он выдернул шланг, сунул десятидолларовую банкноту в руку старухи и запрыгнул в автомобиль. Они медленно взбирались по верхней дороге, с трудом выжимая из машины менее пятнадцати миль в час.

— Ты не можешь ехать быстрее? — прокричал Бен.

Водитель пожал плечами.

— Это горы. Очень высокие, подъем очень медленный.

Бен обернулся, глядя в заднее стекло — за ними была сплошная тьма и дождь. Он вздрогнул. Ему вспомнился сон, мучительно повторяющийся с детства, точнее, полусон-полукошмар и вечная погоня. Детали сна менялись, но канва оставалась: преследователь, сильный и опасный, гнался за ним по огромной пустынной территории; гнался иногда днем, иногда ночью; он, Бен, всегда оказывался впереди своих преследователей, казалось, они вот-вот догонят его, но все-таки каждый раз ему удавалось оставить их далеко позади, на горной дороге или на равнине… И тогда он просыпался. Странно, но Бен всегда чувствовал разочарование; ему казалось, что его обманули и что в погоне таится какая-то особая притягательность…

Бен, дрожа от волнения, понял, что теперь сон обернулся явью; поглядывая в заднее стекло, он в глубине души жаждал заметить свет фар полицейского джипа и испытывал непонятную досаду, видя только мрак и хлещущий дождь.

В его намерения не входило быть пойманным. Бену хотелось лишь бросить вызов преследователям, доказать, что он всегда сумеет уйти от них. Но в отсутствие охотника он превращался в обычного человека — усталого, промокшего, без багажа, истратившего кучу денег на такси, которое за полночь пыталось перевалить через горы.

Ехали молча. Такси покрывал слой сажи, наносимый дождем, который становился все толще и толще. Спустя некоторое время Бен снял мокрую рубашку, одолжил у водителя одеяло, накинул его на плечи и скрючился, прижавшись к дверце.

Горный подъем был трудным. Ночь обещала быть долгой.

Глава 2

В БЕГАХ

Проснувшись, Бен почувствовал, что замерз; руки и ноги у него затекли. Прошло несколько секунд, прежде чем он сообразил, где находится. Дождь прекратился, серо-грязный рассвет вставал над горами, джунгли были окутаны облаками.

Такси по-прежнему взбиралось вверх по узкому серпантину дороги, размытой грязевыми потоками; Бен заметил на капоте и по краям ветрового стекла, очищаемого «дворниками», слой той же странной порошкообразной грязи, которая покрывала все вокруг, словно плесень.

Было уже около шести часов утра. Они были в пути более четырех часов. Таксист сидел за рулем, безмятежно покуривая отвратительно пахнувшую манильскую сигару[24], напоминавшую по форме собачий экскремент.

— Где мы находимся? — спросил Бен.

— Недалеко от Ксатопетля.

— Что за местечко?

— Индейское поселение в горах. Сейчас мы очень высоко.

Бен кивнул головой.

— А что за грязь везде? — Он показал на ветровое стекло.

— Марапи, — ответил таксист. — Извержение в тридцати километрах отсюда. — Он махнул рукой куда-то в сторону гор, скрывающихся в черных тучах.

— Марапи? — переспросил Бен.

— Большой вулкан. Он извергается уже пять дней. Все вокруг черное.

Бена интересовало, что делает полиция в Гуадаигиле: сейчас самое время выяснить, зачем одно такси покинуло город. «До Паратаксина пять часов езды, — подумал он, — а джип может покрыть это расстояние гораздо быстрее…»

Как только он доберется до Паратаксина, то первым же самолетом покинет эту страну. Придется рискнуть — в аэропорту его могут задержать. Но, возможно, в столице никого не волнует, что происходит в маленьком портовом городишке Гуадаигиле. Однако Бен понимал, что если полиция решит преследовать его по горной дороге, то шансов уйти — никаких. Он задумался: «Сколько же дорог идет от Гуадаигила? Неужели они будут искать меня по всем дорогам?»

Они спустились в глубокое ущелье, где из скал, обступивших с двух сторон дорогу, как отростки, торчали полусгнившие кресты. Машина по-прежнему шла со скоростью менее пятнадцати миль в час.

— Сколько еще до Паратаксина? — спросил Бен.

— Пять часов.

— Но ты говорил, что пять часов надо было ехать от Гуадаигила!

Таксист стряхнул пепел манильской сигары прямо себе на брюки.

— Очень плохая дорога, — просто объяснил он.

Бен выругался. Пять часов — это равносильно mañana[25]. Он не мог даже вспомнить, где на карте находится Паратаксин; его собственная карта осталась в отеле вместе с остальным багажом.

С трудом пробиваясь по размытой дороге, такси выскочило из ущелья в горную долину, над которой нависли тучи, свисающие черным балдахином с отрогов гор. Проехав несколько миль, они очутились в поселении, состоящем из одной улочки, застроенной глинобитными лачугами, крытыми листовым рифленым железом, и одного двухэтажного деревянного строения, над крыльцом которого красовалась намалеванная от руки вывеска: «ОТЕЛЬ-БАР «ТИДЖА».

Единственными встретившими их живыми существами были огромные черные свиньи, улепетывающие по грязи от такси. Теперь Бен различил мелкие частички пепла, плавно падающие из тучи. Сочные тропические плоды свисали с растущих за лачугами деревьев. Бен уловил влажный запах джунглей, как будто бы выделяемый горами.

Сразу за поселением они столкнулись с парой индейцев, которые стояли посреди дороги и махали им руками. Таксист остановился, и они начали что-то лопотать на непонятном Бену языке, показывая на дорогу. Водитель с серьезным видом кивал головой.

— Что они говорят? — спросил Бен.

— Дожди разрушили дорогу. Машина дальше не пройдет.

Бен почувствовал, как у него свело мышцы живота.

— Что же делать?

Таксист развернул машину.

— Надо вернуться.

Они поехали обратно к отелю «Тиджа». На крыльцо отеля высыпала толпа индейцев. У одного в руках был мачете. Индейцы окружили такси, разговаривая между собой на своем языке; при виде Бена их голоса стали сердитыми и взволнованными. Он повернулся к водителю:

— Что они говорят?

— Мы должны вернуться в Гуадаигил. Вас не хотят тут принимать.

Бен выглянул из такси и увидел окружающие его плоские, замкнутые лица и мрачные черные глаза-пуговки. «Похоже, они не желают вступать ни в какие контакты». Он посмотрел на водителя:

— Что случилось?

— Они говорят, вы должны убраться из Ксатопетля. Вы — американец.

— Я — не американец! — закричал Бен.

Лица остались бесстрастными.

— Они говорят, вас надо отвезти в Гуадаигил, — добавил таксист.

«Я должен выйти и переубедить их, — подумал Бен с отчаянной наивностью. — Невежественные люди не доверяют иностранцам. Их надо успокоить…»

Он открыл дверцу машины и смело спросил:

— Вы говорите по-испански?

Мужчина с мачете в руке прорычал:

— Гринго!

«О, черт!» — подумал Бен, а вслух сказал:

— Я — английский турист, еду в Паратаксин.

Индеец зловеще покачал головой.

— В чем дело? — спросил Бен.

В этот момент из дверей отеля вышел толстый человек с черными блестящими волосами, разделенными посередине на пробор. Он протиснулся сквозь толпу к такси и обратился к Бену по-испански, тыча большим пальцем в сторону отеля:

— Вы друг американца?

— Какого еще американца?

— Он живет в отеле уже три дня. — Мужчина покрутил пальцем у виска. — Он сумасшедший. Так вы не его друг?

— Нет. Я не знаю никакого американца.

Мужчина замолчал, как будто принимая важное решение. Наконец он сказал:

— Вы должны вернуться в Гуадаигил.

— Я не могу вернуться в Гуадаигил, — сказал Бен. Он повернулся к таксисту. — Я заплатил тебе, чтобы ты довез меня до Паратаксина.

Водитель пожал плечами.

— Это невозможно.

— Я заплачу тебе еще пятьдесят долларов, — предложил Бен. — Мне надо быть сегодня вечером в Паратаксине.

Таксист покачал головой и повторил:

— Это невозможно. Дожди и Марапи разрушили дорогу.

— Откуда ты знаешь?

— Эти люди сказали мне.

Бен взглянул на стоящих молча индейцев в широкополых черных шляпах и повернулся к водителю:

— Если ты не везешь меня в Паратаксин, тогда верни мне двадцать долларов!

Таксист молча вынул пачку долларов и отдал банкноты. Внезапно Бена охватило замешательство: он почувствовал, что глаза индейцев следят за каждым его движением.

— Ты прямо сейчас возвращаешься в Гуадаигил? — спросил он водителя.

Таксист кивнул головой и направился к машине.

Бен подумал: «На обратную дорогу у него уйдет меньше времени, максимум два с половиной часа, еще два часа потребуется джипу, чтобы добраться до меня…» У него не было никакого определенного плана, он просто старался потянуть время.

— Приглашаю вас выпить, — обронил Бен, кивнув таксисту и толстяку.

Они вошли в темноватую дощатую комнату со стоящими вдоль стен скамьями и дымящей железной печкой. В углу на коврике сидели две женщины и перебирали в чаше какие-то черные плоды. Бен присел на скамью у двери, в то время как толстяк принес бутылку текилы[26] и три металлические кружки. Они залпом выпили. Повисла напряженная тишина. Индейцы сбились у стены и о чем-то шептались. Наконец, толстяк заговорил, обращаясь к Бену:

— Сеньор, зачем вам надо в Паратаксин?

— Я турист. Прошлой ночью я приплыл в Гуадаигил.

— Но у вас нет чемодана.

— Чемодан у меня украли.

Толстяк мрачно кивнул головой.

— То же говорит и американец. Говорит, что здешние люди украли у него чемодан. От него много неприятностей. Сегодня утром он вдруг выскочил из отеля и убил свинью.

— Свинью?!

Толстяк опять кивнул головой.

— Люди достаточно от него натерпелись. Американец будет наказан.

— А где он, американец?

— Тут, в отеле «Тиджа».

Индейцы, стоящие у стены, замолчали; мужчина многозначительно провез пальцем по лезвию мачете.

— Как вы собираетесь с ним поступить? — спросил Бен, делая большой глоток.

— Он будет наказан, — упрямо повторил толстяк. — Он убил хорошую свинью, а в поселении живут бедные люди.

— Вы заявили в полицию?

Толстяк уставился на кружку с текилой.

— У нас тут только один полицейский, и он болен, объелся коки.

Бен одним глотком допил текилу и спросил нарочито небрежно:

— Как вы накажете американца?

Но прежде чем толстяк успел ответить, сверху донеслись сильные удары, сопровождаемые приглушенным криком и звоном разбитого стекла. Индейцы испуганно сжались, устремив глаза к потолку, а толстяк наклонился вперед с широко раскрытым ртом и прислушался. Ничего — лишь звук падающих с крыши капель дождя.

Таксист встал и пошел к двери. Бен поднял палец вверх.

— Американец? Я хочу поговорить. Как к нему пройти?

Толстяк даже не пошевелился.

— Вы идете наверх? — воскликнул он недоверчиво. — Он убьет вас!

— Не думаю, — спокойно ответил Бен. — Покажи мне дорогу.

Толстяк указал на дверь в глубине комнаты, которая выходила в грязный внутренний дворик, где над котлом согнулась женщина, помешивающая кипятящиеся в нем коврики. Слева от Бена открытая лестница вела на деревянную галерею, которая обрамляла внутренний дворик, куда выходили несколько дверей. Пахло древесным углем и нужником. Когда он начал подниматься по лестнице, наверху раздались сильный удар и вопль, напоминающий рев раненого животного. Бен настороженно продолжал идти. Вдруг донесся голос человека, кричавшего по-английски:

— О, ради святого Моисея, убирайтесь! Убирайтесь! Убирайтесь! Прочь!! Прочь!! — Слова потонули в сдавленных рыданиях, послышались удары ногой в дверь. Звуки неслись из конца галереи, напротив лестницы.

Бен шел с единственной мыслью — найти себе напарника, кого-нибудь, кто помог бы ему выбраться из Ксатопетля до прибытия полиции.

Когда он дошел до двери, там уже все стихло. Внизу, у входа во внутренний дворик, выстроившиеся в ряд индейцы следили за ним; впереди стоял мужчина с мачете в руке. Бен повернулся и постучал в дверь. В ответ, с расстояния менее двух футов, раздался ужасный вопль:

— Убирайся вон, проклятый даго[27]!

— Я не проклятый даго, — ответил Бен. — Я — валлиец. Откройте дверь!

Наступила тишина, затем послышался лязг отодвигаемой щеколды. Дверь приоткрылась дюйма на два, и желтоватый глаз несколько секунд пристально разглядывал Бена, потом лицо с крючкообразным носом дернулось и исчезло. Бен рывком распахнул дверь и вошел.

На стоящей у стены кровати скрючился, тяжело и часто дыша, мужчина. У его ног каталась пустая бутылка, весь пол был усеян битым стеклом. Мужчина посмотрел на Бена и усмехнулся.

— Я пьян, — он говорил с заметным, явно не американским акцентом, глотая отдельные слоги. — Так ты не даго, а? — добавил он, по-прежнему усмехаясь. — Ты полицейский! Ха! Уэльский полицейский!

Это был худощавый брюнет, с позеленевшим от попоек лицом, на котором не было никаких признаков растительности, хотя он, очевидно, не брился несколько дней. На мужчине были ботинки для игры в поло, темный вельветовый костюм и рубашка цвета хаки. В комнате пахло плесенью. Бен сделал шаг вперед.

— Кто вы?

— Африканец, — хихикнул мужчина. — Я — проклятый африканос!

— Будьте благоразумны. Что вы здесь делаете?

— Что я здесь делаю? Схожу с ума, вот что я здесь делаю! Ты мне не веришь? Я африканос! Белый африканский еврей Самюэль Дэвид Райдербейт из Солсбери, Родезия, окруженный даго и вонючими туземцами! — Обхватив голову руками, он начал раскачиваться взад-вперед.

— Что вы здесь делаете? — терпеливо повторил Бен, благоразумно держась на приличном расстоянии на случай, если Райдербейт вдруг вздумает наброситься на него.

— Я приехал сюда три дня назад, из Паратаксина, — пробормотал мужчина невнятно. — У меня была машина. Я оказался отрезанным от внешнего мира из-за извержения вулкана. Туземцы ограбили меня и, как последнюю шлюху, уложили в кровать с бутылкой текилы. Проснулся я без гроша в кармане. — Он с несчастным видом поглядел на Бена и разразился потоком брани. — Без гроша в кармане!! — повторил он. — Забрали все, что у меня было. Три фотокамеры стоимостью в пятьсот долларов. Бумажник, чемодан — все! — Неожиданно Райдербейт бросился к двери, распахнул ее и заорал с галереи: — Грязные, проклятые даго! Идите сюда и возьмите меня! — Бен успел заметить, как поспешно разбежались стоящие внизу индейцы. Во внутреннем дворике осталась только старуха, кипятящая в чане коврики. Райдербейт прислонился к балюстраде и расхохотался.

— Они боятся меня, солдат! Испуганы до смерти!

— Бояться следует тебе, Райдербейт, — сказал Бен. — Послушай, ты влип в неприятную историю. Они нападут на тебя там, внизу. Они говорят, что ты убил их свинью.

— Свиньи! — Райдербейт сунул руку за пояс и выхватил финку, держа ее грязным коричневым лезвием вверх. — Кровь свиньи, — заявил он, хитро ухмыляясь.

— Зачем ты убил свинью?

— Мне не понравился ее вид.

Бен кивнул головой.

— Ну что ж, а им не нравится твой вид. Они собираются убить тебя.

Райдербейт вернулся в комнату и некоторое время стоял, размышляя, потом поднял голову и пронзительно закричал:

— Пускай поднимаются сюда и убьют меня! Идите и убейте!!

— Заткнись, — сказал Бен. — Тебе нечего здесь ждать. Ты выберешься отсюда со мной, и немедленно! — Он оглядел темную комнату и различил в дальней стене окно с металлической противомоскитной сеткой, прикрытое жалюзи. Бен приблизился к окну и приподнял на дюйм-другой жалюзи; сквозь щель он сумел разглядеть у стены небольшой кусок покрытой грязью земли. Повернувшись, он увидел, что Райдербейт сидит на кровати и с печальным видом рассматривает собственные ноги.

— Ты знаешь какую-нибудь дорогу из этого поселеньица, кроме той, что ведет в Гуадаигил? — спросил Бен.

Райдербейт посмотрел на него налитыми кровью глазами.

— Пути отсюда нет! — прокаркал он. — Проклятый вулкан блокировал все дороги. Достань текилы и давай выпьем!

Бен поднял жалюзи до упора. Внизу под окном стоял забрызганный грязью автомобиль, его колеса по оси утопали в луже. Из-за угла за ним наблюдали две пары раскосых глаз. Бен повернулся к Райдербейту.

— Какой у тебя автомобиль?

— У меня его нет. Украли.

— Какой у тебя БЫЛ автомобиль?

— Я брал его напрокат, — простонал Райдербейт. — Достань чего-нибудь выпить, Христа ради!

Бен старался быть терпеливым.

— Это был коричневый «шевроле-седан»?

— Верно. Коричневый «шевроле-седан». Он обходится мне в двадцать пять песо в день.

Бен кивнул головой.

— Автомобиль стоит под окном. Где ключи?

Райдербейт сидел, искоса поглядывая на Бена; его лицо на глазах теряло осмысленное выражение.

— Что? Что ты говоришь?

— Ключи! — закричал Бен. — Послушай, где ключи от стоящего внизу автомобиля?

— Ключи? — захихикал Райдербейт. — Ты говоришь, ключи? Плохо слышу тебя, солдат! Как в проклятом немом фильме — я тебя вижу, но не слышу!

Бен подошел к нему ближе, стараясь сдержать себя.

— Успокойся. У нас мало времени. Поищи в карманах, может быть, ключи там.

Райдербейт покачал головой.

— К черту ключи! Мне нужны мои фотокамеры. Ублюдки забрали все!

— Когда это случилось?

Райдербейт посмотрел на черные ручные часы марки «Ролекс Систер Перпетуал», показывающие и время, и дату.

— Я выехал из Паратаксина три дня назад, — пробормотал он.

— Если они ограбили тебя, то почему не взяли твою машину и часы?

Глаза Райдербейта налились кровью.

— Ты задаешь слишком много дурацких вопросов, тебе не кажется? Кто, черт возьми, ты такой? Что ты суешь нос не в свои дела? Убирайся прочь!! Вон отсюда!! — Он вскочил на ноги, издав какое-то странное рычание.

Бен сделал шаг вперед.

— Заткнись, проклятый идиот!

— Верно, проклятый идиот! — пронзительно завопил Райдербейт и потянулся за финкой. Бен прыгнул, схватил его за кисть руки и ударил в челюсть. Райдербейт рухнул на колени.

— Кто ты, черт побери? — хрипло прокричал он и вдруг зарыдал, как ребенок, размазывая слезы кулаками по лицу.

— Вставай живо, — велел Бен. Он поставил Райдербейта на ноги и отобрал финку. Тот смотрел на него желтоватыми глазами, в которых был уже не гнев, а отчаяние и мольба.

— Черт, кто ты такой?

— Пусть тебя это не волнует. Лучше побеспокойся, как выбраться отсюда. Постарайся рассуждать разумно. Где ты потерял бумажник и фотокамеры?

— Не терял я их! Меня ограбили!

— Ну хорошо, тебя ограбили. А ну-ка, выворачивай карманы.

К его удивлению, Райдербейт беспрекословно повиновался. В карманах ничего не было, кроме платка цвета хаки, тоненькой пустой чековой книжки и 350 сентаво мелочью. Райдербейт со злостью разбросал монеты по полу номера.

Бен вернулся к окну. На углу дома стояли трое индейцев.

— Придется прыгать, — предупредил он. — Если нам повезет, мы сможем завести машину и без ключей.

Неровной походкой Райдербейт прошел от кровати до окна и неуклюже взгромоздил длинное тело на подоконник. Как только индейцы увидели его, они мгновенно скрылись за стеной, а он упал в грязь рядом с «шевроле-седаном». Бен с большим трудом протиснул широкие плечи в оконный проем и повис на руках. Когда он спрыгнул, то услышал совсем близко голоса. Он подбежал к дверце машины со стороны водителя. Она была незаперта. Бен сел за руль. Райдербейт вприпрыжку обежал автомобиль и влез на сиденье с другой стороны, бормоча:

— Итак, они не украли проклятую машину!

— Как открыть капот? — спросил Бен.

— Что?

— Надо открыть капот!!

Райдербейт нагнулся и вытащил что-то из-под коврика у ног Бена. Это была связка ключей.

— Ты что, знал, где они находятся? — закричал Бен.

— Что?

Бен вставил ключ зажигания. Райдербейт покачал головой.

— Прости, солдат, я немного не в себе.

— Не думай про это, — сказал Бен.

Это был большой комфортабельный автомобиль с автоматическим переключением коробки скоростей. Бен повернул ключ зажигания, и стрелка указателя топлива замерла, чуть-чуть не дойдя до центра шкалы. Нажав на стартер, Бен через тонированное ветровое стекло увидел молчаливо грудящихся, как будто из ниоткуда появившихся индейцев, напоминающих ворон на телеграфных проводах. Двигатель завелся с первого раза, без всякого труда. Бен почувствовал, как машина напряглась и задрожала, пробуксовывая в грязи. Индейцы уже подкрадывались к ним. Бен нагнулся и запер все четыре дверцы. Он весь вспотел. Бен не знал, да и не хотел знать, что там они задумали. Он мягко выжал педаль газа, и автомобиль внезапно рванул с места, грязь из-под колес полетела во все стороны. Индейцы в панике бросились врассыпную.

Бен свернул на дорогу перед отелем. Здесь грязи было поменьше. Индейцы что-то кричали и бежали вслед, а впереди другие уже заблокировали дорогу.

— Дави ублюдков!! — заорал Райдербейт.

Бен свернул с дороги и нажал на газ. Впереди была небольшая бамбуковая роща, серая от вулканического пепла. Последняя группа индейцев попыталась остановить их, но была вынуждена отскочить в сторону; машина промчалась мимо них и устремилась вверх по поросшему деревьями склону. Райдербейт захихикал:

— Отлично, солдат! Мне нравится, как ты все провернул!

— Ты знаешь, где мы находимся?

— Не имею ни малейшего понятия.

— У тебя есть карта?

— У меня ничего нет. Все украли.

— А ты раньше ездил по здешней дороге?

Он покачал головой, а потом запричитал:

— Из этого проклятого места нельзя выбраться!

— Откуда ты знаешь? Как далеко ты заезжал?

— Не помню.

Бен решил оставить Райдербейта в покое: в его состоянии от него все равно ничего не добьешься. Он только молил Бога, чтобы дорога не была размыта дождями.

Они ехали под огромными деревьями; их серые, покрытые слизью ветки походили на руки окаменелых лесных чудовищ. Тучи сгущались, серые пары проникали сквозь закрытые окна автомобиля, заставляя слезиться глаза. Райдербейт сидел сгорбившись, шумно и тяжело дыша.

— С тобой все в порядке? — поинтересовался Бен.

— Мне плохо. Беспробудно пил три дня.

Бен понимающе кивнул головой.

— Не могу точно вспомнить, где я был. Я добрался до отеля, схватил несколько бутылок текилы и был счастлив!

— А что ты здесь делал?

— Приехал из Паратаксина, получил заказ на иллюстрированный материал о влажных тропических лесах для одного американского журнала. А тут началось извержение вулкана. — Он зашелся астматическим кашлем. — А что, черт побери, ТЫ тут делаешь? Проклятый валлиец!

— Еду в Паратаксин.

— Зачем?

— Бегу от гуадаигилской полиции.

— О, вот это да! Что ты натворил? Что-нибудь серьезное?

— Избил полицейского.

Райдербейт захихикал от удовольствия.

— Как это мило, солдат! В самом деле, великолепно! У меня отличный попутчик. Неудивительно, что ты так торопился уехать на моем автомобиле!

Бен промолчал. Он отчаянно надеялся, что Райдербейт уснет.

Несколько минут они ехали молча. Дорога извивалась по широкой долине, зажатой с двух сторон стоящим стеной влажным тропическим лесом. Райдербейт завелся снова.

— А ты крепкий парень, не так ли? Здорово работаешь кулаками.

Бен молчал.

— Я не в себе из-за текилы, — продолжал Райдербейт, — иначе я бы тебе показал! Никто не может безнаказанно ударить Сэмми Райдербейта.

— Когда мы доберемся до Паратаксина, — сказал Бен, — я закажу тебе большой бокал текилы.

— Ядовитая моча! Зачем ты забрался в эту Богом проклятую дыру? Неприятности с женщиной?

— В некотором роде, — спокойно ответил Бен.

— Они не стоят этого, солдат. У меня тоже были неприятности из-за них. Первая жена ушла от меня. Вторая жена с двумя детьми поступила так же. Все время меня преследовали проклятые неудачи…

— Жаль, — пробормотал Бен.

— Не жалей! Я переживу. В жизни единственная ценность — это деньги. Некоторые говорят: на деньги счастья не купишь. Ну, они проклятые лжецы. А денег я не заработал. Если бы я отослал фотографии из Паратаксина, то нью-йоркское отделение журнала заплатило бы мне полторы тысячи долларов. А сейчас я не получу ни гроша, только подорвал здоровье…

— Ты прав, — поддакнул Бен.

— У тебя есть деньги, солдат?

— Немного. — Бен решил, что будет лучше не вдаваться в подробности.

— Немного — все равно что ничего. У меня есть план, как двум пиратам, вроде нас с тобой, добыть по миллиону долларов на нос.

— Отлично, — сказал Бен. — Наткнуться на нефть или золото. Такое случается каждый день.

— Проклятый циник, — пробормотал Райдербейт. — У тебя были неприятности с женщиной, ты приехал сюда, избил полицейского, а сейчас скулишь и бежишь в горы. Знаешь, в кого ты превратился? В задницу! В дряблую белую задницу!

— Верно, — примирительно сказал Бен.

— Что тебе тут надо? — наседал на него Райдербейт. — Ты ищешь приключений?

— Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

— А, проклятье! Тебе нужна женщина, вот чего ты хочешь.

Бен вцепился в руль и произнес, не глядя на Райдербейта:

— Почему бы тебе не поспать? Ты портишь мне настроение. Полицейский в Гуадаигиле тоже портил мне настроение.

Райдербейт, сузив глаза, посмотрел на него и внезапно насторожился.

— Ты угрожаешь мне?

— Предупреждаю. Ты надоедаешь мне.

— Ха! Неужели? Я пытаюсь вести с тобой приятную беседу!

— Не надо, — оборвал его Бен. — Я вытащил тебя из дерьмовой ситуации, в которую ты попал в поселении. Я веду твой автомобиль и прошу тебя об одном — будь паинькой.

Райдербейт нахмурился.

— Поверь, я не отношусь к неблагодарным людям! Я буду паинькой. Помогу ТЕБЕ добыть миллион долларов.

Бен промолчал.

— У тебя были неприятности с женщиной, у меня — тоже, — продолжал Райдербейт. — Мы с тобой — два бездельника, ты и я. Я знаю одного профессора в Мехико — светлая голова, экономист. Однажды он возглавлял правительство целых три дня, пока ему не дали пинка под зад. А сейчас он живет в одной комнате и сам себе стирает белье. Так вот, он мне говорил, что любой мужчина, который может вынести рядом с собой одну и ту же женщину больше полугода, серьезно болен.

— Сколько лет этой светлой голове?

— Семьдесят два.

— А тебе?

— Тридцать четыре. Но ум у меня, как у ребенка. — Он снова хихикнул и замолчал, пока машина огибала отроги горы; серные пары здесь ощущались резче, а грязновато-желтый туман паутиной повис на деревьях и скалах.

— Тебе не стоит недооценивать меня, солдат! — вдруг сказал он. — Мне это не понравилось. Очень многие меня недооценивали. Знаешь, а ведь у меня были большие возможности. Мой старик-отец до шестидесяти лет дважды сколачивал в Африке состояние и оба раза разорялся. Но он дал мне хорошее образование в частной школе. Я дошел до самых верхов общества, откуда и скатился на самое дно! — Он печально рассмеялся. — Упрямый еврей! Я отправился в Южную Африку с намерением разбогатеть. И я — на стороне белых, смотри, не ошибись, солдат! Но и там меня недооценили. Я горный инженер высокой квалификации. Работал на алмазных копях вблизи Йоханнесбурга. Потом получил лицензию пилота. Много охотился. — Он взволнованно взглянул на Бена, как бы ожидая от него одобрения.

Бен кивнул головой.

— Охотился на крупную дичь?

— На всякую, черт побери! Я легко могу попасть в голову человека из винтовки с расстояния полмили.

— Отлично. Тебе когда-либо приходилось делать это?

— Конечно, в Конго, но это было позднее. Сначала я женился на своей первой жене, будь она проклята! Мне было двадцать три года, а ей девятнадцать. Через пять месяцев она получила развод по суду — из-за моего жестокого обращения с ней.

Бен вел машину в тумане, грязная дорога становилась опасной. Райдербейт продолжал:

— Ну, а в течение следующих пяти лет я много путешествовал. Вернулся в Родезию, потом отправился в Кению. Но конечным пунктом моих маршрутов всегда была Южная Африка. Мне нравится их методика.

— Методика?

— Методика обращения с туземцами. Черномазыми. А ты, случайно, не либерал?

— Для тебя — нет, — сказал Бен.

Райдербейт рассмеялся.

— Ты молодец, солдат! Так или иначе, три года назад я получил новую работу в Йоханнесбурге и встретил английскую девушку. Как оказалось, богатую суку. Ее папаша был алмазным королем. Она влюбилась до беспамятства! Вышла за меня замуж. Знаешь, видимо, во мне есть какая-то привлекательность, если, конечно, копнуть глубже. Великий Папаша устроил меня на работу в собственную фирму с годовым окладом в четыре тысячи фунтов стерлингов, подарил автомобиль, коттедж, окружил толпой слуг. Я был на коне. Жена родила мне двух ребятишек. Продолжать? Тебе, наверное, чертовски утомительно вести машину?

— Валяй, — сказал Бен.

Райдербейт застонал.

— Боже мой, я любитель выпить! Не знаю, как это случилось. Видишь ли, я начал с рюмки, другой. Однажды она набросилась на меня, ляпнула кое-что очень неприятное, мол, я еврей, и от меня толку в доме никакого и дальше в том же духе. Я взял ножницы и отстриг один из сосочков ее прекрасной груди.

Бен повернулся и ошеломленно уставился на него. Райдербейт усмехнулся.

— Ужас, да? Полиция Йоханнесбурга придерживается того же мнения. Они арестовали меня и задали хорошую взбучку. Выпустили под залог. Когда я вернулся домой, то обнаружил, что двери заперты, а птичка улетела и забрала с собой птенцов. В поисках ее я бросился к Великому Папаше, но ублюдок вызвал полицейских, и я снова оказался за решеткой — по обвинению в нападении на него. Посадили за то, что я хотел вернуть свою законную проклятую жену! — Он откатился к окну и плюнул, целясь в тучи. — Я получил год тюрьмы. Опять развод, и опять — за исключительную жестокость в обращении с женой. Великий Папаша вышвырнул меня из фирмы и оставил без единого фартинга[28]. Отобрал даже «альфа ромео». Милые люди.

Бен вел машину, чувствуя страшную усталость.

— Что ты думаешь обо мне? — поинтересовался Райдербейт.

— Я думаю, что ты не создан для семейной жизни, — ответил Бен.

Райдербейт наклонился вперед и беззвучно рассмеялся.

— О, ты молодец, солдат! Я рад, что встретил тебя. Мы отлично с тобой поладим!

Бен обеспокоенно посмотрел на него.

— Хочешь, чтобы я продолжал? — спросил Райдербейт. — И дальше у меня была веселенькая жизнь. Выйдя из тюрьмы, я устроился на работу в компанию «Юньон Миньер» в Катанге, а когда там началась заварушка[29], я нанялся летчиком-истребителем в армию Чомбе. Двести фунтов стерлингов чистыми в неделю — и никаких налогов! К тому же было нескучно. Я обычно летал низко, на уровне деревьев, над главными улицами африканских городов. Туземцы разбегались от меня во все стороны, как черные крысы! Однажды я совершил ошибку. Я перебрал виски с прочими наемниками в Элизабетвилле[30], и меня подвел глазомер. Мой самолет рухнул прямо на африканский базар — пять ублюдков убиты, я отделался легким переломом ступни. Говорят, не везет в любви — повезет в смерти. Никогда не думай о смерти и останешься живым. Погибают осторожные. Я больше не беспокоюсь о смерти. А ты?

— Не очень-то, — признался Бен. Дорога впереди почти исчезла в тумане и грязи. Автомобиль передвигался со скоростью пешехода. — Что было дальше?

— Ну, потом войска ООН, благочестивые ублюдки, вышвырнули меня из Конго, и я решил, что в Африке мне делать нечего. Белые везде упаковывали чемоданы, за исключением Южной Родезии, которая была слишком мала для меня, а в Южной Африке имя Сэмюэля Д. Райдербейта стало ругательством. Я попытал счастья в Южной Америке. Время от времени я брался за что-нибудь, чтобы заработать себе на жизнь. Любой придурок может снимать заряженной фотокамерой.

— А что ты собираешься делать сейчас?

— Добыть миллион долларов. С тобой, солдат! Честное слово, я смогу помочь тебе. Только подожди, пока мы доберемся до Паратаксина.

— Почему бы тебе не попробовать поспать? — предложил Бен. — Скоро тебе предстоит вести машину. — Бен уже начал размышлять, как бы ему избавиться от Райдербейта, если они все-таки доберутся до Паратаксина. Бен понимал, что если он останется с Райдербейтом, тот рано или поздно втянет его в какую-нибудь аферу.


— А сейчас о миллионе долларов, — сказал Райдербейт. — Это может быть миллион, а, возможно, и больше. Как ты настроен?

— Давай перекусим, — предложил Бен.

Они уже перевалили через горный хребет и, вырвавшись из тумана и серных паров, спустились к маленькому поселению на краю плато, где влажный тропический лес уступил место великолепным цветам — гибискусы, кусты акации и роскошной мимозы буйно разрослись на коричневой земле. Последние три часа им пришлось преодолевать покрытые грязью и пеплом небольшие оползневые участки, по которым наемное такси из Гуадаигила с его маломощным двигателем вряд ли проскочило бы. Однако Бен сомневался, что это остановит полицейскую патрульную машину.

Он и Райдербейт сидели на деревянных стульях на веранде небольшого кафе, украшенного рекламой кока-колы. Кроме них, единственным клиентом был пучеглазый pistolero[31] в кожаной шляпе, наблюдавший за ними.

Дождь прекратился, на чистом небе пылало раскаленное солнце, под жаркими лучами которого быстро сохла маленькая площадь перед кафе. Горы скрылись позади взметнувшихся ввысь, до самой стратосферы, башен белых кучевых облаков; казалось, что барьер скрывал все — и земное пространство, и истекшее время, отдаляя погоню, отель, судно, Лондон, фирму Бена и даже его Лауру. Глядя на облака, Бен не переставал удивляться, как ему удалось преодолеть горные преграды.

Они сидели, поглощая плоские маисовые лепешки и бобовый суп и потягивая кисловатый черный кофе. Лицо Райдербейта стало цвета овсяной каши, его застывшие глаза печально смотрели через площадь на пурпурные и белые дома и простирающееся за ними плато. Где-то там, примерно в пятидесяти милях от них, был Паратаксин.

Бен бросил взгляд сквозь веранду на pistolero. Тот все еще следил за ними — обутый в высокие до колен сапоги, с кобурой на боку и патронной лентой.

— Кто этот парень? — прошептал Бен.

Облизнув губы, Райдербейт пристально посмотрел на мужчину, который выдержал его взгляд.

— Сельский полицейский, — лениво сказал он, — безвредная человекообразная обезьяна.

— Как ты думаешь, полиция Гуадаигила могла связаться с этим селением?

— Вряд ли, если только у них нет радиосвязи, в чем я сильно сомневаюсь. Телефона здесь точно нет. — Райдербейт усмехнулся. — Ты дрейфишь?

— Мне будет спокойней, когда мы попадем в Паратаксин.

— Несомненно. Не дергайся. Сэмми Райдербейт присмотрит за тобой. Знаешь, ты мне нравишься, солдат! Ты отчаянный парень, хотя и мрачноват. Я люблю отчаянных парней. Думаю, мы сможем что-нибудь для тебя сделать. Я и старый капитан Леонард Стоупс. Капитан ищет как раз такого человека, как ты.

— О чем, черт побери, ты говоришь? — спросил Бен. Он чувствовал себя измотанным.

— Я говорю о том, что только старый капитан знает, как заработать миллион долларов.

Бен устало кивнул головой.

— Прекрасно. А кто он, этот капитан?

— Твой соотечественник. Ходячий труп. Он появился здесь после войны в качестве атташе Британского консульства в Паратаксине. Несколько лет назад его выгнали, потому что он совал нос в дела, которые правительство Ее Величества не одобряет.

— И что же это за дела?

Райдербейт покачал головой.

— Тсс! Об этом стоит поразмыслить. Дело в том, что я точно ничего не знаю. Вроде бы старушка Англия вознамерилась заполучить концессию на разработку кое-каких минералов, а Стоупс оказался замешанным в этом и надул родное отечество.

— И какое это имеет отношение ко мне?

— А вот какое. Два месяца назад Стоупс отправился в экспедицию, через горы, на юг, в страну болот. Он звал меня с собой, но мне нужно было ехать в Рио. Он ничего не желал мне рассказывать, пока я не соглашусь присоединиться к нему. Видишь, как мы «доверяем» друг другу в этом распрекрасном месте? Ну, я не мог отправиться с ним. Капитан нашел другого — молодого немца по имени Хици Литер. Я никогда не встречался с ним, да, впрочем, никогда уже и не встречусь. Он мертв. Про их авантюру я услышал за пять дней до того, как попал в эту веселенькую передрягу. Я случайно столкнулся со Стоупсом в клубе. Он был здорово пьян и поведал мне фантастическую историю: он и Хици Литер перевалили через горы и попали в страну Ксату, край болот и джунглей, и однажды ночью этот бедняга, проклятый немец, забыл намазаться противомоскитной мазью, и через десять минут его искусали тысячи насекомых, он обезумел, сунул в рот пистолет и снес себе полчерепа. Старику Стоупсу пришлось возвращаться одному. Но экспедиция была вполне удачной. Капитан сказал, что нашел кое-что в болотах, кое-что, что может принести ему миллион долларов, а, может, и больше.

— Он не рассказал тебе, что именно?

— Нет. Он — стреляный воробей; даже после того, как вылакает полбутылки крепкого пойла, молчит. Обещал рассказать все подробно, когда я вернусь и у нас будет время. Понимаешь, Стоупс хочет опять отправиться на те болота, но экспедиция должна быть лучше снаряжена. Он не намерен больше брать с собой только одного человека. Как выразился капитан, число участников экспедиции должно быть счастливым. Думаю, что могу поручиться за тебя. Что ты на это скажешь?

— Что я скажу? Мне это кажется бредом запойного алкоголика. В любом случае, давай сперва подумаем, как добраться до Паратаксина. Мне что-то совсем не нравится этот вооруженный тип.

Глава 3

«ОБИТЕЛЬ СФИНКСА»

Вечером Бен сидел за столиком на открытой веранде кафе под бездонным небом Паратаксина на Пласа Мейджор, наблюдая за проходившими мимо девушками, и ждал Райдербейта.

Было около половины десятого. Райдербейт обещал вернуться в восемь, и Бену пришлось поверить ему. Когда они добрались сегодня днем до столицы, родезиец протрезвел и серьезно уверял Бена, что стоит тому только появиться в любом отеле города, как ровно через пять минут за ним прикатит полиция. Власти Гуадаигила наверняка информировали столичную полицию, что какой-то англичанин зверски избил одного из их коллег. Потом Райдербейт попытался успокоить Бена, уверяя, что найдет безопасное место, где бы тот мог остановиться, что-то пробормотал про капитана Стоупса и его миллион долларов. Бен остался один, измотанный ездой, в полном замешательстве. Но Райдербейт сказал, что вернется, и Бен решил ждать.

К вечеру Бен почувствовал себя отдохнувшим, посвежевшим и чистым, так как отлично вымылся в городской бане, побрился, купил хлопчатобумажную рубашку и ужасный полосатый костюм из индийской льняной ткани — все это обошлось ему в пятьдесят долларов, и сейчас он наслаждался пятой чашечкой cafi con leche[32].

В начале вечера между столиков ходил мужчина с таинственной машинкой, похожей на коробку с металлическими ручками. Время от времени кто-нибудь из посетителей кафе вставал, платил человеку пятьдесят сентаво, чтобы в течение нескольких секунд подержаться за ручки машинки, а потом быстро их отпускал. Бен тоже попробовал и получил несильный бодрящий удар электрическим током, который, якобы, снимал апатию после дневной жары. Этот эпизод, казалось, разрешил сомнения Бена: острая тяга к приключениям заглушит гнетущую боль утраты.

Безногий негр разъезжал на тележке взад-вперед по мостовой, пытаясь продать лотерейные билеты. На противоположной стороне площади, вблизи темной громады собора, вспыхнула неоновая реклама авиакомпании «Панагра». Это напомнило Бену, что наличными у него осталось чуть больше шестидесяти долларов и несколько песо, а при предъявлении аккредитива могли возникнуть некоторые трудности. Ему надо было где-то остановиться, а Райдербейт не возвращался.

Конечно, есть еще Британское консульство. Несколько лет назад Бен мог бы встретить там капитана Леонарда Стоупса. Эта мысль показалась ему хорошим предзнаменованием, хотя он не знал, каким.

Неоновая реклама «Панагры» продолжала соблазнительно подмигивать ему в такт призывным крикам торгующего лотерейными билетами калеки. Бен стал прикидывать, сколько мог стоить авиабилет до Каракаса или Рио, но, чтобы получить визу, потребуется, как минимум, один день, а времени может и не быть.

Было без четверти десять, а Райдербейт так и не появился. Бен расплатился за кофе и прошел по площади мимо процессии негров с косичками, несущими подносы с сандвичами в ночной бар. Вокруг площади парами расхаживали полицейские, некоторые из них были вооружены «стэнами»[33]. Двое расположились вблизи здания авиакомпании «Панагра». Бен увидел знакомые белые нашивки на погонах, когда торопливо вошел через зеркальную дверь в холл авиакомпании, где было прохладно от работающих кондиционеров. В глубине торчал еще один полицейский, лениво шлифующий пилочкой ногти.

Бен скользнул взглядом по стойке, за которой у белых телефонных аппаратов сидели принимающие заказы сотрудницы авиакомпании, и выбрал самую хорошенькую — белую светловолосую девушку с круглым лицом и прямым носиком. Он подошел и обратился к ней на ломаном испанском языке:

— Я хочу как можно скорее вылететь из Паратаксина.

Она улыбнулась.

— Я говорю по-английски.

На секунду Бен замер, удивленно уставившись на нее.

— Вы англичанка? — радостно спросил он с глупым видом.

— Да.

— Слава Богу!

Она снова улыбнулась ему.

— Куда вы летите?

— Куда угодно. Но немедленно.

— Сейчас я посмотрю. — Девушка вздернула носик, и Бен почувствовал, что она оценивает его. Он взглянул мимо нее на очередную фотографию в рамке доктора Исодора Ромоло, на его черные глаза, толстые щеки и двойной подбородок, нависший над белым галстуком и красной гвоздикой в петлице. Ничего утешительного в его лице Бен не заметил. Казалось, доктор Ромоло предупреждал его: «Вы избили одного из моих людей, мистер Моррис, и вам лучше убраться подобру-поздорову из моей страны и поскорее!»

— Сегодня в одиннадцать часов вечера самолет компании «Транс-Уолд Эр Лайнз» вылетает в Каракас, — сказала девушка. — Автобус отходит от конечной остановки Калле Икваль через десять минут. Если у вас багаж при себе, то вы можете отправляться прямо сейчас.

— У меня нет ни багажа, ни венесуэльской визы, — ответил он.

— О! — Выражение ее лица было спокойным и невозмутимым. — Вам нужно вылететь сегодня ночью?

— Да.

Она наклонилась, чтобы посмотреть расписание рейсов, и он залюбовался бронзовым оттенком ее светлых волос. Девушка подняла голову и сказала:

— Извините, но сегодня ночью рейсов больше нет. Завтра самолет авиакомпании «Панагра» вылетает в Кингстон, Ямайка, а затем в Лондон.

— Сколько стоит билет?

— Одну минуту. — Она вынула из стола толстый справочник. — Вы будете платить по аккредитиву? Один билет до Кингстона стоит сорок семь фунтов стерлингов и далее до Лондона — сто тридцать фунтов восемь шиллингов.

— Я только что приехал из Лондона.

— Понимаю. — На секунду девушка задержала на нем спокойный пристальный взгляд больших глаз. — Тогда вы можете отправиться на Ямайку, — добавила она.

— Когда вылетает самолет?

— В 15.00. Но мне надо сделать заказ. Вам один билет?

Он кивнул головой, не успев сосредоточиться. Хорошенькая девушка из Англии, отказавшаяся от резиновых сапог и спортивных игр, непременных атрибутов родной страны, чтобы попутешествовать по миру и насладиться праздной жизнью. Но почему она выбрала такой, забытый Богом городишко, как Паратаксин? Внезапно она возбудила его любопытство, и ему захотелось пригласить ее выпить и услышать ее историю.

— Вы хотите заказать билет прямо сейчас? — спросила она.

— Когда вы закрываетесь?

— В 22.00. — Стрелки часов на стене показывали 21.57. Холл авиакомпании начал пустеть. — Конечная остановка Калле Икваль открыта до трех часов ночи, — добавила девушка.

— Ладно. Закажите мне билет.

Она сняла телефонную трубку.

— Боюсь, вам придется заплатить сейчас. Таково правило.

Бен потянулся за аккредитивом, но тут же понял, что за ним наблюдают. Он оглянулся вокруг, посмотрел в ту сторону, где все еще стоял полицейский — тот уже кончил шлифовать ногти и в упор пялился на него. Бен почувствовал, что не время предъявлять аккредитив. Он быстро повернулся к девушке.

— Я закажу билет завтра. — И непроизвольно добавил: — Почему бы нам не выпить после окончания вашей работы?

— Почему бы и нет? — В ее голосе не было удивления, а только какое-то неясное, неопределенное удовлетворение. Рядом с ее рукой замурлыкал телефон.

— Вы можете подождать минуту?

«Что, черт возьми, она делает в этом месте? — вновь подумал Бен. — Возможно, она то же самое думает и обо мне. У нее здесь должен быть любовник. Она бегло говорит по-испански по телефону…»

Не поворачивая головы, Бен ощущал, что полицейский направляется через холл к нему, слышал даже, как поскрипывают сапоги стража порядка по мраморному полу. В холле авиакомпании Бен был один.

Девушка положила трубку.

— Хорошо. Я сейчас выйду, только приведу себя в порядок.

Полицейский остановился рядом с Беном и тронул его за руку.

— Por favor, Señor![34] — У него был жесткий взгляд и настороженное гладко выбритое лицо; он еще что-то говорил, но Бен уже его почти не слушал. Девушка с улыбкой ответила полицейскому, тот отдал честь и направился к двери.

— Они закрывают, — сообщила она. — Вы можете подождать меня на улице? — Помолчав, она добавила: — Вы себя хорошо чувствуете?

— Прекрасно, — ответил Бен. — Просто мне нужно выпить. Я вас жду на улице.

«Я не похож на англичанина, — думал он, ожидая девушку на мостовой, — по крайней мере, с точки зрения латиноамериканцев. Льняной полосатый костюм, рубашка цвета хаки, перебитый нос… Я должен выбраться отсюда, хотя теперь жалко уезжать. Симпатичная девушка — длинные ноги, высокие бедра, холодная уверенность в себе. Может быть, даже слишком холодная. Такая девушка может и без косметики добиться всего…»

— Ну, куда мы пойдем? — спросила она, подойдя к Бену.

— На той стороне площади есть кафе. У меня там встреча кое с кем этим вечером.

— Хорошо, — сказала девушка, — пошли!

Они двинулись под сводчатыми галереями вокруг площади.

— Что привело вас в Паратаксин? — полюбопытствовал он.

— Ну, мне предложили работу в авиакомпании «Панагра», когда я находилась в Акапулько в несколько затруднительном положении, — объяснила девушка.

Они приближались к первому из полицейских патрулей на площади, и Бен невольно ускорил шаг, стараясь побыстрее провести свою спутницу мимо них, в то время как она продолжала на чистом английском языке:

— Я потратила почти что все свои сбережения и не могла найти приличной работы в Мексике, поэтому и приняла предложение.

Они миновали полицейский патруль. Бен обнаружил, что он тяжело дышит.

— И долго вы намерены оставаться здесь?

Она пожала плечами.

— Думаю, пока не надоест. Тогда я отправлюсь куда-нибудь еще, может быть, в Штаты.

Они дошли до кафе, где Бен был недавно. Райдербейт так и не появился. Бен не знал, радоваться ему или нет. Девушка могла оказаться более надежным партнером, возможно, она даже имеет хоть какое-то влияние на кого-нибудь из властей. Он выбрал столик под колоннадой, где безногий негр все еще крутился взад-вперед на своей тележке, хотя, казалось, никто не покупал у него лотерейные билеты.

— Мне «Куба Либр»[35], — сказала она, прежде чем Бен успел спросить ее. Себе он заказал текилу. Наступило неловкое молчание. Он оглянулся, чтобы определить, не следит ли кто-нибудь за ними. Кафе было заполнено теми же мужчинами в легких белых костюмах, которые сидели за столиками и разглядывали проходящих мимо девушек. Полиции здесь не было.

Неожиданно девушка нагнулась к нему и спросила:

— Что-нибудь случилось?

Бен быстро взглянул на нее.

— Нет! А что?

Она улыбнулась.

— Когда полицейский догнал нас и обратился к вам, я подумала, что вы потеряете сознание. У вас неприятности, не так ли?

Бен подумал, что у нее нет причин выдавать его.

— Да, у меня, действительно, неприятности, — сказал он, наблюдая, как официант ставит на стол напитки; текилу подавали здесь традиционно по-мексикански: с солью и лимоном. — Я попал в неприятную историю в Гуадаигиле. — Он положил щепотку соли на тыльную сторону руки, выдавил на нее лимон, лизнул, а потом сделал глоток. — Я ударил полицейского. Он обманом выманил у меня деньги, а я был под мухой и вышел из себя.

— О Боже! — Она сдержанно хихикнула. — И сильно вы его ударили?

— Я сбил его с ног. Не знаю, что я ему повредил. Я сбежал.

— Да, но далеко ли? В этой стране хорошо работают только полицейские — они действуют очень быстро! Они знают, что вы англичанин?

— Боюсь, что да. Полицейский, которого я ударил, проверял мой паспорт в таможне.

Она кивнула головой.

— Единственное, что вы можете сделать, — это завтра же улететь отсюда самолетом! Хотя я и не обещаю вам место. На Ямайку самолеты всегда переполнены.

— Одно место должно найтись. — Алкоголь уже начал действовать, он расслабился и заказал еще одну текилу. — Ну, я рассказал вам все о себе. А что расскажете вы?

— Ничего вы мне не рассказали, кроме того, что напились пьяным и избили полицейского.

— А что вы хотите еще знать обо мне?

— Ну, например, как вас зовут?

— Бен Моррис. А вас?

— Мел, сокращенно от Мелани, в замужестве Макдугалл, — сказала она, улыбаясь. — Мы с мужем расстались. А вы женаты?

— Моя жена погибла в автомобильной катастрофе четыре месяца назад.

Лицо девушки стало подобающе скорбным.

— Как ужасно! Вам не повезло, что вы снова попали в крупную передрягу…

— К черту! Для меня это просто разрядка!

Она покачала головой.

— Если вас схватят, то вы будете думать по-другому. Знаете, что делает эта очаровательная мразь, доктор Ромоло, с людьми, которые ему не нравятся? Говорят, он не бросает их в тюрьму и не расстреливает — он сажает их в самолет, отвозит в расположенную за горами страну Ксату и выбрасывает в змеиное болото. То место кишит индейцами, а индейцы Ксату не любят белых людей. Если вы попадете к ним в руки, то, прежде чем убить, они сделают с вами страшные вещи.

Бен вспомнил бессвязное бормотанье Райдербейта про болота Ксату, где побывал, в поисках миллиона долларов, капитан Стоупс с немцем, который потом застрелился.

— Вы думаете, — спросил он, — что доктор посчитает нужным сбросить меня в змеиное болото?

Девушка усмехнулась.

— Вполне вероятно.

— На парашюте?

— О, нет. Самолет летит очень низко, на бреющем полете, так что, падая, пассажир обычно ломает ногу и не может выбраться из топи, и тогда до него добираются болотные змеи, либо индейцы.

Бен поставил на стол второй бокал с текилой.

— Если верить вашим словам, я попал в прекрасную страну. Почему вы приехали сюда?

— О, чтобы убраться из Лондона. Просто, чтобы уехать куда-нибудь. Я допускаю, что это ужасная страна, по правде говоря, здешние власти — худшие в мире. Может быть, поэтому мне здесь и нравится. — Она улыбнулась самой себе, потягивая через соломинку смесь рома с кока-колой. — Боюсь, я не очень-то законопослушная особа. И, конечно, здесь, на плато, великолепный климат. После зимы, когда я жила вместе с двумя девушками в полуподвальной квартире в Уорик Гарденс, похожей скорее на клетку, прекрасным покажется любое другое место на земле…

— А что с вами случилось в Лондоне?

— Вы хотите знать?

— Буду в восторге, — сказал Бен без всякого сарказма.

— Ну, рассказывать-то особенно нечего. Моя мать умерла, у отца была ферма вблизи Кентербери. Я жила там, пока не уехала в Лондон учиться балету. Правда-правда. Я была талантлива, по крайней мере, настолько, чтобы год проучиться в Школе Уэллса Седлера, но мне пришлось оставить это занятие, так как оказалось, что я слишком высока для балета, Потом я нанялась секретарем и закончила эту карьеру, работая секретарем президента телевизионной компании. Там было очень интересно — кипучая деятельность, приемы, встречи со «звездами» телеэкрана и всякими прочими знаменитостями. Наконец, я вышла замуж — за одного сценариста. Это произошло довольно неожиданно. Я с ним встречалась около года. Однажды он повел меня покупать шляпку, усадил в такси и привез в отдел регистрации актов гражданского состояния Кенсингтона, где все и случилось. — Она помолчала. — Я могу еще выпить?

Бен подозвал официанта.

— Итак, ваш брак не удался?

— Нет.

И тут их беседу прервало раздавшееся сзади Бена пронзительное хихиканье. Рядом с ними стоял Райдербейт, одетый в черный, как уголь, костюм, будто сшитый из копировальной бумаги. Его волосы были напомажены и причесаны, глаза горели желтым огнем.

— Я же сказал в полдевятого, солдат! — закричал он, тыча в Бена свернутой газетой, словно оружием.

— Сказал, — подтвердил Бен, — и я ждал тебя до без четверти десять. — Он представил Мел.

Райдербейт склонил к ней лицо с ястребиным носом и обаятельно улыбнулся, ставя стул между девушкой и Беном.

— Некоторым везет! — позавидовал он, не сводя глаз с Мел. — Я оставил Морриса на несколько часов в не знакомом ему городе, и он сразу нашел статуэтку Юноны, — Райдербейт вытянул вперед голову и пристально вгляделся в девушку, — я бы сказал, начала XVIII века. Но я не виню тебя, солдат. Тебе надо развеяться. Прочитай-ка вот это. — И он бросил газету на колени Бена.

На первой странице выделялась статья под крупным заголовком: «Англичанин нападает на правительственного чиновника в Гуадаигиле». Она была весьма расплывчатой: моряк, Б. Морс, сошел с судна на берег в Гуадаигиле, напился вдрызг и напал на находящегося при исполнении служебных обязанностей правительственного чиновника, нанеся ему серьезную травму. Преступник скрылся в горах Сантос. Полиция и население решительно требуют, чтобы иностранец был арестован и понес наказание по всей строгости закона. Полиция ведет розыск, население сохраняет бдительность.

Райдербейт похлопал Бена по руке.

— Ты стал известным человеком, мой мальчик!

Бен опустил газету.

— Они же могли проверить мое имя. Думаю, что полицейский неправильно записал его. В любом случае, завтра же я покидаю страну!

— Ты этого не сделаешь, — отрезал Райдербейт.

— Что ты имеешь в виду?

Райдербейт наклонился вперед и хихикнул.

— Я имею в виду только то, что ты не уедешь ни завтра, ни послезавтра, ни послепослезавтра.

— И кто же остановит меня?

Райдербейт усмехнулся.

— Ладно. Итак, ты хочешь завтра улететь самолетом?

— Если будет билет.

— И как далеко ты рассчитываешь прогуляться по аэропорту? У тебя паспорт на имя Бена Морриса, разительно похожее на Б. Морса. Ты проскочишь через сектор отправления пассажиров, а дальше тебя ждет паспортный контроль, который проводит иммиграционная полиция. Тут и закончится твое путешествие, не так ли?

Бен почувствовал легкое покалывание в затылке. Он взглянул на Мел — ее лицо было непроницаемым, и в эту минуту она напоминала девушек с портретов Голбейна, пристально смотрящих вдаль…

Бен взглянул на Райдербейта.

— Что же мне делать? Идти в Британское консульство? Сдаться властям?

— Ни то и ни другое. Я только что разговаривал по телефону с капитаном Стоупсом. Он с большим пониманием отнесся к твоим проблемам и хочет поговорить с тобой об одном маленьком дельце. Сечешь?

— Кажется, выбор у меня невелик, не так ли?

— Верно.

Внезапно Мел встала.

— Ну, если у вас деловые разговоры, я ухожу.

Райдербейт одарил ее кривой улыбкой.

— Поехали с нами! Совместим приятное с полезным! Все равно дела связаны только с Моррисом.

Они встали. Райдербейт вскочил, чтобы отодвинуть стул, на котором сидела девушка, и Бен по его глазам заметил, что он это сделал не только из галантности. И точно так же, как лицо на фотографии доктора Ромоло, лицо Райдербейта в тот самый миг было очень мало приятным.

Райдербейт озирался в поисках такси.

— А что случилось с твоим автомобилем?

— Я его вернул в прокатное бюро. Нужны были деньги, оставленные под залог.

— Все в порядке, — вмешалась Мел, — у меня есть машина. Она стоит на той стороне площади.

Райдербейт удивленно уставился на нее.

— Машина? Прекрасная английская роза в Паратаксине с автомобилем? Такого просто не может быть.

— Боюсь, машина довольно потрепанная. Я приобрела ее на распродаже подержанных автомобилей в Мексике. Но она неплохо бегает. — Девушка пошла вперед, пересекая площадь.

Райдербейт покачал головой; бледно-оливковый цвет его лица еще больше оттенялся желтоватым блеском глаз.

— Святой Моисей! — пробормотал он, наблюдая за ее походкой. — Настоящая леди! — Понизив голос, который теперь был едва слышен из-за шума городского транспорта, он спросил: — Кто она, солдат? Авантюристка, искательница приключений?

Бен коротко пояснил, как все было, и на Райдербейта это произвело сильное впечатление. Он загорелся желанием узнать про девушку побольше, но мысли Бена были далеко: «Попробовать обратиться в консульство? Но там ему вряд ли помогут, так как он напал на полицейского. После статьи в газете аэропорт будет, очевидно, для него самым опасным местом. Оставалось одно спасение — Райдербейт и его мифический капитан Стоупс. Что ж, надо прикинуть, что принесет ему этот вечер. Терять нечего…»

Мел остановилась на боковой улочке возле большого, покрытого пылью «форда» с опущенным верхом. Несколько бездельников на мостовой насмешливо заулюкали им вслед, когда они садились в машину; Райдербейт устроился посередине.

— Ну хорошо, — сказала девушка, — куда едем?

— Вниз, к Сан-Хосе, а затем по дороге на Таяс, — ответил Райдербейт. — Я покажу, где поворачивать.

Мел ловко вклинилась со своим автомобилем в поток машин, огибающий площадь. — А куда точно мы направляемся?

— Это мой небольшой сюрприз, дорогая!

Она пожала плечами и бросила взгляд на Бена.

— Он всегда такой?

Райдербейт громко захихикал.

— Как у Господа Бога, пути Самуэля Дэвида Райдербейта неисповедимы! — прокричал он и хотел обнять девушку за плечи, но она слегка отодвинулась, и он, ухмыльнувшись, убрал руку.

Огни стремительно проносились мимо них, машина набирала скорость. Мел быстро и умело вела автомобиль, время от времени нажимая на сигнал, мчась по обсаженной пальмами дороге, которая неожиданно вывела их на открытую местность, а затем перешла в шестирядную скоростную автостраду, вьющуюся над мигающими то здесь, то там огоньками среди апельсиновых рощ с виллами, где, по словам Райдербейта, плейбои из Паратаксина могли, просыпаясь утром, скатываться с постели прямо в плавательные бассейны, расположенные под окнами балконов.

Они ехали молча, прохладный ночной воздух, овевая плато непрерывным потоком, с ревом проносился мимо них. Впереди в небе проплыли два мигающих огонька: красный и зеленый. Через мгновение свет фар высветил дорожный знак «AEROPUERTO DE TAIAS — 2 KMS»[36].

— Надеюсь, мы не едем в аэропорт? — спросил Бен, обращаясь к Райдербейту.

— Все в порядке. Успокойся.

— Куда мы едем? — прокричала Мел. — Я не могу лететь на самолете в таком виде.

Райдербейт обнажил зубы в ухмылке.

— Сворачивай направо!! — пронзительно завопил он, когда автомобиль поравнялся с отходящей от автострады проселочной дорогой, скрывающейся среди апельсиновых деревьев. — Мы не собираемся лететь никаким самолетом, — сказал он мягким голосом. Он уже не кричал, поскольку обдувающий их поток воздуха стих. — Доверьтесь мне. Мы едем в очень уютное местечко, где можно поразвлечься.

— Я никогда не была здесь, — удивилась Мел.

— Я так и думал, — заметил Райдербейт.

Через полчаса они выехали на открытое место перед виллой с зеленой черепичной крышей и арками в мавританском стиле; на посыпанном гравием дворике стояли рядами автомобили. Когда Мел притормозила, из тени выступил негр, который поприветствовал их и искоса взглянул на девушку, открывая дверцу машины с ее стороны. Из двери виллы вышел узкоглазый индеец; он с поклоном провел их под арками через обитую кожей дверь в холл, где за решеткой возле занавеса сидела женщина. Индеец встал перед занавесом, широко расставив ноги; его свободная белая куртка напоминала Бену костюм дзюдоиста.

Райдербейт взял Бена за руку.

— Послушай, у меня небольшие трудности с финансами. Старый капитан здесь, это его вечер, но в особняке — правило: посетители сами платят за вход.

— Сколько?

— Пятьдесят долларов.

— ЧТО?! За вход? О, пошли отсюда! У меня слишком мало денег, чтобы так швыряться ими.

— Ты получишь их обратно. Пятьдесят долларов за троих — это дешево.

— За что еще надо платить?

— Увидишь. Не разочаровывай меня, солдат. Я — твой единственный шанс.

Бен понял, что в его положении спорить не приходится. Неохотно отсчитал пять десятидолларовых банкнот, после чего у него осталась только одна купюра от первоначальной суммы в сто семьдесят долларов.

— Ты вернешь свои деньги в тысячекратном размере, — пообещал Райдербейт, просовывая через решетку банкноты женщине, которая взамен вручила ему три черные пластинки, на которых позолоченными буквами было написано: «Обитель сфинкса».

Индеец отступил в сторону, отодвигая занавес, и Райдербейт провел их в длинную полутемную комнату, хаотично украшенную в мавританском, полинезийском и викторианском стилях. В дальнем углу на помосте играл оркестр. Мужчина в смокинге танцевал с молодой мулаткой; у стойки бара, расположившегося вдоль стены, теснились девушки. Бармен-индеец в смокинге обслуживал двух мужчин в форме, похожих на высокопоставленных военных.

Вдоль другой стены, за алебастровыми колоннами в мавританском стиле, находились ниши с обитыми красным вельветом кушетками и красными фонариками. В одной из ниш за низким, не выше колен, столиком в одиночестве сидел мужчина, что-то потягивающий из полого кокосового ореха; его лицо было опущено вниз, а глаза скрыты за зелеными, как у горнолыжника, очками. Казалось, он никого не замечал.

Райдербейт наклонился вперед и прокричал:

— Все в порядке. Я привел его. — Потом повернулся к Бену. — Я хочу познакомить тебя с капитаном Леонардом Стоупсом. — Мужчина встал, качая головой, и Райдербейт официально представил их друг другу. Они сели.

Капитан Стоупс был маленьким человеком с желтовато-седыми волосами, аккуратно разделенными на прямой пробор. Верхняя часть его лица была впалая и изборожденная морщинами, а нижняя — вялая и безвольная, как у человека, который перед ланчем пропускает не менее пяти порций розового джина. В случае капитана Стоупса джин, очевидно, заменялся дешевой текилой. На нем был мятый серый фланелевый костюм, накрахмаленная рубашка и галстук, темный, в серебряную полоску.

Когда Стоупс заговорил, в его голосе прозвучало столько различных оттенков и интонаций, что было невозможно определить, к какому социальному классу он принадлежит и откуда он родом: у него был акцент эмигранта, которому редко предоставляется случай разговаривать на своем собственном языке.

— Я рад, что вы пришли. Сейчас здесь спокойно. Позже будет веселее. — Стоупс взглянул на полый кокосовый орех.

Рядом с ними мгновенно возник индеец, и Райдербейт быстро сделал заказ:

— Cuatro wahines![37]

Официант поклонился и исчез.

— «Вохайн», — объяснил Райдербейт, — фирменный напиток заведения, употребляемая в Полинезии смесь, приготавливают из водки и «бокарди». «Обитель сфинкса» — очень приличное заведение. Правда, капитан?

Но Стоупс, казалось, не слышал его; он крепко обхватил бокал из кокосового ореха белыми, как бумага, руками, на которых вздутые вены напоминали червяков, Райдербейт подмигнул.

— Капитан немного стыдится заведения. Однако правила в «Обители сфинкса» прекрасные. За входную плату в пятнадцать долларов с человека вы получаете один бокал напитка и одну девушку из стоящих вон у того бара, какую пожелаете. Заплатив еще сто долларов, вы теоретически можете выпить столько бокалов и позабавиться со столькими девушками, сколько одолеете. Ловко придумано, так как после нескольких «вохайнов» вам уже не справиться ни с одной девицей…

Мел бросила взгляд в сторону бара.

— Должна признать, что они хорошенькие.

— Всем им нет и пятнадцати лет, — сказал Райдербейт, — и к ним ни разу не прикасалась рука мужчины.

Индеец вернулся с четырьмя кокосовыми орехами, наполненными кусочками фруктов и пенистой жидкостью, по вкусу напоминавшей лимонад. Когда Бен поднял свой бокал из кокосового ореха, он заметил вошедшего через дверь мужчину довольно необычной внешности, который был одет в костюм горчичного цвета; белые, как мел, несмотря на молодость, волосы торчали ежиком на круглой, словно футбольный мяч, голове, несоразмерно большой для его тела.

Стоупс сидел спиной к двери и не видел пришедшего молодого мужчину, но тот, в отличие от капитана, мог видеть всю компанию и, как только заметил капитана, остановился и нырнул в одну из соседних ниш. Поведение мужчины было настолько неожиданным, что Бен даже хотел обратить на него внимание своих собеседников, но его отвлек Стоупс:

— Я слышал, что у вас были неприятности?

— Я попал в чертовски затруднительное положение. Райдербейт говорил вам?

— Да, Сэмми рассказал мне о вас. Вы произвели на меня сильное впечатление.

— Неужели?

— Да. Мне очень понравилось, как вы ускользнули от полиции и помогли Сэмми справиться с его трудностями. Конечно, вы думали обратиться в консульство по поводу ваших неприятностей?

Бен пожал плечами.

— Да, подумывал.

— Ну, не советую. Консул ничем не сможет вам помочь, если полиция решит выдвинуть против вас обвинение, а так, несомненно, и произойдет в случае, если вас схватят. Со своей стороны, я, возможно, предложу вам помощь. Но если вы сами захотите этого.

— Я пока особенно не суечусь, капитан, — сказал Бен. — Я уже заплатил пятьдесят долларов за троих, очевидно, чтобы иметь возможность увидеться с вами.

Стоупс кивнул головой.

— Может быть, мы немного поболтаем в другом месте? В заведении есть отдельные кабинеты. — Он встал. — Выпивку можете взять с собой.

Бен посмотрел сначала на Райдербейта, потом на Мел.

— Я увижу вас позже?

Девушка улыбнулась, свет отражался в ее глазах, как в зеркале.

— Веселитесь! — Райдербейт криво усмехнулся и поднял большой палец вверх, когда Бен вышел вслед за Стоупсом из ниши и направился к расположенной позади бара двери, через которую незаметно входили и выходили девицы со своими клиентами. Дойдя до двери, Бен обернулся и окинул взглядом зал. Молодой человек в горчичном костюме следил за ними — его круглая белая голова высовывалась из ниши. Стоупс рывком открыл дверь и провел Бена в коридор, освещенный синими лампочками. Обитая дверь со скрипом закрылась за ними, не пропуская из зала ни звука.

Вдоль коридора по обе стороны тянулись двери, и все были без ручек. К Стоупсу приблизилась толстая женщина в накинутой на плечи шали со связкой ключей в руках. Она что-то проворчала и открыла одну из дверей, которая вела, как показалось Бену на первый взгляд, в полутемную пещеру. Комнатушка была без окон и освещалась одной висячей синей лампочкой, укрепленной под потолком. Она была очень тесной и маленькой; пахло потом и сигарами; в нее было втиснуто два стула, стол и кушетка с грудой подушек, плотно придвинутая к дальней от двери стене. Женщина вытащила из-под шали пачку фотографий, которую начала показывать Бену, прежде чем Стоупс взмахом руки не отослал ее. Она вышла, шаркая ногами, и они услышали, как ключ повернулся в замке.

Наступившая тишина была неожиданной и напряженной.

— Присаживайтесь, прошу, — сказал Стоупс.

— Почему нас заперли?

— Чтобы никто не потревожил. — Капитан сел и снял очки, вглядываясь в Бена слезящимися глазами, в уголках которых собрались сеточкой морщинки.

— Почему для разговора вы выбрали бордель? — спросил Бен.

Стоупс лениво любовался своими полированными ногтями.

— Потому что я работаю здесь, мистер Моррис. Конечно, может быть, это и не очень почтенное занятие, но жить-то надо. Я даю информацию и рекламу, обеспечиваю контакты заведения с гостями Паратаксина — бизнесменами, дипломатами, ну, сами понимаете. — Он помолчал, качая головой. — Жить в чужом городишке нелегко, мистер Моррис. Не хуже меня знаете. Кругом сплошная подлость, обман. Нет никакого понятия о честности, ни у кого нет желания сплотиться, держаться вместе. Поэтому большая удача — встретить тут еще одного англичанина. Я думаю, мы можем доверять друг другу, не так ли?

— Что за деловое предложение, капитан? Надеюсь, вы не собираетесь предложить мне работу в заведении?

Стоупс издал гортанный звук, который лишь отдаленно напоминал смех.

— О, нет, нет, мистер Моррис! У меня на уме совсем другое. — Он перегнулся через стол и энергично произнес: — Мистер Моррис, есть возможность сколотить большое состояние.

Бен сделал глоток из своего бокала и промолчал.

Стоупс продолжал:

— Сэмми рассказал мне о вас после возвращения. Он заверил меня, что вы хороший парень, чертовски стойкий, способный пойти на любой риск, что вы не будете против, если придется слегка преступить закон.

— Я никогда такого не говорил, — заметил Бен.

— Да, да, знаю. Но вас ведь разыскивает полиция?

— Это случайность. Я был пьян.

— Но все же полиция разыскивает вас.

— Ну хорошо. И как вы можете помочь мне?

— Вы поможете мне, мистер Моррис, а я — вам. Это гарантия, что вы не обманете меня.

Бен сделал еще глоток. Стоупс снова заговорил:

— У меня есть план, возможности огромные, но для его реализации необходимо одно условие — я должен полностью доверять вам. Я даже пойду на риск и предупрежу вас: если у меня возникнут хоть малейшие подозрения, что вы не оправдаете мое доверие, я немедленно передам вас в руки полиции.

Бен улыбнулся.

— Вы очень ясно изложили свои требования, капитан.

— Сэмми и я не можем осуществить наш план вдвоем. Нам нужен, по крайней мере, еще один человек. Сэмми рекомендовал мне вас. Мы оба предпочитаем работать с англичанами, а не с местными, им нельзя доверять.

— Благодарю вас. — Бен поджал губы и взглянул на Стоупса в упор. — Вчера Сэмми говорил мне, что вы нашли что-то на болотах. Вы и один молодой немец, который там застрелился.

Стоупс кивнул головой.

— Он рассказал вам так много?

— Это все, что Райдербейт доверил мне. Он не сообщил, что вы там нашли. По его словам, он и сам ничего не знает.

— Уже знает, — мягко поправил его Стоупс. — Сегодня днем я рассказал ему. — Капитан замолчал и облизнул розовым языком губы. — Теперь все зависит от вас, мистер Моррис. Прежде всего, сколько у вас денег?

Бен заколебался.

— У меня — аккредитив, а им непросто воспользоваться.

— Найдем способ. Так, сколько?

— Триста двадцать фунтов стерлингов.

— Отлично. Деньги вы вложите в наше предприятие, неплохое помещение капитала, а? Риск большой — не только финансовый, но и, так сказать, физический. К этому я вернусь чуть позже. Дальше. Вы умеете стрелять?

— Этим я немного занимался во время прохождения воинской службы. Стрелял из обычного карабина.

— Калибра 7,62 мм? — спросил Стоупс, удовлетворенно кивая головой. — Ну, надеюсь, мы сможем подобрать для вас что-нибудь более удобное. Возможно, спортивную винтовку.

— А в кого мы будем стрелять, капитан?

— О, надеюсь, ни в кого! Но нам предстоит пересечь очень опасную местность. Большая часть ее даже не нанесена на карту.

— Страну Ксату? В змеиные болота которой доктор Ромоло сбрасывает не угодных ему людей?

— Ходят такие слухи. Однако для человека, живущего здесь всего два дня, вы знаете слишком много, мистер Моррис.

— Мне рассказала английская девушка, с которой я приехал к вам.

Стоупс нахмурился.

— Понял. Кто она? Подружка Сэмми? Он никогда мне не говорил о девушке.

— Он и не мог говорить. Я познакомился с ней только сегодня вечером.

— А зачем вы привели ее сюда?

— Сэмми пригласил. Он предложил, чтобы мы поехали втроем.

Стоупс сидел, поглаживая рукой нижнюю губу и опустив глаза на кокосовый орех с напитком.

— Сэмми часто валяет дурака, — наконец медленно произнес он. — Он что-нибудь рассказывал девушке?

— Насколько я знаю, нет. У него не было времени. А что, это важно?

— Конечно. Она может работать на кого угодно, на какую-нибудь банду.

— Какую еще банду? Она работает в авиакомпании «Панагра».

— Все может быть. Хорошенькая девица идеально для всего подходит. Как она познакомилась с вами, мистер Моррис?

— Это я познакомился с ней в офисе авиакомпании «Панагра». Послушайте, черт побери, а в чем дело?

Стоупс внезапно поднял голову и впился темными зрачками жестоких глаз прямо в висок Бена.

— Ладно, мистер Моррис, я вам все объясню. Я иду на риск, который вы разделите со мной и сильно пожалеете, если предадите меня. — Он сунул руку во внутренний карман куртки, извлек плоское портмоне из буйволовой кожи с клапаном-липучкой, открыл его и вытряхнул на ладонь коричневый камешек, размером с ноготь. — Вы не догадываетесь, что это такое? Природный алмаз! Низкого качества, правда, пригодный лишь для промышленного использования. Его стоимость, в зависимости от спроса на рынке, колеблется между пятьюдесятью и восьмьюдесятью фунтами стерлингов.

Он сомкнул ладонь, как моллюск захлопывает створки раковины, опустил камешек в портмоне и спрятал его обратно во внутренний карман куртки. Бен, едва сдерживая волнение, молчал.

Стоупс, казалось, был слегка раздражен.

— Вы не хотите узнать, где я нашел его?

— Расскажите.

Стоупс обеими руками поднял бокал из кокосового ореха, одним глотком осушил его, а когда опустил, глаза хитро поблескивали.

— Вы что-нибудь слышали про алмазы, мистер Моррис?

— Только то, что они стоят денег.

Стоупс зашелся отрывистым лающим смехом.

— Чертовски больших денег! А знаете, откуда они берутся?

— Из-под земли, капитан. — Бен допил свою текилу, слушая с легким чувством нереальности, что говорил, все больше и больше загораясь, Стоупс.

— Они находятся в голубой глине, образуются в кимбирлите, на небольших глубинах, под воздействием высоких температур. Мы все это знаем из той чепухи, что нам преподавали еще в школе, кстати, про них можно прочитать в любой энциклопедии.

— Продолжайте, — сказал Бен. — Тут я полный профан.

— Алмазы не всегда добывают в копях. Есть места, где их добывают открытым способом, прямо на земле. Вы слышали об алмазных россыпях вдоль юго-западного побережья Африки или в Венесуэле? Самые сильно охраняемые территории на земле. Если вы или я могли бы прогуляться по тем берегам воскресным днем, то смогли бы собирать алмазы, как морские ракушки. Если все, что там лежит, выбросить на мировой рынок, то алмазы будут стоить не дороже хрусталя. — Он замолчал, тяжело дыша.

— Дальше, — обронил Бен.

— Как вы отнесетесь к тому, если я скажу, что знаю место, где вы, я и Сэмми можем просто пройтись и набрать тысячи алмазов, таких, какой сейчас лежит у меня в кармане?

— Тогда я хочу знать, почему вы находитесь в этом борделе, или в офицерском клубе Паратаксина, или как там он называется, а не на том берегу, капитан?

— Минуту терпения, я перейду и к этому. А пока — о другом. Что вы знаете о географическом расположении данной страны? Представьте себе, что вы движетесь на юг по плато, через четыреста миль перед вами возникнет Кордильера-Хьерра, вулканический край, вздымающийся на высоте десяти тысяч футов. По ту сторону простирается одна из самых маленьких и самых жарких пустынь в мире — пустыня Кирау, или, как ее называют индейцы, «Ложка Дьявола», по форме она действительно напоминает суповую ложку. Длина пустыни — около сорока миль, ширина — двадцать миль; температура там доходит до 130° по Фаренгейту[38]. Если вы хотите перебраться живым на противоположную сторону пустыни, вам надо двигаться только по ночам и обойти ее по краю, проделав, в общей сложности, около тридцати миль. Дальше путь преграждает Стена Чинлука, скалистый барьер, огибающий «Ложку Дьявола»; он выводит вас на горный массив, полого спускающийся к болотам страны Ксату. Мангровые болота тянутся на много миль, вплоть до океана; они всегда считались непроходимыми. В центре болот — протока, вернее, протекает что-то вроде реки, необычной реки, скорее даже канала, наполовину заполненного водой, наполовину грязью, поросшего густыми кустарниковыми зарослями и мангровыми деревьями. Но и это еще не все. На севере, когда вы одолеете «Ложку Дьявола», вы наткнетесь на потухший вулкан. Последний раз он извергался в самые что ни на есть доисторические времена, и древние потоки лавы разлились на большое расстояние, достигли даже реки, у стоячей воды и болот они остановились, так что в том месте берега и русло реки каменистые. На официальных географических картах ничего не обозначено. Я сам узнал про них только потому, что несколько лет назад британское правительство проводило в той местности интенсивную геологическую разведку. Искали чуть севернее никель, который так и не обнаружили, зато данные аэрофотосъемки пригодились для составления карт; на некоторые и попали вулкан и река. У меня была возможность неплохо изучить эти карты. Однако ничего существенного я не раскопал, только проход через болота к реке. Карты подтверждали, что там есть река и что до нее можно добраться, если двигаться по языку старого потока лавы. Позднее, просматривая в консульстве материалы, я наткнулся на нечто гораздо более важное. Роясь в данных геологических разведок, собранных во время аэрофотосъемки, я обнаружил свидетельства, указывающие о наличии в тех местах голубой глины. И никаких выводов. Но я опытный геолог, мистер Моррис. Моя работа в консульстве заключалась в том, чтобы внимательно следить за открытием в стране полезных ископаемых.

— И что же вы сделали, когда обнаружили наличие голубой глины?

— Сначала ничего, и уж, конечно, не сообщил об этом правительству Ее Величества. Вскоре меня вышвырнули со службы, однако совсем за другое. Итак, у меня была вся необходимая информация. Я начал изучать старинные геологические карты той местности, строил догадки, но геологические изыскания на 50 % основываются на предположениях. Прежде всего, я нашел подтверждение интенсивной вулканической деятельности на всей той территории еще тысячи лет назад. Конкистадоры упоминали о них в своих мемуарах, однако они пользовались сведениями из вторых рук. В фольклоре индейцев имеется множество упоминаний о вулкане, который оказал сильное влияние на их религию и который они называют «Уста Ада». Существовали и другие технические подробности, которые — одни прямо, другие косвенно — подтверждали мою гипотезу и, взятые все вместе, свидетельствовали почти об идеальных условиях для образования алмазов. Низкого качества, но все же алмазов.

Стоупс сидел, наклонившись вперед, обхватив белыми пальцами свой пустой бокал из кокосового ореха; на его нижней губе выступили крупные капли пота, которые задрожали, но не скатились, когда он снова заговорил:

— Самый серьезный вопрос — можно ли добыть алмазы без сложного оборудования? Если их не вымыло на высокие берега реки, то они были бы недоступными и не представляли бы для меня никакого интереса. Примерно два месяца назад я собрал достаточно денег, чтобы финансировать экспедицию. Группа подобралась маленькая, как оказалось, даже слишком маленькая. Сэмми отказался, был занят своими фотографиями, и я смог найти только одного заслуживающего доверия человека, молодого инженера, немца Хици Литера. Я обычно встречал его в бильярдной на Пласа Мейджор, иногда он заходил и сюда, в клуб. Он приехал из Штатов, около года назад, с какой-то строительной фирмой, занимающейся возведением мостов. Контракт кончился, но он остался тут и перебивался случайными заработками. Так, Хици участвовал в разработке проекта дамбы и после его завершения оказался в крайне стесненных финансовых обстоятельствах. Литер не особенно разбирался в минералогии, но я сумел объяснить ему мою гипотезу об алмазах, и она ему понравилась. Мы взяли с собой палатку и запас провизии; у Хици была крупнокалиберная винтовка с оптическим прицелом для охоты на слонов. Дойдя до гор Хьерра, мы наняли мула и проводника-индейца, который согласился довести нас до Стены Чилука. Переход был тяжелым. Две ночи мы огибали «Ложку Дьявола», а днем спали в палатке. Это было еще терпимо…

— Что же случилось на змеином болоте?

Стоупс мрачно покачал головой.

— Боюсь, болото не для меня. В последнее время мое здоровье слегка пошатнулось, хотя ничего серьезного нет, но, понимаете, у нас был только один мул. Выносливое животное, но больше одной поклажи он нести не мог. Конечно, нам следовало бы нанять, по крайней мере, трех мулов. Я добрался до края болота, до того древнего вулкана, о котором я вам говорил, но дальше идти не мог. В воронке кратера есть большое озеро, выше которого находятся пещеры. Там я и остался, а молодой Хици взял мула и палатку и попытался в одиночку пробиться к реке. Я довольно ясно представлял себе, как расположен язык лавы, объяснил ему и отпустил. И, черт возьми, я оказался прав! Он прошел и вернулся через пять дней. Я более или менее поправился, но Хици был в ужасном состоянии. Сэмми ведь вам рассказывал?

Бен кивнул головой.

— Он забыл намазаться противомоскитной мазью, сошел с ума и покончил жизнь самоубийством?

— Точно. Он вернулся распухшим, как резиновая шина. Это случилось накануне, но ему становилось все хуже и хуже. Я попробовал дать ему хинина, но Хици обезумел, начал пронзительно кричать, бросаться на меня, потом вдруг схватил свою проклятую дальнобойную винтовку на слонов, подбежал к краю озера, сунул дуло в рот и пальцем ноги нажал на спусковой курок. О, Господи, на него было страшно смотреть!

Он замолчал, пот струился по его безвольному подбородку.

— А алмазы? — спросил Бен.

— Он нашел три камешка. Там, где я и рассчитывал, — на отмели, где поток застывшей лавы достиг реки. Я продал два алмаза на прошлой неделе, чтобы получить немного денег. Третий сохранил в качестве образца.

— Он принес всего лишь три? — удивился Бен. — По-моему, вы говорили, что они валяются там кругом, как морские раковины.

— Так оно, вероятно, и есть. Но нужно несколько дней, чтобы найти на берегу богатые россыпи, а, может быть, и недели две или даже целый месяц, чтобы собрать алмазы, которые, действительно, потянут на большое состояние. У Хици не было ни времени, ни опыта. Он был один и боялся индейцев Ксату, а его прикончили москиты.

— А кто-нибудь еще знает о реке?

Стоупс опустил глаза и как-то странно задвигал челюстями.

— Я не уверен. Не думаю. Определенно, никто не знает, где находится змеиное болото и как туда добраться. Но про такие вещи болтают. Боюсь, были разные слухи. Это началось вскоре после того, как британские специалисты закончили поисковые работы. Конечно, слухи ходили давно. Индейцы, живущие в горах Хьерра, говорят об Эльдорадо[39] позади гор и называют то место «Змеиной Водой».

— «Змеиной Водой»?

— Да, и «Проклятой Водой». Змеиное болото. Возможно, еще до прихода конкистадоров древние племена знали про алмазы.

— Ладно, капитан, — сказал Бен. — Фантастическая история! Я плохо в этом разбираюсь, чтобы сомневаться, но если Хици Литер мертв, откуда вам известно, как добраться до реки? Неужели Литер побеспокоился о вас и рассказал про алмазную дорогу, прежде чем вышибить себе мозги? Вы же сами говорили, что он был в полубредовом состоянии?

— Он составил карту, все отмечая в мельчайших подробностях. Азимут брал по компасу относительно вулкана. Очень точно и очень по-немецки все делал.

— А его карта у вас?

Стоупс поднял на Бена удивительно трезвый взгляд.

— Не беспокойтесь. Я берегу его карту.

— И вы думаете, что сможете еще раз пойти с экспедицией?

— За миллион долларов человек способен на многое, мистер Моррис, а я ведь еще не старик. Если мы не будем торопиться в пути, возьмем с собой достаточно мулов и хорошее снаряжение, то сможем выиграть.

— Вы, я и Сэмми, да? Три мушкетера. Но почему именно трое? Почему бы вам не отправиться вдвоем? Было бы проще делить добычу.

— Двух человек недостаточно. Я это обнаружил, когда был вдвоем с Хици. Если один заболеет, будет ранен или убит, то второму в одиночку не добраться до алмазов. А в случае нападения индейцев Ксату, чем больше ружей, тем лучше.

— Но зачем отправляться туда на мулах? Если вы знаете точно, где находятся алмазные россыпи, то почему бы не нанять вертолет?

Стоупс рассмеялся своим лающим смехом.

— Дайте мне денег, мистер Моррис, и я сегодня же найму его! За один час фрахта вертолета надо платить двести долларов, не считая топлива, и платить придется, может быть, в течение трех недель. Прикиньте!

Бен кивнул головой.

— Понял. У нас нет денег, и мы отправимся на мулах. Но, предположим, у кого-то другого есть деньги?

— Какие деньги?

— Достаточные, чтобы взять напрокат вертолет, капитан.

— Достаточные? Для кого? — Сквозь царивший в комнате голубоватый полумрак Стоупс вглядывался в Бена, облизывая губы. — Кроме нас, больше никого нет, мистер Моррис, кто знал бы про алмазы.

— А как же банда, ну та, на которую, вы думали, могла бы работать девушка?

— Нет никакой банды.

— Тогда почему вы упомянули о ней?

— Я сказал просто так, — поспешно заявил Стоупс. — Ничего определенного я не имел в виду. Нечего тревожиться!

— Но есть же и другие люди? Состоятельные люди, которые могут знать о реке?

— Нет. Таких людей нет! Знаем только мы трое — я, вы и Сэмми.

Бен тяжелым взглядом посмотрел на Стоупса, который снова уставился на бокал из кокосового ореха.

— Надеюсь, что это так, капитан.

— Вы должны доверять мне, — спокойно сказал Стоупс.

Бен кивнул головой.

— Ладно. Но что будет после того, как мы найдем алмазы?

— Проблем не будет. Я знаю, по крайней мере, двух правительственных чиновников в городе, которые купят по ценам «черного рынка» неотшлифованные алмазы за 50 процентов их стоимости, причем, заплатят наличными в иностранной валюте.

— Звучит заманчиво, — обронил Бен и задумался. — А почему бы на законном основании не продать их банку или алмазодобывающей фирме? Без всяких хлопот получить свои 10 процентов.

Стоупс ухмыльнулся.

— Да, мистер Моррис. Отнести мешочек алмазов в Английский банк, получить чек и купить надежные ценные бумаги, конечно, после уплаты налогов. — Он печально покачал головой. — Но здесь все будет не так. По крайней мере, пока у власти находится доктор Ромоло. Он объявил природные алмазы собственностью государства, так что, если мы поступим по вашему совету, это будет концом всего нашего предприятия, да, очевидно, и нас самих тоже. Нет, мы найдем какого-нибудь мелкого чиновника, у которого есть контакты с иностранным бизнесменом, занимающимся незаконной скупкой алмазов, и обменяем наши мешочки на пару «кейсов», набитых долларами или швейцарскими франками, а, возможно, и на его двухмоторный самолет с шикарным баром на борту, с которым чиновник сейчас может позволить себе расстаться. Потом мы скажем всем «чао!», и Сэмми отвезет нас в Рио, где мы можем открыть счет в банке и счастливо доживать свой век. Тут нет ничего законного или противозаконного — просто в государственном аппарате имеется один коррумпированный чиновник; и нам не надо прибегать ни к каким ухищрениям, чтобы добиться концессии на реку или проталкивать еще какой-нибудь честолюбивый проект.

— А чиновник не побоится, что мы, покинув страну, разболтаем о его участии в деле?

— Чего ему бояться? Еще одного доказательства коррумпированности правительства? Здесь все коррумпированы, про это знает каждый. К тому же, Кастро наступает. Пахнет революцией. В этой стране любой разумный человек не побрезгует полумиллионом долларов и приобретет на них недвижимость во Флориде.

— Но он может попытаться заполучить весь миллион, предав нас, — высказал предположение Бен.

— Если чиновник умный человек, он не поступит так. Нас трое против одного. Я считаю, что он не рискнет надуть нас.

— А мы? Например, Сэмми? Вы думаете, на него можно положиться?

— Сэмми несколько необуздан, но он не подведет, особенно когда пахнет большими деньгами.

— А я?

— Вы не будете мошенничать, иначе я передам вас в руки полиции.

Бен кивнул головой, откинулся на спинку стула и вытер пот с лица. У него разболелась голова.

— Итак, вы согласны, мистер Моррис?

— Я пойду с вами.

Стоупс нащупал в кармане темные очки, надел их и хлопнул в ладоши, чтобы старуха отперла дверь.


За обитой дверью зал ночного клуба был переполнен до отказа. Оркестр выбивал барабанную дробь, под которую две темнокожие девицы, изгибаясь, сбрасывали в луче прожектора одежды. Никто не обращал внимания на Бена и Стоупса, пока они пробирались среди толпы зрителей к своей нише. В бешеном ритме захлебнулись барабаны; сквозь сигарный дым блестели трясущиеся и извивающиеся голубовато-коричневые тела; барабаны смолкли, свет погас. Раздался всплеск аплодисментов; Бен поймал себя на том, что смотрит, не отрываясь, на нишу, полную армейских офицеров. Он взглянул на соседнюю нишу, чтобы удостовериться, что не ошибся. Там не было ни Мел, ни Райдербейта. Он повернулся к Стоупсу, который разговаривал с официантом. Снова забили барабаны. Бен взглянул на ручные часы — десять минут первого ночи; он обвел взглядом ниши — всюду откормленные физиономии, жующие сигары; девицы с белоснежными зубами и сверкающими глазами; мелькнуло лицо седоватого молодого человека в костюме горчичного цвета.

На подмостки выскользнула высокая метиска в платье из черного атласа. У нее было поразительно красивое лицо, как у Мадонны с полотен Эль-Греко. Стоупс двинулся дальше, все еще разговаривая с индейцем, который передал ему деньги, очевидно, комиссионные клиентов за вечер, и Бен вспомнил, что Стоупс должен вернуть ему пятьдесят долларов за вход в заведение. Чтобы его услышали среди грома рукоплесканий, Бену пришлось кричать:

— Сэмми и девушка ушли!

Стоупс взглянул на него сквозь очки.

— Да. Они оставили вам вот это. — И он вручил Бену листок бумаги, на котором аккуратным наклонным почерком было написано: «Извини, я проголодалась, а ты, по-видимому, занят. Твой друг пригласил меня в ресторан. Может быть, увидимся завтра в офисе до полудня? Желаю удачи! Мел.»

«Сука», — ругнулся Бен про себя.

Кто-то налетел на него, и Бен почувствовал, что закипает от злости. Вокруг раздались аплодисменты. На подмостках девушка нежно гладила свои плечи пальцами, достойными кисти Эль-Греко. У Бена отчаянно разболелась голова. Девушка начала приспускать черный атлас платья, обнажая маленькую грудь. Толпа внезапно стихла. Мягко стучали барабаны. У девушки был удлиненный живот цвета слоновой кости, округлый и вдавленный над узенькими кружевными трусиками. Лицо было серьезным и рассеянным — в девушке не было ничего сексуального — так она могла раздеваться у себя в спальне.

«Проклятый Райдербейт! Проклятая миссис Макдугалл! — зло подумал Бен. — Они мне должны пятьдесят долларов…» Тут он услышал, как Стоупс проговорил ему на ухо:

— Хорошенькая девушка, а?

Бен с отсутствующим взглядом кивнул головой. Медленным плавным движением девушка приспустила атласное платье с бедер и, слегка поведя ими, сбросила его. Потом она высоко подняла руки над головой, у нее были очень упругие груди. И вдруг резко убыстрилась дробь барабанов, и на подмостки выпрыгнул индеец, в набедренной повязке, с блестящей в лучах прожектора кожей. Он схватил девушку за талию, поднял и закрутил над собой, и вдруг с резким треском, слышным даже среди неумолчного стука барабанов, сорвал с нее трусики и далеко швырнул в темноту, где они и исчезли вместе с погасшим лучом прожектора.

Среди шума аплодисментов Стоупс прокричал:

— Я должен идти, мистер Моррис! — Он сунул в руку Бена визитную карточку. — Я предупрежу швейцара.

Бен прочитал на визитной карточке выдавленную надпись: «Сеньор Б. Стоупс, референт фирмы «Комерсиал бизнес консалтент». Паратаксин, Хермосилло 8, кв. 3». От такой наглости Бена передернуло, и надежды старика отправиться на не отмеченную на карте реку за алмазами в миллион долларов показались такими же призрачными, как и клад на обратной стороне Луны…

Бен спрятал визитную карточку и произнес:

— Благодарю вас, — а затем добавил, не отрывая глаз от разыгрываемого на подмостках шоу: — Я заплатил за вход пятьдесят долларов, капитан. Сэмми сказал, что вы мне их вернете…

Снова раздались рукоплескания, и рванувшиеся вперед зрители оттеснили Бена в сторону. Он оглянулся в темноте.

— Стоупс! Капитан Стоупс! — Стоявший рядом мужчина обернулся и удивленно уставился на него. Бен сообразил, что кричит по-английски, и поспешно нырнул в толпу.

Вспыхнул прожектор, загремели аплодисменты — хлопали двум акробатам и девушке в цилиндре и блестящем корсете. Бен подошел к стойке бара и лениво облокотился — почти все девицы были разобраны. Он вспомнил, что тоже имеет право на одну из них. Бену понравились та самая мулатка, исполнявшая стриптиз, она могла бы увлечь его и хоть на какое-то время заставить забыть Лауру. Ни одна из сидевших в баре девушек его не интересовала.

Бен подумал: «Сегодня какой-то сумасшедший вечер… Молодой немец, мертвый, распухший от яда москитов, лежит в кратере потухшего вулкана, а ведь если бы он выжил, то был бы сейчас миллионером. Может быть, вся история — мошенничество? Стоупс получил свои комиссионные с его, Бена, пятидесяти долларов, Райдербейт — свободный вечер и Мел, а он, спасающийся от полиции, оказался покинутым среди ночи в борделе, битком набитом высокопоставленными особами Паратаксина. И все же во всем этом было нечто, как у Эдгара По, когда спрятанное письмо лежало на самом видном месте…»[40]

Некоторое время Бен еще оставался в ночном клубе, лениво следя за номерами шоу, но они становились все непристойнее, вульгарнее, все более вызывающими, лишенными даже налета комичности и показной стыдливости, как в лондонских стриптиз-клубах, которые он посещал. Публика ревела и рукоплескала, как толпа футбольных фанатов. После окончания шоу они преспокойно вернутся домой, завтра прикарманят еще пару миллионов песо, обрекая еще несколько сотен тысяч индейцев-крестьян на голод и вымирание, подвергнут изощренным пыткам еще одну партию политических заключенных и преспокойно улягутся спать со своими любовницами, а, проснувшись утром, скатятся с постели в шикарные плавательные бассейны, расположенные прямо под окнами их спален.

Бен подумал: «После продажи алмазов, даже с 50-процентной скидкой, у нас останется полмиллиона долларов — каждый из троих получит по пятьдесят тысяч фунтов стерлингов; впрочем, это маловероятно с таким человеком, как Стоупс…»

Когда он выходил во внутренний дворик, то обратил внимание на седовласого молодого человека, видимо, он тоже ушел, и Бен задумался о причине его ранней седины: «Каприз природы или результат сильного потрясения?»

Было уже начало второго ночи. У Бена как раз хватило песо, чтобы вернуться в Паратаксин.

Глава 4

СТРАННОЕ СОСЕДСТВО

Расположенный в старой части города, на улице Хермосилло, грязный каменный дом под № 8 и был тем, в котором жил Стоупс. За железными воротами сидел метис в черном фартуке со связкой ключей в руках. Бен показал ему визитную карточку Стоупса, и он тут же указал на идущую вверх лестницу, пропахшую кошками. Квартира № 3 находилась на втором этаже; на двери была прикреплена пластинка с выгравированным именем капитана. Бен постучал и стал ждать. Изнутри не доносилось ни звука. Он снова постучал, на этот раз сильнее, позвал Стоупса. Никто не отозвался. Бен прислушался — ни звука. Снизу доносился лишь кашель метиса.

Бен в душе проклинал Стоупса, подумав, какому риску будет подвергнут, если ему придется поселиться в отеле. В отчаянии Бен дернул за ручку двери. Она открылась.

Внутри было тихо и темно, стоял характерный для меблированных комнат затхлый запах.

Он крикнул негромко и почти не ожидая ответа:

— Стоупс!

Слышалось лишь тиканье часов и шум капающей из крана воды. Бен поискал выключатель. Он обнаружил его в маленькой гостиной, обставленной уродливой черной мебелью; пол был выстлан линолеумом, стены выкрашены в коричневый цвет; у одной стоял диван, набитый конским волосом, над которым висела полка, наполовину заполненная книгами, преимущественно испанскими, в мягких обложках, и две-три грязные литографии с традиционными сценами цыганской жизни. В помещавшейся в углу маленькой кухоньке, размером не больше буфета, на полу валялась груда пустых бутылок, рюкзак, ржавая кухонная утварь и длинный черный клеенчатый чехол. На столе рядом с чашкой с заплесневелыми бананами стояла на три четверти опорожненная бутылка шотландского виски. Под столом лежал, видимо, скатившийся со стола, но не разбившийся стакан. Бен подобрал его, понюхал: на дне еще оставались капли виски. Он взглянул на часы: было уже почти половина второго ночи. Стоупс ушел из клуба час с четвертью назад, дорога до города занимала не более пятнадцати минут.

Бен поставил стакан на стол и прошел через расположенную слева от него полуоткрытую дверь в крошечную спальню, рядом с ванной, и увидел незастеленную кровать с мятыми, несвежими простынями. Из мебели там стоял только громоздкий, занимающий полкомнаты, шкаф.

Он вошел в ванную комнату и увидел пустые бутылки, сумку для грязного белья за унитазом, мокрую, скользкую мочалку в тазу, незавернутый кран, из которого текла горячая вода. Бен закрыл кран, поднял с пола полотенце. Оно было влажным.

Бен быстро подошел ко входной двери и закрыл защелку. Теперь, чтобы открыть замок изнутри или снаружи, был нужен ключ. Стоупс, должно быть, вернулся домой, принял душ, выпил и куда-то так торопился, что уронил стакан и даже забыл запереть за собой дверь; или же он специально оставил ее открытой для Бена?

Несколько секунд спустя Бен стоял посреди комнаты и внезапно понял, что здесь что-то не так. Что-то на полу? Пролитое виски? Пустой клеенчатый чехол? Или вся обстановка в квартире? Здесь ничего не было, что могло бы рассказать о капитане Стоупсе, кроме того, что он уже знал: иммигрант, человек средних лет, живший один, сильно пьющий, с трудом зарабатывающий на жизнь в шикарном борделе.

Бен подошел к книжной полке и еще раз взглянул на стоящие на ней книги. Альманах Уайтейкера трехлетней давности, два тома по минералогии, справочник по игре в бридж.

Вдруг почувствовав страшную усталость, Бен прошел в спальню, сбросил ботинки и лег на кровать в ожидании Стоупса.

Он подумал, что все происходящее довольно-таки странно: капитан приглашает его переночевать, а сам поспешно покидает квартиру, оставив входную дверь открытой. Но ведь и вечер был каким-то странным. Может быть, Стоупс отправился покутить или поиграть в бридж? Возможно, и алмазы — вовсе не алмазы, а обычные коричневые камешки, которыми Стоупс и Райдербейт выманили у него пятьдесят долларов? Только едва ли это умный обман. Тогда бы сейчас Бен не лежал на собственной кровати Стоупса, ожидая его возвращения домой.

Спустя некоторое время Бен выключил свет и удобно вытянулся на спине с закрытыми глазами; в темной комнате было очень тихо, раздавалось только мерное тиканье часов у кровати.


Бен проснулся и увидел пробивающуюся сквозь жалюзи окна полоску дневного света. Часы показывали без четверти восемь. Комната была пуста. Он вскочил с кровати и крикнул:

— Стоупс!

Ответа не последовало. Он прошел в ванную комнату, умылся холодной водой, вернулся к кровати и нагнулся за ботинками.

Нервы у Бена не выдержали — он подскочил на целых два фута вверх, налетев на шкаф. Сначала он весь похолодел, но тут же покрылся липким потом. Бен взял себя в руки, медленно подошел к кровати, заглянул под нее. Оттуда высовывалась рука. Он наклонился ниже. Голова была повернута затылком, но Бен сразу узнал желтовато-седые волосы.

Он вскочил и опрометью бросился в гостиную; до входной двери было около двух футов, когда его остановил громкий стук.

Бен замер, вспотев и чувствуя, как влажный воротник рубашки прилип к шее. Стук повторился, и за дверью раздался громкий голос:

— Стоупс! Вылезай из постели! Пора приниматься за дела! Вставай, Моррис!

Бен с шумом выдохнул; он весь дрожал, когда сделал шаг вперед и открыл защелку замка. На пороге стоял Райдербейт, одетый в вельветовый костюм, с огромным рюкзаком за плечами.

— Как поживаешь? Стоупс уже встал? — Он вошел в квартиру, оглянулся и заметил: — Ты плохо выглядишь, солдат.

Бен кивнул головой.

— Войди в соседнюю комнату и загляни под кровать.

— Гм? — Райдербейт нахмурился, его лицо стало серьезным; он опустил рюкзак на пол и прошел в спальню. Бен не двинулся с места. За дверью послышался приглушенный шум, и оттуда медленно, в глубокой задумчивости, вышел Райдербейт.

— Твоя работа?

— А как ты думаешь?

— Кто-то укокошил его. Ты спал здесь?

Бен кивнул головой.

— Отвратительно! Кто впустил тебя?

— Дверь была открыта.

— Который был час?

Бен назвал время.

— Заметил что-нибудь подозрительное?

Бен указал на пустой стакан на столе.

— Я думаю, кто-то пил из него. Как раз перед моим приходом, — добавил он.

— Не сомневаюсь! У него три ножевые раны в спине. Крови мало. Тот, кто это сделал, должно быть, вошел, когда капитан пропускал на ночь последний стаканчик. Убийца обнял его и потихоньку проделал в нем три дырки, прости за такое выражение!

Бен вытер пот со лба и сел.

— Боже мой! — пробормотал он.

— Никогда не видел мертвеца? — спросил Райдербейт.

— Только не такого.

— Тут всякое время от времени случается. — Райдербейт прошел на кухню и поднял с пола длинный клеенчатый чехол. — В нем Стоупс хранил винтовку на слонов Хици Литера, он показывал ее мне на прошлой неделе, как раз перед тем, как я отправился на север и встретил тебя. Там же он держал компас и превосходный бинокль для дневного и ночного обзора, с немецкой подводной лодки.

— А карта?

Райдербейт кивнул головой.

— Капитан носил ее при себе. Она исчезла вместе с его бумажником и алмазом.

— Думаешь, это обычное ограбление?

— Пусть полиция ломает голову. Они, наверно, пару дней не найдут труп, да и потом тоже не будут лезть из кожи вон, чтобы раскрыть преступление. Кем был Стоупс? Пьяница, опустившийся, ни на что не годный белый бездельник, упокой Господи его душу! Пошли, давай выбираться отсюда!

Бен шагнул за ним на темную лестницу. Он подумал, что Райдербейт — ублюдок; в конце концов, Стоупс был его другом.

— Тебя пустил в дом швейцар? — спросил Райдербейт, когда они спускались по лестнице.

Бен кивнул головой.

— Он, должно быть, впустил и убийцу. Но вряд ли сейчас нам стоит рисковать, расспрашивая его. Он может запомнить тебя и описать полиции.

— Только этого мне и не хватало, — слабым голосом пробормотал Бен. Железные ворота были открыты, метис-швейцар сидел на своем месте…

— Пошли! — бодро сказал Райдербейт. — По твоему лицу видно, что тебе надо срочно выпить.


— Наверняка, это дело рук тех, кто охотится за алмазами, — говорил Райдербейт, — но выбор кандидатов на убийцу весьма велик. У старого капитана было много друзей или, скажем, контактов с людьми, с которыми он проворачивал свои мелкие валютные делишки, подделывал фальшивые таможенные декларации и прочее, пользуясь в качестве прикрытия старым добрым британским паспортом, словно галстуком самых престижных колледжей Англии. Тут это удивительно хорошо срабатывает. — Он криво усмехнулся, перегнувшись через мраморный столик в баре, пока Бен зубочисткой ловко выковыривал ветчину из зубов. — Только сейчас, — продолжил Райдербейт, — это было нечто другое, чем быстрая сделка насчет партии виски, хранящегося на таможенных складах.

— Но как убийца мог пронюхать про алмазы?

Райдербейт пожал плечами.

— Старый капитан любил пропустить стаканчик время от времени, скажем, через каждые два часа, а когда напивался, становился чертовски болтлив и выбалтывал лишнее.

Бен кивнул головой.

— Прошлой ночью он много чего наговорил.

Райдербейт быстро взглянул на него.

— Конечно! Он ведь хотел взять тебя с собой в экспедицию. А о чем шел разговор?

— О банде, — ответил Бен, — организованной, у которой есть деньги и которая может попытаться добраться до алмазной реки на вертолете. В этом есть какой-нибудь смысл?

Глаза Райдербейта сузились.

— Капитан говорил тебе об этом?

— Стоупс говорил, что Мел могли нанять шпионить за нами. Потом добавил, что ничего определенного не знает и не стоит тревожиться.

Райдербейт сделал глоток неразбавленного местного бренди и, тяжело задышав, сказал:

— Будь что-нибудь серьезное, капитан, наверняка, сказал бы мне. И все же, должен признаться, такое может случиться, и это не особенно радует. Слишком многое оказалось против нас: мы потеряли карту, винтовку, бинокль ночного видения и пятьсот долларов, которые Стоупс получил за два алмаза. Итак, приходится начинать практически с нуля, и ты, Моррис, поможешь мне.

— Ты все еще думаешь об алмазах?

— Конечно, черт побери! Послушай, я имел дело с алмазами. Когда Стоупс рассказал мне вчера, до встречи с тобой в кафе, свою историю, я понял, что все сходится. Капитан был умницей. Крупные компании платят геологам баснословные деньги за такие изыскания, выводами из которых владел Стоупс.

— Но как мы отправимся за алмазами без карты?

— Если Хици Литер сумел найти ту реку, то и мы сделаем это, даже если на поиски уйдет полгода. Деньги — великая вещь! На экспедицию нам потребуется не меньше пятисот долларов, а, может, и больше.

— Все мои деньги на аккредитиве, — напомнил ему Бен.

Райдербейт улыбнулся.

— А ты знаешь, кто их снимет с аккредитива? Наша нежная подружка, миссис Макдугалл. Не смотри на меня так удивленно. Леди очень заинтересовалась нами.

— Ты рассказал ей про алмазы?

— Намекнул. Но этого достаточно, чтобы вытянуть все, что у нее есть: счет в банке на сумму свыше семисот долларов. Это как раз то, что нам и надо.

— Что ты задумал? Подделать ее чек?

Райдербейт усмехнулся.

— По утрам ты туго соображаешь, а? Хотя чего с тебя взять — ты провел ночь на кровати, под которой валялся мертвец, и это, возможно, повлияло на твой интеллект.

— Если я тебя правильно понял, — медленно проговорил Бен, — и если Стоупс не преувеличивал, — это не прогулка в шелковых чулках и на высоких каблуках.

Райдербейт сидел, крутя бокал между большим и указательным пальцами.

— У нее есть автомобиль, причем, с иностранными номерами. Полиция редко останавливает машины зарубежных туристов.

— Если только полиция не разыскивает меня.

Райдербейт пожал плечами.

— Придется рискнуть. Как бы там ни было, нам нужен автомобиль, чтобы перевезти снаряжение через плато. До гор Хьерра свыше трехсот миль, а если взять напрокат машину с местными номерами, то появится опасность, что нас остановит любой полисмен для обычной проверки — на главных автострадах немало патрулей, следящих за передвижением индейцев. Впрочем, путь туда не особенно труден, но обратно мы, возможно, будем возвращаться с несколькими мешочками алмазов. Наши шансы возрастут на 100 %, если за рулем американского автомобиля с иностранными номерами будет сидеть хорошенькая англичанка. Ни одному полицейскому не придет в голову искать алмазы в ее машине.

— Будем надеяться, — заметил Бен. Он заказал еще одно бренди. Весь этот фантастический план начинал обретать какую-то невероятную логику. — Ты думаешь, она такая сумасшедшая, что захочет отправиться с нами?

— Думаю. Любая девушка, в одиночку приехавшая в эту страну, уже полусумасшедшая, а, может быть, и вообще сумасшедшая. Спорим, она пойдет на авантюру?

— Кажется, ты кое о чем забыл, — сказал Бен. — Тот, кто убил Стоупса, точно знает, где находится алмазная река, и он или они не будут зря терять время. Возможно, они уже отправились в путь.

— Ничего я не забыл. Если мы не сумеем найти реку сами, за нас это сделают убийцы капитана и прямехонько приведут нас к ней. Не многие рискнут пересечь пустыню «Ложка Дьявола» и добраться до страны Ксату; к тому же, туда ведет только одна дорога. Не беспокойся, солдат, мы отыщем ту реку. Только нам следует поторопиться.


Мел откинулась, удобно прислонившись спиной к бамбуковой ширме, и долго сидела, уставившись в потолок; ее светлые волосы развевались под вентиляторами. Снаружи, за полосатым навесом ресторана, постепенно стихал шум городского транспорта; жалюзи на окнах домов были спущены от полуденного солнца.

— Когда вы собираетесь ехать? — спросила, наконец, она, не отрывая глаз от потолка.

— Завтра на рассвете, — ответил Райдербейт.

Она медленно кивнула головой.

— Времени на размышления маловато.

— Да. Убийца Стоупса позаботился об этом.

Она опять невозмутимо кивнула, затем выпрямилась и отпила глоток кофе.

— Должна сказать, что ваше предложение звучит очень заманчиво. И может оказаться любопытным…

— Не любопытным, — поправил ее Райдербейт, — а прибыльным.

Она улыбнулась.

— Да, про прибыль я не забыла. Вы думаете, мы будем отсутствовать месяц? Ну, тогда я смогу договориться в офисе, скажу, что у меня умер отец, пришлось поехать на похороны. Неплохо сохранить за собой место, на случай, если мы не найдем алмазы.

Райдербейт ухмыльнулся и попытался обнять ее за плечи, но она осторожно отстранилась и стала изучать список того, что Бен и Райдербейт купили утром, сумев реализовать первоначальный план: через свой офис Мел помогла Бену получить по аккредитиву деньги без предъявления паспорта.

И все же она еще ничего не решила, попросив два часа на размышление.

Лежащий перед ней список включал следующее: белая палатка из двойного хлопкового полотна с вшитым полом и противомоскитными сетками, три спальных мешка (третий был куплен в смелом предположении, что девушка отправится с ними в экспедицию), кухонная утварь, морской компас, подержанный двенадцатикратный бинокль с блендами, шесть четырехлитровых пластмассовых канистр для воды, четырехлитровый бидон с керосином, керосинка, мощный фонарь, комплект крупномасштабных карт гор Кордильера-Хьерра на матерчатой основе, на которых был изображен участок от расположенного на краю плато города Бенисалем до части пустыни «Ложка Дьявола».

Все утро Райдербейт хлопотал, не покладая рук, и был совсем не похож на того полуобезумевшего от пьянства человека, которого Бен встретил всего лишь два дня назад в Ксатопле.

Он обратился к Мел:

— Нужно еще многое закупить. Провизию. Одежду. Лекарства. Оружие.

Она кивнула головой.

— Я смогу снять свои деньги со счета только в четыре часа, когда откроются банки. Мы успеем?

— Успеем. Я и Бен займемся одеждой: легкие рубашки, несколько запасных пар нижнего белья, пуловеры, ветровки, кепи с ушами, горные солнцезащитные очки — в горах может быть чертовски холодно. Кстати, какого размера обувь ты носишь?

— Седьмой номер[41]. Это еще одна причина, почему я не стала балериной.

Райдербейт кивнул головой.

— Неважно, дорогая, ты скоро будешь богаче Марго Фонтейн и всех балерин, вместе взятых! — Он замолчал и начал проверять список; Бен просто наблюдал, ждал и вдруг почувствовал, как учащенно бьется пульс — не от страха или тревоги, а от приятного предвкушения приключений, сразу отодвинувших на задний план его боль и одиночество, которые преследовали Бена последние несколько месяцев; внезапно он понял, что счастлив.

Райдербейт говорил Мел:

— Продукты — это по твоей части, закупи консервов на месяц. Мы не можем себе позволить разнообразное меню, но не будем и ограничивать себя в еде. Бери суповые наборы, солонину, прихвати немного деликатесов. Я позабочусь о выпивке — через одного знакомого в клубе «Парадизо» я смогу достать дюжину бутылок шотландского виски по десять долларов за бутылку. Я понимаю, это чересчур шикарно, но мы можем позволить себе небольшую роскошь.

Бен не был уверен, что ему это нравится.

— А почему бы не ограничиться более дешевыми напитками, например, вином?

— Да не трясись ты над каждым долларом! — раздраженно закричал Райдербейт. — Через месяц ты будешь смотреть на все сквозь призму миллиона долларов.

— Миллиона у нас пока нет, — резонно заметил Бен. — Но в любом случае, зачем виски?

— Потому что я люблю виски. Есть возражения?

— Только одно — оплачиваем выпивку я и Мел.

Райдербейт подмигнул Мел.

— Кажется, старина Моррис становится скупым! Надеюсь, ты не превратишься в несносного скрягу, солдат? Виски — пустяки. Самые большие расходы — на оружие. Ты ведь не будешь ворчать, если мы немного вооружимся?

— О каком оружии ты говоришь?

— О винтовках. Мы можем купить подержанный «винчестер», в хорошем состоянии, за сотню долларов. Их продают без лицензии всем, кто желает поохотиться на кондоров и гиен, на бандитов и неверных жен. — Он повернулся к девушке. — Ты когда-нибудь стреляла?

— Только в кроликов на ферме отца. Из охотничьего ружья.

— Отлично! Мы достанем тебе ружье 12-мм калибра, из которого стреляют дробью № 1. Из него можно убить человека с расстояния до тридцати ярдов.

Мел снова принялась изучать список экспедиционных вещей.

— Нам нужен полный комплект походной аптечки «первой помощи» с морфием, большим количеством хинина, йодом, аспирином, тальком, слабительными солевыми таблетками и поливитаминами.

— И противомоскитной мазью, — вставил Райдербейт. — На этот раз мы не должны ошибиться! Надо взять побольше слабительных средств — жара быстро обезвоживает организм.

Она кивнула головой.

— Кстати, о предметах роскоши — не забудем о туалетной бумаге.

— И сигарах, — добавил Райдербейт.

— И доставляемой еженедельно авиапочтой «Нью Стейтсмен», — сострил Бен.

— У всех есть прививки против тифа и холеры? — спросила Мел. Они утвердительно кивнули. — А против змеиных укусов?

Райдербейт рассмеялся.

— Если тебя, дорогая, там укусит змея, можешь спокойно прощаться с жизнью. Существует столько разновидностей змей, что невозможно взять с собой все виды сыворотки против их укусов. Мы просто будем держаться от них подальше. Змеи вполне разумные существа — они нападают только когда испуганы, чего нельзя сказать об индейцах Ксату или тех, кто убил старого капитана прошлой ночью. — Он замолчал. — Больше вы ничего не можете добавить?

— Чтобы ходить по болотам, нам потребуется специальная обувь? — спросил Бен.

— Обычные кожаные ботфорты. Если мы случайно заберемся в глубь болота, нам никто и ничто не поможет. Будем стараться идти по языку застывшей твердой лавы.

— А что с мулами?

— Мы найдем их в Бенисалеме, у подножия гряды Хьерра.

— Мулы пройдут через болота? — спросила Мел.

Райдербейт ухмыльнулся.

— Если ты пройдешь, дорогая, то они тоже пройдут. Грязные, бесполые, низкорослые животные, но они чертовски выносливы. — Он замолчал и вдруг покачал головой. — Если бы мы были в Перу, то могли бы взять лам. Вы когда-нибудь разъезжали на ламах? О, это самые замечательные в мире животные! Очаровательные! Нервные и примитивные: если их разозлить, они плевком попадут вам в лицо с расстояния десяти футов. От их дыхания веет могилой, брр. Но они красивые. У них зад рубенсовских женщин, если бы тех покрыть шерстью. У лам врожденный сифилис, которым, как полагают, их заразили конкистадоры из Европы. — Райдербейт хитро взглянул на них через стол. — Клянусь Богом! Если ламе ввести пенициллин, она умирает. Поселившиеся в верховьях Анд индейцы обожают этих животных. Когда они напиваются во время фиесты, то забираются на стены и натягивают на себя своих лам, как резиновые сапоги.

Мел хихикнула.

— Какие ужасные вещи ты говоришь, Сэмми!

— Ты не веришь мне, малышка? Спроси в любом приличном зоопарке и даже неприличном! — Он так пронзительно рассмеялся, что один из официантов удивленно посмотрел на него; Райдербейт повернулся к Бену и неожиданно стал серьезным.

— Ты хочешь еще что-нибудь знать?

— Да. Прошлым вечером Стоупс говорил мне, что он знает двух правительственных чиновников, которые скупают алмазы за наличные с 50-процентной скидкой. Ты их тоже знаешь?

Райдербейт покачал головой.

— Мне знаком другой человек, который подойдет для этой цели. Его зовут Дэнни Берк-Миллар. Я зову его «мистер Палочка-выручалочка». Он работает в одной теневой фирме в Венесуэле; после того, как он расплатится с нами наличными, мы отправимся в Каракас и внесем деньги на счет фирмы, которая может перевести их, конечно, за определенный процент, фактически в любое нужное нам место: Нью-Йорк, Лондон, Париж.

— А мы не можем продать алмазы этой фирме прямо здесь? — спросил Бен.

— Нет. У фирмы здесь нет связей, но даже если бы и были, ограничения на твердую валюту в этой стране очень суровы. Нам сначала пришлось бы подкупить половину правительства. Операцию надо провернуть в Венесуэле, где фирма зарегистрирована.

— А мы не можем контрабандой переправить алмазы прямо в Каракас и продать их там этой фирме, не получая здесь за них наличными? — спросила Мел.

— На этом ты потеряешь 30 % стоимости. В данной стране алмазы продаются по цене, выше их номинальной стоимости, а в Венесуэле — нет. И если в последний момент возникнут какие-нибудь трудности с фирмой, я предпочитаю иметь при себе чемодан, набитый долларами, а не несколько мешочков с неотшлифованными алмазами.

— Ты рассказал тому американцу о нашем деле? — спросил Бен.

— Конечно, нет. Но я случайно узнал, что шесть месяцев назад он провернул подобную операцию с оловом — с кубинцами. В сделке участвовали Берк-Миллар и его друг, директор одного из крупных банков Паратаксина; они купили концессию на добычу олова по цене, ниже рыночной, в обмен на американские доллары, которые им принесли в чемодане. Прекрасный пример, как работает экономика этой страны. — Он окинул их взглядом. — Есть еще последние вопросы?

— Есть, — сказал Бен. — Где я буду спать?

— У меня, — ответила Мел, — на диване, в моей квартире.

Райдербейт усмехнулся.

— Она хорошая, симпатичная девушка, солдат. Не забывай про это!


Бен сидел в уголке дивана и наблюдал, как Мел наклонилась, разливая кофе в чашечки. Он был насторожен, взволнован, но одновременно испытывал какое-то облегчение. Вечер прошел удачно. Они втроем пообедали в одном из самых шикарных ресторанов города; Райдербейт за столом изложил, без всяких комментариев, несколько фактов из своей биографии; несмотря на некоторые жуткие подробности, Мел невозмутимо жевала и только в конце вежливо улыбнулась. За обед расплатился Бен, истратив последние песо, однако он чувствовал, что вскоре будет вознагражден за все.

Райдербейт отправился в отель, где снимал номер, а Бен — на квартиру Мел.

Это была хорошая квартира: телефон, японские гравюры на стенах и приличная ванная комната с душем. В гостиной стояла встроенная кровать, убирающаяся в стену, достаточно широкая для двоих. На проигрывателе, в серванте, стояла пластинка с мелодиями Эллингтона, тут же стояла бутылка бренди «Хайн». Видимо, авиакомпания «Панагра» неплохо платила.

Он проследил, как Мел выпрямилась над кофейным столиком, и, подождав, когда она повернется к нему с двумя чашками кофе в руках, спросил:

— Почему, Мел?

— Что, почему?

— Почему ты так поступила? Ты, должно быть, спятила. Неужели ты не понимаешь?

— Возможно.

— Но все же почему?

Она остановилась посередине комнаты, все еще держа чашки с кофе в руках.

— Я хочу стать богатой, вот почему. Удовлетворен?

Бен улыбнулся.

— И ты действительно думаешь, что мы найдем на берегах той реки россыпи алмазов?

— Я не вижу причин, почему бы нам не найти их, — отрезала она, не двигаясь с места.

— Неужели? Ну, могу только сказать, что у тебя потрясающая вера в успех нашего бизнеса. Ты наивна, Мел. — Он наблюдал за стоящей девушкой, в руках которой звякнула чашка о блюдце.

— Почему? — спросила она тихим жестким голосом.

— Потому что ты молодая английская леди, живущая вдали от Европы, в стране, где царит беззаконие, и ты позволяешь двум чужим мужчинам уговорить тебя отдать им, даже без расписки, личные сбережения, немалые — семьсот долларов! — и использовать твою машину, в обмен на дико неправдоподобную погоню за алмазами…

— Погоди минуту! — Она сделала шаг вперед и чуть ли не швырнула ему в лицо чашку с кофе. — Я не считаю эту погоню неправдоподобной!

Он с насмешливым поклоном, не вставая, взял чашку с кофе и поблагодарил девушку, а она обрушила на него быстрый поток слов:

— Если тому немецкому парню Хици, не помню, как его там зовут, удалось найти алмазы, то и мы сможем их отыскать! Ты до ужаса похож на любого проклятого англичанина, из тех, которые приезжают сюда. Ты — напыщенное ничтожество! Ты боишься переступить черту!

— Именно это, — сказал Бен, — я и сделал два дня назад.

Игнорируя его слова, девушка села в плетеное кресло в другом углу комнаты.

— Это тебе не Англия и не Европа. Открытый континент. Для всех. Сэмми и старый Стоупс верно говорили. Тут можно найти алмазы и золото, можно за две недели разбогатеть и сколотить состояние. И люди делают это! А знаешь, почему? Они азартны, словом, сошли с ума, как ты выражаешься. Как думаешь, почему сотне конкистадоров с двенадцатью лошадьми удалось покорить большую часть Южной Америки?

— Они ловили лам, укрепляя силы, — пошутил Бен, потягивая кофе.

— А что ты скажешь про отца Сэмми? Он стал миллионером, когда ему не исполнилось еще и двадцати семи лет. Меня не интересует, что позднее он все потерял. Начав с нуля, он стал большим человеком. Он что-то сделал в своей жизни!

Бен кивнул головой.

— Таких примеров — масса. Римбо[42] писал стихи, преимущественно, в возрасте до двадцати лет, потом стал королем африканского племени; Гитлер был битником до тридцати лет и не платил подоходных налогов, а я, бездомный архитектор, оказавшийся в дерьме… Валяй дальше.

— Ладно. Я скажу! — закричала она, закинув ногу на ногу; кресло под ней скрипнуло. — Мне наплевать, абсурден его план или нет. Мне он нравится, и я его принимаю. Я рассталась со своим мужем и приехала сюда из Мексики, и я схожу с ума от скуки. Я хочу, чтобы в моей жизни хоть что-нибудь произошло. Мне не нужен второй проклятый брак или мелкая интрижка с одним из этих набриолиненных любвеобильных мальчиков. Я хочу приключений! А когда я получу все, что хочу, вернусь в Англию и попробую начать жизнь сначала. Хочешь бренди?

— Большой бокал, — сказал Бен, улыбаясь и глядя, как она наклонилась и достала из серванта, где стоял, проигрыватель, бутылку «Хайна». Когда она повернулась, и подала ему бренди в бокале для вина, он заметил, что глаза Мел блестят, но ее лицо оставалось бесстрастным.

— В любом случае, чем тебе не нравится план Сэмми?

— С ним все в порядке, настораживает только одно — мы можем быть все убиты, как Стоупс, подвергнуты пыткам, попав к индейцам Ксату, можем умереть от лихорадки или укуса змеи, наконец, можем просто не найти алмазов…

Мел молча сидела и пила кофе, устремив взгляд в темноту за распахнутым окном. Когда она заговорила, ее голос звучал гораздо мягче:

— Ну, а почему идешь ТЫ, Бен?

Он мрачно улыбнулся, подумав, что это хороший вопрос.

— Полагаю, у меня нет выбора.

— Из-за полиции? Но это не единственная причина, не так ли? Знаешь, вчера Сэмми ввел тебя в заблуждение. Полиция может разыскивать тебя, и, очевидно, было бы рискованно появляться в аэропорту, надо переждать несколько дней, но ты всегда сумеешь выбраться из страны, если есть такое желание. Ты можешь пересечь границу по любой дороге, правда, они проходят по влажным тропическим лесам, но, думаю, тебя это не остановит.

Он сделал глоток бренди, откинулся на спинку дивана и кивнул головой.

— Отлично. Я отправляюсь в экспедицию по той же причине, что и ты. Я жажду приключений и хочу стать богатым.

На ее лице внезапно появилось доверчивое, почти по-детски невинное выражение.

— Да, давай надеяться, что мы добудем алмазы!

— Но меня тревожит еще кое-что, — медленно произнес он, катая бокал между ладонями. — Райдербейт.

— О! А что с ним?

— Я не доверяю ему.

Потягивая кофе, она пожала плечами.

— Мне он показался милым парнем.

Он грустно улыбнулся.

— Мел, Сэмми Райдербейт может быть кем угодно, но только не «милым парнем».

— Ну, я понимаю, его истории просто ужасны, но он, по крайней мере, откровенен. Конечно, он кое-что преувеличивает. Забавный парень… Вчера вечером я с ним чертовски хорошо пообедала. Конечно, он не прочь был переспать со мной, но ни на чем не настаивал. Так, что же тебе в нем не нравится?

— Он сумасшедший.

Она рассмеялась.

— О! А мне нравятся сумасшедшие.

— Который был час, когда он проводил тебя домой прошлым вечером?

Мел нахмурилась.

— Он не оставался у меня на ночь, если ты это имеешь в виду.

— Нет, не это. Который был час, когда он распрощался с тобой?

— Около полуночи. А что?

— Я думаю, он мог иметь какое-то отношение к смерти Стоупса.

Несколько секунд она сидела неподвижно, затем встала, налила себе еще чашку кофе из кофейника с ситечком, стоящего на столике у окна, снова уселась в кресло, перебросила ногу на ногу и спросила нарочито спокойным голосом:

— Ты думаешь, он убил Стоупса?

— Не знаю. Но он мог иметь к убийству какое-то отношение.

— Зачем ему было убивать старика?

— Именно потому, что Стоупс старик. Слишком старый, чтобы пускаться в экспедицию.

Мел потягивала кофе и задумчиво смотрела в окно; казалось, она была так же далека от мысли об убийстве, как какая-нибудь продавщица в цветочном магазине Найтсбриджа. Вдруг девушка выпрямилась и сказала:

— Хорошо. Но если он убил капитана, то пропавшая карта, бумажник, алмаз и винтовка должны быть у него. А у Райдербейта их нет.

— Он просто так говорит. Ему была нужна карта, а ее легко спрятать. Уж очень Райдербейт уверен, что найдет ту реку. — Бен многозначительно замолчал, чувствуя, что его слова не произвели на девушку никакого впечатления. — Я это говорю только потому, что следующие несколько недель мы проведем вместе. И я не хочу, чтобы ты питала какие-либо иллюзии относительно Сэмми. Он — дикий человек.

Она кивнула головой.

— Но мы ничего не знаем наверняка, не так ли?

— Справедливо. — Наступило долгое молчание, потом она подняла на него глаза и спросила:

— Ты доверяешь МНЕ, а?

Бен усмехнулся.

— Думаю, что да. Тебя устроит треть от миллиона долларов, правда? Или, может быть, нет?

Она поставила пустую чашку на стол и поднялась.

— Уже поздно. Я постелю тебе на диване.

Бен тоже встал, подошел к Мел, секунду смотрел в ее спокойные и холодные, как зеркало, глаза, непринужденным, почти бессознательным движением наклонился и привлек девушку к себе. Она перехватила его руку и мгновение удерживала ее; тело девушки напряглось и застыло, в то время как Бена охватило сильное возбуждение.

— Уже поздно, — проговорила она, отстраняя его. — Завтра нам надо встать в пять часов утра.

— В нашем распоряжении целых четыре часа. Времени хватит. — Он обнял ее; его рука легла на талию девушки, и он почувствовал, как Мел вздрогнула всем телом.

— Пожалуйста, отпусти меня.

Бен обнял ее еще крепче и прижался губами к ее мягким волосам, чуть пониже уха. Она с тихим стоном отвернула голову, ее тело дрожало.

— Нет, пожалуйста, Бен.

Однако Бен не выпускал Мел из объятий; сначала с каким-то бесстрастным любопытством, желая проверить ее ответную реакцию; потом поцеловал в мягкие прохладные губы; внезапно вся его сдержанность исчезла, и он страстно, до боли захотел эту девушку, когда, крепко прижав ее к себе, ощутил своим напрягшимся телом ее тело; во рту у него пересохло, кровь застучала в висках.

Мел отвернулась и спокойно произнесла:

— Ты хочешь переспать со мной?

— Очень хочу. — Он разжал объятия. Она отстранила его и несколько мгновений стояла, пристально глядя в окно на черную тень бананового дерева. — Я выпью бренди, — прошептала она, подошла к серванту, плеснула немного в бокал для вина, села и страстно заговорила: — О, ради Бога! Пожалуйста, не начинай все снова! Не надо! Несколько недель нам предстоит быть рядом друг с другом, будет нелегко.

— Будет настоящий ад, — добавил Бен, с трудом выдавливая из себя вымученную улыбку и присаживаясь на край дивана. — Ты хочешь переспать СО МНОЙ? — медленно спросил он.

— По правде говоря, нет. Я ничего не имею против тебя, ты мне даже нравишься, но все так обыденно, всегда все одно и то же… Впрочем, мне безразлично. Если хотя бы я чувствовала себя «секси» или это вызывало бы любопытство… А так, это только кажется пустой тратой времени…

— Что с тобой, Мел?

— О, черт! Ничего, просто мой брак распался. Это случилось более года назад, я изменяла ему дюжину раз… — Голос девушки был усталым. — Думаю, глупо говорить о неверности и изменах после того, как он со мной поступил…

— Что между вами произошло?

Мел пожала плечами и одним глотком выпила бренди; когда она опустила бокал, выражение ее лица было серьезным и жестким.

— Все верно, я сумасшедшая. Как Райдербейт и мой муж. Мы оба, как ты выразился, чокнутые. Мы с ним встретились, хорошо проводили вместе время, я полюбила его, на него отзывалась каждая клеточка моего тела. Дошло до того, что я начинала дрожать, услышав его голос в коридоре офиса или даже по телефону. Я сходила по нему с ума!

— А он тоже сходил по тебе с ума?

— Он повадился менять бить, примерно раз в неделю. Просто так, без всяких причин. То он говорил, что я не улыбнулась, здороваясь с ним, то ему казалось, что я слишком мрачна, и, в конце концов, он заявил, что не выносит меня, а что жить со мной в браке — все равно, что биться головой о кирпичную стену. Я не знаю, что с ним случилось; до женитьбы он таким не был… Около года я терпела, но становилось все хуже и хуже; меня приводила в ужас мысль, что у меня может быть от него ребенок. Я боялась, что он будет бить и его тоже. Однажды вечером он напился вдрызг в ресторане, и я ушла оттуда; вернувшись домой, он выволок меня из постели, избил до полусмерти — под глазами потом были синяки, нос оказался сломанным. Это был конец. Я бросила его.

— Черт побери, ты поступила правильно. Ты еще любишь его?

— Наверное, хотя это и нелепо. Не знаю… Я часто думаю о нем, но, видимо, потому, что мне надоели люди, с которыми я вынуждена общаться здесь. Мое окружение — развратные великовозрастные детки богачей, многие пытаются сразу затащить меня к себе в постель, чтобы потом похвастаться перед дружками.

— Но они, по крайней мере, не ломают тебе нос каждую неделю.

Она слабо улыбнулась, глаза их встретились, и она стала серьезной. Наступило молчание.

Бен быстро встал, подошел к девушке и поцеловал ее, она вежливо ответила на его поцелуй.

— Идем в постель, — сказал он.

Мел кивнула головой.

— Думаю, что можно. А почему бы и нет? — Она встала и повернулась к встроенной в стене кровати. — Ты поможешь мне разложить ее?

Бен, как в тумане, неровной походкой подошел к девушке, выдвинул и опустил кровать на пол, снял полосатый мексиканский коврик, служивший покрывалом, наблюдая, как Мел собрала пустые чашки и бокалы и понесла их на маленькую кухню, расположенную дальше по коридору рядом с ванной комнатой. Ему вспомнилась квартира Стоупса, и эта неожиданная мысль на какой-то миг привела его в замешательство. Ему стало не по себе.

Он услышал, как Мел крикнула ему из ванной комнаты:

— Ты не можешь выключить проигрыватель?

Бен щелкнул выключателем и закрыл глаза. Из-за двери ванной комнаты до него доносился шум льющейся воды. Он сглотнул слюну, во рту был странный привкус старой потертой кожи. Размышляя, не слишком ли много было для него сегодня бренди, Бен пошел на кухню, налил прямо из крана два больших бокала воды, выпил их залпом и только потом засомневался — можно ли здесь пить водопроводную воду вообще?

Он вернулся в гостиную-спальню и сел на кровать. Райдербейт считает, что Мел отправится с ними в экспедицию, потому что она — полусумасшедшая, а, может, и вовсе сумасшедшая. Бен знал немало девиц, которые прыгали в постель к незнакомым мужчинам в первую же ночь и убегали домой, когда на рассвете появлялись разносчики молока. Но они были совсем не похожи на эту девушку — хихикали, нечаянно смазывали косметику, занимаясь любовью, тратили последние деньги на парикмахерскую, а уж тем более не сбегали в одиночку в Южную Америку и не вкладывали личный капитал в ненадежную экспедицию на мангровые болота. Мел была иной породы, и даже с Лаурой у нее не было ничего общего.

Бен сидел на кровати и ждал. На секунду он закрыл глаза, попытался вспомнить лицо Лауры и не смог. Том Клей утверждал, что главной целью его путешествия должен был стать осмотр развалин древних городов ацтеков. «Любопытно, что бы он сказал о погоне за алмазами?» Клей был разумным, уравновешенным мужчиной и посчитал бы это чепухой. Он затащил бы Мел в постель, а утром преспокойно отправился бы к удаленной от населенных пунктов границе, прорезающей влажные тропические леса.

— Все в порядке, можешь идти в ванную, — сказала Мел, кивнув головой. Она была обнаженной, в одних домашних шлепанцах, с крошечными квадратными часиками на руке; от нее пахло мылом и зубной пастой. Бен обнял девушку и поцеловал, ее губы были холодными и чуть шевелились.

— Поторопись, — велела она, — уже поздно.

Бен быстро разделся в ванной, принял душ, а когда вышел, Мел уже выключила свет и ждала его в постели. Он лег рядом с ней, и кровать вдруг показалась ему тесной и короткой под плотной полотняной простыней. Бен сбросил простыню и услышал, как девушка что-то пробормотала, когда он прижался к ней, к ее животу, к большим прохладным грудям; ее губы раскрылись, а ноги раздвинулись; она молча двигалась вместе с ним, пока он целовал ее кожу, волосы, мелко подрагивающие ресницы. Бен чувствовал даже в темноте, что глаза Мел широко открыты.

В комнате стало очень тихо.

— В чем дело? — прошептала Мел ему на ухо; ее слова грохотом отдались в его голове.

— Ни в чем. — Он поцеловал ее, но она убрала губы и попыталась выскользнуть из-под него. — Давай спать.

Слегка вздрагивая и покрывшись испариной, Бен лежал рядом с девушкой; и хотя он еще хотел ее, он знал, что все идет не так, как надо, и боялся этого. Желание росло, он был уверен, что так будет и дальше, но она уже ускользнула от него. Мел села, набросив на них простыню, ее тело оставалось прохладным и чистым, таким же, когда она вышла нагой из ванной. Бен опять с болью подумал о Лауре и внезапно вспомнил, вплоть до малейших подробностей, ее теплое влажное, словно стонущее в темноте тело, и ее щебетание, и то, как она засыпала, просунув колено между его бедер, и как садилась рядом и подстригала ногти на его левой руке.

— Прости, — извинилась Мел, отодвигая плечо и поворачиваясь к нему спиной. — Я просто очень хочу спать.

Бен ничего не ответил; он лежал и слушал ее дыхание, чувствуя, как его желание словно превращается в какое-то ядовитое химическое вещество, готовое излиться с бешеной яростью. На мгновение ему показалось, что он может понять ее мужа. Но это была глупая мысль. Мел любила мужа, а не его — и в этом была вся разница, как говорят епископы и авторы газетных статей. Клей был более практичным, и его советы относительно женщин были правильными, но конечный результат от этого не менялся. Бен тоже не любил Мел.

Бен попытался перевернуть спящую девушку, приласкать, поцеловать в губы. Мел проснулась очень злая.

— Нет, пожалуйста! Послушай, завтра мне вести машину. Нас ждет трудный день…

Но он грубо схватил девушку, повернул к себе и взял силой, тяжело дыша и прислушиваясь к бормотанию Мел, которая мотала головой по подушке. Ее волосы запутались в его руках. Дрожа и обнажив зубы, Бен извергался в нее, ослабел и замер. Спустя миг он услышал, как она попросила:

— Сэмми не должен видеть тебя в моей постели. Встанешь до его прихода, ладно?

— Ладно, — ответил он, — я встану.

Все было кончено, теперь они были на равных, Мел стала обычной участницей экспедиции, которая отправлялась на поиски алмазов на змеиное болото. Все было предельно ясно. Сегодняшний вечер — просто антракт. Одну ночь он провел с мертвецом под кроватью, вторую — на кровати с хорошенькой девушкой, бросившей мужа.

«Клей советовал отправиться в морской круиз, сменить обстановку… Как бы он грустно рассмеялся, узнай о происшедшем…»

Глава 5

ПОСТОЯЛЕЦ НОМЕРА 6

Колеса автомобиля мягко шелестели по убегающей на юг бетонной скоростной автостраде; мимо проносилось коричневое пустынное плато, раскинувшееся до самого горизонта, над которым занимался рассвет.

Верх у «форда» был опущен; уложенное на заднем сиденье снаряжение почти закрывало двери; ремнями были пристегнуты палатка и спальные мешки, поверх трех рюкзаков с одеждой и кухонной утварью, лежали два многозарядных «винчестера» и четыре ящика с патронами (по 100 в каждом). Багажник автомобиля был забит банками с консервами, канистрами для воды и бидоном для керосина, под ними лежали карты, компас, бинокль и аптечка «первой помощи». Корзина с двенадцатью бутылками виски «Белая лошадь» стояла между палаткой и задним сиденьем, возле дорожного несессера Мел, двух ящиков (с 50 патронами № 1 для ружья калибра 12) и коробкой сигар «Генри Клей», а старая двустволка лежала у ног Бена. Она была заряжена. В случае, если их остановит дорожная полиция, они решили выдать себя за туристов, направляющихся в увеселительную поездку в горы Хьерра.

Машину вела Мел; она была одета в белую полотняную рубашку, широкие спортивные брюки песочного цвета и сандалии на завязках. Бен и Райдербейт были в серых фетровых сомбреро с цилиндрическим верхом и широкими загнутыми полями, которые книзу закрывали лицо и шею. Райдербейт курил сигару. Не выпуская ее изо рта, он сказал:

— Мы должны добраться до Бенисалема днем, чтобы успеть запарковать автомобиль в гараж и нанять мулов и проводника.

— Я надеюсь, что машина будет там в целости и сохранности. Она — моя последняя ценная вещь в этом мире!

— Машина будет в безопасности. Мы оставим ее в гараже отеля, придется заплатить пятьдесят песо, чтобы за ней присматривали. Меня беспокоит не машина…

— А что же? — спросил Бен.

— Мы можем оказаться не единственными гостями Бенисалема сегодня вечером.

— А что, если нет?

Райдербейт ухмыльнулся.

— Если нет, мы позволим им заказывать музыку. Они убили Стоупса и заполучили карту, но Бенисалем не то место, где проводят состязания по стрельбе.

Бен заметил, что Мел бросила на Райдербейта быстрый взгляд.

«Если Стоупса убил Райдербейт, — подумал Бен, — в Бенисалеме никого не будет; если, конечно, он сам не член банды, которая может ожидать его там. И что же тогда произойдет?» Невеселые мысли одолевали Бена, но доказательств у него не было.

— Где мы будем ночевать? — спросил Бен.

— В отеле Бенисалема. А завтра, с восходом солнца, снова тронемся в путь.

— А мне не опасно останавливаться в отеле?

— О тебе вряд ли там слышали. Подавляющее большинство местных жителей не умеют ни читать, ни писать.

Бен откинулся на сиденье и подумал: «Было бы любопытно, если бы обо мне там все-таки слышали!» Он смотрел, как на них накатывается дорога, прямая, как взлетная полоса аэродрома, устремляющаяся в иссушенную солнцем пустыню, где, казалось, жизнь и движение замерли, словно на полотне художника: руки гигантских кактусов, подающих сигналы друг другу; неподвижные группы мулов и людей, заброшенных сюда судьбой, чтобы влачить жалкое существование в этой дикой глуши, протянувшейся с севера от Паратаксина на юг до вулканов Кордильера-Хьерра. Наблюдая за тоскливым безрадостным пейзажем, Бен почувствовал, как одиночество и безнадежность жизни людей передаются и ему. Бен подумал, что его собственное положение ничуть не лучше, чем у здешних бедолаг: он был без работы, без денег — после покупки экспедиционного снаряжения у него осталось лишь пять фунтов, да и то обмененных на песо, и его разыскивала полиция. По ту сторону, где-то далеко впереди лежали Кордильеры, отрезавшие от внешнего мира пустыню, и не нанесенные на карты болота, где могли таиться несметные богатства. И все же Бен до конца не верил в это: Райдербейт — сумасшедший, Мел — авантюристка, жаждущая развлечений. Только один человек, действительно, что-то знал про алмазы, но он был убит менее тридцати шести часов назад, и именно худшее из случившегося свидетельствовало в пользу существования алмазных россыпей. Алмазы могли быть там!

Райдербейт спал, сжимая в зубах потухшую сигару. Дорога мягко шелестела под колесами автомобиля. На лице Мел, полузакрытом черными очками, проглядывало спокойное удовлетворение: с таким же видом она могла вести машину, направляясь отдыхать на юг Франции. Бен впал в задумчивость: «Детство, проведенное в графстве Кент; ее балетная школа в Лондоне; ее замужество… А сейчас она мчится на охоту за алмазами с двумя посторонними мужчинами… Разве не странно?»

Солнце стояло высоко и сильно припекало; с тех пор, как они два часа назад выехали из Паратаксина, по дороге им встретилась только одна машина — старый тарахтящий грузовик, в кузове которого спали двое индейцев. Постепенно ландшафт вокруг менялся — появились первые признаки растительности. Среди мелькающих белых стен редких гасиенд зеленели окутанные дымкой купы деревьев. Неожиданно впереди, на расстоянии примерно двух миль, там, где дорога сливалась с линией горизонта, появилось маленькое черное пятнышко. Оно разбухало и дрожало, словно просвечивало сквозь воду, разбилось на две все увеличивающиеся точки, которые в полумиле от них превратились в двух стоящих на широко расставленных ногах мужчин, похожих на пару припавших к земле животных.

Мел затормозила, только когда один из них перегородил дорогу, размахивая жезлом со сверкающим на солнце диском. Это был полицейский патруль на мотоциклах — оба в черной форме, в белых шлемах и белых перчатках. На мгновение Бену почудилось, что их остановили полицейские на дороге в Бордо. Он почувствовал легкий приступ тошноты. У обоих полицейских за спиной были пистолеты-автоматы со складными прикладами.

«Форд» замедлил скорость, когда полицейский жезлом просигналил Мел остановиться у обочины. Его коллега сидел на мотоцикле в нескольких ярдах и ждал. Бен заметил, что оба мотоцикла оборудованы рациями. Он покрылся холодной испариной.

Первый полицейский подошел к машине со стороны Мел и коснулся рукой в белой перчатке шлема. Это был молодой мулат с большими черными блестящими глазами. Он обратился к ней на испанском языке.

— Куда вы направляетесь, сеньора?

— В Бенисалем. — Она одарила его ослепительной улыбкой.

— Разрешите ваши водительские права, сеньора. — Документы в обложке из свиной кожи были у нее наготове в руке. Полицейский взял их, посмотрел на выданные в Мехико международные водительские права, а также страховой полис. Бен вжался в сиденье. В молчаливой глухой пустоши — с находящимися в нескольких футах от него полицейскими — время, казалось, тянулось бесконечно медленно. Он подумал о ружье, лежащем у его ног. Райдербейт проснулся и сидел, не шевелясь и не произнося ни слова.

Полицейский вернул документы и отдал честь.

— Bueno viaje, Señora![43]

Мел включила зажигание.

Райдербейт вздохнул.

— Вежливый мальчик — для туземца. Он даже назвал тебя сеньорой! — Он оглянулся на Бена. — Потеешь, солдат?

— Жарко.

— Ты чертовски прав! — закричал Райдербейт, когда они отъехали подальше. — Это всего лишь обычный полицейский контроль. Что с тобой, солдат? Если у тебя будут мокрыми штаны каждый раз при виде копа, то что же произойдет, когда ты встретишь индейца Ксату?

— Пошел к черту! — выругался Бен, нагибаясь и вытаскивая из стоящей сзади корзины бутылку виски «Белая лошадь».

— К твоему сведению, — продолжал Райдербейт, — если бы кто-нибудь из мальчиков сделал неверное движение, я бы взял обоих на мушку, прежде чем они успели бы перекреститься. Пистолеты-автоматы пришлись бы весьма кстати.

— Оставь полицию мне, Сэмми, — резко сказала Мел. — Их легко усмирить нежной улыбкой.

— Хотел бы я увидеть в работе наши пистолеты-автоматы, — не унимался Райдербейт.

Бен поставил бутылку у ног рядом с ружьем, затем откинулся назад и закрыл глаза. Он чувствовал себя несколько пристыженным из-за того, что выдал свой страх. Мел, казалось, ничего не замечала; ее внимание было сосредоточено на блестящем сером полотне дороги, убегающей к горизонту, где возвышались вулканы.


Ближе к полудню горизонт начал покрываться темной дымкой. Сначала они подумали, что надвигается гроза, но дымка медленно превратилась в длинную высокую стену Кордильера-Хьерра. Солнце садилось, когда они увидели первые признаки Бенисалема — расплывчатое пятно у подножия гор с высящейся над ними линией снегов.

Это был маленький сумрачный городок с домиками, построенными из кирпичей, вырубленных из застывшей лавы, с черным собором и площадью, на которой за ровными рядами пальм, поникших, как сломанные зонтики, находился отель. Городок казался пустынным. Несколько индейцев сидели на корточках в пыли и наблюдали за подъехавшим к отелю автомобилем.

Владельцем отеля оказался лоснящийся от пота метис, в белом костюме, с черной бабочкой на шее. Он подобострастно подскочил к ним и сказал, что предоставит им шикарные апартаменты с видом на площадь и с ванной, а их автомобиль будет у него в такой же безопасности, как его собственный. Метис согнулся чуть ли не пополам, когда Райдербейт протянул ему банкноту в пятьдесят песо.

Они заехали во внутренний дворик и поставили автомобиль в конюшне, выгрузив из него лишь то, что потребуется ночью, и прихватив, на всякий случай, оружие. Остальное снаряжение решили оставить в машине, чтобы завтра перегрузить на мулов. Во дворе стояли два мула.

Когда они вернулись в отель, метис дал им заполнить карточки для полиции. На оружие он не обратил никакого внимания и слишком суетился вокруг клиентов и раскланивался, чтобы интересоваться паспортами. Бен записался Томом Клеем, бизнесменом.

Судя по тишине в отеле, они казались его единственными постояльцами. Теплые сумерки пронизывала какая-то напряженность, какое-то странное ожидание, когда Бен уселся в своем номере, с засиженными мухами стенами, и принялся, потягивая виски, изучать карту на матерчатой основе с маршрутом их экспедиции через Хьерра. Мел в соседнем номере принимала ванну, а Райдербейт отправился в одно место неподалеку от отеля, где, по словам его владельца, можно было нанять хороших мулов и проводника. Райдербейт ушел один, посоветовав Бену, ради безопасности, оставаться в отеле. И все же то, что Райдербейт вышел один, встревожило Бена; успокаивало только одно — все оружие было в отеле.

Но он тут же подумал, что это дурной знак. Если Райдербейт ушел невооруженным, это отнюдь не означало, что Бену ничего не грозит. Что, если, вместо поиска мулов, Райдербейт отправился на встречу со своими ранее прибывшими сюда дружками? Но тогда зачем он оставил оружие? Бен заглянул в номер Райдербейта сразу же после его ухода и обнаружил «винчестер» поверх рюкзака; дверь даже не была заперта. Вторая винтовка была в номере Бена, а Мел взяла ружье.

Он сделал глоток виски и, прихватив бутылку, направился в номер Мел. Девушка укладывала феном волосы перед висящим над ванной зеркалом.

— Хочешь выпить? — спросил Бен.

— О, это было бы чудесно! — Она повернулась к нему, и волосы рассыпались по плечам. — Сэмми повезло с мулами?

— Он еще не вернулся. — Бен налил ей виски в стаканчик для зубной щетки; девушка не стала его разбавлять. Он присел на кровать; некоторое время они молча пили, прислушиваясь к гудению комаров, бившихся о натянутую на окне металлическую противомоскитную сетку. На улице темнело, и на площади зажглись ацетиленовые фонари. Райдербейт отсутствовал уже полчаса.

— Знаешь, — заговорил Бен, наконец, — с тех пор, как мы приехали сюда, меня не оставляет какое-то странное чувство, что нас здесь ждали. Я не могу точно объяснить, но мне показалось, что коротышка слишком уж радовался и суетился.

Мел пожала плечами.

— Ну, а почему бы и нет? Тут мало туристов, а мы прилично заплатили, чтобы он присматривал за машиной.

— Что-то не то. Думаю, он знал, что мы приедем.

— Но это невозможно! Откуда ему знать? — Мел опустила стаканчик. Бен с интересом разглядывал удлиненный силуэт девушки, когда она подняла руки к голове и стала собирать волосы в узел.

— Кто-то мог его предупредить? — задумчиво спросил Бен.

Она круто повернулась к нему.

— Кто?!

— Сэмми. — Его голос был абсолютно спокоен. — Это просто предположение. Но все сходится, если он связан с бандой, которая убила Стоупса и выкрала у него карту.

— Но это же смешно! Если бы он был в банде, зачем бы ему забираться с нами в такую даль?

— Я и сам над этим ломаю голову. Единственной причиной могут быть наши деньги и машина. Он приобрел за наш счет снаряжение более чем на тысячу долларов. А это пригодится любой банде…

Какое-то время она стояла и пристально смотрела на него, спокойно укладывая волосы.

— Но как ты можешь быть уверен в этом?

— А я и не уверен.

Мел повернулась к зеркалу, и Бен увидел нежную белую полоску шеи, когда она принялась закалывать волосы шпильками.

— Ну, предположим, ты прав, — сказала она. — Что же нам делать?

Бен взглянул на пол, где рядом с ее дорожным несессером лежало ружье.

— Пока ничего, — ответил он. — Остается только ждать развития событий. — Он встал, чтобы включить свет, но вдруг остановился и подошел к девушке. Она закончила закалывать волосы, и, когда обернулась, она показалась ему еще более круглолицей, чем раньше, и от ее вызывающей и волнующей кровь красоты у Бена перехватило дыхание. Он замер в нескольких дюймах от Мел и, глядя ей прямо в глаза, произнес: — Может быть, мне это только кажется.

Она улыбнулась и похлопала его по руке.

— Полагаю, это так. Сэмми — в порядке. Беда — в тебе, в твоем паническом настроении, как это случилось сегодня, когда нас остановила полиция. Не надо так волноваться!

Он почувствовал приступ ярости и опустился на кровать.

— Если у меня паническое настроение, Мел, то ты чертовски оптимистична. Не следует обманывать себя — мы попали в довольно опасное положение. Вчера был убит человек, а убийца — на свободе, и более, чем вероятно, что он или они находятся сейчас здесь.

— Да, я догадываюсь. — Она обошла его и включила свет. — Но мы ничего не можем предпринять, пока не обнаружим их. И не надо считать, что это дело рук Сэмми, от этого будут одни неприятности. — Внезапно Мел улыбнулась и протянула ему пустой стакан. — Сегодня мы проводим последний вечер в лоне цивилизации, так что давай веселиться! — Она приблизилась к Бену, и он, не вставая, налил ей виски. Они чокнулись и выпили, а потом вдруг подняли головы. В коридоре послышались быстрые шаги, раздался стук в дверь.

— Мел, ты здесь? — прозвучал голос Райдербейта.

— Да, заходи, — ответила она, не шевелясь.

Райдербейт вошел, прикрыл дверь и запер ее на ключ. Когда он повернулся, Бен сразу понял, что произошло что-то неприятное. Лицо Райдербейта приобрело зеленовато-бледный оттенок, он часто дышал, грудь подымалась и опускалась, он ссутулился и как будто бы испытывал приступ удушья.

— Вы никого не видели?

— Нет. А кого мы должны были увидеть? — спросил Бен.

Райдербейт не ответил; он взял стаканчик у Бена, доверху наполнил виски и осушил двумя глотками. Глаза его расширились, он заморгал.

— Так-то лучше! — Его дыхание стало более ровным.

— Ты достал мулов? — спросила Мел.

Он кивнул головой.

— Шесть, они стоят во дворе рядом с машиной. Проводник будет здесь завтра. — Он нагнулся и плеснул себе еще виски.

— Что случилось, Сэмми? — встревожился Бен. — Ты выглядишь так, словно встретился с привидением.

Райдербейт взглянул на него и улыбнулся.

— Да, знаешь ли, как ни странно, но ты прав. — Его голос был очень тихим. — Там, в коридоре, в номере 6. Впрочем, я никого не видел, — добавил он, потягивая второй стаканчик виски, — но владелец отеля сообщил мне кое-что, когда я собирался подняться по лестнице. Любезный человек, даже показал мне запись в регистрационной книге. Он думал, может быть, это наш друг. Постоялец появился в отеле сегодня утром и нанял пару мулов, которых мы видели во дворе.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — разозлился Бен.

— Я говорю о нашем коллеге, постояльце отеля. Видишь ли, мы здесь не одни.

— Кто он?

Райдербейт ухмыльнулся, хитро поглядывая на них сквозь стаканчик.

— Немец, Хици Литер.


Он продолжал ухмыляться, не отводя от них глаз, а они онемели и не могли произнести ни слова. Вдали послышался лай стаи собак.

Райдербейт кивнул головой.

— Но Хици Литер мертв! — вскричала, наконец, Мел.

— Ты видел его? — спросил Бен.

— Я же сказал, что видел только фамилию в регистрационной книге: Х. Литер, немец, номер 6. Похоже на приглашение зайти к нему выпить. Может быть, именно этого он и ждал? Но я подумал, что сначала предупрежу вас обоих и приму кое-какие меры предосторожности. — Он обошел кровать и поднял с пола винтовку. От выпитого виски лицо его порозовело. — Должен признаться, это был для меня удар ниже пояса! — добавил Райдербейт. — Я видел, как умирают, сам убил нескольких человек, но чтобы покойник вставал из гроба — про это я никогда не слышал.

— Тогда кто же, черт возьми, проживает в 6-м номере? — спросил Бен.

Райдербейт, держа винтовку в руках, кивнул головой в сторону двери.

— Пошли посмотрим?

Внезапно Бен испугался. Из далекого детства нахлынул мистический ужас перед привидениями, который он испытывал после прочитанных книг. Но он сам себя успокоил, пробормотав вполголоса:

— Либо в этой стране есть два человека с фамилией Х. Литер, либо кто-то ведет с нами нечестную игру.

Мел взглянула на них.

— Я иду с вами?

— А ты хочешь? — откликнулся Бен.

— Почему бы и нет?

Бен пожал плечами.

«Почему бы и нет?» — девиз ее жизни: почему бы не выйти замуж за садиста, почему бы не сбежать в Южную Америку, почему бы не рискнуть всеми своими сбережениями ради призрачной охоты за алмазами, почему бы не прыгнуть в постель к незнакомому человеку, почему бы, наконец, не отправиться на ловлю призрака в коридорах и номерах отеля?

— Пошли, — коротко бросил он.

Райдербейт отпер дверь.

В коридоре горела только одна лампочка, впрочем, довольно яркая, так что можно было легко различить номера на дверях апартаментов. Райдербейт шел впереди с винтовкой в руках. Бен и Мел крались за ним на цыпочках. Они остановились возле номера 6.

— Тут, — прошептал Бен.

Райдербейт прижался к двери и постучал. После недолгой паузы мужской голос спросил по-испански:

— Quién es?[44]

— Хици Литер! — громко крикнул Райдербейт, и в его голосе прозвучала угроза. Бен обрадовался, что Райдербейт сейчас рядом с ним.

Секунду стояла тишина. Затем голос прозвучал ближе к двери:

— Quién es?

— Мы хотим поговорить с вами, — ответил Райдерберт по-английски.

Щелкнул замок, и дверь распахнулась.

— Ладно, входите!

Бен замер, глядя на молодого седоватого человека, которого он видел две ночи назад в «Обители Сфинкса». Парень был одет в тренировочные брюки, чистую рубашку цвета хаки, на ногах были ботинки из блестящей телячей кожи. У ноги он держал винтовку с оптическим прицелом. На вид ему было не больше двадцати пяти лет. Бросались в глаза гладкое круглое лицо с острым носом и белые волосы равномерно, словно пушистый мех, покрывающие голову. На какое-то мгновение Бена охватило неудержимое желание подойти и погладить его по голове — у парня была неприлично роскошная шевелюра. Голубые, узкие, как стрелки, глаза мгновенно обежали каждого из вошедших и чуть задержались на Мел. Он шагнул к двери и закрыл ее.

— Опустите, пожалуйста, винтовку, — проговорил он с легким американским, но отнюдь не немецким акцентом.

Райдербейт прошел вперед, с серьезным видом глядя на винтовку в руках молодого человека.

— У вас прекрасное оружие, — сказал он медленно.

Хозяин номера 6 вскинул винтовку, направив ее на колени Райдербейта.

— Опустите винтовку! — резко скомандовал он высоким, как у девушки, голосом.

Глаза Райдербейта опасно блеснули; некоторое время оба настороженно стояли друг против друга, держа пальцы на спусковых курках ружья и винтовки.

— Я чертовски хорошо стреляю, — пробормотал Райдербейт и, пожав плечами, положил ружье на стол. Молодой человек улыбнулся.

— Ладно, чувствуйте себя, как дома.

На полу лежал рюкзак на алюминиевом каркасе, к клапанам которого была привязана кухонная утварь и моток веревки, а сверху крепились два брезентовых вещмешка и складная легкая палатка.

Райдербейт взглянул на снаряжение и кивнул головой.

— Хорошо, кто вы такой?

Парень сел за стол и положил винтовку рядом с ружьем, повернув их стволами к стене.

— Вы сами знаете, кто я. Меня зовут Хици Литер. Вы ведь только что окликали меня.

— Черта с два! Как это может быть, если Хици Литер вышиб себе мозги несколько недель назад?

Молодой человек усмехнулся — улыбка была сияющая, почти детская, потом захихикал.

— Значит, такую историю рассказал вам про меня сумасшедший старик? — Он сидел, покачивая головой и по-прежнему ухмыляясь. — Итак, вы, наверно, фотограф Сэмми Райдербейт, дружок Стоупса? — Он обернулся к Бену и Мел: — А вы кто?

— Кто они — неважно, — отрезал Райдербейт. — Сначала поговорим о тебе. Что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты, Райдербейт. Пожалуйста, не надо глупых вопросов.

— Когда ты приехал сюда? Ты один?

— О, конечно. Я прибыл сюда сегодня утром, автобусом, ехал двенадцать часов от Паратаксина. Я, должно быть, упустил момент, когда вы приехали, так как спал весь день. — Он замолчал, поглаживая лакированный приклад винтовки. — Но я рад, что вы появились! Думаю, это значительно все упростит, не так ли? — Его лицо снова озарилось детской улыбкой, которую, однако, портило хитрое выражение узких, как стрелка, глаз.

— Покажи паспорт, — приказал Бен.

Парень сунул руку в задний карман брюк и вынул тонкий серый паспорт гражданина Федеративной Республики Германии. Райдербейт долго изучал его, а потом передал остальным. Паспорт был выдан Генриху Вильгельму Литеру, родившемуся 28 августа 1935 года в Кенигсберге, Восточная Пруссия (ныне — часть территории Советского Союза). Профессия — инженер. Цвет глаз — голубой. Цвет волос — блондин.

Бен взглянул на круглую белоснежную копну волос. В графе «Особые приметы» стоял прочерк. Фотография была двенадцатилетней давности. Паспорт испещрен сплошными визами стран Южной Америки и США.

Бен вернул паспорт.

— Вы отлично говорите по-английски, мистер Литер.

— Я долго жил в Штатах, — спокойно сказал немец и спрятал паспорт.

— Хорошо, Хици, — заключил Райдербейт. — А сейчас расскажи нам, что у тебя случилось со Стоупсом в кратере вулкана?

Немец внимательно и задумчиво смотрел на Райдербейта, его глаза хитро блестели.

— Сначала я хочу услышать, что рассказал вам Стоупс, — произнес он, наконец.

Райдербейт сообщил ему версию капитана: Хици вернулся, искусанный москитами, и застрелился, в приступе безумия.

Хици Литер захихикал.

— О, отличная выдумка! Просто бред какой-то! Меня и вправду покусали москиты, а старый ублюдок насильно напичкал меня лекарствами, чтобы я там подох. Именно этого он и добивался! Я не знаю, чем он меня напичкал, я ничего не помню, напрочь отключился на два дня, а когда очухался, обнаружил, что лежу в пещере кратера, он даже не накрыл меня одеялом. Стоупс ушел и забрал с собой все! Он просто оставил меня подыхать, как какое-то животное!

— Как же ты ухитрился выбраться?

— Мне повезло — выпал один шанс из миллиона. Отряд индейцев из маленького селения на юге шел через Хьерра, огибая пустыню, и подобрал меня. Я так и не узнал, что они там делали. Стоупс рассказывал мне, что иногда индейцы переваливают через горы в поисках Эльдорадо. В той части страны много всяких суеверий…

Райдербейт кивнул головой.

— Итак, они доставили тебя до Бенисалема?

— Нет, до их селения. Сюда я добрался позже и только через пять дней попал в Паратаксин. Две недели ушло на выздоровление.

— По-моему, ты неплохо выглядишь, Хици! Ты счастливчик! Говоришь, один шанс из миллиона? — Он усмехнулся. — Я уже говорил, у тебя прекрасная винтовка. Кажется, калибр 10,6 мм? Иногда ее называют «винтовкой на слонов». Не так ли?

Пальцы Хици Литера только крепче сжали приклад винтовки с оптическим прицелом.

Райдербейт, не отрывая глаз от него, наклонился вперед, привстал на цыпочки; на какой-то миг Бен подумал, что он готовится к прыжку.

— Я ни в чем не виню тебя, Хици. Прекрасная винтовка! В конце концов, она ведь твоя, правда? Она никогда не принадлежала Стоупсу.

Рука Хици Литера рванулась вперед и развернула винтовку на краю стола, направив дуло прямо на Райдербейта.

— Не двигаться! Винтовка — крупнокалиберная. Пуля пробьет тебя насквозь — и стену за тобой тоже!

— Нисколько не сомневаюсь, — тихо выдохнул Райдербейт, глядя на неподвижную винтовку. Реакция Хици Литера была для него неожиданной и свидетельствовала не только о его ловкости, но и о незаурядной силе для человека такого хрупкого телосложения. — Винтовка твоя, Хици, — повторил Райдербейт и добавил: — И карта тоже твоя. Ты же сам ее составил, не так ли? Где карта, Хици?

Немец взглянул на лежащий на полу рюкзак.

— Там.

Бен услышал, как рядом с ним тихонько ойкнула Мел, которая открыла рот и хотела что-то сказать, но Бен схватил ее за руку и сделал предостерегающий знак, а Райдербейт продолжал:

— Итак, ты вернулся в Паратаксин, разыскал Стоупса, и он выложил тебе все про нас и наше решение отправиться за алмазами. Ты заставил капитана показать тебе, где хранится карта и винтовка, а потом убил его. — Ни Хици Литер, ни его винтовка не дрогнули. Райдербейт опустился на пятки и кивнул головой: — Мы нашли мертвого Стоупса вчера, Хици, под кроватью, куда ты его засунул. Я ничего не имею против тебя, капитан не был моим близким другом. Но почему ты ждал до позавчерашней ночи? Ты же вернулся в Паратаксин недели две назад?

— Я хотел точно узнать, что замышляет Стоупс, — ответил Хици Литер. — Пару раз я заходил в клуб, следил за ним, за его встречами. В любом случае я собирался убить его. Он заслужил это.

Райдербейт пожал плечами.

— Может быть, и так. Но почему именно той ночью?

— Тогда я узнал, что он что-то готовит, не стоило больше тратить зря время.

— Это была единственная причина? — спросил Райдербейт.

— Конечно, и еще желание отомстить. Я крался за ним от клуба до его квартиры. Стоупс здорово испугался, увидев меня, хотя и был в крепком подпитии. Сначала я заставил его рассказать мне все, а потом убил ножом. — Литер нервно хихикнул и обвел взглядом комнату.

— Почему он впустил тебя? — удивился Райдерберт.

— Ну, понимаешь, я постучал, а Стоупс спросил: «Это вы, мистер Моррис?» Я, конечно, ответил: «Да». Все очень просто. — Он снова хихикнул. Глядя на немца, Бен почувствовал, как на него накатывает волна отвращения и возникает бешеное желание вскочить и разбить в кровь его круглое холодное лицо преступника. Парень, по повадкам, был страшно похож и на хитрого старика, и на жестокого ребенка, который любит отрывать крылышки бабочкам.

— Хорошо, Хици, — обронил Райдербейт. — Итак, Стоупс мертв, и мы знаем, чьих рук это дело. Куда мы двинемся отсюда?

— К реке!! — закричал немец, и его лицо опять озарилось детской счастливой улыбкой. — Все, как и прежде, только сейчас нас не двое, а четверо, и у нас много снаряжения, поэтому все будет великолепно! Но — с одним условием, — сказал он, схватившись за винтовку и обводя комнату взглядом, — боссом буду я! Это моя игра, и вести ее буду я. Всем достанется равная доля добычи, но когда я говорю, все подчиняются! — Он сделал эффектную паузу и обернулся к Бену. — Не тебя ли я видел той ночью в клубе со Стоупсом?

Бен кивнул головой.

— Как тебя зовут?

Бен представился, и немец издал пронзительный, визгливый смешок.

— Так ты — мистер Моррис! Благодарю тебя, мистер Моррис! Если бы не ты, той ночью я мог бы и не попасть в квартиру Стоупса.

Бен сжал кулаки, но промолчал. Хици Литер обратился к Мел:

— А вы, может быть, миссис Моррис?

— Нет.

Бен не понял, оскорбил ее вопрос или само присутствие Хици Литера. Девушка с таким презрением взглянула на немца, что тот, казалось, почувствовал это, отвел глаза и с глупой ухмылкой добавил:

— Я не хотел вас обидеть, мисс…?

— Макдугалл. А что до грубости, можете не стесняться.

— Хорошо, хорошо. Но как в деле оказалась замешанной посторонняя девушка?

— Она оплатила снаряжение, — холодно сказал Бен. — Впрочем, как и я… Не забывай об этом!

Хици Литер нахмурился.

— Но чертов поход — не для девушки. Я знаю по себе, клянусь Богом, я ведь уже проделал весь этот путь. Не думаю, что ей следует идти с нами.

Мел встала и неприязненно оглядела его с головы до ног, как будто он представлял собой что-то вроде таракана.

— Меня, черт побери, не интересует, что вы думаете, мистер Литер, — возразила она решительно. — Но, увидев вас, могу смело утверждать, что раз вы добрались до алмазной реки, то и я туда доберусь.

Хици Литер разозлился.

— Я не спятил, чтобы отправляться в экспедицию с девушкой.

— И я не спятила, чтобы идти с вами, мистер Литер. — Она одарила его ледяной улыбкой. — Я знакома с гораздо более симпатичными людьми, с которыми могу приятно провести вместе месяц, и это лучше, чем оказаться в компании с дешевым убийцей-психопатом.

Мел произнесла это совершенно спокойным голосом; на какое-то мгновение все были ошеломлены, чтобы реагировать на ее слова. Позже, вспоминая ту сцену, Бен подумал, что не ожидал от Мел ничего подобного.

Хици Литер страшно побледнел. Сначала он просто сидел, удивленно уставившись на нее выпученными глазами, напоминающими кусочки голубого мрамора. Потом немец стремительно вскочил и бросился к девушке. В этот момент Райдербейт прыгнул к столу и схватил ружье.

Хици Литер дважды ударил Мел по лицу — растопыренной ладонью и ребром, по обеим щекам, в то время как Райдербейт вскинул ружье и направил оба ствола в спину немцу.

Бен кинулся вперед, чувствуя, как все скопившееся за три последних дня сейчас прорвется наружу. Перед ним промелькнуло припухшее лицо Мел с малиновыми пятнами, потом остроносая физиономия Хици Литера, и он нанес удар, который прозвучал так звонко, словно пришелся по пустой тыкве. Бен слышал, как пронзительно завопил Райдербейт:

— Остановись!! — Что-то кричала Мел, но он бил и бил круглую белую голову, пока она не провалилась куда-то вниз и Хици не очутился на полу рядом с ним.

Только тогда Бен остановился и заморгал, кулаки его онемели. Мел сидела позади него на кровати. Райдербейт обошел стол, по-прежнему держа в руках ружье, и слегка пнул Хици Литера ногой.

— Давай, вставай. Ничего страшного не случилось.

Немец прижался к стене и скулил, закрыв лицо руками. Райдербейт схватил его и рывком поднял; рубашка цвета хаки была в крови.

— Мой глаз! Мой глаз! — стонал Хици.

— Что с твоим глазом? Убери руки! Я ничего не вижу, пока ты закрываешь лицо.

Бен сел рядом с Мел и обнял ее за плечи.

— С тобой все в порядке?

— Конечно. — Она приложила пальцы к уголкам глаз и шмыгнула носом. — Это моя вина. Не следовало так говорить с ним. Думаю, мне пора идти. Я устала.

Бен проворил ее до двери.

— Ты не хочешь чего-нибудь поесть?

— Нет, я не голодна. Спокойной ночи!

Она вышла и закрыла за собой дверь.

Хици Литер сидел за столом, одной рукой закрыв глаз, а другой прижимая носовой платок к носу и рту. Райдербейт стоял над ним с ружьем в руках. Он обратился к Бену:

— Все в порядке, тебе лучше уйти. — Он подмигнул ему из-за белой шевелюры немца. — Не беспокойся, я все улажу.

Бен пристально смотрел на Хици Литера сверху вниз; он был еще зол.

— Я думал, ты воспользуешься ружьем, пристрелишь маленького ублюдка, он ведь убил капитана!

— Нет, нет, солдат! Мы не можем это себе позволить — он нам нужен. У него карта, и не забывай, он единственный, кто добрался до реки. — Райдербейт ткнул немца ружейными стволами. — Но Хици — больше не босс! Если Хици что-то говорит, это совсем не обязательно делать. Мы все обсудим вместе, и если не придем к соглашению, придумаем что-нибудь еще. Найденные алмазы поделим поровну — мы в одинаковой степени несем ответственность за успех экспедиции, вместе действуем, и все заинтересованы в богатстве. — Он поднял глаза и усмехнулся. — Звучит красиво, не так ли? Демократия! За последующие несколько недель мы можем и не стать друзьями, но, по крайней мере, не будем пытаться перестрелять друг друга.

Бен взглянул на Хици и кивнул головой.

— Надеюсь, ты прав.

— Спи спокойно, солдат!

Хици Литер сидел, закрыв лицо, и ничего не сказал.


Мел держала винтовку в руке, когда спустя несколько секунд открыла дверь Бену. Она была одета, щеки пылали, глаза блестели, но слез не было. Девушка выглядела нервной и взволнованной, когда опустила ствол винтовки и замерла неподвижно в дверях.

— О, это ты! Что-нибудь случилось?

— А как ты думаешь? Ты же сама там была. У нас в руках — убийца, как ты «тактично» намекнула ему.

Мел кивнула головой.

— Да, боюсь, это было глупо с моей стороны! Но он это заслужил, не так ли? Ужасный малыш!

— Он опасен, Мел. И, похоже, что несколько недель будет с нами.

— Сэмми хочет взять его с собой, да?

— Боюсь, что да. Сэмми считает, что немец окажет нам большую услугу, поскольку он один точно знает дорогу к алмазной реке.

Она пожала плечами.

— Ну, это совершенно справедливо. Он будет нам очень полезен.

Бен жестко взглянул на нее и внезапно разозлился из-за ее спокойствия; в конце концов, это ведь она неосмотрительно вела себя, создав дикую ситуацию и оскорбив Хици Литера. Девушка, не шевелясь, замерла на пороге; льющийся из комнаты тусклый желтый свет освещал кончики ее волос. В отеле не раздавалось ни звука. Вдруг она зевнула.

— Боже, как я хочу спать.

Он угрюмо кивнул. «Это была старая, как мир, уловка или она не отличалась выносливостью? Если она так устала от одной ночи, проведенной в лоне цивилизации, то что же с ней будет после нескольких дней скитаний по болотам?»

— Ты не хочешь поужинать? — спросил он.

— Нет. Я хочу только спать.

Бен сделал шаг вперед и оказался рядом с ней, но девушка быстро отступила за дверь.

— Нет, нет, не сегодня. Пожалуйста, не надо, пока мы в экспедиции. Не знаю, поймешь ли ты меня, Бен, но…

— Не понял?

Она посмотрела на него жестким застывшим взглядом.

— Какой смысл? Мы не хотим друг друга. Прошлая ночь была исключением, и ты это знаешь.

— Да, знаю, — откликнулся он.

Мел прислонилась к двери, мягко, но решительно закрывая ее.

— Я все помню, — сказала она, — и о тебе, и о твоей жене.

Бен кивнул головой и подумал, что она, действительно, помнит все! Тишина в отеле начала тревожить его. Он задумался: «Что там делают Райдербейт и Хици Литер?»

— Лучше не начинать всего этого, Бен.

Он отвернулся, оглядел пустынный коридор и упрямо повторил:

— Может быть, позже, когда мы вернемся? Если мы когда-нибудь вернемся…

— Да, может быть. — Она улыбнулась. — Спокойной ночи, Бен.

Он повернулся и услышал, как она закрыла дверь и заперла ее на ключ.

«Разумная девушка, — подумал Бен, — если учесть, какие спутники ее окружают. К тому же, хорошенькая и симпатичная. Одну ночь проводит с вами, а на вторую захлопывает дверь перед вашим носом. Что ни ночь, то сюрприз. Но это все-таки лучше, чем маяться у Клея в его лондонской квартире…»

Бен спустился вниз, в холл, где у двери в кухню крутилась плешивая собака. Навстречу ему вышел, улыбаясь и потирая руки, владелец отеля, кивнул в сторону ресторана, где официант-индеец во фраке разглаживал на столе грязную скатерть. Больше в ресторане никого не было. Блюда были такими отвратительными, что могли перебить любой голод, — черный суп и куча черных фруктов, посыпанных, как показалось Бену, древесными опилками, темный кусок жилистого мяса и немного сморщенного маиса. Через силу поужинав, Бен выпил текилы, чтобы устранить привкус плохой пищи, и вышел из ресторана. Он хотел зайти в номер к Райдербейту, но что-то удержало его. Очевидно, Райдербейт был еще у Хици Литера. Экспедиция нешуточная, и ему было нужно многое обсудить с Хици. А немцу вряд ли захочется увидеть Бена.

Ночью, лежа в кровати и размышляя о прошедшем вечере, Бен решил, что все это ему совсем не нравится… Мел была первой девушкой, возбудившей его после смерти Лауры. Но сейчас он с удивлением понял, что его влечение к ней пропало, едва успев вспыхнуть. Однако интереса к ней он не утратил. Девушка была нужна Бену; в ближайшие несколько недель она может ему очень пригодиться… Бен вспомнил взрыв ее гнева против Хици Литера. Она обозвала его психопатом и, очевидно, была права… Итак, психопатов стало двое: Хици Литер и Сэмми Райдербейт. Половина их группы: оба вооружены, оба, по их собственному признанию, убийцы, оба — люди неуравновешенные. Хици Литер — хитрый, злобный тип, хихикающий по поводу и без повода, даже убийство старика его смешит. Райдербейт подвержен беспричинным приступам ярости и жестокости, он изувечил свою жену, зарезал свинью, а когда пролетал на военном самолете над африканским поселением, хохотал, видя ужас, охватывающий людей внизу. Бен не знал про все «подвиги» Райдербейта; были, без сомнения, и другие, возможно, более страшные. Хотя Бен и ошибся, подозревая Райдербейта в убийстве Стоупса, он знал, что никогда не сможет по-настоящему доверять этому человеку. Но Хици Литер был даже более опасен.

Вытянувшись на кровати, Бен размышлял: не может ли возникнуть между двумя мужчинами какой-нибудь дьявольский сговор? В конце концов, они были профессионалами: Хици знал, как добраться до реки, а Райдербейт умел отличать природные алмазы от простых речных камешков. Бен и Мел дали деньги на экспедицию; они свою партию уже сыграли, а сегодняшним вечером еще и нажили опасного врага; Хици Литер не был похож на человека, который легко все прощает и забывает…

Глава 6

ПЕРЕВАЛ ЧЕРЕЗ ГОРЫ

Встали они до восхода солнца; мулов нагружали во дворе, когда еще было темно. Никто в отеле не проснулся, никто их не видел; они работали молча и споро при свете факелов. Хици Литер сам пристраивал грузы на своих мулов в дальнем углу. Он был в темных очках, его лицо было распухшим и лиловым. В течение получаса раздавались лишь редкие команды Райдербейта. Трое из шести нанятых мулов были оседланы, на остальных погрузили снаряжение, кроме заряженного оружия и неприкосновенного запаса продовольствия и воды, поделенного между тремя путниками на тот случай, если мулы с тюками сбегут или потеряются. Оружие висело на ремнях под стременами. Райдербейт взял на себя заботу о картах, компасе и бинокле, прихватив бутылку виски, которую они открыли накануне, и набив карманы патронами для «винчестера».

Проводник прибыл, когда они еще не закончили погрузку. Это был маленький опрятный индеец, одетый во все белое, он держал в одной руке сомбреро, а в другой — поводья мула. Райдербейт ворчливо поприветствовал его, и проводник отошел на почтительное расстояние и замер у стены, в ожидании.

Они тронулись в путь, как только рассвело. Каждый путник вел на поводе навьюченного мула, колонна двигалась парами, впереди ехал проводник, за ним Райдербейт. Хици Литер плелся последним.

Город был тих и спокоен; мулы тащились медленной, ритмичной поступью, направляясь к горам. Седла были разбитые, старые, накаленные солнцем, к тому же Бен обнаружил, что стремена слишком коротки для него; поэтому через пару сотен ярдов он соскочил с мула и пошел пешком. Через несколько минут соскочила и Мел. Она подвела своего мула к Бену и вздохнула.

— После нескольких дней такой езды на мулах мы будем усталыми и совсем разбитыми.

— Я предполагаю, что это будет самая маленькая из всех наших неприятностей, — сказал он, бросив быстрый взгляд через плечо.

Хици Литер скакал в двадцати ярдах позади них; он уставился в землю, надвинув на лицо большое соломенное сомбреро.

— Ты разговаривал с нашим немецким другом после свидания прошлой ночью? — спросила она.

— Нет. С ним имел дело Сэмми, и я не знаю, насколько успешно. Но сегодня утром я заметил, что он вернул ему проклятую крупнокалиберную винтовку.

— Это очень плохо?

— Будь уверена, ничего хорошего в этом нет, — с огорчением произнес Бен. — Между нами говоря, вчера ночью, по нашей с тобой вине, возникла весьма непростая ситуация. Я опасаюсь, что он может попытаться взять реванш.

— Ты так думаешь? — Ее голос прозвучал удивительно спокойно.

— Думаю. — Шагая рядом с ней, он начал испытывать легкое беспокойство, в затылке покалывало. Он знал, что позади него, всего на расстоянии нескольких ярдов, скачет на муле Хици Литер, вооруженный винтовкой с оптическим прицелом, притороченной к стремени. Бен прикидывал, насколько быстро может немец выхватить винтовку. Судя по тому, что произошло накануне вечером в отеле, много времени ему не потребуется.

— Может быть, стоит попытаться помириться с Хици? — предложила, чуть помедлив, Мел. — Нам ни к чему, чтобы он смертельно ненавидел нас во время экспедиции.

— Сначала он должен извиниться перед тобой. В любом случае он будет ненавидеть нас, что бы мы ни делали. Такой уж он человек.

Дорога начала подниматься вверх, близлежащие склоны гор были менее чем в миле от них. Райдербейт изучал карту, пользуясь привязанным к его седлу компасом. Но вскоре он спрыгнул с мула и поднял руку.

— Порядок! Мы остановимся тут и подкрепимся кофе. — Он повернулся и начал советоваться с индейцем, показывая ему что-то на карте.

Бен и Мел приготовили две пинты кофе и пустили металлическую кружку по кругу, перелив остатки в термос. Бен передал кружку Хици Литеру и сказал:

— Prosit![45]

Немец молча взял кружку.

Райдербейт плеснул в кофе немного виски; он выглядел веселым, спокойным и деловитым, каким был, когда они с Беном закупали снаряжение в Паратаксине. После того, как они выехали из города, он и Хици не разговаривали друг с другом.

Начался крутой подъем. Плато, поросшее скудной растительностью, сменилось склонами песчаника и пемзовыми скалами; тропинка была словно прорублена среди нависших террасами уступов, вздымающихся почти отвесно зигзагообразными линиями на высоте в несколько тысяч футов.

Рассвело; стояла жара; над горами не было ни облачка. Под утренним солнцем пики гор сияли снежной белизной; высокие вершины едва виднелись из-за пелены пепла от извергающихся вулканов.

Бен и Мел сели на мулов и тут же были вынуждены пригнуться к шее животных из-за крутого подъема; мулы плелись с трудом, оскальзываясь на мелких обломках лавы. Тропинка вскоре так сузилась, что они спешились и вытянулись в цепочку, каждый вел за собой навьюченного мула. Бедные животные все дальше и дальше отодвигались от скал и сейчас ступали почти по краю пропасти. Бен отводил глаза, чувствуя, как по спине пробегает холодок, когда его мул делал неловкий шаг и пошатывался, и размышляя о том, сколько несчастных животных нашли здесь смерть, свалившись в пропасть. Поглядывая на своего мула, Бен прикидывал: позволят ли ему возраст и физическая сила выдержать. Животное не внушало особого оптимизма. Это был низкорослый, тщедушный мул, с облезшей и покрытой отвердевшими комьями грязи шкурой, похожей на старый потертый ковер. Неожиданно для себя он вспомнил роскошную белую шевелюру Хици Литера и вздрогнул: немец был сзади, на расстоянии менее десяти футов, правда, их разделял навьюченный мул…

В этот миг мул Бена остановился на повороте и покачнулся; перед глазами Бена промелькнуло простиравшееся далеко внизу плато; подернутая дымкой пустынная равнина с Бенисалемом была похожа на шахматную доску с фигурами. Он взглянул на Мел, скакавшую прямо перед ним. На фоне гор выделялся ее великолепный силуэт — прямая спина, округлые формы, обтянутые спортивными брюками песочного цвета. Это отвлекло Бена от пропасти. Он подумал, что у Мел красивое тело; ростом она была выше его жены, ноги длиннее. Бен попытался заставить себя забыть погибшую Лауру…

Вскоре его мул был снова на повороте и снова покачнулся. Бен закрыл глаза. Боязнь высоты начала тревожить.

Солнце стояло высоко над горами, значит, тени не будет весь день.

Через два часа они сделали привал, закусив сэндвичами с сыром, заказанными Мел в отеле. Вообще их рацион будет довольно скудным — консервированные супы, бобы, говядина, еще салями и опять же консервированные овощи и, возможно, свежие фрукты, которые растут тут в изобилии у дорог.

Перед тем как снова тронуться в путь, они пустили по кругу бутылку виски; маленький индеец-проводник, благодарно кланяясь и улыбаясь, как ребенок, сделал большой глоток. Литер ел что-то из своих припасов, чуть в стороне от остальных, и отказался от виски. С ним никто не разговаривал. Бен заметил, что лицо немца пострадало больше, чем он предполагал: губа рассечена, маленький острый нос распух, как пробка, и казался сломанным. Бен решил, что еще до наступления темноты ему следует поговорить с немцем. День тянулся медленно. Бен все сильнее ощущал возникшее между ними напряжение и знал, что оно не ослабевает, а, наоборот, усиливается, как и жара.

Они продолжали скакать, карабкаясь наверх и подбираясь к границе снегов, и вдруг Бен осознал, что он серьезно напуган.


Наступил полдень. Они сидели в седлах пять часов. Склон горы перешел в скалистую куполообразную вершину, напоминающую сахарную голову. Впереди возник первый вулкан — гигантский усеченный конус с похожими на ребра стекающими по его склонам потоками лавы; потоки внизу были темно-пурпурного цвета, а ближе к вершине резко светлели и исчезали в дымовой завесе, медленно курящейся в ярко-голубом небе.

Тропа неожиданно оборвалась, подул резкий ветер, забивающий глаза вулканическим пеплом. Близлежащая гора была усеяна редкими странными, зловещего вида кактусами с толстыми, как свинцовые трубы, стволами, покрытыми острыми, словно иголки, колючками; кактусы, раскачиваясь на ветру, сталкивались и, казалось, наносили друг другу удары, и из отверстий-ран по стволикам струился вниз молочный сок.

Райдербейт сделал остановку, чтобы поговорить с проводником; видимо, в советах Хици Литера он не нуждался. Бен соскочил на землю и немного прошелся, чтобы размяться и отдохнуть от неудобного седла. Он оглянулся в поисках Мел, но она скрылась за скалами, Неподвижная фигура Хици Литера, сидящего на муле, ярко выделялась на фоне неба.

Райдербейт окликнул Бена и показал на куполообразную скалу.

— Мы перевалим здесь через гору и будем спускаться. Сегодня вечером нам предстоит пройти самый трудный участок пути, и, если выйдем завтра рано утром, то к ночи сможем добраться до «Ложки Дьявола».

— До сих пор все было довольно легко, — сказал Бен.

— До сих пор… Пока мы шли по протоптанной мулами тропе. Спуск может оказаться не таким приятным. — Он взглянул на Хици Литера и прокричал: — Мы пойдем тут! Хорошо?

Немец поднял руку в знак того, что понял.

— Как ты с ним поладил прошлым вечером? — спросил Бен.

— В общем-то, неплохо. Говорили об алмазной реке. Все довольно оптимистично. Оказалось, Хици в этом разбирается; он рассказал, что слой голубой глины тянется вдоль русла реки на несколько миль, а язык лавы от старого извержения, по-видимому, непрерывной полосой идет вплоть до реки.

Бен нахмурился.

— Но ведь Стоупс говорил мне, что Хици не очень-то смыслит в алмазах, поэтому он и нашел только три алмазных камешка.

Райдербейт пожал плечами.

— О, Хици далеко не идиот, кое в чем разбирается…

— А как он отнесся к событиям прошлого вечера?

— Ах, это! — Райдербейт усмехнулся. — Он говорит, что хочет убить тебя.

— Понял. И когда же он собирается осуществить свои намерения?

— Не знаю. Думаю, при первом благоприятном случае, а их будет предостаточно.

Бен внимательно посмотрел на Райдербейта. Смуглое лицо с ястребиным носом было опущено над картой.

— Ты говоришь серьезно? — спросил Бен.

— Я? Серьезно я могу говорить только об алмазах, солдат!

— Как и я. Но я не хочу получить пулю в спину.

Райдербейт пожал плечами.

— Будь настороже. Ты ведь избил его.

Бен схватил Райдербейта за руку и в бешенстве повернул лицом к себе.

— Черта с два! Мы оба замешаны в этом, Сэмми, ты сам признал. Он ударил Мел, я ударил его. Ты бы сделал то же самое на моем месте.

— Нет, не сделал бы. Я был с тобой, но в драку не полез. Я не верю во всякие там рыцарские поступки. Я дерусь, только когда мне наносят удар, и то выжидаю, пока противник не повернется ко мне спиной, и бью дважды. — Вокруг опять завыл ветер, и им пришлось опустить головы, защищаясь от пыли. Райдербейт рассмеялся. — Не тревожься! Хици просто нервный парень и очень чувствительный. Он переживет это, только оставь его в покое.

— Я-то оставлю! А оставит ли он меня в покое? Не забудь, у него крупнокалиберная винтовка, которую ты ему так великодушно возвратил после вчерашней потасовки.

— Ну, она ведь принадлежит ему, не так ли? Нельзя же отнимать чужую, к тому же ценную вещь. Это было бы непорядочно! — Он усмехнулся и, прищурившись, посмотрел против солнца. По склону горы к ним спускалась Мел. — Какая фигура! — пробормотал он. — Вот она-то и может стать источником неприятностей…

— Может быть, но лучше не приставай к ней. Зря потратишь время.

— Эй, солдат! — Он повернулся к Бену с хитрой плотоядной улыбкой. — Уж нет ли у тебя от меня секретов? Мне показалось, в твоем голосе прозвучала враждебность, а? Или это шепот скрытой кельтской страсти?

— Ни то, ни другое, Сэмми. Просто здравый смысл. Оставь Мел в покое. Она серьезная девушка.

— Серьезная тонкая натура, о, я понимаю! Слишком тонкая для меня. Я давно не порчу себе кровь из-за женщин. Самюэль Дэвид Райдербейт устал от женщин и вполне удовлетворится парочкой хорошеньких дорогих шлюх в Мехико, когда вернется из экспедиции и разбогатеет. Миссис Макдугалл — твоя, душой и телом.

Девушка подошла к ним, прикрывая лицо от ветра.

— Когда мы трогаемся?

Райдербейт кивнул головой и вынул из кармана бутылку виски; сделал большой глоток, обтер горлышко рукавом и передал бутылку Мел.

— Выпей, детка, но не увлекайся; мы забрались слишком высоко, на девять тысяч футов. Алкоголь может ударить в голову.

Мел отпила глоток и протянула бутылку Бену.

— А Хици? — спросила она.

— Он не в духе, — ответил Райдербейт. — Хици зол на нашего друга Морриса.

Девушка взглянула на Бена.

— Знаешь, тебе бы следовало поговорить с ним. Он выглядит ужасно.

— Понял, — коротко сказал он и вернулся к своему мулу. На самом деле, Бен думал, что, может быть, и не стоит беспокоиться. Одно дело — оставить человека в лихорадке умирать одного в заброшенной пещере, и совсем другое — поставить, хотя и за дело, фингал. Райдербейта он не тревожил или, может быть, просто не интересовал.

Как бы там ни было, Бен решил, что ему делать. Надо только дождаться ночи.


Подняться на скалистую куполообразную вершину было гораздо труднее, чем казалось на первый взгляд. Тропы для мулов не было; редко растущие кактусы притягивали животных, и они разбредались в разные стороны, и проводник бегал среди них с палкой в руке, пытаясь выровнять мулов в цепочку.

Снизу вид гор был обманчивым: за одной куполообразной вершиной тянулась целая гряда холмистых скальных образований, расположившихся, как складки на жирном подбородке. Каждый раз, когда они достигали одной вершины, впереди, примерно в миле от них, возникала новая гряда; чудилось, что вулканы не приближаются, а удаляются. Они взбирались вверх по горным хребтам в течение двух часов, преодолев менее пяти миль. Ветер крепчал; песчаная пыль забивала нос и горло, проникала под шляпы и солнцезащитные очки, попадала в волосы и глаза, просачивалась даже сквозь швы одежды. Они достигли вершины длинной скалистой гряды, когда на них обрушился шквалистый ветер, казалось, избивавший их чем-то тяжелым. Мулы попятились обратно вниз, их остроконечные уши пугливо прижались к шеям.

Бен успел заметить край пропасти: вокруг и внизу открывался такой вид, что ему почудилось, будто он лежит на спине и смотрит в небо. На мгновение у Бена закружилась голова. Ветер пронзительно свистел в ушах, пока мул не отступил под прикрытие гряды. Его навьюченный мул натянул веревку, остальные животные, спотыкаясь и натыкаясь друг на друга, ходили по кругу. Они потянулись обратно вниз по склону, прошли футов двадцать. Райдербейт, таща за собой навьюченного мула, пронзительно закричал, указывая на гряду:

— Слишком сильный ветер! Он может сдуть всех нас с мулов! Надо идти вдоль гряды, вон там, пониже вершины, пока мы не окажемся под прикрытием вулкана.

Он расшнуровал один из рюкзаков и вынул из него ветровки, пуловеры, шерстяные шапочки и альпинистские очки.

Мел накладывала слой защитного крема на лицо и губы. Она взглянула на Бена и усмехнулась сквозь белую маску.

— Когда мы вернемся, у нас будет прекрасный загар!

— Если останется кожа для загара, — в тон ей ответил Бен.

Кожа на его лице и руках потрескалась от ветра и горела.

Они двинулись влево, впереди шел проводник, остальные скакали, взяв в кольцо четырех навьюченных мулов. Внезапно Бен почувствовал, что Хици Литер находится рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки. На нем были желтые альпинистские очки, кожаный шлем с завязанными под подбородком наушниками и застегнутая на молнию серая походная куртка. Разбитые в кровь губы опухли и блестели под защитным слоем жира.

Бену пришлось кричать, чтобы его можно было расслышать сквозь шум ветра:

— Хици! Я хочу извиниться за то, что произошло вчера вечером! Надеюсь, я не нанес тебе серьезной травмы? — Сначала он подумал, что немец не слышит его, так как он скакал, не поворачивая головы. Бен наклонился вбок и сделал еще одну попытку. — Прости меня за прошлый вечер, Хици! Мы оба немного погорячились!

Казалось, ветер на мгновение чуть стих. Хици Литер так и не повернул головы, но его разбитые губы зашевелились:

— Вы не помиритесь со мной, мистер Моррис. Я уже начал отсчет ваших дней.

Бен удивленно уставился на него.

— Что ты имеешь в виду?

Хици Литер ничего не сказал.

— Черт побери, что ты имеешь в виду? — закричал Бен, чувствуя, что его охватывает паника. — Послушай, Хици! Я хотел бы помириться с тобой! Давай забудем случившееся, ладно? ЗАБУДЕМ, И ВСЕ!

Ветер снова усилился, и Бену приходилось кричать изо всех сил. Скакавшая впереди Мел обернулась и взглянула на него. Хици Литер молчал, потом несколько раз ударил пятками своего мула, чтобы отъехать подальше. Но животное упиралось.

Бен прокричал:

— Ну и черт с тобой, Хици Литер!

На этот раз немец оглянулся и ухмыльнулся. Это была напряженная, кривая ухмылка уголком рта, намазанным жиром. Вдруг Бену стало дурно. Он посмотрел вниз и увидел висящую на кожаном ремне под стременем немца винтовку калибра 10,6 мм с оптическим прицелом, с такими охотятся на слонов.

Бен лихорадочно подумал: «Воздушный налет, когда Хици был ребенком, — седые волосы — насмешки над ним в школе… Он — как школьник, озлобленный и недоразвитый… Он никогда не забывает зла, ему все равно — оставили ли его умирать в пещере или ударили пару раз кулаком по физиономии. Хици Литер будет мстить, дождется удобного случая и отомстит, причем, круто отомстит…» Бен хорошо помнил школьные конфликты: кто-то кого-то погладил против шерсти; возникают ненависть и злоба; у тебя за твоей спиной клубятся враждебные группки оболтусов; пакостят исподтишка — прячут одежду, обливают чернилами учебники, подбрасывают в постель дохлых крыс. Но в случае с Хици Литером не будет ни чернил, ни крыс. Стоупсу следовало это знать. «И все же придется ждать наступления ночи», — подумал Бен.


Через час они были под прикрытием одного из вулканов, но все еще держались ниже вершины гряды. Ветер стих, и они снова стали страдать от палящего солнца, обрушившегося на них во всем своем альпийском великолепии. Они доели сэндвичи с сыром, выпили кофе, добавив туда шотландского виски. Затем Райдербейт вместе с проводником поднялись на вершину гряды, и они начали осматривать местность вокруг вулкана, Бен присоединился к ним.

Он подошел к краю гряды, заглянул вниз и быстро отступил. Под ним был крутой обрыв, футов в шестьсот, и узкое, прорезанное потоком лавы ущелье, которое, как черный ледник, сбегало по склону вулкана и, извиваясь среди других вулканов — некоторые из них еще курились и хорошо были видны в складках гор, — устремлялось вниз, влево, к далекой пелене, окутывающей пустыню «Ложка Дьявола». Даже без карты Бен понял — единственный путь туда лежал по краю пропасти на юг.

Райдербейт повернулся к нему с озабоченным видом.

— Нас ждет трудный участок, солдат. До наступления темноты осталось часов шесть, за полдня надо спуститься вниз и выйти к пустыне. Надеюсь, мулы не подведут!

— А такое может произойти?

Райдербейт пожал плечами.

— Я не очень-то разбираюсь в мулах, но у наших животных довольно-таки жалкий вид. Думаю, что если бы мой рацион состоял из кактусов, пучков сухой травы, грязи и старого дерьма, вид у меня был бы не лучше. — Он поднял глаза и увидел в нескольких ярдах от себя Хици Литера, сидящего на муле и наблюдающего за ними. — Кстати, как у тебя дела с этим жизнерадостным мальчиком?

Бен поколебался.

— Ты имеешь в виду Хици? Я принес извинения за вчерашнее, но он их не принял. Все сильно смахивает на идиотскую ссору между влюбленными.

— Хици не любит тебя, солдат! Ни капельки.

На мгновение Бену захотелось рассказать Райдербейту, что он задумал, потом он решил не делать этого. Может быть, он расскажет Мел, но только позднее, когда они разобьют лагерь. Бен двинулся к своему мулу и вдруг услышал, как Райдербейт сказал Хици Литеру:

— У тебя нехорошая рана на губе, Хици. Надо смазать ее чем-нибудь.

— В аптечке есть антисептическая мазь, — отозвалась Мел.

— Я уже смазал рану, — отрезал Хици Литер.

Бен вскочил на мула и поправил альпинистские очки.


Вероятно, очки и спасли ему жизнь. Они запотели, и он видел сквозь них только размытые темные пятна на голубом фоне. Это было даже неплохо, не приходилось изредка крепко закрывать глаза, чтобы не кружилась голова.

Они спускались вниз по склону, а это было труднее подъема. Слева от Бена, в нескольких дюймах, шла отвесная стена пропасти глубиной в несколько сот футов, к тому же от медлительного покачивания мула его подбрасывало в узком седле, не за что было даже ухватиться. Обтянутая старой кожей лука седла была истертой, да и упряжь не отличалась надежностью. Когда тропа стала неровной и более круто пошла вниз, Бен обнаружил, что безопаснее всего ехать, пригнувшись к голове мула и обхватив его за шею руками, при этом удерживаясь в седле, пока животное преодолевает опасный участок над пропастью.

Бена утешало только одно — Хици Литер постоянно скакал последним, хотя их разделяли три мула. Мел следовала за навьюченным мулом Бена, ведя своего на поводу перед Хици Литером. Поэтому немец не мог ничего предпринять.

Когда они вышли из-за прикрытия вулкана, на них обрушились порывы сильного ветра, от которого мулы так зашатались, как будто бы передвигались на ходулях. Под ледяным шквалом Бен пригнул голову и припал к мулу, прижавшись щекой к шерсти между его длинных пушистых ушей. Случайно взглянув вниз, он увидел, как копыта животного ступают прямо по краю пропасти, и они показались ему неправдоподобно маленькими и неустойчивыми, словно ножки сломанного стула.

Бен попытался думать о другом, вспомнил Хици Литера и решил, что грозящая со стороны немца опасность — плод его воображения. Стоупса Хици убил по определенной причине, даже по нескольким причинам. Но драка — это же не причина. Он дрался и раньше: как-то ударил пьяного, оскорбившего Лауру, в ресторанчике, в Сохо. В Сохо все сошло ему с рук, но в этой стране бить кого-либо по физиономии, значит, навлечь на себя серьезные неприятности.

Его мул остановился. Бен попытался оглянуться, но очки опять запотели. Он начал снимать их, но в этот момент его встряхнуло, и мул двинулся дальше. Бен думал, что Хици не будет пытаться отомстить ему сейчас, так как он слишком занят мыслями о том, как найти дорогу к алмазам. И все же инстинкт подсказывал ему иное. Бен помнил, что в последнее время он дважды спасал его — сначала той ночью в квартире Стоупса и прошлым вечером в отеле (и в обоих случаях был замешан Хици Литер).

«К черту инстинкт!» — подумал он. Ему нужна такая жизнь, как сейчас, не то он опять будет хандрить, шатаясь по барам Гуадаигила и накачиваясь пивом «Меррибиа», чтобы заглушить тоску по умершей жене; ему нужно было противоядие, которое могло бы вывести его из подавленного состояния, и экспедиция прекрасно служила этой цели и даже сулила богатство.

И тут его кто-то толкнул. На миг Бен даже усомнился в этом, решив, что его мул случайно налетел на скалу. Бен вдруг почувствовал резкий толчок повыше поясницы, страшная сила швырнула его куда-то вперед, и он потерял равновесие.

Возможно, если бы очки не запотели и Бен четко видел бы узкую тропу у скалистой стены и качнувшееся к нему глубокое ущелье, он потерял бы контроль над собой. Но в ту долю секунды жуткого падения он был слеп, и тело его подчинялось не разуму, а инстинкту. В том месте тропа слегка шла под уклон, и он сидел почти прямо, небрежно держась рукой за изогнутый кверху край седла; почувствовав, что седло вырвалось из пальцев и выскользнуло из-под него, Бен свалился набок, отчаянно размахивая руками и пытаясь за что-нибудь ухватиться — за шерсть мула, за собственную штанину, за башмак. Его руки больно ударились о скалу, дыхание перехватило. Он лежал, распластавшись на тропе; одна рука и локоть повисли в пустоте. Бен поднял голову, и, глядя сквозь очки, с ужасом следил, как «винчестер» и канистра с водой, вращаясь в воздухе, падали в ущелье. Со слабым стуком винтовка ударилась о выступ скалы и переломилась пополам, а пластмассовая канистра лопнула и запрыгала вниз по застывшему потоку лавы.

Лицо Бена было в двух дюймах от края пропасти. Он даже видел копыта другого мула, судорожно перебирающего ногами. Бен поднял глаза и увидел Хици Литера. Остальные мулы, тянувшиеся впереди цепочкой, остановились. Он и Хици Литер замыкали караван мулов.

Бен встал на четвереньки и прижался к отвесной скале, стараясь оказаться как можно дальше от края пропасти. Все произошло за какие-то три секунды, еще три секунды потребовалось винтовке и канистре с водой, чтобы долететь до дна ущелья. Сейчас у Бена было время подумать: «Каким образом его мул оказался в конце цепочки? Очевидно, это случилось, когда десять минут назад он остановился. Бен оказался тогда как раз перед Хици Литером; тропа поползла вверх, а он держался не очень крепко за край седла; немец подъехал к нему поближе, приставил ботинок к его спине и пнул изо всех сил…»

Хици Литер смотрел на Бена в упор, и было трудно понять выражение его лица под большими альпинистскими очками и кожаным шлемом. Мел и Райдербейт спешились и двинулись по тропе к ним.

— Что случилось? — закричал Райдербейт, заглядывая в пропасть.

— Он толкнул меня, — сказал Бен слабым голосом, все еще прижимаясь к скале. — Толкнул, пытаясь сбросить в пропасть.

— Ты о чем?! — вскричал в бешенстве Райдербейт, а Мел заметила:

— Винтовка упала в ущелье!

— К черту винтовку! — резко оборвал девушку Райдербейт, схватив Бена за руку. — Ради Бога, что тут произошло?

Бен указал на Хици Литера.

— Этот недоношенный ублюдок попытался сбросить меня в пропасть пинком.

Райдербейт взглянул на Хици Литера.

— В чем дело?

— Я ничего не видел, — спокойно ответил Хици Литер. — Наверное, его мул споткнулся. Я не понимаю, о чем он?

— Ты маленький лжец! — сказал Бен, стараясь держать себя в руках, ибо знал, что это не то место, где можно психовать. Он поднял глаза и продолжал: — Ладно, Хици. Хочешь неприятностей? Они у тебя будут! Пока я еще не убил ни одного человека, но если мне придется прикончить кого-нибудь, первым будешь ты…

— О, дерьмо! — неожиданно визгливым тоном закричал Райдербейт. — Вонючее дерьмо жирафа! Мы охотимся за алмазами! Вы, оба?! Ты понимаешь, Хици? А ты, Моррис! Вы что, спятили?!

Бен перевел дыхание; его все еще трясло от гнева.

— Он только что пытался убить меня, Сэмми. Тебе надо поверить в это.

Райдербейт развернулся сначала к Хици Литеру, потом к Бену, и его глаза налились кровью. Бен спокойно повторил:

— Тебе надо поверить мне, Сэмми. У него крыша поехала.

— А, черт бы побрал вас обоих! — Райдербейт стоял, сощурившись от ярости, похожий на злобное животное. — Мы потеряли отличную дорогую винтовку, вы, оба!!! — Его голос звучал так, как будто он сейчас зарыдает. — Ладно, в путь!! — заорал он.

Хици Литер уже скакал впереди цепочки мулов. Бен двинулся к своему мулу, чувствуя страшную слабость. Тропа качалась перед глазами, и он подумал, что сейчас упадет. Кто-то подхватил его под руку, и, словно издалека, он услышал голос Мел:

— Все в порядке! Я присмотрю за ним! — Он взглянул на нее.

Райдербейт стоял рядом с девушкой и протягивал ему бутылку с шотландским виски.

— Успокойся, передохни немного.

Бен сделал глоток, поперхнулся и выплюнул виски, подумав, что ему опять станет плохо; глотнул еще, на этот раз медленнее, и вернул бутылку.

— Ну как, получше? — спросил Райдербейт. — У тебя чертовски плохой вид!

— Благодарю за комплимент. Просто я не переношу высоты, особенно, когда меня пытаются сбросить в пропасть.

— Что все-таки произошло? — спросила его Мел.

— Я же сказал — он пытался пинком сбросить меня с обрыва. Ты же знаешь, я не сумасшедший и ничего не выдумываю.

Она уставилась на него, изумленно раскрыв губы.

— Но он не мог этого сделать!

— Черт побери, прекрасно мог и сделал!

Райдербейт подошел к нему и сказал:

— Ладно, Моррис, садись на мула. — Голос его звучал спокойно, но в нем все же проскользнула тревожная нотка, когда он спросил: — Ты уверен, что он толкнул тебя?

— Я знаю это.

— А ты не мог удариться о скалу? Или, может быть, мул оступился?

— Скала тут ни при чем. И с моим мулом все в порядке.

Райдербейт кивнул головой и больше ничего не сказал. Бен подумал, что ситуация резко ухудшилась: у Хици сдали нервы, раз он хотел убить его даже днем, при свидетелях. А Райдербейт ничего не желает знать. К тому же, у него нет теперь винтовки…

Мел скакала перед ним, сразу же следом за Хици Литером. На мгновение Бен испугался, что подлый сдвинутый ублюдок может и ее попытаться сбросить в пропасть.

До наступления темноты оставалось более четырех часов.

Через три часа они спустились в ущелье по застывшему потоку лавы, извивающемуся вдоль длинного темного каньона, скрытого от солнца высокими стенами, вздымающимися почти на тысячу футов. Это было холодное пустынное место, где с жалобным стоном гулял ветер.

Мулы передвигались медленно; застывшая поверхность лавы, напоминавшая огромные полосы лакрицы, была скользкой и ненадежной.

Внезапно наступили сумерки, быстро перешедшие в ночь, прежде чем они успели развьючить мулов и разбить палатки.

Темнота принесла с собой какую-то жуткую прохладу, которая так угнетающе подействовала на них, что они работали, едва перебросившись двумя-тремя словами. Хици Литер поставил свою палатку чуть подальше от остальных и сложил свое снаряжение в отдельную кучу. Как и утром, с ним никто не разговаривал. Мел разложила кухонную утварь, разожгла керосинку, открыла банки с супом и говядиной и принялись стряпать под прикрытием палатки.

— Боже мой, что за глухое место! — вскричал, вздрагивая, Райдербейт. — Не видно даже кактусов. Здесь как будто заново нарождается мир.

Хици Литер и индеец-проводник присоединились к ним за ужином. Все молчали. Райдербейт пустил по кругу бутылку виски. Индеец сделал большой глоток, радостно улыбаясь и кланяясь, в знак благодарности. Хици Литер отказался от виски. Мел приготовила еще две пинты кофе и наполнила термос. Не было и восьми часов вечера, а уже стояла кромешная тьма, и над ними сияла лишь узкая полоска звездного неба.

Райдербейт зевнул.

— Убираем. Пора спать.

Не говоря ни слова, Хици Литер встал, взял свои кружку и миску и унес их, направившись к своему мулу. Бен и Райдербейт следили за ним. Он подошел к мулу, на мгновение остановился, положил кружку и миску с остальным своим снаряжением у палатки и, наконец, спрятал все.

Райдербейт нагнулся, чтобы сложить кухонную утварь. Сейчас было уже так темно, что ничего нельзя было разглядеть даже на расстоянии нескольких ярдов. Бен смотрел на неясные очертания фигуры Хици Литера, и сердце его учащенно билось. Немец вынул висевшую под седлом на кожаном ремне винтовку с оптическим прицелом и понес ее в палатку.

Почти в тот же миг это заметил и Райдербейт. Он выпрямился и резко окрикнул Хици Литера:

— Ты всегда спишь с винтовкой?

Немец непонимающе уставился на него.

— Положи ее обратно! — крикнул Райдербейт. — Повесь под седло, где она и висела. Никому тут оружие не понадобится!

Бен, внимательно следивший за этой сценой, отвернулся. Он понимал, что не должен возбудить подозрение у Хици Литера. Некоторое время немец пристально смотрел на Райдербейта, потом вдруг пожал плечами, вернулся к мулу и повесил винтовку на прежнее место, а Райдербейт направился к большой палатке со своей вечной ухмылкой на устах.

Площадь палатки составляла семь квадратных футов, так что места было вполне достаточно для трех спальных мешков, и по поводу размещения никаких споров не возникло: Райдербейт лег на краю, а Бен — посередине. Было слишком холодно, и они не раздевались, сняли только ботинки и шерстяные шапочки. Прежде чем лечь, Бен спрятался за мулами и справил малую нужду, а на обратном пути незаметно для остальных прихватил фонарик и ружье. Потом проверил, на месте ли винтовка Хици Литера, и заметил, что полог его палатки закрыт. Проводник устроился спать под открытым небом между палатками, укутавшись в одеяло.

Бен вернулся в большую палатку и осторожно положил ружье и фонарик рядом со своим спальным мешком, недалеко от Мел. Было темно, так что она не могла его видеть. Сквозь шум ветра он слышал ровное дыхание Райдербейта. Бен тронул Мел за плечо.

— Ты спишь? — прошептал он.

В ответ она что-то пробормотала и отвернулась. Ее присутствие тревожило его; он снова подумал: «Не рассказать ли ей о моем плане?» Но девушка уже засыпала, а Райдербейт мог проснуться и услышать их разговор. Бен рассердился: «Почему, черт побери, я не могу довериться Райдербейту? Он тоже замешан в этом деле и не может быть спокоен, когда среди нас находится патологический убийца. Но, возможно, Райдербейт и не испытывает отвращения к патологическим убийцам? Ведь он и сам таков. Патологические убийцы… Анонимные…» Бен нащупал лежавший рядом с ним фонарик, намереваясь не спать, по крайней мере, полчаса. Но темноте и теплу спальника было трудно противостоять, и уже через несколько минут Бен был вынужден трясти головой, с трудом раскрывая слипающиеся веки.

Он ждал ровно полчаса, сверив время по наручным часам, затем наклонился сначала над Мел, потом над Райдербейтом, пытаясь сквозь шум ветра удостовериться, что они спят. И очень медленно, замирая от каждого шороха, подтянул ноги, вылез из спального мешка и осторожно приоткрыл полог палатки. Резкий порыв холодного ветра рванул полог из рук. Бен прикрыл его и неподвижно замер. Ни Райдербейт, ни Мел не пошевелились. На мгновение он задумался: «Ну и что из того, если они все узнают? Я ведь должен доверять им, черт побери!» Он снова отдернул полог палатки и выскользнул наружу.

Его глаза привыкли к темноте, и он различил цепочку мулов и завернутого в одеяло проводника, лежавшего между ними и палаткой Хици Литера, до которой было около десяти ярдов.

Бен обошел проводника, приблизился почти вплотную к мулам и, прежде чем включить фонарь, прикрыл его ладонью, чтобы падал только узкий луч света. Индеец не пошевелился. «А ведь он должен инстинктивно чувствовать опасность», — подумал Бен и забеспокоился: «Что предпримет проводник, если проснется? Очевидно, ничего». Опасаться было некого, и мысленно Бен вернулся к прежнему.

Он думал о Хици: «Спит ли он этой ночью? Один, с помутненным от ненависти рассудком? А что, если Хици не спит? Тогда надо действовать по-другому».

Бен торопливо шагнул вперед. Оба мула Хици Литера были привязаны последними в цепочке. Бен увеличил яркость фонаря, действуя левой рукой, которая от холода начала неметь. Он извлек винтовку Хици из-под стременного ремня и осмотрел ее при свете фонаря. Это была автоматическая крупнокалиберная винтовка бельгийского производства с расположенным под казенником магазином. Бен нашел предохранитель и пару раз щелкнул им, а затем открыл затвор. В зарядной камере находился патрон; он вынул его и понял, что Хици Литер отнюдь не хвастался, когда заявил Райдербейту, что пуля из его винтовки пробьет насквозь и Райдербейта, и расположенную за ним стену. Ведь это была скорострельная охотничья винтовка с убойной силой более чем на милю. Бен взвесил в одной руке патрон калибра 10,6 мм с пулей с мягким наконечником, а в другой — винтовку, и оглянулся на палатку Хици Литера. Вокруг него монотонно завывал ветер.

Искушение было слишком велико: вернуть патрон в патронник, закрыть затвор, подойти к палатке и разрядить весь магазин через полог.

Шум был бы ужасный. Он попытался представить себе реакцию Мел и Райдербейта. Мел, очевидно, была бы в шоке и потеряла дар речи или зарыдала бы, а, может быть, и никак бы не прореагировала. Что касается Райдербейта, то его реакцию предсказать было невозможно.

Бен снова взвесил винтовку в руке и подумал: «Хотя сейчас и темно, но крупная цель в маленькой палатке очень удобна, правда, будет большой шум, но крики будут вряд ли слышны. Хици спит и никогда не поймет, что случилось. Это все равно, что пристрелить бешеную собаку…»

Он вынул магазин, вытряхнул из него еще семь патронов, сунул их все в карман, вставил затвор и вернул винтовку на место.

Бен приблизился к мулам. Он давно заметил, где Хици хранил боеприпасы, — в задних застегнутых карманах рюкзака лежали две маслонепроницаемые картонные коробки с трафаретной надписью. Ногтем большого пальца Бен как можно осторожнее перерезал снизу коричневую бумагу и открыл коробки. В каждой лежало по 48 патронов. Он подумал: «Хици Литер — маленький человек с большой винтовкой, и без нее он — ничто…»

Бен сунул обе коробки под мышку, когда услышал позади себя шорох. Он обернулся сделал шаг назад, свет фонаря ударил прямо в лицо Мел. Она остановилась, прикрыв глаза рукой.

— Бен? Что ты тут делаешь?

Несколько секунд он молчал. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, как у перепуганного насмерть животного.

— Бен? Что ты тут делаешь?

— Все в порядке, говори тише! Я вырываю жало у нашего друга Хици Литера. Смотри. — Он протянул ей одну из коробок. — Надо будет спрятать это в безопасном месте.

Она кивнула головой, слегка вздрогнув; в свете фонаря ее лицо было спокойным и бесстрастным и под толстым слоем крема походило на маску.

— А винтовка?

— Я разрядил ее и положил на место. Если нам повезет, то он обнаружит это, только когда попытается воспользоваться ею. В случае необходимости, скажем, при нападении индейцев Ксату, мы, конечно, вернем ему боеприпасы.

Девушка стояла и смотрела на него; лицо ее было непроницаемым.

— Бен, ты уверен, что он пытался убить тебя сегодня?

— Абсолютно.

— Тогда почему ты не пристрелишь его? — Она сказала это таким тоном, как будто делала вполне невинное предложение и удивлялась, что такая мысль ему самому не пришла в голову.

— Во-первых, потому, — ответил он, сдерживая дыхание, — что, как говорит Сэмми, он нам нужен: Хици — единственный, кто побывал на алмазной реке, и точно знает, как туда попасть. Во-вторых, я просто не могу хладнокровно убить кого-либо во сне.

— А он бы смог.

— Прости, Мел, но я — не Хици Литер. — Он направился к мулам. — Мы положим патроны в твои вещи, — прошептал Бен.

Она начала расшнуровывать рюкзак.

— Ты сказал Сэмми, что собираешься делать?

Бен заколебался.

— Нет. — Он передал Мел две коробки с патронами. — Думаю, Сэмми наплевать, убьют меня или нет. Ему бы только добраться до алмазов. Поэтому юный Хици гораздо полезнее для Сэмми, чем я или ты.

Он внимательно посмотрел на девушку, но его слова, видимо, не произвели на нее никакого впечатления. Она слегка пожала плечами. Внезапно она вздрогнула и сказала:

— На твоем месте Сэмми пристрелил бы Хици. — Она переложила патроны в свой рюкзак и отдала коробки Бену.

— Сэмми ничего не имеет против убийства людей, — сказал Бен, наполняя коробки кусками лавы. — Без его винтовки мы сейчас на равных с Хици. Мне лишь придется все время следить за ним. Кстати, тебе тоже. У него было передо мной большое преимущество — он напал неожиданно, но теперь его не будет. Покончить со мной Хици будет непросто, правда, он может попытаться проломить мне голову, когда я буду спать, или столкнуть со скалы, но я все время буду начеку. И если он еще раз попробует выкинуть одну из своих штучек, я убью его!

— Должна сказать, что тебе не чужды мораль и благородство. — Она говорила едва слышно, почти шептала, но он все равно уловил презрение в ее голосе.

Бен закрыл обе коробки — теперь разорванную обертку было не так-то легко заметить, — подошел к снаряжению Хици и сунул их в рюкзак. Но тут же понял, что это не очень-то удачная хитрость. Он выиграл немного времени, но рано или поздно Хици Литер проверит магазин винтовки. Трудно предугадать, как он поступит. Скорее всего, бросится с жалобой к Райдербейту, и тогда, вероятно, тот встанет на его сторону. Бен все еще не был уверен, поверил ли Райдербейт, что Хици пытался убить его, и вообще, интересовало ли это его. Конечно, Мел права: он должен был бы пойти и застрелить Хици Литера.

Девушка все еще стояла там, где он ее оставил, рядом со своим мулом. Внезапно Бен разозлился, даже возненавидел ее.

— Ты толкуешь о морали! — закричал он, забыв об осторожности. — Ты хранишь верность мужу, бросив его год назад? Хладнокровно застрелить человека во сне, по-твоему, нормально. Но заниматься любовью, как можно? Некрасиво, а?

Она пожала плечами.

— В цивилизованном мире все меняется. Там нельзя убивать людей. Но в таком месте, как здесь, мы устанавливаем свои законы, чтобы защитить себя. Верно?

— О да, верно, — сказал он. — А что, если мы установим и свою мораль? Ты заберешься в мой спальный мешок, и мы попробуем заняться любовью. У нас с тобой не может быть всегда плохо, горный воздух целебен… — Он говорил шутливо и даже как будто не обращаясь к ней.

Она тихонько рассмеялась.

— Что, заниматься любовью, когда под боком этот родезиец со своими грязными мыслишками? Я еще в силах соблюсти приличия!

Бен кивнул головой.

— Может быть, мне пойти и пристрелить Сэмми? Тогда вся Хьерра будет в нашем распоряжении. — Он больше не злился; он понял, что может немного расслабиться, обезвредив Хици Литера.

В палатках было тихо.


Они проснулись в пять часов утра, позавтракали и сложили палатки, пока светало. Бен пережил несколько неприятных мгновений, когда Хици Литер начал навьючивать мула, но немец ничего не заметил. Бен вскочил на своего мула, и Мел быстро подмигнула ему и улыбнулась. Он с облегчением подумал: «Какие бы у нее ни были недостатки, но она хотя бы на моей стороне…»

Они двинулись по темному, извилистому каньону, скалистые стены которого становились все выше, закрывая от них перспективу. Они ехали уже более пяти часов, когда внезапно каньон кончился. Ветер утих, и они оказались на залитом солнцем и покрытом вулканическим пеплом широком склоне, спускающемся в пустыню.

Все было залито таким ослепительным солнечным светом, что они едва различали разлившийся кругом желтый туман, протянувшийся навстречу солнцу. И Бен понял, что остановило конкистадоров, этих смельчаков, верящих, что земля плоская, когда они очутились здесь, на плато, и заглянули в бездонную пустоту, показавшуюся им краем света, таким же бесконечным и пустынным, как само небо.

Мулы начали спускаться по склону, копыта опасно заскользили по пеплу; они продвинулись всего на несколько футов, когда снизу на них обрушилась жара, обдало сухим, как в печи, пламенем.

— Назад! — пронзительно закричал через плечо Райдербейт. — Назад, Мел! Дальше идти нельзя, мы все изжаримся! — Проводник уже соскочил с мула и потащил его под укрытие каньона. — Придется ждать захода солнца, — решил Райдербейт, глядя на Хици Литера. — Верно, Хици?

Немец кивнул головой.

— Там, внизу, очень жарко, — сказал он без всякого выражения, и Бен заметил, что его лицо, полускрытое желтыми альпинистскими очками, все еще распухшее после драки, вдруг пошло зеленоватыми и розовато-лиловыми пятнами, что придавало немцу гротескный вид.

— Мы остановимся в тени и отдохнем несколько часов, — проговорил Райдербейт, тяжело дыша от жары.

Он достал из кармана бутылку, в которой еще оставалось немного виски, и пустил ее по кругу. Хици Литер опять отказался.

— В чем дело, Хици? Ты что, не пьешь вообще? А я думал, все немцы любят выпивку.

— Я не люблю, — отрезал Хици грубо.

Бен снова пережил несколько неприятных минут, пока немец снимал рюкзак с мула. Однако он не прикоснулся к карманам, где лежали коробки с патронами. Райдербейт допил последний глоток шотландского виски и зашвырнул бутылку далеко вниз по склону, слушая, как она ударяется о камни, как шуршит вулканический пепел; потом вынул из корзины еще одну бутылку и, взяв сигару, прилег у скалы и надвинул на глаза фетровое сомбреро.

Выше по склону горы ветер перешел в ровный мягкий поток. Они сняли теплую одежду, привязали мулов, согнав их в круг, и, пока Мел готовила еду, Бен вскипятил в кружке воду и побрился. Хици Литер и проводник сидели на корточках рядом с Райдербейтом, который растянулся на земле, держа бутылку виски «Белая лошадь» под локтем, сигару «Генри Клей» во рту и лист бумаги на коленях. Хици Литер водил по бумаге пальцем и что-то торопливо говорил; время от времени Райдербейт прерывал его, перекатывал сигару во рту и тихим голосом переводил сказанное проводнику.

Бен понял, что это и есть знаменитая карта болот, составленная Хици. Он подошел к ним, все еще водя по подбородку безопасной бритвой, и заглянул в нее, склонившись над пушистой белой головой Хици.

Карта была аккуратно нарисована на листе бумаги размером 13×18 дюймов; было видно, что ее много раз раскладывали и складывали; на ней были изображены какие-то волнистые линии, похожие на обозначения на метеорологических картах. Бен догадался, что это была пустыня и простиравшийся за ней горный массив, перенесенные на кальку с географической карты данного района. Маршрут, по которому они шли, был отмечен извилистой пунктирной линией, протянувшейся на половину листа; затем карта становилась подробнее; на ней была заштрихованная граница, отмечающая край мангровых болот, к центру обозначенного участка сходились замкнутые контурные линии, как годовые кольца у дерева.

Хици объяснил, что это тот самый древний вулкан, где он и Стоупс нашли укрытие. Возле нескольких горизонталей был нанесен компасный азимут, взятый в точках, где маршрут пролегал вдоль вулкана с северо-востока на юго-запад, а затем сворачивал на юг к болотам. В левом углу карты извилистой линией шла река, находящаяся примерно в тридцати милях, посреди болот.

Райдербейт ткнул пальцем в пунктирную линию южнее вулкана.

— Это обозначает поток лавы, да?

Склонившись над картой, Бен видел, как белый шар волос утвердительно кивнул.

Райдербейт глотнул виски и продолжал:

— Надеюсь, черт побери, что эти отметки верные, Хици? Ты в них разбираешься?

Белая голова снова кивнула.

— Конечно, разбираюсь. — Из-за разбитых губ голос Хици звучал хрипло.

— Твои отметки кажутся мне не совсем точными, — сказал Райдербейт, попыхивая сигарой. — У нас осталось всего четырнадцать литров воды, понимаешь? А как там с водой, на той стороне?

— От вершины Стены Чинлука, — ответил Хици Литер, — до болот миль пятьдесят.

— А до болот воды нет?

— Я не нашел.

— Черт побери! — Райдербейт сделал большой глоток и взглянул на Бена. — С этого момента мы будем экономить воду, солдат. Никаких умываний, бритья, даже виски будем пить неразбавленными. Скажи Мел, что несколько дней мы будем страшными и грязными.

Бен вернулся к Мел и закончил бриться.

— У нас мало воды. Сэмми говорит, что больше никакого мытья-бритья, вода только для питья, — объявил он ей.

Девушка помрачнела.

— Очаровательно! Я уже и так чувствую себя ужасно грязной.

— Выглядишь ты вполне нормально, — успокоил ее Бен, подумав, что в любой обстановке эта девушка хорошо смотрится: мягкий, ровный загар, словно коричневая яичная скорлупа, грациозная походка натренированной танцовщицы…

— Там все в порядке? — спросила она небрежным тоном.

— Они изучают карту Хици.

Она кивнула и помешала в кастрюле бобовый суп.

— А как чувствует себя наш дорогой Хици?

— Как всегда, прекрасно. Он ничего не обнаружил. Может быть, и не обнаружит.

— Может быть, он угомонится? Один раз не вышло, возможно, второй попытки не будет.

— Надеюсь, ты права.

Они отнесли еду остальным, расселись под скалой, поели, потом легли в тени и задремали.

Когда они проснулись, солнце, словно раскаленный огненный шар, висело на краю неба. Слепящий блеск исчез, и они отчетливо увидели внизу глубокую впадину «Ложки Дьявола». С того места, откуда они смотрели, пустыня походила скорее не на ложку, а на дымящуюся сковороду. Вдоль горизонта тянулась темная линия скал. Это и была знаменитая Стена Чинлука. Небо — цвета асфальта; внизу не видно ни одного ориентира; ни капли воды, ни травинки, ни кактуса, ни единого растения или насекомого, ни одного даже мельчайшего живого существа…

Они связали мулов одной веревкой на случай, если какое-нибудь животное поскользнется на крутом, покрытом вулканическим пеплом, склоне, и тронулись в путь в обычной последовательности: впереди проводник, за ним Райдербейт и Бен, потом Мел, Хици Литер замыкал движение.

Отвесный склон шел вниз под углом почти в 45°, и им приходилось продвигаться с крайней осторожностью; мулы с трудом прокладывали себе дорогу, передвигаясь почти перпендикулярно склону и погружая копыта в пепел с неприятным скрежещущим звуком; при каждом их шаге в воздух поднималась пелена плотной, как дым, пыли. Не было ни ветерка.

Бен оглянулся назад и увидел, что Мел скачет, завязав рот платком; глаза ее покраснели и слезились.

— Давай пропустим Мел вперед, — предложил он Райдербейту, — а то очень пыльно. — Его мало утешало, что Хици Литеру, скакавшему в конце цепочки, приходилось хуже всех.

— Надо немного растянуться, — сказал Райдербейт, тяжело дыша, и начал отдавать распоряжения, чтобы увеличить интервалы между путниками. Сквозь поднявшуюся завесу пыли, Бен видел прямо перед собой лишь расплывчатые контуры Мел да безжалостно знойный оранжевый шар солнца слева. Едва привыкнув к пыли, они начали страдать от жары. Это была необычная жара, ее нельзя было назвать ни влажной, ни обжигающей: она была удушающе сухой, проникающей во все поры, прежде чем через них успевал выделиться пот: горло сжимало; во рту так пересохло, что появился привкус мела.

Бен попытался представить себе, что произойдет, если поскользнется один из мулов? Покатится вниз более чем милю, пока не свалится на дно, подняв лавину пепла, которая и похоронит его? И вдруг с ужасом понял, что, из великодушия пропустив Мел вперед, он позволил Хици Литеру скакать позади себя.

Оглянувшись, Бен увидел, что немец держится в пяти ярдах сзади него и скачет чуть выше. Мул Хици был привязан к мулу Мел; Бен осознал, что сейчас девушка скакала впереди обоих мужчин, удлинив веревку, связывающую ее с немцем, и веревка волочилась по земле в нескольких футах от Бена, на уровне его колен, а то и ближе, и, он знал, что если нагнется, то может легко дотянуться до веревки.

Хици Литер скакал недалеко от Бена, и у Бена был отличный шанс. Надо только схватить веревку, перебросить через голову, чтобы она оказалась со стороны склона, и сильно дернуть ее.

Что произойдет? Мул — крепкое животное, привыкшее ходить в горах; он, спотыкаясь, соскользнет вниз, на несколько футов, но, вероятно, почти сразу же восстановит равновесие. А Хици Литеру это, скорее всего, не удастся. Если он скатится на дно пропасти, ему не выбраться наверх в такую жару, и в темноте они его никогда не найдут. Если же он не окажется погребенным под слоем пепла и доживет до утра, то его все равно прикончит солнце.

Конечно, существовала возможность, что мул немца упадет в пропасть, скатившись на несколько футов вниз, и потянет за собой Мел, а она потянет его, Бена, потом скатятся Райдербейт, индеец-проводник и четыре навьюченных мула; и все они, обсыпанные пеплом, покатятся вниз, словно куча-мала из какого-то потешного балагана.

Бен скакал, задумчиво глядя, как веревка длинной змеей вьется в слое вулканического пепла.

Глава 7

«ЛОЖКА ДЬЯВОЛА»

Они скакали всю ночь; над белой, как кость, пустыней высоко в небе стояла луна; вздымающаяся кругом пыль напоминала речной туман. После захода солнца исчезла жара; воздух был разреженным и холодным, казалось, в нем не хватает кислорода, от чего чувствовалось покалывание в легких и головокружение.

Райдербейт сидел на муле, сгорбившись, тяжело дыша, и через каждые десять минут подносил бутылку ко рту и делал глоток виски. Мел по-прежнему скакала впереди, вслед за проводником, слегка раскачиваясь в седле и опустив голову; одной рукой она сжимала свисающую сбоку веревку. Хици Литер держался сзади, сохраняя дистанцию примерно в двадцать футов. Никто не произносил ни слова. Мертвую тишину нарушали лишь поскрипывание пепла под копытами животных и редкие крики мулов.

Бен уже забыл, что хотел сбросить Хици в пропасть. Ночь тянулась медленно, и он начал терять чувство времени и реальности. Ему казалось, что они никогда не доберутся до конечной стоянки и мулы им не помогут. Худые, маленькие животные, они никогда не довезут их домой. «Мы все погибнем, — мелькнуло у него в голове. — Надо скакать к реке, где есть тенистые деревья и алмазы, где мы можем напиться и выспаться под деревьями…»

Внезапно мулы исчезли, они с Мел одни лежали на траве, и он слышал, как между деревьев журчит река; девушка, вся такая прохладная, была под ним, и он чувствовал ее нежное, подрагивающее тело; потом он ощутил сухость во рту, покалывание в глазах и боль в паху из-за неудобного седла.

Бен поднял голову и услышал хохот Райдербейта. Мел повернулась и подъехала к ним. Райдербейт сделал большой глоток, смеясь и крича Бену через плечо:

— Мы спустились! Слышишь, солдат?! Мы спустились! Мы перевалили через горы! — Его смех перешел в кашель, и он согнулся пополам, прижавшись к спине мула. Бен оглянулся и понял, что он уже больше не дышит пылью. Вулканический пепел кончился; покатый склон, покрытый гладкими валунами, как выложенная огромными булыжниками мостовая, отлого спускался в чашу пустыни. В небе стояла полная луна, и в ее свете возникал какой-то таинственный лунный ландшафт с черной гравировкой по белому краю равнины.

Райдербейт поднял голову и издал звук, напоминающий не то сдавленный кашель, не то кудахтанье:

— Ха! Ха, солдат! Мы прошли, понимаешь? Мы прошли через эту проклятую кучу дерьма! — Он вынул бутылку из кармана, и Бен заметил, что она была на три четверти пуста.

— Может быть, выпьешь немного воды? — мягко спросил Бен.

— Сам пей свою вонючую воду! — визгливо выкрикнул Райдербейт, с шумом прикладываясь к бутылке. Бен понял, что Райдербейт пьян и, если судить по его бешеным глазам, опасно пьян. Это катастрофа. Это было самое худшее, что могло произойти; любопытно, что Бен меньше всего ожидал такой развязки. Он доверял Райдербейту не больше, чем при их первой встрече, однако, верил в способности этого человека — как организатора и вожака. Иллюзии Бена развеялись: Райдербейт вернулся в свой дикий, примитивный мир, где он калечил своих жен и в пьяном угаре резал свиней.

Бен слез с мула, выпил воды и сел, опустив голову между колен. Когда он поднял взгляд, то увидел Мел, сидевшую в нескольких футах от него, с серым от пыли лицом и закрытыми глазами. Райдербейт наклонился в седле и крикнул ей своим хриплым, каркающим голосом:

— Выпей, детка!

Не открывая глаз, она покачала головой. Бен спросил шепотом:

— Ты себя хорошо чувствуешь?

Мел открыла глаза и с трудом выдавила из себя улыбку.

— Устала. Я просто страшно устала!

— Выпей, красотка! — пронзительно крикнул Райдербейт, размахивая перед ней бутылкой, как дубинкой.

— Убери это, Сэмми, — устало попросила девушка.

— Ха, убери это! — передразнил он ее, прикладываясь к бутылке.

— Послушай, Сэмми, — заговорил Бен, вставая, — нам надо двигаться дальше. Через час взойдет солнце. Ты знаешь дорогу?

— Хици знает дорогу! Хици знает все! — Райдербейта снова одолел приступ кашля; он сидел, согнувшись пополам, со свистом дыша сквозь стиснутые зубы.

Бен осторожно вынул бутылку из его руки и передал ее Мел, а она положила ее в свой рюкзак.

— Он — хронический астматик, — пояснил Бен. — Эта чертова пыль чуть не прикончила его.

— Пыль и виски, — добавила девушка, вскакивая на мула. — Он, должно быть, сумасшедший, как и мой проклятый мул! Боже мой, какими невыносимыми бывают пьяные люди!

«Не только невыносимыми…» — подумал Бен, садясь на своего мула и занимая место за мулом Райдербейта. Хици Литер обогнал их и скакал в пятидесяти ярдах впереди.

— Поехали, — сказал Бен.

— Где бутылка? — прокаркал Райдербейт.

— Все в порядке, — ответил Бен, — ты получишь свою бутылку, когда немного отдышишься. Дыши глубже и медленнее. Пыли уже нет.

— Ты что, проклятый доктор, а?

— Ага. Ты просто дыши и не разговаривай. Виски хлебнешь попозже.

— Ха! Ха! — Райдербейт сильно сгорбился, и в какой-то момент Бену почудилось, что он зарыдает; потом послышалось тяжелое дыхание Райдербейта, и вдруг Бен понял, что ему жаль этого человека — в Сэмми что-то надломилось, и он стал таким беспомощным.

Они скакали по гигантским валунам, направляясь к видневшейся в лунном свете далекой темной точке, где чаша пустыни сужалась, превращаясь в расщелину, загроможденную валунами. Бен взглянул на часы: было около пяти утра. Рассвет через двадцать минут. Луна садилась. Проскакав полмили, они добрались до места, где в каменной стене природой были проделаны огромные желоба, над которыми, словно контрфорсы собора, нависали скалы. Они скакали под навесом скал, там было темно и прохладно. Райдербейт соскользнул с мула и плюнул на камни.

— Ради Бога, где виски?

Бен взглянул на Мел и пожал плечами.

— Дай ему бутылку! — велел он, снимая с мула палатку. Он разложил ее на земле и потянулся за колышками, когда, подняв глаза, увидел то, чего боялся весь день.

Хици Литер вынул из кожаного ремня свою винтовку на слонов. Держа в руках ветошь и шомпол, он стоял спиной к Бену, собираясь открыть затвор.

Бен повернулся и в три прыжка оказался возле мула Мел. Девушка была занята тем, что снимала с мула спальный мешок и дорожный несессер. Позади нее, на скале, лежал с закрытыми глазами Райдербейт, пустая бутылка из-под виски валялась у его ноги. Бен понял — то, что Райдербейт напился вдрызг, дает ему определенное преимущество. Он потянулся за висящим под стременем ружьем.

— Что-нибудь не так? — спросила Мел.

— Да. — Он выхватил и развернул ружье; оно оказалось гораздо тяжелее, чем он ожидал, почти такое же по весу, как и винтовка Хици Литера калибра 10,6 мм. Немец засунул винтовку в ружейный чехол, подошел к своему навьюченному мулу и стал расстегивать боковые карманы рюкзака. Его движения были ловкими, но, как ни странно, неторопливыми. Бен двинулся к Хици, остановился в двух ярдах от него и направил оба ствола в голову немцу. Но Хици Литер не обернулся и даже не взглянул на Бена. Он вынул обе коробки с патронами и высыпал их содержимое на землю.

— Вы большой дурак, мистер Моррис, — сказал он мягким голосом, без всякого гнева; на его лице сияло невинное, почти детское выражение.

— Ладно, Хици. Отойди отсюда и не прикасайся к винтовке.

Хици Литер печально улыбнулся.

— Моя винтовка разряжена, мистер Моррис. Вы же знаете это, вы ведь сами разрядили ее, правда?

— Да, я разрядил ее, — сказал Бен. — А сейчас пошли.

Круг замкнулся, и Бен понимал это. Сначала Хици направил винтовку на Райдербейта в отеле Бенисалема, потом Райдербейт взял на мушку Хици, и теперь настала очередь Бена стрелять. «Винчестер» валялся рядом с Райдербейтом, а тот был пьян и не способен ни на что; другого такого удобного момента не будет. Это должно было произойти рано или поздно — сегодня или завтра, когда Бен будет спать или случайно повернется спиной к Хици Литеру, тот убьет его, сбросив в пропасть, и ему даже не понадобится его винтовка на слонов.

Хици Литер сделал два шага вперед. Бен указал ружьем в сторону пустыни.

— Давай, иди! — И, не поворачивая головы, прошептал Мел: — Возьми винтовку Сэмми и следи за нами.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

Он не ответил и пошел следом за Хици в пустыню. Ботинки немца выбивали звонкую дробь по скалистой почве; Бен заметил, что начинает светать. Внезапно он осознал, что Райдербейт проснулся, но продолжает лежать на спине, идиотски ухмыляясь.

Хици Литер остановился.

— Райдербейт! Эй, Райдербейт, иди сюда! Твой парень свихнулся!

Райдербейт только захихикал.

— Он пьян, — обронил Бен.

Хици Литер не двинулся с места.

— Чего ты хочешь? — проскулил он.

— Иди! — Бен подошел так близко, что мог коснуться немца ружьем. — Иди!

Вдруг Хици Литер задрожал. Бен знал, что ему сейчас надо делать. Он попытался возбудить в себе злость и ненависть к Хици Литеру из-за его страсти к убийствам, но почувствовал, что и сам дрожит.

— Хици, ты хотел пинком ноги сбросить меня со скалы, не так ли? — процедил он сквозь зубы. — Ты подлый ублюдок, Хици! Маленький хладнокровный убийца и ублюдок!

Говоря это, Бен направил оба ствола в лицо Хици Литера и нажал оба курка.


Бен закрыл глаза и услышал, как одновременно щелкнули оба курка. Мгновение стояла мертвая тишина. Он и Хици удивленно уставились друг на друга. Сзади них раздался взрыв пронзительного хохота.

— Ха-ха-ха, глупые педерасты! Получите! — Пустая бутылка из-под виски, вращаясь в воздухе, пролетела мимо и разлетелась вдребезги, ударившись о скалу в нескольких футах от них. — Идите сюда, вы, трусливые белые туземцы! — ревел Райдербейт. Он с трудом встал на ноги и, по-прежнему смеясь, подошел к Мел, которая стояла, небрежно держа в руках его «винчестер».

— Дай-ка мне это, детка! — Он протянул руку, и она безропотно отдала винтовку. Быстро светало. Райдербейт стоял, опершись на «винчестер», и усмехался. — Вы, проклятые педерасты! — визгливо крикнул он, и его слова улетели под своды скал.

Бен переломил ружье надвое, думая, что произошла осечка. Но оба ствола были пусты. Райдербейт снова расхохотался. Бен опустил ружье, доплелся до мула Мел и сунул ружье обратно под стремя.

— Дай мне воды, — сказал он девушке.

— Ты — педераст, Бен Моррис! — закричал Райдербейт.

— Это ты уже говорил. — Бен слишком устал, чтобы спорить.

— Ты думал, что сможешь вот так просто отвести малыша в сторону и пристрелить его, а? — Райдербейт игриво покачал головой, хотя в его глазах игривости не было и в помине. — Но Сэмми Райдербейт ожидал этого, понимаешь! Он знал это! Прошлой ночью ты и Мел так громко болтали у палатки, как будто были на коктейле. Я удивлен, что Хици не слышал вас. Я видел, как ты забрал патроны у этого маленького педераста, и подумал про себя, почему бы нам всем не поиграть в эту игру, солдат! Пока вы там трепались, я нашел в палатке ружье, вынул патроны и решил твердо стоять на своем.

— А если бы я застрелил его из твоего «винчестера»? — спросил Бен.

— Ну, это бы немного усложнило ситуацию. Но «винчестер» не прост в обращении, даже при стрельбе с небольшого расстояния, поэтому я посчитал, что ты воспользуешься ружьем. — Он улыбнулся. — Видимо, никто из вас уже не может отвечать сам за себя, поэтому с данного момента я забираю на хранение все оружие и боеприпасы. — Он взглянул на Мел и покачал головой. — Мне стыдно за тебя, моя дорогая! Ты стала сообщницей такого глупца, как Моррис.

Бен заметил, что все это время проводник, сидевший на своем коврике, наблюдал за ними. Бена заинтересовало, что же он подумал обо всем этом? Райдербейт был пьян, но далеко не в такой степени, как он предполагал.

— Ладно, Сэмми, — сказал Бен, — пошли спать. — Он направился ставить палатку и услышал, как Райдербейт говорил Мел:

— Иди и принеси Сэмми все патроны из твоего рюкзака. Знаешь, ты, гадкая сука, мне следовало бы отшлепать тебя по хорошенькому заду!

Хици Литер тоже начал устанавливать свою палатку, ни на кого не глядя. Бен заметил, что у немца горят щеки, и подумал: «Я должен был убить его прошлой ночью. Другого удобного случая больше не будет…».

Подошли Райдербейт и Мел. Они помогли ему разбить палатку рядом с палаткой Хици Литера, под скалой, укрывавшей их от солнца. Проводник все еще неподвижно сидел на коврике.

— А как быть с ним? — спросил Бен. — Он не может ночевать под открытым небом, не так ли?

— Он пойдет в палатку Хици, — решил Райдербейт и что-то громко прокричал индейцу, который торопливо встал и поклонился, держа шляпу в руках. — Хици, индеец будет спать в твоей палатке!

Хици Литер покачал головой.

— Нет, он будет спать рядом с мулами. Там его место.

— Делай, что тебе говорят, Хици! — Райдербейт усмехнулся, подошел к мулам, отобрал у Хици Литера его винтовку на слонов и два брезентовых мешка, которые они взяли с собой для алмазов, и доверху заполнил их боеприпасами.

Никто не шевелился. Райдербейт отнес мешки и винтовку в большую палатку и кивнул в сторону индейца.

— Ну, Хици! Где твое немецкое гостеприимство?

Хици Литер стоял с напряженным, раскрасневшимся от гнева маленьким личиком.

— В последней моей экспедиции, — сказал он, — проводник спал не в палатке, а под своим ковриком.

Райдербейт злобно взглянул на него.

— Конечно! По воле старика Стоупса и твоей, а? Большие белые боссы — старый британский бвана[46] и маленький Хици Гитлер! Марш в свою палатку и забирай с собой туземца! У нас здесь демократия!

Он захихикал от удовольствия и махнул проводнику рукой в сторону палатки Хици. Индеец опять поклонился, подобрал коврик и мгновенно исчез за пологом палатки.

Хици молча стоял и смотрел на Райдербейта, уголки его рта подергивались.

— А почему бы ему не спать в вашей палатке, а? Она просторнее.

— Не валяй дурака, Хици. С нами — леди. Мы не можем позволить вонючему кафру находиться с белой женщиной.

Бен и Мел стояли в стороне, внимательно наблюдая за ними. Казалось, Райдербейт был страшно доволен собой.

— Давай, Хици, забирайся в свое гнездышко и устраивайся поудобнее. Ты что, никогда раньше не спал вместе с индейцем?

Немец густо покраснел, как-то смешно, чуть ли не в поклоне, нагнул голову в знак согласия и на несколько секунд неподвижно замер, вытянув руки по швам, потом резко повернулся и исчез в палатке.

Райдербейт опять захихикал.

— Славный малыш Хици! Все же сломался!

Райдербейт выхватил новую бутылку виски из привязанной к его мулу корзины и, все еще ухмыляясь, нырнул в большую палатку, стянул через голову рубашку, скинул ботинки, отшвырнул носки и плюхнулся в углу, оставив полог открытым, чтобы шел воздух. Бен вошел следом и тоже растянулся в углу, не разделяя благодушного настроения Райдербейта.

— Не очень-то мудро, Сэмми.

— Ах, мудрость, солдат! Поделись ею со мной! — Он сделал глоток виски и со стоном опустил голову. — Какой богатый событиями день! Необычайно богатый!

— Почему ты отправил индейца в палатку Хици? — сонно спросил Бен. — Ты ведь сделал это не ради индейца?

— Нет, ради Хици. Чтобы преподать ему урок, показать мою власть, солдат. Показать ему, кто здесь босс.

— Игры и забавы, — пробормотал Бен. — Не следовало бы тебе так поступать, Сэмми. И не с Хици Литером. Он же ненормальный.

— Он немец. Уважает железную руку — железную руку еврея. Кулак Моисея. Боже, как я ненавижу немцев! — Он приглушенно захихикал в темноте. Через несколько секунд, отодвинув полог, в палатку проскользнула Мел. Почувствовав, как она легла рядом, и ощутив теплоту ее пахнущего соленым потом тела, Бен подумал: «Мы прошли один круг, заходим на второй… Главарь — Райдербейт. Но как долго это продлится? Правила игры устанавливает Райдербейт. Пока нам везло… Но если все время рассчитывать на удачу, это может привести к большим неприятностям…».

Неожиданно Бен проснулся. Через откинутый полог в палатку проникал обжигающий луч солнца, воздух был пропитан зловонным запахом пота и виски. Когда он пошевелился, то почувствовал, как влажная одежда прилипает к коже. Бен взглянул на часы: было ровно 16.15. Он облизнул языком с трудом разлепившиеся потрескавшиеся губы. Его разбудила жажда. Бен на ощупь нашел стоящую позади него канистру с водой. Мел лежала на животе, отвернув в сторону голову. Она была раздета до бюстгальтера и трусиков, потемневших от выступившего пота; ее мокрые волосы разметались по плечам, капельки пота блестели на крошечных белых волосках на пояснице и во впадинах сзади колен.

Во рту у Бена пересохло, и все еще ощущался привкус пыли; он сделал большой глоток воды, такой теплой, что ее можно было использовать для бритья. Внезапно у него судорожно сжалось горло, и воздух в палатке показался невыносимо душным. Он выбрался наружу, полуприкрыв глаза от ослепительного блеска раскаленной пустыни. Сначала он подумал, что вышел не с той стороны. Скала сзади была пуста: там не было никаких признаков ни второй палатки, ни мулов. Бен отступил на два шага в тень и тут увидел индейца. Проводник лежал лицом вниз, почти скрытый скалой, на которой прежде стояла палатка Хици Литера. Белая одежда индейца была в крови. Бен заметил, даже не присматриваясь, что затылок проводника весь в запекшейся, тускло блестевшей крови.

Тяжело дыша, Бен бегом вернулся в палатку.

— Сэмми, вставай быстрее! Мел!

— В чем дело? — Райдербейт вылетел из палатки, сжимая двумя руками «винчестер». Вслед за ним вышла сонная Мел.

— Хици удрал. Забрал всех мулов, все девять, и убил проводника.

Райдербейт склонился над телом индейца, протянул руку и коснулся размозженного затылка. Бена передернуло. Стоявшая рядом с ним полуголая Мел вскрикнула:

— О, Боже мой, какой ужас! Почему он это сделал?

— Оденься, — велел Бен. К ним подошел Райдербейт, вытирая пальцы о брюки.

— Сложить палатку! — закричал он. — Кровь почти высохла. Значит, маленький ублюдок убил его и удрал, по меньшей мере, час назад. — Райдербейт уже вытаскивал из палатки свою одежду, винтовки, ружье и мешки с боеприпасами. Потом он зарядил ружье. Бен хотел что-то сказать, но Райдербейт чуть не набросился на него с кулаками. — Палатка! Займись палаткой!

Мел закончила одеваться снаружи, возле палатки, пока Бен лихорадочно вытаскивал стальные колышки, обдирая в кровь кожу с пальцев. Пот заливал ему глаза, голова горела, будто стиснутая железным обручем.

— Он, должно быть, рассчитывал, что у него будет, по крайней мере, два часа в запасе, пока мы проснемся. Может быть, даже больше, — сказал, тяжело дыша, Райдербейт. — Что заставило тебя проснуться, солдат?

— Жажда.

— Да благословит Господь Бог твою жажду! Надо нагнать подлого маленького ублюдка. Когда мы доберемся до него, я отрублю ему «фамильные драгоценности» и заспиртую в виски! — Райдербейт одним крепким узлом связал вместе мешки с боеприпасами и завернул в обработанный водонепроницаемым, составом брезент, который они обычно подстилали под дно палатки. — Мы понесем мешки, палатку и канистру с водой по очереди. Спальные мешки придется бросить. — Райдербейт вскинул винтовку Хици Литера калибра 10,6 мм и начал осматривать горизонт через оптический прицел, покачал головой и перекинул винтовку через плечо. — Ничего не видно, слишком густая пелена.

— Сколько у нас осталось воды? — спросил Бен.

— Только та, что хранилась в палатке, по-моему, литра два-три. — Он свирепо покачал головой. — Если к завтрашнему дню мы не нагоним паршивого маленького ублюдка, у нас будут серьезные неприятности.

— Ты знаешь, по какому пути он направился?

— Путь у него только один, если он не решил вернуться обратно, но, конечно, Хици никогда этого не сделает. Я так хорошо изучил карты, что помню их почти наизусть. Он обогнет пустыню, двигаясь вдоль Стены Чинлука, это отвесные скалы, и только в одном месте, расположенном примерно в пятнадцати милях отсюда, Хици сумеет пройти с мулами. Он говорил мне, что это затяжной подъем, на преодоление гор может уйти часов шесть-семь. Там-то мы и догоним его, если вообще догоним. — Райдербейт перебросил два мешка с боеприпасами через плечо, пристроил канистру с водой, свернутую палатку и винтовку с оптическим прицелом, вручил «винчестер» Бену, а ружье — Мел, которая все еще затравленно озиралась по сторонам.

— Почему? — закричала она. — Почему он это сделал?!

— Потому что он грязный маленький подонок, — ответил Райдербейт. — Мы ему пришлись не по нраву, и он решил, что справится и без нас.

— Но зачем было убивать бедного индейца? — уже спокойнее спросила Мел.

— Может быть, Хици не понравилось, как пахнет от нашего проводника? Или индеец не одобрил того, что немец собирался сделать. В конце концов, его наняли мы, а не он. — Райдербейт остановился и угрюмо посмотрел на Бена. — Все верно, ничего мне не говорите! Я должен был позволить тебе убить его сегодня утром. Я допустил ошибку.

— Мы оба ошиблись, — примирительно сказал Бен. — Мне следовало убить его позавчера ночью.

— У нас еще будет шанс сделать это. Вперед!

— А как же индеец?! — закричала Мел. — Мы что, не похороним его?

— К черту похороны! — Райдербейт торопливо вышел из тени скалы и стоял, согнувшись под тяжестью палатки и мешков с боеприпасами; в своем высоком фетровом сомбреро он сейчас был похож на Гамелинского дудочника[47]. — Чего ты хочешь? — пронзительно крикнул он девушке через плечо. — Чтобы мы оделись во все черное и объявили подобающий такому случаю траур? За каждые упущенные нами полчаса Хици уходит вперед на милю. В любом случае, к завтрашней ночи кондоры разделаются с трупом. — Он повернулся к Бену. — У нас будут получасовые марш-броски с пятиминутным отдыхом. Если Хици не устроит привал, не думаю, что у нас есть надежда нагнать его до Стены Чинлука. Мы должны дойти туда примерно через девять часов, скажем, где-то между часом и двумя ночи. Мы будем преследовать его до восхода солнца. — Он сухо усмехнулся. — Ты когда-нибудь охотился?

— Нет.

— Ну, что ж, вернемся к старым добрым временам, когда я охотился в вельде на львов. На этот раз может оказаться проще, ха-ха! Ведь Хици Литер забрал все, кроме того, чем защищаться. Оружие-то у нас, солдат!

— У него есть нож, — напомнил Бен, — тот, которым он убил Стоупса.

Райдербейт расхохотался.

— Ему надо подойти на близкое расстояние, чтобы воспользоваться им!

Они шли вдоль края скалы, наклонив головы от накатывающегося на них огромного вала жары; их прищуренные за темными очками глаза тоскливо следили за дрожанием марева над раскаленными камнями. Через несколько минут Бен чуть приотстал и взял Мел под руку.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я потрясена. Я не очень-то переношу вид крови. Бедный индеец…

Бен снял с ее шеи ружье и перебросил через свое плечо, рядом с «винчестером».

— Спасибо, — прошептала она. — Я всегда думала, что люблю солнце. Когда я жила в Лондоне, то часто мечтала провести оставшуюся жизнь, валяясь где-нибудь на берегу в бикини.

— Сейчас около ста градусов по Фаренгейту[48], — сказал он. — Попробовала бы ты очутиться внизу…

Он мотнул головой в сторону пустыни, на которую нельзя было смотреть без рези в глазах, даже сквозь темные солнцезащитные очки; казалось, там песок, солнце и небо сплавились и превратились в раскаленный стеклянный купол. Он подумал, что они похожи на трех крошечных насекомых, ползущих по краю стекла: в голове гудит от зноя, глотки пересохли, губы почернели и растрескались, а воды осталось только на двенадцать часов! Если они не отыщут Хици Литера — это конец. Один человек и девять мулов затерялись где-то в обесцвеченной солнцем дикой пустоши, и на их поиски судьбой отпущено всего двенадцать часов, а минуты стремительно бегут одна за другой…

Бен поддерживал Мел под руку, низко опустив глаза, чтобы следить за тенью Райдербейта, перемещающейся по скале, на тропке которой его ботинки поднимали пыль.

Прошли первые полчаса; они, часто и тяжело дыша, рухнули в небольшой полоске тени и выпили по глотку воды. Мел прикрыла глаза руками. Райдербейт снял с себя палатку и мешки с боеприпасами и перебросил их Бену, который, в свою очередь, передал ему канистру с водой и ружье Мел. Девушка подняла голову и произнесла:

— Мне очень жаль, но я, кажется, не смогу помочь вам.

— С тобой все в порядке, — сказал Бен. Он взглянул на Райдербейта. — Как ты думаешь, Сэмми?

— Ты о чем? — проворчал тот.

— Удастся выкрутиться?

— Еще как! — Райдербейт наклонился и сплюнул перед собой — плевок угодил в раскаленную скалу, бешено зашипел и через несколько секунд испарился. Некоторое время Райдербейт молча сидел со свирепым выражением на потемневшем лице.

— Давай посмотрим на это дело вот с какой стороны, — заговорил он наконец. — Хици, может быть, и сумасшедший, но далеко не идиот. Алмазы нужны ему, как нам. Первое правило охоты гласит: если ты вышел на хитрую дичь, представь себе ее поведение. Попробуем предугадать действия Хици. Он хочет убить нас, но мы забрали все оружие. Прикончить нас всех троих, даже когда мы спим, немец не рискнет. И поступает очень мудро. Хици выжидает, когда спадет страшная жара, и уходит, бросая нас без воды и без всего и надеясь, что у него в запасе есть несколько часов. При такой ситуации он уверен, что с нами покончено. Я думаю, сейчас молодой Хици Литер меньше всего ожидает неприятностей, по крайней мере, с нашей стороны.

Мел подняла голову и прислушалась к разговору. Лицо девушки под широкополой шляпой было осунувшимся и усталым, а рот каким-то странно беспомощным и нежным.

Райдербейт продолжал:

— Но в расчеты Хици вкрались две ошибки. Во-первых, в хранившейся в большой палатке канистре осталось больше воды, чем он думает, а, возможно, он думает, что воды у нас вообще нет. И, во-вторых, мы рано бросились в погоню за Хици, сократив примерно на три четверти его преимущество перед нами. Если рассматривать ситуацию в выгодном для нас свете, то дела обстоят следующим образом. Хици идет за алмазами. Единственный выход из «Ложки Дьявола» находится в пятнадцати милях отсюда. Чтобы преодолеть Стену Чинлука, ему понадобится несколько часов, вот тут-то мы его и нагоним. Это — с одной стороны, а с другой, — добавил он, вставая и еще раз осматривая горизонт через оптический прицел винтовки, — может быть, наш шустрый юноша решил не рисковать? Возможно, Хици уже прикинул, что мы могли броситься в погоню за ним раньше, чем он рассчитывал, или что у нас остался запас воды.

Райдербейт перебросил винтовку за спину и двинулся вперед вдоль подножия отвесных скал. Бен следовал за ним, поддерживая Мел под руку и прислушиваясь к скрипучему голосу Райдербейта, который звучал сейчас глуше:

— Предположим, что ты на месте Хици Литера. Как бы ты поступил в такой ситуации?

— Я бы со всех ног рванулся к реке.

— Возможно, так, а, возможно, и нет. Допустим, ты думаешь, что мы можем догнать и схватить тебя, прежде чем ты успеешь перевалить Стену Чинлука. Могу тебе сказать, что я бы сделал? Я бы воспользовался уловкой родезийских риджбеков, собак на львов. Они преследуют добычу до полного изнеможения, а потом бросаются и убивают ее. Нам очень не повезет, если Хици поступит, как они. Он может спрятаться среди скал Стены Чинлука, переждать, а потом начать снова красться за нами по пятам, пока у нас не кончится вода. В нашем распоряжении куча винтовок, но у него есть бинокль дневного и ночного видения с подводной лодки, который он украл у Стоупса. Хици может следить за нами даже ночью, а мы можем искать его только с помощью оптического прицела его винтовки.

— А как он обойдется с мулами? — спросил Бен.

— Пока не знаю. Мулы для нас — надежда на спасение. Если Хици не сумеет вовремя затащить их на Стену Чинлука, у него будут большие неприятности. Если мы захватим мулов, то получим и продукты, и воду, и сможем начать охоту за ним.

— А если мы не доберемся до мулов?

— Тогда уже к завтрашнему вечеру сами окажемся прекрасной пищей для кондоров. Если не удастся обнаружить ни Хици, ни мулов к рассвету, боюсь, наша песенка будет спета.

Бен прикрыл козырьком ладони солнцезащитные очки и стал пристально разглядывать накаленные солнцем голые скалы, возвышающиеся над пеленой пыли, на расстоянии менее ста ярдов от них.

— Солнце зайдет примерно через час, — сказал Райдербейт.

Бен взглянул на часы: 17.00 вечера. Прошло около часа, как они были в пути, и жара начала спадать. Осталось всего одиннадцать часов. С трудом переставляя ноги, он слышал, как плещется вода в пластмассовой канистре, висящей за спиной Райдербейта.

Солнце село, уже вторую ночь они огибали по краю «Ложку Дьявола», жестокую, однообразную и сухую, как кость, пустыню. В небе стояла почти полная луна. После захода солнца они по очереди осмотрели горизонт через оптический прицел винтовки Хици, но изображение, появляющееся в поле прицела на фоне перекрещивающихся линий визира, напоминало размытую фотографию. Дважды: первый раз после наступления темноты и второй около полуночи — им показалось, что они заметили неясные очертания какой-то группы, передвигающейся вдоль подножия отвесных скал. Но все исчезло, и больше им ничего не удалось обнаружить.

Они шли молча; неподвижный воздух тяжело застыл и словно давил на них. Продолжительность марш-бросков они увеличили до часа, с пятиминутным привалом; воду выдавали по одному маленькому глотку каждые полчаса. Вскоре после полуночи силы Мел стали иссякать. Она тяжело опиралась на руку Бена, и он был вынужден через каждые несколько минут останавливаться и, поддерживая девушку за талию, легонько встряхивать ее, чтобы она не заснула на ходу. Он пробовал разговаривать с ней; Мел отвечала тихим шепотом; ее голова все ниже и ниже склонялась набок, пока волосы девушки не коснулись шеи Бена. Он взглянул на часы: было около часа ночи. До восхода солнца оставалось четыре часа. Воды им хватит, в лучшем случае, только до утра.

— Разве мы уже не должны были подойти к проходу в Стене Чинлука? — спросил он.

— Да. Но где ущелье? — сказал Райдербейт, вглядываясь во вздымающиеся из пустыни сплошные отвесные скалы, похожие в лунном свете на серый занавес; взобраться на них было бы под силу только опытному альпинисту; для мулов подняться тут было просто невозможно.

Чуть позже Бен почувствовал, как Мел грузно повисла на его руке; она спотыкалась и волочила ноги, как пьяная. Он остановился и приподнял ее голову: покрытое пылью и потом лицо девушки было холодным, глаза закрыты, в уголках рта появились пузырьки слюны. Бен осторожно опустил Мел на землю, подсунул ей под голову руку и поднес к губам канистру с водой. Девушка закашлялась и чуть приоткрыла глаза.

— Давай, пей, но только осторожно.

Она сделала глоток; мимо рта скатились драгоценные капли влаги; девушка закрыла глаза.

— Прости, я не могу. Нет сил идти дальше.

Бен почувствовал, как на него накатилась волна нежности к ней, и его тут же охватило отчаяние. Он взял ее за руку и заговорил мягким, тревожным голосом:

— Мел, ты слышишь меня? Попытайся идти. Вставай!

— Дай мне поспать, — прошептала она. — Хоть несколько минуточек. Пожалуйста…

Райдербейт стоял и хмуро смотрел на них сверху вниз.

— Давай, Мел, поднимайся! — Она открыла глаза и уставилась на него тяжелым, невидящим взглядом. Он нагнулся и грубо схватил ее за руку.

— Что с тобой случилось?

— Ты что, сам не видишь, — огрызнулся Бен. — Она совсем измотана.

— Конечно! Как я и как ты. Вставай, детка, или я потащу тебя волоком!

— Заткнись, — спокойно сказал Бен. Он сжал девушке руку и потянул ее к себе. — Попытайся, Мел! Ты должна попробовать. — Она закрыла глаза и не шевелилась.

— Ладно, — сказал Райдербейт, — если она не в силах идти, придется оставить ее здесь.

Бен отпустил руку девушки и вскочил на ноги.

— Послушай, Сэмми, давай не будем. Если Мел не в состоянии идти, мы останемся с ней.

Райдербейт стоял, сжимая и разжимая кулаки.

— Отлично! Останемся и умрем втроем! Прекрасно и благородно! А маленький немец доберется до реки, найдет алмазы и вернется миллионером. А почему нет? Ведь старина Бен Моррис воспылал нежными чувствами к выбившейся из сил девице и все бросил… Не будь проклятым идиотом!

Бен смотрел на Райдербейта, чувствуя, что у него дрожат руки. Он кивнул и заговорил:

— Да, Сэмми, я знал, что ты можешь так поступить. Ты способен уйти, бросить ее тут умирать, а потом спокойно спать по ночам. Ну что ж, иди. Я остаюсь.

Райдербейт мрачно усмехнулся.

— Хорошо, солдат, я пойду. Я догоню Хици и доберусь до алмазов. Но не рассчитывай, что я поделюсь с тобой. Ты останешься и умрешь со своей подружкой.

Он хотел вытащить из-под головы Мел свернутый кусок брезента, который они расстилали под палаткой. Но прежде чем он успел это сделать или прежде чем Бен успел помешать ему, со стороны высящихся впереди отвесных скал донесся какой-то звук.

Оба одновременно повернулись и напряженно прислушались. Звук был очень слабый, похожий на тихое царапанье, и почти сразу же пропал. Несколько секунд стояла глубокая тишина, затем опять раздался, на этот раз громче, какой-то металлический, скрежещущий монотонный звук.

— Ты слышал? — забеспокоился Бен.

— Слышал, — обронил Райдербейт. Они стояли, приложив ладони к глазам, и ждали.

— Как ты думаешь, что это было? — спросил Бен.

— Вроде бы сирена или охотничий рожок. Может быть, это индейцы Ксату?

У Бена заныло в животе.

— Не думаю, чтобы они забирались так далеко.

Райдербейт, вскинув винтовку, начал осматривать горизонт через оптический прицел.

— Я не специалист по индейцам Ксату, — сказал он, медленно обследуя поверхность скал. — По правде говоря, меня не очень-то тревожат индейцы. У них нет огнестрельного оружия. — Он замолчал, опустив винтовку. — Мне вот что пришло в голову, солдат. Может быть, это кто-то другой? Тот, с кем спешил встретиться Хици без нас. Ты понимаешь, к чему я клоню?

Бен кивнул головой. Он не был уверен, но догадывался.

— Ты имеешь в виду кого-то другого, кто тоже ищет алмазы? Банду, о которой упоминал Стоупс?

— Да, — ответил Райдербейт, вновь поднимая винтовку. Он осмотрел и горизонт и покачал головой.

— Ничего не видно. Если бы только у меня был тот бинокль с подводной лодки!

— Ты по-прежнему хочешь идти один? — поинтересовался Бен.

Райдербейт внимательно посмотрел на него и со свистом выдохнул.

— Хорошо, твоя взяла. Что мы будем делать?

— Остановимся и передохнем четверть часа, а затем снова тронемся в путь. Если Мел не сможет идти, понесем ее.

Райдербейт застонал и сел.

— Проклятые женщины! Всю мою проклятую жизнь тяжелым грузом висят у меня на шее! Почему, почему, черт побери, мы потащили ее с собой?

— Ты прекрасно знаешь, почему. Это была твоя идея. — Бен посмотрел на лежащую девушку, которая, казалось, спала. — В любом случае, поздно рассуждать. Она — с нами, и мы должны заботиться о ней.

— И умереть с ней, — проворчал Райдербейт, вытягиваясь на земле.

— Никто не собирается умирать, — слабо запротестовал Бен неуверенным голосом, зная, что, когда взойдет солнце и не останется ни капли воды, для них быстро наступит конец. — Сколько мы можем прожить без воды? — спросил Бен.

— В нормальных условиях — дня три. Дольше, чем я могу протянуть без крепких напитков. А тут — полдня.

Бен закрыл глаза; его охватила грусть, какая-то странно отрешенная грусть, как будто он что-то безвозвратно потерял. Его удивило то, что он не испытывает ужаса перед тем, что ожидает. До рассвета оставалось больше трех часов, а к исходу дня они уже будут все мертвы.

Наступило долгое молчание. Мел дышала тяжело и часто.

И вдруг они снова услышали звук еще более громкий — два отчетливых протяжных, как от боли, крика. Они сели.

— Что бы это ни было, — заметил Бен, — оно приближается. Если это индейцы Ксату, нам было бы лучше умереть от жажды.

Райдербейт вскочил на ноги.

— Мы не знаем, индейцы это или нет. Мы вообще ничего не знаем.

— Предположим, что это банда, — сказал Бен. — У нас есть шанс?

Райдербейт посмотрел на него и рассмеялся.

— Ты что, трусишь?

Бен почувствовал, что краснеет. Райдербейт покачал головой и взглянул на Мел.

— Пошли. Кто бы там ни был, у нас есть шанс.

Бен склонился над лежащей девушкой и приложил канистру с водой к ее губам. Она спала, но капли воды разбудили ее. Он приподнял и усадил Мел.

— У тебя хватит сил встать?

Глаза девушки были полуоткрыты; ее почерневшие губы едва шевелились, когда она прошептала:

— Я так устала… Я себя плохо чувствую.

— Она плохо себя чувствует! — передразнил ее Райдербейт.

— О, заткнись, — устало произнес Бен. — Ты и сам был не в лучшей форме вчера утром из-за своей астмы.

Райдербейт сделал шаг вперед.

— Астма — мое проклятье с детства. Так что оставь эту тему, понял!

— Тогда проявляй сочувствие и к другим, — сказал Бен, поворачиваясь к Мел. На лбу девушки выступили крупные серые капли пота.

— Ей, правда, плохо? Случилось что-нибудь серьезное?

— Тут всякое может случиться. Тепловой удар или просто истощение. — Он взял ее безвольные холодные руки, положил их себе на плечи и поднял девушку за талию. Она покачнулась, колени у нее подогнулись. — Держи ее! — крикнул Бен. Райдербейт бесцеремонно подхватил ее под руку.

— Простите, но я ничего не могу поделать с собой, — пробормотала Мел.

— Все нормально, — успокоил ее Бен.

— Да, нормально, — мрачно заметил Райдербейт. — Еще нормальнее будет через несколько часов.

Мел была удивительно тяжелой; моментами Бен думал, что рухнет под ее тяжестью; его ноги были как ватные и онемели, голова, казалось, распухла и взрывалась, как большой гриб-дождевик, разбрасывающий пыль по пустыне.

Передвигались они очень медленно. Было начало третьего ночи. Хици Литер, должно быть, ушел далеко вперед. Оставался еще один перевал — Стена Чинлука. Возможно, немец уже взбирался на вершину.

Райдербейт остановился и снова принялся обследовать поверхность высящихся перед ними скал через оптический прицел винтовки.

— Эй, солдат! — Он передал винтовку Бену, взваливая на плечо тяжелое обмякшее тело Мел. — Взгляни, примерно в миле от нас.

Бен медленно водил перекрестиями визира по поверхности отвесной скалы. Прошло некоторое время, прежде чем он что-то заметил. Сначала в лунном свете ему почудилось, что совершенно отвесная скала похожа на слоеный пирог, прорезанная волнистыми линиями, уходящими далеко к горизонту. У подножия скалы виднелась куча валунов, на которые, казалось, было нетрудно взобраться.

Он перевел оптический прицел чуть повыше и примерно на высоте сорок футов заметил какую-то перемещающуюся черную точку, которая напоминала муху, ползущую по одной из волнистых линий скалы. От напряжения у него заслезились глаза; он сдвинул винтовку, и через мгновение прицел сбился. Бен повернулся к Райдербейту.

— На середине отвесной скалы что-то движется.

— Знаю. Это и есть проход в Стене Чинлука. — Он усмехнулся. — Солдат, мы догнали его!

«А как же индейцы Ксату? — подумал Бен. — Расстояние — больше мили. Одинокая фигура на скалистой стене могла быть дозорным, который подает сигналы какому-нибудь племени, спрятавшемуся высоко в горах…» Бен уже хотел поделиться своими мыслями с Райдербейтом, как вдруг снова раздался тот же звук, но более отчетливый, очень похожий на короткие автомобильные гудки или скребущееся царапанье по металлу.

Внезапно Райдербейт расхохотался. Он согнулся пополам так, что его голова едва не касалась колен, а тело Мел почти опустилось на землю.

— Солдат, мы кретины! Проклятые кретины! — Он поднял голову, махнул в сторону черной точки на отвесной скале и снова захохотал. — Индейцы Ксату! Ха-ха, индейцы Ксату!!

— Что ты имеешь в виду?

Райдербейт выпрямился и вытер рот рукой.

— Нет никаких индейцев, солдат! Проклятый мул! — Райдербейт зашелся пронзительным смехом, а Бен с недоумением всматривался в отвесную, почти вертикальную скалу. В том, что говорил Райдербейт, был смысл: эхо могло сильно исказить крики мула, и они стали похожи на вой сирены или гудка.

Райдербейт опять навел оптический прицел на скалу.

— Точка видна на уступе, на самой середине подъема. Кажется, она остановилась. Не уверен, мул это или человек? А может быть, оба вместе? — Он опустил винтовку и переменил руку, поддерживающую Мел; голова девушки опустилась на плечо Бена, казалось, она была в полуобморочном состоянии.

— Мы сможем разглядеть, что это такое, меньше чем через час. Пошли, — торопил Райдербейт. — Если Хици не затащил мулов наверх, нам, возможно, удастся выстрелом снять его со скалы, прежде чем он успеет достигнуть вершины.

Подстегнутые неожиданно вспыхнувшей надеждой, они устало брели вперед, подхватив Мел с обеих сторон и почти неся ее на руках; ноги девушки волочились по земле. Наконец, у них появился шанс, реальный шанс! Бена тревожило только одно: дотянет ли Мел до утра? Возможно, ему придется наблюдать, как она умирает, и он будет не в силах ей помочь, а потом хоронить ее. Это наполняло его душу болью и отчаянием. Он начал думать о девушке с какой-то отвлеченной нежностью, испытывая к ней не вожделение, а скорее причастность к ее судьбе. Райдербейт, не задумываясь, бросил бы Мел умирать. Бен решил, что если такое случится, он будет ее защищать до самого печального исхода.

Бен тяжело переставлял ноги, поддерживая девушку; он ощущал ее волосы на своей шее и утешал себя мыслью, что позже, когда все благополучно закончится, он сможет предъявить на нее права. Он ведь заслужил это. Когда они вернутся с алмазами, все будет иначе: он станет наслаждаться жизнью вместе с ней в каком-нибудь шикарном месте, где есть коктейль-бары с кондиционерами, свежие простыни, душ, официанты, готовые услужливо доставить на балкон напитки со льдом и обед. А сейчас этого не было, был только шанс обеспечить себе такую жизнь.

С того момента, когда они впервые заметили черную точку на скале, прошло уже более четверти часа. Вдруг Райдербейт остановился и взглянул в оптический прицел.

— Господи Иисусе! — выдохнул он в изумлении. — Ну и дела!

Бен схватил винтовку, пытаясь навести фокус на неровную линию между отвесной скалой и валунами. Неожиданно, как в старом диафильме, в кадре появился мул. Бен на секунду удерживал его в поле прицела, отметив, что мул оседлан и к седлу приторочена канистра с водой. Всадника нигде не было видно.

Райдербейт обнял Бена одной рукой.

— Смотри, солдат! Один из его мулов, и он с водой!

Бен нахмурился, все еще глядя в оптический прицел. За канистрой с водой висел круглый кожаный футляр, в котором он узнал компас Хици Литера.

— Это мул Хици, — сказал Бен, опуская винтовку. — Что там произошло? И где Хици?


Спустя десять минут они подошли к мулу. Когда оставалось ярдов пятьдесят, Райдербейт бросился бегом к животному, радостно крича и будоража окружающую их тишину:

— Благослови тебя Бог, прекрасный бесполый красавец! — Он целовал его между свисающих ушей, а мул беспокойно рвался вперед, лягаясь и пытаясь высвободить морду из объятий Райдербейта.

Бен следил, как Райдербейт вел мула, и возносил молитву Богу, в существование которого никогда не верил. Он благодарил Всевышнего за фантастический подарок — воду, которую они обрели на одиннадцатом часу перехода, и с удивлением вспомнил, что после смерти Лауры он никого так не благодарил.

Райдербейт вел мула, прикладываясь к канистре с водой и смеясь. Бен опустил Мел на песок и влил ей в рот остатки воды из канистры. Девушка сделала большой глоток, разлив драгоценную влагу по подбородку, и с трудом пришла в себя; ее глаза по-прежнему пристально смотрели в одну точку, дыхание было хриплым.

— Все в порядке, — прошептал Бен, — мы нашли одного из мулов Хици.

Райдербейт подошел к ним, крича и громко смеясь.

— Мы нагнали его, солдат! Он, должно быть, сидит на скале и ждет нас!

Бен кивнул головой.

— Только объясни мне, почему? — Он встал, взял у Райдербейта канистру и пил чуть ли не до дурноты.

Райдербейт остановил мула, они схватили животное за шею и насильно влили ему воды, разжав и держа покрытые пеной челюсти. Райдербейт опять засмеялся.

Бен взглянул на него.

— Мне не нравится это, Сэмми. Где остальные мулы?

Райдербейт снова навел оптический прицел винтовки на скалы.

— Один мул там, наверху, тот, которого мы заметили первым. Несомненно, мул. Стоит неподвижно на уступе скалы. — Он передал винтовку Бену. — Все немного странно, а?

— Без сомнения.

Через оптический прицел Бен сумел сейчас разглядеть, что горизонтальные линии вдоль отвесной скалы представляют собой что-то вроде низких эскарпов[49], которые как бы ступеньками поднимались над валунами. Второй мул находился примерно на треть высоты подъема. Бен различил на спине животного горб, что, очевидно, было поклажей. Он осмотрел уступ, сначала вправо и влево, потом вниз и вверх — вплоть до самого верхнего эскарпа. Никаких признаков Хици Литера не было.

Бен опустил винтовку.

— Не понял. Хици, должно быть, затащил мулов на скалу, а потом что-то случилось. Но что? Что заставило одного мула слезть со скалы и двинуться в обратный путь?

Райдербейт стоял, оттопырив нижнюю губу и внимательно разглядывая мула, затем перевел взгляд на вытянувшуюся уступами скалу.

— Это какая-то хитрость, — сказал он, наконец. — Конечно, он там наверху следит за нашим приближением, затаившись в нескольких милях от нас.

Райдербейт подмигнул.

— Вероятно, он уже навел на нас свой бинокль с подводной лодки. Брр, я перед ним — будто голый!

— Но, черт побери, чего он хочет?

Райдербейт выхватил винтовку из рук Бена.

— Чего?! Малыш Хици Литер страдает комплексом неполноценности без своей винтовки. Он давно замышлял эту старую уловку — охоту собак на львов, про которую я тебе уже говорил: подобраться поближе к добыче, заставить ее бежать до изнеможения и нападать.

— Тогда какого черта он оставил мула с водой и компасом? Не вижу смысла.

— Он как бы хочет дать нам шанс, это приманка. Хици должен быть уверен, что мы погонимся за ним. Он нанесет удар сверху.

— А почему он просто не оставил нам мула с водой?

— У нас могли бы возникнуть подозрения.

Бен покачал головой.

— Больше подозрений, чем сейчас, у меня никогда не было. Нет, Сэмми, тут что-то не так, что-то странное…

Райдербейт кивнул головой и опять вскинул винтовку с оптическим прицелом.

— Взгляни-ка, у подножия вон той отвесной скалы, слева от тебя.

Бен послушно стал осматривать через оптический прицел подножие скалы и задержался на сером пятне, которое, на первый взгляд, было похоже на валун. Поверх пятна был какой-то темный предмет, разглядеть который ему никак не удавалось. Бен перевел прицел чуть левее и увидел еще два пятна, на одном на них были четко различимы сбруя и стремена.

— Это мулы! — воскликнул он. Но Райдербейт уже устремился к ним. Бен бегом бросился за Райдербейтом, оставив Мел вытянувшейся на песке.

На первого мула они наткнулись примерно в трехстах ярдах. Глаза животного были открыты, а голова лежала в луже густой коричневой крови, которая еще не успела впитаться в почву. На шее мула зияла длинная белая рана, на спине размещался тюк, в котором были упакованы их рюкзаки с одеждой, половина съестных припасов и две полные канистры с водой.

Семь мулов лежали у подножия скалы, с интервалами в пятьдесят футов. И у всех было перерезано горло. Все снаряжение осталось нетронутым, среди прочего — виски, карты, аптечка первой помощи и провизия.

Райдербейт поспешно бросился бежать обратно к Мел, бормоча про себя: «Итак, вот в чем заключается его игра. Украсть мулов, прирезать их и оставить все остальное гнить. Не значит ли это, что его не тревожило, доберемся мы сюда или нет? Что же задумал этот маленький ублюдок?..»

Оба вернулись к Мел.

— Дай мне «винчестер», — сказал он Бену.

Райдербейт взял винтовку, дважды навел на горы, потом подошел к спящей Мел и положил винтовку ей на колени, вложив ствол в руки девушки. Она не пошевелилась. Райдербейт развязал один из мешков, валявшихся у ее головы слева, и вынул из него три коробки с боеприпасами — для ружья, для винтовки калибра 10,6 мм и для «винчестера». Первые две коробки он сунул в карманы своей куртки, а третью, с патронами для «винчестера», положил рядом с девушкой. Взглянул на Бена и усмехнулся.

— Не напускай на себя такой встревоженный вид! Хици следит за каждым нашим движением, и если ему повезет, то не повезет нам. — Он нагнулся и встряхнул Мел, пытаясь разбудить ее. Она взглянула на него из-под тяжелых век.

— Что случилось? — пробормотала девушка.

— Послушай, Мел! Мы уходим искать Хици. Он где-то там, среди скал. Оставляем тебе винтовку. Хици может попытаться спуститься за ней. Бен и я будем все время держать тебя в поле зрения. И если Хици попробует спуститься…

— Ты не можешь так поступить, Сэмми! — перебил его сердито Бен. — Ты хочешь использовать ее, как приманку!

— Верно. Это единственный способ выкурить его со скалы. — Райдербейт присел на корточки рядом с Мел и заговорил с ней тихим хриплым голосом: — Если Хици попытается подобраться к тебе, ты знаешь, что делать?

Она взглянула на Бена.

— Мне надо будет стрелять в него?

Райдербейт кивнул головой.

— Маловероятно. Мы все время будем следить за тобой.

Она в ответ тоже слегка кивнула головой.

— Может быть, вы мне оставите не винтовку, а ружье? — прошептала девушка.

— Нет. — Райдербейт встал и повернулся к Бену. — На винтовку он клюнет скорее. Ружье удобнее, когда надо подкрадываться и вести огонь с близкого расстояния, а для стрельбы издалека тебе пригодится вот это. — И он потряс «винчестером» калибра 10,6 мм с оптическим прицелом.

Райдербейт сделал последний большой глоток воды из канистры и поставил ее рядом с девушкой.

Мул неподвижно стоял в нескольких футах от них, все еще тряся головой.

— Ладно, солдат, в путь!

Бен бросил прощальный взгляд на Мел. Она лежала, повернув лицо к луне и сжимая в руках винтовку, словно каменная святая с мечом.

— Сэмми, это безумие, — возмутился Бен. — Она не сможет защитить себя.

— А ей и не потребуется. Проклятый маленький ублюдок не осмелится подойти к ней ближе, чем на сто ярдов!

Широкими шагами он вышел из-под скалы, согнувшись, как охотник, и держа обеими руками винтовку с оптическим прицелом; через мгновение он повернулся и хитро посмотрел на Бена — в лунном свете блеснули его желтые глаза. Бен понял, что Райдербейт был на седьмом небе от счастья, — усталость как рукой сняло, он вышел на охоту, преследовал добычу, остальное не интересовало его.

Бен покорно шел за ним. Сейчас, когда он уже не волок Мел под руку, его тело казалось удивительно легким, а ноги едва касались земли. Но сделав несколько шагов, Бен понял, что идет пошатываясь и спотыкаясь и чуть было не падая.

Прошло четверть часа, прежде чем они добрались до подножия скалы, где начиналось узкое ущелье; скалистые ступеньки были высотой от трех до шести футов и в лунном свете казались огромной мраморной лестницей, уходящей прямо в ночное небо.

Они остановились в ста ярдах, пониже уступа, на котором неподвижно застыл мул. Райдербейт принялся разглядывать через оптический прицел скалу.

— К шее мула привязана веревка, конец которой тянется куда-то вверх, — сказал он; однако Бен смотрел вниз, туда, где они оставили Мел, которая лежала возле вертикально вздымающейся массивной скалы, и тут страшная мысль пришла ему в голову.

— Предположим, что у Хици есть веревки, — забеспокоился он. — Тогда немец легко может спуститься вниз со скалы и завладеть «винчестером».

— Разумная мысль, солдат! Этого я и жду. Но и он будет выжидать, пока, в погоне за ним, мы не заберемся на скалу. Поэтому он и оставил на уступе мула, как мы оставили винтовку Мел, — Райдербейт обнажил в ухмылке белоснежные зубы, — для приманки.

У Бена было тревожно на душе. Уловка была или слишком простой, или слишком хитрой — пока он не мог решить точно.

— Ты думаешь, что он, — медленно заговорил Бен, — не имея ни малейшего представления о наших намерениях, рискнул увести одного мула с водой вниз просто так, чтобы заманить нас, а второго оставил на скале, чтобы мы угодили в ловушку? И это — с одними голыми руками, против наших двух винтовок и одного ружья? Не вижу смысла, Сэмми. Он не спустится к Мел.

— И что, по-твоему, он задумал? Объясни мне!

— Не могу. Просто не знаю.

Неожиданно стоящий над ними на скале мул пронзительно взревел, прокатилось жуткое эхо, и почудилось, будто от боли вскрикнула сама скала; рев животного перешел в леденящий вой, потом наступила напряженная пугающая тишина.

— Мул чем-то чертовски напуган! — заключил Райдербейт.

— Ну что, лезем наверх? — спросил Бен.

— Да, лезем. Ты двигаешься по направлению к мулу. Я буду подниматься тут и дождусь Хици.

— А что, если он не появится? Предположим, Хици останется с мулом.

— Стреляй без промаха, разнеси ему башку, прежде чем он метнет в тебя нож.

Бен взглянул туда, где лежала Мел, потом на скалу над ней; там не было заметно никакого движения. Он переломил ствол, проверяя, все ли патроны на месте, чист ли боек ударника, опущен ли вниз предохранитель. С резким, отрывистым звуком Бен вернул ствол на место.

— Удачной охоты тебе, солдат! — напутствовал его Райдербейт.

Бен начал взбираться вверх по каменной осыпи под отвесной скалой. Не пройдя и несколько шагов, он вдруг почувствовал себя страшно одиноким. Оглянувшись, увидел, что Райдербейт, как паук, ползет по гладким белым валунам.

Бен очутился как раз под уступом, где стоял мул, прошел еще ярдов пятьдесят, стараясь все время держать в поле зрения и Мел, и Райдербейта. Взглянул на часы. Было уже почти три часа ночи. Теперь он ясно видел на высоком уступе мула. Райдербейт в какой-то момент исчез в лабиринте скал и теней, а Мел отсюда казалась крошечной, едва различимой точкой рядом со стоящим возле нее мулом.

Бен перебросил ружье через плечо и продолжал карабкаться вверх. Луна светила прямо в глаза, ныли кости и мышцы, когда он на четвереньках взбирался на валуны, время от времени останавливаясь, чтобы передохнуть и осмотреться. Кругом не было никакого движения.

Ему потребовалось пять минут, чтобы добраться до верхних нагромождений валунов и вскарабкаться на ближайший уступ. Дальше он передвигался с большой осторожностью; было не так-то просто следить за тем, что происходит наверху, и каждый раз, поднявшись чуть выше, Бен настороженно снимал с плеча ружье. Он помнил, что у Хици Литера был нож, к тому же немец мог сбросить камень.

«Может быть, как раз в этот момент Хици в бинокль ночного видения следит за каждым его движением?»

У Бена началось головокружение; в лунном свете высота искажалась даже больше, чем расстояние, и, достигнув нового уступа, он уже не решался взглянуть вниз; он старался не смотреть и вверх, бросая лишь мимолетные взгляды по сторонам, чтобы не сбиться с выбранного пути. Мул стоял неподвижно на высоте тридцати футов; уступы стали круче и уже, местами они были разрушены и сужались до такой степени, что негде было поставить ногу. Бен почувствовал, что его охватывает паника. С ружьем за спиной он осторожно передвигался вдоль уступа шириной не более шести дюймов, ощупывая обеими руками скалу перед собой. Если Хици попытается броситься на него, у Бена хватит времени только на то, чтобы снять ружье с плеча и выстрелить из обоих стволов. Но не больше. Перезарядить ружье он уже не успеет.

Бен обогнул выступ скалы и взглянул вверх. Мул стоял на уступе, в десяти футах над ним. Бен затаился. Не доносилось ни звука. Бен взял в руки ружье и, опираясь на него и чувствуя, как под его весом хрустят мелкие камешки, полез на скалу, стараясь смотреть только вверх и борясь с головокружением.

Мул был привязан веревкой, конец которой тянулся к уступу, расположенному наверху, в пятнадцати футах. Бен попытался представить себе, что же здесь произошло? Хици Литер, должно быть, скакал на другом муле, медленно взбираясь на уступы и ведя второе животное за собой на веревке. Что-то случилось, и они разделились. Одному мулу удалось спуститься вниз, другой остался здесь. Только сейчас Бен понял, почему? Впереди уступ странно обрушился, словно кто-то откусил от него кусок. Перед мулом был глубокий провал, более чем в пятнадцать футов. Животному надо было бы повернуть и пройти обратно, но сам мул не мог этого сделать, его следовало бы провести в поводу, а Хици Литер почему-то не спустился за ним.

«Таков был план немца? — подумал Бен. — Или произошло что-то другое? Может быть, неожиданное даже для самого Хици?»

Внезапно охваченный неудержимой смелостью Бен рванулся вперед, зная, что, в любом случае, все кончится через несколько секунд. Он прошел по краю карниза, ниже мула, до того места, где мог взобраться наверх позади животного, и заметил, что веревка исчезает наверху, как раз над ним. Сильно развитый внутренний инстинкт подсказывал Бену, что Хици Литер прячется где-то наверху.

Вскарабкавшись по скале и очутившись позади мула, он увидел, что и тюк, и канистры с водой на месте. Держа ружье обеими руками и опираясь на него, Бен преодолел последние несколько футов, отделяющих его от веревки. Он тяжело дышал, тело покрылось холодной испариной, когда он добрался, наконец, до исчезающей наверху веревки. Переложив ружье в правую руку и опустив два пальца на курок, Бен схватил веревку и потянул ее вниз. Веревка опустилась на два фута и натянулась, как будто тащила за собой какой-то громоздкий предмет. По-прежнему держа ружье в одной руке, Бен налег на веревку всей тяжестью тела и рванул ее вниз.

Послышался шорох, и что-то длинное и белое перекатилось через край возвышающегося над ним уступа, с глухим стуком рухнуло к его ногам и покатилось на нижний уступ. Одновременно свалилась и веревка, крепко зажатая в качающейся распухшей черной руке; перед глазами Бена промелькнуло раздувшееся запястье, высунувшееся из-под рукава рубашки цвета хаки; в лунном свете, как оскаленные зубы, блеснули ногти пальцев.

На мгновение Бен неподвижно застыл. Потом медленно спустился на нижний уступ. Там лежал Хици Литер, его круглая голова свесилась за край карниза, лицо отекло и было цвета красного вина. На фоне блестящей белой шевелюры его лицо походило на фотонегатив; глаза были закрыты, широко открытый рот оскалился в жуткой ухмылке.

Бен, ничего не понимая, уставился на труп. Крови не было, только несколько высохших кровяных пятнышек на рубашке и брюках, вероятно, после той драки в Бенисалеме. Он наклонился, чтобы взять руку Хици, но в последний момент от мысли, что ему придется дотронуться до тела человека, с которым произошла такая страшная метаморфоза, Бен сжался и отскочил в сторону. Он начал громко звать Райдербейта. Ответом было лишь оглушительное эхо. Бен снова крикнул:

— Он мертв! Мертв!! Мертв!!

Через пять минут на гладкую поверхность скалы впрыгнул откуда-то снизу Райдербейт.

— Я не слышал выстрела!

— Не было никаких выстрелов. — Бен кивнул головой в сторону отекшего лица Хици.

— Святой Моисей! — пробормотал Райдербейт, в ужасе отпрыгнув назад и крепко сжимая в руках винтовку с оптическим прицелом. — Ты ничего не слышишь?

В тишине Бен уловил какой-то слабый шелестящий звук, доносящийся сверху, словно легкий ветер шевелил листьями. Райдербейт согнулся и прошипел:

— Уходим отсюда. — Он, крадучись, продвинулся по карнизу футов на двадцать и стал взбираться на верхнюю скалу. Бен, следуя за ним, шепнул:

— Что это?

Райдербейт обернулся и блеснул глазами.

— Это там, наверху! — Он полз позади скалы, откуда доносились звуки, и его голова была уже на уровне карниза.

— Не высовывайся! — крикнул он.

Очень медленно Райдербейт поднял голову и осмотрелся; его тело напряглось, и он тихонько свистнул. Бен подполз и выглянул тоже. Несколько секунд он ничего не мог разобрать из-за контраста лунного света и теней, даже не сразу понял, на что надо смотреть.

В десяти футах от обоих мужчин, на каменистом уступе, свернулись кольца каких-то блестящих веревок, они быстро скручивались и раскручивались, серебристо переливаясь среди песка и мелких камней. Бен взглянул наверх — не дергает ли их кто-нибудь? Какими-то странными и необычными показались ему эти движения. Внезапно он понял, что это такое. Гнездо змей! Их было, по меньшей мере, не меньше дюжины — длинные и темные, с белыми животами, они поразительно быстро свертывались в кольца, шелестя кожей; этот шелест он и Райдербейт услышали внизу; полдюжины змей скользили по поверхности скалистого уступа, выписывая резкие восьмерки; остальные вползали и выползали из отверстий в скале, поднимали ромбовидные головки, похожие на острия кольев, зарывались в песок и снова появлялись через несколько футов, словно исполняя какой-то фантастический ритуальный танец.

Райдербейт присвистнул.

— Лунные змеи! — прошептал он. — Танцуют при полнолунии. Я слышал про это, но видеть доводилось немногим. Господи, если бы у меня был фотоаппарат. Правда, красиво?

Бен вздрогнул и очнулся.

— Хици долго умирал?

— Минуты три, может быть, меньше. Дай мне ружье. Не очень-то хорошо стрелять, но другого выхода у нас нет.

Он взял ружье, набил полный карман патронов, осторожно взобрался на уступ, лег на живот, повернулся лицом к змеям и начал подкрадываться к ним. Бен держался сзади, на нижнем карнизе.

— Замри! — крикнул ему Райдербейт. — Они бросятся на нас, только если увидят движение или почувствуют колебание воздуха. Змеи не слышат.

Бен затаил дыхание и с ужасом, как зачарованный, следил за разворачивающимся перед ним зрелищем. Когда Райдербейт подполз к змеям на расстояние меньше шести футов, он выстрелил; два выстрела прогремели одновременно; пока по скалам прокатывалось гулкое эхо, Райдербейт перезарядил ружье и выстрелил снова. От выстрела в воздух поднялась пыль, полетели осколки камня и клочья змеиной кожи; пресмыкающиеся крутились клубком, выстрелами их отбрасывало к скалистой стене, они обнажали зубы и, перебитые, падали обратно на уступ. Вдруг одна из змей выскользнула из отверстия в скале, свернулась, как пружина, и бросилась, высоко подняв голову, на Райдербейта.

В ту же секунду он выстрелил, змею перерезало пополам, ее верхняя часть взлетела в воздух, как упругая лента. Райдербейт сделал еще шесть выстрелов и стал спускаться вниз, к Бену.

Он усмехнулся.

— Хорошая стрельба, а?

— Превосходная. — Бена затошнило. — Ты перебил всех?

— Я не промахиваюсь. По крайней мере, когда настроен серьезно. — Он повернулся и направился к лежащему внизу телу. На верхнем уступе, как раз над трупом Хици, они нашли бинокль с подводной лодки; видимо, немец держал его в руках, когда его укусила змея; бинокль был в футляре и остался неповрежденным. Райдербейт нагнулся над трупом и принялся расстегивать пуговицы куртки.

— Боже, какая смерть! — простонал Бен. — Как ты думаешь, он очень мучался?

— Меньше, чем если бы попался мне в руки живым! — Райдербейт умело обыскал Хици Литера: вывернул карманы расстегнутой куртки, потом перевернул труп лицом вниз, обнаружил черный кожаный бумажник, авторучку с золотым пером, пружинный нож с ручкой из слоновой кости и зубчатым лезвием и, наконец, портмоне из буйволиной кожи, которое Бен видел у Стоупса в «Обители Сфинкса». Райдербейт открыл портмоне, вытряхнул на ладонь коричневый камешек и усмехнулся.

— Как хорошо, что он вернулся к нам!

Сложенная карта лежала в бумажнике вместе с двумя сотнями песо в мелких купюрах и пятью двадцатидолларовыми банкнотами. Деньги и карту Райдербейт положил в карман, сунув туда же авторучку, пружинный нож и алмаз; остальное, то, что он вытащил из карманов погибшего — немецкий паспорт, удостоверение личности и несколько страховых полисов, — он бросил обратно на тело Хици.

— Отлично, солдат! Мы завладели всем, не так ли? Теперь у нас есть карта, сотня долларов, еще одна палатка, винтовка, бинокль дневного и ночного видения, приличный запас продуктов и воды. И этот ублюдок уже больше нам не опасен!

Райдербейт стоял, усмехаясь; его желтоватые глаза сияли от счастья. Однако Бен не разделял его радости; в нем гнездился мрачный, непонятно откуда взявшийся страх, что их гибель, очевидно, только отсрочена.

— Ну что, спустим мула вниз? — предложил Райдербейт.

— А что будем делать с Хици?

В ответ Райдербейт свирепо хохотнул, приблизился к немцу, ткнул его носком ботинка, потом впрыгнул на него, наконец слез и принялся пинать тело, спихивая его с уступа на уступ, как будто это была какая-то страшная игра.

Чувствуя, что его мутит, Бен отвернулся и подошел к мулу, дернул за веревку, которую вырвал из мертвой руки Хици, и повел его обратно по карнизу. Пройдя футов десять, Бен сумел развернуть мула, потом взглянул вниз. Райдербейт и его страшная игрушка были уже у подножия отвесной скалы. Райдербейт отдыхал, сидя на валуне, а труп лежал у его ног. Спустя пять минут Бен с мулом присоединился к нему.

Они похоронили Хици Литера в неглубокой могиле, которую вырыли руками, и завалили сверху валунами. Было около четырех утра, когда Райдербейт спихнул тело в яму. Хици лежал лицом вниз, белый шар волос блестел в лунном свете, как одуванчик.

— Можешь спокойно жариться в аду, Хици Литер, — сказал Райдербейт и начал засыпать могилу, сбрасывая вниз ногой песок и камни. Тело исчезло в пыли. Бен несколько секунд постоял, склонив голову и не чувствуя ни жалости, ни печали. У него было жуткое настроение, граничащее с ужасом. Всего за четыре дня погиб уже второй человек — и все из-за какого-то мешочка природных алмазов. Видимо, их ждали еще немалые неприятности, даже без Хици Литера.

Сбросив последнюю горсть песка в могилу, они взяли обе винтовки, бинокль дневного и ночного видения и повели мула к тому месту, где оставили Мел.

Девушка спала, все еще держа «винчестер» на коленях; Мел не разбудили даже звуки выстрелов. Она проснулась, когда они приложили к ее губам канистру с водой и дали для подкрепления сил поливитамины из походной аптечки. Бен обтер лицо Мел медицинским спиртом, пока Райдербейт рассказывал ей, что произошло. Она спокойно слушала, а когда он закончил, только кивнула головой и переспросила:

— Итак, он мертв?

— Мертв и похоронен, детка! Видела бы ты лунных змей! О, как они красивы! — Улыбаясь, Райдербейт нагнулся и положил руку на ее живот, сдвинув «винчестер» с колен. — Дальше все пойдет, как по маслу, дорогая! Мы будем богаты! — Он показал девушке алмаз. — Теперь у нас есть карта. Мы получили все, в том числе и долю Хици Литера.

Райдербейт крепче прижал руку к ее животу, его желтоватые глаза расширились и сверкнули сумасшедшим и опасным блеском. Бену совсем не понравилось выражение его лица. Он начал ставить палатку, которую они взяли у мертвого Хици Литера.

Над горами небо начало светлеть.

Райдербейт что-то мурлыкал на ухо Мел. Бен расслышал только, что она сказала:

— Лучше. Буду в полном порядке, когда хорошенько высплюсь.

Бен пошел и снял тюк с их одеждой с мертвого мула. С трудом передвигая ноги, он принес остальное снаряжение и свалил все в кучу, рядом с лежащей Мел. Райдербейт взял девушку за талию и поставил на ноги; его смуглое лицо с ястребиным носом склонилось над Мел, руки двигались уверенно: одна держала ее за грудь, а другая сжимала ягодицы. Бен испытал смешанное чувство ярости и тревоги, когда увидел, как Райдербейт расстегивает на девушке рубашку, приговаривая:

— Пойдем, ты прекрасно выспишься. — Он крепко прижал ее к себе, расстегнул пояс и спустил брюки с бедер. Райдербейт помог Мел освободиться от брюк, а затем его рука скользнула в хлопчатобумажные трусики. Девушка сделала попытку вырваться и что-то закричала.

— Ради Бога, перестань, Сэмми! — взревел Бен. — У нас нет времени заниматься глупостями.

— Для глупостей всегда есть время, солдат! — произнес Райдербейт ласковым тоном, однако руку убрал; все еще улыбаясь, он уложил Мел в палатке Хици Литера. — У нее божественный зад, — пробормотал он, выпрямляясь и беря канистру с водой.

Бен сердито посмотрел на него.

— Не делай больше этого.

— Успокойся, солдат. Ты что, ревнуешь? — Он передал Бену канистру с водой и ухмыльнулся. — Дадим ей поспать весь день. Когда она проснется, то опять будет славной сильной девочкой! — Райдербейт говорил с какой-то свирепой веселостью, что встревожило Бена еще больше, чем его приступы ярости и пьянство. Впервые Бен стал очевидцем мерзкой развратности Райдербейта, и зрелище было не из приятных.

— Помоги мне поставить большую палатку, — сказал он.

Райдербейт хитро посмотрел на него.

— Спим вдвоем, а? Не следует стеснять девушку, старина!

Они разделись, выпили по глотку воды, залезли в палатку и улеглись голыми прямо на брезент. Бен закрыл глаза, мир вокруг него исчез, и в темноте он видел только тело Мел — мягкое, нежное и прохладное, начисто обтертое медицинским спиртом.

Земля под брезентовым полом была жесткая и мертвая.


Он проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Это была Мел. Бен лежал один в палатке, полог был приоткрыт. Райдербейта рядом не было. Девушка стояла над ним, сжимая в руке ружье.

— Бен, пожалуйста, вставай быстрее!

Он медленно сел, смущенный своей наготой.

— Что? Что случилось? — Бен схватил брюки, а девушка закричала:

— Пожалуйста, быстрее!!

Бен натянул брюки и, пошатываясь, вышел из палатки, и его ослепил солнечный свет, который угасал над бронзовой чашей пустыни. Райдербейт сидел снаружи, держа в одной руке бутылку виски, а в другой — крупнокалиберную винтовку на слонов.

— Что, черт возьми, происходит? — спросил Бен.

Мел стояла рядом с ним, все еще сжимая в руке ружье, и он заметил, что она дрожит.

— Убери его подальше от меня, вот что! — Девушка была очень бледна, под глазами темнели большие круги. Бен взглянул на Райдербейта и увидел глубокую кровоточащую рану под ухом.

— Что происходит, Сэмми?

— Спроси ее, эту высушенную суку!

— О, прекрати! — пронзительно закричала девушка почти в истерике.

Бен круто развернулся, чувствуя, что закипает от злости.

— Послушайте, что у вас стряслось? — Он шагнул к Мел, и она вся сжалась, как напуганное животное.

— Просто держи его от меня подальше! — повторила она. — Жуткий тип! Только потому, что я себя плохо чувствую, он думает, что может делать все, что пожелает. Сексуальный маньяк!

Бен повернулся. Райдербейт все еще держал в одной руке винтовку на слонов, а другой приложил бутылку виски ко рту. Опустив бутылку, он сплюнул.

— Она не может себя плохо чувствовать! Для этого нужно быть человеком, чего ей не дано!

— Заткнись! — рявкнул Бен. Он снова повернулся к девушке и разглядел красные пятна на ее запястьях. — Расскажи, что случилось, Мел?

Она опустила глаза.

— Я не хочу говорить про это. Я не могла даже вздремнуть, пришлось все время отгонять его вот этим! — Девушка подняла ружье.

— Он изнасиловал тебя?

— Он сделал все, кроме этого, ублюдок! Ко мне приставали многие, но такого я не видела. Я думала, он убьет меня!

В ее голосе зазвучали интонации благовоспитанной девицы; на какой-то момент ситуация показалась Бену настолько нелепой, что его это даже позабавило. Он кивнул девушке и сказал:

— Сейчас с тобой все в порядке. Иди и собери свои вещи.

— Слава Богу, что ты здесь, — прошептала Мел.

Бен проследил, как она нагнулась и исчезла в палатке Хици Литера. Вдруг он понял, что испытывает к Райдербейту сдержанную симпатию.

— Хорошо, Сэмми, оставь виски и давай складывать палатки.

Недовольный Райдербейт бросил на Бена злобный взгляд и вытер губы.

— Она пытается перетянуть тебя на свою сторону, не так ли?

— Сложи палатку, — велел Бен и начал вытягивать колышки.

— Она разрешает нам тащить ее на себе, — зло продолжал Райдербейт, — крутит перед нашими носами своим соблазнительным задом, а когда один из нас просит ее о том, о чем попросил бы любой нормальный мужчина, становится, черт возьми, на дыбы!

Бен бросил ему горсть колышков.

— Займись этим.

Райдербейт сделал еще глоток виски.

— Если бы у нее не было ружья, я бы отхлестал ее по заднице! — Он потрогал пальцами глубокую рану возле уха и кивнул головой. — Знаешь, это пошло бы ей на пользу. Она не способна на нормальные чувства, она, черт возьми, не человеческое существо! Просто большой кусок соблазнительной баранины!

Бен повернулся и посмотрел на него.

— Ты — вошь, Сэмми. Безнадежно сумасшедшая вошь! Почему? Несчастливое детство? В чем дело?

— Заткнись, ты!

— Нет, не заткнусь. Я хочу тебе кое-что сказать. Ты сильно рассвирепел, когда у меня произошла стычка с молодым Хици, но я был прав. Сейчас все утряслось, однако ты затеял мелкую грязную свару с Мел только потому, что она не раздвинула перед тобой ножки. Боже мой! Разве у нас мало было неприятностей?

— Она сама этого хотела! — брызгая слюной, заголосил Райдербейт. — Она хотела, но я, видите ли, недостаточно хорош для нее. Я всего лишь проклятый еврей и не подхожу леди! — Он замолчал и с вызовом уставился на Бена. — Это так! Она хотела, вся дрожала от желания!

Бен выхватил бутылку виски из его руки.

— О, несомненно! Старая отговорка. Она хотела, но и не хотела, и в этом ее вина! Ты, конечно, еврей, и я просто рыдаю от симпатии к тебе. Мне жаль тебя, Райдербейт! А сейчас за работу! Если она не хочет спать с тобой, это твои проблемы, а я не желаю влезать в них. Если ты еще будешь приставать к ней, я возьму ружье и разнесу тебе башку, даже если придется стрелять в спину.

Райдербейт пристально смотрел на Бена настороженным взглядом.

— Ты не понимаешь, солдат, — заговорил он. — Она спровоцировала меня. Ты видел все сам, сегодня утром. Я довольно ясно дал ей понять, чего хочу, кстати, прямо на твоих глазах. Она же не вцепилась тогда в меня, как проклятая дикая кошка! — На его лице появилось выражение болезненной ярости — он искал у Бена хоть малейшее сочувствие. — А сейчас я думал, она убьет меня на месте! Я испугался!

— Ты испугался девушки, Сэмми? О, какая ирония судьбы! Ладно, давай навьючивать мулов.

Он стягивал ремнями большую палатку, когда Райдербейг медленно зашел к нему сзади.

— Не угрожай мне больше никогда оружием, солдат. Иначе один из нас не вернется обратно живым.

Бен поднял палатку и промолчал.

Глава 8

ЗМЕИНОЕ БОЛОТО

С заходом солнца они начали подниматься на Стену Чинлука. До скалистого уступа, где лежали мертвые лунные змеи, они вели мулов без особых предосторожностей, но дальше на каждом новом карнизе останавливались и прислушивались, Лунные змеи больше им не попадались, но задолго до рассвета откуда-то сверху донесся звук, напоминающий шелест парусов на ветру, и в лунном свете вниз устремились кондоры. Они медленно кружились и опускались, разбившись на семь групп, к подножию отвесной скалы, где лежали мертвые мулы, и их сложенные крылья были похожи на сломанные зонтики. Через некоторое время тишину прорезали крики, сходные с визгом свиней.

За два часа до рассвета они достигли вершины Стены Чинлука и очутились на полого поднимающемся массиве песчаника с виднеющимися вдали огромными башнями черных скал. Это был величественный и внушающий ужас ландшафт.

Бен подумал, что это дорога на крышу мира.

— Страна Ксату… — проворчал Райдербейт, державший наготове бинокль дневного и ночного видения с подводной лодки и винтовку на слонов. — Сейчас надо смотреть в оба, — мрачно добавил он.

На верху скалистой гряды они остановились и напоили мулов; Мел приготовила суп и кофе, пока мужчины жевали свой обычный обед из консервированной говядины, запивая его из кружек неразбавленным виски. Однако враждебность между девушкой и Райдербейтом ничуть не уменьшилась, и Бен с дурными предчувствиями вспомнил о напряжении, возникшем у него с Хици Литером в их первый день знакомства. Похоже, дух немца витал рядом с ними, сея вокруг ненависть и натравливая их друг на друга. Бен подумал: «Возможно, это из-за усталости? И вообще, тройка всегда считалась несчастливым числом…» Он решил делать вид, будто ничего особенного не произошло, и сосредоточиться только на двух по-настоящему важных после смерти Хици Литера вещах — как найти алмазы и как выбраться отсюда живыми.

В молчании они шли еще два часа, пока не начало сильно припекать солнце. «Ложка Дьявола» осталась далеко внизу и скрылась с глаз. Атмосфера еще более накалилась после того, как Бен разрешил Мел сесть на одного из мулов. Райдербейт ругался и язвил, отказавшись взять часть поклажи, снятой с мула; Бен нес все один, решив придержать язык, чтобы не раздражать Райдербейта. Экспедиция обещала быть трудной, а самое худшее было, очевидно, впереди.

Ближе к полудню они разбили лагерь. Мел спала в маленькой палатке, а Бен и Райдербейт, по очереди, дежурили на случай нападения индейцев Ксату. Когда они снова тронулись в путь в четыре часа пополудни, снизу задули порывы горячего ветра. Бен помогал Райдербейту определять азимут по его карте, сверяя ее с личной картой Хици Литера. Когда Бен изучал аккуратный рисунок на листе форматом 13×17 дюймов, ему вдруг пришло в голову, что ломкая карта удивительно хорошо сохранилась; трудно было поверить, что эти тщательно нанесенные шариковой авторучкой значки являются ключом к богатству. Бену вспомнились уроки географии, когда на работу с контурной картой уходил целый час и даже больше. А ведь карта Хици была составлена в исключительно сложных условиях, когда ее владельцу приходилось прокладывать путь по мангровым болотам, но сейчас она выглядела совсем новенькой.

Райдербейт по-прежнему носил при себе карты и компас, но сейчас отряд вел Бен, шедший впереди мула, на котором сидела Мел. Девушка поблагодарила его — он, как и прежде, один нес снятую с ее мула поклажу, — но тон был небрежным, а в конце она непринужденно добавила:

— Боже мой, что бы я не отдала за возможность принять ванну. — Она улыбнулась. — Я мечтаю провести весь день, сидя по шею в мыльной воде, а потом часов двенадцать — в чистой постели; вот тогда я буду чувствовать себя превосходно!

— Ты, видимо, быстро пришла в себя, — заметил он, устало шагая рядом с ней.

Райдербейт держался в нескольких ярдах позади, время от времени обозревая горизонт в бинокль дневного и ночного видения.

— Я очень устала, — спокойно ответила Мел и, оглянувшись через плечо, выкрикнула с неожиданной злобой: — Боже, как бы я хотела, чтобы с ним что-нибудь случилось! Это могло бы отвлечь его от меня.

— Забудь его, Мел. Относись к нему с юмором и не будь злюкой. Мы еще долго будем вместе.

— Он — настоящее животное!

«Если бы только это…» — подумал Бен. А вслух сказал:

— Я предупреждал тебя, Мел, еще в Паратаксине, что он дикий человек. У тебя было время составить о нем представление.

— Я не думала, что он способен на такое, я ведь неважно себя чувствую, а он угрожал избить меня, когда я отвергла его притязания…

Бен покачал головой и подумал: «Какая мерзость! Из всех одиноких волков Южной Америки ему посчастливилось попасть в компанию с двумя представителями волчьего племени: сумасшедшим изгоем-евреем, любителем пострелять, и хорошенькой английской девушкой с красивыми ножками и высокими моральными принципами…»

Солнце клонилось к горизонту, скалистые башни словно увеличились в размере и превратились в черные горы с плоскими вершинами, отделенными друг от друга сухими долинами. Снова стали попадаться кактусы, среди камней мелькали ящерицы, но это были единственные признаки жизни. На севере виднелись казавшиеся хрупкими белые зубцы горной гряды, на юге, где тянулись болота, кроме сероватой пелены, ничего нельзя было разглядеть.

Лагерь они разбили в темноте, договорившись ночью дежурить по очереди. Мел спала одна в маленькой палатке; никаких происшествий не было.


Райдербейт, которому выпало предутреннее дежурство, разбудил остальных на рассвете. В его взгляде сквозило мрачное выражение и какая-то тоскливая горечь, уголки рта были безвольно опущены; когда он молча залпом выпил свой кофе, Бен догадался, что последние три часа Райдербейт пил без остановки.

После завтрака Мел уселась перед палаткой с целым набором лосьонов и кремов и принялась наводить красоту, пользуясь разбросанными вокруг нее бумажными салфетками. Ее лицо походило на маску актрисы — перед нанесением последнего слоя грима. Глядя на девушку, Бен вспомнил, каким он стал грязным: волосы спутались и переплелись, как веревки, небритый подбородок зудел, пот и пыль забили поры кожи, словно угольная крошка у шахтеров.

Райдербейт допил кофе, подошел к Мел, остановился перед ней и принялся хохотать. Это был не обычный для него кудахтающий смех; с его неподвижных губ срывались какие-то медленные булькающие печальные звуки. Девушка не обращала на него внимания, начав снимать крем с лица бумажной салфеткой.

Райдербейт наклонился над ней и громко произнес:

— Ты прекрасна, не так ли? Какая прелестная маленькая девочка! Одна в пустыне, и даже тут прихорашивается. Интересно, для кого? Для Бена?

— Перестань! — оборвал его Бен, вставая между ними; в руках он держал карты и компас. Винтовка калибра 10,6 мм лежала в большой палатке, а ружье и «винчестер» были приторочены к мулам. Предполагалось, что завтрак пройдет в нормальной обстановке. — Давай определим азимут, — предложил Бен.

В ответ Райдербейт снова зашелся булькающим смехом.

— Она ведь хорошенькая, солдат?

Бен начал оттирать его в сторону.

— Согласно карте, берем 12 градусов к юго-юго-западу. Проверь.

Он передал компас Райдербейту, тот перестал смеяться, нагнулся над картой, повернул компас и взглянул, куда указывает стрелка; потом обнял Бена за плечи.

— А ты ловко этому научился, солдат! — Бен уловил сильный запах перегара. — Ты скоро сможешь обойтись без меня, не так ли? Осталось только поднабраться опыта?

Бен освободился от объятий Райдербейта и сказал:

— Трогаемся в путь, Сэмми.

Он принялся упаковывать посуду, помытую после завтрака, борясь с мыслью о новой опасности, которую до сих пор не принимал в расчет. Бен давно уже понял, что Райдербейту нельзя доверять, неуравновешенному, взбалмошному и, что самое худшее, лживому. Если они когда-нибудь найдут алмазы, он может попытаться перехитрить его, Бена, и Мел. Однако Бену никогда не приходило в голову, что Райдербейт не доверяет ему, точнее, ему и Мел. С самого начала Райдербейт был азартным организатором и одержимым лидером экспедиции; пока с ними был Хици Литер, Бен и Мел выполняли только одну задачу: оплачивали расходы.

Но сейчас, когда инициативу временами перехватывал Бен, лишним оказался Райдербейт. Бен овладел искусством прокладывать маршрут по компасу, изучил карты, знал, как выглядит природный алмаз. Он и Мел, вероятно, могли бы добраться до реки и вернуться обратно без Райдербейта. Мел прожила в Паратаксине более шести месяцев и отлично знала все ходы и выходы. «Если у вас есть голова на плечах и необработанные алмазы на миллион долларов, вы сумеете найти и покупателя, и банк, который переведет ваши деньги на ваш счет в иностранном банке… А пока надо как-то успокоить Райдербейта, по крайней мере, не дать ему почувствовать себя лишним в их компании…»


Они устало брели весь день по дикой местности, где преобладали желтые скалы и узкие каньоны, поросшие высокими, как деревья, кактусами с жесткими остроконечными верхушками, копьевидными отростками и гигантскими, утыканными колючками ветками, на которые мулы набрасывались с бешеным аппетитом. Ветер стих; яркое небо постепенно тускнело, приобретая сероватый цвет пелены на горизонте, где простирались болота. К вечеру они наткнулись на первый источник воды, с тех пор как спустились с гор Хьерра: маленький ручеек бежал по дну темной долины, где летали мухи и насекомые и стоял смердящий запах загнивающих растений.

Они устроили привал, вскипятили в кастрюлях воду и остудили, наполнив пластмассовые канистры; потом Бен и Райдербейт разделись, сполоснулись и побрились, а Мел ушла вверх по течению ручья на сто ярдов и помылась, тщательно прикрываясь полотенцем. Ожидая ее, они сидели у ручья, попивая прямо из бутылки тепловатое виски. Райдербейт что-то пробормотал о появлении к вечеру москитов, потом замолчал и шумно глотал шотландское виски, запрокинув голову и закрыв глаза. Когда бутылка почти опустела, он поднял ее и хмуро сказал:

— Какая это, черт возьми, бутылка? — И прежде чем Бен успел ответить, он встал на ноги и, спотыкаясь, добрел до мула, где порылся в корзине с бутылками виски «Белая лошадь», и вернулся, что-то бормоча себе под нос.

— Пятая бутылка, — сообщил он, усаживаясь рядом с Беном. — Осталось семь. Надо подольше растянуть.

— Пей поменьше — растянешь, — заметил Бен, хотя не был уверен, что лучше: Райдербейт, отупевший от пьянства и почти безумный, или трезвый, но почти теряющий рассудок от этого.

Райдербейт допил бутылку, выбросил ее в воду и закурил сигару, когда они увидели идущую к ним по берегу ручья Мел. Она переоделась в чистую рубашку и брюки, ее лицо было свежим, а волосы мокрыми и блестящими. Она улыбнулась им обоим.

— Боже, как хорошо! А где у нас виски?

— Тебе не полагается, — прорычал Райдербейт.

— Мы взяли целую корзину, — сказала она, глядя на Бена.

— Надо экономить, — упрямо заявил Райдербейт, рассматривая девушку сквозь сигарный дым; его лицо было осунувшимся и жестоким.

Бен встал и успокоил Мел.

— Сейчас принесу. Возьму из корзины.

— Сядь и не трогай корзину! — закричал Райдербейт.

— Иди к черту! — огрызнулся Бен и направился к мулу.

Одним прыжком Райдербейт оказался на ногах. Он все еще держал сигару, но кулаки его сжались, а мускулы рук напряглись; в глазах промелькнуло что-то дикое, и Бен на мгновение остановился.

— Какая муха, черт возьми, тебя укусила? — крикнул он.

— Я не позволю этой суке пить мое шотландское виски, — заупрямился Райдербейт, задыхаясь от ярости.

— А кто сказал, что это твое виски? Если оно кому-нибудь и принадлежит, так это мне и Мел. Мы платили за него.

Райдербейт шагнул вперед.

— Моррис, оставь проклятую выпивку в покое! Ты всегда удерживал меня от лишнего стаканчика, а когда я решил пить пореже, ты со своей подружкой надумал истреблять виски? Знаешь, как это называется? Извращение!

Бен тоскливо покачал головой, он не знал, сколько еще сможет терпеть Райдербейта. Но тут вмешалась Мел:

— Оставь его, Бен. По правде говоря, я не очень-то хочу выпить. Пускай все виски достанется ему, и пускай он хоть упьется, как испорченный капризный ребенок.

Райдербейт повернулся к ней и рассмеялся.

— Детка, ты переигрываешь. Ты что, ищешь неприятностей? — Некоторое время они стояли и пристально смотрели друг другу в глаза: Райдербейт со злобой, Мел с открытым презрением. Бен подумал, что неприятностей, видимо, не избежать. Глядя на стройную чистую и холодную девушку, он в душе проклинал ее: «Почему она не может быть обыкновенной веселой девицей, готовить пищу и прыгать в постель к ним обоим, когда они этого хотят?»

Наконец, все трое занялись своими делами и погрузили вещи на мула. Райдербейт докурил сигару и не произнес больше ни слова, пока они не двинулись в путь вниз по долине.


С наступлением темноты из влажных сумерек хлынули первые москиты; ночью все трое спали в палатках с опущенными противомоскитными сетками; выходя на трехчасовое дежурство, смазывали каждый квадратный дюйм открытой кожи противомоскитной мазью.

Неясные очертания луны проглядывали сквозь тонкие облака; к рассвету небо над болотами приобрело розовато-лиловый оттенок, который с наступлением дня темнел, предвещая так и не разразившуюся грозу.

Весь день они шли, спускаясь вниз по долинам среди плосковершинных гор; за час до захода солнца они, наконец, достигли края горного массива.

Облака внезапно разошлись, и солнце обрушило длинные желтые столбы света на ландшафт, который, на первый взгляд, напоминал английскую сельскую местность в летний вечер: пространство перед ними было покрыто ярко-зеленой, ровной, как на подстриженной лужайке, зеленью. Однако далеко на западе темнел потухший вулкан, в кратере которого недавно побывал Стоупс. Азимутальные отметки на карте Хици Литера были верными. Райдербейт долго изучал местность в бинокль дневного и ночного видения, затем повернулся и, ухмыляясь, сказал:

— Все, как на карте.

— Ты можешь разглядеть реку? — спросил Бен.

— Слишком далеко. Она вон там.

— Хорошо, если это так, — сказал Бен.


К исходу следующего дня они подошли к змеиным болотам. Последние десять миль им попадалась скудная растительность; летали жирные мухи; воздух стал влажным; небо окрасилось в серо-стальной цвет. Скалистый грунт под ногами сменился гравием, который, в свою очередь, уступил место болотистой почве, заросшей цветами. Позже появились мелкие озера с солоноватой водой с блестящими на их поверхности насекомыми, промелькнули первые трясины под деревьями, где кишела жизнь и сильно пахло гнилью. В последний час перед наступлением ночи они торопились и едва успели разбить лагерь на открытом месте, между бамбуковыми рощами, как опустилась густая тьма. Они поставили палатки, и вдруг тишину разорвал громкий жалобный вой, доносящийся не из какого-то определенного места, а, казалось, отовсюду, становясь все сильнее и сильнее, пока не почудилось, что это гудит у них в головах.

Когда первое потрясение прошло, Райдербейт стремглав бросился к мулам, схватил аптечку и пронзительно крикнул:

— Быстрее в палатку, под противомоскитную сетку! — Сам он едва успел вскочить за ними. Туча москитов ринулась из-за близрастущих деревьев и опустилась на поляну, словно ядовитое облако; вой достиг крещендо; они согнулись в большой палатке за опущенной противомоскитной сеткой, намазав руки и лицо «репеллентом» и натянув шерстяные шапочки на волосы и шею.

Так продолжалось почти полчаса. Когда, наконец, вой утих, ночь ожила тысячью звуков — тиканье, мурлыканье, хрюканье, жужжание продолжалось до рассвета. Луны не было. Никто не знал, какого еще подвоха ждать — змей, гиен, скорпионов, индейцев Ксату? Бен и Мел несли первое дежурство возле большой палатки, в которой затаился Райдербейт, потягивающий виски. Мел прижала ружье к груди и пристально вглядывалась в кромешную мглу. Оба долго молчали. Звуки джунглей становились привычными, как шум городского транспорта. Девушка сидела в нескольких дюймах от Бена, но когда она заговорила, ему показалось, что ее голос доносится к нему издалека, словно спросонья.

— Бен? Бен, ты не спишь?

— Нет. — Он вглядывался в ночной мрак, который, казалось, кишел невидимой жизнью.

— Я хочу поговорить с тобой.

Он молча ждал; сердце учащенно забилось.

— Все идет не очень-то хорошо, не так ли?

Бен по-прежнему молчал. Через секунду он почувствовал, как она шевельнулась уже рядом с ним, и ощутил запах противомоскитной мази на ее коже; девушка заговорила с растущим волнением:

— Бен, послушай меня! Ты же знаешь, что происходит. Так больше продолжаться не может. Рано или поздно он что-нибудь предпримет. Он сумасшедший, ты же знаешь. Он не будет ждать вечно…

Бен уставился в темноту, слушая, как бьется пульс жизни джунглей, а девушка продолжила:

— Болота тянутся более чем на пятьдесят миль, не так ли? Это дает ему большой шанс, как было у тебя с Хици.

— Он ничего не предпримет, — сказал Бен не особенно убедительно.

— Почему?

— Потому, что он нуждается в нас.

— В тебе, может быть. Но не во мне. — Она на мгновение замолчала, а потом вдруг прижалась к нему и тихо зашептала: — Бен, мы должны что-нибудь сделать! Пока у него не появилась возможность нанести удар первым. Надо сделать сегодня, пока он спит.

— Нет. Сегодня ночью мы ничего делать не будем. — Голос Бена был спокоен, но его испуганный мозг лихорадочно работал.

Когда Мел снова заговорила, он уловил в ее голосе презрение, как в ту первую ночь в горах Хьерра, когда она удивилась, застав его за кражей патронов у Хици Литера.

— Хорошо, ты заботишься о своей шкуре, а я о своей. Я не буду идти рядом с ним, не буду больше терпеть его оскорбления, зная, что он только и ждет удобного случая, чтобы расправиться со мной. Я не такая уж безропотная. Уверяю тебя!

— Мы ничего делать не будем, — повторил он спокойно, — пока не доберемся до реки.

— Почему?

— Потому что нам нужна его помощь, чтобы найти реку.

— Мы можем обойтись и без него. Хици нашел ее, а ведь он был один.

— Ему просто повезло. Но и он мало что нашел. Нет, Мел, мы подождем, пока не обнаружим реку, а там, может быть, подумаем…

— У реки все будет еще хуже. Ты же знаешь, что он за человек. Как только алмазы попадут к нему в руки, его уже ничто не остановит. Послушай, Бен! Я до смерти боюсь его!

Он почувствовал приступ отчаяния, понимая, что она права, но упрямо повторил:

— Мы ничего не будем предпринимать, пока не доберемся до реки.

В этот миг Бен обернулся. За их спинами неясно вырисовывалась фигура Райдербейта, который чем-то размахивал в руке. Хотя Бен и не видел в темноте лица Райдербейта, он знал, что тот насмешливо улыбается. Мел сидела рядом с ним неподвижно, сжав ружье обеими руками. Райдербейт нагнулся и сунул Бену в лицо то, чем он размахивал. Это была бутылка «Белой лошади».

— Выпей, солдат!

Бен обтер горлышко и сделал долгий глубокий глоток. Потом передал бутылку Мел, которая тоже выпила. Райдербейт не шевелился.

— Все в порядке, дети мои! — Его голос был хриплым, но сдержанным. — Сейчас моя очередь. Дай мне ружье.

— Время твоего дежурства еще не настало, — сказал Бен, вставая. — И у тебя есть собственная винтовка.

— Не спорь, солдат. — Райдербейт потянулся к ружью и легко вынул его из рук Мел. Он повернулся к Бену, который стоял лицом к нему. — Идите и поспите. — Бен взглянул на него, а потом на Мел. Девушка медленно поднялась и, не говоря ни слова, исчезла в маленькой палатке. Райдербейт свободной рукой обнял Бена за плечи и сжал их: — Все нормально? — От него несло сильным перегаром от выпитого виски.

Бен выскользнул из его объятий.

— Нормально, — сказал он. — Позови меня, если что-нибудь случится.

— Не беспокойся! — Райдербейт положил бутылку на землю, рядом с винтовкой калибра 10,6 мм, и стоял перед ним, ухмыляясь. Где-то во мраке ночи птица издала пронзительный вопль, напоминающий визг собаки, попавшей под колеса автомобиля. Бен вошел в большую палатку и лег. Воздух внутри был пропитан смесью керосина и виски, лицо потело под толстым слоем «репеллента». Он не мог заснуть.

Бен размышлял о том, долго ли Райдербейт подслушивал? Слышал ли он все, или ничего, или часть разговора, чтобы догадаться об остальном? И даже если он ничего не слышал, то что делать с Мел? Неужели она действительно, что-нибудь предпримет? Что она сейчас делает? Спит или, как и он, лежит с открытыми глазами в своей палатке, тревожится, прикидывает?

Бен взглянул на часы. Без десяти минут одиннадцать. Ему выпало последнее дежурство — с двух часов ночи до рассвета.


В шесть часов утра Бен разбудил своих обоих спутников, они сварили кофе под уже жарким и неприветливым небом. За час до рассвета джунгли были странно тихими. Но сейчас в них снова началось движение, совсем рядом ключом забила невидимая жизнь; джунгли плотным кольцом окружили путников, которых больше тревожила собственная жизнь с ее заботами и ссорами.

Позавтракали они молча, держа оружие рядом с собой наготове, а когда тронулись в путь, Райдербейт как бы ненароком пристроился сзади. Бен продолжал делать вид, что между Райдербейтом и Мел ничего серьезного не произошло, надеясь, что она ничего не предпримет без его ведома. В любом случае, надо было подождать, пока они не доберутся до реки. Если Райдербейт попытается что-либо выкинуть, Бен должен быть настороже.

Утро переходило в день; жара стала почти непереносимой, чудилось, что она отражается от покрывшихся испариной облаков и впитывается близлежащими мангровыми болотами. Они не могли раздеться из-за мух и насекомых и за первые шесть часов преодолели менее восьми миль; по ночам нельзя было двигаться — из-за безлуния стояла кромешная тьма.

До вулкана было примерно десять миль; но уже пошел небольшой подъем, почва становилась все тверже по мере их приближения к застывшим потокам лавы; они пробивались через доходившую до плеч траву, которая обильно росла на нижних склонах вулкана. Приходилось идти с большой осторожностью, раздвигая бамбуковыми палками траву перед собой, чтобы распугать змей. Воздух был наполнен пронзительным стрекотанием сверчков и зловонием пыльцы каких-то странных растений, от которой тащившийся позади них Райдербейт задыхался и тяжело дышал, словно загнанный пес.

На исходе дня высокая трава расступилась, и перед ними неожиданно предстал вулкан. Он оказался гораздо выше, чем они предполагали; они устало брели, огибая темные склоны, и вдруг Бен почувствовал, как со стороны вулкана на него обрушилось какое-то странное излучение, которое преследовало его до самой темноты, когда они разбили лагерь у подножия горы.

«Было ли оно связано с вулканом? Или просто инстинкт предупреждал его об опасности, как это уже дважды случалось с ним? Все казалось вполне нормальным: азимут на карте Хици Литера был указан с точностью до десятых долей градуса. Маленький немец был очень аккуратен…»

На следующее утро они шли еще четыре часа, прежде чем добрались до южного склона вулкана, где курс на карте резко менялся. Тропа с северо-востока огибала вулкан, а затем сворачивала на юг, прямо к болотам. Некоторое время Бен и Райдербейт проверяли азимут и расстояние. Хотя отметки на карте были точными, Райдербейт заявил, что они ему не нравятся. В последний час он уже заметил, что почва опять стала болотистой и напоминала губку. Ни на одной географической карте язык лавы не был обозначен, и, если верить этим картам, дальше шли сплошные болота. Поэтому они решили продолжать путь, сверяясь только с картой Хици, а маршрут на его карте указывал именно на юг.

Они совсем пали духом, хотя и радовались, что выбрались, наконец, из кишащей змеями травы. Впрочем, вид вулкана почему-то их странно завораживал. Голые склоны хорошо были видны с расстояния нескольких миль, и там никто не мог спрятаться, но они знали, что на вершине горы есть пещеры, где легко можно укрыться, к тому же там было озеро пресной воды. Зато мангровые деревья, растущие вокруг, таили опасность. Бен, по какой-то ему самому непонятной причине, чувствовал, что им не следует удаляться от вулкана.

Они с трудом продвигались вперед до наступления ночи; трава сменилась густыми зарослями с огромными цветами, грибами и ползучими растениями, которые, как змеи, обвивались вокруг веток деревьев. Вскоре после того, как они разбили лагерь, с болот с каким-то пронзительным воем хлынули полчища москитов, и на этот раз их налет был таким массированным, что путники почувствовали, как под весом насекомых содрогаются стены палатки. Москиты проникали даже сквозь противомоскитные сетки и вшитый брезентовый пол палатки, так что вскоре все трое «охотников за алмазами» ощутили их довольно болезненные укусы даже под одеждой. На ночь они решили остаться все втроем в большой палатке, хотя им пришлось лежать в тесноте и духоте, яростно расчесывая укусы и обтираясь лосьоном; мало облегчения приносило и виски, которое они безжалостно истребляли.

Они перестали дежурить, решив, что темной безлунной ночью лучше выспаться и набраться сил. И даже столкновение между Мел и Райдербейтом, вроде бы, забылось перед ужасами, которые таили в себе простирающиеся впереди болота.

Бен проснулся первым и, ткнув Райдербейта под ребра, разбудил его. Чтобы избавиться от головной боли с похмелья, выпили по пинте кофе с хинином; затем, взяв азимут относительно различных пиков вулкана, тщательно нанесенный на карту Хици Литера, двинулись в глубь болот.

К полудню густые высокие джунгли сомкнулись над ними, при каждом шаге ботинки глубоко погружались в грязь, вздымая вокруг дурно пахнущие пузыри. На первый взгляд, казалось, мангровые деревья были такими же, как в ухоженных английских парках, — с толстыми ветвями и величественной зеленой кроной. Но стоило взглянуть вниз, и создавалось странное впечатление, будто деревья охвачены паникой: их извивающиеся корни высовывались из трясины, как руки тонущих людей, в наростах гнездились мелкие паразиты и пиявки, а в темных углублениях под корнями грязь светилась фосфоресцирующим блеском, что придавало всему призрачный желтоватый цвет плохого мрамора.

Вокруг разливался какой-то незнакомый запах, испускаемый странными растениями в рост человека и даже выше; запах свежего мяса и грибов источали розовые сочные молодые побеги, похожие по виду на сырые сосиски, присосавшиеся к веткам мангровых деревьев. Так же ужасно пахли и цветы: большие, размером с тазик, водяные лилии, плавающие посреди ковра болотных водорослей, и какие-то таинственные цветущие растения на длинных ножках, высовывающие из травы маленькие ротики и язычки из толстых бархатистых лепестков.

Приходилось, прежде чем сделать хоть шаг, тыкать бамбуковыми шестами в болотистую почву; грязь уже доходила почти до верха ботинок. Мангровые деревья стали огромными, как дубы; их корни серебрились и, казалось, двигались, покрытые чешуйчатой корой из живых шевелящихся насекомых.

Они остановились, чтобы проверить дорогу по компасу, понимая, что все идет как-то не так. Бен поднял голову, вытирая пот и грязь с лица. Взятый по компасу азимут указывал на образованный корнями туннель, сужавшийся в полной темноте. Они двинулись в обход, устало переставляя ноги и отмечая про себя, что в некоторых местах грязь переходила в крохотные озерца зеленоватой воды, застывшей под деревьями; очевидно, это была часть сложной разветвленной сети притоков, отходящих от алмазной реки. Перед ними было новое препятствие. Чем ближе к реке, тем более непроходимыми становились болота. Возможно, отсюда им не удастся добраться до реки даже на каноэ, а с двумя тяжело груженными мулами это было, вообще, безнадежной затеей.

Они остановились и переглянулись. Насекомые окутали их, как вуалью. Солнце уже скрылось, а вечерняя темнота полнилась какими-то мечущимися тенями. Райдербейт поднял с земли странный предмет, похожий на коричневый чулок, который затрещал в его пальцах и развалился, падая кусками в жидкую грязь. Бен, содрогнувшись, узнал змеиную кожу с рисунком.

— Похоже, анаконда поменяла кожу к новому сезону, — невесело пошутил Райдербейт и ткнул шестом перед собой; шест сразу погрузился в глубину на несколько футов. Райдербейт свирепо поднял глаза: — Что показывает эта проклятая карта?!

— Нужно идти прямо, — ответил Бен.

— Но мы не можем идти прямо!

— Я знаю, что не можем… — Бен попытался улыбнуться. — Итак, что ты предлагаешь? Идти через всю топь?

— Нет! Я не пойду! — заорал Райдербейт. — И проклятый маленький ублюдок, этот Хици Литер, тоже не пошел бы! Карта врет!

Мел в ужасе взглянула на обоих.

— Но ведь карта — единственное, что у нас есть!

— Верно, детка. И она неверная. Хици не мог идти здесь. Это не под силу никому… — Райдербейт замолчал.

Откуда-то из джунглей донесся какой-то воющий звук, который становился все громче.

— Может быть, — начал Бен, — мы взяли не тот азимут…

— Заткнись! — рявкнул Райдербейт.

Они замерли и прислушались. Звук приближался. Это было не жужжание насекомых, а ровное гудение двигателя.

— Самолет! — крикнул Райдербейт, и они уставились в прогалы неба, виднеющегося между деревьями. Звук стал удаляться.

— Что за самолеты тут летают? — вяло спросил Бен, сознавая, что сейчас даже это его мало интересует; кто бы ни были те люди, они уже улетели, и им не тащиться по колено в кишащем насекомыми болоте.

— Это не воздушный лайнер, — сказал Райдербейт. — Самолеты ни одной из гражданских авиакомпаний не пролетают над здешними местами.

Приглушенный гул двигателя постепенно стихал над джунглями.

Вдруг Мел заметила:

— Это мог быть военный самолет.

— Что ему тут делать? — проворчал Райдербейт.

Девушка взглянула на Бена.

— Возможно, Ромоло сбросил одного из своих пленников в болота.

— Конечно! — заметил Райдербейт и нехорошо рассмеялся. — Или, может быть, несколько добропорядочных граждан Паратаксина ищут алмазную реку.

Мел и Бен удивленно уставились на него. Звук самолета стих окончательно.

— Ты серьезно думаешь, что это так? — забеспокоился Бен.

— Ну, если не так, сам объясни, что к чему! — зло выкрикнул Райдербейт.

Некоторое время Бен неподвижно стоял, пристально глядя на мангровые деревья и размышляя о самолете: сухой антисептический запах герметичной кабины, симпатичная улыбающаяся стюардесса, тонкий луч света над креслом в гудящей темноте… Спасение. Но оно исчезло. Осталось лишь исподволь подбирающееся к людям ядовитое болото.

— Что к чему? — повторил Бен машинально. — Я тебе объясню. По правде говоря, все чертовски просто! Карта Хици Литера — фальшивка. Полагаю, он это сделал преднамеренно. По-моему, Хици специально начертил для нас неверную карту.

Бен подгонял мулов, поворачивая их в обратный путь, но сейчас даже это казалось зловещим. Было более четырех часов дня, через три часа наступит полная темнота.

— Дай мне карту, — попросил Бен. Он вынул компас и устроился между мулами, которые лягались, отгоняя тощими ногами насекомых и пиявок. — Мы пойдем обратно к вулкану, — решил он, ни на кого не глядя. — Дорога, по которой мы идем сейчас, совершенно непроходима.

И тут под мангровыми деревьями, в тридцати футах позади них, он, оглянувшись, заметил какое-то движение. Сначала Бен подумал, что это игра теней: широкая колышущаяся масса рыжеватых шлемов, каждый размером с глубокую тарелку, медленно надвигалась на людей, как батальон мистических солдат без головы и туловища; их было более пятидесяти; они вытягивались цепочкой из-под деревьев, переползая через корни; вдоль передних рядов вместо лиц мелькали сотни длинных белых ног, похожих на макароны, ритмично передвигающихся на приличной скорости по грязи.

Бен пригляделся и увидел, что еще большая масса таинственных существ приближается спереди. Он схватил Райдербейта за руку и показал на них; секунду Райдербейт всматривался и, нахмурившись, сказал:

— Надо быстро убираться отсюда. Болотные крабы могут парализовать человека за несколько секунд. Держи мулов.

Бен схватил обоих мулов за навьюченные на них тюки, когда раздавшийся сзади выстрел чуть не швырнул его плашмя в грязь. Он подпрыгнул, в ушах зазвенело. Бен видел, как Райдербейт, нагнувшись вперед, стреляет из своей крупнокалиберной винтовки в скопище крабов. Мел зажала уши руками, а Бен наблюдал, как еще дымящиеся пустые гильзы падают в грязь. После третьего выстрела мулов охватила паника. Они пронзительно взревели, заглушая гром выстрелов, и бросились к мангровым деревьям. Послышался всплеск, копыта мулов забили по топи, и прямо на глазах Бена первый мул по шею погрузился в зеленоватую жижу, подымая вокруг себя пузыри, и сразу исчез в трясине.

Райдербейт перестал стрелять. Бен отпрыгнул в сторону и ухитрился схватить веревку, привязанную ко второму мулу, который потащил его за собой по скользкой листве. Пытаясь упереться пятками в землю, он пронзительно закричал Райдербейту:

— Держи мула!

Что-то ударило Бена по лицу; его руки и ноги были в царапинах и синяках. Наконец, ему удалось повиснуть на муле, вцепившись в тюк на спине животного, в то время как обе ноги волочились по земле. И тут он вдруг почувствовал, что животное перестало дрожать, и услышал крик Райдербейта:

— Я держу его.

Бен слез с мула и оглянулся. В полутьме, под корнями, он увидел медленно барахтающиеся шлемы, расколотые, как огромные яйца, и пузырящиеся серой слизью.

Райдербейт неподвижно стоял, дыша с присвистом; казалось, что он вот-вот разрыдается.

— Неплохая работёнка! — зло сказал Бен. — И стрелял ты! Ты же чертовски много знаешь об огнестрельном оружии! Почему же ты не взвесил последствия, прежде чем стрелять из своей хлопушки?!

Райдербейт перекинул винтовку через плечо.

— Прекрасное оружие, солдат, — пробормотал он. — Такую великолепную винтовку я давно не держал в руках…

— Ты спятил? Из-за тебя мы оказались в дерьме!

Райдербейт кивнул головой.

— Положение серьезное, а? Виски пропало?

— Если бы только виски. Аптечка, кухонная утварь, половина продуктов, ружье. Ты хорошо поработал, Сэмми!

Райдербейт снова кивнул.

— Что же у нас осталось?

Бен взглянул на тюк.

— Оба компаса и бинокль, три канистры воды, винтовки, карты, большой запас патронов. — Он помолчал и добавил: — Мы можем еще выкрутиться, если доберемся до вулкана.

Внезапно мужчины подняли головы вверх. Самолет возвращался. На этот раз он летел ниже, издавая какой-то рокочущий звук, напоминающий треск промчавшегося мимо мотоцикла. Самолет приближался; казалось, все джунгли заполнились ревом его двигателя; с деревьев раздались пронзительные крики птиц; рев раздался у них прямо над головой; среди листвы мелькнула и исчезла какая-то тень.

— Это не обычный самолет! — закричал Райдербейт. — Я узнал звук! Проклятый вертолет!

— Ты уверен? — спросил Бен.

— Вполне, солдат. Я достаточно налетался на таких штуковинах в Африке.

— Но что он делает здесь? — удивилась Мел.

Райдербейт криво улыбнулся.

— Пошевели мозгами, дорогая. Можешь назвать хоть одну разумную причину появления вертолета над мангровыми болотами?

— Может быть, они занимаются тем же, что и мы? — сказала она.

Он кивнул головой.

— Но это никак нельзя назвать разумной причиной! — Он закашлялся; к зловонию болот примешивался запах горелого карбида.

Из-под корней деревьев к ним снова начали подползать крабы.

Бен вздрогнул.

— Пошли, выбираемся отсюда!

Райдербейт следил за крабами, качая головой.

— Прекрасная мишень! Интересно, а какие они на вкус, в жареном виде? Или лучше их сварить, как ты думаешь?

— Побереги патроны, Сэмми. Пошли!

Райдербейт вздохнул.

— Для чего беречь патроны, солдат?

Сейчас, когда им уже не надо было определять азимут, они быстро двигались в обратном направлении. Мул, спотыкаясь, брел рядом; на бедное задерганное животное было больно смотреть — его худосочный зад и тощие ноги кровоточили от укусов насекомых и из-за ожогов в местах, где присосались пиявки, которых Райдербейт нещадно поджигал зажигалкой.

Еще до наступления кромешной тьмы им удалось выбраться из страшных болот и вернуться к языку лавы, где они разбили большую палатку, которая, по счастью, не утонула с первым мулом.

Перед нападением москитов все трое успели спрятаться внутри палатки за сетками, скрючившись и подобрав под себя руки и ноги и укутав головы пуловерами, в ожидании, когда промчатся эти ужасающие полчища. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу. Бен был посередине, как и в первую их ночь в горах Хьерра. Они слишком устали, чтобы продолжать ненавидеть. Отчаяние, что они сбились с пути, казалось, сплотило их.

Неожиданно Райдербейт закричал:

— Хици задумал все с самого начала! Как мы, тупоголовые идиоты, сразу не поняли этого? Боже, какие мы кретины! — с горечью запричитал он в темноте.

Бен и Мел лежали молча, прислушиваясь, как москиты гудят и бьются о стенки палатки.

«Да, этого и хотел Хици Литер; казалось, что даже рыжие крабы и погибший мул входили в часть его плана. Хици был мертв и похоронен, но его дух оставался с ними, и он победил…» — подумал Бен.

А Райдербейт продолжал:

— Он не мог обойтись без нас, ему были нужны винтовки, как и старому Стоупсу. Но мы были нужны ему только до болот, а дальше он рассчитывал справиться сам. В конце концов, ему же прошлый раз удалось, в одиночку, пройти через болота и вернуться обратно.

— Поэтому он и начертил фальшивую карту, — сказал Бен, — чтобы отправить нас на болота, откуда никому не выбраться. Таков его замысел?

— Именно, солдат, — согласился Райдербейт. — Хици хотел заманить нас на болота и бросить там подыхать, как он это пробовал в «Ложке Дьявола».

— Но почему он не подождал, пока мы не достигнем болот? — спросил Бен. — Зачем немец попытался разделаться с нами так рано?

— Откуда я знаю? Может быть, мы расстроили его планы, и он стал нетерпелив или ему показалось, что мы подозреваем его. Откуда мне знать, что творилось в его маленьком извращенном умишке?

Бен подумал: «Райдербейту неоткуда было этого знать, как, впрочем, и любому из нас. Но, черт побери! Они могли бы догадаться. Все было не так просто, как объяснил Райдербейт? Или все было еще проще? Если бы собрать все факты… Между Стоупсом и Хици было слишком много лжи; только они двое знали, что случилось в первой экспедиции, но оба были мертвы…»

И все же некоторые факты этой экспедиции были известны и неоспоримы. Бен решил немедленно обдумать их. Прямо сейчас. Пока его спутники спали по обе стороны от Бена, он долго лежал с открытыми глазами под противомоскитной сеткой и перебирал в памяти последовательность событий с того момента, как Стоупс и Хици Литер отправились на поиски алмазной реки два месяца назад.

Он мысленно разделил все известные ему факты на две группы: в первую включил только достоверные, подтвержденные высказываниями Хици и Стоупса; во вторую — те факты, которые были связаны с изложенными в первой группе. Позже возникла и третья группа — несоответствие фактов первых двух групп. Бен был убежден: они что-то упустили, что-то мелкое, но оказавшееся очень важным для понимания того, что случилось при поисках алмазной реки. Он верил, что даже сейчас, при наличии только одного мула и половины снаряжения, для них, может быть, еще не все потеряно.

Бен начал с обдумывания фактов первой группы: капитан Леонард Стоупс был геологом; изучая карты, сделанные на основании аэрофотосъемок, он пришел к выводу, что в голубой глине на берегах протекающей через болота реки могут быть алмазы; из-за неважного здоровья он был не в состоянии добраться до реки, дошел только до потухшего вулкана, откуда, по его расчетам, можно было пройти через болота, пользуясь древними потоками застывшей лавы; выбившийся из сил капитан остался в кратере потухшего вулкана, а Хици Литер, в одиночку, был вынужден отправиться на поиски, нашел реку и принес три алмаза; по дороге немца искусали москиты, он вернулся крайне измотанным, в полубредовом состоянии.

Потом Бен перешел к выводам, вытекающим из фактов второй группы: Стоупс лгал, что Хици застрелился, и Бену пришлось принять версию немца на веру: Стоупс дал Хици большую дозу лекарств, надеясь, что тот вскоре умрет, и, пока немец был в бессознательном состоянии, забрал его вещи — три алмаза, бинокль, винтовку с оптическим прицелом, карту — и вернулся домой.

Бен знал, что Хици начертил карту, на которой путь до вулкана был отмечен верно. «Если бы не карта, зачем Стоупсу было бы избавляться от немца? Как бы Стоупс отыскал дорогу к реке, если Хици был бы мертв? А как Хици нашел бы дорогу к реке, если был бы жив? Только полагаясь на свою память?»

У Стоупса была вся информация: он знал, что алмазы существуют, знал, как добраться до них. Поэтому он не хотел возвращаться в Паратаксин с Хици Литером, который тоже знал это. И все же Стоупс не был хладнокровным убийцей; он поступил очень умно — он просто бросил Хици Литера умирать в одиночестве.

Но Хици не умер; он спасся, добрался до Паратаксина и отомстил, убив капитана, но прежде выяснил, что капитан Стоупс набрал людей для новой экспедиции к алмазной реке.

Дальше все было, как рассказывал Райдербейт: Хици ждал в отеле Бенисалема с дубликатом подлинной подробной карты, на которой был правильно отмечен маршрут от пустыни до потухшего вулкана, где Хици со Стоупсом разбили лагерь. Хици, призвав на помощь воображение, начертил другой маршрут, ведущий в непроходимые болота.

Бену оставалось только гадать, как намеревался поступить немец. Может быть, он собирался прибегнуть к хитрости, как в «Ложке Дьявола», когда украл мулов и снаряжение? На болотах это было бы легче, чем в пустыне; впрочем, метод неважен, важно что карта была заведомо неверная.

И вдруг Бена осенило — вот оно, главное несоответствие! Если у Хици Литера была фальшивая карта, то ГДЕ ЖЕ ПОДЛИННАЯ?

Бен окончательно потерял сон, вспотев от волнения. Это мог быть ключ к разгадке. Понемногу он успокоился и стал обдумывать возможные варианты. Первое: карта могла быть и подлинной, просто утром они могли неправильно расшифровать ее. Но этот вариант Бен отверг, как неправдоподобный. Они тщательно определили азимут, и он был уверен, что они правильно выбрали маршрут.

Второе: мог барахлить компас. Но утром они брали азимут по двум компасам — по их собственному и принадлежавшему Хици Литеру; оба компаса не могли забарахлить одновременно.

А, может быть, ошибся Хици, когда составлял карту? Маловероятно. Он мог сбиться на несколько градусов, но маршрут на многие мили четко шел на юг.

Наиболее разумное объяснение заключалось в следующем: подлинная карта осталась на теле немца, которого они похоронили; правда, Райдербейт тщательно осмотрел и его одежду, и тюк, но так ничего и не обнаружил. Конечно, карта могла быть где-то спрятана, скажем, зашита в куртку. Впрочем, Бен сильно сомневался в этом: если Хици боялся, что его ограбят, почему он не прятал деньги?

Нет, было какое-то другое, гораздо более простое объяснение: «Что бы могло значить, что у Хици Литера в момент смерти была только ОДНА КАРТА? Что, если подлинная карта уничтожена или осталась в Паратаксине?»

Бен потряс Райдербейта за плечо.

— Сэмми, я думаю, что понял все!

Райдербейт фыркнул, проснулся и схватился за свою винтовку на слонов.

— Что случилось?

— Послушай. Кажется, я понял все.

— Было бы неплохо. Выкладывай!

Проснулась и Мел; Бен сел между ними. Было совсем темно. Бен принялся объяснять им ход своих мыслей. Ему пришлось повторить дважды. Райдербейт был нетерпелив и скептичен, а в конце хмуро обронил:

— Итак, ты говоришь, что у него была только одна карта? Ладно, а что если он просто запомнил путь? Если мог обойтись без карты?

— Несомненно, мог. Но я, на его месте, если бы нашел посреди болот алмазную реку, непременно позаботился бы составить карту, с помощью которой мог бы снова добраться туда.

Несколько секунд стояла тишина. Первой заговорила Мел:

— Но зачем ему карта, которая не показывала никакого пути через болота?

Бен помолчал, прежде чем ответить, подозревая, что Райдербейт уже угадал ответ.

— Потому что у Хици Литера не было намерения отправляться на болота. На карте указан точный путь до вулкана, а дальше Хици и не собирался идти.


Райдербейт захохотал.

— О, ты гений, Моррис! Проклятый гений! Но что было нужно Хици Литеру в кратере старого вулкана? — Неожиданно его голос стал более спокойным. — Ты когда-нибудь слышал, чтобы алмазы обнаруживали в вулканах?

— Нет. Если их там не прятали.

В палатке стало очень тихо. Казалось, даже москиты замолчали.

— Хорошее предположение, солдат, — сказал Райдербейт. — Но оно нам не подходит.

— Объясни, почему?

— Скажу в двух словах. Если бы Хици Литер нашел гору алмазов и попытался скрыть это от Стоупса, разве бы он принес три камешка и показал бы их капитану?

На этот раз Бен надолго задумался, прежде чем ответить. Он припомнил, что в разговоре с капитаном его что-то тревожило: если Хици Литер обнаружил реку, почему он не принес целый мешок алмазов? Стоупс говорил, что Хици был истощен, у него кончилась еда, к тому же он ничего не смыслил в минералогии и не мог набрать много природных алмазов за короткий срок. И все же Бен хорошо помнил, что после разговора с Хици Литером, в первый вечер в Бенисалеме, Райдербейт уверенно заявил, что, по словам немца, перспективы поиска алмазов на берегах реки «очень обнадеживающие». Бен напомнил Райдербейту слова Хици.

— Это еще ничего не доказывает, — проворчал Райдербейт. — Может быть, он разбирался в алмазах, а, может быть, и нет. Пока ясно одно: он вернулся с болот с тремя алмазами и показал их Стоупсу.

Бен снова задумался и вспомнил еще кое-что.

— Но он же не показывал их Стоупсу! Капитан сам отобрал их у немца, когда тот был без сознания!

На этот раз настала очередь Райдербейта удивляться. Бен неторопливо продолжал рассуждать, стараясь быть логичным:

— Сэмми, если бы ты оказался на месте Хици Литера и нашел гору алмазов, разве не было бы для тебя вполне естественным сунуть парочку камешков в карман? Просто так, на память, а потом собирать их дальше?

— Я однажды видела фильм, — взволнованно вмешалась Мел, — в котором поймали похитителей драгоценных камней только потому, что один из них припрятал кое-что в карман.

— Все чертовски надуманно! — фыркнул Райдербейт. — Нет, Моррис, тебе следует наплести что-нибудь получше.

— Не буду даже и пытаться, — буркнул Бен. — Если у тебя есть другая версия, ради Бога, придерживайся ее. Я делаю ставку на вулкан. И не только потому, что там есть пресная вода. Думаю, в кратере мы обнаружим кое-что поинтереснее.

Некоторое время Райдербейт молчал и вдруг тихо выдохнул:

— Боже, что бы я только не отдал за глоток виски!


На следующий день, как раз перед наступлением темноты, они добрались до нижних склонов вулкана. Темп продвижения сейчас был очень медленным. Силы их истощились, они были голодными, грязными, лица распухли от укусов. Все пали духом. Бен старался убедить себя, что сделанные им прошлой ночью выводы вполне логичны и что они обязательно найдут алмазы в кратере вулкана. Но ему было понятно, какие огромные препятствия ждут их. Даже если Хици и спрятал там алмазы, как они узнают, где их искать? Провизии осталось мало; кухонная утварь утонула; ни керосина, ни лекарств не было. Предположим, они найдут алмазы, но как вернуться в цивилизованный мир? И хуже всего — мул стал сдавать; за последние часы он несколько раз бился в судорогах, дрожал и лягался, глаза вылезали из орбит, с челюстей капала на землю пена. Казалось несбыточной надеждой, что это бедное животное сможет протащить их снаряжение на многомильном горном подъеме, по покрытому пеплом склону, расположенному по ту сторону «Ложки Дьявола». Их ждал трудный перевал — на этот раз придется идти пешком.

И вдруг Бен вспомнил про вертолет. Имеющиеся на нем топливные баки, наверное, позволяют ему покрывать большие расстояния, но в случае механической поломки последствия могут быть роковыми: болота — не то место, где можно совершить вынужденную посадку; и все же, если здесь побывал один вертолет, могут прилететь и другие; такой шанс определенно есть.

Той ночью они разбили лагерь на площадке из застывшей лавы, чуть подальше от зарослей высокой травы. Насекомых тут было меньше, склон горы овевал легкий ветер. Райдербейт отошел подальше, чтобы облегчиться, и в негустых сумерках Бен заметил, что Мел плачет. Это привело его в ярость; он слишком устал, чтобы проявлять сострадание; ее поведение казалось неразумным.

— Ради Бога, — спросил он зло, — в чем дело?

— А ты как думаешь?

— Я никак не думаю. Завтра мы поднимемся на вулкан. Там — наше спасение. Впрочем, если честно, я и сам не питаю надежд…

— Как и я. Особенно, если мы что-нибудь найдем… Ты же знаешь, чем это нам грозит, не так ли?

Бен слишком хорошо знал; и все же, понимая, что она права, он не мог справиться с глухой яростью, которую девушка вызывала в нем. Было несправедливо винить ее, но он не забывал, что если бы они были с Райдербейтом одни, ничего подобного не произошло бы. И он процедил сквозь зубы:

— Мы пока не нашли никаких алмазов. Беспокоиться будем, когда обнаружим.

— Боже, как бы я хотела, чтобы он был мертв, — спокойно проговорила она.

Бен двинулся к палатке.

— Иди и убей его, Мел. Я слишком устал. — Он вспомнил, что обе винтовки приторочены к седлу мула. Бен лег и задернул над собой противомоскитную сетку. Он хотел только одного — спать. Через несколько секунд он услышал, как в палатку влезла девушка. Она устроилась рядом, между ним и стенкой палатки; он почувствовал ее дыхание и подумал: «Она ничего больше для меня не значит. Она даже не волнует меня…» А тогда, не очень давно, Бену казалось, что девушка может излечить его от тоски по Лауре. Теперь он исцелился, и в этом не было заслуги Мел: Хици, пустыня, болота сделали свое дело, может быть, даже чересчур…

Появившийся Райдербейт спросил:

— Что с дежурством ночью? Полнолуния еще нет, но довольно хороший обзор со всех сторон.

— А кого нам опасаться? — удивился Бен.

— Поблизости могут шататься индейцы Ксату.

— Пошли они к черту!

— Ладно, к черту, так к черту, — миролюбиво сказал Райдербейт, прикрывая полог палатки. — Было бы неплохо, если бы ты оказался прав насчет алмазов, Моррис. — Он лег рядом с Беном, с противоположной стороны от Мел, и крепко прижал к себе обеими руками свою винтовку на слонов.

— У меня такое чувство, — пробормотал Райдербейт, — что завтра что-то случится. — А когда ему никто не ответил, добавил: — Было бы просто прекрасно, если бы, наконец, что-нибудь произошло.

Однако Бен уже ничего не слышал — он крепко спал.


Почти семь часов они поднимались по длинным потокам застывшей лавы, карабкались по нагромождениям пемзы, пока, наконец, не добрались до крутого, подточенного ветрами и дождями конуса, который вздымался над ними зазубренной вершиной, уходившей в небо, как челюсть со сломанными почерневшими зубами.

Бен остановился. Они были высоко в горах, воздух был свеж и прохладен, но под рубашкой и брюками пот струился по телу ручьями. Последние несколько футов им пришлось ползти вверх на четвереньках; ладони и ногти пальцев были содраны и сбиты о ломкие мелкие осколки лавы. Райдербейт был впереди, примерно в двадцати футах над ними двумя; он полз рядом с мулом, время от времени подталкивая животное под тощий зад. Бен заметил, что, поднимаясь выше и выше, Райдербейт все больше преисполнялся любви к животному. Бен подумал, что для этого у него были веские причины. Наполнив канистры свежей водой из озера в кратере вулкана, с одним мулом и остатками провизии Райдербейт мог вполне рассчитывать вернуться живым и — в одиночку; обе винтовки были приторочены к седлу мула.

Бен взглянул вниз, на лежащие вдалеке змеиные болота, и увидел то, чего никто из них не мог обозревать, находясь у подножия горы: древний поток лавы, темной лентой бегущий от вулкана в прорезающий мангровый лес, искривляясь к юго-западу, где-то в тридцати-сорока милях, подходил к алмазной реке. Бену не нужен был ни компас, ни карта, чтобы определить, в каком месте они свернули не в ту сторону. Это, видимо, и был тот самый поток лавы, который рассчитал Стоупс и по которому потом шел Хици Литер. Все казалось очень простым. Но если следовать по курсу, проложенному на карте Хици, там вообще не было никакой лавы — ничего, кроме густого ковра зеленых мангровых деревьев.

Он подумал, что Райдербейту будет интересно взглянуть вниз и оценить увиденное. Но вдруг Бен заметил кое-что еще. Далеко над болотами, у размытой линии горизонта, по направлению к ним перемещалась какая-то точка. Сначала он подумал, что это птица; потом различил отдаленный гул двигателей. Этот звук они уже слышали вчера на болотах.

Точка очень медленно приближалась к ним и превратилась в гигантскую стрекозу с большим брюхом, тонким хвостом и лопастями несущего винта, вращающимися, как крылья насекомого. В первый момент он даже не поверил своим глазам. Это чудо не имело ничего общего с реальностью. И все же вертолет был настоящим: в нем, в полной безопасности и комфорте, в круглой застекленной кабине сидели люди, которые, под мерный гул двигателя, спокойно наблюдали за болотами, джунглями и склонами горы, покрытыми потоками застывшей лавы.

Райдербейт и Мел тоже увидели вертолет. Мел начала кричать и махать руками, а Райдербейт молча следил в бинокль, как вертолет пролетел мимо них на расстоянии примерно трех миль и скрылся за дальним склоном вулкана.

Мел издала слабый вопль, перешедший в рыдания.

— О, он улетел! Улетел!! Боже мой, почему он улетел?

— Он заметил нас?! — пронзительно закричал Бен.

Райдербейт опустил бинокль и пристально взглянул на него.

— Не знаю. Думаю, что нет, иначе они бы уже зависли над нами.

— Они должны были увидеть нас! — захлебнулась в слезах Мел. — Что они тут делают? Наверное, это патрульный вертолет, правда? Поисковый!!

— Несомненно, — ехидно прокомментировал Райдербейт. — Славный и как раз вовремя подвернувшийся патрульный вертолетик разыскивает трех путешественников, затерявшихся среди змеиных болот. — Его лицо неожиданно стало свирепым. — Что ты орешь, глупая сука? Неужели ты думаешь, что правительство специально за тобой послало патрульный вертолет? Не будь идиоткой!!

Мел умоляюще взглянула на Бена. Он увидел, что ее глаза покраснели от слез, а губы дрожат.

— Хватит, Сэмми, — сказал он, не глядя на Райдербейта. Бен взял девушку за руку и повел вверх по склону. — Они могли вернуться. Не падай духом! Если они прилетят, то найдут нас. Мы разожжем на вершине вулкана сигнальный огонь.

Райдербейт рассматривал болота в бинокль дневного и ночного видения.

— Этот проклятый вертолет большой! — бормотал он. — Думаю, экипаж из четырех человек. Такой вертолет им и нужен, чтобы перелететь через горы…

— Вчера мы слышали звук этого же вертолета? — поинтересовался Бен.

Райдербейт кивнул головой и повернулся к вершине. Бен карабкался следом за ним, потом Мел.

— Как ты думаешь, что на самом деле происходит? — спросил Бен.

Райдербейт улыбнулся, не поворачивая головы.

— А ты как думаешь? За два дня вертолет дважды пролетал над болотами.

— Банда, про которую говорил Стоупс? — спокойно вычислил Бен.

— Ну, уверяю тебя, во всяком случае, это не правительственный вертолет. Он без официальных опознавательных знаков. Мальчики Ромоло нацепили бы везде эти знаки, чтобы их могли разглядеть все живые существа на болотах. Парни здесь по личному делу. Я бы сказал, по очень личному.

Он замер и нахмурился. Бен тоже остановился и вдруг ощутил странную тишину. Он понял, что шум вертолета стих. Вулкан, очевидно, находился где-то рядом. На мгновение Бен задумался: «Сколько же понадобится часов, чтобы перелететь через горы Хьерра?»

Мел зачастила взволнованным, тревожным голосом, близким к истерике:

— Вы думаете, они вернутся? Вы так считаете?!

— Откуда я знаю? — фыркнул Райдербейт и начал преодолевать последние тридцать футов, оставшиеся до вершины.

Мел смотрела ему вслед и с отчаянием перевела взгляд на Бена. — Ты думаешь, они вернутся?

— Не знаю, Мел. Они уже дважды пролетали здесь. Возможно, и вернутся. Но это не значит, что они будут счастливы, когда увидят нас…

Она бросила на него ничего не выражающий взгляд.

— Ты хочешь сказать, что это действительно банда, занимающаяся поисками алмазов?

— Вполне вероятно. Вскоре мы все выясним. — Он повернулся лицом к вершине горы.

Мел взглянула туда же и с горечью выкрикнула:

— Боже мой, меня не волнует, кто они! Только бы они вывезли нас отсюда!!

Глава 9

ПОСЛЕДНИЙ ШАНС

Они достигли вершины вулкана через десять минут. Бен взобрался наверх, тяжело дыша, полуослепший от пота и пыли, и сначала ничего не увидел.

Бен сделал шаг и оглянулся; хотя он и был весь взмокший, ему сразу стало холодно. Мел тоже поднялась и встала рядом с ним, но тут же, вздрогнув, отступила назад. Некоторое время Бен и Райдербейт в молчании удивленно смотрели вниз. Кратер, шириной примерно с милю, был почти идеально круглой формы, за исключением дальней стороны, где край конуса нарушался расположенными, как соты, пещерами и полуразрушенными уступами скал. С того места, где они стояли, стена почти вертикально обрывалась вниз, на несколько сотен футов, до черного озера, лежащего внизу, как зеркало в оправе, и отражало оно не свет, а только мертвые скалы кратера.

Райдербейт указал туда, где пещеры спускались чуть ли не к воде.

— Глянь-ка вниз! Капитан должен был разбить лагерь там, и, по-моему, начинать искать нам следует оттуда…

Бен и Мел спустились на несколько футов ниже пропасти, выбирая при этом кружной путь вдоль края конуса. Было далеко за полдень; скоро солнце начнет садиться. Оставалось всего четыре часа светлого времени суток для поисков алмазов. Бен старался не терять надежды, мысленно уверяя себя в том, что Хици никогда не стал бы чертить карту-фальшивку, если бы здесь ничего не было спрятано.

Наконец они добрались до дальнего склона и начали спускаться вниз, к озеру. Дойдя до близлежащих пещер, точнее, просто маленьких углублений в скалах, они тщательно их осмотрели, заглядывая в проходы и трещины, которые могли быть тайниками, и ничего не нашли. Когда солнце скрылось за вершиной вулкана, Бен почувствовал, как его охватывает глубокое отчаяние.

Сейчас до них не доносилось ни звука, ни дуновения ветерка; над озерной гладью стояла холодная тишина.

Райдербейт сбросил в озеро по краю уступа обломок скалы. Спустя несколько секунд раздался такой всплеск, как будто камень упал в колодец, но этот звук был раз в сто громче.

Чуть подальше они обнаружили следы экскрементов на краю уступа. Райдербейт с горечью фыркнул:

— Старый капитан оставил тут свою визитную карточку, а?

Бен подумал, что, по крайней мере, они идут по верному следу. Несколькими футами ниже они обнаружили пещеру — углубление в стене лавы, в дальнем углу которой валялись куча ржавых консервных банок и окурки сигарет.

— Вот где он жил! — закричал Райдербейт. — Ну а где же алмазы?

— Хици вряд ли прятал бы их здесь, под носом у Стоупса, — заметил Бен.

— Что верно, то верно, он бы никогда так не поступил! Но где они могут быть? Где, Моррис?! — вопил Райдербейт, сверкая желтоватыми глазищами.

В кратере сгущались сумерки.

— Ты что уставился на меня? — разозлился Бен. — Откуда мне знать?

— Но это же твоя идея!

Бен кивнул головой.

— Надо искать пониже. — Он выбрался из пещеры и спустился более чем на сотню футов, на карниз, расположенный прямо над озером. Остальные проследовали за ним, Мел шла сзади и вела за собой мула.

От озерной воды веяло какой-то жуткой прохладой, как бы олицетворяющей царящее здесь зло. Бен приблизился к краю карниза и заглянул вниз. Мел стояла, ожидая их, в нескольких футах выше, держа мула. Бен услышал, как к нему подошел Райдербейт. Некоторое время они оба стояли и всматривались в воду.

— Как ты думаешь, тут глубоко? — прошептал Бен.

— Чертовски глубоко. Может быть, глубина такая же, как и высота кратера.

Бен посмотрел на круг неба над ними, подумав, что высота вулкана — как высота собора. Он снова взглянул вниз. Черная озерная вода сейчас приобрела зеленоватый оттенок, и Бен различил далеко внизу неясные тени. Он как раз перегнулся через край уступа, когда Райдербейт крепко схватил его за руку.

— Святой Моисей! — пробормотал Райдербейт, резко повернувшись, и прыжками взбежал вверх по скалам, оттолкнул Мел и нагнулся над тюком, притороченным к спине мула.

Бен всматривался в озерную гладь, и ему почудилось, что в зеленоватой темной массе что-то движется, слегка шевелится что-то серое. Пока он гадал, непонятный предмет частично всплыл, а потом вновь погрузился, раскачиваясь на волнах.

Райдербейт вернулся с бухтой веревки в руках.

— Что это? — спросил Бен.

Райдербейт не ответил. Он перегнулся через край лавовой площадки и внимательно наблюдал за серой массой, находящейся прямо под ним; потом сделал на одном конце веревки петлю и опустил ее в озеро. Протянув веревку в воде ярда два, намотал второй конец на запястье руки и резко потянул вверх. По воде побежали медленные волны, и на секунду предмет исчез из виду. Наконец, плавно перекатываясь, серая масса появилась на поверхности, подняв брызги, еще раз перевернулась и замерла неподвижно на плаву.

Поначалу Бен не понял, что это такое. Какая-то блестящая серая одежда и еще что-то, как и вода, зеленовато-темного цвета. Всплывший предмет по размерам был похож на полный мешок зерна, но у него были руки, ноги и то, что раньше было головой, а теперь напоминало половину расколотого кокосового ореха со свисающими по сторонам прядями волос и пористой серой слизью внутри; зубов не было, а то, что осталось от лица, расслоилось на полосы волокнистой плоти, смахивающей на марлю. Руки были вздутыми и серыми, как перчатки.

Через секунду в нос ударило сильное зловоние. Бен отступил назад, ощущая во рту неприятный привкус, и услышал, как сверху крикнула Мел:

— Что там у вас? — И почти сразу же спустилась.

Райдербейт, все еще перегнувшись вниз и держа веревку, бесстрастно изучал труп.

Мел приблизилась к Бену, но, почувствовав отвратительный запах, отшатнулась.

— Что там?

— Отойди, — спокойно сказал Бен.

— Труп?

— Да.

— Чей?

— Не знаю. Отойди!

Райдербейт выпрямился, отступил на шаг и, осторожно разматывая веревку, привязал ее к большому обломку скалы. И, ухмыляясь, обратился к Бену и Мел:

— Хорошенький у него видок, а?

— У кого?

— А как ты думаешь? — Райдербейт покачал головой и хихикнул: — Боюсь, что наш старый друг Хици Литер вернулся к нам.

Бен изумленно уставился на него.

— Хици Литер?!

— Хици Литер?! — повторила Мел и приблизилась к краю площадки.

Райдербейт хитро взглянул на нее.

— Именно это я и сказал, детка. Посмотри повнимательнее.

Девушка отшатнулась, побледнев, и бросилась бежать вверх по скалам, сдавленно всхлипывая.

— Послушай, пошли отсюда! — сказал Бен. — Тут такая вонь!

Райдербейт покачал головой.

— Никакого уважения к покойнику! Ты меня удивляешь, Моррис. Мы были очень несправедливы к бедному Хици Литеру.

Бен прикрыл глаза рукой. Из-за зловония ему стало нехорошо.

— Какой-то бред, Сэмми! Это не может быть Хици Литер! Мы ведь похоронили его.

— Мы похоронили парня с паспортом Хици, который он выкрал у убитого им Стоупса. Какие у нас были еще доказательства, что он Хици? До Бенисалема никто из нас его не видел. — Райдербейт показал на озеро. — Зато сейчас мы можем доказать, кто он такой. Если судить по внешнему виду, тело пролежало в воде недель семь-восемь, словом, то, что нам и надо. А взгляни-ка на его голову! Половина снесена, как и говорил старый Стоупс, — Хици выстрелил себе в рот.

Бен кивнул головой и отвел глаза от воды.

— Ладно. Это Хици. Стоупс сказал правду. Но кого же тогда, черт побери, мы похоронили?

Райдербейт пристально смотрел куда-то поверх озера, а когда заговорил, голос его казался сонным и далеким.

— Это мог быть кто угодно. Любой человек, случайно подслушавший секрет капитана Стоупса, который потом убил его, выкрал карту и вышел на нас. Он, должно быть, узнал о нашей экспедиции от него. Возможно, он даже был другом старика — капитан водил дружбу со странными типами.

— А белые волосы? В паспорте Хици указано, что он блондин.

Райдербейт пожал плечами.

— Может быть, перекрасился? А может быть, это его настоящие волосы? Так или иначе, ему удалось выдать себя за Хици Литера. Вероятно, он собирался идти с нами, пока не подвернулся бы удобный случай прикончить всех.

— Логично, — сказал Бен, — кроме одного. Карта. В момент смерти наш блондин должен был иметь при себе или две карты, или только одну. Но в любом случае получается какая-то бессмыслица… Если он украл подлинную карту у Стоупса и снял копию, чтобы завести нас в болота, то где же она? Если же у него была только одна карта-фальшивка и он, действительно, был мошенником, как он рассчитывал добраться до алмазной реки? Чтобы пересечь болота, нужна подлинная карта. Разумеется, если бы это был настоящий Хици, все было бы понятно: он спрятал здесь кучу алмазов и вернулся бы сюда, чтобы забрать их. Карта ему была не нужна. Но ты утверждаешь, что это был не Хици Литер. Тут что-то не так, Сэмми.

— Все так!! — выкрикнул Райдербейт. — Мы видели с тобой два трупа, верно? У одного была карта, а второй — с половиной снесенной пулей головы — лежит на дне озера, на берегу которого, по словам Стоупса, он застрелился. По его словам, это и был Хици. Вполне достаточно, а? В озере плавает тело Хици Литера! — Он повернулся. — Солдат, прошлой ночью я согласился с твоей версией. Готов поспорить, что была только одна карта — фальшивая. Могу побиться об заклад, что блондин, выдававший себя за Хици Литера, выкрал подлинную карту у Стоупса и снял копию, а нам подкинул фальшивку, чтобы мы заблудились и погибли, завязнув в болотах. Подлинную карту он не взял с собой, потому что она была не нужна ему! Как ты угадал вчера ночью, он никогда и не собирался идти через болота. Он шел к кратеру вулкана, и я намерен выяснить, почему. У тебя крепкий желудок?

— Почему ты спрашиваешь? — поинтересовался Бен.

— Потому что нам надо вытащить труп из воды и обыскать его.

В этот момент сверху раздался крик. Кричала Мел. За разговором они не заметили, как она вскарабкалась по скалам, чтобы убраться подальше от трупа. Девушка стояла далеко от них, на краю кратера, и бешено размахивала руками. Ее голос долетал до озера, как отдаленный крик птицы.

— Скорее! Поднимайтесь сюда! — Она махала рукой, показывая куда-то вниз, в сторону невидимого им склона вулкана.

Они побежали вверх по скалам. Райдербейт успел подскочить к мулу, схватить обе винтовки, патроны и два бинокля. Они лезли по скалам, дыша поразительно свежим воздухом, не сравнимым с озерным зловонием. Мел бросилась вниз к ним навстречу; несмотря на страшную бледность, ее глаза были широко раскрыты и сияли от волнения.

— Скорее! Там, внизу!

Они пробежали мимо девушки и выскочили на залитую солнечным светом плоскую вершину вулкана. Райдербейт остановился и хлопнул себя по бедрам.

— О, какая красотища! Как раз то, чего я и ожидал!

Сначала Бен увидел тот же пустынный лунный пейзаж, по которому они уже проходили, когда выбрались из болот и поднимались на гору, только с этой стороны гора была менее крутой. Склоны вулкана были залиты огромным потоком когда-то раскаленной докрасна магмы, которая застыла в виде холодной черной лавы между высоких берегов шлака и пепла. В середине лавового поля, примерно в четверти мили от них, Бен увидел неприметный на фоне мрачного пустынного ландшафта вертолет. Это была большая серая машина, рассчитанная на экипаж из четырех человек, с мощным двигателем и лопастями несущего винта, которая могла легко перенести круглую стеклянную кабину над вулканами и пустынями в мир цивилизации.

На какой-то момент они забыли о банде, карте, трупе и алмазах. У Бена было такое чувство, словно он с трудом пробирался в длинном темном туннеле, который становился все уже и ниже, и ему было не повернуться, и вдруг, протиснувшись в узкую щель, он снова оказался на открытом пространстве, на свободе.

Сзади к ним подошла Мел, чуть не всхлипывающая от волнения. Вокруг севшего вертолета был разбит лагерь: две большие палатки цвета хаки, крытая брезентом передвижная палатка-туалет, внушительных размеров полевая кухня, складной стол и стулья и целая гора снаряжения, полуприкрытая просмоленной парусиной.

Около вертолета стоял человек в серой рубашке. Через несколько секунд из одной палатки вышли еще двое мужчин; они остановились и смотрели в сторону вулкана. Райдербейт залег, укрывшись за большой глыбой лавы, положил перед собой свою крупнокалиберную винтовку и вынул бинокль дневного и ночного видения.

Мел закричала:

— Я оказалась права! Мы спасены!!

— Заткнись! — резко сказал Райдербейт. — Ложись, Моррис! — Он навел бинокль и стал рассматривать лагерь. Бен затаился рядом с ним и навел свой бинокль.

В поле зрения появился четвертый человек. Это был крупный лысый мужчина, голый по пояс, с поросшей черными волосами грудью. Он что-то взволнованно говорил; двое других мужчин молча слушали его, а третий, тот, который был под вертолетом, поднял руку и закричал, показывая на вулкан, и все трое тоже начали кричать; затем грузный мужчина повернулся и скрылся в одной из палаток.

Бен перевел бинокль на вертолет. Под его фюзеляжем были подвешены желтый пятигалонный бак и еще какое-то оборудование.

— Твоя винтовка заряжена? — мягким голосом спросил Райдербейт.

Бен кивнул головой.

— Что ты думаешь делать, Сэмми?

— Еще не знаю. Зависит от того, что предпримут мальчики. А ты что скажешь?

Бен взглянул вниз в бинокль как раз в тот момент, когда крупный лысый мужчина выходил из палатки; он уже был в рубашке и держал в руках пулемет. Райдербейт тихонько прорычал и улыбнулся.

— Ха-ха! Вот тебе и неприятности!

Второй мужчина осматривал вулкан в бинокль. Райдербейт опустил бинокль дневного и ночного видения и начал подстраивать оптический прицел винтовки.

— Они, должно быть, услышали, как Мел кричала нам, — сказал он. — Давай лучше переместимся немного в сторону, по краю кратера, и подождем, пока они приблизятся к нам.

— И что?

Райдербейт повернулся к нему и усмехнулся.

— Что ты предлагаешь, солдат? Внизу стоит отличный вертолет, и мальчики наводят на нас пулеметы.

— Они делают то же, что и мы, — обеспокоенно заметил Бен.

— Несомненно! В целях самообороны?

— А почему бы и нет?

Усмехаясь, Райдербейт покачал головой.

— Ты хочешь спуститься вниз и выяснить?

Бен промолчал. Он опять навел бинокль и увидел, что четверо мужчин возбужденно переговариваются между собой; крупный лысый тип с пулеметом в руках все еще смотрел в сторону вулкана.

Райдербейт заполз за большую глыбу лавы и сказал:

— Переползи чуть в сторону. И не поднимай головы!

Стоявшая сзади Мел осторожно выглянула из-за скалы.

— Что вы собираетесь делать? — спросила она, бросая тревожные взгляды то на Бена, то на Райдербейта.

— Кое-что выяснить, детка, — спокойно ответил Райдербейт. — А пока делай то, что тебе говорят. — Он повернулся к Бену и показал на край кратера, который выступал над пропастью. — Нам лучше перебраться туда, они не ожидают, что мы заберемся так высоко.

Он двинулся вдоль узкого полуобвалившегося карниза, расположенного чуть пониже вершины. Бен пропустил Мел вперед и полз следом за ней, стараясь не смотреть вниз.

Один раз его нога соскользнула, и он услышал, как под его ботинком хрустнули и полетели вниз мелкие камешки; воцарилась тишина, а потом издалека донеслось гулкое эхо от ударов камней по дну кратера. Бен полз, закрыв глаза, одной рукой ощупывая впереди себя скалистую тропинку, а другой крепко сжимал «винчестер», как слепой палку.

Примерно через сто ярдов Райдербейт остановился. По краям кратера высились нагромождения больших глыб застывшей лавы, а между ними была низкая сплошная стена, доходившая им до плеч и представлявшая собой удобную подставку для винтовок. Отделявший их от пропасти выступ был шириной менее ярда. Бен согнулся, прячась за выступом и не рискуя поднять голову; Мел присела, нервно поглядывая на Райдербейта.

— Что ты намерен делать? — снова спросила она.

— Сиди тихо и не шуми! — прошипел Райдербейт.

Бен повернул голову и бросил быстрый взгляд вниз, на озеро — заполненную черной водой огромную чашу; заходящее солнце окрашивало в нежный оранжевый цвет края кратера вулкана. Он посмотрел на нижний ряд пещер, и ему на какой-то миг почудилось, что он различает мертвое тело Хици Литера, словно маленькое серое пятнышко слизи на озерной глади. Бен вздрогнул и отвернулся.

Райдербейт положил на выступ скалы свою винтовку на слонов, осторожно поднял голову и взглянул в бинокль.

— Берегись! — внезапно крикнул он. — Они приближаются!

Бен тоже выглянул и увидел, как грузный мужчина с пулеметом поднимается по отлогому склону вулкана, направляясь к тому месту, которое они только что покинули.

— Он сошел с ума… — пробормотал Райдербейт, опуская голову.

Бен внимательно посмотрел на него.

— Что ты хочешь этим сказать?

Райдербейт тихо засмеялся, настороженно поглядывая по сторонам.

— Я хочу сказать, что он представляет отличную мишень, как и все остальные! Черт побери, солдат, все будет о’кей!

— Послушай, Сэмми, — забеспокоился Бен, — скажи мне, что ты собираешься делать? У человека в руках пулемет, и он идет сюда, чтобы выяснить, кто мы такие и что нам здесь нужно? Мы хотим выбраться отсюда живыми, поэтому разумнее спуститься навстречу и вежливо попросить их помочь нам.

Райдербейт все еще тихо смеялся, качая головой.

— О, солдат, ты удивительный человек! Сколько мы знакомы с тобой? Недели две? А сколько всего произошло за это время! Три трупа, подлость, измена, словом, все, что только можно придумать. И ты все еще веришь в голос разума?

— А что в этом плохого?

Райдербейт хихикнул.

— Да ничего! Парни просто сгорают от желания поболтать с нами. Их совершенно не интересуют алмазы и всякие там прочие пустяки. У парней обычная увеселительная прогулка. Если бы у меня был вертолет и последние несколько дней я бы охотился за алмазами, то был бы дико рад встрече с незваными гостями, как мы! Незваными, понимаешь? Мы вторглись на их территорию и нарушили их теплую компанию.

— Ладно, ладно, — сказал Бен. Он опять выглянул из-за парапета и увидел, что лысый крупный мужчина уже преодолел половину пути до вершины вулкана и продолжает подниматься. Он держал наготове пулемет с толстым коротким стволом, укороченным прикладом и барабанным магазином.

Внизу двое мужчин скрылись в палатке, а третий наблюдал в бинокль за вершиной вулкана. Вскоре один из них вышел из палатки с пулеметом, но на этот раз это был крупнокалиберный пулемет на треноге.

— Становится жарко, — обронил Райдербейт, беря свою винтовку калибра 10,6 мм, пока Бен наблюдал за мужчиной, который установил на земле, возле палатки, свой крупнокалиберный пулемет, лег рядом и вставил снизу рожковый магазин.

— А где же другой ублюдок? — пробормотал Райдербейт.

В этот момент крупный лысый мужчина остановился. Он был примерно в ста ярдах ниже и пятидесяти ярдах левее от них. Укрыться ему было негде; он стоял посередине покрытого лавой склона и смотрел по направлению к вершине вулкана.

Внизу из второй палатки вышел человек в серой рубашке и встал рядом с мужчиной, лежащим за пулеметом на треноге. Они, казалось, переговаривались друг с другом; потом мужчина в серой рубашке кивнул головой и направился к вертолету, открыл дверь кабины, влез внутрь и через мгновение появился с винтовкой; вернулся к своим двум спутникам, и они продолжили разговор. В бинокль Бен видел, что эти люди были не особенно встревожены.

Мужчина на склоне горы не двигался с места.

— Ну, как тебе это нравится, солдат? — прошептал Райдербейт.

— Я бы сказал, они осторожны.

— Осторожны? — вскричал Райдербейт. — Солдат, они на совершенно открытой местности! Они — самоубийцы!

— Ты что, не понял? — сказал Бен. — Они, вероятно, считают нас индейцами Ксату. Они слышали крик Мел и подумали, что это боевой клич индейцев. Я не могу винить их за ошибку. Если бы я был одним из них, то тоже не ожидал бы встретить тут девушку, а ты?

Но Райдербейт не слушал его. Он следил за лысым мужчиной, который снова начал подниматься вверх по склону. Внезапно Райдербейт поправил прицел и снял винтовку с предохранителя.

— Так! Ты готов?

— К чему?

Райдербейт бросил на него быстрый взгляд, снова уткнулся в прицел и прошептал:

— Я не собираюсь спорить с тобой, солдат! У парней — пулеметы! Понимаешь, это война! С пулеметами не поспоришь — надо стрелять и молить Господа Бога, чтобы не промахнуться.

— Вы не можете стрелять в них! — истерически закричала Мел. — Они — наш единственный шанс на спасение!

— Они — наше единственное препятствие! А теперь заткнись, детка, или я поговорю с тобой иначе! — Он взглянул на Бена и похлопал по прикладу своей винтовки на слонов. — Положись на меня. Когда я выстрелю в лысого, открывай огонь по палаткам. Не волнуйся, если промахнешься. Просто попугай их и отвлеки. Но ради Иисуса Христа, не попади в вертолет.

Лысый мужчина с пулеметом опять остановился. Сейчас он был всего лишь в пятидесяти ярдах ниже их и по-прежнему смотрел туда, где они были раньше.

— Он еще нас не видит, — прошептал Райдербейт.

— Сэмми, — сказал Бен, — мы не можем! Это же убийство!

Райдербейт рывком повернул голову, глаза его блеснули.

— Послушай, солдат, — едва слышно прошипел он сквозь зубы, — мы почти у цели, лучше не расстраивай меня! Трое вооруженных типов — против нас двоих. Если тебя не смущает их преимущество, иди вниз и представься им!

Бен посмотрел в зло сузившиеся желтоватые глаза Райдербейта и понял, что тот готов к бою и что никакие доводы рассудка его не остановят. Он был в таком состоянии, когда мораль и голос разума просто перестают существовать. На какое-то мгновение Бену показалось, что зловонный запах трупа все еще окутывает их, и он подумал, что ему, может быть, удастся обуздать Райдербейта, стукнув его по голове прикладом «винчестера», прежде чем тот успеет развернуть на таком небольшом расстоянии свою винтовку на слонов.

Лысый мужчина с пулеметом находился сейчас внизу, менее чем в тридцати ярдах от них, но уже начинал перемещаться чуть в сторону. Они слышали, как поскрипывают под его ботинками мелкие осколки лавы, а Бен уловил даже собственное дыхание, частое и громкое, и почувствовал, как вспотели его ладони, держащие «винчестер». Вдруг у них за спиной неожиданно закричала Мел:

— О, Боже, это смешно! Почему бы нам не спуститься вниз и не поговорить с ними?

Райдербейт повернулся к ней.

— Потому что я не желаю разговаривать с ними! Будь паинькой, сиди тихо, а не то я рассержусь на тебя!

— Чего ты хочешь? — выкрикнула она, почти рыдая.

— Я хочу вертолет, детка. — Он вскинул свою винтовку на слонов и принялся внимательно следить за крупным лысым мужчиной сквозь оптический прицел.

— Но это убийство, — неуверенно сказал Бен.

Райдербейт не пошевелился.

— А как ты думаешь, что замышляют парни? Куда, по-твоему, идет блондин? Убийство, говоришь? Ну, я бы уточнил, мы действуем против целой банды убийц! Они убили Стоупса, они подослали белоголового малыша, чтобы он разделался с нами, а теперь у них пулеметы и они готовы завершить начатое.

Бен понял — остается только тянуть время. Крупный лысый мужчина повернул обратно, удаляясь от них и огибая склон вулкана ниже кратера.

— Ты имеешь в виду, — снова заговорил Бен, — что белоголовый малыш шел к вертолету?

— Хорошая догадка, солдат. А?

— Не особенно честно расстреливать хладнокровно людей, не дав им ни одного шанса…

Райдербейт оторвался от винтовки, его лицо потемнело от злости.

— Солдат, ты начинаешь меня беспокоить. Знаешь, я не шучу. Будь поосторожнее.

Едва он успел договорить, как откуда-то сзади выскочила Мел, грациозно вспрыгнула на горный выступ, замахала руками и закричала, но ее крики сразу же потонули в жутком грохоте. Раздался пронзительный свист, быстрыми очередями застучал пулемет; затем дважды прогремела винтовка калибра 10,6 мм, и Бен увидел, что лысый резко обернулся и из ствола его, прижатого к бедру, пулемета отделилось облачко дыма. Мел свалилась со скалистого выступа и упала рядом с Беном. Сначала он подумал, что в нее попали.

— Они стреляют! — пронзительно крикнула она.

Тут Бен нырнул вниз, чувствуя, как выбитые пулями куски лавы бьют его по волосам и лицу. Снова прогремел винтовочный выстрел; внезапно оба пулемета смолкли. Бен торопливо выглянул и увидел, как крупный лысый мужчина споткнулся, упал на колени и выронил пулемет; перекатился и неподвижно замер. Одновременно среди палаток поднялось облако пыли. Мужчина, лежащий на земле за пулеметом, как-то смешно, по-крабьи, пополз вбок. Двое других исчезли.

Райдербейт опять выстрелил; человек на земле вдруг дернулся и затих.

— О Боже мой, они стреляют! — истерично бормотала Мел.

— Можешь быть уверена! — прокричал Райдербейт. — Тебя следовало бы высечь! Заткнись или я сам займусь тобой!

Девушка спряталась позади них. Райдербейт прильнул к оптическому прицелу.

— С двумя ублюдками разделались! А двое других, похоже, спрятались в палатках. Они попытаются удрать. Видимо, не ожидали, что мы вооружены. Роковая ошибка! — Он посмотрел на Бена и усмехнулся. — Ну что, ты удовлетворен?

Бен ничего не ответил; он был ошеломлен, его слегка подташнивало от запаха карбида, смешанного со смрадом, исходящим от разлагающегося в озере трупа.

— Переходим к ближнему бою, — продолжал Райдербейт. — Если мы позволим тем двум типам ускользнуть, у нас будут большие неприятности. Ты открываешь огонь сначала по левой палатке, потом по правой. По снаряжению не стреляй. Там может быть бензин, а он нам еще пригодится.

Бен вытер руки о рубашку, снял «винчестер» с предохранителя и приложил винтовку к плечу. Глядя в прицел, он заметил какое-то движение у входа в одну из палаток. Тогда он прицелился чуть выше полога палатки и глубоко вздохнул.

— Ты готов? — спросил Райдербейт.

— Готов, — ответил Бен хриплым шепотом.

— Поддай им, солдат!

Бен нажал на курок и, получив резкую отдачу в плечо, перевел прицел на вторую палатку; он выстрелил снова, целясь на этот раз чуть выше, и наблюдал, как задрожала палатка. В ответ на его второй выстрел внизу сухо щелкнула винтовка, пуля просвистела в воздухе и попала в лаву, на много ярдов в стороне от них. Полог палатки приоткрылся, из нее выскочил человек и бросился бежать к сваленному в кучу снаряжению, согнувшись и держа в руках винтовку, которую недавно вынес из кабины вертолета.

Бен и Райдербейт выстрелили одновременно, казалось, горизонт покачнулся, когда бежавший мужчина подпрыгнул, взмахнув руками, потом резко присел, а винтовка его перевернулась и упала рядом. Райдербейт выстрелил еще раз, и мужчина сжался, согнулся пополам и больше не шевелился.

— Трое, — сказал Райдербейт.

Наступила неожиданная тишина. Бен вдруг осознал, что один из патронов от винтовки на слонов лежит на его брючине.

— Остался еще один, — заметил Райдербейт. — Мы прекрасно поработали, солдат! И, знаешь, мне пришло в голову, что мы выиграли приз по стрельбе. Теперь мы можем получить не только вертолет.

Бен взглянул на него, пытаясь привести свои мысли в порядок.

— А что же еще?

— Алмазы, солдат! Ты забыл про алмазы?

Внезапно Бен понял, что забыл обо всем, кроме крошечных фигурок людей, так нелепо подпрыгивающих в воздухе после выстрелов.

— А мы собираемся искать алмазы? — рассеянно спросил он.

— А зачем мы сюда пришли, солдат? Но у меня предчувствие, что больше искать не придется. Они внизу, в лагере.

Бен почувствовал приступ волнения, казалось, совсем не связанного с алмазами, и это было похоже на шок, который он испытал, когда впервые увидел вертолет.

— Если эти люди убили Стоупса, — продолжал Райдербейт, — и подослали к нам малыша-блондина, то вполне разумно предположить, что вертолет охотится за алмазами, по меньшей мере, дней десять. Если парни разбираются в алмазах и если старик Стоупс не ошибался в своих прогнозах, в лагере нас ждет приличная кучка камешков.

В этот момент Бен взглянул вниз и заметил быстрое движение за первой палаткой. Райдербейт, смотревший в оптический прицел, грубо выругался.

— Мы упустили его! Он спрятался за палатку. Стреляй по палатке, а я сниму его, когда он выскочит оттуда.

— Думаешь, у него есть оружие?

— Вероятно.

— Но я не видел.

— Не спорь, солдат! Стреляй!

Бен прицелился в самый центр палатки и выстрелил. Он не был уверен, что попал. Ничего не произошло.

— Еще раз! — приказал Райдербейт.

Выстрел потряс палатку. Райдербейт следил в бинокль дневного и ночного видения.

— Пониже!

Бен прицелился в землю перед палаткой и выстрелил снова — и снова ничего не произошло.

— Ты хорошо кладешь пули, солдат! Продолжай в том же духе.

Бен посылал в палатку пулю за пулей, пока магазин «винчестера» не опустел. Райдербейт всадил пулю в брезентовый туалет, потом выстрелил по второй палатке, которая сложилась и рухнула набок. Он выругался:

— Где же тот ублюдок?

— Может быть, укрылся в вертолете?

— Этого я и боюсь. Он мог проскочить туда, пока мы стреляли. У оптических прицелов ограниченное поле зрения. Конечно, если только мы не подстрелили его внутри одной из палаток.

— Очевидно, он надеется, что мы так и решили, — заметил Бен, пока оба перезаряжали винтовки.

Райдербейт еще раз выстрелил в палатку, которая так и не упала, потом взял бинокль и несколько секунд пристально осматривал местность.

— Меня тревожит вертолет, — сказал он, наконец. — Я не вижу, есть ли кто-нибудь там, за пультом управления. Он мог лечь на пол.

— А откуда мы знаем, что их было только четверо? — спросил Бен.

— Я так предполагаю. Внизу две палатки и вертолет, достаточно вместительный для четырех человек, но не больше. Если бы был кто-нибудь еще, мы бы его давно увидели. Готов поспорить, что их только четверо.

Бен кивнул головой и взглянул на вертолет. Нигде не было заметно никакого движения.

— Мы дадим ему пять минут, — решил Райдербейт. — Если не выйдет, спустимся туда и прикончим его.

Бен почувствовал, что у него крутит в животе и подкатывается тошнота из-за зловония трупа, которое перебивало даже запах горелого карбида. Он не горел желанием мчаться к лагерю по голому открытому склону. Даже один человек, укрывшийся с винтовкой в вертолете, мог легко перестрелять их всех.

— А нельзя дождаться, пока он сам не появится? — предложил Бен. — Он будет вынужден вылезти из вертолета, пока еще живой.

— Конечно, вылезет. Но часа через два, когда стемнеет. Бегом бросится к склону слева и попытается затаиться среди обломков лавы в кратере. Я не знаю, есть у него винтовка или нет? И, вообще, преследовать человека ночью, при скудном свете луны, — дело неблагодарное.

— Он может сдаться.

Райдербейт неприятно рассмеялся.

— А дальше что? Что мы будем делать с пленником? Не будь идиотом! В любом случае, придется пристрелить его. Мне не нужен свидетель. Я хочу покончить с ним раз и навсегда, но ты, с твоим английским лицемерием, конечно, предпочел бы пристрелить его в бою. Не так ли?

Бен промолчал. Райдербейт был в какой-то степени прав; испытывая чувство вины, Бен понял, что наслаждается стрельбой. Внизу лежали три трупа, но Бен уже не считал, что это убийство. И все же избегал смотреть в бинокль на беспорядочно разбросанные по лавовому полю тела убитых.

Прошло две минуты. Райдербейт взял винтовку и сказал:

— Хорошо, я пойду первым. Ты последуешь за мной через двадцать секунд. Я спускаюсь по склону здесь, а ты там. Если он начнет стрелять, ложись и следи за вспышками. Не стреляй, если он в вертолете. Оставь его мне.

Он перепрыгнул через выступ скалы и, прижав обеими руками к бедру свою винтовку на слонов, бросился бежать зигзагами вниз по склону. Райдербейт преодолел ярдов пятьдесят, когда Бен вслед за ним вскочил на уступ.

На какую-то долю секунды он бросил взгляд на обе палатки и вертолет, но там было пусто. Бен со всех ног бросился бежать, ожидая выстрелов. Однако кругом было тихо. Он промчался мимо тела крупного мужчины, лысого, как бильярдный шар, лежащего с широко раскрытыми черными глазами. У Бена не было времени ужасаться; его внимание было приковано к черному склону, отделяющему его от палаток. Он разглядел полуприкрытое брезентом снаряжение, канистры с бензином, упаковочные ящики, заметил конец просмоленной парусины, задравшийся кверху.

Сейчас до вертолета было менее двадцати ярдов. Тишина. Бен слышал лишь стук собственных ботинок по лавовому склону.


Райдербейт подбирался к вертолету сзади. Бен сразу увидел мужчину в серой рубашке, лежащего на животе возле первой палатки, с коротко подстриженными черными волосами, в кожаных замасленных перчатках. Бен решил, что это, очевидно, пилот. Рубашка была в масляных пятнах, брюки потемнели от крови. В стороне, всего в нескольких футах от него, на спине лежал, скрючившись, второй мужчина, с застывшим поднятым кверху коленом, прижатым к треноге крупнокалиберного пулемета, у него были густые черные брови. Пуля угодила ему прямо в горло и едва не отделила голову от туловища.

Бен обошел трупы и очутился в нескольких футах от вертолета. Райдербейт прополз под металлическими опорами хвостового шасси, под брюхом и подобрался к двери.

— Назад! — пронзительно крикнул он. — Ложись!

Бен поднырнул под кабину, развернувшись спиной к палаткам и следя, как Райдербейт потянулся к ручке и дернул ее вниз. Дверь распахнулась, прижав его к корпусу. Секунду стояла глубокая тишина. Луч солнца блеснул на кромке лопастей винта над головой Бена, и он успел рассмотреть на серебряном фюзеляже маркировку в виде толстых маленьких знаков LV777. Позади него на ветру лениво колыхалась просмоленная парусина. Лава была такой темной, что четкие тени на ней не были видны. Тень мелькнула на фюзеляже — какое-то стремительное движение против солнца, и Бен увидел, как Райдербейт выпрыгнул из-за двери, его винтовка на слонов дернулась в руках.

Бен заметил вспышку и направленный на него прищуренный взгляд Райдербейта, нажимавшего на курок. Воздух как бы раскололся и стал белым, как вырвавшаяся из винтовки вспышка, а затем наступила темнота. Он падал все дальше и дальше вниз в бесконечный туннель; на него накатились холодные волны; наступило приятное умиротворение, а потом — провал; больше он ничего уже не чувствовал.


Очень медленно Бен выкарабкивался из небытия, каждое движение острой болью отдавалось во всем теле и как бы взрывалось где-то сбоку в голове. Чем больше он приходил в себя, тем хуже ему становилось; он попытался кричать, но крик заглушался невообразимым металлическим ревом; казалось, что земля дрожит под ним. Бен попытался сдвинуться с места, но что-то привязанное к животу удерживало его. Его руки лежали на скользких подлокотниках кресла.

Бен вытянул шею и попытался открыть глаза, которые, казалось, распухли и вылезли из орбит. Везде стоял едкий запах, который заполнял легкие и вызывал рвоту. Вдруг он различил чей-то усталый голос:

— Дай ему выпить!

К лицу Бена прикоснулась рука и осторожно отвела его голову назад; рука тронула одну половину головы, другая, казалось, раскалывалась от боли. Он услышал нежный голос:

— Попробуй выпить.

К его губам прикоснулась пластмассовая чашка, жидкость была холодной и обжигающей. Он с трудом сделал глоток и понял, что пахнет бензином. Бену казалось, что он сидит в какой-то ячейке с круглыми стеклянными стенками. Ремень прочно удерживал его в кресле. Он взглянул через левое стекло на бархатное небо и увидел снежные вершины гор. Склонившаяся над ним Мел опять поднесла к его губам чашку. Это было бренди. На этот раз Бен сделал большой глоток, боль как бы переместилась к правому уху; он приложил к нему пальцы и нащупал большую, как слива, мягкую шишку.

Стены и пол вибрировали. Бен понял, что Мел кричит, обращаясь к нему:

— С тобой все в порядке?

Он попытался что-то сказать, взглянуть на нее, но не смог — не было сил. Заглушая окружающий шум, пронзительно задребезжала, как кузнечик, ближайшая к нему стенка. Перед глазами висела пелена, сквозь которую он едва различал сидящего спиной к нему Райдербейта, который склонился над приборной доской. Сквозь переднее стекло виднелось кроваво-красное небо.

Через секунду Райдербейт обернулся: Бен все еще не мог его хорошенько разглядеть, но услышал, как тот крикнул:

— Ты в полном порядке, солдат! Потерпи, скоро мы вернемся в цивилизованный мир!

— Где? — Бен поперхнулся бренди. — Где мы?

— Через час будем над Бенисалемом.

Пелена перед глазами Бена начала спадать, и он увидел, что сияющий Райдербейт смотрит на него диким счастливым взглядом.

— Тебе чертовски повезло, солдат, что ты дожил до этого дня! Я вовремя успел прикончить его. Он прятался за канистрами с бензином, под просмоленной парусиной позади тебя. Винтовки у него не было, но он набросился на тебя и стукнул проклятым разводным гаечным ключом. Удар пришелся по голове; он нанес его, уже падая. Я влепил ему пулю прямо в живот. — Райдербейт хитро сверкнул глазами. — Вбил ему все потроха в спину!

Пол резко накренился, двигатель пронзительно взревел, бутылка бренди упала на пол рядом с креслом Бена. У него только и хватило сил, чтобы поднять ее и сделать еще глоток. Засохшая на его лице корка крови отвалилась, когда он запрокинул голову, которая все еще раскалывалась от боли. «Если бы только прекратился шум и пол перестал раскачиваться…» Но пол опять накренился, ремень врезался Бену в живот, и его затошнило.

Он попытался сосредоточиться. Райдербейт казался очень счастливым. Мел тоже выглядела довольной. «Тут что-то было не так. Они ведь терпеть не могли друг друга… Возможно, это было давно…» Бен оглянулся и стал глазами искать девушку. Она сидела, наклонившись вперед и сложив ладони, с таким искрящимся радостным взглядом, какого он никогда у нее не видел. Бен опять взял бутылку бренди. Выпивка, казалось, снимала боль.

Райдербейт снова обернулся и хихикнул.

— Пей, солдат! Это настоящий французский бренди. — Он повернулся к Мел и подмигнул ей. — Прекрасный напиток в такой прекрасный день!

— А почему вы оба так чертовски счастливы? — пробормотал Бен.

— Мы все трое счастливы, солдат! Все кончено! Мы богаты!!

— Что?!

Райдербейт подмигнул Мел.

— Ну что, покажем ему?

— А почему бы и нет? — Она перегнулась в кресле, подняла стоявший сзади кожаный вещевой мешок, вынула клеенчатый пакет, размером с женскую сумочку, и начала его разворачивать, держа на коленях. В пакете было сотни две маленьких коричневых камешков, похожих на кофейные зерна.

Бен изумленно уставился на них. Ему казалось, что он пьян. Камешки дрожали от вибрации кабины.

Мел взглянула на Бена, и ее всегда бесстрастное лицо расплылось в широкой радостной улыбке.

— Таких пакетов пять! — Она начала заворачивать пакет. — Мы нашли алмазы в ящике, в хвостовой части вертолета. Нам оставалось только пересчитать их. Разве это не чудо?

— И сколько их?

Ответил Райдербейт:

— Не все алмазы хорошего качества, много алмазной крошки. Но есть прекрасные камни. По моим прикидкам, их стоимость колеблется от 850 до 900 тысяч долларов. Думаю, они потянут не меньше, чем на миллион.

Бен рассмеялся. Он вспомнил, что при сотрясении мозга бывают странные побочные явления. Мел спрятала клеенчатый пакет в кожаный вещмешок и снова положила его позади своего кресла. Райдербейт все еще сидел, повернувшись к ним лицом, и улыбался.

Двигатель взвыл, вертолет дернулся и резко провалился вниз.

— А как алмазы попали сюда? — спросил Бен.

— Их доставили с алмазной реки наши безвременно ушедшие и горько оплакиваемые нами друзья, которые все отлично организовали. Они отправились на охоту за алмазами всего на один день раньше нас, поскольку им пришлось ждать кое-чего… — Он взял какую-то бумагу, лежавшую на пульте управления, и передал ее Бену.

Бен сразу понял, что эта карта ужасно похожа на ту, которую они нашли на теле малыша-блондина в пустыне; может быть, она была чуть более грязная и замусоленная, но с той же сложной системой отметок, сделанных той же шариковой авторучкой. Как Бен и предполагал, единственное отличие их карты заключалось в маленькой пунктирной линии, которая шла не на юг, в непроходимые болота, а изгибалась к западу и была проложена по потоку лавы, который он видел с вершины вулкана.

Райдербейт криво усмехнулся.

— Итак, мы оказались правы! Маленький проклятый блондинчик направлялся к вертолету, чтобы помочь дружкам увезти с берега реки хорошенькое маленькое состояньице.

— Но кто он был?

Райдербейт пожал плечами.

— Просто один из членов банды, очевидно, его наняли, так как он знал Стоупса или Хици Литера. Поначалу их план показался мне слишком хитроумным, но теперь я понял, почему они так поступили. Как только они убили Стоупса и завладели картой, им надо было немедленно удостовериться, что больше никто не знает об алмазной реке. Очевидно, они следили за Стоупсом. Ты сам говорил, что блондинчик был в клубе той ночью и видел тебя. Но они не знали точно, кто мы такие и сколько нас. Когда же они выяснили это, то не решились прикончить нас в Паратаксине. Даже если бы они и попытались убить нас, у них не было бы уверенности, что они безнаказанно разделаются со всеми нами. Однако дать нам шанс, даже без карты, добраться до реки, как сделал Хици, было рискованно, особенно, если бы мы оказались вооружены. Нет, они не хотели осложнений. У них был большой вертолет, на котором они прилетели к вулкану и каждый день вылетали к реке среди болот на поиски алмазов. Внезапно им в голову пришла хитроумная идея: подослать блондина в Бенисалем, чтобы он ждал компаньонов капитана и, в случае их появления, выдал себя за немца Хици Литера. Их план имел два преимущества: они точно выясняют, кто их противники, и с помощью фальшивой карты, без всякого шума, избавляются от них. Возможно, слишком сложный план, но он бы хорошо сработал, если бы не лунные змеи…

— Почему тогда они стреляли в него?

— Не знаю, — ответил Райдербейт. — Лысый тип мог запаниковать, или просто был агрессивно настроен, или принял нас за индейцев Ксату. Как бы там ни было, этого мы уже никогда не узнаем.

— Но как они, вообще, узнали о существовании алмазной реки?

— Вероятно, старый капитан много болтал, особенно после нескольких стаканчиков виски. Если человек обнаружил алмазную реку, про такое не так-то просто держать язык за зубами, захочется прихвастнуть. Не думаю, чтобы когда-нибудь удалось раскрутить эту историю до конца. Я, по крайней мере, не собираюсь ради этого слишком долго болтаться в Паратаксине.

— Мы возвращаемся в Паратаксин?

— Да! Мы попадем в город в разгар карнавала, когда полиция сбивается с ног, занимаясь беспорядками, насильниками, убийцами, сотнями тысяч просто пьяных жителей, и она вряд ли обратит внимание на таких трех невинных типов. Я посажу вертолет недалеко от Бенисалема, мы заберем машину Мел и будем ехать всю проклятую ночь, чтобы к утру оказаться в Паратаксине. И если дорогой Дэнни Берк-Миллар еще жив и здоров, мы сможем за сорок восемь часов реализовать нашу добычу.

Бен сделал глоток бренди.

— 900 тысяч долларов! — тихо выдохнул он.

— 450 тысяч, — поправил его Райдербейт. — После 50-процентной скидки. Сто шестьдесят фунтов стерлингов.

— Поделить на троих?

Райдербейт следил за простирающимися впереди горами и едва слышно из-за шума двигателя повторил:

— Поделить на троих. Более пятидесяти тысяч каждому.

Бен повернулся к Мел. В густеющих сумерках девушка загадочно смотрела на него.

— Что ты сделаешь со своими пятьюдесятью тысячами, Мел? — спросил он, протягивая ей бренди.

— Куплю большой загородный дом с садом и непременно обнесенный стеной, — ответила она, глотнув бренди прямо из бутылки. — Денег достаточно, не так ли?

— Да, достаточно, если, конечно, мы получим деньги.

Мел бросила на него быстрый взгляд.

— Мы их получим. А почему бы и нет?

— Действительно, почему бы и нет. — И, повернувшись к Райдербейту, крикнул: — Ты думаешь, что сумеешь посадить вертолет в темноте?

Райдербейт пронзительно заорал ему через плечо:

— Я в таком настроении, что могу посадить его даже на собственную макушку! Меня тревожит не темнота, а ветер в горах. Если ветер будет сильным, он может снести нас в один из проклятых кратеров, как пушинку семени чертополоха.

В этот момент вертолет с ревом и каким-то металлическим лязгом провалился в воздушную яму. Бен наблюдал за склонившимся над пультом управления Райдербейтом, чувствуя, что его охватывает какое-то странное беспокойство. «Они убили четырех человек… В целях самообороны или чтобы украсть алмазов на миллион долларов?» Бена одолевало полузабытое пуританское воспитание, его мучила мысль, что такие вещи не проходят безнаказанно. И в глубине души гнездился страх.

— Вы похоронили убитых? — спросил он Мел.

— У нас не было времени.

— А мул?

— Мы бросили его там. Наверное, он сдохнет. Но не могли же мы тащить его с собой.

— Конечно. — Бен следил, как Райдербейт перевел одну из рукояток; движения его были точными и размеренными, как у хирурга.

Красное небо перед ними постепенно переходило в пурпурную темноту. Райдербейт был хорошим пилотом: он любил летать так же, как и убивать, и делал и то, и другое отменно.

Болтаясь из стороны в сторону и вверх-вниз, они пролетали над кратерами гор Хьерра, нижние лысые склоны которых лежали между полосами растительности, как измятый, топорщащийся ковер. Далеко внизу появились огоньки Бенисалема.

Райдербейт перевел рукоятку вперед, и они быстро пошли на снижение.

Глава 10

СУМАСШЕДШАЯ НОЧЬ

Холл отеля «Феникс» был переполнен спящими в расставленных вдоль стены креслах небритыми мужчинами в черных костюмах и туфлях из крокодиловой кожи. После шумных улиц здесь было прохладно и темно. Карнавал Сан-Хосе де Монтекристо в третий и последний день был в Паратаксине в самом разгаре.

Бен проследовал за Мел к конторке портье; у обоих в руках были одинаковые небольшие дорожные сумки фирмы «Панагра». На девушке был костюм из плотного шелка лимонного цвета; ее волосы так блестели, что она казалась блондинкой. Красота Мел так бросалась в глаза, что даже стоящий у входа в отель усталый полицейский повернулся, провожая ее взглядом.

У бара два типа продавали по ценам черного рынка билеты на пятичасовую корриду. Бен и Мел, отодвинув их в сторону, подошли к конторке портье, за которой сидел одетый в униформу сонный дежурный. Они спросили его, как пройти в номер Райдербейта, и портье устало кивнул мальчику-индейцу, который проводил гостей до лифта. Двери с треском захлопнулись, словно отрезав все звуки карнавала, которые, как шум отдаленного прибоя, достигали холла отеля.

Они поднимались на пятый этаж. В висящем на задней стенке кабины лифта зеркале Бен увидел свою мрачную физиономию и широкую ленту, замысловато накрученную на голове Мел наподобие тюрбана. Бен нервничал, чувствовал себя страшно измотанным. В двух фирменных сумках авиакомпании «Панагра» лежало по два клеенчатых пакета. Все трое договорились, что каждый из них будет носить с собой свою долю алмазов, пока не обменяет их на наличные. Момент продажи алмазов был совсем близок. Бен нервничал, без какой-либо видимой причины, просто все шло чересчур гладко, и это его настораживало. Что-то должно было случиться.

Прошло два дня с тех пор, как Райдербейт посадил вертолет под Бенисалемом. Никто их не видел, а когда они отправились в город и забрали автомобиль Мел из отеля, никто не задавал им никаких вопросов. Как и предполагали, в дороге они провели всю ночь; их не остановил ни один полицейский патруль. В Паратаксине они сразу поехали на квартиру Мел; мужчины вымылись, побрились, наелись до отвала. Райдербейт пошел в отель, забрал багаж и на деньги, найденные им на трупе Хици в пустыне, ухитрился снять последний свободный номер в самой шикарной гостинице Паратаксина.

Бен остался в квартире Мел; рухнул на диван и проспал почти пятнадцать часов. Влечение к девушке у него совсем исчезло; не осталось и намека на привязанность. Их объединяло только дело, а когда оно завершится, их пути явно разойдутся в разные стороны.

Бен ни о чем не жалел; его лишь слегка мучило чувство вины перед убитыми людьми и еще волновало, сколько надо времени кондорам, чтобы спуститься с горного массива и уничтожить следы разыгравшейся там трагедии. Но вскоре он отбросил эти мысли, настал момент побеспокоиться о себе. Вчера вечером к Мел зашел Райдербейт и сообщил, что Дэнни Берк-Миллар встретится с ними завтра в три часа дня в отеле «Феникс». В городе не было никаких новостей ни об убитом Стоупсе, ни о вертолете, ни о четырех погибших на склоне вулкана людях. Привычная жизнь в Паратаксине была почти парализована карнавалом.

Лифт остановился, Бен и Мел, ступая по толстому ворсистому ковру, шли по коридору. Дверь в номер им открыл гигантского роста мужчина в белой рубашке с плиссированным жабо, твидовых брюках кавалерийского покроя и мокасинах кремового цвета. Он стоял у порога, на целый фут возвышаясь над Беном, и от него пахло кремом после бритья.

— Мистер Моррис? Миссис Макдугалл? Входите! — он говорил с легким акцентом жителей центральных и западных штатов США, хотя и не походил на американца. На широком загорелом лице сверкали узкие глазки, маленький нос-кнопочка не портил его, а густые черные вьющиеся волосы красиво закрывали уши.

В глубине комнаты вытянулся на диване Райдербейт; рубашка была расстегнута до пояса; посередине голого плоского живота стоял золотистый высокий бокал.

— Это они! — пронзительно крикнул Райдербейт. — Впусти их, Малыш Дэнни! Дети мои, познакомьтесь с Дэнни Берк-Милларом, мистером «Палочка-выручалочка».

«Великан» пожал им руки. Бен сморщился от боли. Руку Мел он мягко держал в своей на несколько секунд дольше, улыбаясь и глядя девушке прямо в глаза.

— Вы Мел? О, вы, должно быть, очень крепкий орешек, Мел!

— Крепкий, Малыш Дэнни! Пожалуй, крепче стального гвоздя, — проворчал с дивана Райдербейт.

Лицо девушки оставалось бесстрастным. Дэнни Берк-Миллар выпустил ее руку из своей, но продолжал улыбаться.

— Я много наслышан о вас, Мел. Вы прелестная девушка!

Она вежливо улыбнулась и обошла его, а Райдербейт прокричал:

— Вы принесли товар? Покажите его Малышу Дэнни.

Они подошли к стоящему в центре комнаты столу, положили обе дорожные сумки и вынули четыре клеенчатых пакета.

Дэнни стоял рядом и наблюдал, как они развертывали пакеты и выкладывали камешки четырьмя аккуратными рядами. Он медленно кивнул головой и долго пристально разглядывал их. Под потолком тихо гудел вентилятор. Райдербейт потягивал виски. В окно врывался монотонный шум карнавала.

Берк-Миллар повернулся к нему и хлопнул в свои огромные ладони.

— Ты говоришь, шесть пакетов?

— Вполне достаточно, — ответил Райдербейт.

Берк-Миллар прошелся по комнате, потирая руки. Кожа шелестела, словно рисовая бумага.

— Что вы будете пить? Виски? «Бурбон»? «Бакарди»?

Над головой Райдербейта размещался шкаф с минибаром, заполненным бутылками с различными напитками.

Бен и Мел остановились на виски. Берк-Миллар не проявлял желания выпить. Райдербейт откинулся на подушки и, опрокинув почти пустую бутылку с черной этикеткой «Джонни Уокер», вылил остатки в свой бокал.

— Ладно, Малыш Дэнни, что скажешь?

Берк-Миллар снова налил виски Бену и Мел и замер, уставившись на ковер.

— Надо посоветоваться с экспертом, Сэмми, прежде чем я назову точную цифру, — предложил он наконец.

— Дерьмо! — закричал Райдербейт. — Я — эксперт, и я уже назвал тебе цифру. 900 тысяч долларов и ни цента меньше.

— Со скидкой я дам тебе 400 тысяч, — спокойно произнес Берк-Миллар, поднимая голову и одаривая всех ослепительной улыбкой.

Райдербейт осушил бокал, и, хотя его нельзя было назвать ни пьяным, ни трезвым, на его лице появилось опасное выражение. Тщательно подбирая слова и не отрывая глаз от носков ботинок на своих длинных ногах, вытянутых на диване, он сказал:

— Малыш Дэнни, ты получаешь алмазы на 900 тысяч долларов, плюс минус несколько тысяч. Я продаю их тебе за полстоимости. Я не привык дважды повторять предложение.

Дэнни Берк-Миллар разразился приятным гортанным смехом.

— Ты старый негодяй, Сэмми! Сколько лет, ты говоришь, проработал на алмазных копях Южной Африки?

— Достаточно долго. 450 тысяч американских долларов, в мелких купюрах.

Берк-Миллар стоял посреди комнаты, улыбаясь и качая головой.

— У тебя потрясающая выдержка, Сэмми! Ты пытаешься навязать правила игры такому бывалому человеку, как я? Это сумасшествие! Я возьму тебя так, как захочу! В любой момент.

Райдербейт, не поворачивая головы, быстрым взглядом обежал комнату и хитро уставился на Берк-Миллара.

— О, хорошо, Малыш Дэнни. Значит, ты решил так поступить? Позвать своих мальчиков? Обойтись со мной, Беном и Мел в добрых старых традициях мафии: последняя рюмка, последняя молитва — и наши тела выносят в бельевой корзине? Ты мог бы придумать что-нибудь пооригинальнее, Малыш Дэнни!

Берк-Миллар хихикнул.

— Сэмми, ты валяешься на диване, попиваешь виски и веришь, что ты в полной безопасности, не так ли? Позволь мне сказать, что ты недалек от истины. С этого момента я, старый Малыш Дэнни, мистер «Палочка-выручалочка», как ты меня называешь, усталый человек средних лет, беру весь риск на себя.

— Какой еще риск? — проворчал Райдербейт.

Берк-Миллар замолчал, и улыбка внезапно сползла с его лица. Он стоял и смотрел в упор на лежащего на диване Райдербейта. Поглядывая на обоих, Бен почувствовал, как у него свело в животе. В первый раз за все время ему захотелось видеть оружие в руках Райдербейта, но обе винтовки, вместе с остальным снаряжением, они оставили в вертолете. Бен мельком взглянул на Берк-Миллара и задумался: «Не мог ли он спрятать оружие под облегающей рубашкой и безукоризненно сидящими на нем брюками?»

Берк-Миллар серьезно смотрел на Райдербейта.

— Сэмми, — сказал он наконец, — я не вникал, откуда у тебя алмазы. Я даже не спрашивал, где ты вообще откопал их. В один прекрасный день ты появляешься в Паратаксине, в компании с молодым англичанином и чертовски привлекательной английской девушкой, и говоришь: «Малыш Дэнни, у меня есть природные алмазы, стоимостью в несколько сотен тысяч долларов. Обменяй их на наличные, и все мы будем богатыми и счастливыми».

— Ты же проворачивал и более опасные делишки, ублюдок! — прогнусавил Райдербейт. — Что ты хочешь знать? Мы достали алмазы — и точка.

— О, конечно. При условии, что за алмазами никто больше не охотится.

Райдербейт повернул голову и удивленно уставился на Берк-Миллара.

— Что, черт побери, ты хочешь этим сказать?

— Только то, что сказал. Когда живешь в Паратаксине, то кое-что слышишь, всякие там сплетни. Например, истории про алмазы, лежащие на берегу змеиной реки. Почему вы должны быть единственными людьми, которые это знают?

— Ну-ка, скажи мне, кто еще знает про алмазы? — Райдербейт говорил зловещим шепотом, и опять у Бена свело в животе: «Четыре мертвеца лежат на склоне вулкана… Даже в такой стране, как эта, убийство есть убийство…»

— Ладно, — сказал Берк-Миллар. — Может быть, я ошибаюсь. Может быть, никто и не знает про алмазную реку. Не волнуйся — все останется в этих четырех стенах.

Райдербейт кивнул головой.

— Хорошо, Малыш Дэнни. Про это знаем только мы четверо. Трое из нас проделали всю грязную работу, ты приходишь на готовенькое и забираешь 50 процентов добычи. Ты неблагодарный ублюдок!

Берк-Миллар снова рассмеялся своим гортанным смехом и воскликнул:

— 50 процентов за то, чтобы продолжать жить в этом паршивом городишке!

— Никто тебя не принуждает жить здесь, — заметил Райдербейт.

— Я здесь работаю. Как и многие другие люди, которым могут быть известны истории про алмазы.

Райдербейт закрыл глаза.

— К чему ты клонишь, Малыш Дэнни? Собираешься запросить 75 процентов?

— Нет, объясняю мое положение, — сказал Берк-Миллар неожиданно зловещим тоном, как банкир, который неохотно соглашается на превышение кредита. — В этой сделке я подставляю свою шею и хочу четко дать вам понять, что если вы не были откровенны со мной, если вы что-то утаили…

— Но за это ты и получаешь проклятую 50-процентную скидку, не так ли? — пронзительно завопил Райдербейт, внезапно вскакивая с дивана и вплотную приблизившись к Берк-Миллару. — Ты, проклятый даго! — прошептал он.

Берк-Миллар расхохотался.

— 400 тысяч, ты, пьяный фашиствующий еврей!

Райдербейт положил обе руки на плечи Берк-Миллара и притянул его к себе.

— Кто получит те 50 тысяч, ты, вшивый, туземец?

Берк-Миллар освободился из объятий и серьезно сказал:

— Дон Рамак-Гомес из банка. Он не провернет ни одной долларовой операции, меньше, чем за 50 тысяч, он запросит эту сумму, и она пойдет не из моего кармана. Черт побери, я получаю чистую 50-процентную скидку.

— Ты поступаешь правильно. Когда ты сможешь связаться с дон Гомесом?

— Сегодня, не раньше восьми и не позже девяти вечера. Днем он будет на корриде, в президентской ложе, а потом на приеме в честь матадоров. После этого я смогу встретиться с ним.

— А когда он попадет в банк?

Берк-Миллар рассмеялся.

— Ради таких денег — в любое время!

Райдербейт открыл новую бутылку «Джонни Уокер», наполнил на три четверти свой бокал и залпом выпил.

— Он отдаст тебе твою долю наличными сегодня вечером?

— Можешь поспорить на свою задницу — он заплатит! В сделках я никому не верю на слово!

Райдербейт хихикнул, держа бокал в руке.

— По-моему, из банка дон Гомеса можно выкачать немало долларов, а? Но не забудь: мне нужны старые купюры малого номинала.

— Не беспокойся. Это самый большой банк в стране. Там есть все.

— Ты уже говорил с Гомесом?

Берк-Миллар усмехнулся.

— Я ему намекнул дважды. Он готов заплатить сегодня вечером или, в крайнем случае, завтра утром.

— Отлично. Встречаемся здесь, у меня в номере, в десять вечера.

Берк-Миллар покачал головой, уставившись на ковер под ногами.

— Не пойдет. Старик Гомес дорожит репутацией. Он не потащится через весь город с полным чемоданом валюты, да еще и в разгар карнавала. Он ничего не будет передавать тут, в отеле. Послушай, Сэмми, не будь кретином!

Райдербейт поудобнее устроился на диване.

— Прекрасно. Тогда ты принесешь сюда деньги.

— Гомес не даст мне наличные пока я не вручу ему алмазы. Ты же мне их не доверишь? Черт побери, я бы и сам никому не доверил!

Райдербейт пристально смотрел на свой бокал и вдруг выругался.

— Хорошо. Что ты предлагаешь?

— Я переговорю с Гомесом, встречусь с ним после корриды и позвоню тебе. Потом мы все встретимся где-нибудь в укромном местечке. Но не раньше десяти часов вечера.

Мел допила виски, поставила бокал на стол рядом с алмазами и, не говоря ни слова, начала сворачивать два своих клеенчатых пакета.

— Эй, что ты делаешь, детка? — закричал Берк-Миллар.

Девушка положила оба пакета в дорожную сумку и сказала:

— Сейчас только четыре часа дня, мистер Миллар. Я еду домой. Бен и Сэмми позвонят мне и скажут, где мы встречаемся.

Дэнни Берк-Миллар, казалось, на мгновение смутился, но тут же улыбнулся, обнажив белые ровные, словно клавиши пианино, зубы.

— Конечно! Может быть, я вас провожу? Сегодня такси не поймать…

— Эй, пока не отчалил, дай сотню долларов, в счет доли, — крикнул с дивана Райдербейт.

— Я же говорил тебе: при сделках — никаких ссуд, — терпеливо объяснил Берк-Миллар, поворачиваясь к двери.

— Тогда сделка отменяется. Понял, даго? Ты получишь Мел, а я — сто долларов. Что скажешь?

Берк-Миллар вынул из заднего кармана брюк пачку банкнот.

— Двести песо. Потом вернешь.

Мел покинула апартаменты. Когда дверь закрылась, Райдербейт привстал на диване и, взглянув на Бена, сказал:

— Выпей, солдат.

Бен плеснул себе чуть виски с содовой и спросил:

— Парень действительно американец?

— Кубинец. Садись. Натурализованный. Дьявол, а не человек! Мистер «Палочка-выручалочка». Если кто-нибудь и способен справиться с этой сукой Мел, так это старина Малыш Дэнни, он не подкачает. У него было шесть жен, четверым он платит алименты. Парень должен был бы платить налоги на секс выше, чем любой честный мужчина.

— Ему можно доверять?

— Я доверяю.

— А этому дону Гомесу?

— Он — один из директоров «Банко Эспаньола Кредито». Получит свои 50 тысяч и будет счастлив. Выпей, солдат.

— Я уже выпил. А как мы вывезем наличные из страны?

— Малыш Дэнни позаботится. Проклятый ублюдок отработает свою долю!

— И как же он это сделает?

— Нанятый самолет приземляется на частном аэродроме в пригороде Каракаса. Полет осуществляется американской компанией, к которой Дэнни имеет какое-то отношение. Я тебе уже говорил, солдат. Там мы кладем наличные деньги в банк, а потом снимаем их с иностранного счета этой фирмы.

— Ты уверен, что они не надуют нас?

— Зачем? Они проворачивают такие операции каждый день. Ты слишком тревожишься, солдат. Да выпей ты, ради Христа!

— Уймись, Сэмми. У нас еще будет время напиться.

— Кто говорит — напиться? Я предлагаю тебе выпить! Садись, отпразднуем удачу. Мы еще не отметили наше возвращение…

Бен сел и задумался: «Праздновать пока нечего. Разве что обмыть кучку камешков, лежащих на столе?» На самом деле, ему очень было нужно выпить, чтобы унять разгулявшиеся нервы и избавиться от путаницы в мыслях. К тому же он чувствовал себя должником Райдербейта, видимо, они с Мел ошибались на его счет, как, впрочем, и в случае с Хици Литером.

Райдербейт встал, чтобы налить себе еще виски.

— Тут становится сумрачно. Надвигается гроза. Я не люблю грозу, от нее у меня внутри все трясется и делается как-то тревожно.

Бен выглянул в окно и увидел, что солнце внезапно исчезло. Занавески под вентилятором медленно надувались. Райдербейт, прищурившись, смотрел на него сквозь бокал.

— Богатство наше, солдат! Мы его заработали.

Бен поднял бокал, и тут они услышали, как на улице, подобно выстрелам, взорвался фейерверк.


Телефон зазвонил в семь сорок вечера. Трубку схватил Райдербейт, чертыхнувшись и запутавшись в телефонном проводе. Он несколько раз хмыкнул и с резким стуком бросил трубку.

— Встречаемся в десять вечера, на квартире Дэнни. Он отвезет нас на виллу старика Гомеса. — Райдербейт грузно опустился на диван и захихикал. — Прекрасно, солдат! Подумать только — два дня назад мы были на проклятых болотах! Проклятые мулы! Нечего было пить, нечего есть. — Он схватил подушку и швырнул ее через всю комнату. — Что скажешь, если мы отправимся поесть? Молочного поросенка у Чачуро, а?

— С меня хватит и сэндвича, — ответил Бен. У него снова разболелась голова, и чувствовал он себя неважно. — Где живет Берк-Миллар?

— Недалеко. Мы перекусим по дороге.

— А Мел знает, где это?

— Дэнни объяснил ей. По правде говоря, зная назойливого ублюдка, я не очень-то удивлюсь, если она окажется там гораздо раньше десяти часов вечера! — Он встал и неровной походкой направился к двери.

Бен понял, что он почти забыл о Мел.

— А твои алмазы? — спросил он.

Райдербейт остановился и рассмеялся.

— Чуть не забыл!

Он вошел в ванную комнату, а Бен свернул на столе два своих пакета с алмазами и сунул их в дорожную сумку. Райдербейт вернулся с кожаным вещевым мешком, который они нашли в вертолете. Когда они были в лифте, Райдербейт предложил:

— Может быть, сложим все вместе?

— О своих я позабочусь сам, — сказал Бен и дважды обмотал ручку дорожной сумки вокруг запястья.

— Ты осторожен, солдат!

— Присутствующих это не касается, — уточнил Бен.

Им пришлось пробираться сквозь толпу людей, заполнивших холл отеля, от бара и до выхода на улицу, где царило столпотворение. Участники карнавала были шикарно одеты и пьяны. Негры сходили с ума от музыки; ритмично раскачивая взад-вперед бедрами, они воздевали вверх руки, обратив лица и протянутые ладони к небу. Мужчины были в цветастых рубашках, женщины в ярких, пестрых шалях; на каждые десять-двадцать человек приходился один оркестр с барабанами и марака[50], музыканты которого играли одновременно в каком-то странном тягучем ритме.

На секунду Бен подумал, что потерял Райдербейта. Затем он увидел его прижатым к стене в дальнем конце улицы.

— Давай выбираться, солдат! — прохрипел он. — Кругом туземцы, словно дикие звери. Мне надо выпить.

Они свернули в боковую улочку, заполненную пьяными метисами и индейцами, валяющимися целыми рядами вдоль стен, обсыпанные обугленными бенгальскими огнями и яркой мишурой фейерверка. Толпа, как неутомимый прилив, колыхалась во всех направлениях. На карнавале были и младенцы на руках, и маленькие дети, тащившиеся позади родителей. Шум стоял несусветный.

Райдербейт обнаружил бар, и они вошли. Бар был забит мужчинами, распевающими испанские песни. Бен остановился у стены, пока Райдербейт делал заказ; его охватила какая-то странная эйфория, как будто окружающая действительность стала нереальной. К нему приблизился мужчина с раскрасневшимся лицом, подал бокал вина, приветственно поднял свой и исчез в толпе. Вино было пурпурного цвета и очень мягкое. Бен с удовольствием выпил. Вернулся Райдербейт с двумя бокалами «баккарди».

— Тут нет проклятого виски! — прокричал он.

Внезапно они оказались в кольце взявшихся за руки пляшущих мужчин. Бен и Райдербейт подняли в знак приветствия свои бокалы. Один из танцоров вырвался из кольца и, закрыв глаза и напрягая мышцы шеи, высоким голосом самозабвенно исполнил им серенаду. Снова появился мужчина с раскрасневшимся лицом и принес им обоим бокалы пурпурного вина. Райдербейт высоко поднял бокал и что-то пронзительно крикнул. Все тоже подняли свои бокалы и закричали. Грянули песни. Бен потягивал вино, напоминающее по вкусу черную смородину. Кто-то угостил его еще одним бокалом вина. Бен попытался отказаться, но услышал крик Райдербейта:

— Пей, ублюдок! Это просто вино!

Бен отпил глоток и взглянул на часы. Было двадцать минут девятого. Он переложил дорожную сумку в другую руку. Кожаный вещевой мешок Райдербейта стоял на полу между его ног. Трудно было поверить, что стоимость содержимого обеих сумок превышала двести тысяч фунтов стерлингов. «По пятьдесят тысяч фунтов каждому, с 50-процентной скидкой перекупщику…»

Когда Бен подумал про это, его охватила паника. Он не хотел больше пить мягкого черного вина. Он хотел одного — выбраться отсюда. Толпа людей качалась вокруг него. От непрерывного пения, казалось, лопались барабанные перепонки; снова разболелась голова.

Райдербейт тоже пел. Его глаза налились кровью, а голос напоминал глухое карканье. Бен дернул его за рукав.

— Пошли отсюда, Сэмми. Уходим.

— Который час?

— Около половины девятого.

— У нас уйма времени, солдат.

По кругу снова передавали бокалы с вином. Грянул гром. Бен отпил половину бокала, поставил его на стойку бара и попросил у бармена кофе. Сидящий рядом с ним старик в берете что-то оживленно лопотал за рюмкой текилы. Секунду спустя Бен понял, что старик обращается к нему. Он попытался сосредоточиться, но не смог разобрать ни слова. Кофе долго не подавали. Бен размотал ручки дорожной сумки, снял с запястья и положил сумку перед собой на стойку бара. Бармен налил ему текилы.

— Нет. Я заказывал черный кофе, — сказал Бен.

Бармен кивнул головой в сторону старика.

— Он угощает вас.

Бен чокнулся со стариком и залпом выпил. Спустя мгновение он почувствовал себя плохо. Поблагодарив старика, он торопливо отошел от стойки бара, не дожидаясь кофе. Толпа, распевающая испанские песни, уже исчезла. Райдербейт сидел на стуле у стены, кожаный вещевой мешок лежал между его ног.

— Пойдем куда-нибудь, перекусим, — сказал Бен.

С темного неба упали первые теплые капли дождя. На улице над толпой раскачивались сделанные из папье-маше фигуры святых, клоунов и футбольных «звезд», одни сверкали разноцветными фонариками, другие шипели и трещали, взрывались фейерверочные ракеты.

Райдербейт шел, словно в тумане. Бен пытался докричаться до него сквозь шум, царивший вокруг них, но тот, казалось, ничего не слышал. Улица вывела их на Пласа Мейджор, и Бен увидел, что они находятся совсем недалеко от здания авиакомпании «Панагра» со слепыми окнами, прячущимися за опущенными стальными жалюзи.

В центре Пласа Мейджор играли три оркестра, и, видимо, через площадь невозможно было пробраться сквозь густую толпу. Бен вдруг почувствовал себя страшно усталым, его опять стало подташнивать. Он заметил, что рядом с оркестрами на площади были возведены подмостки, на которых сменялись участники конкурса — певцы и танцоры. После каждого исполненного номера волнение среди зрителей нарастало; над пестрыми яркими головными уборами метисок и негритянок зловеще мелькали белые шлемы стражей порядка. Они мгновенно устремлялись туда, где рев толпы, приветствующей жюри, становился громче.

Бен рассеянно подумал, что здешние девушки очень милы. В таком городе человек должен чувствовать себя легко и свободно. А он, полупьяный, с тупой болью в животе, таскается с полумиллионом долларов в вещмешке, в компании с типом, которому не доверил бы ни пенса.

Он опять залюбовался девушками, когда, повернувшись, увидел процессию в остроконечных черных капюшонах, как у куклуксклановцев, которая медленно обходила площадь; в центре процессии высоко над толпой возвышалось большое серебряное распятие с кровоточащим телом Христа из розового гипса.

Тягучее пение шествующих в капюшонах монахов прорвалось к Бену сквозь шум мараки, пение уличных певцов, грохот барабанов, приветственные крики, вопли и полицейские свистки, прорезывающие ночь. Стоящий рядом с ним Райдербейт громко загоготал:

— Разве не дико, солдат! Как пещерные племена!

Мрачные черные капюшоны, с блестящими узкими прорезями для глаз, прошествовали мимо, неся распятого Христа. И сразу же их место заняли пляшущие мужчины, наряженные в домино алого цвета, и девушки с цветами в прическах; юноши с набриолиненными волосами, в широких брюках; бессмысленные лица — маски охваченной экстазом толпы.

Бен пытался противостоять потоку, швыряющему его взад и вперед; было мерзкое ощущение, как будто его желудок наполнен помоями, которые вот-вот выльются наружу. Где-то впереди грянули аплодисменты, когда появилась группа гитаристов, одетых в разукрашенные блестками серые костюмы с шитьем на лацканах пиджаков и в наброшенных поверх жилетках. Бен смутно слышал медленные тяжелые ритмы псевдоевропейской поп-музыки. Из-за шума слов разобрать было нельзя.

На площади над карнавальной толпой поплыла еще одна фигура Христа из холодного блестящего мрамора. Поп-музыка утонула в медленном оглушительном пении «Эр-ко-ло!». Бен видел это имя на афишах корриды.

Неожиданно языческое поклонение божеству повергло Бена в ужас. Он оглянулся, схватил Райдербейта за руку и потащил в кафе с мраморными столиками и зеркалами в позолоченных рамах, какие вешают обычно в роскошных ванных комнатах. Перед зеркалами протянулась длинная стойка бара, уставленная тарелками с жареными креветками, оливками, филе копченой селедки. Не обращая внимания на снедь, Бен поспешно прошел под лестницу, где была небольшая кабинка с защелкой и рулоном туалетной бумаги. Он долго сидел там, опустив голову между колен, и вышел с чувством некоторого облегчения и легким головокружением.

Райдербейт был в баре, разговаривал с мужчиной и женщиной. Мужчина, с рассеянным и потным лицом, в черной жилетке с перламутровыми пуговицами, был необычайно толст. Райдербейт крикнул по-испански:

— Карлос, Мария, это Моррис! Великий Моррис! Моррис, это Мария!

«Заткнись, — подумал Бен. — Я — Б. Морс, моряк, разыскиваемый…»

Он прислонился к стойке бара. Женщина заговорила с ним по-испански. Бен закрыл глаза, пытаясь представить, где же сейчас Мел. Бена мучила сильная слабость. Протискиваясь между женщиной и толстым мужчиной, Бен натолкнулся на столик и выбрался на улицу. Небо за собором было прочерчено огнями фейерверка. Толпа смотрела вверх и что-то весело кричала. Казалось, всю Пласу Мейджор охватило буйное умопомешательство. Из бара вышел Райдербейт с толстяком и женщиной по имени Мария. Остекленелыми глазами он хитро посмотрел на Бена.

— Эй, в чем дело? Ты что-то плоховато выглядишь, солдат.

Мужчина и женщина держали его под руки и пытались куда-то увести. Женщина что-то бормотала, внимательно разглядывая Бена.

— Ты невоспитанный педераст, Моррис! — заорал вдруг Райдербейт. — Это мои друзья! Мы вместе веселимся…

— Ты оставил в баре сумку, Сэмми.

И прежде чем Райдербейт успел высвободиться из рук спутников, Бен проскользнул мимо, вошел в бар и взял из-под стойки кожаный вещевой мешок, засунул в него свою дорожную сумку и вынес вещмешок на улицу.

— Тебе, черт побери, нужна нянька! Теперь я буду присматривать за всем.

Они двинулись в обход площади.

— Кто эти двое? — спросил Бен.

— Хорошие люди. Карлос — журналист, он пишет о корриде. Мария — его подружка. Солдат, тебе не стоило покидать нас! Они очень обиделись.

Они свернули за угол и спустились по каменным ступенькам в винный погребок, затем стали пробираться к бару. Под ногами хрустела ореховая скорлупа. Бен держался сзади. Бармен ставил бокалы с красным вином перед толстяком Карлосом, который передавал их дальше. Карлос мрачно взглянул на Бена, когда тот сказал:

— Нет, благодарю!

— Пей! — заорал Райдербейт. — Это хорошее вино!

— Я не хочу, — сказал Бен, чувствуя, как к горлу опять подкатывает тошнота.

— Что с тобой?

— Успокойся, Сэмми. Просто здесь очень душно.

Был поздний вечер — четверть десятого. Он услышал, как Мария заметила по-испански:

— Ему не нравится карнавал.

Бен сделал глоток и позвал:

— Пойдем, Сэмми. Пора. Придется пробиваться сквозь толпу.

Райдербейт стоял, раскачиваясь на одной ноге. Капли рубинового вина стекали по его подбородку. Внезапно он покачнулся и уронил бокал на пол.

— Дай мне выпить! — прокаркал он.

— Хватит с тебя. — Бен отставил свой недопитый бокал. Ему показалось, что в баре вдруг стало темно и сумрачно. Кишечник пронзила острая боль. Он, пошатываясь, прошел мимо Райдербейта за бамбуковую занавеску позади бара, где была полутемная зловонная комнатка без окон с лотком для стока воды вдоль стены. Покрывшись холодным потом, Бен сел на лоток, закрыл глаза и стал прикидывать, сколько еще продлится боль в животе. Чудилось, что все тело наполнилось какой-то вонючей жидкостью.

Бен медленно приходил в себя. Входили и выходили люди. Появился карлик в костюме Пьеро, усмехнулся и начал прыгать вокруг, размахивая руками, потом исчез. Боль постепенно отпускала. Бен почувствовал огромное облегчение, но еще долго сидел на корточках, уставившись на мокрый каменный пол, покрытый газетой, на которой он разглядел три фотографии доктора Ромоло и одну — Софи Лорен. Неожиданно он весь похолодел. Он оставил кожаный вещевой мешок в баре. Бен встал, отодвинул бамбуковую занавеску и начал пробираться сквозь толпу у стойки бара. Райдербейт исчез.

Кто-то похлопал его по плечу. Это был толстяк Карлос. Он указывал в сторону двери. Бен вышел следом за ним на улицу. Начался ливень. Бен внезапно полностью протрезвел. Мария ждала их под навесом. Райдербейта с ней не было.

— Где Сэмми?! — проревел Бен.

— Ваш амиго… — Толстяк показал вверх по улице.

— Что случилось?

Карлос пожал плечами.

— Он пьян. Начал приставать к людям в баре.

— Где он?

— Его вышвырнули.

— Но где он сейчас?

— Вон там. — Карлос кивнул головой в сторону улицы, где кишели маски, взрывались огни фейерверка. Бен бросился под дождь, даже не поблагодарив толстяка. Заскочил в кафе-мороженое, но Райдербейта там не было. Он обнаружил его в конце улицы, в летнем кафе с металлическими стульями, выставленными прямо на мостовой. На одном из них и сидел Райдербейт, навалившись на столик. Он спал. Кожаного вещевого мешка у него не было.

Бен поднял его за подбородок, встряхнул и закричал:

— Мешок, Сэмми!!! Где мешок?!

Райдербейт с трудом открыл глаза.

— Что? — Он облизнул губы и оглянулся, ничего не понимая.

— Мешок, Сэмми!!! Где он?! — Бен приподнял Райдербейта со стула. — Мешок с алмазами, ты, глупый ублюдок!!!

Райдербейт внезапно насторожился.

— Ты же взял его! Не так ли?

— Нет, Сэмми, я его не брал.

— Ты взял его! Что случилось?! — На его лице, залитом потоками дождя, появилось звериное выражение.

— Я оставил мешок рядом с тобой.

— О, Боже! — Они бросились бежать назад по улице к винному погребку. Бен добежал туда первым и полез под стойку бара. Кожаного вещевого мешка там не было. Бармен с официантом в зеленом фартуке выскочили и схватили Райдербейта под локти. Он начал пронзительно кричать. Бен бросился к ним и рявкнул по-испански:

— Оставьте его в покое! Что вы делаете?

— Убери его отсюда! — проревел бармен. — Он пьян!

Бен попробовал расспрашивать их о мешке, но вдруг понял, что забыл все испанские слова. Райдербейт выл, как собака.

— Заткнись, Сэмми! — крикнул Бен. — Ради Христа, спроси их о мешке!

Бармен что-то сказал мужчине в зеленом фартуке. Бен уловил только одно слово: «полиция». Он бросил последний взгляд на пол, схватил Райдербейта за руку и потащил на улицу.

— Давай спокойно все обдумаем, — сказал он.

— Ты унес мешок с собой! — вопил Райдербейт.

— Я оставил его рядом с тобой.

— Ты в этом уверен?

— Да.

— Ты абсолютно уверен? Ты потерял его, грязный ублюдок!

— Успокойся. Давай поищем в других барах.

— Точно! Мы оставили мешок в другом баре!

— В каком?

— О, Боже мой! В баре с зеркалами!

— Нет, — возразил Бен. — Оттуда я забрал его.

Райдербейт оглянулся с диким выражением на лице.

— Мы еще где-нибудь пили?

— Нет.

— А куда мы пошли с Карлосом и Марией?

— Прямо сюда.

— Тогда мешок у них.

— Нет. Я их видел позже, и мешка у них не было. Как по-испански «мешок», Сэмми?

— Maleta, — сказал он рассеянно. — Так мы потеряли его?

— Жди тут. Не заходи в бар.


Бен поговорил с барменом и официантом в зеленом фартуке, обошел весь бар, расспрашивая выпивающих у стойки в одиночку или группами. Одни не желали его слушать, другие не понимали или притворялись, что не понимают его испанского. Никто не видел кожаного вещевого мешка; мешок был новый, из хорошей кожи — такой находке был бы рад любой, который, не разобравшись, мог просто вытряхнуть из него маленькие камешки.

Когда Бен вышел из бара, Райдербейт сидел на мостовой, прямо под проливным дождем, закрыв голову руками. Заглушая рев карнавала, башенные часы на соборе пробили ровно двадцать два часа.

Они обыскали все бары и винные погребки на этой и соседней улице, на Пласа Мейджор и снова обошли все заведения по второму разу и везде расспрашивали про maleta de cuera — кожаном мешке, подробно описывая его внешний вид и добавляя, что внутри была дорожная сумка авиакомпании «Панагра» и клеенчатые пакеты с камешками, на случай, если их выбросили, открыв мешок.

Но никто ничего не видел. Непроницаемые, искривленные в усмешке лица удивленно взирали на них; все отрицательно качали головами.

Ночь надвигалась, вступала в свои права, и карнавал замирал, Дождь лил все сильнее. Лица людей, с которыми они разговаривали, как бы расплывались, теряли человеческий облик, становясь похожими на демонов и чудовищ из ночных кошмаров, предвестников беды.

Незадолго до полуночи они вернулись в тот винный погребок, где Бену стало плохо и где в последний раз они видели свой вещмешок. Бармен и официант в зеленом фартуке уже ушли; вместо них посреди полупустого зала сидел очень высокий, худой мужчина, с провалившимся носом, пристально уставившийся в пол; его нос почему-то напомнил Бену двустволку. Когда Бен начал расспрашивать мужчину, тот разразился взрывами смеха, жуткими, высокими, скулящими звуками, вырывающимися из разинутого рта.

Пошатываясь, к ним приблизился крупный смуглый человек. Он покачал головой и, показывая на хохочущего мужчину, заметил:

— Сумасшедший! С ним нет смысла разговаривать.

— А вы не видели кожаного мешка? — с надеждой спросил Бен. — Тут никто его не оставлял? Кожаный мешок, внутри были клеенчатые пакеты с камешками?

Мужчина пожал плечами, отошел в дальний угол зала, поговорил с каким-то мужчиной, тот исчез за бамбуковой занавеской, отделяющей бар от туалета, и секунду спустя появился со старым мешком из рогожи, заляпанным грязью.

— Этот?

Бен покачал головой и вышел на улицу, где, с несчастным видом, под дождем расхаживал взад и вперед Райдербейт: останавливал прохожих и получал один и тот же ответ.

— Уже поздно, — сказал Бен.

— У нас еще остается доля Мел, — пробормотал Райдербейт. — Если поделить ее сумму на троих, получится примерно по шестнадцать тысяч фунтов стерлингов на каждого. И нечего крутить носом. Понял?

— Я-то понял. А она? Будет в восторге?

— К черту! Мы должны ей только семьсот долларов — и все. Остальным она обязана нам. Думаешь, она одна добралась бы до алмазов?

— Нет, конечно. Но я не уверен, что она согласится с тобой. — Бен вдруг почувствовал себя страшно усталым, чтобы спорить. — Пошли сначала к Берк-Миллару.

Они двинулись вниз по улице, где два священника под огромными черными зонтами осторожно пробирались вдоль заполненной мутной водой сточной канавы.

— Меня не интересует ее мнение, — проворчал Райдербейт. — Будет, как мы решим. Ей чертовски повезет, если она получит хоть треть от суммы.


Дэнни Берк-Миллар открыл дверь квартиры и заголосил:

— Вы знаете, черт побери, который час? Перевалило за полночь!

Грубо отодвинув его в сторону, Райдербейт вошел в дверь и остановился посреди комнаты, разглядывая мебель на стальных ножках и развешанные по стенам картины абстракционистов. Все эти картины были с подсветкой.

— У тебя уютное гнездышко, Малыш Дэнни.

Берк-Миллар захлопнул дверь.

— Ради Бога! Я дал вам почти три часа, чтобы добраться сюда. Сделка что, отменяется? Вы правильно меня поняли?

Райдербейт медленно улыбнулся.

— Да, я понял, Малыш Дэнни. Сделка не состоится.

— Что?! — Берк-Миллар нахмурился. — Ты пьян, Сэмми?

— Нет, ни в одном глазу.

Американец повернулся к Бену.

— В чем дело? Что случилось? — Он посмотрел на их руки. — Где алмазы?

— Улетучились, — ответил Райдербейт.

— Что?!

— У тебя найдется что-нибудь выпить, Малыш Дэнни?

Берк-Миллар в отчаянии снова взглянул на Бена.

— Что, черт побери, все это значит? Что произошло?

— Мы потеряли алмазы, мистер Берк-Миллар. Вот и все. Они были у меня, но я почувствовал себя плохо и пошел в туалет, оставив вещмешок в баре. Я думал, Сэмми приглядит за ним, а он решил, что я забрал его с собой…

Несколько секунд Берк-Миллар не шевелился и не произнес ни слова. Просто застыл у двери, переводя взгляд с одного на другого. Райдербейт устало подошел к одному из низеньких диванов и опустился на черную кожаную подушку. Бен ждал стоя.

— Вы их потеряли? — пробормотал, наконец, Берк-Миллар.

Бен кивнул головой.

— Где Мел?

— Ушла домой.

— У нее осталась ее доля, — сказал Райдербейт. — Пятьдесят тысяч фунтов после твоей 50-процентной скидки, выходит по шестнадцать тысяч, если поделить на троих. Дай нам выпить, Дэнни!

— Убирайся к черту! Вон отсюда!! — проревел Берк-Миллар. — Оба! И не возвращайтесь!

Они дошли до квартиры Мел после получасовых блужданий под проливным дождем. Дверь в подъезде была открыта. Райдербейт нажал на кнопку звонка и начал подниматься по лестнице.

— Она будет в восторге увидеть нас! — сказал Бен.

— Не поддавайся ее чарам, солдат! Мы должны быть твердыми. Алмазы принадлежат нам троим. Если она так не считает, не получит вообще ничего.

Райдербейт остановился у двери ее квартиры. Под металлическую пластинку с номером квартиры был воткнут голубой конверт, на котором большими заглавными буквами было написано: «Бену».

Бен вынул его и вскрыл дрожащими руками; на листке аккуратным наклонным почерком Мел было написано строк двенадцать.

Бен прочитал:

ДОРОГОЙ БЕН!

ПРОСТИ, Я БОЛЬШЕ ТАК НЕ МОГУ. Я НИЧЕГО НЕ ИМЕЮ ПРОТИВ ТЕБЯ. ДУМАЮ, ТЫ ХОРОШИЙ ПАРЕНЬ. НО СЭММИ И ТОТ АМЕРИКАНЕЦ БЫЛИ ДЛЯ МЕНЯ ПОСЛЕДНЕЙ СОЛОМИНКОЙ, ЗА КОТОРУЮ Я ХВАТАЛАСЬ. Я НЕ ДОВЕРЯЮ ИМ И ПОЭТОМУ УЕЗЖАЮ. ПОПЫТАЮСЬ ПРОДАТЬ АЛМАЗЫ САМА. ЖЕЛАЮ ТЕБЕ УДАЧИ. МОЖЕТ БЫТЬ, ВСТРЕТИМСЯ НА РИВЬЕРЕ ИЛИ ГДЕ-НИБУДЬ ЕЩЕ. НЕ ТРАТЬ ВСЕ СРАЗУ. М.

Некоторое время Бен стоял, недоверчиво рассматривая листок бумаги и чувствуя, что страшно бледнеет. Райдербейт прочитал записку из-за его плеча и взвыл от ярости.

— Давай за этой сукой!!

— Но куда?

— В аэропорт!

— Зачем? У нее ведь есть автомобиль.

— Она могла спрятаться в каком-нибудь отеле на ночь. Или ты думаешь, что она сидит взаперти в своей квартире и просто обманывает нас?

— Нет, — сказал Бен. — Она уехала. Нам нет смысла торчать тут.


Бен и Райдербейт сидели под тентом кафе на углу Пласа Мейджор и бездумно следили за толпами проходящих мимо людей. Карнавал закончился, и группы мужчин в синих униформах занимались уборкой мусора, битого стекла, серпантина и всякой другой мишуры, оставшейся после фейерверка.

Час назад Бен и Райдербейт вернулись из аэропорта «Лас Таяс» и сейчас распивали текилу. Они не завтракали и не вспоминали про ланч. Всю ночь напролет они прочесывали отели, потом поехали в аэропорт, обошли все бары и винные погребки, в поисках Мел, расспрашивали ночных гуляк про «la maleta», и на рассвете, наконец, снова вернулись в аэропорт.

Но нигде не было никаких следов — ни Мел, ни алмазов. Чистым, ясным утром, они взяли такси и поехали в город мимо «Обители Сфинкса». Ночной клуб в лучах раннего солнца выглядел удивительно мирно, а дорога в Бенисалем казалась такой далекой.

Вернувшись в Паратаксин, они позвонили Дэнни Берк-Миллару. Сначала американец сердито кричал на них, потом встревожился:

— Сегодня утром девушка не явилась на встречу с Гомесом.

— Она не придет, — сообщил Райдербейт. — Мел, очевидно, уже где-то на полпути в Мехико. Она уехала прошлым вечером, оставив записку Бену, что не доверяет нам. Она надеется, что ей самой удастся выгодно сбыть алмазы. Видимо, ты потерял деловую хватку, Дэнни!

— Ты должен мне двести песо! — взвыл Берк-Миллар.

Однако Райдербейт уже повесил трубку и отправился с Беном в кафе на углу Пласа пить текилу.

Вскоре появился знакомый безногий негр на своей тележке, с пачками лотерейных билетов. Но нигде не было видно человека с электрическим устройством для поднятия тонуса: Бен охотно встряхнулся бы.

Итак, они сидели вдвоем за столиком, покрытым листовым цинком, пили по второй рюмке текилы и долго молчали. Экспедиция завершилась. Семь человек убиты, они, двое, вернулись с болот живыми, но потерпели полное фиаско. Бен чувствовал себя свободным и опустошенным; во рту ощущался неприятный привкус — он уже целые сутки не чистил зубы.

Райдербейт сидел, положив сжатые кулаки на стол, и время от времени бормотал про себя:

— Сука! Маленькая сука! Она не имела права убегать от нас. Я все равно разыщу ее.

Бен мрачно посмотрел на него.

— Ты имеешь в виду Мел? — спросил он.

Райдербейт оторвал взгляд от Пласа и уставился на Бена.

— А кого же еще? — Голос его был очень несчастным. — Мы доберемся до нее, солдат! Я не позволю ей сбежать с алмазами.

— Она и не сбегала. У Мел была ее доля, у нас — наша. Нечего винить ее за то, что произошло.

— Не будь проклятым педантом! — закричал Райдербейт, разжимая кулаки и ударяя по столу. — Почему она сбежала с алмазами? В конце концов, мы вместе прошли через все испытания! — Внезапно он поперхнулся, губы его задрожали. — Я отберу у этой суки свою долю — и не начинай мне снова толковать про проклятую мораль! Сэмюэлю Дэвиду Райдербейту нет дела ни до каких норм поведения! — Он наклонился вперед и с такой силой грохнул кулаком по столу, что текила выплеснулась из их рюмок. — Я буду охотиться за ней и заберу свою долю, солдат! Понял?

Бен кивнул головой.

— Я закажу еще выпить, Сэмми. Ты никогда не найдешь ее. Она может быть где угодно. Откуда ты собираешься начать поиски? С Мехико, Майами, Монте-Карло? Помнишь, она собиралась купить какой-нибудь старинный загородный дом в Англии с садом, обнесенным стеной? Так что же ты собираешься предпринять? Просматривать все объявления о продаже загородных домов в Англии в течение будущих шести месяцев?

— А что? Может быть, это и выход. — Райдербейт беспомощно развел руками и с рассеянным видом сплюнул в направлении безногого негра. Когда он вновь повернулся к Бену, мышцы его обтянутого зеленоватой кожей лица напряглись. — А тебя это, черт побери, нисколько не волнует? Я думаю, что ты даже рад побегу Мел с алмазами! Малышка богата, а Бен Моррис рад! — Он нагнулся ближе к Бену и тяжело задышал. — А ты, случайно, не собираешься где-нибудь присоединиться к ней? Через какое-то время, когда бедный старина Райдербейт дойдет до ручки, сопьется и уберется с дороги? Может быть, ты рассчитываешь на это, солдат?

Бен печально улыбнулся.

— Не будь кретином! Я не знаю, где она. И меня это нисколько не интересует.

— Его это нисколько не интересует! — передразнил Бена Райдербейт и, чуть ли не рыдая, воскликнул: — О, святой Моисей! После всего, что мы пережили, остаться ни с чем! И его это нисколько не интересует!!

— Верно, — подтвердил Бен, но он уже не слушал Райдербейта. Бен глубоко задумался о пережитом — пустыня, змеиные болота, черное озеро, сумасшедшая карнавальная ночь, утерянные алмазы… Он остался ни с чем. Но это не совсем так. Он получил то, чего жаждал. Забыл Лауру. Боль исчезла вместе с кучей камешков в клеенчатых пакетах, и наступило огромное облегчение. Спустя несколько недель он вернется в Лондон и найдет какую-нибудь новую архитектурно-проектную фирму, где с девяти до пяти будет сидеть за кульманом и каждый день ходить на ланч в ближайший паб за углом. И через несколько недель у него появятся другие девушки, а может быть, одна девушка. Улыбаясь про себя, Бен попытался представить, поверит ли она ему, если он расскажет ей про «охоту за алмазами». А если не поверит, его это мало волновало; к тому же у него не было никаких доказательств, кроме загара и шишки на голове. Бен поднял руку и коснулся все еще болевшей ссадины за ухом.

Трудно было поверить, что с ними такое произошло. Чудилось, что если это и было, то в каком-то далеком нереальном мире; даже сидящий напротив него за столиком Райдербейт казался не совсем реальным. «А может быть, Райдербейт и был в этом деле самым призрачным существом?»

Бен взглянул на Райдербейта и увидел, что его напарник наклонился вперед и сжал кулаки. Его губы шевелились, и с них срывался едва слышный шепот:

— Есть еще один выход, солдат! Мы знаем дорогу, и нам точно известно, где находится река. — Он схватил Бена за руку холодной и странно сухой ладонью, ведь лицо его было мокрым от пота. — Если мы быстро вернемся туда, пока никто не разнюхает про алмазы…

Бен посмотрел на него и расхохотался. Райдербейт отдернул руку. Бен, качая головой и продолжая смеяться, услышал, как Райдербейт прокричал:

— Что тут смешного, черт побери?! Ты что, тронулся?

Бен перестал смеяться и кивнул головой.

— Думаю, да, Сэмми. Мы оба немного тронулись. Пора отдохнуть.

Райдербейт прищурил глаза.

— Итак, ты меня бросаешь? После того, что мы вместе пережили? Ты сдаешься без боя, солдат?

— В бой идти не за что. Все кончено, Сэмми. Мы проиграли. Остались с пустыми руками. Почему бы не забыть все, хотя бы на несколько часов? Давай выпьем!

Он повернулся, чтобы позвать официанта, и внезапно увидел мелькнувшую на губах Райдербейта кривую усмешку.

— Говоришь, мы остались с пустыми руками, а? — Его лицо расплылось в широкой насмешливой ухмылке, когда он сунул руку во внутренний карман куртки и достал пухлый белый конверт из манильской бумаги. Не отрывая глаз от Бена, Райдербейт открыл конверт и высыпал на стол шесть больших коричневых алмазов.

— Понимаешь, у меня есть чувство юмора. После того, что ты сказал мне там, на проклятых болотах, я понял намек и сделал, как ты советовал: припрятал несколько маленьких камешков на память. — Он начал передвигать алмазы пальцем по столу. — Какие они красивые! Я бы сказал, они стоят пару тысяч долларов, даже после 50-процентной скидки Берк-Миллара.

Бен посмотрел на алмазы и кивнул головой.

— Ты счастливчик, Сэмми.

Райдербейт нахмурился.

— Что ты хочешь этим сказать?

Бен пожал плечами.

— Ну, две тысячи долларов — совсем неплохо. В конце концов, ты не все потерял. Это я остался с пустыми руками.

— Нет, они и твои, Моррис. — Он придвинул три камешка к его рюмке текилы. — Твоя доля. Нам хватит, чтобы купить винтовки и снаряжение. Мы сделаем это, солдат! Верь мне!

Бен откинулся назад и бросил взгляд на Пласа.

Солнце уже стояло высоко в ярко-синем небе над сводчатыми галереями, но воздух еще был свеж и прохладен. Легкий ветерок гнал по площади оставшиеся после карнавала порванные бумажные пакеты и флажки. Бен, не глядя на Райдербейта, сказал:

— Мне нужны деньги, но только чтобы вернуться в Англию. На самом дешевом виде транспорта — на теплоходе. Остальные деньги останутся тебе.

— Я же говорил, что мы будем вместе! — сердито крикнул Райдербейт. — Моррис, ты пойдешь со мной!!

Бен печально покачал головой.

— Я устал, Сэмми! Мне надо отдохнуть. Нам обоим надо отдохнуть.

Райдербейт фыркал, хмурился и, ни слова не говоря, пил текилу, а допив, поднял рюмку к солнцу и медленно вращал ее, пока на дне не заблестели маслянисто-желтые капли.

— Знаешь, солдат, — заговорил он, наконец, все еще глядя сквозь рюмку, — может быть, ты высказал неплохую мысль. Нам следует набраться сил. Поваляемся несколько недель на солнышке, на пляже. Подзаработаем немного деньжат. В курортных местечках полно богатых, изнывающих от скуки старых вдов, которые только и ждут, чтобы их развлекла парочка шустрых парней, как мы с тобой. — Он разложил треугольником три алмаза вокруг своей рюмки. — Итак, куда едем? На Гавайи? В Гонолулу?

— Слишком вульгарно, — лениво обронил Бен. — Давай поедем в более прохладные страны. Например, в Швецию. Будем любоваться заходом солнца, а в полночь спать с хорошенькими молчаливыми молоденькими шведками.

Райдербейт откинулся назад и захихикал.

— Великолепная мысль, солдат! У меня даже прошла головная боль. — Он встал и позвал официанта. — Пошли в «Панагру», наведем там справки. Берк-Миллар даст нам денег еще до наступления вечера.

— Ты думаешь, он будет иметь с нами дело, после всего, что произошло?

— Конечно, будет. За свои-то 50 процентов? — уверенно проговорил Райдербейт, отдавая официанту последние смятые песо.

— Четыре тысячи долларов и два билета до Стокгольма, — сказал Бен, когда они двинулись через площадь к зданию «Панагры».

— И два обратных билета, — добавил Райдербейт. — Не забудь, мы ведь возвращаемся сюда. С остановкой на Ямайке.

Бену не хотелось спорить, и он скромно согласился.

— Значит, только на проезд каждому из нас потребуется более тысячи долларов. На остальное — деньжат маловато, если, конечно, мы не найдем богатых шведских вдов…

Райдербейт обнял его за плечи.

— Давай не будем тревожиться о деньгах, солдат. Пока они у нас есть. Жизнь — опасная штука! Как ты думаешь, солдат?

Бен кивнул головой.

— Ты считаешь, что я пройду паспортный контроль? Ты не забыл, что я — Б. Морс?

— После карнавального похмелья им будет не до тебя.

Они вошли в холл с прохладным кондиционированным воздухом и облюбовали в окошке кассы самую хорошенькую девушку-метиску с родинкой на щеке и черными, как смоль, волосами.

Бен мельком оглядел холл и понял, что полиции здесь не было.

— Сто тысяч фунтов стерлингов без 50-процентной скидки, — пробормотал он. — Если ей повезет, она может получить чистыми семьдесят тысяч…

— Замолчи, солдат. Забудь про нее.

Бен улыбнулся.

— Для молоденькой девушки — куча денег… Как ты считаешь, а?

— Ради Бога, солдат! От твоих слов у меня опять разболелась голова. — Он наклонился к окошку и плотоядно улыбнулся метиске.


Змеиное болото

Примечания

1

Карточные игры (здесь и далее примечания переводчика).

2

Джон Бакан (1875–1940) — шотландский писатель, генерал-губернатор Канады (1935–1940).

3

Генри Луис Менкен (1880–1956) — американский издатель.

4

Расписку (здесь и далее — испанский язык).

5

Мексиканские уличные песни.

6

Сюда.

7

В чем дело?

8

Округ Вестминстера, севернее Темзы, известный французскими и итальянскими ресторанчиками.

9

Западная, аристократическая часть Лондона.

10

Деловой квартал в центре Лондона.

11

Газета английских коммунистов, сейчас переименованная в «Морнинг Стар».

12

Двойное виски.

13

Пиво.

14

Одно.

15

Англичанин.

16

Говоришь по-английски?

17

По-испански.

18

Хорошее?

19

Угостите сигаретой, пожалуйста.

20

Одно виски?

21

Да, быстро.

22

Полиция!

23

Понятно.

24

Сорт сигар с обрезанными концами.

25

Неопределенное время в будущем.

26

Мексиканская водка из агавы, производится в штате Халиско.

27

Презрительное прозвище итальянцев, испанцев, португальцев (амер.).

28

¼ пенса.

29

В 1960 г. лидер одной из партий Республики Конго (ныне — Заир) М. Чомбе, недовольный политикой правительства, возглавляемого П. Лумумбой, поднял вооруженный мятеж, с целью отделения провинции Катанга. Мятеж был подавлен вооруженными силами ООН.

30

Столица провинции Катанга в начале 60-х годов.

31

Человек, вооруженный пистолетом.

32

Кофе с молоком.

33

Выпускаемый английской фирмой «Энфилд» 9-миллиметровый пистолет-автомат, отличающийся большой надежностью и простотой конструкции.

34

Пожалуйста, сеньор!

35

Коктейль из кока-колы, рома и свежего плода лайма или лимонного сока.

36

Аэропорт «Таяс».

37

Четыре «Вохайна».

38

Около 72° по Цельсию.

39

Мифическая страна, богатая золотом и драгоценными камнями.

40

Имеется в виду рассказ Эдгара По «Похищенное письмо».

41

Соответствует нашему 40-му размеру.

42

Жан Николас Артур Римбо (1854–1891) — французский поэт.

43

Счастливого пути, сеньора!

44

Кто там?

45

Ваше здоровье!

46

Почтительное обращение африканцев к белым.

47

Волшебник из немецкой легенды, который избавил город Гамелин от полчищ крыс, и, когда городские власти отказались выплатить ему обещанную награду, он, играя на волшебной дудочке, увел из города всех детей.

48

38° по Цельсию.

49

Эскарп (воен.) — препятствие в виде крутого откоса на скате, склоне обороняемой местности.

50

Распространенный в Латинской Америке ударно-шумовой музыкальный инструмент индейского происхождения, из высушенной тыквы, сплетенных ивовых прутьев, сосуда из жести, наполненного камешками или высушенными семенами растений.


home | my bookshelf | | Змеиное болото |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу