Book: Колдолесье



Колдолесье

Диана Уинн Джонс

Перевод Анны Курлаевой

Нилу Гейману

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

-1-

Письмо земным шрифтом, неразборчиво нацарапанное размытыми синими чернилами, гласило:

«Ферма Колдолесье,

Четверг, 4 марта 1992 года.

Дорогой Контролер сектора,

Мы подумали, что лучше напишем вам прямо региональной почтой. У нас здесь конкретная проблема. Этот сумасшедший чиновник, именующий себя Харрисоном Скудамором, прибыл и запустил одну из тех старых машин, на которой все печати Властителей, говорит, что он обманул компьютеры, чтобы сделать это. Когда мы пытаемся что-то сказать по этому поводу, он поворачивается и говорит, что ему было скучно, он только хотел составить лучшую футбольную команду всех времен. Знаете – с королем Артуром на воротах, Юлием Цезарем забивающим, Наполеном полузащитником, только вот эта команда настоящая. Он обнаружил, что машина может такое сделать, что она и сделала. Проблема в том, что у нас нет ни инструментов, ни подготовки, чтобы выключить ее, и мы не можем понять, откуда берется энергия. У этой штуки такое поле – вы не поверите, и она не выпускает нас. Будем премного обязаны, если вы пошлете подготовленного рабочего при первой возможности.

Искренне ваш,

В. Мэдден,

Глава группы техобслуживания владения Колдолесье (Европейский округ).

P.S. Он говорит, что запустил штуковину уже больше месяца назад».

Контролер сектора Борасус уставился на письмо, думая, не розыгрыш ли это. В. Мэдден недостаточно знал об Организации Властителей, чтобы послать письмо через надлежащие каналы. Лишь то, что на маленьком коричневом конверте стояла пометка «срочно!!!», позволило ему вообще попасть в главный офис сектора Альбион. Его покрывали штампы запросов филиалов, и оно пробыло в пути по меньшей мере две недели.

Контролер Борасус слегка передернулся. Машина с печатями Властителей! Если это не розыгрыш, история представляет собой весьма плохие новости.

- Должно быть, это чья-нибудь шутка, - сказал он своему секретарю. – У них на Земле вроде бы существует что-то под названием Апрельский День Дурака?

- Там еще не апрель, - с сомнением заметил секретарь. – Если припомните, сэр, вы должны присутствовать на их Американской конференции завтра – двадцатого марта, сэр.

- Тогда, возможно, шутник ошибся со временем, - с надеждой произнес Контролер Борасус.

Как преданному человеку, верящему в Божественное Равновесие, постоянно поддерживаемое Властителями и им самим, наместником Властителей на Альбионе, ему было свойственно убеждение, что на самом деле ничего плохого не может случиться.

- Что за ферма Колдолесье?

Его секретарь, как обычно, располагал всеми фактами.

- Библиотечный и справочный комплекс, - ответил он, - спрятанный под жилым комплексом недалеко от Лондона. На моем экране он помечен как одно из наших давних внедрений. Он находится там добрые двести лет, и до сих пор там никогда не случалось никаких проблем, сэр.

Контролер Борасус облегченно вздохнул. Библиотеки не являются опасными местами. Это точно розыгрыш.

- Немедленно соедините меня с этим местом.

Секретарь поискал коды и вбил символы. Экран Контролера засветился брызгами разбегающихся огней. Немного похоже на то, что видишь, когда надавливаешь пальцами на глаза.

- Что случилось? – спросил Контролер.

- Не знаю, сэр. Попробую еще раз.

Секретарь отменил звонок и снова набрал код. И снова. Каждый раз экран заполнялся новым потоком разбегающихся форм. На третьей попытке цветные кольца начали выходить за пределы экрана и мягко мерцать на обшитой панелями стене офиса.

Контролер Борасус быстро наклонился и прервал связь. Рябь распространилась еще немного, затем погасла. Контролеру совсем не нравилось, как это выглядит. С растущей леденящей уверенностью, что всё совсем не в порядке, он подождал, пока экран и стена вернутся, наконец, к нормальному состоянию, и приказал:

- Свяжите меня с главным офисом Земли, - его голос стал на пол октавы выше обычного. Он прокашлялся и продолжил: - Ранкорн, или как там это место называется. Скажите им, что я хочу немедленных объяснений.

К его облегчению, на этот раз всё прошло нормально. Ранкорн появился на экране, выглядя абсолютно нормально, в лице младшего исполнителя в элегантном костюме и с красивыми ухоженными волосами, который, похоже, был поражен при виде узкого величественного лица Контролера сектора, уставившегося на него с экрана. И еще больше поражен, когда Контролер пожелал немедленно поговорить с Директором области.

- Конечно, Контролер. Думаю, сэр Джон только что прибыл. Я соединю вас…

- Прежде чем вы это сделаете, - прервал Контролер Борасус, - скажите, что вы знаете о ферме Колдолесье?

- Ферма Колдолесье! – младший исполнитель, казалось, пришел в замешательство. – Э… вы имеете в виду… Один из наших поисковых информационных центров – про него вы спрашиваете, Контролер? Кажется, один из них как-то так называется.

- А вы знаете начальника группы техобслуживания по имени В. Мэдден?

- Не лично, Контролер, - было ясно, что если бы ему задал этот вопрос кто-нибудь другой, младший исполнитель ответил бы весьма презрительно, а так, он осторожно сообщил: - Замечательная группа – техобслуживание. Они делают великолепную работу, обслуживая все наши внеземные машины и запасы, но, конечно, естественно, Контролер, я прихожу на работу через несколько часов после того, как они…

- Соедините меня с сэром Джоном, - вздохнул Контролер.

Сэр Джон Бедфорд был так же удивлен, как его младший исполнитель. Но после того как Контролер Борасус задал всего несколько вопросов, ужас начал медленно расползаться по его пышущему здоровьем лицу делового человека.

- Ферма Колдолесье не считается важной, - с тревогой произнес он. – Там только история и архивы. Конечно, это означает, что она содержит определенное количество секретных записей – там есть все древние материалы о том, почему Организация Властителей держится в тайне здесь, на Земле: как население Земли прибыло сюда в виде депортированных заключенных и изгнанных оппозиционеров и так далее. И полагаю, там также находится некоторое количество устаревшей техники, но я не вижу, как наш чиновник мог бы сунуться во что-нибудь из этого. Видите ли, она управляется только одним служащим, и он довольно низкого ранга, всего лишь Уровень К информационного доступа…

- А Уровень К означает? – спросил Контролер Борасус.

- Ему сказали, что международное владение Колдолесье на самом деле межгалактическая фирма, - объяснил сэр Джон, - но это всё, что он знает – возможно, меньше, чем группа техобслуживания, у которой тоже Уровень К. Техобслуживание может услышать что-нибудь тут и там по ходу своей работы. Это неизбежно. Они посещают каждое секретное сооружение раз в месяц, чтобы убедиться, что всё в рабочем состоянии, и чтобы снабжать склад капсул едой и так далее, и я подозреваю, что некоторые из них знают гораздо больше, чем им говорят, но они тщательно проверяются на верность. Никто из них не сыграл бы такую шутку.

Сэр Джон, решил Контролер Борасус, пытается представить всё так, чтобы не влипнуть в неприятности. Чего и следовало ожидать от столь отсталой дыры как Земля.

- Так чем, вы думаете, это объясняется?

- Хотел бы я знать. Довольно странно: как раз сегодня утром мне поступили две жалобы. Одна из них от исполнителя в японском отделении компании Колдолесье, сообщающая, что ферма Колдолесье не отвечает на неоднократные запросы данных. Другая – от нашей Брюссельской ветви, желающей знать, почему техобслуживание до сих пор не посетило их электростанцию, - Директор Земли уставился на Контролера, который уставился на него в ответ. Каждый ждал от другого объяснений. – Этот начальник должен бы был доложить мне, - наконец, сказал сэр Джон с обвиняющими нотками в голосе.

Контролер Борасус вздохнул.

- Что за опечатанная машина, которая, по-видимому, хранится в вашем поисковом центре?

У сэра Джона Бедфорда ушло пять минут на то, чтобы выяснить. Что за вялый мир! Контролер Борасус ждал, барабаня пальцами по краю консоли, а его секретарь сидел, не смея заняться другими делами.

Наконец, сэр Джон вернулся на экран.

- Прошу прощения за задержку. Всё, связанное с печатями Властителей, здесь находится под мощным кодом безопасности, и, оказывается, в библиотеке хранится около сорока старых машин. Эта значится у нас в списке просто как «Один Баннус», Контролер. Больше ничего, но это должна быть она. Всё остальное под печатью Властителей – гробницы стазиса. Подозреваю, что об этом Баннусе можно больше узнать из ваших собственных архивов на Альбионе, Контролер. У вас должно быть более высокое разрешение, чем…

- Спасибо, - огрызнулся Контролер Борасус, прервал связь и обратился к секретарю: - Выясните, Гиральдус.

Секретарь уже начал выяснять. Его пальцы порхали. Он бормотал коды и указания в непрерывном потоке. Символы закручивались и исчезали, и мерцали, прыгая с экрана на экран, где свертывались с другими символами и прыгали обратно на главный экран одновременно с четырех направлений. Всего лишь минуту спустя Гиральдус сообщил:

- Здесь оно тоже засекречено на уровне максимальной безопасности, сэр. Код для вашего Ключа выводится на ваш экран – сейчас.

- Слава Равновесию за хоть какую-то эффективность! – пробормотал Контролер.

Он взял Ключ, который свисал с его шеи на официальной цепи, и вставил его в малоиспользуемый разъем сбоку его консоли. Сигнал требования кода исчез с экрана, и его место заняли слова. Секретарь, конечно, не смотрел, но он видел, что на экране появилась лишь пара строк. Он видел, что Контролер отреагировал с явным страхом.

- Не слишком информативно, - пробормотал Борасус.

Он наклонился вперед и проверил линию символов, возникшую после слов, на меньшем экране своего справочника.

- Хм. Гиральдус, - позвал он секретаря.

- Сэр?

- Кое-что тут служебная информация. Поскольку я завтра уезжаю, лучше я расскажу вам, о чем здесь говорится. Этот В. Мэдден, похоже, правильно всё понял. Баннус – некое устаревшее устройство для принятия решений. Он использует поле тэта-пространства, чтобы проиграть вживую сценарии с фактами и людьми, которых туда поместишь. Исполняет небольшие спектакли, пока не найдешь правильный путь и не велишь ему остановиться.

Гиральдус рассмеялся.

- Хотите сказать, чиновник и команда техобслуживания весь этот месяц играют в футбол?

- Это не смешно, - Контролер Борасус нервно выдернул Ключ из разъема. – Символ второго кода означает высочайшую опасность.

- О, - Гиральдус перестал смеяться. – Но, сэр, я думал, тэта-пространство…

- Новинка, с которой играются центральные миры? – закончил за него Контролер. – Я тоже. Но, похоже, кто-то знал о нем всё это время, - он поежился. – Если я правильно помню, опасность с тэта-пространством состоит в том, что, если его не контролировать, оно может расширяться бесконечно. Я Контролер, - добавил он с нервным смешком. – У меня есть Ключ, - он опустил взгляд на Ключ, висевший на цепи. – Возможно, Ключ на самом деле предназначен именно для этого, - он взял себя в руки и встал. – Нет смысла верить идиоту Бедфорду. Это крайне неудобно, но мне лучше немедленно отправиться на Землю и выключить несчастную машину. Уведомьте Америку, хорошо? Скажите, что я прилечу из Лондона после того, как побываю в Колдолесье.

- Да, сэр, - Гиральдус сделал заметки, бормоча: - Официальные одежды, авиабилеты, паспорт, стандартный пакет земных документов. Поэтому мне надо знать, сэр? – спросил он, поворачиваясь, чтобы щелкнуть выключателями. – Чтобы я мог говорить всем, что вы отправились разобраться с секретной машиной и можете немного опоздать на конференцию?

- Нет-нет! – возразил Борасус. – Никому не говорите. Придумайте какое-нибудь другое извинение. Вам нужно знать на случай, если Родина свяжется с вами после того, как я уеду. Первый символ означает, что я должен отправить рапорт высшего приоритета в Дом Равновесия.

Гиральдус был бледным носатым человеком, но от этих новостей он приобрел забавный желтый оттенок.

- Властителям? – прошептал он, выглядя словно встревоженный стервятник.

Контролер Борасус поймал себя на том, что сжимает Ключ так, словно это его надежда на спасение.

- Да, - ответил он, пытаясь говорить твердо и уверенно. – Всё, что касается этой машины, должно отправляться напрямую Властителям. Не беспокойтесь. Никто вас ни в чем не обвинит.

«Но они могут обвинить меня, - подумал Борасус, когда использовал Ключ для частной экстренной связи с Родиной, которой ни один Контролер сектора не пользовался, кроме как в случае крайней необходимости. - Что бы это ни было, оно случилось в моем секторе». Аварийный экран мигнул и засветился символом Равновесия, показывая, что его рапорт на пути в центр галактики, к почти легендарному миру, который считался родиной человечества, где даже простые жители, говорят, были одарены так, что люди в колониях не могли и представить. Теперь от него больше ничего не зависело.

Он сглотнул, отворачиваясь. Предполагалось, что существует пять Властителей. У Борасуса имелись насчет них тревожные, двойственные соображения. С одной стороны, он почти мистически верил в эти далекие существа, которые контролировали Равновесие и придавали порядок Организации. С другой стороны, как он привык сухо отвечать тем в Организации, кто вовсе не верил в существование Властителей, кто-то должен контролировать столь громадную систему, и будь их пять, или меньше, или больше, этим Высшим Контролерам не понравятся промахи. Он всем сердцем надеялся, что дело с Баннусом не произведет на них впечатления промаха. Во что – говорил он сам себе – он упорно не верил, так это в сказки о Слуге Властителей.

Говорят, когда Властители чем-то недовольны, они могут послать своего Слугу. Слуга, который выглядел как Смерть и всегда был одет в алое, незаметно спускался со звезд, чтобы разобраться с провинившимся. Говорят, он мог убить одним прикосновением холодного костлявого пальца или даже на расстоянии – просто силой мысли. Бесполезно скрывать свою вину, потому что Слуга мог читать мысли, и неважно, как далеко ты сбежишь и сколько баррикад поставишь между ним и собой, Слуга обнаружит тебя и придет, мягко преодолев всё, что ты воздвигнешь на его пути. Его нельзя убить, потому что он сломает любое оружие. И Слуга никогда не бросит дело, порученное ему Властителями.

Нет, Контролер Борасус не верил в Слугу – хотя, он должен был признать, в главный офис Альбиона довольно часто приходили сухие короткие отчеты о том, что такой-то исполнитель, или начальник, или подконсул были уничтожены Организацией. Нет, тут что-то другое. Слуга – это просто фольклор.

«Но я приму наказание», - подумал Борасус, когда готовился отправиться на Землю, и вздрогнул, как будто кроваво-красная тень мягко прошлась на костистых ногах по его могиле.

-2-

Мальчик гулял по лесу. Лес был красивым – открытым и солнечным. Маленькие светло-зеленые листья едва начали распускаться. Он шел по грязной тропинке среди молодой листвы, окруженный густой травой и кустами.

И это всё, что он знал.

Он только что заметил впереди маленькое дерево, покрытое изящными розовыми цветами. Он посмотрел на него. Он посмотрел за него. Хотя все деревья были довольно маленькими, и лес казался открытым, он видел только лес – во всех направлениях. Он не знал, где он. Потом он понял, что не знает, где еще можно быть. Также он не знал, как вообще попал в лес. После этого ему пришло в голову, что он не знает, как его зовут. Или кто он такой. Или почему он здесь.

Он посмотрел вниз на себя. Он казался довольно маленьким – меньше, чем почему-то ожидал – и довольно тощим. Те части его, которые он мог видеть, были одеты в вылинявшую сине-фиолетовую одежду. Он задумался, из чего она сделана и на чем держится обувь.

- Что-то не так с этим местом, - произнес он. – Вернусь-ка я лучше и попробую найти выход.

Он повернул назад по грязной тропинке. Там солнечный свет сверкнул на серебре. Зелень безумно отражалась от кожи высокого серебряного человекообразного существа, медленно идущего к нему. Но это был не человек. Его лицо было серебряным, и руки тоже. Это было неправильно. Мальчик бросил быстрый взгляд на собственные руки, чтобы убедиться – они были коричневато-белые. Это какое-то чудовище. К счастью, между ним и красноватыми глазами чудовища находились брызги зеленой листвы. Кажется, оно его еще не заметило. Мальчик развернулся и побежал – бесшумно и легко – обратно по той дороге, по которой пришел.

Он бежал до тех пор, пока серебряная штуковина не пропала из вида. Тогда он остановился, задыхаясь, рядом с участком засохшего вереска, перепутанного с белесой травой, думая, что ему предпринять. Серебряное существо шло так, словно оно тяжелое. Вероятно, ему нужна протоптанная дорожка, чтобы двигаться.

Так что лучше всего будет сойти с тропинки. Тогда, если оно попытается погнаться за ним, оно запутается своими тяжелыми ногами.

Он шагнул с тропы на участок высохшей травы. От касания его ног она зашуршала. Он настороженно замер, стоя по щиколотки в мертвой траве, слушая, как весь участок шуршит и скрипит.



Нет, так хуже! Несколько сухих веток ежевики рядом с центром тяжело приподнялись. Вытянутая светло-коричневая чешуйчатая голова выскользнула из-под них вперед. Чешуйчатая передняя лапа с длинными когтями ступила на траву перед головой, а с другой стороны – другая нога. Теперь, когда существо медленно и целенаправленно двигалось к нему, мальчик видел, что оно – крокодил? небольшой дракон? – обладало телом почти двадцать футов в длину, тянущимся по бледной траве за чешуйчатой головой. Два маленьких глаза наверху головы смотрели прямо на него. Пасть открылась. Внутри она была черная, с острыми зубами, и дыхание, выходящее оттуда, чудовищно воняло.

Мальчик быстро размышлял. Прямо рядом с его ногами лежала сухая ветка – заросшая, наполовину погребенная под травой. Он наклонился и выдрал ее. Она вышла, таща за собой корни, разваливаясь на кусочки, распространяя запах плесени. Он швырнул ее, разбрасывая кусочки, в открытую пасть животного. Пасть щелкнула, схватив палку, и смогла закрыться только наполовину. Мальчик повернулся и побежал, побежал. Он едва осознавал, где бежит, за исключением того, что старался придерживаться грязной дорожки.

Он повернул и влетел прямо в серебряное существо.

Бац.

Оно покачнулось и вытянуло серебряную руку, чтобы отстранить его.

- Осторожно! – сказало оно громким, безжизненным голосом.

- Там позади ползающая зверюга с громадной пастью! – выкрикнул мальчик.

- До сих пор? – спросило серебряное существо. – Его убили. Но, возможно, нам предстоит его убить, поскольку я вижу: ты сейчас еще маленький.

Это ни о чем не говорило мальчику. Он отступил назад и уставился на серебряное существо. Кажется, оно было покрыто гибким металлом поверх человекообразной формы. Он видел складки на металле тут и там, когда оно двигалось – словно провода дергались или растягивались. Его лицо было сделано таким же образом и рябило, когда существо говорило. За исключением глаз – неподвижных и красноватых. Голос, похоже, исходил из дырки под подбородком. Но теперь, когда мальчик ближе на него посмотрел, он увидел, что оно не было полностью серебряным. В некоторых местах на металлической коже лежали заплатки, замаскированные длинными полосами черно-белой отделки: вдоль серебряных ног, вокруг серебряного пояса и по внешней стороне каждой сверкающей руки.

- Кто ты такой? – спросил мальчик.

- Я Ям – один из ранних роботов Ямахи, серия девять, - с гордостью в безжизненном голосе произнесло существо. - Которая была лучшей из всех когда-либо созданных. Я немало стою, - оно помолчало и добавило: - Если ты не знаешь этого, чего еще ты не знаешь?

- Я ничего не знаю. Кто я?

- Ты Чел. Это сокращение от «человек», которым ты являешься.

- О, - произнес мальчик.

Немного передвинувшись, он обнаружил, что может видеть свое отражение на блестящей груди робота. У него были длинные светлые волосы и легкие, порывистые движения. Сине-фиолетовая одежда плотно облегала его тощее тело от шеи до щиколоток без каких-либо швов, а на каждом рукаве имелся карман. Чел, подумал он. Он не был уверен, что это его имя. И он надеялся, что форма его лица лишь следствие выгнутой поверхности робота. Или человеческие скулы на самом деле могут так торчать? Он посмотрел Яму в лицо. Робот был почти на два фута выше него.

- Откуда ты знаешь?

- Я обладаю революционным мозгом, и моя память еще не заполнена. Поэтому мою серию и перестали выпускать. Мы функционировали слишком долго.

- Да, но… Я имел в виду…

- Нам надо выбраться из этой части леса. Если рептилия жива, мы попали не в то время и должны попробовать еще раз.

Чел подумал, что это хорошая мысль. Ему совсем не хотелось находиться рядом с этой чешуйчатой тварью с пастью. Ям, не двигаясь с места, развернулся на шарнирах и зашагал обратно по тропе. Чел поспешил за ним.

- Что мы должны попробовать? – спросил он.

- Другую тропу.

- А почему мы вместе? – снова попытался понять Чел. – Мы знаем друг друга? Я принадлежу тебе или что-то в этом роде?

- Строго говоря, роботы принадлежат людям, - ответил Ям. – Это сложные вопросы. Ты никогда не платил за меня, но я запрограммирован не оставлять тебя одного. Насколько я понимаю, тебе нужна помощь.

Чел пронесся мимо целых зарослей изящных розовых цветов, которые головокружительно отражались на теле Яма. Он попытался опять:

- Мы знаем друг друга? Ты встречал меня прежде?

- Много раз.

Это обнадеживало. Еще больше обнадеживало то, что за розовым деревом тропа разветвлялась. Ям так резко остановился, что Чел пролетел мимо. Он обернулся, чтобы увидеть, как Ям указывает серебряным пальцем на левую развилку.

- Этот лес, - сказал Ям, - словно человеческая память. Ему не нужно воспринимать события в правильном порядке. Хочешь отправиться в более ранние времена и начать оттуда?

- Я буду больше понимать, если так сделаю?

- Возможно. Возможно, мы оба будем больше понимать.

- Тогда стоит попытаться, - согласился Чел.

И они вместе пошли по левой развилке.

-3-

В жилом комплексе фермы Колдолесье стоял ряд магазинов, располагавшихся по одной стороне Лесной улицы, и родители Энн держали овощную лавку где-то посередине ряда. Над домами другой стороны виднелись деревья леса Баннерс. А в конце ряда находилась высокая каменная стена и древние ободранные ворота самой фермы Колдолесье. Всё, что можно было разглядеть на ферме – это обваливающаяся труба, из которой никогда не шел дым. Трудно поверить, что там кто-то живет, однако, сколько Энн помнила, вплоть до недавнего времени там жил старый мистер Крэддок. Он держался особняком и рычал на любого ребенка, подобравшегося достаточно близко, чтобы увидеть, что находится за старыми черными воротами.

- Натравлю на вас собак! – говорил он. – Натравлю собак, и они откусят ваши ноги!

Собак там не было, но всё равно никто не осмеливался сунуть нос на ферму. Было в этом месте что-то такое.

Потом неожиданно мистер Крэддок исчез, а вместо него там стал жить молодой человек. Он назвался Харрисоном Скудамором и красил волосы на макушке в оранжевый цвет. Он гордо шествовал с набитым бумажником, торчащим из заднего кармана его джинсов, и вел себя, как сказал папа Энн, так, словно он выше Господа Всемогущего. Это было после того, как молодой Харрисон прошествовал в их магазин за полфунтом помидоров, и папа вежливо спросил, живет ли мистер Скудамор вместе с мистером Крэддоком.

- Не ваше дело, - отрезал молодой Харрисон.

Он практически швырнул деньги в папу и прошествовал из магазина. Но обернулся в дверях и сказал:

- Крэддок ушел на пенсию. Теперь я здесь главный. Смотрите у меня.

- Ужасные у него глаза, - заметил папа, рассказывая Энн и Мартину эту историю. – Точно крыжовник.

- Улитка, - сказала мама. – Он вызывает у меня ассоциации с улиткой.

Энн лежала в кровати и думала о молодом Харрисоне. Она подхватила один из тех вирусов, которые приводили доктора в недоумение, и ей ничего не оставалось, кроме как лежать и думать о чем-нибудь. Время от времени, измучившись от скуки, она вставала. Однажды она даже вернулась в школу. Но это всегда заканчивалось тем, что Энн становилась серой, трясущейся, у нее всё болело с ног до головы, и она, шатаясь, возвращалась в постель. А когда ее брат Мартин сходил для нее в библиотеку, и она прочитала все свои книги, а потом книги Мартина – его книги были либо о динозаврах, либо основанные на ролевых играх, – у нее не осталось энергии ни на что, кроме как лежать и думать. По крайней мере, Харрисон представлял новую пищу для размышлений. Все его ненавидели. Он был груб и с мистером Портером, мясником. И он велел миссис Прайс, которая держала газетный киоск в конце улицы, заткнуться и прекратить трепаться.

- А я просто разговаривала – вежливо, вы же знаете, – как я со всеми разговариваю, - поведала миссис Прайс, чуть ли не плача.

Харрисон пнул изнеженную маленькую собачку, принадлежавшую парням, которые держали винный магазин. У всех было, что рассказать.

Энн задумалась, почему Харрисон так себя ведет. Из проекта, который, как она смутно помнила, она делала в школе, Энн знала, что весь комплекс когда-то был землями, принадлежавшими ферме Колдолесье. Ферма тянулась на север до химических заводов и на восток за пределы мотеля. Лес Баннерс, располагавшийся посередине, когда-то был громадным, хотя сегодня его вряд ли можно назвать лесом. Сквозь него виднелись дома на другой стороне. Теперь это просто деревья вокруг маленького грязного ручья, где играли дети. Энн знала каждый пакет из-под крендельков под каждым корнем и почти каждое колечко от кока-колы, вдавленное в грязные тропинки.

Но, возможно, Харрисон унаследовал ферму и думает, будто он всё еще владеет всем, подумала она. Он вел себя именно так.

Однако настоящая теория Энн была совсем другой и гораздо более интересной. Эта старая ферма такая таинственная, и в то же время до нее так просто добраться из Лондона, что она была убеждена: на самом деле это убежище гангстеров. Наверняка там в подвале лежат слитки или мешки золота, или мешки с наркотиками – или и то, и другое, – а молодой Харрисон их охраняет. Важничание Харрисона происходит оттого, что наркобароны много платят ему за хранение их секретов.

«Что вы думаете об этом?» - спросила она своих четырех воображаемых друзей.

Раб, как это часто бывало, был слабым и далеким. Хозяева ужасно перегружали его работой. Он посчитал теорию весьма правдоподобной. Молодой Харрисон – лакей, строящий из себя важную персону. Он знал такой тип.

Узник задумался. Если Энн права, сказал он, этот молодой Харрисон ведет себя очень глупо, таким образом привлекая к себе внимание. Ее первая теория была лучше.

«Но я подумала о ней, только чтобы быть беспристрастной! – запротестовала Энн. – Что ты думаешь, Король?

«Правдой может оказаться и то, и другое, - сказал Король. – Или обе версии одновременно».

Мальчик, когда Энн посоветовалась с ним, выбрал гангстерскую теорию, потому что она более захватывающая.

Энн ухмыльнулась. Конечно, Мальчик так решил. Он застрял у черта на куличиках, будучи кем-то вроде помощника у человека, который жил так давно, что люди считали его богом. Он чувствовал себя не в своей тарелке, рожденным не в то время и не в том месте. Ему всегда хотелось чего-нибудь захватывающего. Он говорил, что мог получить это, только болтая с Энн.

Энн слегка беспокоили взгляды Мальчика. Мальчик всегда вел себя так, словно он настоящий, а не просто выдумка Энн. Она слегка стыдилась того, что выдумала этих четырех людей. Они пришли в ее голову неизвестно откуда, когда она была малышкой, и она привыкла подолгу разговаривать с ними. В эти дни она нечасто обращалась к ним. На самом деле, она беспокоилась, не сошла ли с ума, разговаривая с выдуманными людьми, особенно, когда они высказывали собственные мысли, как Мальчик. И интересно, что говорит о ней самой то, что все ее выдумки по-своему несчастны. Узник всё время находился в тюрьме, и его посадили туда много столетий назад, так что Энн никак не могла помочь ему сбежать. Раба предали бы смерти, если бы он попытался сбежать. Один из его друзей-рабов однажды попытался. Раб не рассказывал Энн, что случилось с тем рабом, но она знала, что он умер. Что касается Короля, он тоже жил в далеком месте и эпохе и много времени проводил, занимаясь невероятно скучными вещами. Энн так жалела их всех, что ей часто приходилось утешать себя, твердо напоминая, что они ненастоящие.

Король снова заговорил с Энн. Он подумал, сказал он, что пока Энн лежит в кровати, у нее есть идеальная возможность наблюдать за тем, как молодой Харрисон выходит и входит. Она может обнаружить что-нибудь, что подтвердит ее теорию. «Ты можешь видеть ферму Колдолесье со своего места?» - спросил он.

«Нет, она внизу улицы на другой стороне, - объяснила Энн. – Для этого надо развернуть кровать, а у меня нет на это сил».

«Не обязательно, - сказал Король – он знал всё о шпионаже. – Тебе лишь нужно поставить зеркало там, где ты можешь видеть его с кровати, и повернуть так, чтобы в нем отражались улица и ферма. Этот трюк часто используют мои шпионы».

Действительно отличная идея. Энн немедленно выбралась из кровати и попыталась установить комнатное зеркало. Конечно, в первый раз не вышло, и во второй тоже. Она потеряла счет слабым, серым, шатающимся путешествиям, которые она совершила, чтобы повернуть зеркало, или толкнуть, или наклонить. И в результате она могла видеть только потолок. Так что она снова пошла, шатаясь. Но через двадцать минут того, что казалось отчаянно тяжелой работой, она рухнула на подушки глядя на идеальный перевернутый вид конца Лесной улицы и ветхих черных ворот фермы Колдолесье. И там был молодой Харрисон со своим хохолком оранжевых волос, высокомерно прогуливающийся обратно к воротам, неся утреннюю газету и молоко. Нет сомнений, он снова был груб с миссис Прайс. Он выглядел таким довольным.

«Спасибо», - сказала Энн Королю.

«Пожалуйста, Малышка», - ответил он.

Он всегда звал ее Малышкой. Все четверо ее друзей так ее звали.

Некоторое время в зеркале не на что было смотреть, кроме людей, входивших в магазины и выходивших из них; и машин, припаркованных в тупике, где их владельцы вытаскивали сумки с бельем и тащили их в прачечную, но даже это гораздо интереснее, чем просто лежать. Энн была глубоко благодарна Королю.

Потом вдруг появился фургон – белый и довольно большой, и в нем находились несколько человек. Он подъехал прямо к воротам фермы, и ворота плавно автоматически открылись, чтобы пропустить его. Энн была уверена, что это современный механизм, гораздо более современный, чем предполагало ветхое состояние ворот. Выглядело так, словно ее гангстерская теория справедлива! На фургоне имелся торговый логотип, а под ним синяя подпись. Она была мелкая, простая и со вкусом, и, конечно же, в зеркале она отражалась перевернутой. Энн не имела понятия, что там написано.

Ей просто необходимо увидеть. Она со стоном вывалилась из кровати и потащилась к окну, куда добралась как раз к тому времени, когда старые черные ворота плавно закрылись за фургоном.

«Вот же досада! – сказала она Королю. – Спорю, там была последняя партия наркотиков!»

«Подожди, пока он выедет обратно, - посоветовал он. – Когда увидишь, как ворота открываются, у тебя должно хватить времени, чтобы добраться до окна и разглядеть людей, управляющих машиной».

Так что Энн вернулась в кровать и ждала. И ждала. Но так и не увидела, как фургон выезжает. К вечеру она решила, что отвлеклась, или уснула, или уходила в туалет в тот момент, когда ворота открылись, выпуская фургон. «Я пропустила его, - сказала она Королю. – Всё, что я знаю – это логотип».

«И какой он?» - спросил он.

«О, просто весы, знаешь, такие старомодные – с двумя чашами, свисающими с ручки посередине».

К ее удивлению, не только Король, но и Раб, и Узник появились в ее сознании, встревоженные и оживленные.

«Ты уверена?» - спросили они хором.

«Да, конечно, - ответила Энн. – А что?»

«Будь крайне осторожна, - сказал Узник. – Эти люди посадили меня в тюрьму».

«В моем времени и месте, - сообщил Король, - они представители очень могущественной и продажной организации. Они уничтожали людей при моем дворе и пытались подкупить мою армию, и я весьма опасаюсь, что в итоге они свергнут меня».

Раб ничего не сказал, но у Энн возникло сильное ощущение, что он знает об организации больше других. Однако они все могли иметь в виду что-то другое, решила Энн. В конце концов, они происходили из других времен и мест. А на Земле существовали тысячи фирм, постоянно изобретавших логотипы. «Думаю, это случайность», - сказала она Мальчику. Она чувствовала, как он замер поблизости, мечтательно слушая.

«Ты так думаешь, потому что никто на Земле на самом деле не верит, что есть другие миры, кроме Земли», - сказал он.

«Да. Но ты прочитал мои мысли, чтобы узнать это. Я же просила тебя так не делать!»

«Я не нарочно. Ты также думаешь, что мы не существуем. Но мы существуем. Правда существуем».

-4-

Энн забыла о фургоне. Прошло две недели, в течение которых она снова вставала и ходила в школу на полдня, и ее отправили с температурой домой во время ланча, и она прочитала еще одну порцию библиотечных книг, и лежала, наблюдая в зеркале за людьми, посещающими магазины.

- Будто леди Шалот! – с отвращением произнесла она. – Безумная женщина в том безумном стихотворении[1], которое мы учили в прошлом семестре! Она была под проклятием, и ей тоже приходилось смотреть на всё через зеркало.

- О, перестань ворчать! – сказала мама. – Всё пройдет. Потерпи.

- Но я хочу, чтобы прошло сейчас! Я активный подросток, а не прикованный к постели инвалид! Я здесь уже готова на стены лезть!

- Если ты замолчишь, я велю Мартину одолжить тебе плеер.

- Вот будет чудо! Он скорее одолжит мне свои отрезанные пальцы!

Но Мартин одолжил, совершенно неожиданно по-братски появившись в ее комнате на следующее утро.

- Ужасно выглядишь, - сказал он. – Словно парень из шпаклевки.

После этого комплимента он бросил плеер и кассеты на кровать и сразу ушел в школу. Энн была тронута.



В тот день она лежала и слушала те единственные три кассеты, которые могла вынести – вкусы Мартина в музыке соответствовали его любви к динозаврам, – и поглядывала на ферму Колдолесье, просто чтобы на что-то смотреть. Молодой Харрисон появился однажды, совершенно как обычно, за исключением того, что он купил ужасно много хлеба. Возможно ли, заинтересовалась Энн, что ему нужно кормить кучу людей из фургона, который всё еще внутри? Она не верила в это. К этому времени она, пребывая в скучающем и мрачном настроении из-за вируса, решила, что ее захватывающая теория насчет гангстеров просто глупая фантазия. Весь мир был серым – вероятно, вирус проник во вселенную, – и даже нарциссы перед домом напротив казались ей бесцветными и унылыми.

Кто-то, выглядевший словно мэр, перешел через дорогу в ее зеркале.

Мэр? Энн вытащила наушники и села, чтобы рассмотреть поближе.

- Аппа-даппа-даппа-да, - металлическим шепотом доносилась музыка.

Энн нетерпеливо выключила ее. Мэр с чемоданом торопливо шел к ветхим черным воротам фермы Колдолесье, выглядя одновременно сомневающимся и решительным. Точно человек, идущий к дантисту, подумала Энн. И совпадение ли, что мэр появился именно в тихое послеобеденное время, когда на Лесной улице никогда не было народа? Носят ли мэры такие зеленые бархатные мантии? Или такие остроносые ботинки? Но на шее мужчины определенно висела золотая цепь. Шел ли он на ферму, чтобы выкупить кого-то похищенного, неся в чемодане пачки денег?

Энн смотрела, как мужчина остановился перед воротами. Если там существовал какой-то открывающий механизм, в этот раз он явно не собирался работать. Беспокойно постояв мгновение, мужчина в мантии вытянул кулак и постучал. Энн слышала отдаленные гулкие удары даже сквозь закрытое окно. Но никто не ответил. Мужчина отступил в расстройстве. Он покричал. Энн слышала – такой же далекий, как стук – высокий зовущий тенор, но не могла разобрать слов. Когда и это ни к чему не привело, мужчина поставил чемодан и окинул взглядом почти пустынную улицу, чтобы убедиться, что никто не смотрит.

«Ха-ха! – подумала Энн. – Вы и не подозреваете о моем надежном зеркале!»

Она довольно четко видела лицо мужчины – узкое и важное, с морщинами беспокойства и нетерпения. Она его не знала. Она видела, как он снял висевшее на груди украшение с золотой цепи и приблизился к воротам так, словно собирался использовать украшение в качестве ключа. И ворота открылись так же, как для фургона – тихо и плавно, – когда украшение к ним и не приблизилось. Мэр был искренне удивлен. Он отшатнулся и озадаченно уставился на свое украшение. Потом он подхватил чемодан и важно поспешил внутрь. Ворота захлопнулись за ним. И, как и с фургоном, Энн больше его не видела.

На этот раз причиной мог стать внезапно обострившийся вирус. Весь следующий день Энн чувствовала себя так плохо, что была не в состоянии наблюдать за чем бы то ни было – в зеркале или вне его. Она потела, кашляла и спала – противным коротким сном с лихорадочными сновидениями, – и проснулась, испытывая слабость, тошноту и жар.

«Радуйся, - сказал ей Узник – он был врачом до того, как его заключили в тюрьму. – Болезнь достигает апогея».

«А так вовсе и не скажешь! – заметила Энн. – Думаю, они похитили и мэра. Это место – Бермудский треугольник. И мне не лучше. Мне хуже».

К досаде Энн, мама, похоже, разделяла мнение Узника.

- Жар, наконец, спал, - сказала она. – Теперь ты скоро поправишься. Слава Богу!

- Еще лет через сто! – простонала Энн.

И следующая ночь действительно показалась столетием. Энн без конца снилось, будто она бежит через большой покрытый травой парк, едва в состоянии передвигать ноги от ужаса, потому что Нечто крадется позади. Или еще хуже: будто она запрета в перламутровом лабиринте – в этих снах она думала, что попалась в ловушку в собственном ухе, – и на перламутровых стенах появляется радужное отражение того же Нечто, мягко скользящего за ней. Худшим в этих снах было то, что Энн до дрожи боялась, что Нечто схватит ее, но точно так же до дрожи боялась, что Нечто не заметит ее в искривленном лабиринте. На перламутровом полу ее уха была кровь. Вся мокрая, Энн резко проснулась, обнаружив, что, наконец, светает.

Заря желтела снаружи и желтым отражалась в зеркале. Но разбудил ее не сон, а шум одинокой машины. Не так уж необычно, раздраженно подумала Энн. Некоторые поставки в магазины привозили ужасающе рано. Однако ей было совершенно ясно, что эта машина не относилась к доставке. Происходило что-то важное. Она слабыми руками подложила мокрую подушку под голову так, чтобы смотреть в зеркало.

Машина, шурша, ехала по Лесной улице, ярко сияя передними фарами, словно водитель еще не понял, что рассвело, и подкралась, осторожно остановившись в тупике напротив прачечной. Несколько мгновений она так и стояла со включенными фарами и работающим двигателем. У Энн появилось чувство, что темноволосые головы, которые она видела внутри склонившимися друг к другу, совещаются, что делать. Полиция? Это была большая серая дорогая машина, скорее подходящая бизнесмену, чем полиции. Если только, конечно, они не были высокими полицейскими чинами.

Мотор заглох, и передние фары погасли. Двери открылись. Очень высокие чины, подумала Энн, когда трое мужчин выбрались наружу. Один из них был с ног до головы богатый бизнесмен – довольно плотный, с тщательно – волосок к волоску – уложенными волосами. На нем был один из тех дорогих макинтошей, которые никогда не мнутся, поверх элегантного костюма. Второй мужчина был более низким и пухлым, и решительно потертым – в зеленом твидовом костюме, который ему не подходил. Брюки были слишком длинны, рукава – слишком узки, а с шеи свисал длинный вязанный шарф. Осведомитель, решила Энн. Он выглядел испуганным и брюзгливым, словно не хотел, чтобы двое остальных приводили его сюда. Третий мужчина – высокий и худой – был одет так же странно, как осведомитель: в старое – не меньше сорока лет – пальто из верблюжьей шерсти, на три четверти короче, чем нужно. Однако он носил его точно король. Когда он неторопливо прошелся к середине дороги, чтобы полностью увидеть ферму Колдолесье, он двигался небрежно и с сознанием могущества, что приковало к нему взгляд Энн. Его волосы были того же цвета верблюжьей шерсти, что и пальто. Она наблюдала, как он стоит там, расставив длинные ноги, засунув руки в карманы, уставившись на ворота, и едва заметила, когда двое других подошли к нему. Она пыталась увидеть лицо высокого мужчины. Но никак не могла ясно его разглядеть, поскольку теперь они быстро пошли к воротам – бизнесмен шагал впереди.

Потом всё случилось как с мэром. Бизнесмен резко остановился, встревоженный – как если бы он с уверенностью ждал, что ворота автоматически откроются перед ним. Когда они остались закрытыми, его лицо повернулось к маленькому осведомителю, и тот поспешил вперед. Он что-то сделал – набрал код? – но Энн не могла разглядеть что. Ворота по-прежнему не открывались. Это разозлило маленького мужчину. Он поднял кулак, словно собрался колотить в ворота. В этот момент высокий мужчина в верблюжьем пальто, похоже, решил, что они ждали достаточно. Он двинулся вперед, аккуратно, но твердо отодвинул осведомителя с пути и просто продолжил двигаться на ворота. В тот момент, когда он, казалось, сейчас врежется в ветхое черное дерево, ворота распахнулись перед ним – резко и быстро. У Энн возникло чувство, что камни стены сделали бы то же самое, если бы этот человек захотел.

Трое зашли внутрь, и ворота захлопнулись за ними.

Энн не могла избавиться от чувства, что она сейчас видела самое важное из всего, происходившего до сих пор. Она ждала, что они быстро выйдут обратно, возможно, с арестованным Харрисоном. Но уснула, так и не дождавшись.

-5-

Гораздо позже тем утром пошел сильный град. Он разбудил Энн, и она проснулась снова абсолютно здоровой. Несколько мгновений она лежала и смотрела на плотные потоки льда, сползающие по окну, тающие под выглянувшим ярким солнцем. Она чувствовала себя так хорошо, что это ошеломило ее. Потом ее взгляд переместился на зеркало. Сквозь отражающийся в нем тающий лед, дорога сверкала так ярко, что заслезились глаза. Но там, в парковочном тупике, засыпанная белыми градинами, стояла серая машина бизнесмена.

«Они по-прежнему внутри! - подумала Энн. - Это Бермудский треугольник!»

Думая это, она не заметила, как начала выбираться из кровати. Ее тело помимо ее указаний знало, что оно здорово и ему надо двигаться. У него были нужды.

- Боже! – воскликнула Энн. – Я хочу есть!

Она промчалась вниз по лестнице и съела две миски кукурузных хлопьев. Затем, когда новый град застучал в окна, она пожарила себе бекон, грибы, помидоры и яйца – столько, сколько поместилось в сковороду. Когда она несла всё к столу, из магазина прибежала мама, привлеченная запахом.

- Тебе лучше?

- О, да! Настолько лучше, что я пойду гулять, как только съем это.

Мама перевела взгляд с переполненной сковороды на окно.

- Погода не…

Но град к тому времени закончился. Яркое солнце просвечивало полосами сквозь дым от жарки Энн, и небо было ясным и синим. Накрылся мамин предлог, ухмыляясь, подумала Энн, пока жадно поглощала свои грибы. Никогда еще еда не казалась ей такой вкусной!

- Что ж, смотри не переусердствуй, - сказала мама. – Помни, ты долго была не здорова. Закутайся потеплее и возвращайся к ланчу.

- Повинуюсь, о великая перестраховщица, - ответила Энн с полным ртом.

- Ланч, или я позвоню в полицию. И не надевай джинсы – они недостаточно теплые. Погода в это время года…

- Суета-суета, - с любовью произнесла Энн, приступая к бекону – жаль в сковороде не осталось места для жареного хлеба. – Я не младенец. Два слоя термобелья удовлетворят тебя?

- С каких пор у тебя… О, вижу тебе лучше! – радостно заметила мама. – В любом случае, надень жилетку, чтобы сделать мне приятное.

- Жилетки, - процитировала Энн значок, который часто носил Мартин, - то, что носят подростки, когда их матерям холодно. Тебе холодно. Ты поддерживаешь мороз в этом магазине.

- Ты же знаешь, нам надо сохранять овощи свежими, - парировала мама и, счастливо смеясь, вернулась в магазин.

Солнце сильно пригревало. Закончив есть, Энн поднялась к себе и оделась, как посчитала подходящим: в узкую шерстяную юбку – чтобы мама увидела: она не надела джинсы, – летнюю блузку и свой замечательный анорак, застегнутый до верха, чтобы выглядеть закутанной. После чего она пронеслась вниз и через магазин, крикнув:

- Всем пока!

Прежде чем родители освободились от покупателей и начали ее допрашивать.

- Не ходи слишком далеко! – догнал ее папин громкий голос.

- Не буду! – ответила Энн.

И она не лгала. Она всё продумала. Нет смысла пытаться заставить работать устройство, открывающее ворота. Если она попробует залезть по ним, кто-нибудь заметит и остановит ее. Кроме того, если все, кто заходят на ферму, не возвращаются обратно, было бы глупо отправиться туда и в свою очередь пропасть. Мама с папой будут в истерике. Но ничто не могло помешать Энн забраться на дерево в лесу Баннерс и с него заглянуть через стену.

«Посмотри поближе на тот фургон, если он еще там, - согласился Король. – Мне очень хотелось бы знать, кому он принадлежит».

Энн нахмурилась и кивнула. Было что-то в этом логотипе-весах, что заставляло ее четырех друзей заговаривать с ней, когда она и не начинала их воображать . Ей это не нравилось, снова заставляя задумываться, не сошла ли она с ума. Она медленно спустилась по Лесной улице, и еще медленнее – мимо дорогой машины в тупике. Проходя рядом с ней, Энн провела пальцем по гладкому боку машины. Она была холодной, мокрой, блестящей и твердой – и очень-очень настоящей. Значит, это не просто лихорадочный сон, который она вообразила в зеркале. Она действительно видела троих мужчин, приехавших сюда сегодня утром.

Энн завернула в проход между домами, который вел к лесу. Там было красиво, жарко и парно. Мама и ее жилетки! Тающие градины сверкали радугой в каждой травинке вдоль дорожки. Лес значительно позеленел, пока она лежала в постели – той забавной зеленью, которой покрываются леса ранней весной: кусты и нижние ветви – ярким насыщенным изумрудом, в то время как верхние ветки и большие деревья остаются почти голые, и только по контуру слегка набухают почки. Тепло и остро пахло соками, а солнечные лучи делали зелень прозрачной.

Энн несколько минут шла в направлении фермерской стены, когда поняла, что с лесом что-то неправильно. Не в прямом смысле неправильно. Он по-прежнему тянулся вокруг нее мирными сводами зелени. Пели птицы. Мох лохматился на дорожке под ее кроссовками. Рядом с Энн на насыпи росли примулы.

- Эй, постойте-ка! – воскликнула она.

Тропинки в лесу Баннерс всегда были грязными, с втоптанными в них колечками от кока-колы. А если бы примула осмелилась показаться здесь, ее бы немедленно сорвали или растоптали. И Энн давным-давно уже должна была дойти до стены. И, что еще важнее, к этому времени она должна была видеть дома сквозь деревья.

Энн напрягла глаза, пытаясь разглядеть их. Ничего. Ничего, кроме деревьев и зеленого упругого боярышника, а вдали – голое дерево, покрытое кипенью розовых цветов. Энн с колотящимся сердцем направилась к нему. Никогда прежде в лесу Баннерс не видели такого дерева. Но она сказала себе, что спутала его с вербой, растущей на другой стороне ручья.

Энн знала, что это не так, еще до того, как приблизилась к большому, с виду свинцовому контейнеру, наполовину погребенному на склоне под примулами. Лес от него просматривался достаточно далеко, чтобы понять: он просто продолжается, и продолжается, и продолжается за розовым деревом. Энн остановилась и посмотрела на контейнер. Люди часто выбрасывали хлам в лесу. Мартин как-то отлично повеселился со старой коляской, которую здесь бросили. Эта штука выглядела так, словно кто-то выкинул целую громадную морозилку. Она, должно быть, давно здесь лежит: не только наполовину погребенная в земле, но и сгнившая снаружи и ободравшаяся до унылого серого цвета. Местами из нее торчали ржавые сломанные провода. Что ж, она не совсем походила на морозилку.

В ушах Энн зазвучал предупреждающий мамин голос: «Она грязная… ты не знаешь, где она была… там внутри может быть что-нибудь гнилое… она может быть ядерной

Она выглядела как пустой ядерный контейнер.

«Что думаете?» - спросила Энн своих четырех воображаемых друзей.

К ее великому удивлению, ни один не откликнулся. Ей пришлось представить их отвечающие голоса. Мальчик сказал бы: «Открывай! Загляни! Ты никогда не простишь себе, если не посмотришь». Она представила, как остальные соглашаются, однако более осмотрительно, а Король добавляет: «Но будь осторожна!»

Возможно, это и есть разгадка тайны фермы Колдолесье – штука, которая привела всех тех людей к молодому Харрисону; штука, которую, как он думал, он так хорошо охраняет. Энн вскарабкалась по склону, засунула ладони в щель под крышкой контейнера и потянула. Крышка легко отскочила и начала подниматься уже самостоятельно, пока не встала вертикально над задней стенкой ящика.

Энн не ожидала, что это будет так просто. Ее оттолкнуло, и она, спотыкаясь, спустилась обратно на тропу. Снова посмотрев на открытый контейнер, она застыла, не в силах пошевелиться от чистого ужаса.

Оттуда поднимался труп.

Сначала появилась голова, только тем отличающаяся от черепа, что на ней имелись длинные спутанные пряди желто-белых волос и борода. Потом рука схватилась за край ящика – бело-желтая рука с громадными костяными шишками суставов и отвратительными ногтями в дюйм длиной. Энн тихонько заскулила, но по-прежнему не могла пошевелиться. А труп всё поднимался. Появилось тощее костлявое плечо. Дыхание свистом вырывалось из губ черепа. Труп выпрямился, разворачивая длинное-длинное тело, с ног до головы покрытое клочками белесых волос. «Абсолютно непристойно!» – подумала Энн, когда длинные, веретенообразные ноги воздвиглись перед ней, дрожа и теряя кусочки сгнившей одежды, обмотанной вокруг поясницы существа. Труп был очень слаб. На мгновение Энн почти пожалела его. И он был не совсем скелетом. Его покрывала кожа – даже на лице, которое, несмотря на это, чересчур походило на череп.

Лицо повернулось. Глаза – большие, запавшие и бледные под серо-желтой изгородью бровей – посмотрели прямо на Энн. Губы черепа пошевелились. Существо произнесло – прокаркало – слова на странном языке.

Оно увидело ее. Это уже слишком: оно говорило. Энн побежала. Она влетела за поворот, когда кроссовки заскользили под ней. Она упала на мох тропы, едва осознавая, как острый камень ударил ее по колену, вскочила в то же мгновение и понеслась так быстро, как только могла – прочь, вниз по тропе. Труп, который ходит, смотрит, говорит. Вампир в свинцовом ящике – радиоактивный вампир! Энн знала, что он преследует ее. Глупо держаться тропы! Она забралась наверх склона и побежала дальше – с треском и топотом по болотистому лишайнику, прыгая среди ежевики, продираясь сквозь скрипучие зеленые заросли, где сухие ветки хрустели и взрывались под ее ногами. Дыхание вырывалось с хрипом. Грудь болела. Ей было плохо. Дура. Она производила столько шума. Существо могло следовать за ней, просто прислушиваясь.

- Что мне делать? Что мне делать? – хныкала Энн на бегу.

Ноги отказывали. После стольких дней, проведенных в постели, она была почти так же слаба, как вампир. Левое колено дико болело. Прорываясь сквозь безжизненный коричневый шиповник, Энн бросила взгляд вниз и увидела ярко-красную кровь, стекающую по голени в носок. Кровь осталась и на ежевике. Существо могло выследить ее по запаху.

- Что мне делать?

Самое разумное было бы залезть на дерево.

- О, я не могу! – задохнулась Энн.

Существо снова закаркало – где-то неподалеку.

Энн обнаружила в себе силы, о которых не подозревала. Они толкнули ее к ближайшему подходящему для лазания дереву и заставили карабкаться на него, как сумасшедшую. Кора царапала ее ноги. Пальцы цеплялись и вонзались, ломая ногти, которыми она так гордилась. Она слышала треск рвущегося анорака. Но продолжала карабкаться, пока не смогла просунуть голову сквозь чащу мелких ветвей и забраться верхом на толстую ветку – надежно и высоко, – прислонившись спиной к стволу. Спутанные волосы прядями свисали ей на лицо.

«Если оно полезет наверх, я могу его пнуть!» – подумала она и откинулась назад, закрыв глаза. Оно каркнуло где-то внизу справа – ближе, чем она думала.

Энн распахнула глаза и в бессильном ужасе уставилась на тропинку и ящик, погребенный на склоне. Крышка снова закрылась. Но существо осталось снаружи – стояло на тропинке почти под ней, глядя вниз на алые капли крови, которые брызнули из колена Энн, когда она упала на камень. Она бегала по кругу, точно испуганный зверь.

«Не смотри наверх! Не смотри наверх!» – молила она, сидя очень тихо.

Оно не смотрело наверх. Оно было занято, изучая свои когтистые руки, потом поднимая их, чтобы ощупать потрепанные заросли волос и бороды. У Энн возникло чувство, что оно очень, очень озадачено. Она наблюдала, как оно берется за клочки одежды на своих тощих бедрах и отрывает кусочек, чтобы посмотреть на него. Оно покачало головой, четким жестом положило полосу тряпки на левое плечо и прокаркало еще какие-то слова. На этот раз звук был меньше похож на карканье и больше на голос.

Затем (несмотря на всё остальное, Энн едва поверила глазам) существо создало себе одежду. Нижнее тряпье растянулось двумя плотными водопадами цвета хаки, образовывая узкие рейтузы, а потом мягкие сапоги. Одновременно полоска тряпки на плече трупа тоже побежала вниз, падая и расширяясь в нечто вроде просторной плиссированной мантии длиной до щиколоток, цвета верблюжьей шерсти. Энн едва не вскрикнула, когда увидела цвет. Затем она наблюдала, почти ожидая этого, как длинные волосы и борода приобретали тот же цвет верблюжьей шерсти и укорачивались. Борода исчезла вовсе, сделав лицо еще больше похожим на череп, чем раньше; волосы остановились где-то на уровне ушей. Мужчина завершил свой образ, подпоясавшись широким ремнем с прикрепленными к нему ножом и сумкой и перекинув через левое плечо свернутую рулоном ткань, которую он аккуратно закрепил застежками. После этого он что-то удовлетворенно пробормотал, подошел к краю тропинки, вытащил нож и срезал себе толстую палку с ближайшего к свинцовому ящику дерева.

Еще до того, как он начал двигаться, Энн почти уверилась в том, кто он такой. А его широкие неторопливые шаги окончательно убедили ее. Он был самым высоким из трех мужчин, которые приехали на машине: тем, кто заставил ворота открыться; тем, кто носил странное пальто из верблюжьей шерсти. Это пальто по-прежнему было на нем, только он преобразовал его в мантию.

Он вернулся на тропинку, неся палку. Нет, теперь уже не палку, а посох – старый, отполированный, с вырезанными на нем чудными знаками. Он посмотрел наверх на Энн и прокаркал ей замечание.

Она отшатнулась, прижавшись к стволу. О, Боже! Всё это время он знал, что она здесь! И теперь непристойной выглядела она: забралась на дерево в узкой юбке, которая задралась до самой талии. Должно быть, он смотрел прямо на ее трусы. И длинные беззащитные ноги, свисающие по обе стороны ветки.

Странный мужчина внизу кашлянул, недовольный своим голосом, всё еще глядя на Энн. У него были светлые, глубоко запавшие глаза. Брови сходились над носом в одну бровь в форме летящего ястреба. Он странно выглядел, даже если его увидеть в обычных обстоятельствах, идя по улице. Можно подумать, будто встретил Мрачного Жнеца[2].

- Простите, - произнесла она высоким от страха голосом. – Я… Я не понимаю ни слова из того, что вы говорите… И не хочу понимать.

Он удивился. Подумал. Снова кашлянул.

- Прошу прощения, - сказал он. – Я использовал не тот язык. Я говорил, что не имею намерения вредить вам. Не хотите спуститься?

«Они все это говорят!» – предостерег мамин голос в голове Энн.

- Нет, не хочу, - ответила она. – А если вы попробуете забраться наверх, я вас пну.

И она лихорадочно принялась размышлять: «Как мне выбраться? Я не могу сидеть здесь весь день!»

- В таком случае, не возражаете, если я задам вам несколько вопросов? – спросил мужчина.

Пока Энн набирала в легкие воздух, чтобы ответить, что очень даже возражает, он быстро добавил:

- Я ни разу в жизни не был в таком недоумении. Что это за место?

Теперь, когда он привык говорить, у него обнаружился довольно приятный глубокий голос с легким иностранным акцентом. «Швед?» - заинтересовалась Энн. У него были все причины пребывать в недоумении. И ведь ничего страшного не случится, если она расскажет ему то немногое, что знает.

- О чем вы хотите спросить? – осторожно произнесла она.

Он снова прочистил горло.

- Можете сказать мне, где мы находимся? Где вот это? – он обвел рукой зеленые просторы леса.

- Ну, по идее, это должен быть лес рядом с фермой Колдолесье, но он… кажется, стал больше, - поскольку мужчина выглядел довольно-таки озадаченным, она добавила: - И нет смысла спрашивать меня почему. Я сама не понимаю.

Он цокнул языком и нетерпеливо уставился на нее.

- Я знаю об этом. Чувствовал, когда только что работал с полем. Что-то неподалеку создает целый набор паратипичных расширений…

- Вы – что?

- Вы, наверное, назвали бы это, - задумчиво произнес он, - «наложил чары».

- Вот уж нет! – возмутилась Энн – может, она и выглядела нелепо и неприлично, сидя на дереве, но это не значит, что она идиотка. – Я давно не настолько маленькая, чтобы думать подобные глупости.

- Прошу прощения. Тогда, возможно, лучшим объяснением будет такое: существует довольно обширная область некоторой энергии, обладающей силой менять реальность. Так понятнее?

- Вроде того, - согласилась Энн.

- Хорошо. Теперь, пожалуйста, объясните: где и что эта ферма Колдолесье.

- Это старая ферма в нашем жилом комплексе.

Он снова был озадачен. Его сплошная бровь приподнялась над носом, и мужчина оперся на свой посох, осматриваясь вокруг. Энн подумала, что он кажется слабым и больным. Неудивительно.

- Сейчас это уже не ферма. Просто дом, - объяснила она. – Примерно в сорока милях от Лондона.

Он беспомощно помотал головой.

- В Англии, Европа, Земля, солнечная система, вселенная. Вы должны знать! – раздраженно произнесла Энн. – Вы приехали сюда на машине сегодня утром. Я видела вас… как вы зашли в ферму с двумя другими людьми!

- О, нет, - слабо и устало произнес он. – Вы ошиблись. Я веками пребывал в стазисе за то, что нарушил проклятие Властителей.

Он повернулся и указал поразительно длинным пальцем на наполовину погребенный в склоне ящик.

- Вы должны поверить. Вы стояли там, где сейчас стою я, когда я выбрался наружу. Я видел вас.

Это было сложно отрицать, но Энн была достаточно уверена в своих фактах, чтобы, настойчиво склонившись с ветки, попытаться:

- Я знаю… То есть я видела вас, но я видела вас и прежде – сегодня рано утром, идущим по дороге в современной одежде. Клянусь, это были вы! Я узнала вас по походке.

Мужчина внизу решительно покачал головой:

- Нет, вы видели не меня. Должно быть, это был один из моих потомков. Я позаботился о том, чтобы оставить потомков. Это было одним из надежных способов снять… то несправедливое проклятие.

Он приложил руку ко лбу. Энн видела, что ему совсем плохо. Посох дрожал под его рукой.

- Слушайте, - доброжелательно произнесла она, - если эта… эта сфера или энергия может менять реальность, не может ли она изменить вас, как изменила лес?

- Нет. Есть вещи, которые нельзя изменить. Я Мордион. Я из далекого мира и был сослан сюда под проклятием.

Опираясь на посох, он подошел к склону, где уселся и закрыл лицо трясущейся рукой.

Это напомнило Энн, какой слабой она чувствовала себя еще вчера. Она разрывалась между сочувствием к нему и крайним беспокойством о себе. Возможно, он не в своем уме. А ее ноги онемели и начали колоть, как обычно бывает, когда они долго болтаются.

- Почему бы вам, - предложила она, думая о том, как поглощала свою сковороду еды, - не заставить энергию изменить реальность и послать вам что-нибудь поесть? Вы, наверное, голодны. Если права я, вы ничего не ели с рассвета. Если правы вы, вы должны до чертиков оголодать!

Мордион оторвал руку от своего черепоподобного лица.

- Разумные слова! – он поднял посох, потом остановился и посмотрел на Энн. – А вы не хотите какой-нибудь еды?

- Нет, спасибо, я должна быть дома к ланчу, - чопорно ответила Энн.

Энн планировала соскользнуть с дерева, пока он будет есть свою кабанью голову или что там раздобудет это как-бишь-его поле, и побежать, побежать как безумная – на этот раз по прямой.

- Как пожелаете.

Мордион сделал посохом быстрый угловатый жест. Прежде чем он наполовину завершил движение, что-то белое и квадратное последовало в воздухе за жестом. Он вернул посох на землю плавным полукругом, и квадратная штука скользнула вниз, приземлившись на склоне.

- Вуаля! – Мордион посмотрел на Энн, широко улыбнувшись.

Энн забыла о том, что собиралась слезать с дерева. Квадратная штука оказалась пластиковым лотком, разделенным на отсеки и покрытым прозрачной пленкой. Это была первая изумительная вещь. Вторая изумительная вещь – то, что некоторая еда внутри была ярко-синяя. Третья изумительная вещь, которая и приковала Энн к ветке – это улыбка Мордиона. От улыбки черепа ожидаешь чего-то безрадостного, со слишком большим количеством зубов. Но улыбка Мордиона была совсем не такой. Она была яркой: полной веселья, и юмора, и дружелюбия. Она настолько преобразила его лицо, что у Энн перехватило дыхание. Глядя на нее, она так ослабела, что чуть не свалилась с дерева. Самая красивая улыбка из всех, что она когда-либо видела.

- Это… это еда из самолета! – сказала Энн, чувствуя, как краснеет из-за этой улыбки.

Мордион содрал прозрачное покрытие с лотка. Пар поднялся в проникавших сквозь листву солнечных лучах, а вместе с ним – аппетитный запах.

- Вообще-то, нет, - возразил Мордион. – Это паек стазиса.

- Что это за синяя штука? – не удержалась от вопроса Энн.

- Юровский керанип.

Его рот был полон им. Он оторвал что-то вроде ложки от бока лотка и уплетал так, словно и в самом деле прошли века с тех пор, как он ел в последний раз.

- Корнеплод, - добавил он, доставая хлебный рулет и помогая им ложке. – Это хлеб. Розоватые штуки – мясо с Ионии в соусе баринда. Зеленые – не помню – вроде бы жареные водоросли. А желтые – пещерная фасоль в сыре. Внизу должен быть десерт. Надеюсь на это, потому что я достаточно голоден, чтобы съесть лоток, если его нет. Могу оторвать от сердца и дать вам попробовать, если спуститесь.

- Нет, спасибо, - отказалась Энн.

Поскольку ее ноги совсем онемели, она с усилием поставила одно колено на ветку и сумела встать, прислонившись к стволу дерева, одной рукой удобно повиснув на более высокой ветке. Так она смогла расправить юбку и почувствовать себя почти достойно. Струйки крови все еще оставались на ее голени, но теперь они стали коричневыми и блестящими.

Под горячей едой обнаружился десерт. Энн слегка тоскливо наблюдала, как Мордион убрал верхний лоток таким жестом, каким обычно открывают коробку с конфетами. То, что оказалось внизу, выглядело как мороженое – столь же загадочно холодное, как верхнее блюдо было горячим. «Я в поле паратипичного чего-то там, - подумала Энн. - Всё возможно». Это мороженое казалось восхитительным. Рядом с ним стояла чашка горячего питья.

Мордион бросил ложку в пустой лоток и взял чашку в обе руки.

- А, - произнес он, с удовольствием прихлебывая. – Так-то лучше. А теперь я хочу еще кое-о-чем спросить вас. Но сначала – как вас зовут?

- Энн.

Он посмотрел на нее, снова озадаченный.

- Правда? Я почему-то думал, что имя должно быть длиннее.

- Энн Стэвели, если вы настаиваете.

Она точно не собиралась сообщать ему, что ее второе имя – омерзительное Вероника. Мордион поклонился ей над своей дымящейся чашкой.

- Мордион Эйдженос. Так вот, я хотел спросить: не поможете мне еще раз попытаться снять проклятие Властителей?

- Смотря как. Что за дождители?

- Те, кто управляют.

Лицо Мордиона превратилось в мрачнейшую голову мертвеца. Над дымящейся чашкой это выглядело жутко, особенно в окружении яркого весеннего леса, полного зеленой жизни и щебетания строящих гнезда птиц.

- Их пятеро, и хотя они живут в нескольких световых годах за пределами галактики, они управляют каждым населенным миром, включая этот.

- Что – даже внутри этого как-его поля? – спросила Энн.

Мордион поразмыслил.

- Нет, - сказал он. – Нет. Я почти уверен, что нет. Возможно, это причина того, почему мне пришло в голову снова попытаться снять их проклятие.

- Эти Властители очень страшные? – спросила Энн, глядя ему в лицо.

- Страшные? – произнес Мордион – она видела, как под его мрачностью проступают ненависть и ужас. – Это слишком слабо сказано. Но да. Очень страшные.

- А что за проклятие, которое они наложили на вас?

- Изгнание. И я не могу пойти против Властителей каким бы то ни было способом.

Глядя на нее из-под длинных крыльев своей брови, Мордион выглядел зловеще и таинственно. Энн вздрогнула, когда он сказал:

- Видите ли, во мне тоже течет кровь Властителей. Я мог бы победить их, если бы был свободен. Дважды мне почти удалось – очень давно. Поэтому они погрузили меня в стазис.

Энн подумала: «Подыграй ему, иначе никогда не слезешь с этого дерева».

- Так какой помощи от меня вы хотите?

- Дайте мне разрешение использовать вашу кровь.

- Что? – Энн прислонилась спиной к дереву и сильнее вжалась в него, когда Мордион указал на место на тропинке, где она упала.

Кровь там не высохла, как на ее ноге. Она оставалась ярко-красной и сырой. Ее было ужасно много, и она, пылая, струилась среди зеленого мха и сверкала алым на белом камне, о который Энн поранилась. Выглядело так, точно там кого-то убили.

- Поле ждет, чтобы поработать с ней, - сообщил Мордион. – После того, как вы убежали, я заметил это первым делом.

- Для чего? Как? Я ни на что не согласна!

- Возможно, если я объясню, - Мордион встал и неторопливо прошелся до места прямо под веткой Энн.

Ее затошнило, и она попыталась вжаться в дерево еще больше. Она видела, как почки на конце ее ветки дрожат перед запрокинутым лицом Мордиона. Она чувствовала себя так, словно заставляет трястись все дерево.

- В прошлом, - сказал Мордион, - я пытался обойти проклятие Властителей, выведя расу людей, которые не находились бы под проклятием и могли бы восстать против Властителей…

- Я не собираюсь этого делать! – почти закричала Энн.

- Конечно, нет, - улыбнулся Мордион – улыбка была короткой и грустной, но такой же чудесной, как раньше. – Я выучил урок. Это заняло слишком много времени и закончилось плачевно. Властители ликвидировали первую расу людей. Во второй раз убивать пришлось бы слишком много, так что они убили лучших и погрузили меня в стазис, чтобы я не мог вести остальных. Сейчас должны существовать тысячи их потомков с кровью Властителей – здесь, в этом мире. Вы, например. Вот что паратипичное поле показывает нам, - он снова указал на яркую кровь на тропинке.

Несмотря на страх и отвращение, и полное неверие, Энн невольно испытала приступ гордости из-за того, что ее кровь такая особенная.

- Так чего вы хотите на этот раз?

- Создать героя. В безопасности от Властителей внутри этого поля, который был бы человеком и не человеком, который мог бы победить Властителей, потому что они не узнают о нем, пока не станет слишком поздно.

Энн подумала над этим – или скорее позволила голове наполниться торопливой мешаниной чувств. Недоверие и страх смешались с жалостью к Мордиону, который думал, что в третий раз совершает бесполезную попытку, и ужасом от того, что Мордион может быть прав. А под всем этим текли упорные, заурядные, домашние чувства, говорящие, что ей пора возвращаться на ланч.

- Если я соглашусь, вы не коснетесь меня и позволите мне целой и невредимой уйти домой сразу после этого.

- Договорились, - Мордион серьезно посмотрел на нее. – Вы согласны?

- Да, хорошо, - сказала Энн, чувствуя себя страшной трусихой.

Но что ей оставалось делать, когда она застряла на дереве, в месте, где всё было безумным, с Мордионом, рыскающим у корней?

Мордион снова улыбнулся ей. Энн упивалась добротой и дружелюбием его улыбки, ее и так уже трясущиеся коленки ослабели. Но маленькая циничная часть ее нашептывала: он специально использует эту улыбку.

Он повернулся и направился к пятну крови – мантия элегантно развевалась за его спиной. И Энн задумалась, как он собрался создавать героя. В правой руке он держал нож, в котором отразился зеленый лесной свет, когда Мордион сделал быстрый профессиональный надрез на запястье руки, сжимавшей посох. Кровь обильно потекла в том же неожиданном количестве, что и кровь Энн.

- Эй! – крикнула Энн – такого она как-то не ожидала.

Мордион, похоже, ее не услышал. Он позволил своей крови струей стекать по посоху, вдоль странной резьбы на нем – так, чтобы густой поток капал с деревянного конца и смешивался с кровью Энн на тропинке. Мордион явно работал и с паратипическим полем. Энн чувствовала, как что-то пульсирует и немного скручивается вне поля зрения.

Мордион закончил и отступил назад. Всё замерло. Ни одно дерево не шевелилось. Ни одна птица не пела. Энн не была уверена, дышит ли она.

С обеих сторон от пятна крови началось странное движение: словно взбух холм и начал бить ключ. Энн раньше видела, что так ведет себя вода, если бросить в глубину бревно и оно начнет подниматься на поверхность. Она наклонилась вперед и наблюдала, всё еще едва дыша, как мох и черная земля, камни и желтые корни разливаются вверх и в стороны, давая чему-то подниматься снизу. Появилось что-то белое, цвета кости, примерно четыре фута в длину, путаница на одном его конце выглядела как волосы. Энн до боли прикусила губу. В следующую секунду возникло голое тело, лежащее лицом вниз в мелкой колее на тропинке. Довольно маленькое тело.

- Вы должны дать ему одежду, - сказала она, пока тело росло.

Краем глаза она видела, как Мордион кивнул и пошевелил посохом. На теле появилась одежда – таким же способом, как на Мордионе – сине-фиолетовым потоком, разлившимся по изогнутой белой спине и сгустившимся в нечто, похожее на спортивный костюм. Голые ноги стали серыми и оделись в старые кроссовки. Тело скорчилось, переместилось и приподнялось на локтях, лицом к тропинке, не глядя на них обоих. У него были длинные, испачканные в грязи волосы, того же верблюжьего цвета, что у Мордиона.

- Удар. Упал, - заметило тело высоким ясным голосом.

Затем, очевидно решив, что он споткнулся и упал на тропе, мальчик в спортивном костюме поднялся и поспешил прочь – за розовое цветущее дерево.

Мордион отступил и посмотрел на Энн. Морщины иссекали его лицо. Создание мальчика явно его истощило.

- Ну вот, готово, - слабо произнес он и снова сел посреди примул.

- Вы не пойдете за ним? – спросила Энн.

Мордион покачал головой.

- Почему нет?

- Я же говорил вам, - устало ответил Мордион, - что я выучил урок. Теперь это его задача, когда он подрастет. Мне нет нужды вмешиваться.

- И как долго он будет расти?

Мордион пожал плечами:

- Я не уверен, каким образом время в этом поле соотносится с обычным временем. Полагаю, какое-то время займет.

- А что случится, если он выйдет из этого пара-как-там-его поля в реальное время?

- Он перестанет существовать, - ответил Мордион так, словно это было очевидно.

- Так каким образом он может победить этих Властителей? Вы сказали, что они живут во многих световых годах отсюда.

- Он приведет их сюда, - Мордион лег на склоне, выглядя изможденным.

- Он знает об этом?

- Вероятно, нет.

Энн посмотрела на него, растянувшегося на насыпи, собиравшегося заснуть, и потеряла терпение.

- Тогда вы должны пойти и сказать ему! Вы должны присматривать за ним! Он один в этом лесу, и он маленький, и он даже не знает, что ему нельзя отсюда выходить. Возможно, он даже не знает, как работать с полем, чтобы достать себе еду. Вы… вы спокойно создали его из крови и… и ничего, и ждете, что он сделает за вас грязную работу, и даже не собираетесь рассказать ему правила! Вы не можете так поступать с человеком!

Мордион приподнялся на локте.

- Поле позаботится о нем. Он принадлежит ему. Или вы можете позаботиться. В конце концов, он наполовину ваш.

- Мне надо вернуться домой к ланчу! – огрызнулась Энн. – Вы знаете это! В этом лесу есть еще кто-нибудь, кто мог бы позаботиться о нем?

В глазах Мордиона появилось то выражение, которое бывало у папы, когда Энн наседала на него.

- Я посмотрю, - сказал он, явно надеясь заткнуть ее.

Он сел и поднял голову, прислушиваясь, медленно поворачивая ее слева направо. Будто работающий радар, подумала Энн.

- Здесь есть другие, - медленно произнес он, - но они далеко и слишком заняты.

- Тогда заставьте поле создать другого человека.

- Это потребует еще крови. И этот человек также будет ребенком.

- Тогда кого-нибудь ненастоящего, - настаивала Энн. – Я знаю, поле может это сделать. Весь этот лес ненастоящий. Вы ненастоящий…

Она осеклась, потому что Мордион повернулся и посмотрел на нее. Боль в его взгляде почти заставила ее отшатнуться.

- Ну, наполовину ненастоящий. И перестаньте так смотреть на меня только потому, что я говорю правду. Вы думаете, будто вы маг с божественной силой, а я знаю, что вы просто человек в верблюжьем пальто.

- А вы, - произнес Мордион еще не сердито, но уже начиная злиться, - очень храбрая, если думаете, будто вы в безопасности на этом дереве. Что заставляет вас считать, что мои божественные силы не могут стащить вас оттуда?

- Вы не можете прикасаться ко мне, - торопливо заявила Энн. – Вы обещали.

Прежнее зловещее выражение вернулось на лицо Мордиона.

- Есть много способов, - заметил он, - причинить боль человеку, не прикасаясь к нему. Надеюсь, вы никогда не познакомитесь с ними.

На некоторое время он погрузился в мрачные мысли, выгнув бровь над своим странным приплюснутым носом. Затем он вздохнул:

- Мальчик в порядке. Поле повиновалось вам и создало ненастоящего человека, чтобы заботиться о нем.

Он снова лег на склон и устроил рулон ткани со своего плеча вместо подушки.

- Правда? – спросила Энн.

- Полю не больше меня нравится, как вы орете на него, - сонно ответил Мордион. – Слезайте со своего дерева и ступайте в мире.

Он повернулся на бок и, казалось, заснул – странная вылинявшая масса, съежившаяся на насыпи. Единственным цветом на нем был красный порез на запястье руки, сжимающей посох.

Энн подождала, пока его дыхание стало медленным и размеренным, чтобы убедиться, что он действительно заснул. Только тогда она перебралась на другую сторону дерева и соскользнула вниз так тихо, как могла. Она добралась до тропинки длинными шагами на цыпочках и припустила по ней бегом по-прежнему на цыпочках. И она всё еще боялась, что Мордион может красться за ней. Она оборачивалась так часто, что через пятьдесят ярдов налетела на дерево.

Она врезалась в него болезненным ударом, который, похоже, встряхнул реальность обратно на место. Посмотрев вперед, Энн обнаружила, что видит дома на ближайшей стороне Лесной улицы. А обернувшись проверить, она снова увидела дома позади обычных редких деревьев леса Баннерс. И среди них не было ни намека на Мордиона.

- Что ж, со всем разобрались! – сказала Энн, и ее колени начали дрожать.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

-1-

Град всё еще лежал под большой серой машиной, но уже таял, когда Энн пролетела мимо по пути к тропинке леса Баннерс. Она не остановилась из страха, что мама или папа позовут ее домой. Да, выйти в узкой юбке, чтобы потом карабкаться на дерево, возможно, и глупо, но это ее личное дело. Кроме того, было жарко. Тропинка нагрелась, от нее шел пар, всё кругом усыпал тающий град, мерцающий в траве словно бриллианты. Очутившись в тени леса, Энн испытала облегчение.

Трава почти никогда не росла на притоптанной земле под деревьями, но весна всё равно трудилась здесь, пока Энн болела. Блестящие зеленые сорняки выросли по краям проторенной тропы. Птицы вопили на верхних ветках, и здесь стоял восхитительный запах – частично свежий и земляной, частично отдаленный и сладкий, как дух меда. Заросли терновника рядом с ручьем пытались цвести – мелкими белыми цветами, усыпавшими колючие ветви без листьев. Тропа петляла через них. Энн петляла вместе с тропой, продираясь, подняв руки, чтобы прикрыть лицо. Вскоре кусты совсем перегородили тропу, но когда Энн присела на корточки, она увидела путь сквозь них, змеившийся между корней.

Она поползла.

Шипы цеплялись за ее волосы. Она слышала, как рвется анорак, но казалось глупым возвращаться назад – в любом случае, там будут те же колючки. Энн ползла к свету, лившемуся оттуда, где заканчивались кусты.

Она добралась до плавающего, молочного свечения, окутанного зеленым. Энн понадобилось около минуты, чтобы понять, что свечением была вода. Вода простиралась перед ней на невозможное расстояние – гладкой зыбью, исчезавшей в тумане. Темные деревья рядом с Энн склонялись над своими покрытыми рябью отражениями, а неподалеку росла ива, затенявшая озеро желто-зеленым.

Энн посмотрела сквозь туман на воду, мягко плещущуюся у ее колен. Внутри ее темного отражения плавали старые листья – черные, словно чаинки. Берег, на котором она стояла на коленях, зарос фиалками – бледно-голубыми, белыми и темно-фиолетовыми, раскинувшимися повсюду в невозможном изобилии, словно ковер. От запаха закружилась голова.

- Невозможно, - вслух произнесла она. – Я не помню озера.

- Я тоже, - сказал Чел, стоявший на коленях под ивой. – Это новое.

Костюм Чела так сливался цветом с массой фиалок, что Энн не заметила его раньше. Одно мгновение она не была уверена, кто он такой. Но его лохматые каштановые волосы, тонкое лицо и то, как торчали его скулы – всё было знакомо. Конечно, это Чел. На этот раз ему было около десяти лет.

- Что производит рябь? – спросил Чел. – Ветра же нет.

Чел никогда не перестает задавать вопросы, подумала Энн. Она обвела взглядом ширь молочной воды. Невозможно сказать, насколько она широка. Ее взгляд остановился на небольшом белом роднике вдалеке. Она указала туда:

- Вон. В озере бьет родник.

- Где? О, вижу, - согласился Чел, тоже указывая.

Они показывали друг другу на разные места на озере, когда туман слегка расчистился. И в какой-то миг они показали на жемчужно-серый силуэт замка – на далеком противоположном берегу. Крутая крыша, остроконечные башенки и квадратные зубцы стен воздвигались рядом с изящным округлым контуром цитадели. Бледные очертания флагов лениво хлопали на цитадели и на крышах. Всё было бесцветное. Потом снова наплыл туман и скрыл видение.

- Что это было? – спросил Чел.

- Замок, - ответила Энн, - где живет король со своими рыцарями и дамами. Дамы носят красивые платья. Рыцари выезжают в доспехах навстречу приключениям и битвам.

Тонкое лицо Чела просияло.

- Я знаю! Замок – это место, где происходит настоящее сражение. Пойду скажу Мордиону, что видел его.

Чел частенько знал о том, чего она ему не говорила, подумала Энн, собирая букетик фиалок. Маме они понравятся, и их здесь так много. Иногда оказывалось, что Чел спрашивал Яма, но иногда, необъяснимым образом, Чел утверждал, будто она говорила ему об этом раньше.

- Замок не единственное место, где хоть что-то происходит, - заметила Энн.

- Да, но я хочу попасть туда, - жадно произнес Чел. – Я бы перешел озеро вброд или переплыл его, если бы знал, что могу туда добраться. Но спорю, его там не будет, когда я пересеку озеро.

- Он заколдован, - согласилась Энн. – Тебе надо быть старше, чтобы попасть туда.

- Я знаю, - раздраженно сказал Чел. – Но тогда я стану рыцарем и убью дракона.

Лично Энн считала, что лучше бы Чел стал чародеем, как Мордион. У него это хорошо получалось. Она сама не прочь была бы тщательно изучить волшебство.

- Тебе может не понравиться в замке, - предупредила она, срывая самые красивые листочки, чтобы окружить ими свои фиалки. – Если хочешь сражаться, тебе лучше присоединиться к сэру Артегалу и его разбойникам. Мой папа говорит, сэр Артегал – подлинный рыцарь.

- Но они вне закона, - отверг Чел сэра Артегала. – Я стану законным рыцарем в замке. Скажи, что говорят о замке в деревне?

- Я не очень-то знаю, - сказала Энн – она закончила пристраивать листочки и дважды аккуратно обернула их длинной травинкой вокруг стеблей своего букета. – Думаю, они не хотят, чтобы я слышала о некоторых вещах. Они шепчутся, когда говорят о невесте короля. Видишь ли, поскольку король болен неизлечимой раной, некоторые другие становятся слишком могущественными. Там вражда, и тайны, и разделение на лагеря.

- Расскажи мне о рыцарях, - неумолимо попросил Чел.

- Есть сэр Борс. Говорят, он много молится. Никто не любит сэра Четра. Но им нравится сэр Бедефер, хотя он и суров со своими солдатами. Говорят, он честен. Сэра Харрисоуна все искренне ненавидят.

Чел подумал над этим, положив подбородок на колено, обтянутое спортивным костюмом, уставившись на дымку над покрытым рябью озером.

- Когда я убью дракона, я вызову их всех и стану королевским Чемпионом.

- Сначала тебе надо туда добраться, - Энн начала вставать.

Чел вздохнул:

- Иногда я ненавижу жить в зачарованном лесу.

Энн тоже вздохнула:

- Ты не знаешь, как тебе повезло! Мне надо быть дома к ланчу. Ты остаешься здесь?

- Пока да. Туман может снова рассеяться.

Энн оставила его там, стоящим на коленях среди фиалок, всматривающимся сквозь туман так, словно мимолетное видение замка разбило его сердце. Когда она ползла обратно сквозь терновник, бережно защищая свой букетик фиалок, накрыв его ладонью, она чувствовала, что и ее сердце почти разбито. Будто у нее забрали нечто невозможно прекрасное. Она едва не плакала, когда выползла из кустов на грязную тропинку и встала, чтобы поспешить к домам. В довершение всего она порвала анорак и юбку и, похоже, сильно порезала колено.

- Эй, постойте-ка! – сказала Энн, остановившись в проходе между двумя домами.

Она поранила это колено, убегая от Мордиона. Она перевела взгляд с высохшей крови, отваливавшейся от ее голени, на маленький букет фиалок в руке.

- Значит, я входила в лес дважды?

«Не думаю, - сказал Мальчик. – Я потерял тебя».

«Ты стала недоступна, когда вошла в этот лес», - объяснил Узник.

«Да, но я входила и выходила и снова вошла?» - спросила их Энн.

«Нет, - все четверо ответили хором, а Король добавил: - Ты зашла лишь однажды сегодня утром».

- Хмм, - Энн почти не верила им, когда медленно хромала по проходу к Лесной улице.

Однако большая серая машина по-прежнему стояла в парковочном тупике. Вокруг нее теперь собрались другие машины. Наклонившись, Энн обнаружила несколько оставшихся градин, смешавшихся в расплавленную кучу за ближайшим передним колесом, куда не доставало солнце.

Это явно реально, подумала она, наискось переходя улицу по направлению к овощному магазину Стэвели.

Перед магазином она остановилась, уставившись на ящики салата, бананов и цветов, располагавшихся снаружи на тротуаре. Один из ящиков был заполнен маленькими букетиками фиалок, точь-в-точь похожих на тот, что она держала в руке. Готовая разрыдаться, Энн сунула свой букетик в ящик, прежде чем войти в дом на ланч.

-2-

Мордион трудился не покладая рук, пытаясь построить жилище и одновременно присматривать за Челом. Чел вечно спускался по отвесным скалам к реке. Он был очарован силками для рыб, которые Мордион установил в заводи под водопадом. Мордион не был уверен, как так случилось, что он оказался в ответе за маленького ребенка, но знал, что Чел слишком мал, чтобы не беспокоиться о том, что он не упадет в реку и не утонет. Каждые несколько минут Мордион был вынужден скакать вниз вслед за Челом. Однажды он едва успел схватить Чела за пухлую ручку, когда тот медленно скатывался со скользкого камня на краю глубокой заводи.

- Поиграй с красивыми камушками, которые я нашел тебе, - предложил Мордион.

- Я и играл, - ответил Чел. – Они упали в воду.

Мордион оттащил Чела наверх к пещере под сосной. Там он пытался построить жилище. Кажется, он уже в сотый раз вытаскивал сюда Чела.

- Оставайся здесь, где безопасно, - велел он. – Вот. Держи деревяшки. Построй дом.

- Я построю лодку, - заявил Чел.

«И точно упадет в реку!» - подумал Мордион. Он попытался схитрить:

- Почему бы не построить повозку? Ты можешь сделать для нее дорогу здесь на земле и… и я вырежу тебе деревянную лошадку для нее, когда закончу это жилище.

Чел поразмыслил над его словами.

- Хорошо, - наконец, согласился он, оказывая Мордиону громадное одолжение.

На некоторое время воцарилось спокойствие, если не считать стука от попыток Чела выбить из куска дерева форму повозки. Мордион вернулся к строительству. Он установил ряд подпорок перед пещерой и вбил колышки в скалу над пещерой. Теперь он пытался связать их перекладинами, чтобы сделать крышу. Это была хорошая идея, но ее воплощение хромало. Из папоротника и травы не получались крепкие веревки.

Работая, Мордион раздумывал над чувством ответственности, которое он испытывал по отношению к Челу. Ребенок был настоящей обузой. Века стазиса не подготовили Мордиона к постоянной необходимости носиться за Челом, чтобы не позволить ему убиться. Он чувствовал себя измученным. Несколько раз он почти готов был сдаться и думал: «Да пусть тонет!»

Но это неправильно и плохо. Мордион был удивлен, насколько сильно он это ощущал. Он не мог допустить, чтобы маленький приблудный мальчик навредил себе. «О, какая разница почему?» - подумал он, сердито заново устанавливая крышу на подпорках. Его столбики демонстрировали упрямое желание клониться на бок. Они стали делать это чаще, когда Мордион попытался распределить наверху разбросанные еловые ветки, чтобы сделать крышу. Вся конструкция уже развалилась бы, если бы не длинные железные гвозди, которые почему-то постоянно обнаруживались среди охапки дров. Хотя он чувствовал, что это мошенничество, Мордион брал гвоздь и вбивал его в землю рядом с очередным столбиком, когда крыша наклонялась. К настоящему моменту каждая подпорка стояла в кольце гвоздей. А что, если обвязать столбы и гвозди папоротниковой веревкой…

- Смотри, - счастливо произнес Чел. – Я построил повозку.

Мордион обернулся. Чел лучезарно улыбался, протягивая кусок дерева с двумя гвоздями, пробитыми сквозь него. На обоих концах каждого гвоздя находились круглые кусочки, которые Мордион отрезал от своих столбиков, когда придавал им нужную длину. Мордион печально уставился на деревяшку. Она гораздо больше походила на повозку, чем его строение – на дом.

- Повозки ведь так выглядят? – с сомнением спросил Чел.

- О, да. Ты разве никогда не видел?

- Нет. Я придумал. Я сильно ошибся?

В этом случае, понял Мордион, Чел – гений. Он заново изобрел колесо. Несомненно, хорошая причина, чтобы заботиться о нем.

- Нет, это прекрасная повозка, - доброжелательно произнес Мордион.

Чел засиял так счастливо, что Мордион почувствовал себя почти таким же довольным, как он. Подарить столько удовольствия всего несколькими словами!

- Что заставило тебя подумать о гвоздях? – спросил он.

- Я просто попросил что-нибудь, чем скрепить круги дерева, - объяснил Чел.

- Попросил?

- Да. Можно попросить вещи. Они падают на землю прямо перед тобой.

Значит, Чел тоже обнаружил этот странный способ, с помощью которого можно мошенничать, подумал Мордион. Это объясняло гвозди в охапке дров. Возможно. И пока он размышлял об этом, Чел заявил:

- Моя повозка также и лодка, - и снова понесся к реке.

Мордион бросился следом и схватил его за костюм на спине как раз в тот момент, когда Чел приблизился к краю высокой скалы.

- Ты не можешь быть поосторожнее? – сказал он, пытаясь более-менее оттащить Чела от пропасти.

Они оба нависли над рекой.

Чел замахал руками как мельница, так что Мордион едва не разжал свою хватку на его костюме.

- Привет, Энн! – кричал он. – Энн, иди посмотри на мою повозку! Мордион построил дом!

Мордион с удивлением и радостью увидел, как внизу Энн перебирается через реку, осторожно прыгая с камня на камень. Она казалась такой же удивленной, как Мордион, но далеко не такой радостной. Это его огорчило. Энн что-то крикнула, но ее голос потерялся в шуме водопада.

- Я не слышу тебя, Энн! – завопил Чел.

Энн это поняла. Она совершила два последних прыжка через пенящуюся реку, на месте которой прежде тек узкий ручей, и начала взбираться на утес.

- Что происходит? – задыхаясь, спросила она обвиняющим тоном.

- Что ты имеешь в виду?

Мордион поставил Чела на безопасном расстоянии от обрыва. Энн заметила, что он отрастил маленькую кудрявую бороду цвета верблюжьей шерсти. От этого его лицо уже не так походило на череп. С бородой и в мантии он напоминал ей монаха или пилигрима. Но Чел! Чел был таким маленьким – не старше пяти лет!

Чел шумно требовал, чтобы Энн любовалась его повозкой, протягивая ее и махая ею перед лицом Энн. Она взяла ее и осмотрела.

- Это роликовые коньки каменного века, - сказала она. – Тебе надо сделать два. Если это только не очень маленький скейтборд.

- Он сам ее изобрел, - гордо сообщил Мордион.

- А Мордион изобрел дом! – столь же гордо заявил Чел.

Энн перевела взгляд с повозки на покосившиеся столбы дома. По ее мнению, особой разницы между ними не было, но она полагала, что и Челу, и Мордиону предстояло еще научиться.

- Вначале мы укрывались в пещере, - немного застенчиво объяснил Мордион, - но там очень холодно и довольно тесно. Так что я подумал, что дострою к ней помещение.

Когда он указал на маленькую промозглую дыру в скале за жилищем, Энн увидела темно-красный порез на его запястье – воспаленный и только начавший затягиваться. Это там, где он порезал себя, чтобы создать Чела, подумала она. Потом она подумала: «Эй, что происходит?» Этот порез зажил чуть меньше, чем ее рана на коленке. Энн чувствовала болезненность и натяжение лейкопластыря под джинсами, которые она благоразумно решила надеть после обеда. Но у Мордиона было время, чтобы отрастить бороду.

- Знаю, это придает совершенно новый смысл слову «навес», - извиняющимся тоном произнес Мордион.

Он был обижен и озадачен. Как и Чел, он считал Энн хорошим другом из принадлежавшей замку деревни. Однако вот она смотрит мрачно, недружелюбно и решительно саркастично.

- В чем дело? – спросил он. – Я обидел тебя?

- Ну… - ответила Энн. – Что ж, в последний раз, когда я видела Чела, он был в два раза больше, чем сейчас.

Мордион потянул себя за бороду, сражаясь с мучительным зудом воспоминаний, пока смотрел на Чела. Чел тянул Энн за рукав и говорил, как маленький мальчик, которым он являлся:

- Энн, пошли посмотришь на меч, который Мордион сделал мне, и на мое смешное полено. И на сети в воде, чтобы ловить рыбу.

- Тише, Чел, - велел ему Мордион. – Энн, он был такой величины, когда я нашел его бродящим по лесу.

- Но ты сказал, если я правильно помню, что не собираешься присматривать за ним. Что заставило тебя передумать?

- Я точно никогда бы такого не сказал… - начал Мордион.

Но зуд воспоминаний превратился во внезапный острый удар. Он знал, что говорил что-то такое, хотя теперь казалось, будто он говорил это в совершенно другом месте и времени. Удар воспоминаний принес с собой залитый солнцем весенний лес, цветущий багряник и лицо Энн – нечеткое и помертвевшее, уставившееся на него со страхом, ужасом и гневом. Откуда-то сверху.

- Прости меня, - сказал он. – Я не хотел пугать… Знаешь, что-то будто играет с моей памятью.

- Паратипичное поле, - Энн выжидающе уставилась на него.

- О! – произнес Мордион.

Она права. Оба поля были чрезвычайно сильны, а одно из них – невероятно тонкое – так ловко скрывало себя, что через несколько недель он полностью забыл о нем.

- Я попался в него, - признал он. – Что касается… что касается того, что я говорил о Челе. Что ж, мне никогда в жизни не приходилось ни о ком заботиться…

Он остановился, потому что теперь, когда Энн заставила его осознать неправильность своих воспоминаний, он понял, что это не совсем так. Когда-то где-то он заботился о ком-то – о нескольких ком-то; о детях, как Чел. Но этот удар воспоминаний причинял такую боль, что он не был готов думать об этом. Разве что ради того, чтобы быть честным с Энн.

- Это не совсем правда, - признал он. – Но я знал, как это будет. Он может быть настоящей мелкой чумой.

Чел как раз в этот момент бросил под ноги Энн кучку своих сокровищ, крича, чтобы она посмотрела на них. Энн засмеялась.

- Вижу, что ты имеешь в виду!

Она присела рядом с Челом и изучила деревянный меч и бревно, которое походило на крокодила (дракона, настаивал Чел), и потрогала пальцем камни с дырками. Когда она изучила куклу, которую Мордион одел в кусок, оторванный от его мантии, она поняла, что одобряет Мордиона гораздо больше, чем ожидала. Мама пыталась оставить ее дома отдохнуть, но Энн ушла, чтобы найти Чела и приглядывать за ним. Для нее стало потрясением обнаружить, что Мордион уже занимается этим. Однако она должна была признать, что Мордион действительно старается. Всё еще оставались странные – и пугающие – вещи, связанные с ним. Но отчасти дело было в его внешности, а остальное, возможно, являлось воздействием паратипического поля. Из-за этого поля всё становилось странным.

- Вот что я скажу тебе, Чел, - произнесла она. – Давай мы с тобой погуляем и дадим Мордиону выходной.

Будто она подарила Мордиону подарок. Улыбка осветила его лицо, когда она встала и повела Чела прочь. Чел кричал, что знает настоящее место, куда можно пойти.

- Мне не помешает выходной, - сказал он, заглушаемый криками.

Это было прочувствованно. Энн подумала, что не заслуживает такой благодарности, потому что знала: в качестве подарка это не намного лучше, чем бревно, похожее на крокодила.

Как только Энн увела Чела из поля зрения, Мордион вместо того, чтобы снова приступить к дому, сел на один из гладких коричневых камней под сосной. Он откинулся на шероховатый, клейкий ствол, чувствуя себя так, словно у него в течение многих лет не было выходных. Смешно! Столетия полужизни в стазисе – все равно, что длинный сон. Он был убежден, что ему снились сны – кошмарные сны. И в одном он был твердо уверен: он страстно желал каждым фибром своей души стать свободным. Но то, как он чувствовал себя сейчас – физически и морально уставшим – точно было результатом заботы о Челе.

Да, Энн права. Когда-то Чел был старше. Когда?

Как? Задумался Мордион после этого. Более тонкое из двух паратипичных полей продолжало отталкивать и пытаться окутать его сознание расплывчатостью. Он должен вспомнить. Лес… Энн, выглядевшая перепуганной…

И он вспомнил. Сначала была кровь, разбрызганная на мху и капающая с его руки. Потом – желоб в земле, раскрывающийся, чтобы появилось белое тело и путаница волос. Мордион обдумал это. Что он натворил? Да, поле подталкивало его, но он знал, что должен был сопротивляться. Видимо, он был слегка не в себе, выбравшись из этого гроба и обнаружив себя похожим на скелет, но это его не оправдывало. И у него имелась серьезная причина злиться на Властителей, но это тоже его не оправдывало. Неправильно создавать человеческое существо, чтобы оно вместо тебя сделало грязную работу. Он был безумен, играя в Бога.

Мордион посмотрел на порез на своем запястье. Он содрогнулся и хотел уже залечить его нетерпеливым усилием мысли, но остановил себя. Лучше пусть останется, чтобы напоминать ему о долге перед Челом. Он должен вырастить Чела нормальной личностью. И даже когда Чел повзрослеет, он никогда, никогда не должен узнать, что Мордион сделал его словно куклу. И, подумал Мордион, он найдет способ справиться с Властителями самостоятельно. Должен быть способ.

-3-

Энн увела Чела, надеясь, что странность этого места заставит Чела стать старше, как только Мордион скроется из вида. Как бы это ни сбивало с толку, она знала, что предпочла бы такой вариант. Маленький Чел не переставал спрашивать, и спрашивать, и спрашивать. Если она не отвечала, он дергал ее за руку и спрашивал громче. Энн не была уверена, что должна отвечать на некоторые его вопросы. Хотела бы она больше знать о маленьких детях. Хотя у нее был брат на два года младше, она совсем не помнила, каким Мартин был в этом возрасте. Наверняка из Мартина никогда не сыпался такой непрерывный поток вопросов.

Хрустя сухим папоротником, они поднимались по склону холма, усыпанного мелким терновником со спутанными ветвями. И прежде чем они успели приблизиться к вершине, Энн обнаружила, что в деталях рассказала Челу, откуда берутся дети.

- И я так появился? – спросил Чел.

Это был один из тех случаев, когда он дергал Энн за руку и не переставая кричал вопрос.

- Нет, - наконец, ответила Энн, поскольку он начал ее раздражать. – Нет. Ты был создан заклинанием, которое Мордион сотворил из своей и моей крови.

Тогда Чел дергал ее за руку и опять кричал, пока она не описала ему, как это произошло.

- И ты встал и убежал, не заметив нас, - закончила она, когда они подошли к вершине холма.

К этому времени она смирилась с тем, что паратипичное поле оставит Чела таким, какой он есть.

Пока они возвращались в лес, Чел обдумывал то, что услышал.

- Значит, я не настоящий человек? – мрачно спросил он.

Ну вот, она повредила психику Чела! Энн снова начала желать, чтобы поле сделало Чела старше.

- Конечно, настоящий! – ответила она с тем большей искренностью, что чувствовала себя виноватой. – Ты просто совершенно особенный, вот и все, - поскольку Чел всё еще выглядел сомневающимся и готовым заплакать, Энн поспешно добавила: - Ты очень нужен Мордиону, чтобы, когда подрастешь, убить ужасных людей, называемых Властителями. Понимаешь, он не может убить их сам, потому что они наложили на него проклятие, не позволяющее это сделать. Но ты можешь.

Чел заинтересовался и повеселел.

- Они драконы?

- Нет, - сказала Энн – Чел просто помешан на драконах. – Люди.

- Тогда я разобью их головы о камень, как Мордион делает с рыбой.

После этого он отпустил руку Энн и побежал вперед между деревьев, крича:

- Вот то место! Быстрее, Энн! Оно потрясающее!

Когда Энн догнала его, Чел пробирался сквозь гигантские заросли тех упругих кустов, которые летом плодоносят мягкими белыми шариками. Энн всегда называла их снежковыми кустами. Сейчас они стояли почти голые, за исключением нескольких зеленых верхушек. Позади них она ясно видела камни старой стены. «А это что такое? - заинтересовалась она. – Поле превратило замок в руины?»

- Ну, давай! – завизжал Чел из кустов. – Я не могу открыть!

- Иду!

Энн продралась сквозь заросли, наклоняясь и проталкиваясь, пока не добралась до стены. Чел нетерпеливо подпрыгивал перед старой-старой деревянной дверью.

- Открой! – приказал он.

Энн взялась за старую ржавую ручку, повернула ее, потянула, с грохотом стукнула, и уже готова была решить, что дверь заперта, когда обнаружила, что она открывает внутрь. Энн уперлась плечом в покореженную панель и толкнула. Чел мешался, пытаясь помочь. Дверь застонала, заскрипела и, наконец, открылась наполовину – достаточно, чтобы позволить им обоим проскользнуть внутрь. Чел с возбужденными воплями рванул вперед. Энн более осмотрительно зашла следом.

Она остановилась в изумлении. Перед ней предстал старинный фермерский дом, стоявший в огороженном стеной саду, заросшем сорняками по грудь. Дом был заброшенным. Часть крыши обвалилась, и мертвое дерево упало на пустые стропила. Печная труба с того конца, который видела Энн, заросла плющом, который отодвинул ее от стены. Когда ее взгляд спустился вниз по трубе, она обнаружила бочку для воды, высохшую и развалившуюся, словно безумный деревянный цветок. Царила влажная жаркая тишина, нарушаемая лишь слабым писком птиц.

Энн знала форму крыши и печной трубы под плющом. Она каждый день смотрела на то и другое большую часть своей жизни. За исключением того, что тогда крыша не была разрушена и рядом не было деревьев, которые могли бы упасть на нее. «Эй! – подумала она. – Что здесь делает ферма Колдолесье? Она должна быть с другой стороны ручья… реки… чем бы оно ни было. И почему она в таком состоянии?»

Чел тем временем ворвался в высокие сорняки, крича:

- Это настоящее место!

Вскоре он позвал Энн подойти и посмотреть, что он нашел. Энн вздрогнула. Наверняка, опять паратипичное поле. Она подошла посмотреть на ржавый чайник, который нашел Чел. В нем устроили гнездо малиновки. После этого она смотрела на старый сапог, который он нашел, потом – на группу синих ирисов, потом – на окно, которое было достаточно низким, чтобы Чел мог заглянуть через него внутрь дома. Эта находка была интереснее. Энн задержалась, уставившись сквозь треснувшие пыльные стекла, скользнув взглядом от гнилых остатков занавесок в красно-белую клетку, мимо бутылки моющего средства, обмотанной паутиной, к пустынной старой кухне. Там находились пустые полки и стол, на котором лежало нечто, выглядевшее как бренные останки батона, если только это был не грибок.

«Ферма на самом деле так выглядит? – подумала она. – Или новее?»

Чел снова закричал:

- Иди посмотри, что я нашел!

Энн вздохнула. На этот раз Чел застрял в высокой мешанине зеленого шиповника возле главных ворот. Когда Энн пришла туда, он стоял на цыпочках, повиснув на двух ветках с шипами размером с когти тигра.

- Ты поцарапаешься, - предупредила она.

- Здесь тоже есть окно! – заявил Чел, возбужденно оттягивая шиповник.

Энн не поверила ему. Чтобы доказать, что он ошибается, она натянула свитер на кулак и развела в стороны ряд зеленых веток с шипами. Внутри, к ее большому удивлению, находились ржавые остатки белого капота автомобиля и тускло блестевшее высокое ветровое стекло. Слишком высокое для автомобиля. Скорее для фургона. Подождите-ка! Она пробралась дальше сквозь заросли и использовала оба кулака, завернутые в рукава свитера, чтобы отодвинуть в сторону больше зеленых веток.

- Что это? – пожелал узнать Чел.

- Э… вид повозки, думаю, - ответила Энн, расчищая пространство.

- Глупая. У повозок не бывает окон, - презрительно сказал Чел и ушел разочарованный в ней.

Энн уставилась на бок когда-то белого фургона. Он был покрыт разбегающимися струйками коричневой ржавчины. Чуть дальше рыжая ржавчина прорывалась сквозь краску, словно нарывы. Но голубой логотип сохранился. Весы с двумя круглыми чашами – одна выше другой.

«Это символ равновесия», - сказала она своим четырем вымышленным друзьям.

Никакого ответа. Спустя мгновение обиды, гнева и чувства брошенности Энн вспомнила, что они потеряли ее этим утром, когда она вошла в лес. «Смешно! – подумала она. – Вести себя так, будто они настоящие! Но я могу рассказать им позже, когда выйду. Итак…»

Используя вместе с кулаками предплечья и локти, она распихивала шиповник, пока не смогла притоптать его ногами. В поле зрения появились слова – маленькие, голубые и изящные: «МЕЖДУНАРОДНОЕ ВЛАДЕНИЕ КОЛДОЛЕСЬЕ» и еще мельче: «ГРУППА ТЕХОБСЛУЖИВАНИЯ (ЕВРОПА)».

- Ну, это мне ничего не дает! – сказала Энн.

Однако по какой-то причине от вида этого названия ей стало холодно. Она чувствовала себя замерзшей, маленькой и испуганной.

- Ладно, как он дошел до такого состояния всего за две недели? – спросила она.

- Энн! Энн! – закричал Чел откуда-то около дома.

Что-то случилось! Энн прыгнула прочь от фургона и шиповника и бросилась к Челу. Он подпрыгивал в углу, образованном стеной, позади водяной бочки. Энн была так уверена, что что-то случилось, что схватила Чела за плечи и начала его вертеть туда-сюда, ища кровь или ушиб, или, может быть, укус змеи.

- Где ты поранился? Что случилось?

Чел пребывал в таком возбуждении, что едва мог говорить. Он показал в угол.

- Там… смотри! – выдохнул он со смесью радости и страдания, которые окончательно озадачили Энн.

В углу лежала куча мусора. Она была там так давно, что бузина проросла сквозь нее, создав еще одни заросли.

- Всего лишь мусор, – успокаивающе произнесла Энн.

- Нет – там! Внизу!

Энн посмотрела и увидела пару металлических ступней с пористыми подошвами, торчащих из-под горы мусора. Внутри у нее все перевернулось. Теперь еще труп!

- Кто-то выбросил старые доспехи, - сказала она, пытаясь мягко увести Чела.

А вдруг это только ноги трупа? Ей стало дурно.

Чел не пошевелился.

- Они двигались, - настаивал он. – Я видел.

Не может быть. Кучу мусора не трогали много лет, иначе бузина не проросла бы сквозь нее. От ужаса у Энн исказилось лицо и заболела спина. Она не могла отвести глаз от тупоносых металлических ступней. Энн видела, как одна из них дернулась. Левая.

- О, Боже, - произнесла она.

- Мы должны его вытащить.

Инстинкт велел Энн бежать за помощью, но она решила, что лучше сначала выяснить самое худшее. Они с Челом пробрались сквозь бузину и начали работать, поднимая и отбрасывая земляное месиво. Они оттаскивали в сторону железные стержни, велосипедные колеса, листы металла, полена, которые рассыпались в их руках в белую влажную кашицу, а потом отволокли вниз остатки большого матраса. Всё воняло. Однако сильный сочный запах бузины казался Энн самой худшей вонью. Точно подмышки, подумала она. Или еще хуже – мертвец. Чел раздражал ее, возбужденно повторяя снова и снова:

- Я знаю, чем это окажется!

Будто они разворачивали подарок. Энн огрызнулась бы на него, чтобы замолчал, вот только у нее тоже под ужасом скрывалось чувство, что она знает, что они найдут.

Из-под матраса показались металлические ноги, прикрепленные к ступням, а следом – проблески доспехов. Энн почувствовала себя лучше. Она снова запрыгнула с Челом на кучу и начала иступленно копать. Одна бузина упала.

- Сожалею! – выдохнула Энн.

Она знала, что надо быть вежливой с бузиной. Упав, дерево вызвало оползень разбитых чашек, банок и старых обоев, оставив впадину, где лежали доспехи с красными глазами под чем-то, похожим на железнодорожные шпалы.

- Ям! – закричал Чел, соскальзывая сверху кучи мусора. – Ям, ты в порядке?

- Спасибо. Я все еще функционален, - ответили доспехи глубоким монотонным голосом. – Отойдите, теперь я смогу освободиться сам.

Энн поспешно отступила. «Робот! – подумала она. – Поверить не могу!» Вот только на самом деле она почему-то верила. Чел спрыгнул вниз к ней, дрожа от возбуждения. Они наблюдали, как робот упирается серебряными руками в шпалы и толкает. Брус качнулся в сторону, и вся куча мусора изменила форму. Робот сел среди бузины. Очень медленно, скрипя и издавая резкие звуки, он подтянул под себя серебряные ноги и встал, пошатываясь.

- Спасибо, что освободили меня, - сказал он. – Я лишь слегка поврежден.

- Они выкинули тебя! – возмутился Чел.

Он бросился к роботу и взял его за серебряную руку.

- Я им больше не был нужен, - нараспев произнес Ям. – Это случилось, когда они ушли – в сорок втором году. Я к тому времени исполнил задачу, для которой предназначался, - он сделал несколько неуверенных шагов вперед, скрипя и вибрируя. – Я пострадал от запущенности и бездействия.

- Пойдем с нами, - сказал Чел. – Мордион может починить тебя.

Он пошел вперед, нежно ведя сверкающего робота к двери, через которую они вошли. Энн неохотно последовала за ними, мучимая недоверием. «Какой еще сорок второй год? – подумала она. - Не может быть, чтобы этого века. И я отказываюсь верить, что мы перенеслись на сотни лет в будущее. И Чел знаком с роботом! Как?»

Что ж, она знала, что сейчас 1992 год, и, конечно, настоящих роботов в это время не существовало. Сложно было избавиться от чувства, будто внутри зыбкой серебряной оболочки Яма находится человек. Опять паратипичное поле. Только оно могло быть в ответе за бузину, выросшую над Ямом, и за то, в какие руины превратилась ферма Колдолесье.

Со смутной мыслью, что она может увидеть, как фермерский дом возвращается к своему нормальному состоянию, Энн оглянулась через плечо. Так случилось, что именно в этот момент обветшавшая парадная дверь открылась, и оттуда вышел настоящий мужчина в доспехах, потягиваясь и зевая, как кто-то, закончивший дежурство. Никаких сомнений, что он был человеком. Энн видела его голые волосатые ноги под железными наколенниками, привязанными к ним. На нем была кольчуга и круглый железный шлем с наносником на очень даже человеческом лице. От этого он выглядел ужасно неприятно.

Он повернулся и увидел их.

- Чел, беги! – велела Энн.

Человек в доспехах выхватил меч и прыгнул к ним через сорняки.

- Разбойники! – закричал он. – Мерзкие крестьяне!

Чел бросил быстрый взгляд и понесся к наполовину открытой двери, таща за собой шатающегося, кренящегося Яма. Энн помчалась вдогонку. Когда они добрались до двери в стене, из фермерского дома выбежали еще несколько людей в доспехах. По меньшей мере у двоих из них было что-то вроде арбалетов, и эти двое встали, нацеливая оружие на Энн и Чела. Ям вытянул большие серебряные руки с такой скоростью, что Энн даже не успела заметить, схватил ими Энн и Чела и практически швырнул их одного за другим за дверь в заросли снежковых кустов. Когда Энн приземлилась, отбиваясь от голых ветвей, она услышала два резких звонких удара от болтов арбалета, попавших в Яма. Затем раздался звук двери, которую тянут и захлопывают. Энн начала карабкаться к открытому пространству так быстро, как могла.

- Ты в порядке, Чел? – позвала она, как только добралась.

Чел выполз из кустов к ее ногам, выглядя перепуганным. Позади него раздавались крики и треск дерева, когда люди в доспехах попытались снова открыть дверь. Ям возник перед ними из зарослей, качаясь и шатаясь. Ветки шлепали по его металлической коже, словно град по жестяной крыше.

- Ты сломан! – воскликнул Чел.

Энн слышала, как дверь начала со скрежетом открываться. Она схватила одной рукой запястье Чела, другой – холодную, слегка вибрирующую руку Яма, и потащила обоих прочь.

- Просто беги, - велела она Челу.

-4-

Мордион поспешно вскочил со своего камня, когда появилась запыхавшаяся Энн, тащившая за собой Чела и шатающегося, поврежденного робота. Он никак не мог разобраться в их сумбурном рассказе.

- Вы ходили в замок? Они всё еще преследуют вас? У меня нет оружия!

- Не совсем, - пропыхтела Энн. – Это была ферма Колдолесье в будущем. Только солдаты будто сошли с гобелена Байе[3].

- Я говорил им, - продребезжал Ям – похоже, его голосовой ящик был сильно поврежден. – За деревья. Солдаты. За мной. Боятся сэра Артегала. Знаменитый разбойник.

- Почини его, почини его, Мордион! – умолял Чел.

- Так они не преследуют? – обеспокоенно спросил Мордион.

- Думаю, нет, - ответила Энн на фоне дребезжания Яма:

- Внутрь. За мной. Знаменитый рыцарь. Трусы.

Чел дергал Мордиона за рукав и кричал:

- Он сломан! Пожалуйста, почини его. Пожалуйста!

Мордион видел, что Чел испуган и огорчен. Он ласково объяснил:

- Не думаю, что я могу, Чел. Для починки робота необходим целый набор специальных инструментов.

- Попроси их – как гвозди.

- Да, почему бы нет? – неожиданно поддержала Чела Энн. – Попроси пара-какое-там поле, как ты сделал с самолетной едой, Мордион. Ям принял на себя два болта из арбалетов и спас Челу жизнь.

- Он был храбрым, - согласился Чел.

- Нет, - завибрировал Ям, звуча как дешевый будильник. – Природа робота. Рад. Исправлен. Неудобство. Как есть.

Мордион с сомнением потянул себя за бороду. Если он воспользуется полем так, как предлагали Энн и Чел, он чувствовал, что позволит себе многие вещи, которые лучше не позволять. Это словно повернуть на запрещенную дорогу, которая ведет в некое ужасное место, чтобы столкнуться с чем-то, с чем он не мог столкнуться.

- Нет, - ответил он. – Просить вещи – это мошенничество.

- Тогда смошенничай, - сказала Энн. – Если эти солдаты вернутся за подкреплением и пойдут за нами, тебе понадобится помощь Яма. Или стань снова чародеем, если не хочешь мошенничать.

- Я не чародей!

- О, чтоб тебя и твое дурацкое поле! Ты просто сдаешься ему и позволяешь сделать себя слабым! - она обнаружила, что плачет от злости и разочарования, и отвернулась, чтобы Мордион не заметил. – Пошли, Чел. Может, мой папа сумеет починить Яма. Ям, как думаешь: ты сможешь перейти здесь реку?

- Ты знаешь, что Челу нельзя выходить из леса, - заметил Мордион. – Пожалуйста, Энн…

- Я… разочарована в тебе! – всхлипнула Энн.

Горько разочарована, подумала она. Казалось, Мордион отрицает всё, чем, как она знала, он являлся.

Последовало беспомощное молчание. Внизу бурлила река. Ям стоял, качаясь и позвякивая. По лицу Чела, так же как и по лицу Энн, текли слезы. Мордион посмотрел на них, испытывая боль от их страдания и еще больше – от презрения Энн. Последнее было хуже, потому что он знал, не будучи способен сам себе объяснять почему: он заслужил ее презрение. Он не думал, что может решить, что делать. Он не думал, что решил что бы то ни было, пока большой металлический рулон не лязгнул на земле у его ног.

- Ты попросил это? – спросил Мордион Чела.

Чел покачал головой, разбрызгивая слезы. Энн хихикнула:

- Я знала, что ты это сделаешь!

Мордион вздохнул и опустился на колени, чтобы развернуть рулон. Он растянул его на земле под сосной, обнаружив внутри все виды инструментов для роботехники, засунутые рядами в карманы: крошечный блестящий пинцет, проводники энергии, миниатюрные механизированные ключи, увеличительные очки, запасные ячейки, каналы проводов, прибор для тестирования цепи, нивелир, клеи, куски серебряной оболочки, резаки…

Розовые глаза Яма с нетерпением обратились к развернутому рулону. К восхищению Мордиона, сплошное литье рта Яма изогнулось, сморщиваясь. «Эта штука улыбается! - подумал он. – Что за чудная антикварная модель!»

- Старая Ямаха, - пропел Ям. – Адаптированная. Реконструированная. Доверие. Правильные инструменты?

- Мне редко приходилось видеть более полный набор, - заверил его Мордион.

- Ты раньше говорил мне, что ты старая модель Ямахи, - сказал Чел.

- Не, - продребезжал Ям. – Вернулся назад. Когда ты впервые нашел меня. Думаю, всё. Сказал впервые. Тише. Мордион работает.

Чел послушно уселся на гладкий коричневый камень, Энн устроилась рядом на земле. Они наблюдали, как Мордион закатывает рукава своей верблюжьей мантии и отвинчивает широкую панель на спине Яма, куда он нырнул одним из длинных инструментов и практически сразу сделал что-то, чтобы Ям перестал шататься. Затем он переместился вокруг к переду Яма и разобрал голосовой ящик наверху его шеи.

- Скажи что-нибудь, - попросил Мордион несколько мгновений спустя.

- ТАК ГОРАЗДО… - прогудел обычный ровный голос Яма. Мордион торопливо повертел проводник энергии. - …лучше, чем, - сказал Ям и продолжил шепотом: - было раньше, - и вернулся к нормальной громкости, чтобы добавить: - Я рад, что он не сломан.

- Я тоже, - сказал Мордион. – Теперь ты можешь поправить меня, если я буду делать что-то не так. Ты гораздо старше, чем всё, к чему я привык.

Он вернулся к дыре в спине Яма. Ям повернул и склонил голову – гораздо сильнее, чем мог бы человек, – чтобы видеть, что происходит.

- Эти топливные ячейки сдвинулись, - сказал он Мордиону.

- Да, зажимы износились, - согласился Мордион. – Если так? И если я сделаю виток на нашейном резисторе, чувствуется хуже или лучше?

- Лучше. Нет, стой. Эти красные провода в начало торсора. Думаю, нижний маслосборник неисправен.

- Проколот, - Мордион наклонился к набору инструментов. – Больше жидкости. Где маленькие заплатки? А, вот. Знаешь еще о каких-нибудь утечках, пока я занялся этим?

- Ниже на левой ноге.

Энн была заворожена. Мордион, работающий с Ямом, был совершенно другим человеком – непохожим ни на кажущегося безумным чародея, который создал Чела, ни на измотанного монаха, пытавшегося одновременно строить дом и присматривать за Челом. Он был хладнокровным, спокойным и умелым – смесь доктора и механика, возможно, с вкраплением дантиста и скульптора. Странным образом, Мордион казался более непринужденным с Ямом, чем с ней или Челом.

Чел серьезно сидел, положив руки на колени, наклонившись вперед, чтобы видеть всё, что делает Мордион. Он не мог поверить, что Мордион не причиняет Яму боли, и не переставая шептал:

- Всё хорошо, Ям. Всё хорошо.

Мордион повернулся, чтобы взять увеличивающие очки, прежде чем заняться крошечными деталями левой ноги Яма, и заметил состояние Чела. Он мог сказать, что Ям ничего не чувствует. Однако Чел не поверил бы ему и продолжил бы беспокоиться, но при этом стал бы стыдиться своего беспокойства. Лучше пусть Ям сам покажет Челу, что у него всё отлично. Пусть Ям поговорит о чем-то еще, кроме антикварных работ.

- Ям, - позвал Мордион, отвинчивая оболочку левой ноги, - из того, что ты раньше сказал Челу, вытекает, что ты находишься внутри этого паратипичного поля некоторое время. Оно влияет и на тебя?

- Не так сильно, как на людей, но я, несомненно, восприимчив.

- Удивительно. Я думал, машина должна быть невосприимчива.

- Это из-за природы поля, - объяснил Ям.

- О? – произнес Мордион, изучая сотни крошечных механизмов ноги.

- Поле индуцировано машиной. Устройством, известным как Баннус. В течение многих лет он бездействовал, но не был выведен из строя. Думаю, он как я: его никогда нельзя полностью отключить. Что-то случилось недавно, что включило его на полную мощность. И в отличие от меня, Баннус может, когда он полностью функционален, извлекать энергию из любого пригодного источника. В этом времени в этом мире много пригодной энергии.

- Это объясняет силу поля, - пробормотал Мордион.

- Но что такое Баннус? – спросила Энн.

- Я могу лишь сказать, что я заключил из собственного опыта, - ответил Ям, повернувшись, чтобы посмотреть на Энн – Мордион терпеливо последовал за ним по кругу. – По-видимому, Баннус берет любую ситуацию и людей, данных ему, вводит их в поле тэта-пространства, а затем с почти полным реализмом разыгрывает сценарии, основанные на этих людях и этой ситуации. Он делает это снова и снова, изображая, что случится, если люди в ситуации примут то или иное решение. Я сделал вывод, что он создан, чтобы помогать людям принимать решения.

- Значит, он играет со временем, - сказала Энн.

- Не совсем. Но не думаю, что его заботит, в каком порядке разыгрываются сценарии.

- Ты говорил это и раньше, - заметил Чел – он заинтересовался и почти забыл о беспокойстве за Яма. – И я и тогда ничего не понял.

- Я говорил это много раз. Баннус не может подделать мою память. Я знаю, что мы четверо обсуждали Баннус – здесь и в других местах – уже двадцать раз. Он может продолжать заставлять нас это делать, пока мы не придем к наилучшему выводу.

- Я не верю! – воскликнула Энн.

Но проблема состояла в том, что она верила.

Мордион откатился от ноги Яма и поднял очки на голову. Как и у Энн, вопреки нежеланию верить Яму, у него возникло сильное чувство, будто он уже делал это раньше. Ощущение крошечного инструмента в руке, резкий запах сосны над головой и жесткий шорох ее иголок, накладывающийся на звук реки внизу, были неприятно и навязчиво знакомы.

- Как думаешь, к какому выводу машина хочет нас подвести?

- Понятия не имею, - ответил Ям. – Может, что мы не те, кто решает. Мы лишь актеры в чьей-то пьесе.

- Не я, - сказал Энн. – Я важна. Я – это я.

- Я очень важен, - объявил Чел.

- Кроме того, - продолжила Энн, похлопав Чела, чтобы показать: она знает, что он тоже важен. – Я не желаю, чтобы мной помыкала машина. Если ты прав, она заставляет меня делать кучу всего, чего я не хочу.

- Нет, - возразил Ям. – Ничто не может заставить человека или машину делать что-то, что противоречит их природе.

Мордион вернулся к работе над ногой Яма. Он знал, что он нисколько не важен. Каким-то образом то, что Ям считал, будто они лишь актеры в чьей-то пьесе, сняло груз с его души. Но когда Ям сказал, что никто не может действовать против своей природы, он обнаружил, что так дрожит от чувства вины и тревоги, что ему пришлось прервать работу из страха повредить Яма.

Энн тоже размышляла над этим:

- Но машины могут быть изменены. Ты был изменен, Ям. А у людей полно самых странных скрытых свойств, с которыми Баннус может работать.

Поэтому он чувствовал вину, с облегчением понял Мордион. Он вернулся к кропотливой, микроскопической регулировке ноги Яма. Эта машина, Баннус, использовала некоторые очень странные и отталкивающие уголки его натуры, чтобы заставить его создать Чела. А причиной чувства вины было понимание: когда Баннус решит, что верный вывод достигнут, он закроет поле. И тогда Чел перестанет существовать. Вот так просто. Что он натворил! Мордион вернулся к работе, похолодев от ужаса.

Тем временем Энн смотрела на свои часы и твердо говорила себе, что ей пора идти. С нее хватит этого Баннуса. Когда она встала и начала спускаться по отвесным скалам, Мордион оставил Яма с торчащим из ноги проводником и поспешил за ней.

- Энн!

- Да? – Энн остановилась и посмотрела вверх на него.

Она всё еще испытывала к Мордиону не слишком дружеские чувства – особенно сейчас, когда обнаружила, что ее запихивали в один за другим сценарии с ним.

- Продолжай приходить сюда, - попросил Мордион. – По своей собственной свободной воле, если возможно. Ты приносишь пользу мне и Челу. Ты всегда указываешь на истину.

- Теперь это может делать Ям, - холодно ответила Энн.

- Нет, - попытался объяснить Мордион, прежде чем она спустится к реке, где не сможет его слышать. – Ям знает факты. Ты способна проникать в суть.

- Правда? – Энн была достаточно польщена, чтобы задержаться на полпути к реке.

Мордион не сдержал улыбки.

- Да, главным образом, когда злишься.

-5-

Если бы только Мордион не улыбался! Энн была уверена: именно эта улыбка заворожила ее, заставив вернуться после обеда. Она никогда не встречала подобной улыбки.

- Он думает, я забавная, - фыркнула она, когда шла домой. – Он думает, я ем у него с рук, когда он улыбается. Это унизительно!

Из-за этого она пришла домой бледная и дрожащая. Или, может, из-за того, что за ней гнались люди в доспехах. По крайней мере, они не преследовали их вниз по реке. Или Баннус не дал им преследовать. Или, может, всё вместе!

Папа поднял на нее взгляд из кресла, в котором отдыхал, слушая новости.

- Ты переусердствовала, девочка моя. Ты выглядишь истощенной.

- Я не истощенная. Я злюсь! – возразила Энн. Потом, поняв, что никогда не сможет заставить такого прямолинейно мыслящего человека, как папа, поверить в Баннуса, тэта-пространство, не говоря уже о мальчике, созданном из крови, она вынуждена была добавить: - Злюсь на то, что устала, я имела в виду.

- Вот-вот. Ты встала с кровати только этим утром, и уже уходишь – пропадаешь на целый день, – не задумываясь! Так ты снова сляжешь завтра с вирусом. Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы появиться в школе в этом семестре? Или нет?

- В понедельник, - сказала мама. – Мы хотим, чтобы ты была здорова и вернулась в школу в понедельник.

- Учиться осталось всего два дня, - вставил Мартин из угла, где он раскрашивал карту, подписанную: «Пещеры будущего». - Нет смысла возвращаться на два дня.

Энн бросила на него благодарный взгляд.

- Нет, есть, - возразила мама. – Если бы я только была внимательнее, когда училась!

- О, не надо про эту скукотищу! – пробормотал Мартин.

- Что ты сказал? – спросила мама.

Но папа прервал ее:

- Ну, если осталось всего два дня, зачем заставлять ее идти? С таким же успехом она может остаться дома и окончательно поправиться.

Энн оставила их спорить на эту тему. Мама, похоже, побеждала, но Энн не слишком возражала. Два дня ее не убьют. И в эти два дня Баннус не сможет использовать ее как статиста для чьих-то чужих решений. Было хорошо – нет, было настоящим облегчением – вернуться домой, где обычным способом в споре принимали нормальные решения. Энн села на диван, глубоко вздохнув, расслабляясь.

Мартин посмотрел на нее:

- Сегодня на позднем сеансе идет «Чужой».

- О, хорошо!

Энн вытянула руки за головой и тут же решила, что больше никогда не приблизится к лесу Баннерс.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

-1-

На следующее утро Энн держалась своего решения. Теперь Ям присматривает за Челом, сказала она себе. Очевидно, он и был тем ненастоящим человеком, которого она попросила поле дать Челу, когда Мордион этим заниматься не собирался. Но Баннус сотворил немало причудливых фокусов, чтобы заставить Энн поверить, будто она оказалась в две тысячи каком-то году, и еще более причудливо поработал над мужчинами в доспехах. Похоже, он наслаждался, пугая людей и заставляя их чувствовать себя неуютно.

- Хватит с меня этой машины! – заявила Энн своему зеркалу.

Тот факт, что она всё еще видела в нем над своим левым плечом серую машину, припаркованную в тупике, только укрепил ее решение.

В любом случае, была суббота, а у них с Мартином по субботам имелись определенные обязанности. Мартин ездил с папой в фургоне – сначала к поставщикам, а потом доставить фрукты и овощи в мотель. Энн ходила по магазинам. Чувствуя себя очень добродетельной и решительной, Энн отрыла в кухонном шкафу старую коричневую сумку для покупок и зашла в магазин, чтобы получить от мамы деньги и список. Мама выдала ей обычную вереницу инструкций, отвлекаясь на заходящих покупателей. Это всегда занимало много времени. Пока Энн стояла у прилавка, ожидая следующего маминого изречения, Мартин как молния промчался мимо навстречу Джиму миссис Прайс.

- Отметь мелом неделю, когда мне не придется заниматься этим вместо тебя, - сказал он, просвистев мимо.

Бедный Мартин, подумала Энн. Последние несколько суббот, должно быть, были тяжелыми для него. Она не задумывалась об этом, когда лежала в постели.

- И не забудь газеты, - заключила мама. – Вот еще десять фунтов оплатить счет, хотя и не думаю, что столько понадобится, даже учитывая новый комикс, который Мартин получил за то, что ходил по магазинам вместо тебя. Я хочу увидеть сдачу, Энн.

«Вот и верь Мартину! – подумала Энн. – Мой брат берет взятку за всё». Что будет, когда Мартин вырастет и станет командовать округой? Выходя из магазина, она улыбалась. Всё было восхитительно нормально, безопасно банально, вплоть до брызг мелкого дождика. Улица была благополучно серой. Остальные люди, ходившие за покупками, выглядели раздражительными, что вызвало у Энн еще большее чувство безопасности, потому что именно этого следовало ожидать. Она даже смогла терпеливо выслушать болтовню миссис Прайс, пока покупала газеты. Миссис Прайс тоже вела себя совершенно обычно.

Довольная, Энн подняла наполненную сумку и направилась обратно к дому.

И снова опустила сумку на мокрый тротуар, уставившись на человека с мешком, идущего ей навстречу.

Сначала Энн подумала, что это монах. Но коричневая мантия была недостаточно длинной, а под ней виднелись узкие брюки. И высокая фигура казалась кривобокой из-за свернутого плаща на одном плече. У него была чудная прогуливающаяся походка. И Энн знала эту походку.

Мордион улыбался сам себе на ходу. Энн видела, как остальные покупатели реагировали на его улыбку. Некоторые были встревожены, некоторые смотрели подозрительно, но большинство улыбалось в ответ, будто не могли устоять. При виде Мордиона здесь, на Лесной улице, субботним утром Энн испытала причудливое потрясение, пробежавшее по ее коже болезненной дрожью.

- Что ты здесь делаешь? – обвиняюще спросила она, встав у него на пути.

Улыбка Мордиона стала шире и теперь предназначалась исключительно ей.

- Привет, - ответил он. – Мне было интересно, встречу ли я тебя.

- Но что ты здесь делаешь? – повторила Энн.

- Хожу за покупками. Этой зимой нам сильно не хватало еды – пока мне не пришло в голову, что я могу купить еды здесь.

«Этой зимой?» - подумала Энн. Она бросила быстрый взгляд на левое запястье Мордиона. Порез зажил не больше, чем ее колено. Баннус снова играл со временем.

- Но чем ты платишь?

- Не проблема. У меня, похоже, много денег.

Видимо, на лице Энн отразилось недоверие, поскольку Мордион добавил:

- Смотри. Я покажу тебе.

Он положил свой мешок рядом с сумкой Энн: один из тех блестящих зеленых мешков с сеткой внутри, в которых в их магазин привозили брюссельскую капусту. Рассеянный взгляд Энн скользнул по картофелю, моркови, луку, бараньим отбивным внутри него, пока не переключился на кожаный бумажник, который Мордион доставал из кармана.

- Вот, - сказал он и открыл бумажник, чтобы показать ей толстую пачку десятифунтовых банкнот.

Энн вдруг почувствовала острое смущение, стоя посреди тротуара, когда ей показывают бумажник – будто она полицейский, спрашивающий удостоверение личности. Она видела, как люди таращатся. Она как раз собиралась попросить Мордиона, чтобы он всё убрал, когда ее взгляд упал на кредитную карту, выглядывавшую с другой стороны бумажника. «Ага, - подумала она. – Я могу выяснить, кто он такой на самом деле!»

- Эта карта, - указала на нее Энн, - еще лучше, чем деньги. Ты…

- Да, я знаю. Я испробовал ее в винной лавке. На ней даже есть моя подпись. Видишь?

Он протянул ей маленький пластиковый прямоугольник. «Поверить не могу!» - подумала Энн, уставившись на рельефные буквы на нем: «М. Эйдженос» и адрес в Лондоне. Энн внезапно разозлилась. Она посмотрела в улыбающееся бородатое лицо Мордиона – будто святой Франциск, за исключением ныряющего крыла его единой брови. Он выглядел таким невинным, точно святой или дитя.

- Ты знаешь, что потерял память? – сказала она. – Вини в этом Баннуса, если хочешь, но это правда! А теперь посмотри. Вон туда.

Она взяла его за толстый шерстяной рукав и повернула лицом к парковочному тупику на той стороне улицы.

- Вон та машина. Большая серая. Ты приехал на ней. Я видела.

Мордион посмотрел на машину с вежливым интересом, но не так, как если бы она что-то для него значила.

- Как скажешь, - согласился он. – Как-то же я должен был сюда попасть.

По крайней мере, подумала Энн, он вроде больше не считает, будто спал несколько веков. Уже прогресс.

- Тебе не кажется, что есть люди – семья, – которые могут искать тебя? – спросила она.

- Нет. Я знаю, что у меня нет семьи, - ответил Мордион. Его улыбка погасла, и он повернулся и подобрал свой зеленый мешок. – Мне надо возвращаться. Чел умирает от голода.

Энн вцепилась в его рукав и попыталась снова:

- Тебе не надо жить в лесу, Мордион. Если бы ты захотел, ты мог бы появляться здесь в обычной одежде.

- Мне нравится эта одежда, - Мордион осмотрел себя. – Стиль и цвет кажутся… правильными для меня. И, знаешь, мне нравится жить в лесу. Даже если бы не приходилось думать о Челе, я, вероятно, остался бы там. Это красивое место.

- Оно ненастоящее, - отчаянно произнесла Энн.

- Это не совсем так, - Мордион поднял мешок на руки. – Тэта-пространство обладает истинным бытием, даже если никто точно не знает, что оно из себя представляет. Приходи повидать нас там, - добавил он через плечо, когда двинулся по дороге. – Чел спрашивал о тебе.

Подобрав свою сумку, Энн смотрела ему вслед. Он шел очень быстро, несмотря на кажущуюся ленивой походку.

- Мне хочется его потрясти! – воскликнула она.

В магазине мама пребывала под впечатлением от странного покупателя, которого только что обслужила.

- Думаю, он монах или что-то в этом роде, Энн. Какая очаровательная улыбка! И какая забавная одежда! Странно видеть, как такой человек покупает лук.

- Полагаю, у него не все дома, - сварливо пробурчала Энн.

- О, нет. Он не был дурачком, Энн, или сумасшедшим. Но в некотором смысле ты права. Что-то с ним не так. У меня возникло ощущение ужасной грусти.

Энн вздохнула и выгрузила покупки на кухонный стол. Мама была права. Но она тоже была права. С Мордионом происходило нечто очень неправильное и очень грустное. Казалось, он состоял из нескольких кусочков личности, которые не сочетались друг с другом. А вздыхала Энн, потому что поняла: ей снова придется пойти в лес – не из-за Чела, а из-за Мордиона. Она нужна Мордиону, чтобы продолжать вдалбливать в него истину.

-2-

Энн шла быстро. «Засеките мне время, - сказала она своим воображаемым друзьям, когда проскользнула мимо большой серой машины. Вся ее гладкая крыша теперь покрылась розовой шелухой от почек. – Мне надо знать, как долго я буду там».

«Попробую, - сказал Узник, - но у меня не слишком хорошее чувство времени».

Раб и Мальчик были заняты, но Король сказал, когда Энн шла по тропинке между домами: «Я засеку время. Кстати, тебе удалось еще раз посмотреть на тот фургон?»

«О, да. Я и забыла, потому что за нами гнались люди в доспехах, - ответила Энн. – Это весы. Фирма называется «Владение Колдолесье».

«Мои худшие страхи подт…» - голос Короля в голове Энн прервался.

Сначала Энн подумала, что пересекла границу созданного Баннусом тэта-пространства. Но поняла, что этого не могло быть. Она видела перед собой выглядевший как всегда лес Баннерс и сквозь редкие деревья дома за ним. Поскольку была суббота, повсюду играли маленькие дети, бегавшие по грязным тропинкам и кричавшие, когда под их ногами поворачивалось упавшее дерево, по которому они традиционно перебирались через ручей. Здесь были Мартин и Джим Прайс, удобно усевшиеся на ветках самого подходящего для лазания дерева. Но, будучи старше, они сидели там, просто разговаривая. Мартин показал Энн большой палец, когда она прошла под ними, но ни на секунду не прервал разговор с Джимом.

«Возможно, Короля просто отозвали из-за какого-нибудь кризиса, - подумала Энн. - И я не смогу попасть в это как-его поле сегодня. Лес слишком многолюден».

Она почти спустилась к ручью и проходила мимо желтого пакета из-под крендельков, который находился внутри пустого дерева уже около года. Бесполезно, подумала она. Но продолжала идти, и ей понадобилось больше времени, чем она ожидала, чтобы добраться до ручья. Дойдя, она оказалась наверху высокого земляного откоса. Внизу ручей, усиленный водопадом справа от нее, пенился, точно река, и мчался вокруг большой коричневой скалы, рядом с которой Энн раньше перебиралась.

Энн хихикнула. Соскальзывая вниз по насыпи, она подумала: «Снимаю перед Баннусом шляпу! Он так плавно и постепенно вводит поле, что просто не замечаешь».

Карабкаясь по скалам на другом берегу, она на мгновение подумала, что никого не найдет возле пещеры. Но оказалось, все трое просто были заняты. Чел писал – очень старательно, высунув язык, стоя на коленях возле бумаги, расстеленной на ровном камне, используя обогревшую палочку вместо ручки. Энн была разочарована, обнаружив, что он по-прежнему малыш. Позади Чела располагалось отлично обустроенное кострище, над которым с треножника из прочных веток свисал старый котелок, издавая дымный, но соблазнительный запах. Железная сковорода и некоторое количество горшков, будто из Каменного века, стояли на углях.

У жилища появились стены из ивового плетения, смазанного грязью. Самодельная лестница вела на крышу. Она выглядела ужасно шаткой и к тому же скрипела, но, видимо, была прочнее, чем казалась, поскольку Ям как раз взбирался по лестнице на своих больших пористых ногах, неся мощную связку тростника. Мордион находился наверху, закрепляя меньшие связки тростника, чтобы сделать крышу.

- Вижу, ты все-таки решил мошенничать, - крикнула ему Энн.

- Лишь немного, - ответил Мордион, - и только в том, что касается горшков для готовки.

- Чел должен быть обеспечен регулярным питанием, - заявил Ям.

Энн едва расслышала его, поскольку в этот момент Чел бросил свою обожженную палочку и поскакал ей навстречу, крича как обычно.

- Энн, Энн, иди посмотри, как я пишу!

Энн подошла, с готовностью посмотрев на беловато-коричневую бумагу, в которую обычно заворачивают рыбу и чипсы. Чел написал две строчки каракуль и под ними: «Ям на крише. У него лесница». Буквы были корявыми, но довольно-таки разборчивыми.

- Очень хорошо, - похвалила Энн и указала на написанное: - Но не думаю, что вот это буквы.

- Буквы, - крикнул Мордион с крыши. – Он изучает хамитское и всеобщее письмо, так же как и ваше альбионское. Ям настоял. Ям, скажу я тебе, просто издевается над нами.

- Человек должен поддерживать свой уровень, так же как и ребенок, - произнес Ям. – Эта охапка разбросана неэффективно, Мордион. Если его предоставить самому себе, Энн, Мордион сидит и унывает.

- Я не унываю, - возразил Мордион. – Мне нравится сидеть, чтобы солнце светило в спину, и рыбачить. И думать, конечно.

- Ты бездельничаешь, - сказал Ям, - и спишь.

Он склонил голову к Энн. Его лицо смялось рядом со сплошным ртом, и она предположила, что он улыбается.

- Нарисуй мне картинку, Энн! Нарисуй для меня, как Мордион! – потребовал Чел.

Он перевернул бумагу. На другой стороне Мордион нарисовал красивую кошку с маленькой головой, крадущуюся за мышью, реалистичную лошадь – у Энн лошади никогда не получались правильно – и еще более реалистичного дракона. Каждая картинка была подписана тремя видами письменности.

Энн почувствовала величайшее уважение.

- Я не умею так хорошо рисовать, Чел, но я попробую, если хочешь.

Чел хотел, так что Энн нарисовала ему корову, и слона, и Яма на лестнице – Ям вышел слишком уж коренастым, но Чел казался довольным – и подписала каждый рисунок на английском. Рисуя, она слушала, как Ям говорит что-нибудь вроде:

- Ты должен завязать здесь снова. Плохая работа пропустит дождь.

Или:

- Этот колышек не по прямой.

Или:

- Ты должен взять нож и подровнять эти края.

Мордион никогда не спорил. Энн подивилась, каким счастливым и покорным он казался. Ям так помыкал им, что Энн не была уверена, что стала бы это терпеть на его месте.

Примерно через час Мордион вдруг спустился с лестницы и потянулся.

- Осталось сделать еще полкрыши, - сказал Ям.

Энн не понимала, как ровный голос робота может звучать с таким упреком.

- Вот и делай, - возразил Мордион. – С меня пока достаточно. Я из плоти и крови, Ям. Мне надо есть.

- Тогда заправляйся, конечно, - любезно позволил Ям.

- Так ты все-таки немного сопротивляешься? – заметила Энн, когда Мордион подошел и поболтал железную кастрюлю.

Мордион посмотрел на нее исподлобья.

- Я сам навлек это на себя. Я спросил Яма, знает ли он, как строить дом.

- Но я бы не вытерпела такое, даже если бы Ям был человеком! – воскликнула Энн. – Неужели у тебя нет ни капли самоуважения?

Мордион выпрямился над кастрюлей. В это мгновение Энн поняла, что имеется в виду, когда говорят, что кто-то возвышается в гневе. Она отступила.

- Конечно, я… - начал Мордион.

Потом он замолчал и задумался, его бровь выгнулась над носом, будто Энн спросила его нечто очень сложное.

- Не уверен, - сказал он. – Считаешь, мне следует поучиться самоуважению?

- Э… что ж… Я бы не позволила машине вот так помыкать мной, - ответила Энн.

Мордион с этой смесью гнева и покорности встревожил ее так сильно, что она посмотрела на часы и обнаружила, что время ланча.

Но когда она попрощалась и преодолела половину расстояния к реке вниз по скале, ей пришло в голову, что Баннус – машина, и она уже несколько дней позволяет ему помыкать собой. Чья бы корова мычала, а ее бы молчала! Она бы вернулась и извинилась, только вот уже не в силах была выносить этот бред.

-3-

Энн прошла мимо желтого пакета из-под крендельков в пустом дереве, уверенная, что в любую секунду выйдет к маленькому мутному ручью. Но, когда она приблизилась к воде, та оказалась рекой. Осторожно перебираясь через нее с одного сколького камня на другой, Энн видела Яма наверху утеса напротив, сидевшего, положив серебряный подбородок на серебряную руку, умудряясь выглядеть печальным. К тому времени, как она добралась до тропинки, которую Мордион и Чел протоптали, спускаясь к реке, чтобы мыться, она заметила, что Ям настолько же помятый, насколько печальный. Как будто прошло несколько лет.

- В чем дело? – спросила Энн.

Глаза Яма мрачно сверкнули на нее.

- Я этого не хочу. Это вопреки моему мнению. Правильной процедурой было бы использовать антибиотик.

С другой стороны дома доносился необычный чирикающий звук – пронзительный и пульсирующий. Энн обошла вокруг стен – с тех пор как она была здесь в последний раз, у дома добавилась комната – и вышла на ровное пространство рядом с кострищем, обнаружив Мордиона и Чела, стоявших на коленях лицом друг к другу, окруженных маленькими глиняными горшками и линиями, нарисованными в пыльной земле. Звук исходил от штук, похожих на флейты, в которые оба дули: белые трубки с вырезанными на них круглыми дырками, сделанные будто из кусочков костей. Борода Мордиона стала на несколько дюймов длиннее, хотя волосы, так же как у Чела, отрезаны по плечи. Энн настолько ожидала именно этого, как и того, что Челу будет около двенадцати лет, что она задумалась об этом только гораздо позже. Сейчас она просто заткнула уши от жуткого визга трубок.

Чел заметил ее движение и бросил на нее приветливый взгляд между двумя пульсирующими нотами. Один его глаз, сильно покрасневший и слезящийся, был меньше другого. Энн не была уверена, ожидала она этого или нет. Глубокие светлые глаза Мордиона обратились к ней. В следующую секунду Энн обнаружила, что отступает назад от места в воздухе, где возникали маленькие прозрачные завихрения, словно бугорок на лице вселенной.

- Если Ям послал тебя, чтобы прервать нас, - произнес завихряющийся бугорок голосом Мордиона, - пожалуйста, не надо.

- Я… Я не собиралась.

- Тогда просто постой там тихо минут пять, - ответило прозрачное место.

- Хорошо.

Во время этого диалога Мордион ни на секунду не переставал играть, так же как и Чел. Охваченная любопытством, завистью и тоской, Энн встала возле хрупкой стены новой части дома. Эту часть обучения Чела она больше всего хотела разделить с ним. Она смотрела, как еще одно завихряющееся прозрачное место начало формироваться между двумя кричащими флейтами. Оно было длинное и тонкое, точно колеблющаяся восьмерка. Когда штука полностью сформировалась, Мордион с Челом наклонили к ней свои трубки, выдувая изо всех сил, и аккуратно перевели, чтобы она вертелась над одним из маленьких глиняных горшков. «Будто заклинают невидимую змею!» - подумала Энн, когда трубки перевели завихрение к следующему горшку, и к следующему. Вскоре оно посетило каждый горшок в круге. Мордион и Чел снова сели на пятки, теперь свистя очень тихо, и наблюдали, и ждали. Завихрение зависло на мгновение, а потом решительно метнулось к одному из маленьких горшков. Энн не была уверена, что произошло после. Завихрение внезапно исчезло, но тот горшок каким-то образом стал выделяться из остальных.

Мордион положил свою трубку.

- Одно сделано.

Он поднял горшок и аккуратно помазал больной глаз Чела зеленоватым жидким месивом из него.

- Сморгни, - велел он. – Не сильно жжет?

- Нет, нормально, - Чел энергично моргал. – Успокаивает.

- Значит, чары работают. Хорошо. Спасибо за терпение, Энн.

Энн осмелилась отойти от стены дома и приблизиться к кострищу.

- Хотела бы я научиться так воздействовать на паратипичное поле! – жадно произнесла Энн.

- Мы этого не делали, - ответил Чел. – Мы применяли чистую магию. Смотри.

Он выдул щебечущую гамму на своей костяной флейте, и стая птиц, словно мыльные пузыри, вылетела с ее конца и умчалась на ветки сосны.

- Ничего себе! – воскликнула Энн и спросила Мордиона: - Настоящая магия?

- Думаю, да. У Чела, похоже, хорошие способности к ней.

- У Мордиона тоже, - сказал Чел. – Лесная магия, магия трав, магия погоды. Ям ее ненавидит. Пойду скажу Яму, что он может вернуться, ладно?

- Если он не дуется до сих пор, - Мордион посмотрел на Энн, и она едва заметно кивнула.

Она привыкла к этому. Мордион хотел поговорить с ней наедине. Чел знал об этом и выразил готовность уйти, чтобы дать Энн понять, что он тоже хочет поговорить с ней. Странно, подумала Энн, когда Чел ускакал. Они оба, похоже, считали ее кем-то вроде советчика.

- Что с его глазом? – спросила она, как только Чел оказался достаточно далеко, чтобы не услышать.

- Не уверен, - ответил Мордион. – Он такой уже некоторое время. Ты должна была заметить. Думаю, он неправильно растет. У меня ощущение, что я напортачил с этим глазом, когда создавал его. Не прощу себе, если он вырастет с одним глазом.

- Иногда ты словно наседка, Мордион. Он был абсолютно в порядке, когда был старше… младше… в общем, большую часть времени. Почему ты считаешь, что напортачил? Гораздо больше похоже на то, что, живя здесь в лесу, он подхватил заражение из-за нехватки витаминов. Ну или что-то в таком роде.

- Ты правда так думаешь? – спросил Мордион с громадным облегчением.

- Уверена, - объявила Энн.

Мордион поднял глиняный горшок и повертел его в руках.

- Думаю, мы нашли нужную траву, чтобы вылечить его. Существовало девять возможных. Магия любит девятки. Я продолжу пользоваться ей.

- Можешь обучить меня лесной магии – или что ты сейчас делал? – спросила Энн.

- Я хотел бы, но… - Мордион поразмышлял, вертя горшок. – Чтобы изучать этот вид магии, ты должна быть уверена, что приняла лес – носить его на себе, словно плащ, – а ты не принимаешь.

- Иногда я могу воздействовать на поле Баннуса, - возразила Энн.

- Это другое. Здесь существуют два – нет, три – вида паратипичного поля. То, которое создает Баннус. То, которое создает лес, с сопутствующей ему природной магией. И есть еще магия чистого сознания, хотя подозреваю, все три довольно часто взаимодействуют. У тебя есть способности к магии сознания, Энн, и ты не нуждаешься во мне, чтобы учиться ей. Так ты правда думаешь, что глаз Чела не моя вина?

Энн снова заверила его, что нет. «Хотя знать бы, почему он верит мне на слово в этом вопросе!» - подумала она, когда Ям обошел вокруг дома, неся двух мертвых кроликов.

- Ну, наконец: закончился фокус-покус. Вот немного пушистого топлива.

- Пойдем играть, Энн, - позвал Чел, прыгая следом за Ямом.

Энн охотно встала и пошла с ним. Чел постарше очень ей нравился. Они бежали и прыгали вверх по реке туда, где земля под холмом обычно становилась ровной, где они нашли Яма.

- Лес снова изменился, - крикнул Чел через плечо.

- Как? – выдохнула Энн.

Единственным недостатком этого возраста Чела было то, что он бегал гораздо быстрее нее. Она полгала, это из-за того, что он живет дикарем.

- Возле реки появилось новое место, - крикнул Чел, удаляясь. – Я покажу тебе.

Они прибыли на место в нескольких излучинах выше, и оно было прекрасно. Берег реки выравнивался и сбегал к воде под мощными лесными деревьями, словно зеленая лужайка. Река здесь становилась широкой и мелкой и текла, мерцая, среди множества маленьких камней. Прямо-таки недвусмысленное приглашение снять туфли и пошлепать по воде. Энн и Чел сбросили обувь на короткую траву и помчались в воду. Она была ледяной, а камни больно впивались в ноги, но это не помешало им плескаться и веселиться. Когда ноги Энн слишком онемели, чтобы продолжать, она рухнула на склон-лужайку и лежала, вглядываясь в небо – неправдоподобно голубое между восхитительной молодой зеленью листьев над головой. Не удивительно, что Мордион так любит этот лес.

Чел, который редко сидел на месте, если это зависело от него, занял себя вытаскиванием из воды больших упавших веток и сваливанием их в кучу.

- Я собираюсь построить лодку, - объяснил он, - и лучше запастись материалом, пока можно. Я чувствую, лес готов снова измениться.

Энн подумала, что именно это Мордион имел в виду, когда говорил о том, чтобы носить лес, словно плащ. Она не чувствовала ничего, кроме умиротворения. Громадные старые деревья вокруг нее будто стояли здесь веками и простоят еще века. Изменения казались невозможными. Нечестно, что Чел мог чувствовать приближение изменений.

- Я не стану, - пробурчала она, - повторяю: не стану – помогать тебе тащить эту кучу к дому.

- Часть леса вокруг дома – единственная, никогда не меняющаяся, - Чел бросил последнюю ветку в кучу. – Но наслаждайся. Я могу привлечь Яма, хотя это означает, что придется целый час спорить с ним, чтобы не дать ему порубить ветки на дрова. Давай залезем на дерево.

Они залезли на гиганта, под которым Энн лежала, вскарабкались по большой склонившейся ветке, пока не оказались прямо над водой, где удобно уселись, разговаривая – почти как Мартин с Джимом Прайсом, смутно припомнила Энн.

- Как выглядит мой глаз? – спросил Чел.

Энн внимательно осмотрела глаз, удивленная тем, как Чел встревожен.

- Лучше. Во всяком случае, далеко не такой красный.

Он всё еще оставался меньше другого, но она не собиралась беспокоить Чела, сообщая ему об этом.

- Слава Богу! – благоговейно произнес Чел. – Не знаю, что с ним не так, но было бы ужасно, если бы он ослеп. Никто не может стать настоящим фехтовальщиком с одним глазом.

- Почему ты хочешь стать фехтовальщиком? Если бы у меня были твои таланты к магии, я бы не стала терять время на что бы то ни было еще.

Чел отмел магию, как нечто слишком заурядное.

- Я должен буду убить этих Властителей для Мордиона, когда достаточно повзрослею, - объяснил он.

- Но ты легко можешь сделать это с помощью магии, - заметила Энн.

Чел нахмурился, широко растянув рот так, что его высокие щеки выдавались, и задумчиво наблюдая, как ползают по ветке мокрицы.

- Не думаю. Мордион прав, когда говорит, что использование магии для убийства вредит человеку. У меня есть ощущение, когда я творю магию, что она станет неправильной, если я попробую что-нибудь в этом роде. А я должен ради Мордиона сделать всё правильно и по-настоящему освободить его. Я не хотел бы обнаружить, что использовал магию, чтобы превратить проклятие в нечто худшее.

Энн вздохнула.

- Как Мордион?

- Он беспокоит меня, - честно ответил Чел. – Поэтому я и хотел поговорить с тобой. Я даже не осмеливаюсь больше читать его сознание.

Энн снова вздохнула.

- И в этом я тебе завидую.

- Ты понимаешь чувства людей. Это так же… нет, лучше! Тебе не надо заглядывать внутрь и… но я больше не стану этого делать после того вечера.

- Что ты имеешь в виду?

- Ну, знаешь, как Ям вечно ворчит, что Мордион ленится. Из-за того, что Мордион уходит и просто сидит где-нибудь, и мы часами не можем найти его. Ну, Ям просто машина. В последний раз, когда нам пришлось искать Мордиона, он сидел на тех высоченных скалах вниз по реке от дома и выглядел кошмарно. И стало еще хуже, когда он попытался улыбнуться мне, чтобы заставить меня поверить, будто всё нормально. Я глубоко вдохнул. Знаешь, как приходиться набираться храбрости, когда хочешь сказать Мордиону что-то личное…

- Еще бы мне не знать! Я никогда не могу сказать ему что-нибудь личное, если прежде не разозлюсь.

Только гнев мог заставить ее забыть о раковине боли, в которой закрывался Мордион.

- Да, мне тоже частенько хочется его потрясти, - согласился Чел, не совсем поняв ее. – Но это не был один из таких случаев. Я вдохнул и спросил его напрямую, в чем дело.

- И что он сделал? Послал тебя во тьму кромешную?

- Я… почти. Только это сделал я. Я думал, он не скажет мне, так что я решил посмотреть его сознание. И… - Чел согнул палец и щелкнул по мокрице, отправляя ее в воду. – Это было словно… Можешь представить настолько темное место, что тьма будто ревет, и можно ее видеть, и она словно худший порез или царапина, что у тебя когда-либо были, так что ты чувствуешь, как тьма причиняет боль? Вот как это было. Только в гигантских размерах. Мне пришлось немедленно перестать. И я уже хотел уйти, но тут Мордион заговорил. Он сказал: «Я чистое зло, Чел. Я думал о том, чтобы броситься со скалы в стремнину». И я снова вдохнул и спросил его почему. Это было так ужасно, я… мне будто пришлось сделать это. И он сказал: «Только Великое Равновесие знает почему». Как думаешь, что он имел в виду, Энн?

- Не знаю, - Энн слегка вздрогнула, когда перед ее внутренним взором промелькнул голубой логотип на ржавом белом фургоне. – Возможно, это имеет какое-то отношение к проклятию.

- Да. Так что ты понимаешь, почему я должен уничтожить проклятие для него, - согласился Чел. – Но, конечно, я не мог тогда сказать ему об этом. Он даже не рассказывал мне о проклятии или о том, как он создал меня, чтобы уничтожить его. Я откуда-то знал, что он точно прыгнул бы со скалы, если бы я заговорил об этом в тот момент.

- И что ты сделал?

Чел ухмыльнулся.

- Я схитрил. Я сделался таким эгоистичным и… и таким ребенком, каким только мог, и я захныкал – на самом деле, я, возможно, распустил нюни, – что он не может бросить меня в лесу одного с его трупом. Снова и снова, - он стыдливо поерзал на ветке. – Я испугался. Я чувствовал себя эгоистом. И это сработало. Я ужасно себя чувствовал. Мордион спустился и сказал, что он был эгоистом. Он сказал, что я – то, единственное хорошее, что Рок позволил ему сделать.

- Нечто похожее он говорил и мне, - заметила Энн. – Но, Чел! А что если бы ты не нашел его вовремя!

- Я использовал лесную магию, - признал Чел. – Он назвал бы это мошенничеством, но я знаю: это экстренный случай, и потом, пока я работал, лес вроде как сказал мне, что я правильно поступаю. А после я пошел сказал Яму, чтобы он больше никогда не называл Мордиона лентяем, и велел ему присматривать за Мордионом, когда меня нет рядом.

- Так Ям сейчас присматривает за ним? – спросила Энн – знать это было облегчением после того, что рассказал Чел.

- Да. Ям занят и не может перетащить ветки к дому. Так что у тебя есть выбор. Либо ты помогаешь мне перетаскивать их, либо я сталкиваю тебя с ветки в воду.

Он начал подпрыгивать, раскачивая большую ветку, на которой они сидели – сначала медленно, а потом быстрее и быстрее, пока молодые листья на ее конце не начали окунаться в воду при каждом прыжке. И Энн закричала, и умоляла, и начала бешено карабкаться обратно к берегу.

Само собой разумеется, она помогла Челу перетащить его лесоматериалы к дому.

-4-

В том месте, что начиналось после желтого пакета из-под крендельков в пустом дереве, вроде бы изменений в лесу не наблюдалось, и Энн всё еще слышала крики маленьких детей, пытавшихся не упасть с поворачивающегося дерева, перекинутого через ручей. Но сама она почему-то никак не доходила до ручья. Вместо этого крики стали более хриплыми, и она вышла рядом с домом на другой стороне реки. Кричал преследуемый Мордионом Чел, нарезая круги вокруг кострища. Мордион держал деревянный меч. Чел в эти дни стал высоким, с длинными ногами – заметно выше Энн. Но и у Мордиона были длинные ноги, и он догонял Чела.

- Эй, стоп! – сказала она. – Что происходит?

Мордион остановился. Она не могла понять, веселился он или сердился. Чел очевидно склонялся к последнему, поскольку, воспользовавшись вмешательством Энн, забрался на соломенную крышу. Он взлетел наверх двумя мощными длинными бросками и припал к крыше, готовый снова спасаться бегством, если Мордион последует за ним.

- Вот что, - указал Мордион деревянным мечом.

Энн обернулась, обнаружив Яма, криво прислонившегося к охапке дров – серебряная кожа свисала вокруг колен, и была видна громадная часть его механизма.

- Это была случайность, - произнес Ям. – Я недостаточно быстрый. Счастье, что я не человек.

- Если бы ты был человеком, Чел получил бы, что заслуживает, и был бы пронзен, - сказал Мордион.

- А вот и нет! – возмущенно крикнул Чел с крыши.

- А вот и да. Ты слишком привык пользоваться тем, что Ям не может причинить тебе вред, - парировал Мордион. – Спускайся сюда и посмотри, на что способен настоящий человек.

- Что ты имеешь в виду? – осторожно спросил Чел.

- То, что сказал. Ям увидел, что может ранить тебя, и остановился. Ты дождался этого и вспорол его. Если бы ты сражался со мной, я бы не остановился. Так что слезай, и я покажу тебе.

- Хочешь сказать, ты… - Чел явно был поражен.

Как и Энн. Никто из них никогда не видел, чтобы Мордион делал что-либо хоть отдаленно воинственное.

- Я серьезно, - Мордион нагнулся и подобрал меч с земли – длинный, серый, опасный клинок.

Он протянул его эфесом к крыше. Энн заинтересовалась, откуда меч появился. Возможно, Чел манипулировал полем Баннуса?

- Вот, - сказал Мордион. – Ты можешь пользоваться этим, а я возьму деревянный меч Яма, и посмотрим, что будет. Или ты боишься?

Чел немного переместился, припав к карнизу крыши.

- Ну… я… да. Я не хочу убить тебя.

Мордион засмеялся. И смеющимся Энн Мордиона тоже никогда не видела.

- Это было бы невероятным везением! – сказал он. – Спустись и попробуй.

- Хорошо, - Чел перевернулся на живот и соскользнул вниз, легко и изящно, к зависти Энн, приземлившись перед Мордионом.

- Уверен? – спросил он, берясь за эфес меча.

Мордион кивнул. Чел сделал нерешительный выпад. Мордион быстро отбил металлический меч своим деревянным и нанес решительный удар в голову.

- Берегись. Я уже убил тебя. Или скальпировал.

Чел проглотил это и снова начал наступать – гораздо осторожнее. Молниеносный удар – ДЗЫНЬ. Металлический меч упал на землю, и Чел получил еще один карающий удар, на это раз в ногу.

- Снова убит, - сказал Мордион. – Если и не потерял бы ногу, то умер бы от потери крови. Ты приобрел весьма легкомысленные привычки, Чел.

Чел нахмурился. Он подобрал меч и напал на Мордиона в третий раз. На этот раз Энн видела, что он по-настоящему старается. Он продержался немного дольше. Они кружились, прыгая и сплетаясь, с молниеносными выпадами время от времени, за которыми Энн не могла уследить. Чел избежал двух первых, но третий сильно ударил его в ребра. Он отшатнулся назад.

- Третья смерть, - весело заявил Мордион. – Хочешь остановиться?

- Нет! – сквозь зубы процедил Чел.

Он бросился на Мордиона и снова получил удар. На этот раз Мордион не спросил, хочет ли он остановиться. Они просто продолжили – в бешенном ритме. Энн прокралась вокруг кострища на другую сторону и укрылась рядом с Ямом. Она никогда не видела ничего подобного, особенно со стороны Мордиона. Он был так быстр!

- Уй! – прошептала она, когда деревянный меч снова ударил Чела, шлепнув по плечу.

- Это в некотором роде несправедливый способ наказать Чела, - тихо произнес Ям. – Пострадала только моя оболочка, и ее легко починить.

Энн бросила взгляд на Яма, и у нее возникло невольное ощущение, что он выглядит неприлично, когда видно все эти вертящиеся серебряные механизмы.

- Думаю, - она поморщилась от еще одного шлепающего удара, - с Чела нужно сбить спесь.

- Но не так. Ясно, что Мордион прекрасно владеет мечом.

- Да. Он наслаждается.

Сражаясь, Мордион улыбался – широко и язвительно. Чел напротив него обнажил зубы, но не в улыбке. С него струился пот.

Потом всё закончилось. Еще один выпад, и Чел упал на колени, а деревянный меч Мордиона прижался к его шее сзади.

- На этот раз ты остался без головы, - сообщил ему Мордион и отступил назад, чтобы позволить Челу встать.

Чел едва не плакал. Он медленно поднялся, чтобы дать себе время оправиться, и принялся деловито отряхивать колени.

- Свинья! – пробормотал он.

- На самом деле, ты был бы довольно хорош, если бы не был так беспечен.

- Я хорош! – сердито сказал Чел. – Я достал тебя однажды. Посмотри на свое левое запястье.

Мордион посмотрел на не-совсем-недавний красный порез.

- Достал. Но ты не так хорош, как думаешь.

- Иди и… прыгни в реку! – огрызнулся Чел и побежал прочь от дома.

Мгновение Мордион стоял, глядя на едва заживший порез. Как и Энн. «Ага! - подумала она. – Сколько времени прошло? Явно немного».

Между тем Мордион пожал плечами и прислонил деревянный меч к дому так аккуратно, словно он был настоящим.

- Ям, впредь не позволяй ему сражаться с тобой, - сдержанно и холодно велел он. – Лучше я сам буду учить Чела, хотя…

Он замолчал так надолго, что Энн решила, он больше ничего не скажет. Она направилась к кострищу. Мордион посмотрел на нее так, будто до сих пор не подозревал о ее присутствии.

- У меня ужасное отвращение ко всему, связанному с убийством, - закончил он.

- Но ты наслаждался сражением! – возразила Энн.

- Знаю. И не могу понять. Энн, мне надо снова починить Яма. Не могла бы ты найти Чела и убедиться, что он не наделает глупостей?

- Хорошо, - согласилась Энн, надеясь, что Чел не ушел слишком далеко.

Он нашелся довольно близко – всего лишь внизу крутой тропинки к реке. Энн ясно видела его (внизу было непривычно светло), грустно сидевшего в построенной им лодке. Это была на удивление хорошая лодка с плоским дном и обшитыми внакрой боками – совсем не такая, какую можно ожидать от мастерства мальчика. Но Энн едва заметила ее из-за нового странного вида реки. Знакомый водопад исчез. Река теперь текла ровным потоком белой воды, разделенная надвое зазубренной скалой, и довольно сильно ревела там, где смыкалась позади нее. Самодельные поплавки верш Мордиона отчаянно подпрыгивали в этом месте, словно тонущие крысы. Река была широкой, бурной и прямой. Крутые утесы на обоих берегах оказались вырыты, точно здесь взорвалась бомба. Энн посмотрела, проковыляла полпути вниз и снова посмотрела.

Она была слишком поражена, чтобы считаться с душевным состоянием Чела.

- Что такое случилось с водопадом? – спросила она, дойдя до гальки рядом с лодкой.

- Не делай вид, будто не помнишь! – проворчал Чел и сразу перешел к своей обиде: - Мордион – настоящая свинья! Какое право он имел так поступать со мной? Какое право? И ухмыляться во весь рот в процессе! Очень смешно!

Энн поняла, что ей лучше забыть о реке. Гордость Чела была ранена.

- Ну, он вроде как твой опекун, Чел. Он вырастил тебя.

- Он не имеет права! – в его голосе звучал гнев, которого Энн прежде у него не слышала. – Опекун, вот еще! Он просто случайно нашел меня в лесу и просто решил, что в ответе за меня. Он не имеет права бить меня – и делать вид, будто это была честная схватка! Я покажу ему! Я собираюсь уйти из леса, Энн. Я собираюсь уйти так далеко, что проклятый Мордион больше никогда меня не найдет!

- Не думаю, что это хорошая идея. Серьезно, - быстро ответила Эн.

В отличие от Мордиона, Энн никогда не позволяла себе думать, что может случиться, если Чел выйдет за пределы паратипичного поля. Но мгновенный ужас, который она испытала при одной мысли об этом, показал, что где-то глубоко она прекрасно знала ответ.

- Боишься, я исчезну, а? – резко спросил Чел. – Мордион думает, что из-за этого я от него никуда не денусь. Я больше не верю в эту историю.

- Оно не стоит риска, Чел, - сказала – нет, проблеяла – Энн: она слышала, как дрожит ее голос.

Чел не обратил на нее внимания. Он уставился на стремительную белую воду.

- По крайней мере, я поранил его запястье. Надеюсь, ему больно.

Это напомнило Энн о том, что на самом деле прошло очень мало времени. Она перебралась в лодку Чела и села на фальшборте, где могла видеть его лицо, пока он мрачно смотрел на воду. Если она права, глаз Чела был сильно поражен всего около получаса назад. И сейчас он должен бы плохо выглядеть. Но Энн увидела лишь лицо лет шестнадцати с двумя здоровыми серыми глазами, того же цвета, что у Мордиона. Или левый глаз Чела чуть-чуть поменьше? Но, может, это просто из-за удара Мордиона. По левой щеке Чела тянулся белый след, распухающий в красно-синий кровоподтек. Бедный Чел. Ранена была не только его гордость.

- Почему ты так на меня смотришь? – спросил Чел.

- Хотела узнать, лучше ли твоему глазу.

- Конечно, лучше! Много лет уже! – Чел теперь смотрел на Энн так же внимательно, как она на него. – Не могу не заметить. Почему ты не меняешься, Энн? Я расту, у Мордиона седеет борода, но ты всегда одинаковая.

- Я… э… вне леса время идет медленнее, - смущенно ответила Энн.

- Не то чтобы мне не нравилось, как ты выглядишь, - объяснил Чел. – Мне нравится. Мне нравятся твои скулы – то, как они выступают, – и твои голубые глаза, и смуглая кожа. И мне нравится, как твои волосы светлее снаружи – светлое сияние над темными завитками.

Он вытянул руку, чтобы взять ближайшую прядь волос Энн, и, прежде чем она успела пошевелиться, неловко положил ладонь ей на затылок и попытался поцеловать ее.

- Не надо! – попросила Энн, отстраняясь назад.

К такому она не была готова.

- Почему? – спросил Чел, притягивая ее к себе.

- Потому что, - Энн решительно отстранилась, - есть другие девушки, которые понравятся тебе больше. У меня… э… у меня есть кузина со светлыми волосами. Такими светлыми, что они почти белые. И самыми большими карими глазами, какие ты когда-либо видел. И прекрасной фигурой. Лучше, чем у меня: я коренастая.

Чел отпустил Энн с такой готовностью, что она оскорбилась.

- Она милая?

- Очень, - сочиняла Энн. – Нежная, умная, понимающая.

- Она живет в твоем поселке? – жадно спросил Чел.

- Да, - солгала Энн, яростно скрестив пальцы за спиной.

- Еще одна прекрасная причина, чтобы оставить этот проклятый лес, - Чел снова сел в лодке.

Энн не знала, чувствовать ли досаду или облегчение.

- Звучит так, словно это девушка моих снов, - заявил Чел. – Кстати, о снах, мне в последнее время снились те сны. Думаю, поэтому я так разозлился на всё это…

Энн выбралась из лодки. Она не хотела слышать о снах Чела, особенно о тех, в которых присутствуют фигуристые блондинки и всё такое.

- Скажи Мордиону.

- Я говорил. Они обеспокоили его.

«Еще бы», - подумала Энн.

- Мне надо вернуться домой к…

Но Чел тоже начал выбираться из лодки, решительно настроенный рассказать ей. Энн сдалась и покорно стояла на гальке, сцепив руки.

- Это пугающие сны. Я нахожусь в чем-то вроде ящика с проводами, которые поддерживают во мне жизнь, и предполагается, что есть нечто, не дающее мне очнуться, но что-то пошло не так, и я просыпаюсь. Я кричу, Энн. Колочу в крышку и кричу, но никто не слышит. Это так ужасно, что я почти каждую ночь просыпаюсь рывком.

Это несомненно было ужасно. Судя по его виду, Чел совершенно забыл о блондинках и даже о синяках, оставленных Мордионом.

- Какая жуть, - сказала Энн.

Ей не хватило смелости сказать ему, что скорее всего это сны Мордиона – или, возможно, сны из того, что Баннус засунул в голову Мордиона. Один из самых ужасных побочных эффектов способности читать чужое сознание. Она больше не завидовала Челу.

- Мордион говорит, это его сны, - сказал Чел.

- Э…

- До сегодняшнего дня, - Чел снова надулся, зигзагообразно согнувшись, наполовину высунувшись из лодки, - этих снов было достаточно, чтобы я поклялся разрушить проклятие на Мордионе. Но теперь не уверен, что мне есть дело!

Энн обдумала всё это.

- Возможно, ты прав, - признала она. – Нечестно, что ты должен посвятить свою жизнь Мордиону.

При этих словах Чел разогнулся, чтобы сначала недоверчиво посмотреть на нее, а потом широко и благодарно улыбнуться.

- Но всё равно не покидай лес. А теперь мне правда пора идти.

Когда она начала перешагивать с одного скользкого камня на другой в теперь гораздо более опасном переходе через реку, Чел закричал ей вслед. Вначале вроде было:

- …и спасибо!

Но потом, хотя и наполовину заглушенное ревом реки, определенно последовало:

- …увидеть твою кузину!

- Ой-оой! – произнесла Энн, совершая последний прыжок к противоположному берегу. – Что мне взбрело в голову придумывать для него кузин?

Она вошла в лес на другой стороне реки, чувствуя, как всё внутри скручивается. Раньше она не осознавала, что Чел может стать таким, когда подрастет. Он по-прежнему нравился ей, но только как друг. Что-либо иное казалось неправильным, учитывая, что она помогала создавать Чела. Однако она чувствовала себя несчастной из-за того, что солгала ему.

Энн была так несчастна, а внутри всё так скручивалось, что она не замечала, где находится, пока не оказалась в проходе между домами. Здесь она почувствовала запах готовящейся еды с обеих сторон и припустила рысью. «Мне только не хватало, чтобы мама разозлилась на меня!» - подумала она.

«Минутку, – вспомнила она, проходя мимо серой машины, и спросила своих воображаемых друзей: – Как долго я была внутри поля на этот раз?»

«Примерно пару часов», - ответил Король.

-5-

Энн опоздала на ланч. К счастью, папа с Мартином поссорилась, а мама так беспокоилась из-за этого, что более чем мягко поругала Энн, заключив:

- И немедленно вымой руки!

- Связана мстительным мытьем рук, - пробормотала Энн, открывая кран на кухне. – Я точно знаю, что чувствует Чел. Родители!

Судя по всему, у Мартина тоже была причина понимать Чела. Он явно сказал нечто, по-настоящему разозлившее папу. Всё время, пока Энн жадно поглощала жаркое, папа не переставал повторять:

- Ты скажешь что угодно, Мартин, если решишь, что это делает тебя интересным, - время от времени он добавлял: - Ты уверен, что не видел еще и летающую тарелку? Маленьких зеленых человечков с выпученными глазами?

- Я знаю, что я видел, - каждый раз, надувшись, отвечал Мартин и иногда добавлял: - И лучше бы я никогда не рассказывал тебе.

Атмосфера становилась все напряженнее и напряженнее, пока в тот момент, когда Энн вычищала последнюю тарелку, Мартин, наконец, не крикнул раздраженно:

- Ты не поверил бы в Бога, если бы Он вошел сейчас в эту дверь!

- Мартин! – воскликнула мама.

- Я могу отличить реальность от выдумок, даже если ты не можешь! – рявкнул папа в ответ. – И не кричи на меня!

Мама поспешно поставила на стол торт с патокой и попыталась урегулировать ситуацию.

- Ладно тебе, Гэри. Мартин мог просто видеть, как снимают фильм, правда? Торт с патокой, Мартин. Твой любимый, - она отрезала толстый сочащийся кусок и поняла, что забыла тарелки. – Ох, ну надо же! Это всё стресс! Энн, не сиди безучастно – ты больше не больна, – принеси тарелки для пудинга. Здесь в последнее время постоянно снимают фильмы, Гэри, ты же знаешь!

Энн сунула тарелку под колеблющийся кусок торта и поставила ее перед папой, чтобы помочь его успокоить.

- Значит, у Мартина закрылись глаза, когда он смотрел на камеры, режиссеров и всё остальное, да? – презрительно спросил папа, посыпая торт сахаром.

Папа употреблял больше сахара, чем все, кого Энн когда-либо знала. Он не мог есть ни один из фруктов, которые продавал. Говорил, они слишком кислые для него. А самое поразительное – будучи довольно крупным, он ни капли при этом не толстел.

- Хорошая попытка, Элисон, - продолжил он. – Жаль, Мартин забыл о съемочной группе. Не знаю, что он видел, но знаю почему. Если он не сидит, уткнувшись в комиксы, то всю ночь напролет смотрит фильмы про инопланетян. Этот мальчик не может отличить правду от фантазии!

- Могу! – Мартин с грохотом встал из-за стола, пронесся мимо тарелки с тортом, которую мама пыталась дать ему, и выскочил из комнаты, хлопнув дверью.

Неслыханно, чтобы Мартин отказался от торта с патокой! Это убедило Энн, что он на самом деле видел нечто странное. Когда ланч закончился – в подавленной и сердитой тишине, – и Энн немного слишком поспешно убрала со стола, она пошла к Мартину. Он сидел на верхней ступеньке лестницы, сердито глядя исподлобья.

- По поводу того, что ты видел… - произнесла Энн.

- Только ты не начинай! – прорычал Мартин. – Мне плевать, что ты думаешь. Я знаю, что видел человека, одетого как Супермен, и он карабкался по воротам в старую ферму. Вот так!

- Супермен!

Мартин с ненавистью посмотрел на нее.

- Да, только неправильных цветов. Серебряный костюм и зеленый плащ. Я видел его.

- Не сомневаюсь.

Энн была слишком обеспокоена и озабоченна, чтобы хотя бы попытаться успокоить Мартина. Мог ли Мартин видеть Яма? Но Ям никогда не носил никакой одежды, не говоря уже о зеленом плаще. Она вышла из дома на Лесную улицу, почти убежденная, что кто-то еще вошел в поле Баннуса. Или – и это тревожило ее больше всего – поле расширилось?

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

-1-

- Поле остается стабильным, - сообщил Властитель Пятый, войдя в перламутровый конференц-зал в Доме Равновесия. Он подождал, пока два полуживых часовых у входа просканируют его и расцепят руки, чтобы пропустить, и прошел к столу, где его ждали остальные трое Властителей. - По крайней мере, насколько мои приборы могут выявить на таком расстоянии.

- Не очень-то утешает, - нетерпеливо произнесла Властительница Третья. – Со времени исчезновения Властителя Второго прошло несколько дней. Мы должны допустить, что он со Слугой все еще внутри поля, или что?

- Думаю, да, - ответил Пятый. Он сел и аккуратно вставил куб, который принес с собой, в разъем на подлокотнике своего черного перламутрового кресла. – Это обработанная информация с мониторов Второго, - сообщил он остальным Властителям. – Не то чтобы она много нам давала. Но нет ни одной записи, показывающей, что Второй и Слуга выходят из поля баннуса. И есть еще пара вещей, которые, я считаю, вам всем надо видеть. Готовы?

Когда трое кивнули, Пятый активировал куб. На гладкой поверхности стола отражались их лица – три молодых и одно старое, – все пышущие здоровьем благодаря анти-возрастной терапии, но когда Пятый переключил рычаг, отражения исчезли. Их заменило карманное тэта-поле куба, которое мигнуло, устанавливаясь.

На столе ожила крошечная идеальная сцена. Властитель Второй, упакованный в зеленый твидовый костюм, слишком узкий для его пухлой фигуры, с длинным полосатым шарфом вокруг шеи, раздраженно вошел в перламутровый коридор. Остальные Властители узнали помещение рядом с дальнедистанционным порталом в Доме Равновесия. Очевидно, Второй в этот момент еще находился на Родине – перед самым началом своей поездки. Изображение казалось достаточно плотным, чтобы его можно было потрогать – от розового раздраженного лица до больших черных сапогов. Цифры и знаки, бегущие по внешним краям сцены, показывали, что на этой стадии состояние здоровья Властителя Второго было идеально, за исключением слегка повышенного адреналина.

Властитель Четвертый засмеялся:

- Второй как всегда считает секунды! Вам не кажется, что в этом костюме он похож на страшилище?

- Видимо, его одел робот, - заметила Властительница Третья. – Думаю, нам нужен человек, чтобы отвечать за одежду.

- У нас уже есть: молодая женщина по имени Вайеррэн – Дом Гарантии, - сообщил Пятый.

На столе качнулись тени, неясно вырисовываясь на перламутровых стенах – одна тень приближалась, остальные торопливо убирались с ее дороги. Следом за своей тенью в крошечную картинку ленивой походкой вошел Слуга, одетый так же странно, как и Властитель Второй.

Властитель Четвертый захохотал:

- Мордион выглядит как чучело! Что это за желтая штука с пуговицами?

- Мне кажется, - сказала Властительница Третья, - у этой молодой женщины, ответственной за одежду, довольно неразумное чувство юмора.

На столе крошечный Властитель Второй развернулся, и его голос донесся из скрытых динамиков – громкий и идеально воспроизведенный, со знакомым легким подвыванием на последнем слове.

- Ну наконец-то!

Высокий Слуга склонил голову, извиняясь:

- Простите меня, сир…

- И не называй меня «сир»! – огрызнулся Властитель Второй. – Из соображений безопасности я путешествую как твой слуга. Никто не должен знать, кто я. Пошли.

Он щелкнул пальцами кому-то вне зоны действия мониторов. Хранители портала, как и все в Доме Равновесия, держались подальше от Слуги.

- Открывай, ты там!

Из линии на перламутровой стене портал расширился в гладкую круглую арку. Властитель Второй вошел в нее с почтительно следовавшим за ним Слугой. Пустой белый свет заполнил стол на те секунды, которые заняло перемещение.

Картинка вернулась со щелчком, показывая зону приема портала в главном офисе одного из ближайших миров. Как и все офисы Организации Властителей, он был просторным и с открытой планировкой. Властитель Второй и Слуга появлялись в слишком ярком блеске белого, зеленого и розового. Этот мир пытался имитировать перламутровое великолепие Дома Равновесия. На краю картинки из офиса выходил с видом человека, спешащего на обед, мужчина с цепью Управляющего сектором на шее. Когда открылся портал, он посмотрел через плечо и застыл. Трепет и страх появились на его лице. Он развернулся и бросился к Слуге.

- Слуга Властителей! Какое неожиданное удовольствие! Вижу по вашему странному одеянию, вы отправляетесь на очередное задание. Они держат вас занятым на всякий случай, ха-ха-ха!

Он не узнал Властителя Второго и полностью игнорировал его. Крошечная картинка была достаточно четкой, чтобы заметить, что Властитель Второй не знал, радоваться ли ему, что его маскировка так хороша, или злиться, что его знают хуже, чем его Слугу.

- Что я могу сегодня сделать для Слуги Властителей? – изливался Управляющий сектором.

Мордион Эйдженос улыбнулся этой своей особенной улыбкой:

- Удивлен, что вы узнали меня. Мы оба довольно странно чувствуем себя в этих одеждах.

Властитель Второй выглядел успокоившимся.

- О, я повсюду узнаю Слугу Властителей! – рассыпался Управляющий сектором.

Властитель Второй нахмурился.

- Полагаю, у Слуги довольно-таки узнаваемое лицо, - прокомментировал Властитель Четвертый. – Похожее на голову смерти.

- Соответствует его работе, - заметил Пятый.

Властительница Третья согласилась:

- Не думаю, чтобы у нас когда-либо был Слуга, который хотя бы отчасти так подходяще выглядел.

Пока они разговаривали, Мордион объяснял, куда им надо отправиться.

- Земля, сектор Альбион… Это ведь как раз за пределами спирального рукава, правильно? – рассеянно произнес Управляющий. Он явно просчитывал, сколько работы ему это принесет, и одновременно пытался выглядеть вежливым. – Конечно, конечно. Несомненно. Я открою немедленно, хотя это долгий путь, знаете ли. Думаю, вы сможете совершить три длинных прохождения, но боюсь, большую часть пути придется пройти одиночными прыжками. Насколько я помню, конечно. Нам не часто приходится открывать именно это направление, в стороне от торговых путей. Пойду проверю. Желаете ли вы, чтобы я предупредил о вашем прибытии? Я не хотел бы, чтобы вам пришлось ждать дольше, чем это абсолютно необходимо.

Мордион склонил голову, соглашаясь.

- Тогда прошу меня извинить – я лично этим займусь, - Управляющий сделал знак.

Вокруг, в чрезмерно освещенном пространстве, стояли несколько беззастенчиво пялившихся младших руководителей, администраторов и консулов. Почти все они поспешили на знак своего Управляющего.

- Позаботьтесь о Слуге Властителей, - приказал он. – Убедитесь, что у него есть всё, что ему нужно. Вы четверо идете со мной.

Он умчался с картинки с четырьмя подчиненными, семенящими следом.

Остальные нетерпеливо собрались вокруг Слуги, за исключением одного последнего. Его оттеснили, и он был вынужден заговорить с Властителем Вторым. И обоим это явно не нравилось. Слуга внутри толпы разговаривал вежливо и охотно, рассказывая мелким чиновникам последние сплетни с Родины, отказываясь от предложений еды и питья и шутя по поводу своей одежды.

- Он выглядит здесь совершенно непринужденным! – заметила Властительница Третья. – Он никогда не разговаривает так с нами. Я слышала, он вообще никогда ни с кем не разговаривает. Кто меня дезинформировал?

- Никто. Наглый клоун, - произнес Властитель Пятый. – Он никогда ни с кем не разговаривает здесь, в Доме Равновесия. Все держатся от него подальше.

- И не без оснований! – сказал Властитель Четвертый. – Но ты ошибаешься, Пятый. Говорят, он разговаривает с той отвратительной девчонкой, которая нашла ему эту нелепую одежду.

- О? – смягчившись, произнесла Третья и добавила с ядовитым интересом: - Отвратительная девчонка, значит? То есть она тебя не любит, Четвертый?

- Нет, - ответил Четвертый. – Потому что я не ее лошадь. Слава Богу.

Все Властители засмеялись.

Пока они говорили, Управляющий сектором успел устроить поездку – невероятная скорость. Он бегом вернулся, кланяясь и показывая дорогу. Слуга и Властитель Второй, по-прежнему в толпе почтительных мелких чиновников, поспешили через помещение к другому дальнедистанционному порталу и, наклонившись, вошли внутрь. Картинка на столе снова со щелчком стала белой, а потом переключилась на следующий офис Организации Властителей, сделанный из камня и металла, с минималистским художественным дизайном. Еще трое Управляющих сектором, на этот раз лучше подготовленные, вежливо поспешили к Слуге.

- Мой дорогой Слуга! Пожалуйста, простите нас. Мы только что узнали о вашем прибытии.

Потом был офис с развешенными в нем пейзажами, за ним последовал сделанный будто из чеканной бронзы, в котором еще один Управляющий ринулся к Слуге и лебезил перед ним.

После пятой подобной сцены Властительница Третья воскликнула:

- Будто путешествие короля по стране! Никто даже не замечает беднягу Второго.

- Да, я думал, это заинтересует вас, - пробормотал Пятый.

- Мордион – наш прямой представитель, - заметил Властитель Четвертый, казавшийся не слишком счастливым по этому поводу. – Где бы он ни появился, они знают, что на самом деле имеют дело с нами.

- Да, но помнит ли об этом наш Слуга? – спросила Властительница Третья.

Властитель Первый в своей обычной манере до сих пор хранил безмятежное молчание. Теперь он погладил белую бороду и сверкнул на Третью доброй улыбкой.

- Конечно, помнит. Я позаботился об этой части его подготовки с величайшим вниманием. Уверяю тебя, он так же скромен, как и верен.

- И всё же я считаю, было ошибкой отправлять его без наблюдения, - возразила Третья. – Если бы не этот случай, никто из нас не знал бы, как ведут себя с ним главы секторов.

- О, я знал, - сказал Властитель Первый.

- Но подумай только о силе Слуги… - снова начала Третья.

- Замолчи, Третья, - прервал Властитель Пятый, раздраженно шлепнув рукой. – Сейчас будет важный кусок.

Властитель Второй и его Слуга вошли в одно из длинных прохождений, где несколько секторов смогли соединить свои порталы в дорогу, тянущуюся через галактику от мира к миру на несколько световых лет. Картинка на столе вспыхивала от белого к изображению, к белому и снова к изображению, когда они проходили через соединения порталов, но вспышки были достаточно быстрыми, чтобы не мешать наблюдению за высоким Слугой, бредущим рядом с гораздо более низким Вторым. Только немного утомительно для глаз. Переход выглядел как хорошо освещенный туннель, составленный из более бледных версий того же перламутрового вещества, из которого состояла комната, в которой сидели Властители. На самом деле обе перламутровые субстанции происходили из одного источника, и этим источником, как ни забавно, являлась кремневая галька с Земли. Только кремневая галька, импортируемая с Земли, была достаточно прочной, чтобы выдержать напряжение портала. Картинка напомнила всем наблюдавшим Властителям о том, насколько важна Земля.

У Властителя Второго очевидно появились те же мысли, что у Властительницы Третьей.

- Ты весьма вежлив со всеми этими глупыми лизоблюдами, - произнесло его крошечное изображение брюзгливым тоном. – Это так необходимо?

- Думаю, да, - поразмыслив, ответил Слуга. – Они до смерти боятся, что оскорбят Властителей, если оскорбят меня. Мне внушили во время моей подготовки, что я просто публичное лицо, которое Властители демонстрируют Организации. Значит, я должен показать им, что нисколько не оскорблен.

Властитель Первый бросил на Властительницу Третью насмешливый взгляд, говорящий: «Видишь?»

- Возможно, ты прав, - сварливо произнес Властитель Второй.

Он нервно оглядывался вокруг. Казалось, туннель подавляет его. Цифры, бегущие по краям изображения, показывали учащенное сердцебиение и повышенное давление. Или, может, он нервничал по другой причине.

- Слушай, Мордион, - вдруг сказал он. – Прежде я лишь однажды имел дело с баннусом, да и то большую часть работы выполнил Властитель Первый. Можешь помочь мне разобраться кое-в-чем насчет него?

Предостерегающее выражение появилось на узком желтоватом лице Властителя Пятого. Он поднял палец, чтобы показать остальным: именно об этом он говорил.

- Как пожелаете, - учтиво ответил Слуга.

Он явно этого не хотел. В конце концов, он был обучен никогда, никогда не совать нос в секреты Властителей.

- Но вы должны помнить, сир, что, возможно, мы не найдем там никакого баннуса. Отчеты были очень путанными. Это письмо с Земли на Альбион может оказаться розыгрышем.

- Я знаю, дурак! – раздраженно произнес Властитель Второй. – Но согласись, я должен быть готов на случай, если это не розыгрыш.

Слуга кивнул.

- Хорошо. Тогда приказываю тебе подумать о баннусе.

Наблюдавшие Властители задохнулись. Властитель Пятый саркастично улыбнулся. Потому что Слуга, конечно же, был обязан сделать всё, что Властитель прикажет ему.

- Как ты думаешь, что такое баннус? – спросил Властитель Второй. – Как бы ты сам описал его?

- Машина, чтобы воплощать мечты в реальность. По крайней мере, это то, что пришло мне в голову, когда мне впервые рассказали о нем.

- Хмм, - Властитель Второй брел вниз по перламутровому туннелю, размышляя над этим. – Да… в некотором роде… это хорошо описывает то, как баннус использует тэта-пространство. Одной из его функций является показывать людям – невероятно, слишком живо – принимают они правильное решение или нет.

Властительница Третья одобрительно кивнула:

- Осторожная полуправда.

- Подожди, - сказал Пятый.

- Итак, - Властитель Второй замедлил шаг, пока прогуливающиеся шаги Слуги не вынуждены были превратиться в переминание с одной длинной ноги на другую. – Итак, у тебя есть машина, предназначенная, чтобы прогонять набор сценариев, показывая, что случится, если в некоей ситуации ты примешь решение А, потом – решение Б, и так далее, пока она не покажет все возможные варианты. Затем, если ты должным образом загрузил в нее материал, она должна остановиться, так? Теперь, если это не розыгрыш, штука очевидно продолжает работать. Почему?

Слуга медленно брел, засунув руки в карманы нелепого желтого пальто, покорно демонстрируя вежливый интерес.

- Предполагаю две причины. Библиотечный служащий мог ввести в нее несколько материалов. Или ему не удалось сделать это как следует, и он загрузил что-нибудь с открытым концом, что дает машине причины не останавливаться.

- Хорошо. Как думаешь, что из этого он сделал?

- Ну, поскольку Контролер Борасус и шесть людей из техобслуживания – не говоря уже о самом служащем – похоже, исчезли, предполагаю, второй вариант. Я прав в том, что баннус, где может, включает живых людей в свои сценарии?

- Да, - хмуро вздохнул Властитель Второй. – И я думаю, это не розыгрыш, и что служащий загрузил что-то с открытым концом. Теперь добавь вот это: с каждым человеком, которого баннус втягивает, он открывает еще один ряд возможностей, чтобы работать с ними. Это заставляет его расширять поле и продолжать работу. И куда это ведет?

Слуга покачал головой:

- Похоже на то, что он никогда не остановится. Или не остановится до тех пор, пока не охватит всю планету.

- Он может! – простонал Властитель Второй. – И я должен остановить его! Как мне это сделать?

Слуга бросил на него очень вежливый взгляд.

- Нет никаких оснований, чтобы ваш Слуга говорил вам это, сир. Вы обладаете способностями, рядом с которыми мои – ничто.

- Ну… - откровенно начал Властитель Второй.

Четверо наблюдавших Властителей задержали дыхание, прекрасно понимая, что если снять с Властителя Второго нижнюю рубашку, начиненную приборами, останется очень мало, тогда как способности Слуги присущи ему от природы.

- …да, можно сказать, я могу положиться на силы Властителя, - мрачно произнес Второй.

Остальные Властители снова начали дышать. Слуга, явно испытывая неудобство, заметил:

- Переход здесь заканчивается. Следующий офис будет на Ионии.

Глава сектора Ионии оказался еще отвратительнее. Наблюдавшие Властители сотряслись от хохота при виде выражения лица Властителя Второго, когда Управляющий предложил Слуге танцовщиц.

- Чтобы провести время, пока мы соединяем переход до Плесси, - умолял он Слугу. – Я не хотел бы, чтобы Вашему Превосходительству было скучно.

Слуга бросил взгляд на Второго и отказался от танцовщиц со всей возможной вежливостью. Властитель Четвертый поинтересовался, каким был бы ответ Слуги, если бы он был один.

- Ну в самом деле! – шокировано прошептал Властитель Второй, когда Управляющий Ионией поспешил прочь.

Он больше ничего не сказал, пока они не оказались в следующем перламутровом мерцающем туннеле, и только тогда пробурчал:

- Если баннус работает, я искренне надеюсь, что этот чиновник не включил в него танцовщиц. Я правда не в состоянии сладить с танцовщицами в мои годы!

Слуга явно не знал, что ответить, в итоге решившись на осторожное:

- Многим людям нравятся танцовщицы, сир.

- Не называй меня «сир»! – рявкнул Властитель Второй.

- А, - пробормотал Властитель Четвертый. – Наш Слуга согласился бы на этих девушек.

Тем временем числа, бегущие по краям сцены, показали, что Властитель Второй становится всё несчастнее.

- Хотел бы я, чтобы ты понимал, - сказал он Слуге. – Прошли, наверное, века с тех пор, как мы в последний раз использовали баннус, но я достаточно четко помню худшую часть. Единственный способ, которым я могу остановить машину – это включиться в ту кошмарную фантазию, которую запустил чиновник, чем бы она ни была.

Слуга выглядел пораженным.

- Вы уверены? Физически войти, си… э… войти?

- Конечно, я уверен! Вот, - Властитель Второй раздраженно вытащил сложенный факс-лист из своего твидового кармана, подождал, пока он распрямится и сунул гладкий белый лист Слуге. – Посмотри-ка, что здесь говорится.

Слуга бросил взгляд на заголовок и, похоже, был ошеломлен.

- Это же только для Властителей, си… э… Превосходительство.

- Читай, - велел Властитель Второй.

Наблюдавшие Властители были почти так же ошеломлены, как Слуга.

- Второй невозможно беспечен! – воскликнула Третья.

- Знаю. Он не должен был брать с собой этот лист, - ответил Пятый.

- И Слуга может запомнить наизусть… - начал Четвертый.

- У Слуги, конечно, почти абсолютная память, - вставил Властитель Первый, - но если ему приказать забыть, он забудет. Опасность в том, что кто-то другой – скажем, на Земле – может завладеть этим листом. Или уже завладел.

Пока Слуга шел, послушно читая лист, Властитель Второй говорил:

- Здесь. Третий параграф. Не следует ли из этого довольно ясно, что я должен войти в поле и взять управление действием?

- Да, похоже, это предлагается, - согласился Слуга и прочитал вслух: - «Баннус запрограммирован так, что всегда будет включать себя в поле действия. Обычно баннус принимает форму кубка, оружия, трофея или подобного предмета. Как только оператор возьмет предмет в руки, баннус обычно становится достаточно покорным, чтобы склониться перед волей оператора». Я так понимаю, это устройство безопасности? Похоже на то, что вам надо просто войти в поле на достаточный срок, чтобы узнать баннус и завладеть им. А потом вы прикажете ему остановиться.

- Пробиться сквозь толпу танцовщиц и вырвать цимбалы у ведущей девицы, - болезненно произнес Властитель Второй. – Это я и сам понимаю. Идиоты, которые изобрели эту штуку, могли бы придумать и более простой способ это сделать. Что не так с красной кнопкой?

- Да, почему они устроили всё таким способом? – поинтересовался Слуга.

- Уупс! – протянул Четвертый.

Все Властители испытали огромное облегчение, когда Второй сурово ответил:

- Я не могу тебе сказать, - и забрал факс-лист.

Судя по виду Слуги, он попытался немедленно перестать думать об этом.

- Но как я узнаю дурацкую штуку, - пожаловался Властитель Второй, - когда я должен продраться сквозь ужасный коридор игры? И потом я должен подчинить его своей воле. А если он не подчинится?

- Ни у одного Властителя не бывает здесь каких-либо затруднений, - успокаивающе произнес Слуга.

Властитель Второй явно не разделял уверенность Слуги. Когда он устало прошел через следующий портал и обнаружил еще одного главу сектора, стоящего там в полном церемониальном облачении, со всеми своими младшими чинами, тоже в облачении, готовым приветствовать Слугу, Властитель Второй умудрился выглядеть таким угнетенным, каким только мог быть правитель больше чем половины галактики.

- Рада видеть, - заметила Властительница Третья, - что Второй хотя бы о некоторых вещах умолчал. Мы снова наблюдаем за ползающими Управляющими, Пятый? Как долго это будет продолжаться?

- После этого они перескакивали через примерно двенадцать главных секторов, - ответил Властитель Пятый. – Управляющие, консулы, контролеры и все виды всячески пресмыкающихся высших руководителей.

- Это конец нескромности Второго? Или он продолжит? – спросила Третья.

- Будет еще. На Юрове, прямо перед прыжком на Альбион. Я могу перемотать вперед до этого места, если хотите.

- Если ты можешь заверить нас, - сказал Властитель Первый, - что до того никто из них не сказал и не сделал ничего, что мы должны знать.

- Абсолютно ничего.

Первый задействовал силу Властителя и посмотрел на Пятого, чтобы убедиться, что он не лжет. После чего кивнул.

Так что четверо Властителей вызвали роботов и велели принести еды и питья. Они перевели черные перламутровые кресла в режим «откинуться-для-отдыха» и подкреплялись, пока Пятый перематывал куб на высокой скорости. Маленькие цифры метались на столе в разных направлениях. Высокие голоса тараторили ровным жужжанием. Наконец, Пятый узнал багряно-золотую обстановку офиса на Юрове и остановил запись. Он быстро промотал ее в обратную сторону – маленькие фигурки отбежали назад, бормоча еще пронзительнее. После чего можно было смотреть дальше.

Сектор Юров находился уже немного вне спирального рукава галактики по направлению к Земле. Приказы Властителей, конечно, действовали и здесь, но эти части считались довольно-таки нецивилизованными. Вместо Управляющего на Юрове жителей держал в подчинении Контролер. Изображение было не таким четким, как раньше, однако достаточно, чтобы показать: этот офис решительно богат. На стенах висели шелковые драпировки, а расшитые золотом ширмы разделяли его на маленькие роскошные отделы.

Легкое замутнение изображения заставило Властителя Четвертого заметить:

- Как далеко. Должно быть, доставить с Земли груз кремневой гальки туда, куда нам надо, требует немалого труда.

- Так и есть, - ответил Властитель Пятый. – И немалых средств тоже.

- Но оно того стоит, - сказала Властительница Третья. – Это выгодно, Четвертый, как ты знал бы и сам, если бы думал о чем-то еще, кроме собственных желаний.

- Это выгодно также для некоторых из Контролеров, - кисло заметил Пятый при виде толстого главы сектора Юрова, который с трудом пробрался в изображение, приведенный неистовым чиновником, и плелся среди золотых ширм и малиновых скамеек.

- Этот, похоже, неплохо пользуется своим положением.

- А почему бы нет? – весело спросил Властитель Первый. – При условии, что он эффективно исполняет свою работу.

- Великое Равновесие, Превосходительство! – выдохнул Контролер Юрова Слуге. – Я и не представлял, что вы прибудете так быстро! Мы получили сообщение всего минуту назад. Боюсь, чтобы связаться с Альбионом понадобится время… Здесь на рукаве существует некоторое разъединение.

Слуга улыбнулся Контролеру:

- Сожалею. Вероятно, мы перемещались так же быстро, как сообщение. Вы слышали о происшествии в секторе Альбион?

Контролер Юрова уставился на улыбку Слуги. Он не был толком уверен, была ли она столь теплой, как казалась, или Слуга так смотрел на того, кого собирался завершить. Ему удалось ответить дрожащей, задыхающейся ухмылкой.

- Да, я слышал, что Контролер там… ну, говорят, что-то случилось с ним. Ужасно сожалею. И сожалею, что вы застали нас неготовыми. Боюсь, вам придется ждать по меньшей мере четверть часа.

- Сколько бы времени ни заняло, - ответил Слуга.

Контролер Юрова решил, что улыбка была дружелюбной. С гораздо меньшей досадой и с гораздо большей искренней печалью он произнес:

- И мне почти нечего предложить вам в качестве развлечения, пока вы ждете! Мы думали, у нас есть час перед вашим прибытием. Мы планировали синхронизировать соединения к тому времени, как вы прибудете.

- Ничего страшного.

Слуга бросил взгляд на Властителя Второго, который волочил ноги и выглядел в два раза старше, чем обычно. Символы и цифры, текущие по краям сцены, подтвердили, что Властитель Второй устал и у него понизился сахар в крови.

- Всё, что нам нужно – это спокойно где-нибудь посидеть, - сказал Слуга.

- Тогда, пожалуйста, устраивайтесь, - пригласил Контролер Юрова, махнув одному из мелких чиновников, который поспешил подтащить малиновую скамью. – Приношу глубочайшие извинения…

- Я знаю, как затруднительно… - начал Слуга.

- Вина? – спросил Контролер. – Могу я принести вам вина? У меня здесь есть только немного юровского сангро, но виноград вырос в моем собственном поместье в…

Слуга посмотрел на осевшую фигуру Властителя Второго и прервал с благодарностью:

- Спасибо. Вино будет идеально.

- Рада, что ты натренировал его быть деликатным, - заметила Властительница Третья Властителю Первому, когда Второй погрузился в мягкую скамейку.

Быстрое перешептывание между Властителями Четвертым и Пятым закончилось вычислением, что Второй лишь лет на восемь моложе Властителя Первого, а Властитель Первый, как все знали, приближался к своему двухтысячному дню рождения. Празднования уже планировались по всей Организации.

- Бедняга Второй ощущает это, я – нет, - пробормотал Первый.

Он улыбался тому, как Контролер Юрова теперь несся между ширмами к задней части картинки, раздавая яростные приказы насчет вина.

- И принесите его сначала мне, - говорил он ужасно пронзительным голосом. – Я умру от стыда, если кто-нибудь даст Слуге Властителей вино, которое не выстоялось должным образом!

Властитель Первый хихикнул.

- Что за превосходный парень!

- Я в полном порядке! – огрызнулся Властитель Второй на Слугу в передней части картинки. – Мне просто нужно немного отдохнуть.

Он лег спиной на скамейку, выглядя обессиленным.

Вскоре торопливо подошел помощник Контролера с подносом из любопытного дерева, инкрустированного золотом, на котором стояли два массивных золотых кубка. Другой подтянул позолоченный стол. Руководящий Консул несмело приблизился с еще одним подносом, нагруженным маленькими украшенными драгоценностями тарелочками с пирожными. Наконец, пришел сам Контролер Юрова с кувшином из лепного золота, из которого он наполнил кубки насыщенно-красным вином, после чего встал, держа кувшин, почти молитвенно ожидая, пока Слуга не поблагодарил его сердечно и не отпил вина. Властитель Второй тем временем благодарно налегал на пирожные.

Слуга попробовал вино, и его бровь пошевелилась, точно крылья.

- Это чудесно! – улыбнулся он.

На этот раз Контролер тоже растянул пухлый рот в улыбке – такой же теплой, хотя и не такой обворожительной, как у Слуги. Он оставил кувшин и поспешил прочь, выглядя положительно польщенным.

- Он определенно знает, как использовать в своих интересах эту свою ухмылку смерти, - прокомментировала Властительница Третья. – Мы это должны были заметить?

- Нет. Подожди, - сказал Пятый.

Властитель Второй выпил кубок вина, съел еще пирожных, налил себе еще вина и опустился обратно с довольным вздохом, снова вытащив из кармана факс-лист.

- Идиот, - пробормотал Властитель Четвертый.

- Знаешь, в этом деле с баннусом есть еще одна опасность, - сообщил Властитель Второй Слуге. – Тебе следует знать, что мы использовали Землю в качестве места ссылки преступников до того, как открыли, насколько она богата кремневой галькой…

- Не в офисе сектора, ты идиот! – воскликнули вместе Властители Четвертый и Третья.

Естественно изображение Властителя Второго просто продолжило говорить.

- Ну, мы посылали туда не только людей, которые мешали Организации. Туда также отправилось в ссылку несколько мятежных Властителей.

Слуга поднял взгляд от узора на кубке, которым он любовался.

- Вы хотите, чтобы я знал это?

- Нет. Заткнись, Второй, ты идиот! – воскликнул Четвертый.

- Да, - ответил Властитель Второй. – Это может являться одним из факторов. Возможно, мне придется приказать тебе иметь дело с некоторыми из этих людей.

- Хорошо. Остановись здесь, - сказала Властительница Третья.

- Конечно, спустя столько лет, - нахмурился Слуга, и его бровь опустилась в одну линию, - без анти-возрастной терапии все мятежные Властители уже умерли?

- Не отвечай ему! – пробормотал Четвертый.

- Ну, здесь существует две проблемы, - произнес Властитель Второй. – Изгнанные Властители были, конечно же, помещены на Землю под проклятием таким же сильным, как… как, полагаю, твое обучение, с наложением запрета покидать Землю и идти против истинных Властителей – против нас. Один из стандартных способов, которые они обнаружили, чтобы обойти наше проклятие – это завести детей. У детей будет кровь, силы и прочее Властителей, и они не под проклятием, так что могут восстать вместо них. Естественно, мы послали Слугу – нескольких Слуг, на самом деле – разобраться с детьми, но они не до всех добрались…

- Не добрались до них? – Слуга побледнел, его лицо светилось, словно череп на фоне малиновой скамейки. – Не смогли?

Властитель Второй был слишком занят собственными тревогами, чтобы беспокоиться о душевном состоянии Слуги.

- Да. Обучение в те дни было не таким хорошим. То, что на Земле есть люди с кровью Властителей – это одна из вещей, которые тревожат меня. Если один из них подойдет близко к баннусу – предполагаю, что тот чиновник как раз из них – это уже достаточно плохо. Но моя главная тревога – сами мятежные Властители. Я знаю, что по крайней мере один из них не был уничтожен Слугами.

Слуга вздрогнул. Они видели, как он огляделся, точно надеясь, что кто-нибудь приблизится и прервет разговор. Но никого не было поблизости. Все держались на почтительном расстоянии.

- Удивительно превосходное вино, - заметил он.

Лицо Властителя Второго сморщилось в беспокойстве. Он не обратил внимания на его слова.

- Двое Слуг, которые были у нас в то время, сделали всё, что смогли. И они погрузили одного мятежника – может, и больше, хотел бы я помнить – в сон стазиса где-то на Земле…

- Ну хоть что-то, - прошептал Слуга.

- Да, но я не знаю где, - продолжил Властитель Второй. – В этом листе не говорится, - он гневно потряс листом. – Если бы я только проверил, прежде чем мы отправились! Я забыл.

- Но с этим одним – или несколькими – разобрались, - сказал Слуга, явно пытаясь утешить больше себя, чем Властителя Второго.

- Нет, не разобрались! – воскликнул Властитель Второй. – Ты не понимаешь! Если один из них окажется достаточно близко, чтобы быть включенным в поле баннуса, тот выведет его из стазиса. Меня дрожь пробирает от мысли, что после этого произойдет!

- Ох, мой дорогой Второй, - пробормотал Властитель Первый. – Этого тебе не следовало говорить.

Слуга переместился по скамейке. Его обычное расслабленное спокойствие, похоже, покинуло его. Он выглядел больным. Наконец, явно настроенный остановить Властителя Второго, он сказал (что потребовало от него заметного мужества):

- Сир, я уверен, вам не следовало рассказывать мне о том, чего нет даже на факс-листе.

- Мне судить об этом, - капризно ответил Властитель Второй. – Есть и другое насчет баннуса, что…

- Вам не кажется, что гравировка на этих кубках прекрасна? – будто в отчаянии прервал Слуга – его лицо блестело от пота, и он стал бледнее, чем когда-либо.

- Вульгарная, я считаю. По-моему, главы внешних секторов пользуются своим положением, чтобы нахапать денег. Как я говорил, баннус…

Но к явному громадному облегчению Слуги, Контролер Юрова торопливо вернулся – его жирные бока дрожали, а лицо покрылось испариной.

- Синхронизировано! – сообщил он. – Мы сделали это в рекордные сроки! Благоволите следовать за мной, Превосходительство.

Слуга выпрямился, встав со скамейки, будто готовясь к гонкам. Властитель Второй с усилием поднялся следом, и оба исчезли в очередном портале.

-2-

Когда на столе снова появилось изображение, это был офис сектора Альбион.

- Что за безобразное оформление! – воскликнула Властительница Третья. – Отвратительный провинциальный вкус.

- Они теперь в глуши, - произнес Пятый.

- И это заметно! – сказал Четвертый. – Стейк с горчицей.

- Я думал, это твое любимое блюдо, Четвертый, - пробормотал Властитель Первый.

Офис Альбиона был обит желтым блестящим деревом, грубо обшит панелями с розовыми как мясо или лимонно-желтыми вставками. Вся мебель офиса – а это место больше походило на офис, чем все остальные – была тех же розовых и желтых цветов. Эффект становился еще более кричащим в сочетании с изумрудными мантиями Заместителя Контролера и его подчиненных, которые неслись навстречу двум путникам.

- Как так получилось, что он лишь второй, у кого было время одеться в официальное платье? – поинтересовался Властитель Четвертый.

- Носит его постоянно. Возможно, спит в нем, - ответил Пятый.

На самом деле, зеленые мантии выглядели только что выглаженными – на них не было ни морщинки. Они растеклись элегантными складками, когда вся группа поклонилась, как один человек. Будто отрепетировали заранее.

- Меня зовут Гиральдус, Превосходительство, - представился Заместитель Контролера. – Я вынужден был взять на себя эти полномочия в виду прискорбного отсутствия нашего Контролера Борасуса. Но вы найдете Альбион готовым принять вас, несмотря на нашу печальную чрезвычайную ситуацию.

- Значит, Контролер Борасус всё еще числится пропавшим без вести? – спросил Слуга.

Заместитель Контролера Гиральдус покачал головой со скорбным видом, в котором не было ни капли скорби.

- К сожалению, о нем ничего не слышали с тех пор, как он перешагнул через портал на Землю. Он так и не сел на свой самолет в Лондоне. Он не появился на конференции в Америке. Но не стоит паниковать. У нас…

- Властители будут рады узнать это, - вежливо прервал Слуга. Едва заметная самодовольная улыбка искривила уголки рта Гиральдуса, но Слуга не улыбался, когда продолжил: - Из-за этого дела мне крайне важно быстро попасть на Землю.

- И вы попадете! – пафосно объявил Гиральдус.

Взмахнув мантией, он двинулся через розово-горчичный зал. Когда камера переместилась, чтобы последовать за Властителем Вторым, наблюдающие Властители увидели, что место забито офисными работниками, предусмотрительно одетыми в униформу Организации Властителей и изо всех сил демонстрирующими старательное исполнение своих обязанностей. Несколько сотен пар глаз с благоговением и любопытством проводили Слугу и Властителя Второго.

- Похоже, он засунул сюда весь персонал сектора Альбион, - прокомментировал Властитель Пятый. – Или же в этом офисе слишком раздутый штат.

- У меня было предчувствие, что Властители пошлют своего Слугу, - вещал Гиральдус, приближаясь к серому перламутровому контуру местного портала. – Отправив отчет, я взял на себя смелость запрашивать ежечасные новости из сектора Ионии. Дорогостоящее удовольствие, должен признать, но посмотрите, как оно окупилось. Мы получили заблаговременное предупреждение о вашем приближении, Превосходительство. И в таком случае я решил обойти главу Земли. Офис Ранкорна ясно показал, что они не знают, что делают, а это слишком важно, чтобы доверить местным идиотам. Я настроил портал прямо в Лондон, как сделал и наш оплакиваемый пропавший Контролер, и договорился, чтобы вас встретила машина и отвезла прямо к библиотечному комплексу.

- Весьма эффективно, - сказал Слуга. – У вас есть деньги и документы для Земли, или мне обратиться за этим в Ранкорн?

- Великое Равновесие, нет! Мы четко держим Ранкорн вне этого дела, - Гиральдус подвел их к маленькому розовому столу, на котором лежало несколько плоских кожаных папок. – Запас на большое количество. Мы не знали, сколько коллег вы возьмете с собой, Превосходительство.

Он подобрал самую толстую кожаную папку и с поклоном преподнес Слуге.

Слуга задумчиво перевернул бумажник и затем открыл его, чтобы обнаружить внушительную пачку бумажных денег и несколько маленьких карточек, выглядывавших из кармашков. Он вытянул одну из карточек длинными ловкими пальцами и изучил ее. Его лицо стало абсолютно невыразительным.

- Это, - сказал он, повернув к Гиральдусу похожее на череп лицо, - кредитная карта, сделанная на мое собственное имя.

- Именно так, - самодовольно произнес Гиральдус, протягивая Властителю Второму еще один бумажник, выбранный наугад. – Я хотел, чтобы всё было полностью правильно и точно. А теперь прошу извинить меня на секунду, пока я настрою портал.

- Имя нашего Слуги, - заметила Властительница Третья, - одна из тайн Дома Равновесия.

- Исключительно по психологическим причинам, - вставил Властитель Первый.

- Без разницы. Этот Гиральдус использовал свою временную власть, чтобы полюбопытствовать.

- Хочет впечатлить Мордиона своей эффективностью, - сказал Властитель Четвертый. – Метит на повышение до Контролера.

Они с облегчением увидели, что, как только Гиральдус отвернулся, чтобы настроить портал, Властитель Второй сделал Слуге Знак, с добавлением жеста задержки, означающий, что Слуга должен завершить Гиральдуса на обратном пути. Слуга в ответ едва заметно кивнул.

- Рада видеть, что Второй не окончательно потерял голову, - произнесла Властительница Третья.

Портал открылся. Гиральдус развернулся и снова поклонился.

- Желаю вам безопасного и удачного пути, - весело сказал он. – Auf Wiedersehen, как говорят на Земле!

- Спасибо, - ответил Слуга и очень серьезно добавил: - Я увижу вас снова на обратном пути с Земли, - и последовал за Властителем Вторым к порталу.

Когда стол мигнул белым, пока путники перемещались, Властитель Четвертый воскликнул:

- Наш Слуга выглядел так, словно жалел его! Он теряет квалификацию, или что?

Властитель Первый сверкнул улыбкой:

- Нет. Он всегда так выглядит, когда получает Знак. С чего ты решил, что он любит свою работу?

- Ну… - Властитель Четвертый подумал над этим с озадаченным выражением на красивом лице. – Я бы ее любил. Я всегда несколько завидовал Слугам.

- Сомневаюсь, что ты стал бы завидовать, если бы знал.

Тут стол мигнул в мрачную темноту, когда путники появились посреди высоких зданий. В этой части Земли была ночь, и, похоже, шел дождь. Мониторы увеличили освещение так, чтобы наблюдатели могли видеть, как Второй ворчит, обматывая шарф вокруг головы. Слуга поднял воротник желтого пальто, оглядываясь в поисках машины, которая должна была их встретить. Она выскользнула из темноты и остановилась, освещая передними фарами мокрую от дождя желтую плитку.

- Я бы на этом не поехал! – пробормотал Властитель Четвертый. – Металлическая черепаха.

Крупный опрятно одетый мужчина в светлом плаще торопливо выбрался из машины и обошел ее, встав перед фарами.

- Слуга Властителей? – спросил он сердитым резким тоном.

Властитель Пятый на секунду остановил куб, чтобы переключить переводчик. Властитель Четвертый вытянул свои мускулистые руки и зевнул.

- Нам надо смотреть дальше, Пятый?

- Обнаружится еще кое-что, - заверил Пятый, - другого рода.

- Мы полагаемся на тебя, Пятый, - безмятежно произнес Властитель Первый.

Изображение снова ожило, показывая изумление на широком, холеном лице землянина, когда Слуга и Второй вошли в свет фар, чтобы поздороваться с ним. Мониторы уловили его тихий комментарий, который явно не предназначался для того, чтобы его кто-нибудь услышал:

- Боже мой! Где они достали эту одежду? В Армии Спасения?

Слуга услышал. Его слух был столь же острым, как любой монитор. Широкая веселая улыбка осветила его лицо. Как и другие до него, землянин неуверенно уставился на эту улыбку.

- Рад знакомству, - сказал он прежним сердитым тоном. – Я Джон Бедфорд, Директор области Земля, - он протянул широкую руку.

Слуга взял его руку и потряс. Видимо, это какой-то земной ритуал.

- Также рад знакомству с вами, сэр. Мы понятия не имели, что Директор области будет здесь лично.

- Еще бы! – ответил Джон Бедфорд с энергичной горечью. – Я превысил все ограничения скорости, чтобы добраться сюда из Ранкорна. Будь я проклят, если позволю Альбиону действовать за моей спиной! Это мой чиновник на моем участке включил ту запрещенную машину, и моя ответственность убедиться, что проблема решена. Может, Земля и заброшенная дыра на краю галактики, но у нас есть гордость!

С некоторым удивлением Властитель Четвертый спросил:

- Разве Организация Земли не знает, как мы зависим от их кремневой гальки?

- Вот уж подходящее время, Четвертый, чтобы ты обратил внимание на что-то кроме себя, - ответил Властитель Пятый. – Конечно, они не имеют понятия.

- Если бы они знали, - объяснила Властительница Третья, - они бы подняли цену и свели бы наши выгоды к нулю. Так что нам приходится держать их в неведении. Мы говорим им, что кремневая галька используется для покрытия дорог и поддерживаем на Земле внутренние раздоры, чтобы они были заняты. И все счастливы.

- А теперь можешь спать дальше, Четвертый, - заявил Властитель Пятый.

Пока они говорили, Слуга умудрился сказать что-то, утишившее гнев Директора области. Джон Бедфорд теперь придерживал заднюю дверь своей машины и весело говорил:

- Никакого беспокойства, на самом деле. Я люблю ездить ночью. Дороги пустые. Садитесь. Устраивайтесь поудобнее. Я хочу выехать из Лондона, прежде чем начнется утреннее движение.

Властитель Второй забрался через дверь. Картинка монитора наклонилась и увеличилась, показывая салон машины и сиденья, покрытые серым мягким веществом. Хлопнули двери. Мониторы снова увеличили уровень освещения. Джон Бедфорд сел перед рулевым колесом, откинув голову назад, чтобы велеть пассажирам пристегнуть ремни безопасности. Слуга пристегнул ремень Властителю Второму, а потом – себе. Бегущие цифры и символы показали, что Властитель Второй почти сразу уснул, даже раньше, чем машина тронулась с места. Властительнице Третьей пришлось отвернуться, когда поездка началась. Ощущение движения без настоящего движения, возникающего, когда смотришь на стол, вызвало тошноту.

- Я разузнал всё об этом библиотечном служащем, - сообщил Джон Бедфорд в своей резкой манере, пока вел машину. – Вы хотите знать об этом?

- Да, конечно, - Слуга подался вперед, натягивая ремень, пока не склонился с заднего сиденья в охотничьей стойке. – Всё, что вы можете мне сказать, будет крайне полезно.

- Его настоящее имя Генри Стотт. Он назвался Харрисоном Скудамором, когда присоединился к нам, и это было первой ложью. Главное, что выяснилось – он закоренелый лжец.

- О, - произнес Слуга.

- Да. О. Можете не говорить, что мы облажались. Я здесь, чтобы сказать вам: я готов понести наказание, поэтому я приехал сам. Стотт солгал насчет своего имени. Он солгал насчет своей семьи. У нас на Земле есть абсолютное правило, что у каждого, кто присоединяется к владению Колдолесье, не должно быть семьи, которая могла бы задавать неудобные вопросы. Мы даже настаиваем, чтобы наши люди не женились, пока не докажут, что могут хранить тайны. У меня самого сейчас есть жена и дети, но мне пришлось ждать десять лет и держать бедную Фрэн в неведении насчет причин.

- Это необходимо?

- Да. Высшие чины получают возможность путешествовать до Юрова и даже дальше. А остальное население Земли только начинает мыслить в понятиях космических кораблей. Мы знаем, что этот мир просто не готов присоединиться к галактическому сообществу, так что храним тайну. Никому не станет лучше, если они догадаются, что мы ведем торговлю с другими мирами, - Джон Бедфорд засмеялся. – Вообще-то, в те дни, когда мы использовали антигравитационный транспорт, люди постоянно видели его и думали, будто это летающие тарелки, набитые инопланетянами. Нам пришлось немало потрудиться, чтобы дискредитировать слухи. Громадное облегчение, что теперь мы можем пользоваться порталами.

Слуга поразмышлял над этим. Мониторы выхватывали его с профиля, с крылом брови над глубоким светлым глазом: словно сова на охоте.

- Продолжайте о Стотте, - произнес он некоторое время спустя.

- Он солгал: сказал, что он сирота. На самом деле, его родители живы – отец разводит голубей. Он солгал насчет своего возраста. Сказал, что ему двадцать один, а оказалось восемнадцать. Он сказал, что прежде работал на фирме электроники, и это была еще одна ложь. Он нигде не работал с тех пор, как закончил школу. Потом выяснилось, что его судили за воровство в магазине, где он будто бы работал. Рекомендации, Аттестат о среднем образовании, свидетельство о рождении, которые он предъявил – всё было подделками. Мы думаем, он сам их сделал. Полагаю, ему отчаянно хотелось получить работу, но он знал, что мы не возьмем его.

- Разве у вас нет отдела кадров, где могут распознать подобную ложь?

- Предполагается, что должен быть, - брезгливо ответил Джон Бедфорд. – Будьте уверены, я прошерстил весь наш офис по набору персонала. На самом деле, половину из них выкинул в техобслуживание. Но они клянутся, что Стотт прошел все тесты, которым они его подвергли. Дерзкий паршивец, похоже, сумел во всём обвести нас вокруг пальца.

- Разве они не сказали бы нечто подобное в любом случае?

Джон Бедфорд хохотнул.

- Да, чтобы спасти свои шкуры. В том-то и проблема. Но у кого-то в наборе персонала возникли сомнения. Стотту дали лишь самый низкий уровень доступа и отправили на ферму Колдолесье. Хотите верьте, хотите нет, но считалось, что в этом месте никто не сможет принести никакого вреда! Если бы я только знал, что там хранятся опасные машины. Об этом нет ни малейших упоминаний, даже в моих самых секретных файлах. Мне пришлось обнаружить это, когда Альбион начал задавать вопросы.

- Очень мало людей знало. У Альбиона тоже нет информации. Значит, служащий – закоренелый лжец, вор и фальсификатор. Чем он интересуется? Голубями, как и его отец?

- Нет, Стотт и его отец ненавидят друг друга. Сомневаюсь, чтобы они соглашались хоть в чем-то. Я поехал заглянуть к родителям. Его отец тоже отвратительный тип. Сначала он подумал, что я из полиции, и был перепуганным ничтожеством, и не думаю, что он был откровенен. Потом, обнаружив, что я не полицейский, он разыграл передо мной оскорбленного отца и сказал, что отказался от ответственности за юного Генри несколько лет назад. Неприятная была сцена: с матерью Генри, рыдающей на заднем плане о том, как Генри всегда неправильно понимали. Но в итоге мать сообщила нечто стоящее упоминания. Она прорыдала, что ее Генри – компьютерный гений. И это правда. Ранкорн подтвердил – но только когда я вернулся и спросил. По всей видимости, он выиграл все компьютерные игры во время вводного курса, а потом начал показывать остальным стажерам, как проникнуть в мой офисный компьютер. За это пострадали еще несколько шкур.

- То есть он обладал навыками, чтобы запустить баннус, - заключил Слуга.

На его нечетком совином профиле появилось то же грустное и тихое выражение, какое было, когда он прощался с Гиральдусом. Он знал, что Стотта придется завершить.

- Похоже, Стотту нравилось воплощать мечты в реальность, - задумчиво добавил он.

- Большинство плутов таковы, - согласился Джон Бедфорд. – Но также и множество людей, которые не являются плутами. Реализовать свои амбиции разве не то же самое – сделать мечту реальностью? Просто плуты выбирают для этого кратчайший путь.

Они со Слугой принялись обсуждать преступников и преступное сознание. Похоже, они понравились друг другу. Властительница Третья переместилась, зевая. Властитель Четвертый снова потянулся и почесал кудрявую голову. Властитель Первый заснул, так же мирно, как и изображение Властителя Второго на столе. Тем временем машина стремительно неслась сквозь занимающийся рассвет и зеленые кусочки сельской местности. Властитель Пятый единственный смотрел и слушал внимательно, саркастично наклонив свою песочную голову и почти не моргая бледно-зелеными глазами.

- Они почти прибыли, - сказал он спустя долгое время.

Властитель Первый проснулся так плавно, будто и не дремал вовсе. Третья и Четвертый вернули внимание к столу. Теперь на картинке было довольно светло. Дома медленно проплывали мимо нечеткого просыпающегося лица Властителя Второго. Все четверо Властителей сосредоточенно наблюдали, как машина остановилась и трое мужчин вышли из нее в утренний свет. Они медленно прошли по пустой дороге к старым деревянным воротам. Когда они достигли ворот, изображение исчезло в шипящем белом свете.

-3-

- И на этом заканчивается, - сказал Властитель Пятый. – Судя по всему, что-то закоротило мониторы Второго в тот момент, когда он приблизился к воротам. Для этого нужно невероятно сильное поле.

- Так ты думаешь, баннус работает? – спросила Властительница Третья.

- Что-то точно работает, и это что-то может быть баннусом, - осторожно ответил Пятый.

- Любой другой сказал бы «да», - заметил Четвертый. – Почти с чем угодно другим Слуга может справиться. В конце концов, именно поэтому Второй и взял его с собой.

- Второй должен бы быть способен справиться с баннусом, - раздраженно произнес Пятый. – Я обвешал его толстое тело достаточным количеством оборудования.

- Да, но всё оборудование Организации не поможет тому, чья сила воли недостаточна, - возразила Властительница Третья. – И у Второго она недостаточна. Мы видели. Так жаловаться Слуге!

- Я всегда считал, что он слаб, - сказал Властитель Четвертый. – Что ж.

Последовало короткое молчание, пока трое младших Властителей думали о Властителе Втором. Никто из них и не пытался изображать удрученность горем – даже такую, какую демонстрировал Гиральдус по поводу Контролера Борасуса. Наконец, Пятый коротко рассмеялся и вынул куб из разъема в своем кресле. Зеркальная поверхность стола отразила появившуюся на лице Властителя Четвертого хмурую озадаченность.

- Но разве Слуга не мог справиться с баннусом? – спросил он. – Он-то никогда не страдал недостатком воли. На самом деле, этот конкретный Слуга всегда казался мне имеющим нечеловеческие силы в этом отношении.

- Ты забываешь, - заметила ему Властительница Третья, – его подготовка заблокировала его волю именно в тех местах, где…

Здесь Властитель Первый тихо, но решительно вмешался:

- Нет, моя дорогая. Четвертый проник в суть проблемы. Я очень надеюсь, что это не так, но боюсь, что так.

Они уставились на него. Он ласково моргнул в ответ и мягко произнес:

- Боюсь, мы все находимся в серьезной опасности, хотя и не сомневаюсь, что мы выберемся из нее, как всегда выбирались. Вы все знаете природу баннуса. Что ж. А теперь подумайте вот о чем: Властитель Второй не только почти откровенно обсудил проблему с Мордионом Эйдженосом, но и забыл, насколько я вижу, приказать ему забыть об этом, - его старые веселые глаза плутовски посмотрели на Властителя Пятого. – Второй ведь забыл, не так ли?

- Если не считать Знака, - настороженно и сердито ответил Властитель Пятый, - единственные приказы, которые он произносил на протяжении всей записи – это сначала подумать о баннусе, а потом прочитать о нем в конфиденциальном факсе. К чему ты ведешь, Первый?

- Конечно, это зависит от распространенности идиотских грез, над которыми чиновник заставил работать баннус. Поскольку мы знаем, что чиновник лжец, я не уверен, что верю тому, что говорится в письме. Создать – что там? – команду по гандболу? И даже если это правда, я знаю дюжину способов, которые баннус может использовать, чтобы обойти мои блоки в сознании нашего Слуги. А он попытается. Потому что (сожалею, что вынужден сообщить вам это) наш Слуга – чистокровный Властитель.

- Что?! – воскликнули остальные трое.

Властительница Третья закричала:

- Почему нам не сказали? Почему ты вечно всё делаешь за нашими спинами?

В то время как Властитель Четвертый ревел:

- Но ты говорил, что кроме тебя не осталось Властителей!

А резкий голос Властителя Пятого перекрыл их обоих, спрашивая:

- Слуга об этом знает?

- Пожалуйста, успокойтесь, - призвал Властитель Первый.

Его палец почти взволнованно поглаживал и похлопывал серебристые усы. Его глаза не однажды обращались к двум статуям-часовым у дверей, которые демонстрировали признаки необычного беспокойства, пританцовывая, изгибаясь и напрягаясь на своих столбах.

- Нет, Пятый, - ответил он. – Слуга не имеет ни малейшего понятия – что за абсурдное предположение! И я сам только наполовину Властитель, Четвертый. И Третья, тебе не сказали, потому что, когда сложилась эта ситуация, ты только недавно стала Властительницей и была несколько потрясена этим. Когда я изгнал последних из моих бывших коллег Властителей, я скрыл некоторых из их детей и воспитал их как наших Слуг. Мне понравилась идея. И признайте, очень удобно иметь кого-то с силами Властителя у нас на побегушках. Но всегда наступало время, когда приходилось их завершить, или… - он указал на оживленные статуи у дверей, - использовать по другому назначению.

Пятый развернул свое кресло и пристально уставился на статуи.

- Извините меня на секунду, - он встал и зашагал к двери.

Движения статуй стали почти неистовыми, когда он приблизился. Пятый мгновение наблюдал за ними с жестоким оценивающим выражением. Затем со вспышкой и глухим ударом он положил конец их полужизни.

- Прошу прощения за это, - сказал он, возвращаясь к столу.

Властитель Первый весело махнул на статуи, когда они бессильно свесились со своих постаментов.

- После этого они всё равно бесполезны для нас. Мы можем поместить на их место Мордиона, как только кто-нибудь приведет его обратно. Что касается бедняги Второго – что ж, нет никакого сомнения, что кому-то из нас придется отправиться на Землю.

Его глаза, как и Третьей и Пятого, обратились к Властителю Четвертому.

Властитель Четвертый знал, что в истинной иерархии Властителей он шел как раз перед Вторым. Он знал: важно, чтобы кто-нибудь из них отправился на Землю. Он попытался принять это с благодарностью.

- Значит, я должен схватить баннус? – спросил он, изо всех сил стараясь выглядеть старательным и компетентным.

- Если не схватишь, - ответил Властитель Первый, - перестанешь быть Властителем. Но поскольку мы больше не можем доверять Слуге, лучше сам заверши Второго, как только увидишь его…

- Но кто будет управлять нашими финансами, если Второй будет завершен? – запротестовала Властительница Третья. – Первый, ты забыл, что в настоящее время мы являемся гигантским торговым синдикатом?

- Вовсе нет, - самым мягким своим тоном ответил Первый. – Вы все можете видеть, что Второй исчерпал свою полезность. У нас есть тот молодой Илайрион из Дома Выгоды, который показывает себя более компетентным, чем был Второй. Мы можем выбрать его Властителем Вторым, как только Четвертый вернется. Но, Четвертый, даже больше чем остановить баннус и завершить Второго, я хочу, чтобы твоей приоритетной задачей было погрузить Мордиона Эйдженоса в стазис любыми средствами, какие сможешь придумать. Потом доставь его обратно. И сделай это быстро. Если он достаточно узнает о баннусе, где-то через неделю он сможет вернуться сюда, чтобы уничтожить нас всех.

- Да, - с готовностью, но озадаченно ответил Четвертый. – Но почему стазис? Убить его было бы проще.

- Я не успел развести от него потомство, а у меня для этого подобраны две хорошие девушки. Самое раздражающее в этом деле – то, что оно ставит под угрозу срыва производство наших будущих Слуг.

- Хорошо, - Властитель Четвертый встал и вышел, миновав мертвые статуи. – Я отправляюсь.

- Он хорошо воспринял, - сказала Властительница Третья, глядя ему вслед. – Может ли быть, что после всех этих веков мой маленький братишка учится быть ответственным?

Пятый цинично рассмеялся:

- А может ли быть, что всё дело в том, что на Ионии предлагают танцовщиц?

-4-

Властитель Четвертый не собирался спускаться в подвал выбирать земную одежду. Ему слишком не нравилась та девчонка Вайеррэн. Вместо этого он послал робота с приказом, а сам занялся курсом земных языков.

В итоге робот вернулся с тщательно упакованным свертком.

- Разверни, - велел Властитель Четвертый из-под языкового шлема.

Он лежал на кушетке, пока другие роботы расслабляли и тонизировали его тело. Робот выполнил приказ и вышел. Когда Властитель Четвертый, наконец, закончил с процедурами и шлемом и обнаженный, дрожащий и мускулистый шагнул к своему костюму, он обнаружил аккуратно лежащие на перламутровом столе красные клетчатые брюки для гольфа и красный охотничий пиджак. С этим Вайеррэн, очевидно, предлагала ему надеть зеленые кеды, оранжевые носки и белую рубашку с оборками на груди.

Властитель Второй почесал свои кудри, глядя на вещи.

- Хмм, - произнес он.

У него возникла мысль, что девчонка Вайеррэн не любит его настолько же сильно, насколько он – ее.

- Проверю-ка я.

Пока еще один робот надевал на него нижнюю рубашку, оснащенную мониторами и прочими миниатюрными устройствами, которые делали из него того Властителя, которым он являлся, Четвертый затребовал изображение какой-нибудь земной улицы. На это ушло немало времени. Компьютеру пришлось вызвать живого архивиста, а та только после бешеных поисков смогла найти съемки футбольной толпы, уходящей с матча в 1948 году. Посмотрев на сотни людей, пробегающих мимо в длинных желтовато-серых макинтошах и плоских шляпах, Властитель Четвертый процедил:

- Я покажу этой девчонке, как издеваться надо мной!

У него возникло страстное желание спуститься в подвал и медленно убить Вайеррэн голыми руками. Он мог себе это позволить, если не считать того, что Вайеррэн, как и все, кто работал в Доме Равновесия, происходила из важной семьи Родины. Дом Равновесия таким образом контролировал другие великие торговые Дома Родины. Им позволялось вести торговлю, постольку-поскольку они не пытались конкурировать с Организацией Властителей. А в качестве гарантии, что они знают свое место, Властители требовали, чтобы по крайней мере один представитель каждого Дома служил в Доме Равновесия. Дом Гарантии, к которому принадлежала Вайеррэн, был одним из тех, кто мог (и непременно сделал бы это!) поставить Властителя Четвертого в неловкое положение. С другой стороны, даже Дом Гарантии не может жаловаться, если с Вайеррэн произойдет несчастный случай. Что, если она покалечится, упав с этой своей обожаемой лошади?

Отличная идея. Дополнительное преимущество состояло в том, что Властитель Четвертый мог бы тогда подобраться к красавице кузине, которую Вайеррэн защищала от него. Четвертый обещал себе, что устроит несчастный случай, как только вернется с Земли. А пока он оделся в сплошной металлический костюм, который надевал на охоту, и добавил к нему длинный зеленый плащ, просто потому что ему нравилось, как он выглядит. Властительница Третья может читать нотации на тему конспирации, но пусть земляне пялятся! Властитель Четвертый по-прежнему не мог понять, почему Земля должна оставаться в неведении. Он, в конце концов, более или менее владеет Землей. Настало время ей узнать своих хозяев.

Облеченный в серебряное и зеленое, он прошествовал к порталу и начал свое путешествие. У него на это ушло гораздо больше времени, чем у Властителя Второго и Слуги. Он останавливался в каждом секторе, чтобы насладиться переполохом, который производил, а когда добрался до Ионии, выключил мониторы и согласился на предложенных Управляющим танцовщиц. Они были очень хороши. На самом деле, они были так хороши, что он забыл включить мониторы обратно, когда продолжил путь. Всё еще думая о танцовщицах, он, наконец, добрался до Альбиона, где Заместитель Контролера Гиральдус встретил его с величайшим уважением и без малейшего удивления.

- Грустные новости, Превосходительство, сир, насчет Земли, правда? Ранкорн в полном упадке. Похоже, они потеряли своего Директора области. Услышав, что вы прибываете лично, Превосходительство, сир, я предположил, что вы захотите оказаться на месте со всей возможной скоростью, чтобы выручить вашего Слугу, и я решил даже не беспокоить Ранкорн насчет машины. Я взял на себя смелость настроить портал поближе. Теперь я могу отправить вас в место, совсем рядом с библиотечным комплексом фермы Колдолесье.

- Очень хорошо, - добродушно произнес Властитель Четвертый.

Парень определенно был слишком энергичным и созрел для завершения. И ему придется сделать это самому, поскольку Слуга недоступен. Но танцовщицы привели его в ленивое настроение. Он решил сделать это на обратном пути и просто махнул человеку, чтобы открыл портал.

Он перенесся в ясный день, оказавшись посередине дороги. Почти никого вокруг. Послеобеденное время, судя по всему – прохладный синий день с бегущими по небу белыми облаками. Кругом стояли дома, но Властитель Четвертый отверг их с первого взгляда. Нужное ему место явно находилось за большими деревянными воротами напротив. Его обостренное приборами восприятие обнаружило встроенную в дерево микросхему, и – это жутко раздражало! – на воротах стоял старинный замок, который его нательный ключ не мог открыть.

Значит, других вариантов нет. Он разбежался, ухватился руками за верх ворот и перебросил себя через них. Легко и гибко он приземлился на другой стороне. Там стояло пустое транспортное средство земного типа, перегородившее ему дорогу к дверям здания. Куча веточек на крыше и некоторое количество птичьего помета показывало, что оно стоит здесь уже долгое время. Четвертый скривил рот в отвращении, когда пробирался мимо штуковины. Она воняла. И они определенно переусердствовали с секретностью, доведя сад до столь плачевного состояния! Он наклонился, входя в полуоткрытую дверь дома.

- Есть кто-нибудь? – крикнул он своим молодым легкомысленным голосом.

Никто не ответил. Судя по паутине и пыли, этой комнатой не пользовались даже дольше, чем фургоном снаружи. Властитель Четвертый прошел через нее в несколько менее заброшенную часть. В этой комнате находились лишь два ящика стазиса той модели, которую, он думал, отправили на свалку еще несколько столетий назад. Возможно, было дешевле сбросить их на Землю, чем уничтожать. Оба оставались в рабочем состоянии, один из них издавал старческое хныканье, что сильно раздражало. Звук так разозлил Властителя Четвертого, что он врезал по штуковине: сначала по металлическому боку, а когда он сменил шум на жужжание – по стеклянному переду. На штуковине имелся ярлык хамитским шрифтом «Ранняя Кухня», но кто-то наполовину заклеил его ярлыком с фиолетовыми земными буквами: «Завтраки». Второй ящик стазиса так же имел ярлык «Плотная пища» на хамитском и «Ланч и ужин» фиолетовыми земными буквами. Проходя мимо, Властитель Четвертый пригляделся ко второму и вздрогнул, обнаружив, что он на треть заполнен маленькими пластиковыми лотками, каждый из которых содержал разноцветные шарики продовольствия.

В конце комнаты Четвертый нашел лестницу, ведущую вниз – в глубины под домом. Поскольку ее покрывал ковер, и она была отремонтирована, Властитель Четвертый спустился без колебаний. От вида помещения внизу он резко остановился в отвращении. Это была жилая комната, и тот, кто жил в ней, отличался повадками обезьяны. Тот чиновник, предположил Властитель Четвертый. От нестиранной кровати исходила ужасающая вонь. Властитель Четвертый брезгливо пробрался между старыми банками из-под пива, газетами и брошенной одеждой, апельсиновыми корками и окурками, пнул в сторону груду использованных лотков стазиса, чтобы прочистить путь к современной разъезжающейся двери на дальнем конце.

- А! – произнес он, войдя в нее.

Это оказалась зона управления, и она была, если и не современной, то во всяком случае чистой и рабочей. Здесь находились различные машины для вычислений и информационного поиска (все примерно того же возраста, что ящики стазиса, но в гораздо лучшем состоянии), и в трех направлениях расходились большие темные пещеры, вдоль которых тянулись с трудом различимые книги, механизмы, кубы, магнитные ленты и даже, в ближайшем углу, стеллаж с пергаментами. Баннус должен быть где-то здесь. Теперь если он сможет определить, как в этих пещерах включается освещение…

Когда Властитель Четвертый повернулся, чтобы изучить зону управления на предмет выключателей, красный свет ударил ему в глаза, вспыхнув рядом с одним из дисплеев. Четвертый неторопливо разобрался, какую кнопку нажать, чтобы погасить его, и нажал.

Похоже, он сделал что-то не так, поскольку дисплей засветился. С экрана на Властителя Четвертого посмотрело строгое лицо с морщинами на веках.

- Наконец-то! – произнесло оно. – Я Сузуки из владения Колдолесье в Японии. Я два дня пытаюсь выйти на срочную связь из-за книги об Атлантиде. Теперь мое терпение вознаграждено.

- Эта установка закрыта на аварийный ремонт, - заявил Властитель Четвертый и снова нажал на кнопку.

Лицо не исчезло.

- Вы не тот чиновник, который обычно здесь бывает, - сказало оно.

- Нет, я прибыл разобраться с неисправностью. Освободите линию.

- Но у меня срочное сообщение по поводу Баннуса. Из Ранкорна.

- Что? Какое сообщение?

- Баннус находится в конце хранилища записей, прямо позади вас.

Властитель Четвертый нетерпеливо развернулся, чтобы обнаружить, что центральная темная пещера теперь залита мягким матовым свечением, которое позволяло видеть не более, чем вереницу полок, уходящих вдаль. Четвертый поспешил вниз вдоль вереницы быстрыми размашистыми шагами.

На мгновение возникло легкое головокружение.

-5-

Властитель Четвертый обнаружил, что на самом деле он скачет на лошади по длинной зеленой просеке в лесу.

Он снова испытал головокружение и подумал, что сходит с ума. Анти-возрастная терапия порой давала специфические побочные эффекты. Потом его голова прояснилась. Он выпрямился в седле и с удовольствием огляделся.

Под ним была крупная сильная гнедая лошадь, лоснящаяся от хорошего ухода и взнузданная упряжью из крашеной зеленой кожи. Военная лошадь. Ее голову и гриву покрывали доспехи, которые заканчивались металлическим шипом между ушей. Возле ноги, прижатый к развевающейся попоне, висел шлем, – отполированная сталь с зеленым плюмажем. Колени также покрывала отполированная сталь. Осмотрев себя, Властитель Четвертый понял, что он в полном обмундировании, прекрасно сочлененном и застегнутом. Зеленый щит с его личной эмблемой Равновесия, нарисованной золотом на зеленом, висел на левом плече. Ниже к поясу был прикреплен достаточно тяжелый меч. В руке покачивалось мощное зеленое копье.

Великолепно! Властитель Четвертый громко рассмеялся, с глухим топотом проезжая по зеленой поляне. Стояла весна, солнце светило сквозь нежную листву, а о чем еще может просить мужчина? Ну, разве что о замке и девице, когда наступит ночь. И стоило ему подумать об этом, как он выехал к покрытому рябью озеру и увидел замок на траве на другом берегу. Через озеро к замку вел деревянный мост, однако его центральная часть была разведена. Властитель Четвертый прогромыхал по неотесанным бревнам моста и остановил лошадь перед разрывом.

- Хэй, там! – крикнул он, и его голос прозвенел над водой.

Где-то через минуту из замка через маленькую дверь вышел человек в одеянии герольда и приблизился по зеленой лужайке на той стороне моста.

- Кто вы и чего хотите? – воззвал он сильным голосом.

- Чей это замок? – крикнул в ответ Властитель Четвертый.

- Короля Амбитаса. Король пожелал объявить, что ни один человек, носящий оружие, не войдет в этот замок, если сначала не победит королевских Чемпионов в честной борьбе.

- Справедливо! – произнес Властитель Четвертый.

Он ежедневно охотился. Он годами тренировался во всех видах военного дела и не сомневался в своих способностях.

- Опустите мост и проводите меня к вашим Чемпионам.

Мост опустили не сразу. Сначала под громовые звуки труб открылись большие двери замка, пропуская воинов с копьями и юных оруженосцев со знаменами. Они выстроились широким полукругом перед белыми стенами замка. Следом появились дамы в красивых трепещущих нарядах. Властитель Четвертый ухмыльнулся. Всё лучше и лучше. Еще одни торжественные фанфары объявили о появлении самого короля. Четверо крепких слуг пронесли его через ворота на подобии кровати и устроили на возвышении рядом с воротами, где у него был хороший вид на спускающуюся к озеру поляну. Выглядело так, словно он инвалид. Поняв, что король, вероятно, прибыл последним из зрителей, Властитель Четвертый принялся застегивать шлем, закреплять щит на руке и проверять балансировку копья.

Поднятую часть моста опустили, крутя ворот, и она с грохотом встала на место, создавая проход к поляне. Тут же через ворота наверху процокали лошадиные копыта. Герольд, стоявший близко к центру поля, чтобы выступать судьей, проревел:

- Первый Чемпион нашего благородного короля Амбитаса – сэр Харрисоун.

Властитель Четвертый в последний раз с удовольствием оглядел яркую толпу на зеленом поле, развевающиеся знамена, белый замок и плотную вышивку на постели короля. После этого он так же зорко осмотрел едущего через поляну Чемпиона. Тот ехал на изящной каурой лошади и нес красный щит с любопытной золотой эмблемой с множеством прямых углов. При виде этой эмблемы в сознании Властителя Четвертого возникло слово «микросхема». Но он отогнал от себя странное слово и продолжил оценивать сэра Харрисоуна. Доспехи почернели, но отвечали требованиям, а сам Чемпион имел напыщенный самоуверенный вид – если, конечно, можно быть напыщенным в седле, – однако посадка Чемпиона на лошади выглядела отчетливо нетвердой. Властитель Четвертый усмехнулся за забралом, когда его лошадь, тяжело ступая, степенно пересекла остаток моста, и повернулся, чтобы встретиться лицом с Чемпионом. Он мог сказать, что сэр Харрисоун никуда не годится.

Герольд дал сигнал, и Властитель Четвертый пришпорил лошадь и укрепился в седле. Он сидел твердо, как скала, когда ринулся на Чемпиона, скачущего к нему. Его копье сильно ударило сэра Харрисоуна в грудь, сбив его с изящной лошади и подбросив в воздух. Сэр Харрисоун упал с резким лязгом и остался лежать там, где упал. Властитель Четвертый развернулся, чтобы проехать обратно к другому концу поляны, пока в толпе жужжало обсуждение, а слуги ловили испуганную лошадь и уносили сэра Харрисоуна.

- Второй Чемпион короля Амбитаса – его преосвященство сэр Борс! – крикнул герольд.

- Надеюсь, этот лучше, чем первый, - заметил Четвертый внутри своего шлема.

Герб сэра Борса представлял собой синий Ключ на белом фоне, а его лошадь была белой. Властитель Четвертый чувствовал мрачную решимость в сэре Борсе поверх чудного недостатка уверенности. Будто сэр Борс думал: «Помогите! Что я здесь делаю?» - но заставил себя приложить все усилия, чтобы выиграть. Он приближался быстрым галопом, с грохотом болтаясь из стороны в сторону.

Властитель Четвертый подождал, в нужный момент ринувшись вперед, и выбил сэра Борса из седла так же легко, как сэра Харрисоуна. Толпа наверху испустила длинное:

- О-о-о-о!

Сэр Борс остался лежать там, где упал. Гарцуя назад, чтобы подождать следующего Чемпиона, Властитель Четвертый весело приветствовал дам своим копьем. Рядом с королевой стояла красивая светловолосая дама, на которую он особенно положил глаз.

- Третий Чемпион короля – сэр Бедефер! – прогудел герольд.

Властитель Четвертый сразу понял, что сэр Бедефер – совсем другое дело. Он был крепко сложен и сидел на лошади так же надежно, как сам Властитель Четвертый. Четвертый прищурился на длину копья возле приближающегося щита сэра Бедефера – серебро с пересечениями красного – и понял, что это достойный противник.

Так и оказалось. Они встретились ударом двух копий прямо в середину щитов, и Властитель Четвертый, к своему крайнему изумлению, вылетел из седла. Он приземлился на ноги, но доспехи были такими тяжелыми, что ноги подогнулись и он упал на колени. Он яростно вонзил край щита в дерн, не давая себе упасть дальше, и неуклюже поднялся на ноги, уверенный, что в следующую секунду Чемпион поскачет на него. Однако обе лошади оказались внизу, у воды. Сэр Бедефер в нескольких ярдах тоже с трудом поднимался на ноги.

Властитель Четвертый усмехнулся и со скользящим звоном вытащил меч. Сэр Бедефер услышал и повернулся, одновременно вытягивая собственный меч. И они побежали друг на друга. В течение следующей минуты они с воодушевлением рубили друг друга, звеня оружием. Крики наблюдающего народа смутно долетали до Властителя Четвертого сквозь звон стали, но вскоре их заглушил хрип его собственного дыхания. Этого Чемпиона так же тяжело было победить пешим, как и конным. Пот стекал Четвертому в глаза. Дыхание сделало забрало шлема неприятно влажным. Рука с мечом и ноги заныли и напряглись так, как не бывало уже много лет. Он начал серьезно бояться, что проиграет сражение. Неслыханно! Гордость и паника заставили его снова броситься вперед, нанося сокрушительные удары. Чемпион, похоже, собрался с силами и отвечал с таким же натиском. Удачный удар со стороны Четвертого попал по защищенным костяшкам пальцев сэра Бедефера, выбив у него из руки меч.

- Сдавайтесь! – крикнул Четвертый, когда меч был еще в воздухе.

Как только оружие, звякнув, упало на дерн, он поспешил наступить на него тяжелой ногой.

- Вы разоружены! – объявил он, встав на меч всем своим весом.

Чемпион поднял забрало, открывая красное раздраженное лицо.

- Хорошо. Сдаюсь, чтоб вас! Но это было чистое везение.

Теперь Властитель Четвертый мог позволить себе великодушие. Он поднял холодное и влажное забрало и улыбнулся.

- Так и есть. Признаю. Без обид?

- Немного есть, но я борюсь с ними, - ответил сэр Бедефер.

В этот момент Властитель Четвертый осознал приветственные крики толпы и стоявшего у его локтя герольда, ожидавшего, чтобы представить его королю. В непосредственной близости герольд выглядел хитрым, видавшим виды мужчиной – довольно вульгарный тип для герольда, по мнению Властителя Четвертого. Он позволил отвести себя на холм под крики:

- Новый Чемпион! Новый Чемпион!

Он с лязгом грациозно опустился на одно колено перед постелью короля.

- Ваше величество, - произнес он, - я прошу допуска в ваш замок.

- Конечно, - ответил король. – Мы допускаем тебя в наш замок и также на нашу службу. Желаешь ли ты принести мне вассальную клятву, как своему господину?

Что-то в том, как нездоровый голос короля становился выше на последнем слове, показалось Властителю Четвертому поразительно знакомым. Он поднял лицо и впервые посмотрел на короля. Элегантная золотая корона окружала редеющие волосы на голове Амбитаса. Его лицо, несмотря на неизвестную болезнь, было пухлым, морщинистым и розовым. У Властителя Четвертого возникло сильное чувство, будто он видел это лицо прежде. Имя, или скорее титул, промелькнуло в его сознании: Властитель Второй. Но подумав, он понял, что оно ничего для него не значит. Возможно, Амбитас просто кого-то ему напоминал.

- С превеликой охотой, сир, - сказал он. – Но я исполняю рыцарский обет и не могу быть уверен, что останусь здесь надолго.

- И в чем же он состоит? – спросил король Амбитас.

- Я ищу баннус, - ответил Властитель Четвертый, поскольку всё еще знал, что именно для этого он здесь.

- Ты нашел его. Он находится в этом замке, а мы его стражи. Назови свое имя.

- Я зовусь сэр Четр, - ответил Властитель Четвертый, потому что ему казалось, что это его имя.

- Тогда поднимись, сэр Четр, - слабо, но с улыбкой произнес король Амбитас. – Войди в замок, как новый Чемпион Баннуса.

С великими почестями Властителя Четвертого проводили в замок, где он проводил время в утехах, пирах и песнях менестрелей. Он вел королевскую охоту. Редко он так веселился. Единственным изъяном в его радости было то, что прекрасная блондинка, на которую он положил глаз, всё время ускользала от него. На пирах она всегда сидела на другом конце роскошного стола. Если он входил в комнату в поисках ее, всегда оказывалось, что она только что вышла через другую дверь.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

-1-

У Яма замерзли шарниры. Мордион прислонил его к стене дома, и там Ям продолжал протестовать. К сожалению, голосовой ящик у него по-прежнему работал.

- Это неправильно. Ты пользуешься моей неподвижностью, чтобы наслаждаться фокусом-покусом.

- Я не наслаждаюсь, - Мордион посмотрел на веселое лицо Чела, когда тот, завернутый в меха, присел в центре пентаграммы.

Чел был доволен – и это главное.

- Кроме того, - продолжил Мордион, - если бы ты последовал моему совету и стоял прошлой ночью у костра, сейчас ты мог бы двигаться и не дать мне практиковать мои темные искусства.

- Я не ожидал такого сильного мороза, - хмуро ответил Ям.

Мордион скривился, поскольку не помнил, чтобы когда-либо было так холодно. Мороз в сочетании с нехваткой еды вызвал у него любопытную головокружительную ясность сознания – возможно, идеальное состояние для работы с магией. Но Чел хорошо питался: Мордион беспечально урезывал ради него свою долю. И магия была ради Чела. Мордион всю осень изучал, как взяться за дело. Рядом с ним, на высушенной морозом земле, аккуратно завернутая в запасную оболочку из набора для ремонта роботов, стояла стопка кожаных книг, которые он попросил у Баннуса. Как он объяснил Энн – мошенничество ради добрых целей.

Мордион улыбнулся. Энн заявила ему, что он одержим.

- Ты думаешь, что беспокоишься о Челе, - сказала она. – Неужели ты не понимаешь, что тебе нравится Чел? И ты занимаешься магией, потому что ты ее любишь!

Возможно, она права, подумал Мордион. Но в тот момент, когда она это сказала, он сердито велел ей пойти поиграть с Челом. Его раздражение было вызвано в основном разочарованием в старых книгах. Они были полны не относящейся к делу магии. Например, как зачаровать пчел или убрать простуду из легких. Ему пришлось самому разбираться, какие правила лежат за чарами, а там, где в книгах рассматривалась теория, они рассуждали раздражающе непонятно, таинственно и неполно. Но сейчас с порожденной морозом ясностью сознания Мордион понял, что именно он должен сделать и как. Девятью травами, и семью травами, и пятью он отделит тэта-пространство вокруг Чела и обернет им тело Чела постоянным коконом. Таким образом Чел сможет взять его с собой, куда бы ни пошел, и безопасно покинуть поле Баннуса – возможно, отправиться в поселок для надлежащего обучения. Сам Мордион не собирался покидать лес. Здесь царили мир и красота – две вещи, к которым Мордион стремился больше всего на свете.

- Готов, Чел? – спросил он.

- Да, но поторопись. У меня начинает сводить тело.

Мордион похлопал ладонями в перчатках из кроличьей шкуры, чтобы разогнать кровь, и снял перчатки. Мороз защипал костяшки пальцев. Мордион поднял отполированный посох и аккуратно погрузил его в первый горшок с травами. С каплей зеленой смеси на кончике посоха и синим огоньком, бегающим вверх-вниз по нему, Мордион приблизился к Челу. Он помазал голову, руки и ноги Чела. Когда он повернулся, чтобы окунуть посох во второй горшок, боковым зрением он заметил Энн, выходящую из-за угла здания. Сначала она уставилась на его мерцающий посох, потом – на Чела, и затем на сосульки, свисающие с соломенной крыши над Ямом. Она вздрогнула и поплотнее запахнула анорак.

Мордион улыбнулся ей. Баннус имел тенденцию присылать Энн в важные моменты. И ее появление подтвердило его впечатление, что он правильно взялся за магию. Но он не позволил себе отвлечься от помазывания. Он наложил на Чела следующий набор трав и повернулся к последнему горшку.

- Что с тобой случилось? – прошептала Энн Яму.

- Замерзла смазка, - ответил тот.

Энн видела, как дыхание Мордиона вырывается в виде пара, когда он касался мерцающим посохом лба Чела.

- Для чего эта магия, которой он занимается?

- Пытается сделать Чела настоящим, - голос Яма звучал гораздо громче, чем нужно.

Мордион знал, что Ям пытается помешать ему, и не позволил этому отвлечь его. Он отступил, закончив помазывание, приготовившись читать заклинание.

- Где вы достали мех, который носит Чел? – прошептала Энн Яму.

- Волчья шкура, - прогудел Ям. – На нас напали волки. Мордион убил двух.

Мордион твердо продолжил читать заклинание, несмотря на то что его мысли перенеслись на ту яростную битву с волками. Это случилось в сумерки. Когда Чел и Мордион закончили свой скудный ужин, их внезапно окружили темные, похожие на собак фигуры, почти бесшумно посыпавшиеся на них. Ничего не чувствующий Ям схватил из костра горящую ветку. Мордион и Чел защищались палками из охапки дров. Всё вокруг заполнилось звериными глазами, которые светились зеленым в свете ветки Яма. Чел все время кричал:

- Используй свою волшебную палочку, Мордион! Используй волшебную палочку!

Мордион знал, что мог отогнать волков магией или даже убить их всех с ее помощью, но принял решение убить двоих из них обычными средствами. Он был поражен хладнокровием, с которым выбрал самую крупную пару, ударил одного по боку палкой и за тот краткий миг, который это заняло, левой рукой вонзил нож в другого, а потом, бросив нож и палку, свернул шею первого, когда тот прыгнул. Он обнаружил, что мысленно извиняется за это – вероятно, перед Энн. Чел сильно мерз в эту зиму. Им нужны были эти шкуры. Хотя казалось подлым убивать голодное животное, сражение было честным. Волки безжалостно, бездумно и решительно собирались сожрать двух людей, и их было около восьми. Мордион видел их желтые, дикие, пустые глаза.

И они были хитры. Они распознали в Яме с его огнем главную опасность для себя, и четверо из них напали на Яма и повалили его. Когда сражение закончилось, Ям поднялся на ноги с треугольными порезами вдоль серебряной кожи.

Заклинание было закончено. Мордион указал посохом на Чела. Собрал свою волю. На короткое мгновение Чел весь запылал в сети зеленоватого огня. Сработало! А затем…

Мордион и остальные в недоумении наблюдали, как пылающая паутина отрывается от Чела и поднимается в воздух. Она всплывала до тех пор, пока не встретилась с замерзшими ветвями нависающей сосны. Там она исчезла в странной путанице. Побелевшие иголки вздыбились. Вниз посыпались вещи. Чел поднял руки над головой и, хихикая, выбежал из-под опрокидывающегося железного чайника, который, звякнув, приземлился внутри пентаграммы, где до этого сидел Чел. Мордион увернулся от большого перьевого одеяла, и ему в голову ударил свернутый спальный мешок. Две резиновые грелки шлепнулись на крышу дома. Шуба медленно осела поперек кострища, и от нее повалил едкий черный дым.

Мордион сел на ближайший валун и расхохотался.

Энн бросилась вперед и, вытащив шубу, отряхнула ее. Когда она отступила, волоча дымящийся мех, ей под ногу подвернулась бутылка. Энн посмотрела вниз. Ярлык на бутылке гласил: «Микстура от кашля».

- Не совсем правильно сработало, да? – произнесла она дрожащим голосом.

Чел безудержно хихикал. Она посмотрела на Мордиона, сидевшего на валуне, спрятав лицо в ладонях – его спина сотрясалась.

- Мордион! Ты в порядке?

Мордион поднял лицо.

- Просто смеялся. Я позволил своим мыслям блуждать.

Энн была потрясена тем, как исхудало его лицо. Глаза, влажные от смеха, глубоко запали и были окружены синяками.

- Боже мой! Ты выглядишь умирающим от голода!

- Еды было очень мало, - прогудел Ям. – Он кормил Чела, но не себя.

- О, заткнись, Ям, - сказал Мордион. – Ты нарочно отвлек меня.

Энн подобрала с земли одеяло и завернула в него Мордиона. Его плечи чувствовались страшно костлявыми под ее руками. Он развернул рулон ткани, который обычно носил на одном плече и надел его вместо плаща, но она чувствовала кости даже сквозь него.

- Вот, - сказала она. – Используй это одеяло, раз раздобыл его. Не удивительно, что заклинание сработало неправильно. Ты выглядишь слишком слабым, чтобы четко мыслить. Не мог бы ты относиться к себе немного внимательнее?

- Зачем? – спросил Мордион, плотно заворачиваясь в одеяло.

- Затем, что ты человек, конечно! – огрызнулась Энн. – Человек должен с уважением относиться к другому человеку, даже если этот человек он сам!

- Что за странная идея!

Мордион внезапно ощутил такую усталость, что начал дрожать. Он подозревал, это из-за того, что Энн снова указала на нечто, о чем он не хотел думать.

Энн к этому времени разозлилась.

- Это не странно, это здравый смысл! Если бы я только знала, что вы голодаете! Как подумаю о Лесной улице, полной магазинов, набитых едой, так бы и пнула себя! Попроси Баннус о еде. Немедленно!

- Я просил, - сообщил Чел, - но ничего не появилось.

- Я схожу в поселок за покупками, когда отдохну, - сказал ему Мордион. – Мне следовало подумать об этом раньше.

Энн поняла, что это как раз тот момент, когда у Мордиона появилась идея сходить за покупками на Лесную улицу. Но он уже был там – несколько часов назад, этим утром. То, как Баннус спутывает время, становилось слишком серьезно!

- Пойдем поиграем, Энн, - Чел потянул ее за руку.

Он снова был довольно маленьким – около десяти лет. Еще больше путаницы! Энн не была уверена, рада она или наоборот – жалеет. Она дружески улыбнулась ему, и они ушли, оставив завернутого в одеяло Мордиона сидеть на камне.

- Мордион не плохой на самом деле, - решил защитить опекуна Чел, когда они шли вниз по реке через рощу, где Мордион – или, может быть, Ям – в надежде установил силки для кроликов.

- Он слишком хороший, если хочешь знать мое мнение.

Раздражение Энн исчезло, когда они дошли до дальнего леса по ту сторону. Здесь царила настоящая зима. Деревья стояли словно черный графический рисунок на фоне снега. Настоящий снег! Несмотря на ужасный холод, Энн поспешила за Челом на открытое пространство, куда наносило снег. Чел был в том возрасте, когда Энн еще могла поспеть за ним, но едва-едва. Мерзлый снег хрустел под их летящими ногами, а дыхание вырывалось облаками. И они бежали и бежали, оставляя позади продавленные синие дыры, пока Чел не нашел глубокий снег за зарослями ежевики, провалившись в него по колени.

- Ух, сколько! – завизжал он и швырнул Энн в лицо обжигающий снежок.

- Ах, ты маленький… паршивец! – Энн нагнулась, зачерпнула снега и швырнула. И промахнулась.

Некоторое время они яростно кидались снежками, пока их волосы не превратились в ледяные сосульки, а руки не стали красно-синими. Анорак Энн по всей спине покрылся снежной коркой. Волчья куртка Чела превратилась в безумный покров тающих белых комьев, прилипших к шерсти. Они оба достигли стадии, когда ни один не хотел признать, что они слишком взмокли, слишком замерзли – и слишком устали, чтобы идти туда, где Чел заметил стаю грачей, которые с гвалтом поднимались вдали с деревьев. Он, покачнувшись, повернулся в ту сторону.

- О, смотри!

Энн посмотрела. Лишь на мгновение. Она увидела только движение и контур, но в то же самое мгновение что-то – инстинкт, интуиция? – заставило ее схватить Чела за куртку на спине и потянуть так быстро, как могла, в сторону от их синих следов на открытой площадке под защиту зарослей ежевики.

- Вниз!- велела она, падая на колени и притягивая Чела к себе.

- Но что… - начал он.

- Шшш! Тихо!

Энн вцепилась в руку Чела, чтобы удостовериться, что он рядом, и они вместе смотрели сквозь колючие завитки ежевики на человека в доспехах, ехавшего по заснеженным полянам на тяжелой боевой лошади. Он ехал всего лишь рысцой, так что прошло довольно много времени, пока он исчез из виду, но они так и не смогли его ясно рассмотреть. Как в насмешку, либо он был за черными деревьями, либо низкое зимнее солнце отражалось на его доспехах, ослепляя и заставляя слезиться глаза. А потом он снова оказывался за деревьями. В чистом воздухе разносился хруст от тяжелых копыт и слабое позвякивание и стук от соединений доспехов. Энн не видела почти ничего, кроме громадной лазурной тени лошади и всадника или проблесков вздымающегося зеленого плаща, но в один момент он оказался достаточно близко, чтобы она почувствовала, как земля дрожит под ее замерзшими коленями. Она еще крепче сжала руку Чела, молясь, чтобы всадник не заметил продавленные тени там, где они играли в снежки, и не решил разузнать, что это. Она подумала о человеке, которого Мартин этим утром видел залезающим на ворота. И ей стало трудно дышать от настоящего ужаса.

Наконец, он уехал. Энн ослабила хватку на Челе, и он пошевелился. Она посмотрела на него, думая, что следует похвалить его за то, что сидел так тихо и неподвижно, и увидела, что он просто остолбенел от восторга.

- Что… что это было? – спросил он, с трудом обретя дар речи. – Еще один робот?

- Нет, рыцарь в доспехах на лошади.

- Я знаю лошадь, глупая. Что такое рыцарь?

Это до того, как мы нашли то озеро, подумала Энн. Тогда он знал о рыцарях. Но ее всё еще трясло от ужаса.

- Рыцарь – это человек, который сражается, - отрывисто объяснила она.

Она должна была бы знать, что невозможно вот так отделаться от Чела. Он выкрикивал вопросы: Кто такие рыцари? Чем они занимаются? С кем они сражаются? И как можно стать рыцарем? Так что Энн поплелась вместе с ним обратно, неуклюже переставляя ноги так, чтобы промокшие ледяные джинсы не слишком часто касались кожи, и по пути объясняла, как обучаются на рыцаря. И почему бы не добавить немного пропаганды? Энн сказала Челу, что надо заслужить право быть рыцарем, прежде чем тебя посвятят, а став им, ты должен сражаться и поступать с честью.

Тогда Чел стал настаивать на том, чтобы узнать всё об этом конкретном рыцаре.

- Он живет в замке, да? Он охраняет короля от драконов, да? Он сражается с драконами?

Энн и забыла, как Чел был помешан на драконах в этом возрасте. Она ответила, что да, возможно, рыцарь с драконами сражается. К этому времени они оказались в роще рядом с рекой, и здесь Чел стал, если только такое возможно, еще возбужденнее, чем когда-либо.

- Я стану рыцарем! Я буду сражаться с драконами для короля! – закричал он.

Он схватил сухую ветку и начал рубить ею по деревьям. А когда они подошли к краю рощи и нашли тощего жалкого кролика – или, возможно, зайца, – попавшегося в одну из ловушек, Чел наполовину обезумел от восторга.

- Я буду убивать драконов! – кричал он. – Вот так! Убивать!

И он яростно ударил кролика веткой. Энн тоже закричала:

- Чел, прекрати!

Кролик издал ужасный звук – почти человеческий.

- Прекрати, Чел!

- Дракон! Убивать, убивать, убивать! – вопил Чел, колотя кролика.

Мордион услышал шум, когда сидел, потягивая горячий травяной напиток. Он сбросил одеяло и поспешил к месту действия. Энн увидела, как он почти бегом приближается по тропинке, и с облегчением повернулась к нему.

- Мордион, Чел…

Мордион отшвырнул Чела так, что тот с треском плюхнулся в кучу мерзлого хвороста, одним движением опустился на колени и положил конец агонии кролика.

- Не смей больше никогда так делать! – рявкнул он Челу.

- Почему? – угрюмо спросил Чел.

- Потому что это крайне жестоко.

Мордион собирался продолжить речь, но в этот момент поднял взгляд и увидел лицо Энн.

Она застыла, не в силах отвернуться, видя снова, и снова, и снова, как длинные сильные пальцы Мордиона находят нужное место и как ловко они сгибаются точно под нужным углом, чтобы с тихим хрустом сломать кролику шею. «Ему не пришлось даже смотреть!» – не переставая, думала она. Он был занят, прожигая взглядом Чела. Она все еще слышала слабый ясный щелчок.

Мордион приоткрыл рот, чтобы спросить ее, в чем дело. Но в этом не было смысла. Они оба знали то, что знали, хотя оба не хотели этого.

Что касается Чела, он сидел в куче хвороста, и выражение его лица сменялось от сердитого до просто задумчивого. Похоже, он тоже кое-чему научился.

-2-

Трое оставшихся Властителей собрались в конференц-зале Дома Равновесия, и все они пребывали не в лучшем настроении.

- Во что Четвертый играет, по его мнению? – спросила Властительница Третья.

- Откуда мне знать? Он отключил свои мониторы на Ионии, - огрызнулся Властитель Пятый. – Насколько мне известно, он всё еще там.

- Ерунда, - сказала Властительница Третья. – Иония, Юров и Альбион – все сообщили, что он прошел их порталы без каких-либо трудностей. Их отчеты на столе перед тобой.

- Но не Ранкорна, - заметил Властитель Первый.

Он положил факс-лист на зеркальную поверхность и дал ему медленно развернуться. Остальные двое переводили взгляд с листа на доброе старое лицо Властителя Первого.

- Какое Ранкорн имеет к этому отношение? – поинтересовалась Властительница Третья. – Никто больше не обращает на них внимания.

- Я обращаю, - ответил Властитель Первый. – Они, в конце концов, оказались в затруднительном положении. Конечно, они не слышали о Властителе Четвертом – спасибо рвению Гиральдуса с Альбиона, но они всё еще крайне озабочены исчезновением своего Директора области. Прочитайте здесь первую часть, - он подтолкнул к ним лист.

Властитель Пятый подобрал его, взялся за точку разделения в углу и отделил копию для Властительницы Третьей. После чего прочитал вслух со своей копии:

- «Группа, состоящая из десяти человек, отобранных из службы безопасности владения Колдолесье, под личным командованием нашего начальника службы безопасности и в сопровождении трех старших наблюдателей и двух младших администраторов, была послана на расследование в библиотечный комплекс на ферме Колдолесье. Ввиду исчезновения сэра Джона, решили, что целесообразно будет полностью вооружить эту группу». Разумно, - заметил Властитель Пятый. – Хотя вряд ли оружие им поможет.

- Теперь прочтите второе сообщение, - велел Властитель Первый.

Властительница Третья зачитала:

- Бла-бла. «Вооруженная группа, отправленная на расследование на ферму Колдолесье, не вернулась и отсутствует уже два дня. Ввиду этого второго исчезновения, мы срочно запрашиваем совета от глав Властителей и, если возможно, вооруженного подкрепления». Бла-бла-бла. «Повторяем: срочно».

- А теперь посмотрите на даты.

Они посмотрели.

- О, - произнесла Третья. – Эти люди из Ранкорна вошли после того, как туда попал Властитель Четвертый.

- Именно, моя дорогая, - сказал Властитель Первый. – Показания свидетельствуют, что баннус по-прежнему функционален и по-прежнему затягивает людей.

- Значит, Четвертый потерпел неудачу, - заметил Властитель Пятый. – Что ж, я не удивлен.

- Не обязательно, - возразил Властитель Первый. – Порой требуется некоторое время, чтобы захватить баннус. И помня, что перед Четвертым стоят три задачи, мы не должны торопиться с закл…

Властитель Пятый встал.

- С меня хватит. Я отправляюсь туда. Сам. Немедленно. Будет удовольствием взорвать эту машину и свернуть глупую шею Второго – и Четвертого тоже, если он не придумает хорошего объяснения!

- А Слуга? – спросила Властительница Третья.

Пятый ответил саркастичным кивком в сторону двери, где от двух статуй остались лишь основания их столбов. Вход теперь охранялся роботами.

Властитель Первый улыбнулся Пятому:

- Ах, да. Но наш нынешний Слуга подвижен. Будь очень осторожен, хорошо?

- Почему? Ты что, думаешь, я дряхлый? Оглушить и погрузить в стазис. Что может быть проще?

- Конечно, ты не дряхлый, - успокаивающе ответил Властитель Первый. – Я просто хотел предупредить тебя, что наш Слуга глубоко ненавидит всех нас.

- Лучше бы ты не шутил, Первый! – сказала Властительница Третья. – Это утомительно. Ты же знаешь, что Слуга абсолютно верен нам.

Властитель Первый обратил к ней свою успокаивающую благожелательную улыбку.

- Конечно, он абсолютно верен, моя дорогая. Но методы, которые я использовал, чтобы сделать его таким, были совсем не добрыми. Я советую Пятому держаться от него на расстоянии.

- Твой совет учтен, - Пятый прошагал к двери и оттолкнул с дороги роботов.

Они как раз перегруппировывались, когда Пятый снова оттолкнул их, чтобы заглянуть обратно в зал и сказать:

- Два дня. Если я не выйду на связь через два дня, можете начинать паниковать. Но я выйду.

-3-

Той зимой в замке почти не осталось еды. Сэр Четр заметил это не сразу. Одной из причин стало то, что лес внезапно наводнили разбойники. Поговаривали, что ими командует рыцарь-изменник по имени сэр Артегал. Сэр Четр с удовольствием провел немало времени, охотясь за негодяями – один или с отрядом солдат сэра Бедефера. Ему страшно хотелось схватить сэра Артегала. По всем отзывам он был великолепным бойцом и послужил бы немалым развлечением. Но он был совершенно неуловим. Всё, что сэру Четру удалось найти – абсолютно пустой временный лагерь.

В замке его преосвященство сэр Борс предписал время поста и молитвы, чтобы, как он заявил, снять проклятие сэра Артегала с королевства. Такое решение не представлялось сэру Четру ни слишком разумным, ни веселым, но он прошел через это, потому что все в замке сделали то же самое. Он дважды в день ходил в часовню вместе с остальным населением замка (в некоторые дни – трижды), наблюдал, как короля Амбитаса вносят туда, а потом стоял на коленях на многочасовой службе. Она была покаянной. Она была нелепой.

- Мы все согрешили, - говорил сэр Борс, сжав в обеих руках свой Святой Ключ.

Под богатым облачением он был худой и неловкий, и его отягощали святые мысли.

- За наши грехи священное Равновесие нарушено, рана нашего короля не исцеляется, и наши земли беспокоит мерзость, которая крадется по лесу под личиной сэра Артегала. Мы можем загладить вину только молясь и постясь и очистив наши умы.

Сэр Четр подозревал, что король Амбитас спал большую часть проповеди. Если бы он только мог тоже поспать! Но ему не повезло быть принесенным сюда на кровати. А выйдя из часовни, они приступали к трапезе из засохшего хлеба, разбавленного пива и чечевичной похлебки. Ночью пустой желудок сэра Четра не давал ему заснуть, и он лежал почти до рассвета, слушая доносившееся из отдаленной часовни пение.

Наконец, это закончилось. Король Амбитас призвал сэра Четра, и он пришел и преклонил колени перед кроватью короля.

- Что ж, Чемпион Четр, - произнес король, уютно устроившись среди подушек, - все эти молитвы и посты завтра подходят к концу, слава Баннусу! Надеюсь преподобный Борс знает, что делает, потому что я совсем не улавливаю хода его рассуждений. Уверен, сэр Артегал никуда не денется, хорошо ведут себя люди или нет. И я также не думаю, что моя великая болезнь имеет отношение к греху.

- Конечно, нет, сир, - ответил сэр Четр.

Он был слишком вежлив, чтобы расспрашивать о точной природе королевской болезни, однако она никогда не представлялась ему очень уж тяжелой. Лицо короля было морщинистым, но пухлым и розовым, несмотря на пост.

- В любом случае, завтра – ежегодный Показ Баннуса, и у нас будет настоящий пир. Я хочу, чтобы он был достоин моей леди невесты. Сделаем его по-настоящему обильным. Иди и распорядись.

Сэр Четр поклонился и отправился распорядиться насчет пира. «Двенадцать блюд, - думал он, - и ни в одном из них не будет чечевицы». Однако его поразило, что уже наступили Баннусарии. Два года в замке пролетели будто несколько дней – в празднествах и веселье, охоте и рыцарских тренировках. Не то чтобы его это беспокоило. Напротив, это показывало, как хороша здесь жизнь. Хотя приходилось признать, что он пробыл здесь достаточно долго, чтобы некоторые аспекты королевского двора раздражали его. Одним из раздражающих факторов было неуклонно возраставшее благочестие сэра Борса. Другим – невеста короля, но о ней лучше не говорить. И еще одним – красивая белокурая дама, леди Сильвия. Она всегда только что уходила оттуда, куда он приходил, или в последний момент решала не появляться на праздновании весны, или он переставал ее ждать и отправлялся на пикник, а она приходила после того, как он уходил. Это изрядно раздражало сэра Четра. Он был теперь важным человеком в замке. Король полагался на него. Все остальные приходили к нему за распоряжениями, чтобы не докучать королю.

Сэр Четр отдал указания насчет пира и немедленно столкнулся с самым раздражающим аспектом королевского двора. Лорд сенешаль, сэр Харрисоун. Сэр Харрисоун испрашивал его аудиенции. Сэр Четр его терпеть не мог. Его нездоровое лицо, оранжевые волосы и тощая фигура нестерпимо бесили сэра Четра. Сэр Харрисоун разговаривал с ним с вызывающей фамильярностью «как мужчина с мужчиной», а значит, считал себя по меньшей мере равным сэру Четру. Что, конечно же, было полной чепухой.

- Слушай, Четр, - начал сэр Харрисоун, с важным видом подходя к нему в новой дорогой черной бархатной тунике, - насчет пира, о котором ты распорядился.

- А что насчет пира, сэр Харрисоун? - холодно спросил сэр Четр.

Он рассматривал золотую вышивку на новой тунике сэра Харрисоуна. Роскошно. Хотя сэр Четр не мог этого доказать, он подозревал, что сэр Харрисоун потихоньку берет из королевской казны, чтобы набить собственные карманы. Он выглядел алчным. Всё, чем он владел, было столь же роскошным, как новая туника.

- Ну, я просто хочу узнать, как ты собираешься это сделать, вот и все! – заявил сэр Харрисоун. – Дело не просто в маленьком сроке. То есть, двадцать четыре часа – это трудная задача для подготовки целого праздника, и я прямо тебе скажу – ты многого требуешь от кухонного персонала, хотя и не утверждаю, что они не способны на это.

Вот что сэр Четр по-настоящему ненавидел в сэре Харрисоуне: он всё время ворчал. Неважно, о чем его попросить – экипировать охотничью группу, подготовить пикник для дам на соколиной охоте, или даже пораньше подать ужин – получаешь поток ноющих жалоб.

Он ни разу не слышал, чтобы сэр Харрисоун согласился что-либо сделать охотно. Сэр Четр сложил руки, постучал по полу сапогом и приготовился четверть часа пережидать непрерывные жалобы.

- Требует немало пота и крови, - продолжал сэр Харрисоун, - но шеф-повара могут сделать это, при условии, что у них есть сырье. Но скажу тебе откровенно, Четр: сырья-то и нет.

И к величайшему удивлению сэра Четра, сэр Харрисоун закрыл рот, сложил руки в вихре черного бархата и сердито посмотрел сэру Четру в глаза.

- Что ты имеешь в виду? – растерянно спросил сэр Четр.

- Я имею в виду: кладовая пуста. Склад масла сух. Не осталось ни одного бочонка и ни одного мешка муки в погребе, и даже ни одного окорока на балках. Огород тоже пуст. Новые овощи еще не выросли. Едва-едва осталось на сегодняшний ужин, даже в том размере, который установил для нас сэр Борс. Итак я спрашиваю тебя напрямую: что нам делать?

В качестве ответа сэр Четр смог придумать только:

- Почему ты не сообщил мне?

- А что, ты думаешь, я пытался сделать все это время? – возразил сэр Харрисоун. - Но нет, ты не слушал. Только не ты. Заказывать всё самое лучше, ни с чем не считаясь, в этом весь ты.

Сэр Четр сделал круг по узкой каменной комнате, пока пытался переварить новость. Харрисоун ворчун. Но это не меняло того факта, что, похоже, придется признать его правоту. Это приводило в ярость. Он с превеликим удовольствием снес бы оранжевую голову сэра Харрисоуна с его тощих плеч. Но это не решило бы проблемы. Как можно сделать пир, когда нет еды? На мгновение сэр Четр почувствовал себя таким беспомощным, что почти рассмотрел возможность послать за сэром Бедефером и спросить совета у него. Но если он это сделает, он признает, что сэр Бедефер его ровня, а с того удачного удара, когда сэр Четр впервые попал в замок, он великодушно и смеясь делал всё возможное, чтобы убедиться: сэр Бедефер всегда останется на ступень ниже него в замковой иерархии. Нет, он должен придумать что-нибудь сам.

Он сделал еще два круга по комнате, пытаясь не смотреть на презрительную усмешку на лице сэра Харрисоуна.

- Полагаю, - сказал он, наконец, - у крестьян остались еще запасы. Большинство из них бережливы и экономны. Где живут крестьяне?

Судя по выражению лица сэра Харрисоуна, он еще меньше принимал во внимание крестьян, чем сэр Четр.

- Скажу тебе прямо, - неловко засмеялся он. – Я не уверен.

Сэр Четр зацепился за эту неловкость.

- То есть, - недоверчиво спросил он, - мерзавцы ни разу не присылали нам десятины?

- Нет, - с задумчивым удовольствием ответил сэр Харрисоун. – Нет. Честно говоря, не думаю, что мерзавцы это делали, - и улыбнулся уголком губ.

Сэру Четру не понравилась его улыбка. Это была улыбка того, кто обвинит во всем сэра Четра при первом удобном случае. Он проигнорировал ее. Что-то надо делать.

- Что ж, - воскликнул он, - тогда неудивительно, что у нас не осталось еды! Призывай к оружию, сэр Харрисоун. Я велю сэру Бедеферу собрать свой лучший отряд. Ты приведи сэра Борса. Скажи ему, что его святой долг – убедиться, чтобы Баннусарии состоялись. Встретимся во внешнем дворе через полчаса.

- Ты прав, Четр, - сказал сэр Харрисоун и нетерпеливо умчался прочь.

«Этот человек лелеет амбиции занять мое место, - подумал сэр Четр. – Я должен следить за ним». Но сейчас не время беспокоиться о сэре Харрисоуне.

Следующий час прошел в оживленной суматохе: выкрикивании распоряжений, натягивании доспехов, беготне по лестнице, приказах привести лошадей, критикой их упряжи, и обмундирования людей – словом, в том, что больше всего любил сэр Четр.

Внизу, во дворе сэр Бедефер выехал навстречу сэру Четру во главе нарядного образцового кавалерийского отряда. На широком лице сэра Бедефера читалось искреннее сомнение.

- Вы уверены, что это действительно необходимо, Чемпион? – спросил он.

- Вопрос жизни и смерти, - уверил его сэр Четр. – Иначе я бы этого не приказал. Жалкие крестьяне уже два года отказывают нам в нашем праве.

Пока он говорил, сэр Борс подъехал к сэру Бедеферу. Сэр Четр видел, что он охвачен религиозными сомнениями. Чтобы успокоить и эти сомнения, он добавил:

- Наша сила удесятеряется, потому что наше дело правое.

«И как мне это в голову пришло? – восхищенно подумал он. – Отлично звучит!»

- У нас фактически есть двадцать человек, - заметил сэр Бедефер. – Должен ли я посчитать их за двести?

Сэр Четр проигнорировал его и сосредоточился на том, чтобы удерживать на месте свою горячую лошадь, пока они ждали сэра Харрисоуна, который всегда опаздывал.

-4-

Энн прошла мимо желтого пакета из-под крендельков в пустом дереве. Она начала подозревать, что он обозначает границу поля Баннуса. Она продолжала внимательно оглядываться, чтобы заметить, когда именно лес изменится. Но голубое мерцание среди деревьев захватило и отвлекло ее внимание.

«Мордион снова практикует магию», - подумала она и сорвалась в бег, чтобы не пропустить это. Она перебралась через реку, прыгая с камня на камень под знакомым водопадом. Кажется, она делала это уже раз сто; может, так оно и было. А коварный Баннус снова не дал ей заметить, где начинается поле. О, ладно. Голубой огонек продолжал соблазнительно мерцать наверху утеса. Энн взобралась по тропинке и обошла дом, который на этот раз выглядел потрепанным и провисшим, и, задыхаясь, затормозила на пустом месте рядом с кострищем. Там обнаружился один Ям, очень прямо и неодобрительно сидевший на камне.

- Мордион снова занимается фокусом-покусом, - сообщил Ям. – Он самый упрямый в мире человек. Он совсем не внимает моим доводам. В третий раз пытается обернуть часть тэта-поля вокруг Чела.

- Только не снова! – тяжело дыша, воскликнула Энн.

- Да. Снова. Он оставил травы, которые были безобидны, хотя он называет их недостаточными, и пение, на которое Баннус отвечает как-то неправильно, и работает теперь исключительно с магией сознания.

Пока Ям говорил, голубое сверкание набирало силу, ослепительно отражаясь на серебряной коже Яма и даря им с Энн стремительные черные тени, которые резко подскочили по земле – подскочили и исчезли. Сосна над домом, как бывает с деревом в грозу, выступала попеременно – в один миг темная масса, а затем четко видная вплоть до каждой темно-зеленой иголки.

- Он изучает уже пять лет, - сказал Ям. – Думаю, теперь он работает в полную силу.

Исключительно яркая вспышка уверила Энн в том, что Ям прав. Она задрожала от смеси любопытства и тревоги.

- Оно может поранить Чела, - произнесла она – отчасти это было предлогом, чтобы посмотреть, что происходит. – Лучше я пойду удостоверюсь, что он в порядке.

Энн бросилась к скалам над домом.

Серебряная рука Яма сомкнулась на ее запястье. Робот оказался невероятно силен. Энн пошатнулась, по инерции разворачиваясь, и оказалась лицом к Яму во время очередной вспышки – столь ослепительной, что затмила розовые глаза Яма.

- Оставайся здесь со мной, - велел он. – Становится…

Раздался чудовищный приглушенный взрыв.

- …опасно, - закончил Ям.

Он отпустил Энн и умчался на гоночной скорости. Даже Мордион, бегущий по тропинке, чтобы убить того кролика, двигался не так быстро. Ям переместился словно серебряное размытое пятно. Энн уставилась ему вслед, чувствуя, как взрыв вибрирует в каждой ее кости, и уверенная, что у нее лопнули перепонки. Она слышала лишь тишину. Даже звук реки прекратился.

Но едва она осознала тишину, как раздались чудовищные хлопанье и грохот. Скала обваливалась. Кусочки ее падали вокруг Энн. Звук реки возобновился, оглушительный и беспорядочный. Энн в ужасе бросилась за Ямом вокруг дома, мимо сосны. Когда она карабкалась на гору позади дома, всё казалось неземным, открытым и светлым. Река ревела, и этот рев смешивался с визгом и скрежетом камней и грохотом осыпающейся скалы. Энн торопливо взбиралась, помогая себе руками, с ужасом думая о том, что найдет на вершине.

Там ярко светило солнце. Мордион лежал помятой коричневой кучей, из раны на запястье текла кровь. Окровавленная рука всё еще упорно крепко сжимала его посох волшебника. Чел и Ям в беспокойстве склонились над ним, и к огромному облегчению Энн по крайней мере на Челе не было ни единой царапины. Чел снова был длинным и угловатым, выше, чем она.

- Он дышит. Он не убил себя, - сказал Чел.

Энн встала, тяжело дыша, но чувствуя облегчение, и посмотрела вниз на реку. Водопад исчез. Теперь вода, ревя и пенясь, ровно стекала под наклоном в расселину, которая увеличивалась, пока Энн смотрела. Кусок скалы размером с дом оторвался от противоположного берега и хлопнулся в реку, подняв высокий столб воды, который промочил их всех четырех. Звук реки стал почти рычанием, когда она разделилась, обходя новое препятствие.

- Это увлажнение привело его в чувство, - произнес Ям.

- Что, во имя всего святого, здесь происходит? – спросила Энн.

Теперь она наблюдала, как новый обвал опускается и ширится, разбивается на валуны, а потом крошится на гладкие камни под белой водой. «Словно ускоренная геология!» - подумала она. Как будто гигантская рука раздавливала камнепад. Скала позади снова разбилась и упала, сломав несколько дубов, точно прутики.

- Что Мордион сделал?

- Я снова ошибся, - ответил Мордион за ее спиной.

Его голос звучал слабо и подавлено.

- Ты не ошибся, - ответил Чел. – Всё работало отлично. Я чувствовал, как меня оборачивает дополнительное поле. А потом оно будто отскочило от меня и ударило в реку.

- И продолжает ударять в нее, - заметила Энн, наблюдая, как дубы исчезают в полной неразберихе, а потом снова всплывают, раздавленные на сотни кусков желтого расщепленного дерева, которые с ревом спускались по реке, исчезая из поля зрения. - Мордион, мне кажется, ты не знаешь собственной силы. Или это Баннус сопротивляется?

- Энн! – вскрикнул Мордион.

Энн развернулась, озадачившись, что опять случилось. Мордион сидел, держась для устойчивости за посох обеими руками, глядя на нее так, словно она призрак.

- Когда ты перешла через реку? – спросил он.

- Только что. Я…

- О, Великое Равновесие! – посох застучал по скале, когда Мордион закрыл лицо руками. – Ты могла попасть во взрыв!

- Да, но не попала.

Энн опустилась на колени рядом с ним и мотнула головой Яму и Челу, чтобы ушли – особенно Яму, от которого в подобные моменты не было никакого толку. Чел кивнул и увел Яма, тактично передвигаясь почти на цыпочках.

- У тебя кровь, - сказала Энн.

Мордион бросил взгляд на порез на запястье, и его бровь раздраженно сошлась к центральной точке. Кровь исчезла. Даже пореза не осталось. Энн скривилась. Еще больше путаницы. «Возможно, - подумала она, - не так уж и умно было с моей стороны использовать этот порез для определения времени».

- Видишь? – Мордион протянул к ней запястье. – Я могу это сделать. Почему я не могу сделать Чела настоящим?

- Он настоящий, по-своему, - заметила Энн. - В конце концов, что реально? Откуда ты знаешь, что я настоящая или ты? – поскольку Мордион выглядел так, словно в кои-то веки пытался подумать об этом, она убедительно продолжила: - И вообще, почему тебе так важно сделать Чела настоящим?

- Потому что, как ты всегда мне говорила, я люблю его, - угрюмо ответил Мордион. – Потому что я собирался использовать Чела как марионетку и почти сразу понял, как это неправильно. Я хочу, чтобы он был свободен.

- Да, ты говорил это прежде, - согласилась Энн, - и это правда. Но почему на самом деле? Почему ты всегда думаешь о Челе и никогда о себе?

Мордион медленно подобрал посох, сцепил руки вокруг него и прислонился лбом к рукам, издав звук, похожий на стон. Он не отвечал так долго, что Энн перестала ждать. Стоя на коленях, она слушала звуки, доносившиеся с реки. Кажется, предметы перестали падать и скрежетать. Теперь остался лишь звук бегущей воды. Энн уже собиралась встать и посмотреть, когда Мордион сказал:

- Потому что я тоже хочу быть свободным, - и добавил почти шепотом: - Энн, я не хочу думать об этом.

- Почему? – неумолимо спросила Энн.

Последовала еще более долгая пауза. На этот раз прежде чем Мордион ответил, Чел начал кричать откуда-то снизу от воды. Ям тоже гудел оттуда.

- Проклятие! – воскликнула Энн. – Снова кризис!

- Я старался не повредить его лодку, - виновато произнес Мордион, пытаясь подняться.

Поскольку крики были настойчивыми, Энн помогла Мордиону встать, и они спустились к дому, а потом очень осторожно по треснувшим скалам с острыми краями – к реке. Ям и Чел стояли на гальке на краю новой белой пенящейся воды, рядом с чудом сохранившейся лодкой Чела. Настоящее чудо, лично устроенное Мордионом, подумала Энн. Но чудо было удивительно точным. Большой зазубренный камень остановился на гальке вплотную рядом с лодкой – едва на расстоянии одного фута.

Чел, прислонившийся к этому зазубренному камню, подзывал их, указывая на большой металлический крюк, торчавший из его вершины.

Нет, это не крюк, поняла Энн, подобравшись ближе. Яркий солнечный свет сверкал красными лучами на вершине металла. Похоже, в него было вставлено темно-красное стекло.

- Что это, Чел? – спросил Мордион над головой Энн.

- Какая-то рукоятка! – лицо Чела стало почти диким от озорства и возбуждения. – Энн, иди потяни за нее. Посмотри, что случится.

Энн прыгнула оставшееся расстояние до гальки и наклонилась над влажным коричневым камнем. Это действительно была рукоятка – металлическая штука с красным драгоценным камнем на конце. Она взялась за нее обеими руками и потянула. Ни малейшего движения. Она попыталась потянуть к себе, потом толкать от себя.

- Крепко сидит. Извини, Чел.

- Позволь мне, - сказал Ям.

Он подошел к Энн и обхватил рукоятку серебряными руками. Потянул. Энн видела, как от усилия его внутренние механизмы проступают сквозь сияющую кожу.

- Оно закреплено, - произнес он, отпуская.

Чел отодвинул их обоих, радостно ухмыляясь.

- А теперь я.

Он запрыгнул на валун, взялся за рукоятку одной рукой и без малейшего усилия вытащил длинный серый стальной меч. Стоя там на камне, он положил меч на вытянутые руки и просто смотрел на него. Меч был прекрасен. Рельефная выемка по центру вместо того чтобы идти прямо, представляла собой искусно сработанный волнообразный, змеевидный узор как на листе.

- Он мой, - заявил Чел. – Баннус послал мне меч. Наконец-то!

Энн засмеялась:

- И как он называется? Экскалибур?

Мордион стоял немного выше на утесе, опираясь на посох, и печально смотрел на Чела, спортивный костюм которого промок на ногах до колен, став темно-синим, и печальнее всего – на радость на лице Чела.

- Это драконий клинок, - сказал он. – И отличный. Сколько раз ты вытаскивал его до того, как мы пришли?

- Только дважды, - защищаясь, ответил Чел. – Ям не смог его пошевелить. Мне надо было, чтобы Энн попробовала, чтобы убедиться.

- Думаю, - произнес Мордион, обращаясь в основном к Энн, - Баннус бросает нам вызов. Либо я пытаюсь изменить его сценарий, либо он проигрывает его сначала, как я говорил.

- На этом мече надпись! – воскликнул Чел. – Хамитскими письменами. Я сначала подумал, это просто зазубрины. Здесь говорится… - он вытянул клинок, чтобы поймать тени на гравировке. – Говорится: «Я сделан для того», - он бережно перевернул меч, благоговея перед ним и боясь его уронить. – А на другой стороне: «Кто является Погибелью Змея».

- Я боялся, что там может быть написано нечто в этом роде, - сказал Мордион.

-5-

«Так вот откуда появился меч», - подумала Энн. Выходя из леса, она обычно размышляла о происшедшем. Благополучно пройдя мимо желтого пакета из-под крендельков и войдя в проход между домами, она спросила своих воображаемых друзей: «Я на самом деле вышла из леса на этот раз?»

«Я слышу тебя, - ответил Король, - так какая разница».

«Хорошо, - сказала Энн. – Тогда я расскажу тебе всё, что случилось до сих пор. Что-то неправильно. Что-то не сходится, но я не пойму что.

«Расскажи», - попросил Король.

Идя по проходу, Энн начала с начала: когда она болела и смотрела в зеркало. Когда она вышла из прохода и начала протискиваться между машин – Лесная улица теперь вся была заставлена ими, хуже чем в обычную субботу – Король прервал ее:

«Возможно, именно тогда начались несовпадения. Ты много раз входила в поле этой машины, еще когда была больна».

«ЧТО?!» - воскликнула Энн.

В этот момент на противоположной стороне отъехал автобус, и разговаривавший на остановке с Джимом Прайсом Мартин увидел Энн и бросился через дорогу, пугающе мельтеша между машинами. Энн слышала, как Король говорит, что он думал, она знала или он говорил ей, а потом вежливо замолчал, поняв, что внимание Энн сосредоточилось на Мартине.

- Еще кое-что случилось, пока тебя не было, - задыхаясь, сказал ей Мартин. – Приехало множество машин. Одна из них – та, возле которой ты стоишь. Остальные все вверх по улице.

Энн посмотрела на машину рядом с ней. Просто машина – еще обычнее, чем серая, по-прежнему стоявшая в тупике, – с почти истекшим сроком дорожной пошлины.

- И? – спросила она.

- Из них вышла целая толпа людей, - сообщил Мартин, - похожих на полицию, или что-то в этом роде. И они ждали, пока все соберутся на дороге. Потом они спустились к ферме, наклонившись вперед – знаешь, как будто шли на какое-то дело. И они приблизились к воротам, и один, который шел впереди, постучал в них, и они открылись, и все вошли. Я видел, как один достал пушку из-под руки. Вот так, - Мартин изобразил движение, его глаза расширились при воспоминании. – Потом ворота закрылись. Но мы не слышали никаких выстрелов. И они все до сих пор там.

- Говоря: «Этот дом окружен. Выходите, подняв руки!» Думаешь? Ты пытался посмотреть?

Мартин кивнул:

- Кто бы не попытался? Мы с Джимом подошли к воротам, когда никто не видел, но они снова были заперты, так что мы обошли вокруг по лесу и попытались перелезть там через стену. Но не смогли.

- Как не смогли? – Энн видела, что Мартин страшно возмущен.

- Она… - Мартин пнул шину обычной машины. – Ты не поверишь. Она была скользкой – как будто покрытая пластиком, – а ты знаешь, какой старой выглядит эта стена. И мы не смогли по ней забраться, даже подталкивая друг друга. Мы просто все время соскальзывали. Тогда мы забрались на дерево в лесу, но с деревьев никогда не разглядишь как следует. Но там не было ни малейших признаков этих людей. Энн, я думаю, происходит нечто действительно странное.

- Я знаю.

- Скажем папе? – спросил Мартин.

«Какая трогательная вера!» – подумала Энн. И что папа должен предпринять по этому поводу?

- Я подумаю об этом, - ответила она, потому что просто не знала, что еще делать. Возможно, мама и папа что-нибудь придумают. – Пойду посмотрю, в каком они настроении… и увидим.

Лицо Мартина просветлело, а плечи распрямились. Вся ответственность теперь перешла к Энн – именно тот порядок вещей, который всегда предпочитал Мартин.

- Спасибо, - сказал он. – Мне не хочется пытаться рассказывать ему – не после того, каким он был за ланчем. Но я поддержу тебя. Если я буду нужен тебе, я в лесу с Джимом.

«В лесу, подальше от неприятностей!» - кисло подумала Энн, когда Мартин свистнул Джиму через дорогу, будто Джим был его собакой, и они направились по тропе между домов. Можно быть уверенной, что Мартин на ближайшие несколько часов не попадет в неприятности. Если только он тоже не войдет в поле Баннуса.

Внезапно забеспокоившись, Энн остановилась и оглянулась через плечо. Но Мартин почему-то казался принадлежащим реальному миру, как мама и папа. Они трое представлялись Энн неподвластными Баннусу. Она перешла через дорогу и вошла в магазин.

Настроение в магазине оказалось усталым, но веселым. Когда Энн вошла, там царило затишье – только родители, стоявшие, прислонившись к кассе, чтобы по-быстрому выпить чашку чая, пока не появится следующий покупатель.

- Привет, милая, - сказала мама. – Ты выглядишь немного уставшей.

- Чудной у тебя вид, - сказал папа. – Что такое? Ты же не заболела снова? Я говорил тебе…

Почти в тот же момент, когда он заговорил, его голос потонул в бешеном цокоте лошадиных копыт, становившемся всё громче и громче. Папа раздраженно развернулся. Звук раздавался прямо в центре улицы, смешиваясь со стуком, звяканьем и криками.

- Что происходит? – поинтересовался он, перекрикивая шум. – Легкая кавалерия? Местная охота?

Папа, Энн и мама высунулись из окна из-под висевших на нем растений. Окно вдруг закрыли громадные гнедые лошади, становившиеся на дыбы, вскидывавшие головы и шаркавшие железными подковами по дороге, когда всадники натягивали вожжи.

«Поверить не могу!» - подумала Энн, когда увидела людей в кольчуге и шлемах с наносниками, с оглушительным грохотом спешивающихся с лошадей.

Папа направился к двери магазина, наполовину ухмыляясь, наполовину злясь.

- Выглядит, как один из этих клубов, где люди наряжаются и разыгрывают войны, - сказал он. – Куча идиотов!

Но прежде чем он добрался до двери, мужчина, который был выше и внушительнее него, с лязгом шагнул внутрь, вынуждая папу отступить. Зеленое сюрко[4] обвивало его кольчугу. Лицо под металлическим шлемом было красивым, высокомерным и улыбающимся холодной улыбкой без капли дружелюбия.

- Стойте спокойно, - велел он таким тоном, будто не сомневался, что люди сделают, как он прикажет. – Никто не пострадает. Мы пришли лишь взять то, что вы, презренные людишки, должны нам.

- Что вы имеете в виду? Мы никому ничего не должны! – запротестовала мама.

Высокий мужчина коротко глянул на нее, заставив маму покраснеть как рак. Взгляд довольно откровенно раздел ее и решил, что она сойдет, если больше ничего не останется. Потом он двинулся дальше по мешкам картошки, выставленной цветной капусте, цуккини и пирамидам фруктов.

- Думаю, где-то две трети этого сойдут пока, - заявил мужчина.

- Две трети! – воскликнул папа, надвигаясь на него, выставив подбородок и сжав кулаки. – Во что вы играете, по-вашему…

Высокий мужчина позволил папе приблизиться в пределы досягаемости и спокойно отбросил ударом руки в стальной перчатке. Папа отлетел назад, шатаясь и махая руками, к наклоненному ящику с яблоками, куда и приземлился с мощным хлюпаньем. Но он был так зол, что попытался встать тотчас же, как приземлился. Энн испуганно и рассеянно заметила, что когда кто-то так зол, его глаза по-настоящему сверкают. Папины глаза влажно и темно сияли от ярости.

Высокий мужчина не дал ему шанса пошевелиться. Он поднял тяжелую металлическую ногу и наступил папе на диафрагму, отправив его обратно в яблоки. Так и держа ногу, он вытащил громадный меч, который висел в зеленых ножнах у него на поясе, и направил опасное серое острие на папино горло.

- Ладно, люди! – позвал он. – Вы можете заходить.

Его глаза сверкнули на Энн и маму и решили, что они не стоят беспокойства.

Этого было достаточно, чтобы заставить Энн и маму схватить самые тяжелые картофелины, какие они смогли найти. Когда мужчины в доспехах прогромыхали через дверь, мама подняла свою картофелину.

- Не делай этого, - предупредил высокий мужчина. – Любые враждебные действия с вашей стороны, и я перережу горло вашему мужчине.

Мама вцепилась в руку Энн. Им пришлось жалко стоять и смотреть, как люди в стальных доспехах снуют туда-сюда, забирая всё, что было в магазине. Они взваливали на спину мешки с картошкой, корзинки грибов, плоские ящики с помидорами, пучки лука-порея, коричневые мешки с репой, охапки моркови, связки чеснока, лук, капусту, салат, брюссельскую капусту и цуккини, сваливая всё вместе в корзины. Потом они взяли еще корзин и побросали в них фрукты: лимоны, апельсины, груши, грейпфруты, яблоки, бананы и авокадо, который они, похоже, приняли за фрукт. Время от времени Энн уныло поглядывала в окно на одного из них, привязывавшего очередной мешок или ящик на спину лошади. Неужели никто снаружи не видит, что происходит? Неужели никто не может остановить их? Но никто не остановил.

Наконец, когда магазин практически опустел, за исключением яблок, на которых был вынужден разлечься папа, и нескольких затоптанных листов шпината, один из мужчин нырнул в магазин, чтобы сообщить:

- Всё погружено, сэр Четр, сэр.

- Хорошо, - произнес высокий мужчина. – Вели людям садиться на лошадей.

Он убрал меч от папиного горла и вскользь звякнул им по его голове. Потом он поднял ногу от папиного живота и зашагал к двери, оставив папу держащимся за голову, слишком потрясенным, чтобы пошевелиться.

Мама бросилась вслед мужчине, обзывая его так, что в нормальной ситуации Энн была бы поражена. Сейчас же она чувствовала, что он заслужил каждое слово. Мама остановилась в дверях и тоскливо обернулась.

- Бесполезно. Их там целая армия, - беспомощно сообщила она.

Энн шла помочь папе, но тоже подбежала к двери посмотреть. К этому времени ограбившие их мужчины уже сидели на своих нагруженных лошадях, бойко звякая вдоль дороги, чтобы присоединиться к другой группе лошадей, тоже навьюченных свертками. Большинство всадников смеялись, как будто это была отличная шутка. В двух дверях впереди Брайан, помощник мясника мистера Портера, шатаясь, вышел из мясной лавки, слабо помахивая ножом. Парни из винного магазина чуть дальше стояли на коленях на тротуаре, вцепившись друг в друга и таращась. Девушки из булочной с непреклонными взглядами остановились в дверях. В рыбной закусочной были разбиты окна, а внизу с другой стороны улицы миссис Прайс замерла в слезах посреди молока и разорванных коробок из-под шоколада, валявшихся по всему тротуару. Повсюду валялось стекло из других разоренных магазинов.

- Они были во всех магазинах! – воскликнула Энн.

Отряд всадников уезжал прочь с высоким мужчиной во главе. Энн изумленно смотрела, как мужчина, который носил белое сюрко с красным крестом на нем, словно у святого Георгия – и в то же время совсем непохоже! – проехал мимо с несколькими волами, идущими за ним в поводу.

Он был последним. После этого всадники исчезли так же внезапно, как появились.

- Помоги мне с отцом! – позвала мама.

- Конечно.

Папа выглядел ужасно. Энн сама чувствовала, что ее трясет.

- Не позвонить ли в полицию? – спросила она.

- Бесполезно, - пробормотал папа. – Кто нам поверит? Мы должны разобраться с этим сами. Энн, пойди посмотри, что они сделали с Дэном Портером. Если он в порядке, попроси его зайти. И тех двоих из винного магазина тоже. Всех позови.

Пока мама помогала стонущему и шатающемуся папе сесть на деревянный ящик, Энн поспешила к выходу из магазина и чуть не налетела на входившего Мартина. Он тоже выглядел ужасно. Он побелел как бумага, а на одной стороне лица красовалась здоровенная грязная и кровоточащая царапина. Одежда с этой стороны была разорвана, и сквозь нее сочилась кровь.

- Мартин! – вскрикнула она. – Что с тобой случилось?

- Целая толпа людей в доспехах и на лошадях, - выдохнул Мартин. – Они неслись через лес, будто чокнутые. Нас с Джимом сбили с ног. Джим ударился о дерево. Думаю, он сломал руку. Он… он кричал все время, пока я провожал его домой, - его потрясенный, пустой взгляд медленно охватил разоренный магазин и папу, тяжело дышавшего, сидя на ящике. – Что случилось?

- Та же проклятая толпа, что и с тобой, - проворчал папа. – Хватит! Энн, делай, что я сказал и приведи сюда остальных. Всех, кто захочет прийти. Я собираюсь обеспечить этой толпе неприятности, если она попытается проделать такое снова.

Когда Энн побежала к мистеру Портеру, все ее сомнения вернулись. Папа подозрительно легко решил не беспокоить полицию этим налетом. Правда, происшествие казалось диким. Но оно также являлось вооруженным грабежом, или грабежом с насилием, и дело полиции разбираться с этим. Мог ли Баннус теперь влиять на папин разум?

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

-1-

Властитель Пятый, как и Властитель Четвертый, не дал себе труда спуститься в подвал за земной одеждой. Он послал робота.

Вайеррэн отправила робота обратно с монашеской робой. Только Вайеррэн с ее особым чувством юмора знала, намекало ли это на похожую на тонзуру круглую лысину в центре рыжей головы Пятого, которую он тщательно прикрывал морковными волосами, или на какую-то другую черту Властителя Пятого.

Властитель Пятый и не подозревал, что это шутка. Он был озабочен последними отчетами с Земли и из других мест. Похоже, Организация по всей Земле разваливалась на кусочки, и оттуда перестала поступать кремневая галька. Со всей галактики неслись протесты и срочные запросы. Когда робот подал монашескую робу, Пятый бросил на нее отсутствующий взгляд и понял, что это идеальное одеяние, чтобы спрятать обширный набор специальных устройств, которые он планировал взять с собой, и он удовлетворенно надел ее. Пятый не собирался позволить чему бы то ни было на Земле, включая баннус и Слугу, остановить его. Под его мантией скрывалось достаточно средств, чтобы уничтожить Лондон.

Его путешествие прошло быстрее, чем у Властителя Второго и Слуги, и гораздо, гораздо быстрее, чем у Властителя Четвертого. Он был груб со всеми Управляющими и каждым Контролером. Он просто требовал открыть следующий портал и проходил в него, спускаясь сквозь галактику уверенным шагом так быстро, насколько возможно. Добравшись до Альбиона, он остался грубым. Окинув взглядом офис, он презрительно отметил, что бифштексно-горчичный декор выглядит еще хуже, чем на кубе монитора, и с тем же презрительным взглядом повернулся к Заместителю Контролера Гиральдусу. Этот человек, подумал Пятый, назначен для завершения. Странно, что Властитель Четвертый не сделал этого. Он уже поднял руку, чтобы самому завершить Гиральдуса, когда ему пришло в голову, что этот человек по крайней мере эффективен. Ему понадобится кто-нибудь надежный, чтобы открыть портал, когда он будет возвращаться. На Землю явно нельзя положиться. Они умудрились нанять нечестного служащего библиотеки. А теперь они погрязли в хаосе и прекратили доставку жизненно важного груза кремневой гальки просто потому, что их Директор области и команда службы безопасности пропали. Такие люди способны открыть портал в открытый космос.

Так что Пятый опустил руку, холодно кивнул кланяющемуся Гиральдусу и сказал:

- Я не задержусь. Держите портал в режиме ожидания.

После чего он позволил переместить себя на дорогу рядом с фермой Колдолесье.

Был вечер. Поблизости никого не наблюдалось. На самом деле, судя по виду жилых зданий вдоль улицы, здесь существовал обычай баррикадироваться внутри домов самым недоверчивым образом. Окна и двери были заколочены деревянными досками, а по улице валялись гвозди острием вверх. Но Властителя Пятого мало интересовали своеобразные обычаи Земли. Он устремился к воротам фермы.

К его удивлению и возмущению, ворота открылись, едва он прикоснулся к ним. О чем думал Четвертый или земная служба безопасности, оставив эти ворота незапертыми? Пятый очень аккуратно обошел грубое наземное транспортное средство, которое он обнаружил рядом с домом, но устройства под монашеской робой уверили его – и продолжали уверять, – что место абсолютно безлюдно. К тому времени, как он оказался внутри дома, наверху покрытой ковром лестницы, он уверился, что его устройства не ошиблись. Здесь никого не было долгое время. Однако баннус должен быть где-то здесь. Пятый поспешно спустился и не обратил внимания на запущенную комнату внизу, поскольку именно этого он ожидал. В операционной зоне за ней на чем-то мигал красный свет, но Властитель Пятый не обратил внимания и на это тоже. Его устройства указали ему на один из залов программного обеспечения, и он быстро пошел в ту сторону.

Баннус располагался в чем-то вроде хранилища в конце коридора – под аварийными тросами, держащими стеклянные лампы. Окуляр впереди работал, показывая, что штука на самом деле активирована. Властитель Пятый локтем включил на максимум устройство у себя на поясе. Оно защищало его от поля баннуса. Он осторожно остановился перед штуковиной, приготовившись с величайшей осторожностью иметь с ней дело. Она была квадратной и черной, и выше, чем он помнил – почти восьми футов. Сломанные печати Властителей висели с двух верхних углов, точно нелепые изможденные уши.

- Могу я что-нибудь сделать для вас? – вежливо спросила она.

Как только она заговорила, все индикаторы Пятого показали, что это лишь подобие баннуса. Настоящий баннус находился на некотором расстоянии. Штуковина пыталась провернуть свои трюки.

- Да, - ответил Пятый. – Ты можешь показать мне, где баннус находится на самом деле.

- Пожалуйста, поверните направо и продолжайте идти, - вежливо сообщило ему изображение баннуса.

Властитель Пятый развернулся направо и пошел вглубь хранилища. Стало неуклонно темнеть. Он отрегулировал зрение и пошел дальше. Пол вскоре сменился неровными деревянными досками, по которым гулко стучали ноги. Поскольку всё его внимание было сосредоточенно на возможных дальнейших трюках баннуса, Пятый не сознавал, что он на мосту над протяженным водным пространством, пока перед ним не вспыхнула, наполовину ослепив, зажженная деревяшка. Он поспешно заново отрегулировал зрение и обнаружил, что зажженную деревяшку держит в руке стоявший перед ним на мосту мужчина, одетый в короткую вышитую мантию. Пламя отбрасывало на воду с обеих сторон плещущие оранжевые отражения. Позади мужчины вдали находилось крепкое, похожее на форт строение, тускло освещенное изнутри.

- Прочь с моей дороги с этой штукой, приятель! – велел Пятый. – Ты сожжешь всю эту деревянную конструкцию, если не будешь осторожен.

Человек высоко поднял горящую палку так, что круг ее света расширился. Он всмотрелся в Пятого и, казалось, испытал глубокое облегчение.

- Слава Баннусу, вы пришли! – воскликнул он. - Теперь мы можем поесть!

- Что? – огрызнулся Пятый. – Пир каннибалов? Пусть баннус только попробует!

- О нет, сэр. Ничего такого, уважаемый сэр. Просто наш король издал указ, чтобы мы не начинали пир, пока не произойдет какое-нибудь чудо или приключение. Очень благородная идея, сэр. Но мы ждем с самого захода солнца, и большинство из нас сильно проголодались. Прошу вас сюда, ваше преподобие.

Когда Пятого провели в зал замка, от длинных столов раздались приветственные восклицания. Сэр Четр, ждавший у верхнего стола на помосте так же нетерпеливо, как все остальные, с облегчением поднял взгляд. Чудом оказался лишь жалкий тощий монах, но сойдет и так. Он не мог понять, что нашло на Амбитаса издавать этот неожиданный указ. Запах сильно передержанного на кухне пира, который сэр Четр обеспечил собственными усилиями, к настоящему моменту едва не сводил его с ума.

- Поваров тоже сводит с ума, - раздраженно прошептал сэр Харрисоун рядом с ним.

Когда монах живо прошел за герольдом к верхнему столу, все с волнением повернулись туда, где сидел Амбитас, поддерживаемый в кресле подушками. Конечно, даже король к этому моменту достаточно проголодался, чтобы посчитать монаха приключением? К тревоге сэра Четра, Амбитас хмурился на монаха, как будто что-то в нем встревожило его. Сэр Четр снова посмотрел на монаха и нашел, что он тоже встревожен. Малый казался знакомым. Где он раньше видел этот высокий лоб с рыжими прядями над ним? Почему ему казалось, что он знает это худое лицо с резкими чертами?

Амбитас с королевской учтивостью отложил свои сомнения.

- Добро пожаловать, сэр Монах, в наш замок на Пир Баннусарий. Надеюсь, вы можете рассказать о каком-нибудь чуде или приключении.

«Так значит, Второй и Четвертый здесь! Следовало этого ожидать! - подумал Пятый. – Оба полностью продались баннусу, идиоты! Теперь я вижу, что имеется в виду под прокладыванием себе дороги через баннус.

- У меня есть и приключение, и чудо, король, - ответил он. – Ваше чудо – то, что я прибыл из… э… из стран за солнцем, принеся послание от великих Властителей, которые являются вашими сюзеренами, и сюзеренами всего этого места.

- Действительно чудо, - холодно произнес Амбитас. – Но я здесь король, и у меня нет сюзерена.

- Высокие Правители, чье правление вы разделяете, я имел в виду, - раздраженно поправился Пятый. Старый идиот. – Но они сюзерены для вас, - он указал на сэра Четра.

«Будь я проклят, если еще раз посмотрю на тебя как на равного, Четвертый!» Он осмотрел блестящую компанию за столом короля. Все дамы и половина мужчин были ненастоящими – измышления баннуса. Неужели идиоты не видят? Его взгляд упал на сэра Харрисоуна.

- Они и ваши сюзерены тоже. И сюзерены вас двоих, - добавил он, указав на сэр Бедефера и сэра Борса. Все они, включая сэра Четра, выпрямились и прожигали Пятого взглядами. – Да, они ваши сюзерены. И ваш святой долг подчиняться приказам, которые они послали. Посланные ими приказы касаются приключения, о котором я должен рассказать. Кто-нибудь из вас знает человека по имени Мордион?

Король Амбитас и сэр Четр нахмурились. Имя было знакомо. Но не настолько. Они холодно покачали головами, как и все остальные.

Пятый ожидал этого. Назначением немалой части его устройств было предупредить его, если Слуга окажется где-то в пределах мили от него, и все они показывали, что его нет. Очевидно, баннус хитро держал Слугу подальше от его законных хозяев, наверняка работая над сознанием Слуги. Что ж, в эту игру можно играть вдвоем.

- Этот Мордион – Слуга правителей за солнцем, которые управляют всем в этом зале, - сообщил он. – Этот Мордион к прискорбию предал и коварно замышлял убить своих хозяев. Следовательно, он предал и всех вас в этом зале. Найдите Мордиона. Казните его, или он убьет вас.

«Вот! – подумал он. – Это до них дойдет».

- Спасибо, монах, - произнес Амбитас. – Имеешь ли ты в виду под этим Слугой разбойника и ренегата рыцаря Артегала?

- Его имя Мордион, - ответил Пятый.

На мгновение он озадачился, пока ему не пришло на ум, что имена Эйдженос и Артегал[5] выглядят довольно похоже. Наверняка Мордион теперь так себя называет. Он открыл рот заявить, что оба имени относятся к одному человеку, но обнаружил, что опоздал. Амбитас махнул ему удалиться.

- Один из наших рыцарей возьмется за это приключение в подходящее время. Герольд, расположи монаха за столом с нашими всадниками, и да начнется пир.

Всё, что хотел добавить Властитель Пятый, потонуло в приветственных криках и трубных фанфарах. Пятый пожал плечами и позволил герольду провести себя к столу внизу зала. Он подозревал, что это самый бедный стол, и что Второй нарочно унизил посетителя, прибывшего из-за солнца, но он не возражал. Если бы ему пришлось сидеть рядом со Вторым или Четвертым, он закончил бы тем, что побил их. Они выглядели невероятно довольными собой и своим глупым фетишем. Второй особенно. Что с ним не так, что он должен сидеть на подушках? Пятый спросил об этом людей за своим столом.

- Разве вы не знаете, сэр Монах? У короля рана, которая не исцелится, пока кто-нибудь не придет и не задаст Баннусу правильный вопрос, - ответил один из них.

К некоторому удивлению Властителя Пятого, и он, и все люди за его столом были настоящими. Некоторые должны быть из техобслуживания, но остальные привели его в замешательство, разве что они были службой безопасности из Ранкорна. Спросить их оказалось плохой идеей. Они посмотрели на него так, словно он сумасшедший, и сменили тему. Один из них сообщил, что Баннус покажется в какой-то момент пира. Так всегда бывает на Баннусариях.

Властитель Пятый рад был услышать это. Ну погоди, баннус! Новость облегчила пребывание на нелепом пире. Пятый всегда не любил приемы пищи. Они прерывали его жизнь. А на этом пире блюдо следовало за блюдом: жаркое и выпечка, пудинги и фрукты во взбитых сливках, пироги и жареная птица, гигантские горы овощей и пирамиды неизвестных фруктов. Монументально. И большинство этого было реальным. Изогнутый желтый фрукт, который он взял, ожидая, что его нелепая форма означает, что это измышление баннуса, оказался настоящим фруктом. И целый жареный бык оказался целым жареным быком.

Пятый осторожно расспросил солдат рядом с ним. Они с ликованием рассказали ему, что еду взяли с крестьян в качестве десятины. Это было таким пустяком, что они надеются, сэр Четр вскоре соберет их повторить рейд.

- Выпей вина, монах. Оно тоже из десятины.

- Не надо вина. Моя религия не позволяет, - сурово ответил Пятый.

Он хотел сохранить ясную голову. Он был озадачен. Было что-то в настоящей еде и рейде за десятиной, что заставляло его чувствовать: некоторые данные, на которых он основывал свои планы, где-то неверны. Но он не мог понять, какие именно.

Пока он размышлял об этом, в зале появился баннус.

Сначала Пятый осознал тишину, а затем нежный аромат. Свежий аромат, который будто развеял тяжелые запахи пира и наполнил зал предвкушением колокольчиков, распускающихся дубов и ив, лишайников на вересковой пустоши и цветущего дрока – точно всё это находилось прямо за углом, готовое появиться. Присутствовало также пение – слабое, чистое и далекое. «Очаровательно! – подумал Пятый. – Просто чудный эффект!» Он развернулся на стуле, чтобы увидеть, откуда появится баннус.

Огромная чаша выплыла в центральное пространство между столами, разливая иномирный свет на ближайшие лица. Массивная плоская чаша, похоже, сделанная из чистого золота, украшенная ужасающе запутанными узорами и покрытая тканью – такой белой и тонкой, что она почти совсем не задерживала изливающийся свет. Музыка перешла к торжественным аккордам. Рыцарь с Ключом Контролера сектора стоял на помосте, встречая чашу, и его лицо сияло благоговением.

Баннус тихо проплыл совсем рядом с Властителем Пятым. «Попался!» - подумал он. Он нажал на кнопку, спрятанную в рукаве, и выпустил небольшой молекулярный дезинтегратор прямо в сердце чаши.

На мгновение чашу охватило громадное пламя в форме крыла. Произошел взрыв.

Властитель Пятый уже поздравлял себя, когда обнаружил, что это он охвачен пламенем и является центром взрыва. Тысячную долю тысячной доли секунды он держался – достаточно долго, чтобы понять: чаша была лишь еще одним изображением, а вовсе не самим баннусом. Каким-то образом тот обманул его.

А потом всё исчезло, и Пятый уже лежал на вересковой пустоши на заре. Его роба затвердела от заморозка, который превратил вереск в серое кружево. Он больше ни в чем не был уверен. Но он встал и, покачиваясь, пошел вперед. «Они не получат меня так просто! – подумал он. – Не меня!»

Через несколько часов он нашел лес. Поскольку легче было спускаться с холма, он спустился с холма через лес и некоторое время спустя обнаружил протоптанную дорожку. Он пошел по ней и вышел к хижине, взгромоздившейся под скалами рядом с рекой, текущей в небольшую расселину. Хижина была старая, но хорошо сделанная и безлюдная. Здесь стояли глиняные горшки и кожаные мешки, содержащие грубо законсервированную еду – сухое, безвкусное вещество, однако достаточное для поддержания жизни.

«Почему бы нет?» – подумал Пятый. Это место не хуже любого другого.

-2-

- Думаю, Пятый тоже потерпел неудачу, - Властительница Третья стояла, положив обе руки на зеркальный стол. – Хотя сложно сказать. Все его приборы выключились в тот момент, когда он прошел через портал на Альбионе.

- Можешь быть уверена, это были сильнейшие из всех возможных приборов, - заметил Властитель Первый. – Пятый хранит для себя вещи, которые нам не позволяет даже видеть. Вот те на. Либо я забыл, насколько сильно поле баннуса, либо он нашел способ увеличить его. Интересно как.

- Да, но два дня Пятого прошли, - нетерпеливо ответила Властительница Третья, - и он не вышел на связь. Что будем делать?

Властитель Первый положил ладони на ручки своего кресла и медленно поднялся.

- Ничего не поделаешь, моя дорогая. Придется нам отправиться туда самим.

Большие красивые глаза Властительницы Третьей сузились, пока она наблюдала, как он встает.

- Ты это серьезно, да? Должно быть, там есть немалая опасность, раз ты сам встряхнулся.

- Там есть немалая опасность, - произнес Властитель Первый, немного задыхаясь от усилий, приложенных, чтобы стоять. – Я уже некоторое время подозреваю, что баннус бросает мне вызов – мне лично. Конечно, по его собственным нелепым стандартам это законно, хотя я считал, что положил конец его глупым играм еще несколько веков назад. Проклятая штуковина! Мне надо получить массаж и дополнительную порцию сыворотки молодости, прежде чем мы сможем отправиться.

- Но в чем опасность? – спросила Властительница Третья.

- В основном, в уверенности штуковины, - просипел Властитель Первый. – Это, знаешь ли, не какая-нибудь глупая машина. При создании баннуса использовали технику полужизни. Я отдал бы свои уши, чтобы понять ее. Можешь мне поверить, он в самом деле очень умен. Если он считает, что может бросить мне вызов и победить, то нам с тобой лучше попасть туда прежде, чем он еще больше расширит свое поле. Другую серьезную опасность затронул Второй. Я пока не осмелился об этом думать. Беги достань себе подходящую земную одежду и пройди курс земных языков. Я буду готов к вечеру.

- Что станет с Родиной, если мы оба уйдем? – спросила Властительница Третья, думая о других великих торговых Домах.

Все они обладали небольшим количеством крови Властителей, и некоторые, как известно, готовы были выступить против Дома Равновесия при малейшем признаке слабости.

- Не лучше ли мне остаться здесь? Нет смысла уничтожать баннус, а потом, вернувшись домой, обнаружить, что нас сместили.

Властитель Первый хихикнул:

- Отличная попытка, моя дорогая. Но боюсь, она тебе не поможет – тебе придется посетить земные трущобы. Ты нужна мне там. Не беспокойся: я позабочусь, чтобы враждебные Дома не смогли принести неприятности, пока нас не будет. А теперь беги.

«У Властителя Первого манера выдавать информацию по капельке», - сердито подумала Властительница Третья, вступая в перламутровую голубую дымку гравитационной шахты.

- Подвал, - приказала она. – Одежда для подчиненных миров.

Хитрый старый Мей Пендер, Властитель Первый, сохранял власть веками, ничего никому не говоря в достаточной мере. Он явно знал гораздо больше об этом баннусе, чем сообщил кому бы то ни было. Если бы он сказал Второму, Четвертому или Пятому немного больше, возможно, кризис сейчас уже закончился бы. Но у Властительницы Третьей возникло сильное подозрение, что он не сказал им нарочно. Очень похоже, что он воспользовался возможностью избавиться от всех троих. Скрытный старый… От Властительницы Третьей он так легко не избавится. На самом деле, она давно устроила бы так, чтобы обходиться без Мея Пендера, если бы не была уверена, что она и остальные трое прекратят быть Властителями в тот момент, когда что-нибудь случится с Властителем Первым. Он нарочно организовал всё таким образом. Властитель Первый, которого Властительница Третья когда-то любила, до смерти надоел ей еще несколько жизней назад.

Гравитационная шахта мягко доставила ее в подвал. Она шагнула наружу в тусклые пещеры темного фундамента. «Как мрачно!» - подумала она.

Вайеррэн подняла взгляд от захватывающего книжного куба о свадебных обычаях на Ионии и пораженно посмотрела на высокую темную леди, пробиравшуюся между вешалок с одеждой. Властительница Третья, из всех людей! Вайеррэн поспешно вскочила.

- Чем могу помочь, мэм?

- Кто ты? – спросила Властительница Третья.

Кризис с баннусом внес такую лихорадку в Дом Равновесия, что она напрочь забыла, что склад одежды укомплектован человеком.

- Вайеррэн, мэм, Дом Гарантии, - степенно ответила Вайеррэн.

С Властительницей Третьей лучше не ссориться – особенно, если ты женщина.

Да, конечно. Теперь Властительница Третья вспомнила. Та – с неразумным чувством юмора, которую Четвертый назвал отвратительной девчонкой. Девушка выглядела слишком уж умной – что ж, она происходила из мозговитого Дома. Жаль, она не унаследовала обычную для Дома Гарантии привлекательную внешность. Эти выступающие скулы и извивающиеся волосы делали ее довольно-таки уродливой. Вайеррэн едва доходила Третьей до плеча и не была изящной. Должно быть, унаследовала внешность от матери, кем бы та ни была. Не красавица.

- Мне нужна земная одежда, Вайеррэн.

Вайеррэн заметным усилием не позволила удивлению отразиться на лице. Теперь и Властительница Третья отправляется на Землю! Что происходит на этих задворках вселенной, что потребовало личного внимания всех Властителей? Что бы это ни было, Вайеррэн начала подозревать, что оно связано со Слугой, иначе он уже пришел бы вернуть верблюжье пальто и поболтать с ней. Вайеррэн плотно сжала губы, когда повернулась к контрольной панели и велела ей вывернуть из тэта-пространства Земную секцию. Снова. Четвертый раз за десять дней.

- Сюда, мэм, - она показала дорогу в нужное хранилище, размышляя, какая – если вообще какая-нибудь – одежда на складе может подойти такой стильной женщине, как Властительница Третья.

Властительница Третья грациозно последовала за Вайеррэн, рассматривая ее. Неужели она не догадывается приказать своему роботу модернизировать эти ее волосы? Но… но. Властительница Третья припомнила, что про эту девушку говорили, будто она единственная в Доме Равновесия, с кем разговаривает Слуга. Сложно поверить. Третья, как и все остальные, держалась от Слуги подальше, если только ей не надо было отдать ему приказ. Его лицо, похожее на мертвую голову, приводило ее в содрогание. Но, вероятно, стоит выяснить, что Вайеррэн может рассказать о нем.

- Ты, должно быть, часто видишь нашего Слугу, - сказала она спине Вайеррэн.

- Мордиона Эйдженоса, - ответила Вайеррэн.

- Кого?

- Мордиона Эйдженоса – так зовут Слугу. Да. Он приходит сюда за одеждой, когда его посылают в подчиненные миры, мэм, - она вошла в хранилище и развернула ближайшую вешалку с одеждой для леди.

Нет, это была одежда не для леди – женская одежда, дамская одежда, одежда для домохозяек, одежда для работающих девушек, но ничего для такой знатной леди, как Властительница Третья, подумала она, с безнадежностью раздвигая платья на вешалках. У нее руки чесались вручить Властительнице Третьей сарафан из вискозы с рисунком из пронзительно-зеленых и красных яблок, или ярко-голубой леотард и с самым серьезным лицом заверить Третью, что это последняя земная мода.

К несчастью, с Властительницей Третьей не стоит шутить, если не хочешь быть завершенным. Говорят, у нее вовсе нет чувства юмора. А также она известна тем, что ненавидит женщин. Вайеррэн знала из достоверных источников – благодаря шпионской сети ее отца, – что именно из-за Третьей Организация Властителей никогда не нанимает женщин ни в одном из офисов, даже во внутренних мирах. Весьма грозная леди, Властительница Третья.

- Хмм, - произнесла Третья, осматривая сарафан, леотард и другую одежду на вешалке. – Так Слуга разговаривает с тобой, когда приходит сюда за одеждой?

Вайеррэн посмотрела на Властительницу Третью, разглядывающую леотард, и поспешно вытянула другую вешалку.

- Только когда я заговариваю с ним, мэм. Я никогда не видела, чтобы Мордион Эйдженос начинал разговор первым, мэм. На этой вешалке одежда немного лучшего качества, мэм.

Властительница Третья осмотрела твидовый костюм и изъеденные молью меха, и ее прелестное лицо окаменело.

- Как эта одежда получена, Вайеррэн?

- У Дома Равновесия соглашение с различными благотворительными организациями на Земле, мэм, - объяснила Вайеррэн. – Они посылают нам всю пожертвованную одежду, которую не могут распределить: Оксфам, Армия Спасения, Спасём…

- Понятно. Почему Слуга никогда не начинает разговор?

- Сначала я думала, мэм, что ему этого не позволяет подготовка, но потом пришла к выводу, что он просто думает, будто все ненавидят его.

- Эта одежда отвратительна. Ты должна пересмотреть способы ее получения. Но все и ненавидят Слугу, Вайеррэн. Ты хоть представляешь, в чем состоит его работа?

- Мне говорили, - ответила Вайеррэн с таким же каменным лицом, как у Властительницы Третьей, - что он убивает людей по приказу Властителей, мэм.

- Именно, - Властительница Третья оттолкнула по рейкам вешалки с безвкусной одеждой. – Он нечто вроде человека-робота, чье предназначение состоит в том, чтобы выполнять наши приказы. Удивлена, что ему вообще есть что сказать. Годы подготовки должны были совсем лишить его личности. Но полагаю, такое дитя, как ты, не имеет ни малейшего представления, чего стоит подготовить Слугу.

Невыразительное лицо Вайеррэн слегка порозовело.

- Мне двадцать один год, мэм. Я немного слышала о подготовке, мэм. Говорят, готовили шесть детей, и Мордион Эйдженос – единственный из них, кто выжил.

Это стало новостью для Властительницы Третьей. Опять Властитель Первый со своей скрытностью! Она оттолкнула твидовый костюм в другую сторону.

- Думаю, да. Есть у тебя солидо или куб о земной моде, чтобы я могла посмотреть? Ни одна из этих вещей не подойдут.

- Ну, - с сомнением произнесла Вайеррэн, - кубовидение еще не дошло до Земли, мэм. Пока у них есть только два-Д записи и кинопленка.

- Ты уверена?

«О, что за варварское место!» - подумала Властительница Третья.

- Да, мэм. Я всегда тщательно изучаю миры, для которых у меня есть одежда.

«И так же делал Слуга», - подумала Вайеррэн. Именно об этом они в основном и говорили. Обычаи других миров были такими странными. В последний раз, когда Слуга заходил сюда своей уверенной, прогуливающейся походкой, которая на самом деле, если присмотреться, была такой нерешительной, они говорили о Париже, Нью-Йорке, Африке, рукопожатиях, ископаемом топливе, кремневой гальке и, конечно, о верблюдах. Вайеррэн сдержала улыбку, невольно возникавшую при воспоминании об этом. Мордион Эйдженос стоял со свертком нижней одежды в одной руке, своей кроваво-красной униформой окрашивая тени хранилища в алый, и осматривал вешалки с верхней одеждой.

- Что такое верблюд? – спросил он.

И Вайеррэн ответила:

- Лошадь, разработанная комитетом[6].

Мордион подумал и спросил:

- Значит, ты считаешь меня верблюдом?

Вайеррэн одновременно растерялась и смутилась. Мордион такой проницательный! Он действительно был разработан комитетом Властителей, и Вайеррэн почему-то ассоциировала его с лошадью. Но потом она поняла, что это шутка… во всяком случае, она надеялась на это.

- Тогда возьми верблюжье пальто, - осмелилась она предложить.

И он взял.

- У тебя есть какие-нибудь земные изображения? – спросила Властительница Третья.

- Э… только вот это, мэм, - Вайеррэн порылась в нише и нашла слегка потрепанную копию… нет, «Подростковая мода» не пойдет, и «Новая Женщина» тоже… а! вот! – «Vogue».

Властительница Третья убрала нефритовые щитки для ногтей с большого и указательного пальцев и быстро пролистала страницы.

- Немного лучше. Некоторое из этого странного снаряжения почти элегантно. Но возвращаясь к нашему Слуге. Возможно, ты тоже не стала бы разговаривать с ним, если бы знала, сколько людей он убил.

- Вовсе нет, мэм, - ответила Вайеррэн – ее голос не изменился, но в глубине появились эмоции, которые она постаралась подавить и к собственной досаде не смогла. – Я составила полный список каждого завершения.

- Ну и ну! – произнесла Властительница Третья, заметив эти эмоции. - У всех свои вкусы, да? Я всегда думала, что завершения объясняют эту особенную жуткую улыбку Слуги. Ты так не считаешь?

- Возможно, - ответила Вайеррэн.

Она смотрела на Властительницу Третью, вернувшуюся к «Vogue», и пыталась не стиснуть кулаки. Высшей точкой любого ее разговора с Мордионом являлся момент, когда ей удавалось вызвать эту его улыбку. Обычно улыбка появлялась довольно легко.

Но в тот последний раз Мордион был мрачен. Что-то в этой миссии беспокоило его. Предчувствие, возможно. Люди всегда говорили, что Слуга обладает почти Властительскими силами, и предвидение входило в их число. Под конец Вайеррэн дошла до того, что попросила:

- Улыбнись!

Вдруг. Вот так просто. Мордион моргнул, опешив, и выдал лишь слабый след своей обычной улыбки. Она видела, как он думает, что разозлил или огорчил ее, назвав себя верблюдом.

- Нет, нет! – сказала ему Вайеррэн. – Это не имеет никакого отношения к верблюдам! Улыбнись по-настоящему!

Бровь Мордиона приподнялась, и он улыбнулся – просто изумительно, полной веселья улыбкой. И она, как всегда, очаровала Вайеррэн.

- Хорошо, - Властительница Третья отдала ей «Vogue». – Теперь я сама поищу среди вешалок. Выставь их все.

Вайеррэн так и сделала – молча и оперативно, почти как робот. Властительница Третья с равной оперативностью начала быстро просматривать коллекцию одежды, бросая на руки Вайеррэн ту, которую выбрала. «Надо признать, - подумала Вайеррэн, глядя на увеличивавшуюся стопку, - у нее есть чутье на одежду». Каждая деталь была верной.

Властительница Третья обладала чутьем находить нужное ей и в других областях. Ходя вдоль вешалок, она размышляла над тем, что сказала Вайеррэн и, что важнее, над тем, как Вайеррэн это сказала. Она знала, что им крайне необходимо дополнительное, неожиданное оружие против Слуги – что-нибудь, чтобы хотя бы ограничить исходящую от него опасность и дать им свободу для действий против баннуса. А от Слуги исходила опасность, и, возможно, немалая. Властитель Первый никогда не использовал таких слов, если не имел их в виду. И, возможно, Вайеррэн – как раз то, что им нужно, чтобы сделать Слугу покорным на время, достаточное для погружения его в стазис.

Она вернулась к Вайеррэн.

- Я пошлю за одеждой робота и скопирую ее из пригодной для носки материи. Что земные люди используют, чтобы перевозить одежду? Есть у них грави-подъемники?

- Чемоданы, мэм, - сообщила ей Вайеррэн. – Земля еще не открыла антигравитацию.

Властительница Третья закатила глаза.

- Великое равновесие! Что за дыра! Покажи мне чемоданы.

Вайеррэн положила ворох одежды на рабочую поверхность и вытащила чемоданы. Властительница Третья отвергала каждый, поскольку они показались ей безвкусными, или тяжеловесными, или слишком маленькими. Наконец, она со вздохом выбрала самый большой.

- Я велю скопировать этот в каком-нибудь цвете, который могу вынести. Отдай всё моему роботу. А потом найди земную одежду и для себя. Ты мне понадобишься в качестве служанки.

Вайеррэн была изумлена – и испугана.

- Но… но как же моя работа здесь, мэм?

- Я велю экономке, чтобы она временно поместила сюда робота. Соберись, девочка. У тебя будет время пройти языковой курс, пока готовят мою одежду, но только если ты не будешь стоять здесь и зевать. Я хочу, чтобы ты встретила меня у портала сегодня вечером, как только я вызову тебя. Не трать время зря. Ни Властитель Первый, ни я не любим ждать.

И Властитель Первый едет! Когда Третья поднялась в гравитационную шахту, Вайеррэн опустилась на ворох несортированной одежды, пытаясь свыкнуться с внезапной переменой. «В один головокружительный шаг из лакея превратилась в пешку», - сказала она себе. Без сомнения, происходит нечто грандиозное. Вайеррэн не была столь наивна, чтобы думать, будто Властительница Третья велела ей сопровождать ее на Землю просто за красивые глаза. Нет, она должна стать пешкой в чем-то – только Великое Равновесие знает в чем. Вайеррэн поняла, что испугана как никогда в жизни, и теперь начала беспокоиться не только о Слуге, но и о себе.

Как только робот Третьей забрал одежду и ушел, Вайеррэн бросилась к подвальному коммуникатору и запросила внешнюю линию. Когда связь установилась, она с бешеной скоростью набрала символы своей кузины Сири. Вероятно, Сири была на работе – Вайеррэн надеялась на это, – но на всякий случай держала палец на кнопке «пожалуйста, проследить».

К ее облегчению, Сири устало подняла взгляд от стопки солидо и ухмыльнулась, когда увидела, что это Вайеррэн.

- Я боялась, на линию вышел твой отец, чтобы отчитать меня, - сказала Сири. – У нас тут полный бардак. Не поступило ни одной партии кремневой гальки с Земли, и почти каждый Дом требует промежуточный заем. Я поставила нас почти в такое же напряженное положение, как у них, пытаясь выполнить самые срочные запросы.

За этим столом, справляясь с тем же самым бардаком, могла бы сидеть Вайеррэн, если бы ее не назначили в Дом Равновесия для исполнения лакейской работы в самой крупной фирме. Не то чтобы она завидовала Сири. Работа на отца не выстлана розами, и равным образом в Доме Равновесия могла бы работать Сири. У обеих не было братьев или сестер. И они с детства знали, что одна из них отправится служить Властителям.

- Не беда, - сказал отец Вайеррэн, когда запрос пришел на нее, а не на Сири. – Дом Гарантии может использовать источник внутренней информации. Думай об этом, как о вкладе в борьбу против Властителей, а я вытащу тебя оттуда, как только смогу.

Вайеррэн рада была внести свой вклад, как выразился отец. Она давно знала – хотя ей никто не говорил, – что ее отец – крупная фигура среди тех, кто тайно работает над свержением Дома Равновесия. И чем раньше они это сделают, тем лучше, считала Вайеррэн. Она чувствовала себя польщенной и почти в восторге от такого доверия – особенно, когда отец настоял на том, чтобы составить некоторые планы для непредвиденных случаев. Но поскольку единственный способ, с помощью которого она могла законно покинуть Дом Равновесия – это заключить брачный договор с кем-то вне Организации Властителей, она не думала, что отец сможет быстро вытащить ее отсюда. Она смирилась с тем, что придется годами скучать в подвале. Теперь же всё внезапно изменилось, и настало время задействовать договоренность для непредвиденных случаев.

Она постаралась убрать дрожь из голоса, когда сообщила Сири:

- Ты только послушай – мне приказали отправляться на Землю! – она наблюдала, как вытягивается лицо Сири, когда та связала эту новость с кремневым кризисом. – Третья и Первый отправляются туда сейчас. Я еду как служанка Третьей.

На лице Сири появилось выражение недоверчивой надежды. Вайеррэн видела, как она думает о необъяснимом отсутствии Властителей Второго, Четвертого и Пятого, об авариях на порталах, войнах на Земле, бунтующих аборигенах и вселенной, избавляющейся от всех пяти Властителей сразу. Она предупреждающе нахмурилась, чтобы напомнить Сири: линия наверняка прослушивается. Сири попыталась вернуть выражение лица к обычной улыбке.

- Как мило, - ответила она. – У бедняг ни разу не было отпуска в течение всей нашей жизни, правда? Какая честь для тебя! Я сообщу дяде. Когда ты отправляешься?

- Сегодня немного позже. Можешь попросить его отдать мне подарок, который он обещал, если я удостоюсь подобной чести? Через час я в последний раз пойду проехаться верхом в парке.

Сири посмотрела на свой хронометр. Отец Вайеррэн жил и работал в главном здании Дома Гарантии на расстоянии в полмира.

- Я сразу сообщу ему. У него едва-едва есть время, чтобы отправить тебе посылку. Я выеду верхом, встречу тебя и передам, если она прибудет. В любом случае, мы сможем попрощаться. И… - добавила Сири, имея в виду противоположное. – Я так тебе завидую.

- Спасибо. Увидимся. Мне надо идти, чтобы заполучить головную боль от языкового курса на удвоенной скорости.

Они довольно напряженно улыбнулись друг другу и прервали связь.

Языковой курс вызвал у нее головную боль, но не такую сильную, как ожидала Вайеррэн, и боль в значительной степени исчезла, когда она оседлала своего любимого коня – Властителя Шестого. Его имя являлось еще одной шуткой Вайеррэн. Насколько она знала, Властители восприняли бы это как комплимент, если бы вообще заметили. Головная боль прошла совсем, когда Вайеррэн проехала под темным проемом ворот конюшни и с глухим стуком выехала на дерн громадного парка вокруг Дома Равновесия. Властитель Шестой ленился. Вайеррэн повеселилась, ругая его на красочном земном наречии, пытаясь заставить скакать галопом. Но внутренне она не переставала тревожиться. Она всё время смотрела по сторонам и назад, на грандиозные светящиеся перекрученные кольца Дома Равновесия – шедевр из земной кремневой гальки. Он всегда напоминал Вайеррэн модель внутреннего устройства человеческого уха. Весьма уместно, поскольку Властители прислушиваются ко всему. Они легко могли слушать и ее разговор с Сири. И она точно будет знать, только если Сири не удастся прийти.

По крайней мере, утешила себя Вайеррэн, Сири скажет отцу. И он будет сходить с ума от беспокойства. Что ж, она беспокоилась о себе. Дом Равновесия стал лишь блеском на горизонте. Она была уверена, что Сири не придет.

Но почти полмили спустя на горизонте появились очертания коня Сири, Факса, и самой Сири – высокой и стройной, – ее светлые волосы развевались по ветру, как грива Факса. Вайеррэн нежно улыбнулась. Будь благословенна Сири! Обладая внешностью Дома Гарантии, она по-своему была столь же красива, как и Властительница Третья. Вайеррэн не унаследовала ни эту внешность, ни внешность своей матери. Мать звала ее возвратом к прошлому. К какому прошлому? Вайеррэн всегда хотелось это знать. К гномам? Мать смеялась и говорила: «Нет, возврат к древним людям Родины». «В таком случае, - возражала Вайеррэн, - они правильно сделали, что вымерли». Но в том, чтобы выглядеть как Сири, были и недостатки. Сири нравилась Властителю Четвертому. Поэтому у нее было разрешение ездить верхом в парке. Сири широко пользовалась разрешением, но только когда Вайеррэн сообщала ей, что Властителя Четвертого нет поблизости. Подумав о Властителе Четвертом, Вайеррэн признала, что есть некоторые преимущества в том, чтобы выглядеть как гном.

Она восхищенно помахала Сири.

- Ты сделала это!

- Э? – крикнула Сири.

Вайеррэн поняла, что нечаянно использовала земную речь. Как ни была серьезна их встреча, она едва могла говорить от смеха. Однако Сири, когда достаточно приблизилась для разговора, была слишком встревожена, чтобы веселиться.

- Как ты можешь смеяться? Ты сумасшедшая! Твой подарок прибыл. Дядя, наверное, тоже сумасшедший. Эта штука, должно быть, стоит целое состояние. Держи.

Она протянула Вайеррэн широкий браслет, украшенный драгоценностями – модная штучка, которую носят на предплечье. Любой шпионящий глаз в парке заметит лишь браслет – если, конечно, не будет специально предупрежден – и пройдет мимо.

Вайеррэн отметила обещанное микрооружие, замаскированное в тщательно проработанном золотом рисунке, запасные жала для него, расположенные в желобках узорного края и – благословен будь отец! – крошечную кассету для сообщений, притворявшуюся частью застежки. Застегнув браслет на руке, Вайеррэн сказала себе, что чувствует себя лучше.

- Позаботься о нем для меня.

Она хотела добавить: «Пока я не вернусь», - но так и не произнесла вслух. И она, и отец знали, что такой подарок, как этот браслет, вполне вероятно мог стать последней вещью, которую он когда-либо ей дарил.

-3-

К началу вечера Властитель Первый арестовал глав всех наименее верных Домов вокруг Дома Равновесия. Отец Вайеррэн стоял в списке одним из первых. Насколько Вайеррэн смогла разузнать, дядю Дева и, возможно, даже Сири и мать арестовали вместе с ним. «Как глупо», - подумала она. История с браслетом была слишком очевидной. Ей дико хотелось выкинуть браслет, или броситься в апартаменты Властителя Первого и взорвать всё, что найдет там, или просто лежать и реветь. Вместо этого она упаковала сумку и, когда ее вызвала Властительница Третья, прошла к порталу через перламутровый лабиринт.

Властительница Третья надела нечто воздушное и белое, с обернутым вокруг плеч белым мехом, и широкополую шляпу, которая удивительно сочеталась с ее прелестным лицом и темными блестящими волосами. За ней следовал робот, несущий элегантный серый чемодан, который, к тревоге Вайеррэн, был почти вдвое больше того, что послужил образцом. Пока Вайеррэн с плохим предчувствием смотрела на этот гигантский багаж, Властительница Третья с крайним неодобрением смотрела на свою новую служанку. Вайеррэн надела брюки и темную свободную блузку с длинными рукавами, чтобы скрыть браслет.

- Ты выглядишь как уроженка Нью Ксая, - заметила Властительница Третья. – На Земле на тебя не будут пялиться?

- Молодежь там одевается именно так, мэм, - ответила Вайеррэн.

Властительница Третья позволила повиснуть выразительной паузе.

- Возьми этот чемодан, - велела она, давая знак роботу передать его. – И, полагаю, теперь нам придется ждать около часа, пока Первый закончит аресты.

Но Властитель Первый уже приближался в сопровождении еще одного робота с маленьким чемоданом. Видимо, у него был собственный личный склад одежды. Не подходя к подвалу, он где-то раздобыл темный костюм в тонкую полоску, прекрасно подогнанный под его грузную фигуру. Через руку висел белый дождевик, а на пальцах качалась мягкая фетровая шляпа. Он с позабавленным видом ущипнул усы, когда заметил контраст между Властительницей Третьей и ее служанкой. Но рука опустилась на свежеподстриженную серебряную бороду и дернула ее, когда он понял, что служанкой была Вайеррэн.

- Моя дорогая, - спросил он, улыбаясь, - зачем ты оторвала дочь Дома Гарантии от ее обязанностей внизу?

- Затем, что я прекрасно знаю: робот произведет на Земле сенсацию, - ответила Третья. – Ты же не ждешь, что я обойдусь без служанки?

Она осторожно наблюдала за рукой на бороде. Когда Властитель Первый хватался за бороду, он не был доволен.

Он не был доволен. Он взвесил вопрос, не изменяя ласковой улыбки, и решил, что объяснит Третьей, почему он недоволен, позже. Что касается самой Вайеррэн, ее присутствие на Земле в итоге может стать преимуществом. Он планировал использовать светловолосую кузину, но таким путем падение Дома Гарантии может стать гораздо более забавным. Он знал о Вайеррэн всё. Он знал, что она играла в революцию, думая, что никто не заподозрит девушку на ее должности. Он знал о Властителе Шестом и о большей части других ее интересов. И когда Вайеррэн некоторое время назад занялась добыванием всей возможной информации о Слуге, Властитель Первый улыбнулся и подбросил информацию у нее на пути. Его забавляло это обстоятельство, как и ее чувство юмора, потому что он знал: очень скоро ей больше не придется смеяться. Он подумал, что прекрасно может сообщить ей причины во время путешествия.

Он убрал руку от бороды и сделал знак открывать портал. Властительница Третья расслабилась, шагнув за ним в перламутровую арку. Вайеррэн, далеко от состояния расслабленности, поплелась следом, напрягая все силы, чтобы тащить три чемодана.

Они совершили с виду неторопливое путешествие сквозь галактику. Но у Вайеррэн были хорошие причины замечать, что на самом деле Властитель Первый не останавливался ни на мгновение. Он неуклонно брел вперед, добродушно улыбаясь Управляющим секторами и их спешащим подчиненным, и не позволил ни одному из них задержать его ни на секунду. К счастью для Вайеррэн, спешащие подчиненные подбегали, чтобы донести чемоданы до следующего портала, так что ей приходилось тащить их только по длинным перламутровым прохождениям. Этого было более чем достаточно. Ее ладони покрылись волдырями, а руки повисли раньше, чем они добрались до Ионии. «Какая жалость! - подумала она. – Такое грандиозное путешествие, а я едва могу замечать что-нибудь, кроме того, как тяжелы эти проклятые штуки!» К тому времени, как они оказались на Юрове, у нее болела спина и дрожали колени.

На Юрове Властитель Первый неожиданно объявил привал.

- Я слышал, - сказал он тому самому толстому Контролеру, взволнованно раболепствующему среди роскошных экранов, - что вы здесь производите в своем имении замечательно превосходное сангро.

- Так и знала, что ты это запомнишь! – едко произнесла Властительница Третья. Ее ноги в белых туфлях на высоких каблуках дико болели. – В этом офисе есть дамская комната, Контролер?

- Конечно-конечно, - ответил Контролер Юрова. – Да и да по обоим вопросам, Превосходительства.

Вайеррэн вздохнула. Властительница Третья несомненно желала, чтобы служанка бежала за ней в дамскую комнату. Всё, чего хотела Вайеррэн – это лечь на один из бордовых диванов и дать отдых ноющей спине. Однако двое Властителей обменялись неким взглядом. В результате, Властительница Третья направилась в дамскую комнату, точно высокий белый линейный корабль в стае сопровождающих чиновников. А Вайеррэн обнаружила, что сидит – ужасно прямо – на конце бордового дивана, тогда как Властитель Первый свободно развалился на другом конце.

Она вдруг действительно испугалась. Так испугалась, что поняла: ее чувства там, в Доме Равновесия едва ли были настоящими. Вот здесь был настоящий страх. Он стиснул сердце и держал ее в холодном параличе, почти как если бы она находилась в стазисе. Когда кланяющийся Контролер протянул ей золотой кубок с вином, она взяла его покрытыми волдырями пальцами, которые стали ледяными, напряженными и высохшими до белизны.

Властитель Первый отпил, покатал сангро во рту и лучезарно улыбнулся.

- А! Чудесно! У моего Слуги великолепный вкус. Какая ирония, что я никогда не думал о том, чтобы воспитывать эту черту! Ты восхищаешься цветом этого вина, Вайеррэн? Почти как цвет униформы моего Слуги, не правда ли?

- Не совсем, сир. У вина скорее цвет крови, - ответила Вайеррэн.

- Но я одеваю моего Слугу в алый, чтобы заставить людей думать о крови, - весело возразил Властитель Первый. – Думаешь, красный должен быть темнее? Похоже, ты интересуешься моим Слугой, Вайеррэн?

- Я разговаривала с ним, сир.

- Хорошо, хорошо, - лучезарно улыбнулся Властитель Первый.

«Всегда улыбается, - подумала Вайеррэн. - Почему он улыбается? Я должна использовать против него свое оружие». Она удивилась, обнаружив, что ужас оставил ее, уступив место ненависти. Это было настолько яростное отвращение, физическое тошнотворное отвращение, что если бы Властитель Первый на дюйм придвинулся к ней по дивану, она набросилась бы на него с голыми руками.

Он знал. Он улыбнулся и не пошевелился. Он так легко мог ее прочесть. Непокорность, отвращение, убийственная ненависть, панический ужас – всё здесь. Он доставил себе удовольствие удерживать ее на месте, чтобы единственное, что она могла делать – это потягивать вино. Он сомневался, чтобы она чувствовала вкус. Что за напрасная трата отличного вина!

- Я давно собирался поговорить с тобой, моя дорогая, - произнес он, - и сейчас момент не хуже любого другого. Конечно, ты могла догадаться. Ты одна из юных леди, которых я выбрал, чтобы произвести потомство от моего Слуги. Тебя и твою кузину Сири, вообще-то. Но поскольку ты здесь, мы сначала возьмем тебя. Ты станешь матерью моих будущих Слуг. Скажи «спасибо», моя дорогая. Это великая привилегия.

- Спасибо, сир, - услышала Вайеррэн свой шепот.

«Нет! – подумала она. – Нет, нет, нет, нет!» Но она не могла произнести этого вслух.

Властитель Первый увеличил давление на нее с помощью своих приборов и продолжил:

- Слуга, как ты знаешь, находится на Земле, где он, похоже, ненароком попал в поле старинной машины. Когда мы доберемся до Земли, я пошлю тебя за ним в это поле. Ты должна найти его там и произвести с ним потомство.

Вайеррэн услышала свой шепот:

- Да, сир.

- Выполни приказ. Твое неповиновение приведет к болезненным последствиям для твоей семьи. Ты должна войти в поле и зачать ребенка от моего Слуги. Это ясно, Вайеррэн?

Вайеррэн боролась против силы, которой, она чувствовала, он давил на нее. Это не помогло. И она смогла лишь произнести:

- Как хорошо, сир.

Почти, как если бы говорила искренне.

Сопротивление. Властитель Первый поджал губы. Но тут между золотыми экранами проплыла возвращавшаяся Властительница Третья, а с другой стороны, тяжело ступая, появился Контролер, чтобы сообщить, что портал синхронизирован и готов. Властитель Первый махнул рукой на ничтожное сопротивление. Он осушил свой кубок и поднялся на ноги.

- Хорошо, хорошо, - сказал он. – Пошли, Вайеррэн.

«Арест отца предстает в совершенно ином свете!» - подумала Вайеррэн, когда поставила почти полный кубок и поплелась к порталу среди экранов и чиновников. Интересно, что этот Контролер станет делать, если она схватит его за коротенькие толстые руки и будет умолять помочь ей? Но она знала: он ничего не станет делать. Страх исчез. Его место заняла громадная, безжизненная пустота с далекими голосами, едва слышно кричащими о смерти. Всё, что она знала о матерях Слуг, раздавалось эхом в этих криках. Тебе дадут медикаменты, чтобы ты зачала столько детей, сколько возможно. Детей достанут хирургическим путем. После этого ты исчезнешь.

Портал разверзся перед ней. Она подобрала чемоданы и последовала сквозь него за Властителями.

-4-

Заместитель Контролера Гиральдус, встречавший группу на Альбионе, был эффективнее, чем когда-либо. Он знал, что именно эти два Властителя действительно имеют значение.

- Превосходительства! – он и его помощники поклонились, точно расстилающаяся на берегу трава. – Я так понимаю, Превосходительства, вы желаете, чтобы я открыл для вас наш местный портал на Землю. К библиотечному комплексу фермы Колдолесье, правильно, Превосходительства?

Властитель Первый добродушно улыбнулся. Интересно, почему Пятый оставил этого молодчика в живых? В конце концов, домой всегда можно вернуться из Ранкорна. Он с весельем подумал, не сообщить Гиральдусу, что они вообще-то направляются в Ранкорн, чтобы разобраться с кремневым кризисом. Ему в любом случае придется этим заняться. Но позже. Баннус в первую очередь. И в отличие от остальных, Властитель Первый собирался приближаться к нему с крайней осторожностью.

- Нет, - сказал он. – Мы хотим прибыть на… если не ошибаюсь, это называется железнодорожная станция. Ближайшая к Колдолесью, будьте добры.

Гиральдус ни на мгновение не пришел в замешательство.

- Конечно, Превосходительство. Одну секунду – я перенастрою портал, - ответил он и быстрыми важными шагами ушел переустанавливать рычаги управления.

Властитель Первый засек, сколько времени у него этого займет. Лишь несколько секунд. Этот человек чересчур эффективен. К тому же Вайеррэн после ее сопротивления будет полезен урок. Властитель Первый подождал, пока портал откроется и Гиральдус самодовольно повернется от контрольной панели, и завершил Гиральдуса на месте. Он не смотрел, как самодовольная улыбка превращается в болезненное недоумение, а потом в ужас, когда Гиральдус понял, что перестал дышать. Он смотрел на Вайеррэн, которая наблюдала, как синеет лицо этого человека. Он не стал говорить: «Это случится с твоим отцом, моя дорогая, если ты ослушаешься меня». Не было необходимости. Он вежливо сделал жест в сторону портала, когда туда ступила Властительница Третья:

- После тебя, Вайеррэн.

Вайеррэн вошла, оглядываясь через плечо, глядя, как Гиральдус задыхается и падает на колени. Она шагнула на Землю, словно в бездну.

Властитель Первый улыбнулся и махнул шляпой такси, ждущему возле станции Колдолесье.

-5-

Они приехали в мотель на окраинах имения фермы Колдолесье.

- Что это? – спросила Властительница Третья, когда увидела скопление низких кирпичных зданий.

- Гостиница. Мы, кстати, владеем ею, - сообщил Властитель Первый.

- В таком случае мы владеем чем-то, замечательно похожим на место, чтобы держать свиней.

Третья была страшно раздосадована. У Вайеррэн ушло почти два часа и уйма терпения, чтобы устроить Властительницу Третью в ее номере так, как ей нравится. Потом – еще час на то, чтобы переодеть Властительницу Третью в драпировки цвета морской волны, которые она считала подходящей одеждой для ужина. «Ну и к лучшему, - тоскливо подумала Вайеррэн. – Я могла бы сойти с ума, если бы она не отвлекала меня от мыслей».

- Ты идешь на ужин? В этой одежде? – спросила Властительница Третья.

- Нет, спасибо. Я не голодна, мэм. Думаю, я пойду в свою комнату и отдохну.

«Не знаю, что Первый сказал ей, но это явно сбило с нее спесь! – подумала Властительница Третья. – Как раз вовремя! Она почти настолько же созрела для завершения, как тот малый на Альбионе!» Властительница Третья потрудилась убедиться, что Вайеррэн действительно лежит в постели, глядя нечто под названием «Соседи» на плоском мигающем развлекательном ящике, и присоединилась к Властителю Первому в месте под названием Стейк-бар. Там им подали то, что показалось Властительнице Третьей необычайно противной едой.

- Какая-то лачуга, - сказала она Властителю Первому на их родном языке. – Предупреждаю тебя: я недовольна!

- Как и я, - Властитель Первый передвинул свой креветочный коктейль, чтобы с изумлением изучить изображение дилижанса на подставке под ним. – Ты не должна была брать с собой Вайеррэн, моя дорогая. Был момент, когда я довольно сильно рассердился. Видишь ли, когда это случилось, я только что отправил сюда всю ее семью вместе с остальными недовольными главами Домов. Моей целью было изолировать Вайеррэн на Родине, чтобы спарить ее со Слугой, когда мы привезем его обратно.

- Тогда ты должен был сказать мне! – огрызнулась Властительница Третья. – Для чего ты сослал сюда глав Домов?

- Чтобы они находились у меня под присмотром. Чтобы показать им, кто Властитель. И чтобы немного вывалять в грязи их прекрасное оперение. Я отправил их торговыми путями в пустом транспорте для перевозки кремневой гальки. Они должны сейчас прибывать на наш завод к северу от этого места. Им не подадут даже такой бедный ужин, как этот.

- Чудесно! – вопреки недовольству, Властительница Третья улыбнулась.

Эти люди – или скорее, их далекие предки – смотрели на нее, задрав нос, когда она была всего лишь певицей и любовницей Мея Пендера.

- Да, но ты ни в коем случае не должна говорить Вайеррэн, что эти люди рядом, - заметил Властитель Первый.

Они замолчали, пока довольно назойливый официант убирал вазочки из-под креветок и приносил стейк, чипсы и капустный салат.

- Прошу прощения за Вайеррэн, - произнесла Властительница Третья. – Что это за белое вещество, которое выглядит как кошачья блевотина, а на вкус как картон?

- Недоразумение из капусты. Капуста – овощ, который прибыл на Землю с Юрова вместе с первыми осужденными. Принимаю твои извинения, моя дорогая. Поразмыслив, я понял, что это решит по крайней мере одну из наших проблем. Так что на Юрове я приказал Вайеррэн войти в поле баннуса и произвести потомство от Слуги.

Властительница Третья по-настоящему рассмеялась:

- Так вот что с ней стряслось!

- Да. Как только она сделает это, твоей задачей будет убить Слугу так быстро, как сможешь. Тебе должно понравиться, - дружелюбно произнес Властитель Первый. – Я собирался подложить ему ее кузину, но полагаю, Вайеррэн – лучший племенной скот. Убедись, что она беременна, и, если да, в сохранности выведи из поля для надлежащего лечения.

Властительница Третья подозрительно перевела взгляд с него на свой стейк.

- Что заставило тебя передумать? Я считала, ты хочешь погрузить Слугу в стазис, чтобы клонировать его.

- В клонах нет никакого веселья. Веселье – это каждый раз объезжать новую партию детей. Нет, моя дорогая, ты и я, мы должны сократить наши потери и привыкнуть обходиться без Слуги, пока не будет обучено потомство Вайеррэн. Этот слишком долго пробыл в поле баннуса. Мы хотим побыстрее прикончить его, прежде чем возникнет настоящая опасность.

- Хотела бы я, чтобы ты не был таким таинственным! Какая настоящая опасность? – спросила Властительница Третья, думая при этом: «Он сказал: «Ты и я»! Он списал остальных троих со счетов. Хорошо!»

- Я покажу тебе, - Властитель первый положил на стол, между маленькими картонными подставками, на которых стояли бокалы с вином, миниатюрный куб. – Ты уже закончила есть?

Властительница Третья оттолкнула нетронутый стейк.

- Да.

Властитель Первый продолжил безмятежно есть.

- Здесь карта этой области, - взмахом вилки он активировал куб.

Изображение расширялось, пока не стало размером с подставку с каретой и лошадями. Третья подалась вперед и увидела карту острова неправильной формы. «Будто старая ведьма верхом на свинье», - подумала она. По всему острову были разбросаны цветные точки.

- Ключ к точкам, - сообщил Властитель Первый, - я обычно держу исключительно в голове. Впрочем, я верю, что если ты как следует постараешься, то сможешь добыть эту информацию из секретных материалов здесь и на Альбионе. Синие точки – Властительские сооружения, включая несколько абсолютно секретных, желтые – постоянные порталы, а зеленые, оранжевые и красные – другие секретные места, несущие величайшую потенциальную опасность.

- Где мы? – спросила Третья.

Властитель Первый показал ей кончиком своего ножа. Она насмешливо посмотрела на большое разноцветное скопление сбоку:

- Единственное, чего я здесь не вижу – это портал.

- Верно. Устанавливать здесь портал – напрашиваться на неприятности. Подожди, я дам тебе увеличение.

Кончик его ножа поднялся и расширил картинку, но не размер карты. Остров, похожий на старую ведьму, головокружительно быстро пропал из виду. Ощущение, словно ныряешь носом вперед на стратокорабле и получаешь еще больше головокружения от извивающихся контуров, надписи в милю шириной и безумного разветвления системы дорог. Третья отвернулась, пока всё не прекратилось.

Когда она посмотрела обратно, дороги образовали нечто вроде осьминога, который постепенно переплавлялся в квадратные блоки по краям. Вдоль него растянулась надпись «ИМЕНИЕ ФЕРМЫ КОЛДОЛЕСЬЕ». В нижней половине осьминога маленькая зеленая точка рядом с синим квадратом словно бы бегала и распространяла вокруг себя по изгибу дорог зеленую дымку.

Нож Властителя Первого указал на нее.

- Баннус. Бледно-зеленое – это его поле, как его в настоящий момент показывают мои мониторы. Оно немного расширилось с тех пор, как вошел Пятый, но не сильно. Здесь наш мотель, - его нож переместился, чтобы показать маленький черный квадрат около верхнего правого угла. – Мы вне радиуса действия, как видишь, - кончик ножа перешел к другому синему квадрату побольше – почти на вершине карты. – Это Властительский завод, который я упоминал раньше.

Совсем рядом с большим синим квадратом находилась одна из ярких красных точек, и еще две – обе оранжевые – располагались позади него на расстоянии друг от друга. Властительница Третья посмотрела на них и спросила:

- И?

Нож Властителя Первого коротким ударом указал на красную точку рядом с заводом.

- Гробница стазиса, - пояснил он и неохотно, не желая делиться секретом, назвал имя, которое заставило Третью выпрямиться как стрела от ненависти и потрясения. – Мартеллиан, когда-то Властитель Первый. Мой предшественник, можно сказать.

На лице Властительницы Третьей появилось кровожадное выражение при мысли, что их старый враг всё еще там и всё еще некоторым образом жив. Мартеллиана сложнее всех было сместить, когда Мей Пендер прокладывал себе путь среди Властителей. Даже после того, как присоединились Властители Второй и Пятый, Мартеллиан на другом краю Родины всё еще упорствовал. Чтобы сместить Мартеллиана и вынудить его отправиться в изгнание на Землю, им пришлось всем пятерым вместе использовать баннус способом, который им показал Мей. И даже тогда он продолжал доставлять проблемы.

- Я получил величайшее удовольствие, - задумчиво произнес Властитель Первый, - используя его собственных потомков – тех двух девушек-Слуг, помнишь? – чтобы погрузить его в стазис.

Властительница Третья нетерпеливо постучала по двум оранжевым точкам.

- А эти?

- Тоже гробницы стазиса.

Властитель Первый спокойно выключил картинку, подозвал официанта и заказал кофе и сигару. Властительница Третья ждала, стиснув одну руку так, что ее красные перламутровые ногти впились в ладонь. Она с удовольствием убила бы Первого, если бы могла – особенно, когда он зажег сигару.

- Тебе обязательно? – спросила она, обмахиваясь другой рукой.

- Сигары – одно из лучших изобретений Земли, - он посмотрел на нее с безмятежным ожиданием.

Третья поняла, что Первый ждет, когда она разберется сама. Она разозлилась еще больше.

- Как я могу понять? Ты не сказал мне все факты!

- Ты, конечно же, помнишь? Две оранжевые точки – самые беспокойные из детей Мартеллиана. Я забыл их имена. Один – из того потомства, когда он называл себя Волком: тот, который так сильно ранил Четвертого, когда мы ввозили драконов с Линда. А другой – из второй партии, когда он называл себя Мерлином.

- Ты солгал! – выплюнула Третья. – Ты сказал нам: все его дети мертвы!

- Но это внуки, - Властитель Первый спокойно выдохнул дым. – Или, возможно, племянники. Мартеллиан имел некоторое количество близкородственных союзов, почти как я делаю со Слугами, чтобы вернуть черты настоящих Властителей. Эти двое – те, в которых он преуспел. Они настоящие Властители, и я должен был сам погрузить их в стазис.

Третья прижала ладонь ко рту.

- А, вижу, теперь ты поняла, - заметил Властитель Первый.

- Четверо вместе со Слугой! – Третья охрипла от ужаса. – Мей, это чертовски близко к истинной Деснице Властителей!

- Или даже полная Десница, если они объединятся с каким-нибудь землянином с правильной родословной, - согласился Властитель Первый. – Вроде того Джона Бедфорда. Мне кажется, в нем немало Властительской крови. Мне совсем не нравится, как он выглядит. Но не надо так ужасаться, моя дорогая. Тэта-поле баннуса еще не приблизилось к ним. Мы прибыли сюда вовремя.

Руки Властительницы Третьей ощупью нашли красную бумажную салфетку и туго скрутили ее, разрывая на куски.

- Мей, - спросила она, - что на тебя нашло поместить баннус так близко к ним?

- Значит, ты не понимаешь, - Первый аккуратно стряхнул пепел с сигары в предусмотренную для этого миску. – Надеюсь, ты не повредишься в уме, моя дорогая, после всего этого времени. Баннус, как ты знаешь, прежде всего предназначен, чтобы выбирать Властителей – отобрать подходящую Десницу, а потом назначить их. Так было в старое дурное время, когда по закону Властители были обязаны переизбираться каждые десять лет – по одному от каждого из пяти Домов. Повторяющиеся программы, которые он прокручивает, должны были испытывать их способность контролировать его и только во вторую очередь помочь им в принятии решений после того, как они избраны. Избранный Властитель контролирует баннус. Правильно? Но баннус тоже должен быть достаточно силен, чтобы контролировать смещенных Властителей. На самом деле, это единственная вещь, что может контролировать Властителя.

- Я знаю всё это, - сказала Третья, разрывая красные кусочки бумажной салфетки. – Так почему?

Властитель Первый лучезарно улыбнулся ей:

- Двух зайцев одним выстрелом. Мы должны были избавиться от баннуса. А баннус, даже под печатью, всегда испускает небольшое мягкое поле – не тэта-пространство, просто воздействие. Мы поместили гробницы стазиса на самом краю этого поля воздействия, и использовали его, чтобы держать под ним спящих. И наложили двойные печати так, чтобы баннус никогда не смог работать на полную мощность. И мы оставили его на Земле – так далеко от Родины, как смогли доставить, чтобы он не заставлял нас переизбирать самих себя каждые десять лет. Ты обязана своим долгим правлением моей предусмотрительности, моя дорогая.

Третья дрожащей рукой высыпала горсть красных обрывков на стол.

- Может и так, - произнесла она. – Завтра я первым делом отправлюсь посмотреть на эти гробницы стазиса.

- Великолепный план, - тепло отозвался Властитель Первый. – Я сам собирался предложить то же самое.

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

-1-

Ям навис над Мордионом. Последние лучи солнца неровным оранжевым блеском отражались на недавно залатанном порезе на его оболочке.

Мордион с трудом заставил себя очнуться. Он уже несколько часов сидел здесь, возле дома, пытаясь принять решение. Он знал, что готов сделать ход. Но какой ход и в каком направлении, если он не способен был задуматься о причинах? Он лишь знал, что должен двигаться вперед и что любое движение вперед заставит его столкнуться с вещами, о которых ему лучше не знать. Он вздохнул и поднял взгляд на Яма.

- Почему ты стоишь надо мной и гремишь?

- Было ошибкой побить Чела в поединке…

- Он заслужил.

- …потому что теперь он пытается покинуть лес.

- Что? – схватив посох, Мордион вскочил на ноги, прежде чем Ям успел договорить. – В какую сторону он пошел? Когда?

Ям указал на реку:

- Он перешел около пяти минут назад.

Мордион большими прыжками бросился вниз по склону утеса и более осторожными прыжками – с камня на камень через белую воду. На полпути он краем глаза заметил Яма, тоже спокойно ступающего с камня на камень.

- Почему ты сразу не пошел за ним? – спросил Мордион, когда они добрались до противоположного берега.

- Чел приказал мне никогда не выпускать тебя из виду, - объяснил Ям.

Мордион выругался. Какая очевидная уловка!

- Много лет назад, - добавил Ям. – После того, как ты сидел на высокой скале.

- О, - Мордион был тронут; хотя Чел наверняка нашел этот приказ очень полезным в данный конкретный момент.

Он зашагал вперед во влажную полутьму леса, думая, как далеко он простирается в этом направлении. Они могли опоздать. Благодаря Энн у него сложилось впечатление, что недалеко. К его досаде, сейчас лес был слишком темным, чтобы бежать. Шуршащая темнота толпилась рядом с ним и колотилась об оболочку Яма. Они оба споткнулись о корни. Ветка зацепилась за бороду Мордиона. Похоже, они забрались прямо в чащу.

Недалеко впереди закричал Чел. В крике звучал чуть ли не ужас.

Мордион, не задумываясь, поднял посох с голубым шаром света на конце. Боярышник вокруг вспыхнул сверхъестественной зеленью. Ям рядом с ним – неправдоподобное голубое сверкание – качнувшись, развернулся и нырнул туда, где находилась тропинка, которую они пропустили. Мордион, высоко держа посох, продирался следом среди майских цветов и их густого тяжелого запаха.

Чел двигался им навстречу по более широкой части тропы. Его голова склонилась от ужаса под странным углом. Мордион видел, как стучат его зубы. Его держали… вели… толкали два шипастых существа, шагавшие на длинных как у насекомых ногах, которые заканчивались побегами веток. Каждое существо обернуло вокруг предплечий Чела ветвистые руки. Их головы состояли из тянущихся пучков плюща, в которых глаза из капель росы сверкали голубым в свете посоха Мордиона.

- Великое равновесие!

Мышцы на животе и плечах Мордиона перестроились, как он рассеянно осознал, в боевую позицию.

- Чел! – закричал он.

Чел вышел из прострации, в которую его привел ужас, увидел их и рванул к ним, таща за собой существ, шуршащих и стучащих с обеих сторон.

- О, хвала небесам! – пролепетал он. – Я не собирался… то есть я собирался, но теперь больше не собираюсь! – он обхватил одной рукой Яма, а другой вцепился в скатанный плащ Мордиона. – Они пришли. Они шуршали. Не пускайте их!

Существа будто осели на землю по обеим сторонам от Чела. Мордион рывком направил посох на ближайшее, пытаясь яснее разглядеть его или собираясь отбросить его – он не был уверен, что именно. Свет вспыхнул бледно-голубым над маленькой черной кучей сухих веток. Рядом с Ямом находилась вторая куча. Мордион пошевелил ближайшую груду сапогом. Просто ветки.

- Лес привел Чела обратно, - объявил Ям.

- Я больше не стану этого делать! – неистово произнес Чел.

- Не будь идиотом, Чел, - угасающий ужас в душе Мордиона уступил место гневу. – Тебе не придется делать это снова. Завтра мы отправляемся в замок.

- Серьезно? – восторг Чела был почти столь же велик, как недавний страх. – И я на самом деле смогу выучиться на рыцаря?

- Если хочешь.

Мордион вздохнул, зная, что Чел (и, возможно, Ям тоже) думает, будто это решение он принял ради него. Однако Чел тут был почти ни при чем. На самом деле, всё это время Мордион знал, что ему придется пойти в замок и встретиться с тем, с чем необходимо встретиться.

-2-

Вайеррэн лежала на кровати в мотеле и переключала с канала на канал чересчур яркий плоский телевизор, пытаясь найти что-нибудь, что спасло бы ее от мыслей. Она не видела выхода. Она была одна на Земле под принуждающей силой Властителя Первого, до судорог сжимающей ее сознание. Если она попытается сбежать, принуждающая сила никуда не денется, и Властитель Первый последует за ней. И отдаст приказ завершить ее семью. Наконец, она выключила телевизор и медленно сняла с руки браслет. Там по-прежнему находилось микрооружие.

Когда Вайеррэн расстегнула его, ее взгляд упал на кассету для сообщений, столь хитро спроектированную, что она выглядела частью застежки. Отец в самом деле потратил кругленькую сумму на эту вещь. Вайеррэн едва могла разглядеть ее из-за слез. Они с отцом всегда были очень близки. И – ей только сейчас пришло это в голову – он наверняка оставил для нее сообщение.

Она поднесла браслет к уху и активировала кассету, которая сердито зажужжала. Затем сквозь мурлыкание зазвучал голос отца:

- Вайеррэн. Это ужасный дар, если ты используешь его так, как, я думаю, тебе придется. Дротики отравлены. Выбор за тобой. На большее нет времени – я должен отправить его Сири. Они уже идут арестовать меня. Люблю тебя.

Слезы потекли по лицу Вайеррэн. Она сидела точно статуя, по-прежнему прижимая браслет к уху. О, отец. Между ними целые миры.

А потом сквозь жужжание, которое она теперь едва замечала, заговорил другой голос – высокий и дрожащий, на этот раз на земном наречии:

- Вайеррэн. Говорит Вайеррэн. Вайеррэн самой себе. Это по меньшей мере второй раз, когда я в отчаянии сижу в гостиничном номере, и я уже начинаю сомневаться в окружающем. Если это случится снова, запись должна дать мне знать, что происходит нечто странное.

Вайеррэн сама не заметила, как вскочила с кровати.

- Проклятый Баннус! – воскликнула она – теперь она смеялась столько же, сколько плакала. – Вот уж действительно происходит нечто странное!

Четыре беззвучных голоса ворвались в ее голову. Словно вернулась громадная часть ее самой.

«Ты была закрыта от меня», - произнес Раб, как всегда самый слабый. «Продолжай говорить», - сказал Узник. «Расскажи дальше историю», - попросил Мальчик. И: «О, вот ты наконец! – сказал Король. – Что случилось? Ты как раз выясняла, что происходит в лесу».

«Баннус вмешался, - сурово сообщила им Вайеррэн. – Как долго я не разговаривала с вами?»

Мальчик уверенно ответил: «Три четверти часа».

Другими словами, всего лишь время для похода по магазинам и возвращение пешком обратно к мотелю.

«Еще один вопрос, - сказала Вайеррэн. – Знаю, это звучит глупо, но когда Баннус всё время перемешивает реальность, я должна спросить. Кем вы меня считаете?»

Четыре голоса ответили одновременно:

«Я считаю тебя Малышкой».

Это было не так бесполезно, как казалось.

«Не Энн Стэвели?» - спросила Вайеррэн.

«Я был озадачен этим именем», - ответил Король.

«Сообщения от тебя не всегда ясны, - сказал ей Узник. – Мешают время, пространство и язык. Но этим я был поставлен в тупик».

«Продолжай историю», - повторил Мальчик.

«Пожалуйста, - попросил Король. – Я хочу услышать еще. В данный момент я присутствую на невероятно скучной церемонии. Полагаюсь на тебя, чтобы развлечь меня».

Как всегда, Вайеррэн сомневалась, могут ли они слышать друг друга. Иногда она была уверена, что не могут, и она должна передавать сообщения между ними. Но, по крайней мере, ее голова теперь вернулась в нормальное состояние.

- Ты мне за это заплатишь! – пообещала она Баннусу.

Он достаточно верно воспроизвел ее путешествие из Дома Равновесия, но вырезал все бесплотные разговоры. Они были единственным спасением Вайеррэн, когда она, нагруженная багажом, плелась за двумя Властителями.

«Подумай о чем-нибудь другом, - предложил Раб. – Я всегда так делаю. Хозяевам доставляет удовольствие наблюдать, как кто-то выбивается из последних сил».

И когда Властитель Первый улыбнулся и сообщил ей свои планы насчет нее, она пришла бы в отчаяние, если бы не Мальчик, парящий в ее голове и говорящий: «Давай, сопротивляйся! Я знаю, ты можешь!» - и Узник, удививший и приведший ее в восторг, внезапно спросив: «Кто этот Плохой папочка?» Вайеррэн годами опиралась своим чувством юмора на такого рода замечания, а во время этого путешествия она с благодарностью опиралась на свои голоса. Даже потрясение от того, как Властитель Первый завершил бедного Заместителя Контролера, немного рассеялось, когда Король сдержанно заметил, что хотел бы, чтобы в его время это было так просто.

Голоса являлись чертой подлинного Властителя. «Мой единственный путь к славе», - иногда говорила она им четырем. Когда Вайеррэн в первый раз рассказала матери о том, что слышит их, та прямо-таки сходила с ума и хотела, чтобы Вайеррэн осмотрели психиатры. Отец отверг эту идею. После долгого спора, во время которого он заявил, что у детей часто бывают воображаемые спутники и что Вайеррэн вырастет из этого, он увел Вайеррэн в свой тихий кабинет с кондиционированным воздухом. Для Вайеррэн всегда было великой привилегией позволение заходить в отцовский кабинет. И еще большей привилегией стало признание отца:

- Я никогда не осмеливался рассказать твоей матери, но у меня тоже есть голоса: женщина, две девушки и пожилой мужчина. Не беспокойся. Мы с тобой не безумны. Я провел исследования. Довольно многие из прежних Властителей слышали голоса. Об этом есть заверенные записи. В давние времена люди были уверены, что это очень особенная способность.

- Скажи матери, что ты слышишь их, - требовательно попросила Вайеррэн.

Но Хьюгон Гарантии отказался. Она подозревала, это потому что двое из его голосов были девушками. Однако он сообщил, что разузнал о людях, которые говорили с ним, основываясь на том, что они сами рассказали ему о себе. Он мог доказать, что двое из них действительно, на самом деле существовали в соседних мирах. Одна женщина даже (как жутко) оставила запись разговора с ним во время своей жизни. И из этого следует вывод, сказал он, что двое, которых он не смог определить, тоже реальны.

Они вместе попытались разузнать о людях Вайеррэн, но наткнулись на абсолютную пустоту. Раб не любил рассказывать о себе и не дал им ничего, отчего можно было бы оттолкнуться. Узник мог быть одним из многих сотен противников нынешних Властителей. А Мальчик и Король находились слишком далеко в пространстве и времени, чтобы фигурировать в записях, которые Вайеррэн или Хьюгон могли найти.

- Понимаешь, они никогда не называют имен, - грустно объяснила Вайеррэн.

- Конечно, не называют, - ответил отец. – Вы все общаетесь не на том уровне, чтобы называть имена. Ты просто «я» для них, и они то же самое для тебя.

Стоя посреди гостиничного номера, Вайеррэн пробормотала Баннусу:

- И за это ты тоже заплатишь! Заставить меня поверить, будто родители держат овощной магазин!

Она невольно рассмеялась. Какое падение для великого торгового Дома Гарантии! Баннус сохранил все детали: любящие споры Вайеррэн с матерью и отцовскую любовь к сладкому. Вот только кто такой Мартин?

«Твоя история», - взмолился Король.

«Сначала еще один последний вопрос. Как считаешь, сколько времени прошло с того замечания о том, что ты хотел бы, чтобы завершение было таким легким в твое время?»

«Довольно много. Дней десять, по меньшей мере. Пожалуйста, историю, иначе я оскорблю сановников моего королевства тем, что зеваю во время священнодействия».

Десять дней! Они пробыли на Земле десять дней, и Вайеррэн готова была поклясться, что даже Властитель Первый не подозревал об этом. Вайеррэн поздравила себя, пока рассказывала Королю всё, что произошло в лесу. Он заслуживал облегчения своей скуки, бедный Король, за то, что сообщил ей сей удивительный факт. «Очко в пользу Баннуса!» - подумала она. Это вернуло ей надежду.

Но почему, заинтересовалась она, Баннус оставил ей способность время от времени разговаривать со своими четырьмя голосами? Возможно ли, что он не знал о них? Нет, Баннус знал так много о Вайеррэн, что должен был знать и о голосах. Есть какая-то причина, по которой ей позволили услышать собственное сообщение на кассете. Баннус хотел, чтобы она точно знала, какие фокусы он выкидывает.

Что касается того, почему он хотел, чтобы она знала… К концу своего рассказа Вайеррэн поняла, что сильно повзрослела. Существовала огромная разница между Вайеррэн, которая, размышляя, спокойно сидела на кровати в мотеле, и Вайеррэн, которая работала в подвале Дома Равновесия. Вайеррэн десятидневной давности, воображая, будто планирует восстание, подшучивала над Властителями и составляла точные списки всех людей, которых убил Слуга, и думала, что она в безопасности! А потом Властитель Первый бросил ее в огонь, с которым она играла.

«Да, играла!» - горько сказала себе Вайеррэн. Баннус не единственный, кто играл. И Баннус, по крайней мере, играл всерьез. Вайеррэн играла с чувствами Слуги и своими собственными. Наивная, огражденная от мира девица из высшего общества, которой она являлась, была заворожена жестокостью, убийством, тайными миссиями – всем тем, от чего жизнь защищала ее. И она нашла эти вещи еще более завораживающими, оттого что сам Слуга был таким спокойным и культурным. Когда он впервые появился в подвале в своей алой униформе – которая никогда не подходила ему! – она была поражена, обнаружив, что он такой кроткий и скромный, и удивленный тем, что увидел здесь человека вместо обычного робота. Вайеррэн сразу заметила, что Слуга считал ее привлекательной, необычной. Хотя, сказала она себе теперь, возможно, это просто следствие того, что она разговаривала с ним. Она также заметила, что он страшно одинок и несчастен. Но сейчас она с горькой нетерпеливостью отвергла это чувство. Жалость! С жалостью счастливые люди смотрят сверху вниз на несчастных! Факт состоял в том, что Вайеррэн спустилась со своих высот – посещая трущобы, прямо как Властительница Третья Землю – и решила, что увлечена Слугой. Слугой, не человеком.

А потом Баннус ловко обошел принуждающую силу Властителя Первого. Лицо Вайеррэн горячо вспыхнуло – и еще горячее, когда она подумала о том, как сидела на дереве, свесив ноги перед лицом Мордиона. Она от души надеялась, что Мордион видел в ней только двенадцатилетнюю девочку, которой, как она тогда думала, она являлась. Да, двенадцатилетняя. Энн думала о себе как о четырнадцатилетней, но Вайеррэн помнила, как она говорила себе – и всем остальным, – когда приближался ее тринадцатый день рождения: «Мне пошел четырнадцатый год!» Такая взрослая! Маленькая идиотка. Баннус обошел и подготовку Слуги, показав Вайеррэн Мордиона-человека – разнообразие Мордиона: от того, кто суетился над Челом, до того, кто легко и профессионально сломал шею кролику.

Вайеррэн прижала ладони к пылающему лицу, и ее передернуло. Она больше никогда не осмелится приблизиться к Мордиону.

«Возможно, ничего из этого не случилось», - с надеждой подумала она. Но оно случилось. Присмотревшись внимательнее, она заметила разнообразные разрывы и зацепки на своих брюках и блузке с того времени, когда забиралась на дерево или продиралась сквозь заросли. Эти прорехи были вроде как скрыты иллюзией, наложенной на одежду – скорее всего от Властителей, – но их можно разглядеть, если знаешь, куда смотреть. И – Вайеррэн медленно и неохотно закатала одну брючину – порез на колене был на месте. Он был глубоким и зазубренным, но теперь коричневая корка большей частью отпала, оставляя свежий розовый шрам. Порез выглядел полученным дней десять назад. Находился ли Мордион в том ящике целую неделю перед этим, а Баннус заставил его поверить, будто он лежал в нем веками? Нет, она не хотела знать. В одном она была абсолютно уверена: она больше никогда не взглянет на Мордиона.

Но едва приняв такое решение, Вайеррэн поняла, что ей придется. Она должна предупредить Мордиона. Если то, о чем она помнила, действительно происходило в лесу, то, главное, что она наблюдала – это как Мордион постепенно приходит к мысли отправиться в замок и противостоять там Властителям. Хуже того, Вайеррэн знала, что сама ненамеренно подталкивала и поддразнивала его в этом направлении. Она должна остановить его. Мордион будет думать, что отправляется в замок встретиться с Властителями Вторым и Четвертым. Вряд ли он даже знал, что и Пятый прибыл на Землю. И, конечно же, он не имел представления, что Третья и Первый тоже здесь. И даже с силой, способной разрушить тот водопад, даже с другими силами, которыми, как говорили люди, обладает Слуга, Вайеррэн не могла представить, чтобы он победил всех пятерых Властителей. Что бы с ним ни случилось, по меньшей мере наполовину будет ее виной.

Вайеррэн подпрыгнула. Она вытащила из сумки вторую пару джинсов и более нарядную блузку и поспешно влезла в них. Еще не совсем стемнело. Еще есть время добраться до леса.

Вайеррэн была на полпути к выходу, когда дверь распахнула Властительница Третья.

- Почему ты не приходишь, когда я зову, девочка? Я звонила по твоему монитору и пыталась использовать этот телефон, пока не сломала ноготь. Пошли. Я ужасно устала и расстроена. Мне нужны ванна, массаж и маникюр.

-3-

Вайеррэн не удалось сбежать и на следующее утро. Когда Властительница Третья бывала расстроена, она хотела, чтобы рядом находились люди, на которых можно излить эмоции. Так что Вайеррэн приходилось плясать вокруг нее в попытке услужить повсюду, куда бы она ни пошла. В том числе ей пришлось после завтрака почтительно следовать за двумя Властителями, когда они пешком отправились к заводу, возвышавшемуся над домами на севере.

- Она действительно так необходима тебе, моя дорогая? – спросил Властитель Первый.

- Мои ноги после хождения в этих ужасных земных туфлях нуждаются в массаже, - ответила Властительница Третья.

И Вайеррэн, стремившаяся сбежать и предупредить Мордиона, была вынуждена таскаться за Властительницей Третьей – высокой и элегантной в коротком облегающем лиловом платье и широкой фиолетовой шляпе – и за более низким и полным фланирующим Властителем Первым. Он снова курил сигару и доброжелательно смотрел поверх стен на людские палисадники. Вайеррэн обнаружила, что видит Властителей с земной точки зрения, будто она снова стала Энн. Что за нелепая пара!

«Не стоит их недооценивать, - предупредил Раб. – Хозяева есть хозяева».

До завода было недалеко. Они добрались до него, прежде чем тесные фиолетовые туфли Властительницы Третьей начали причинять ей настоящее неудобство, и повернули рядом с высоким зеленым металлическим забором с шипами наверху. За забором дымили покоробившиеся металлические трубы над белыми цилиндрами, на которых красовался голубой логотип Равновесия. Властитель Первый лучезарно улыбнулся при виде него. Вайеррэн задумалась, почему, будучи Энн, она ни разу не связала белый фургон с этим заводом.

Зеленый забор образовывал острый угол рядом с поросшей травой грунтовой дорожкой. На другой стороне дороги на живой изгороди висела табличка: «ПЕРЕУЛОК МЕРЛИНА». При виде грязных колдобин в переулке Властительница Третья испустила крик ужаса и начала прихрамывать.

- Приложи немного усилий, моя дорогая, - почти нетерпеливо произнес Властитель Первый.

Этого было достаточно, чтобы заставить Властительницу Третью захромать от колдобины к колдобине, держа свою шляпу в руках и выглядя мученицей. Но она забыла о хромоте, когда дорожка завернула за угол.

Прямо на пути стоял высокий покрытый травой холм. Дорожка сворачивала вокруг него, и забор завода тоже изгибался, проходя позади холма. Но застыть с шляпой в руке Властительницу Третью заставило то, что живая изгородь исчезала позади холма. Дорожка тоже исчезала в перепаханной грязи, из которой торчали маленькие оранжевые ярлыки. Прямо за холмом стоял большой желтый механический экскаватор.

- Что это? – спросила Третья. – Я думала, эта земля должна оставаться нетронутой!

- Как и я. Но холм по-прежнему стоит, - ответил Властитель Первый. – Может, всё еще в порядке.

Оба Властителя с поразительной скоростью начали взбираться по ровно срезанному склону холма. И судя по их лицам, всё явно было не в порядке.

Вайеррэн поднялась следом, обнаружив, что на другой стороне не хватает более чем трети холма. Его снесли в перемешанную щебнистую кучу. Она смотрела вниз на старую-старую квадратную площадку, которая когда-то была выложена блоками примитивного черного мета-бетона. Изношенные серебряные концы стазисных проводов тут и там, закручиваясь, торчали из блоков. Еще больше проводов бессильно свисали с кучи щебня, и среди земли, камней и разбитого мета-бетона Вайеррэн уловила отблеск более чем одного стазисного позистора. Интересно.

И еще интереснее – в яме деловито суетились люди. Мужчина и девушка работали лопатками и щетками. Еще один сидел на корточках с фотоаппаратом и записной книжкой, а третий мужчина осторожно обходил их с планшетом.

- Прошу прощения, сэр, - Властитель Первый выбрал мужчину с планшетом, как старшего. – Сэр, здесь обнаружилась какая-нибудь интересная находка?

Мужчина раздраженно поднял взгляд. Это был озабоченный человек с жидкими волосами и в очках, который явно не хотел, чтобы его отвлекали. Но раздражение растаяло, когда он увидел добротный костюм Властителя Первого, серебряную бороду и сигару. Властитель Первый явно был кем-то важным. Озабоченный человек устало, но вежливо ответил:

- Боюсь, мы пока точно не уверены, что здесь такое. Экскаватор отрыл нечто вроде камеры, но непонятно, что она собой представляет. Владельцы фабрики дали нам только неделю на расследования, а жаль.

- Все эти провода здесь, - сказала девушка с лопаткой. – Они пронизывают всю камеру – будто какое-нибудь оборудование.

- Но этого, конечно же, не может быть, - обеспокоенный человек указал своим планшетом на срезанный пол квадратной площадки. – Уровень пола показывает, что камера была сооружена около тысячи лет назад. Однако провода – из современного сплава.

- А, - Властитель Первый потянул себя за бороду. – Вы подозреваете розыгрыш.

Вайеррэн чувствовала, как он давит на людей внизу, чтобы заставить их поверить, будто это розыгрыш.

- Надо полагать, - произнес он, пристально вглядываясь в темную квадратную дыру, - шутник подложил бы сюда какое-нибудь тело, чтобы убедить вас.

Археолог через плечо тоже посмотрел на дыру.

- Оно там было, - сообщил он, и оба Властителя напряглись. – Там был отпечаток, словно оставленный телом. Мы сфотографировали его, но потом нам, конечно, пришлось ходить по полу и мы его затоптали. Загадка в том, что в яме нет ни малейших признаков органической материи. Судя по отпечатку, тут должен быть скелет, но ничего нет, - он наступил на разбитый стазисный позистор. – Ничего, кроме этого явно современного мусора, - он пнул позистор в сторону.

- Совершенно верно, - произнес Властитель Первый, продолжая работать над сознанием мужчины. – И как давно вы тратите свое время на этот розыгрыш, сэр?

- Мы прибыли только сегодня утром, - ответил археолог.

Под дальнейшим давлением Властителя Первого девушка, которая говорила прежде, улыбнулась и добавила:

- Видите ли, экскаватор обнаружил это только вчера. И мы поспешили сюда из университета, как только смогли.

- Восхитительно, - сказал Властитель Первый. – Что ж, не буду больше отнимать ваше время.

Он лучезарно улыбнулся и начал спускаться с холма к переулку. Властительница Третья сделала знак Вайеррэн и последовала за ним. Последнее, что увидела Вайеррэн – растущее на лицах археологов озлобление. Они с самого начала знали, что это розыгрыш! Больше она не успела ничего увидеть, поскольку поспешила за Властителями, желая узнать, что это было.

- Он ушел! – воскликнула Властительница Третья, ковыляя между колдобин.

- Он ушел недавно, - ответил Властитель Первый. – И еще довольно долго будет слаб как котенок – кожа да кости. Мы успели вовремя, при условии, что будем быстро шевелиться. Я пойду за ним. Ты выполнишь свою часть, и, когда закончим, вместе отправимся за баннусом, - он бросил сигару к основанию живой изгороди. – Вперед, вы обе.

Они прошли обратно мимо мотеля и вышли на улицы, которые Вайеррэн начала узнавать по своей бытности Энн Стэвели. Властительница Третья нетерпеливо шагала, забыв о туфлях. Властитель Первый шел с ней в ногу. Вайеррэн была вынуждена бежать едва ли не рысью, чтобы поспевать за ними. Кем был тот человек в стазисе? И почему Баннус его воспоминания вложил в голову Мордиона? Ведь именно это он, похоже, и сделал. Ясно одно. Кем бы он ни был, он настолько встревожил Властителей, что они забыли о ее присутствии. Если повезет, скоро удастся ускользнуть.

Они вышли на Лесную улицу с противоположного от фермы Колдолесье конца. Вайеррэн моргнула, когда узнала ряд магазинов. Повсюду валялось разбитое стекло. Место было безлюдно и выглядело готовым к осаде. Каждый магазин был заколочен. На улице и вдоль тротуаров стояли баррикады. «Это устроил мой отец? – заинтересовалась Вайеррэн. - Или кто-то совсем другой?» Кто бы ни организовал здесь всё, ясно было, что они больше не собираются терпеть налеты Властителя Четвертого.

На углу Лесной улицы Властитель Первый предусмотрительно остановился и зажег другую сигару.

- Идите дальше, - велел он – старый, потрепанный и задыхающийся. – Я догоню.

Властительница Третья бросила на него нетерпеливый взгляд и поплыла вперед. Вайеррэн поспешно последовала за ней. Обе исчезли раньше, чем достигли первой баррикады.

- Хмм, - пробормотал Властитель Первый. – Поле Баннуса немного расширилось ночью. Я подозревал, что это может случиться.

Он отбросил спичку в сторону и не спеша вернулся другим путем, выдыхая голубой дым. Он должен проверить две оставшиеся гробницы стазиса, а потом нанести визит главам Домов и другим пленникам на заводе. Это поможет провести время, пока он размышляет, как лучше добраться до врага. Мартеллиан почти наверняка находился внутри поля баннуса, вот в чем проблема.

Властитель Первый не видел, как позади него появились деревья, тихо возникая на расстоянии друг от друга вдоль Лесной улицы и собираясь в рощицы перед пустыми магазинами. Одно мгновение магазины еще виднелись в проблесках между зелеными ветвями. Тут и там на дороге деревья стояли на кучах разломанного асфальта. А потом остался лишь лес, и старые листья ковром покрыли землю.

Властитель Первый самозабвенно шагал вперед, выдыхая дым, размышляя о своем враге. Он никогда никого так не ненавидел, как Мартеллиана. Мартеллиан всю жизнь стоял на пути Мея Пендера – уж точно на протяжении всей юности Мея, приводя его в бешенство своими талантами и своей внешностью, своей чистокровностью Властителя и тем, как легко все блага галактики падали ему в руки. А самым сводящим с ума было то, что он был таким милым. Он нисколько не презирал Мея за то, что тот полукровка, за то, что его мать происходила из далекого мира, и за то, что он низкий и коренастый. Мартеллиан изо всех сил старался подбодрить Мея и ввести его в Дом. Мей ненавидел его за это больше всего. Ему доставило огромное удовольствие обмануть баннус на отборных испытаниях, чтобы стать Властителем, а потом убрать Мартеллиана с должности. Ему доставило удовольствие заставить Мартеллиана сражаться за свою жизнь и вынудить его отвечать злым ударом на злой удар. К тому времени, как он отправился в изгнание, Мартеллиан был вынужден сражаться так яростно, что больше не был милым. И это тоже доставило Мею небывалое удовольствие. Ему всё еще доставляло удовольствие вымещать ненависть на потомках Мартеллиана, на Слугах – поколение за поколением.

Выдыхая дым, Мей качнул головой. Этот запах. Запах Мартеллиана. Мартеллиан здесь, в лесу – далеко, но не слишком. Он здесь. Мею надо лишь найти его. Он двинулся в нужном направлении, углубляясь в чащу сквозь заросли сухих кустов. Его длинный чешуйчатый хвост скользил вокруг деревьев, следуя за громадными когтистыми лапами по раскрошенным веткам и раздавленной ежевике.

-4-

Они совершили приятную прогулку до замка. Мордион считал ее отдыхом перед грядущими трудностями. Он не мог позволить себе серьезнее задуматься над тем, что найдет там. Возможно, Чел чувствовал то же самое: он заметно нервничал и из-за этого немного злился. Они поплыли на лодке Чела вниз по реке, поскольку знали: это нужное направление. А Ям с драгоценным мечом Чела, для сохранности привязанным к его спине, поспевал за ними по болотистому берегу.

Ям отказался передвигаться в лодке.

- Я слишком тяжелый и слишком хрупкий, - заявил он. – Ты обращаешься со мной недостаточно бережно.

- Ерунда, - ответил Мордион. – Я постоянно тебя подправляю.

- И я отказываюсь принимать участие в фокусе-покусе.

- Просто будь очаровательным самим собой, Ям, - ухмыльнулся Чел поверх своих согнутых колен – в лодке было очень мало места на двоих. – А мы будем заниматься любым фокусом-покусом, который понадобится.

- Мне не нравится эта авантюра, - сказал Ям, хлюпая среди незабудок и калужниц. – Нынче в лесу полно разбойников. И кое-чего похуже.

- А он оптимист, правда? – сказал Чел.

Мордион улыбнулся. Ему казалось, во время их путешествия лес показывал всё лучшее, что у него есть. Вниз по реке, где деревья приближались к берегу, всё было зелено-голубым от распускающихся колокольчиков.

-5-

Энн – нет, Вайеррэн, сказала она самой себе – прошла мимо желтого пакета из-под крендельков и весело помахала ему.

- И за это ты мне тоже заплатишь! – сказала она Баннусу.

После этого места его поле простиралось еще на мили и мили.

Река, когда она вышла к ней, текла быстрым потоком – из белой воды торчали лишь верхушки скал. Вайеррэн перебиралась через нее очень осторожно. И всё равно был один ужасный момент, когда она балансировала на остром выступе, махая руками, как ветряная мельница, а от берега ее отделяло несколько ярдов стремительного потока. Паническим броском она перебралась до конца.

На другой стороне, похоже, по-прежнему стояла зима – или, по крайней мере, очень ранняя весна. Папоротник на утесе еще не пророс, а на кустах рядом с вершиной виднелись лишь малюсенькие бело-зеленые почки. Наверху Энн споткнулась о труп волка и в ужасе отступила. Его неумело убили некоторое время назад. Кто-то разбил ему голову окровавленным камнем, который лежал рядом. Отвратительно. Непохоже ни на профессиональную аккуратность Мордиона, ни на Чела с его мечом. Ям? Что случилось? Она старалась не смотреть на покрытые пленкой глаза животного, когда перешагнула через него и поспешила вокруг дома.

- Мордион!

Сидевшая во дворе сгорбленная фигура с коричневыми волосами подняла голову.

- Кто зовет Мордиона?

На одно ужасное мгновение Энн подумала, что это Мордион, вернувшийся к своему худшему отчаянию. Масса жидкой бороды и сероватых волос до плеч. Потом существо подняло к ней лицо, и она увидела, что это… кто-то другой. Кто-то грязный, с почти настоящим черепом вместо лица и с такими же затянутыми пленкой мертвыми глазами, как у убитого волка. Энн быстро попятилась, выставив руку, чтобы понять, когда упрется в дом.

Существо встало и протянуло к ней костлявые запачканные кровью пальцы.

- Где Мордион? Ты знаешь. Скажи, где он.

Голос мало походил на человеческий. Но мертвые глаза видели ее.

- Я должен убить его, - прокаркало оно. – А потом я должен убить тебя.

Оно нетвердо шагнуло к ней.

Энн закричала. Она нащупала шершавую глину стены дома, пробралась вдоль нее и бросилась за угол как раз в тот момент, когда существо – труп, привидение – прыгнуло к ней. Продолжая кричать, она побежала – понеслась широкими скачками вниз с утеса. Камни, падающие позади нее и грохочущие над головой, показывали, что существо всё еще гонится за ней. Энн не смотрела. Она просто прыгнула на ближайший камень, торчащий над ревущей водой, а потом на следующий, и перебралась через реку, почти не замедляясь. Она слышала позади каркающий крик и катящиеся камни. И это был всплеск? Она была слишком испугана, чтобы смотреть. Она взобралась обратно по берегу, впиваясь в грязь ногтями, и снова побежала, и продолжала бежать, даже миновав желтый пакет из-под крендельков.

Позади нее в реке Властитель Пятый слепо смотрел вверх. У него была сломана спина. Река несла его тело между валунов, катя его вперед и время от времени заливая волнами. Ему понадобилось некоторое время, чтобы сдаться и признать, что всё это время он был мертв.

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ

-1-

Когда Вайеррэн, задыхаясь, подбежала к заостренной каменной арке, удивляясь, как она могла так опоздать, по лестнице к ней слетела взволнованная дама, одной рукой придерживая вуаль на остроконечном головном уборе, а другой подобрав платье.

- Где ты была, Вайеррэн? Она без конца спрашивает о тебе! Свадебное платье опять не такое, как надо!

Вайеррэн уставилась на обеспокоенное лицо дамы.

- Сири!

Дама рассмеялась:

- Почему ты все время коверкаешь мое имя? Я леди Сильвия. Но пойдем.

Она развернулась и поспешила обратно наверх по каменной лестнице.

Вайеррэн последовала за тянущимся шлейфом платья дамы, в то время как ее сознание шаталось под безумной смесью надежды, горя и изумления. Это в самом деле была Сири. Кузина, которую, как ей казалось, она придумала для Чела. Означает ли это, что Баннус каким-то образом сотворил чудо и привел на Землю большую часть ее семьи? Или это другие люди – замаскированные, чтобы заставить ее так думать?

- Ты моя кузина? – бросила она вслед Сири.

- Нет, насколько я знаю, - ответил знакомый голос Сири.

Это подтверждение или нет? Вайеррэн размышляла над этим, когда они добрались до каменной лестничной площадки, и Сири – леди Сильвия – очень осторожно и тихо раздвинула портьеры на дверях так, чтобы они могли заглянуть в комнату невесты.

Моргана Ла Трей возвышалась в центре комнаты посреди толпы других леди, стоявших на коленях вокруг нее и пришпиливавших части платья. Красивая комната со множеством дверей и окон, со сводчатым потолком и гобеленами приглушенных цветов, скрывающих грубость каменных стен. Потрясающее платье – белое, покрытое блестящей жемчужной вышивкой, с шлейфом в несколько ярдов длиной. Моргана Ла Трей выглядела в нем чудесно. Но глаза Вайеррэн пропустили всё это и скользнули к богато одетому молодому человеку, прохлаждавшемуся возле подоконника позади Морганы Ла Трей.

- Подхалим с ней, - прошептала Вайеррэн. – Подождем.

Она ненавидела сэра Харрисоуна почти так же сильно, как не любила сэра Четра. Сэр Четр хватал в охапку каждую даму, которую заставал одну, но сэр Харрисоун умудрялся ловко лапать любую особу женского пола, которая оказывалась рядом с ним, одна она или нет. И он пресмыкался перед Ла Трей, а она бессовестно использовала его во всех своих заговорах. В этот момент она говорила:

- И если ты можешь убедить сэра Борса прочитать королю проповедь, желательно насчет греха, сделай так, чтобы он сказал, что эти изгнанники – наша кара или что-нибудь в этом роде. Это пойдет на пользу делу.

- Несложная задача, м’леди, - засмеялся сэр Харрисоун. – Этот Борс проповедует, даже если просто просит передать соль.

- Да, но помни: важно, чтобы начальником экспедиции король назначил сэра Четра, минуя сэра Бедефера. Пусть люди надоедают ему по этому поводу. Не оставляй его в покое. Бедный дорогой Амбитас ненавидит, когда ему докучают.

Сэр Харрисоун встал и поклонился.

- Вы знаете вашего жениха вдоль и поперек, не так ли, м’леди? Хорошо. Ради вас я позабочусь, чтобы ему надоедали.

Он ухмыльнулся и лениво вышел в одну из дверей. Резкие выдохи и подпрыгивания среди коленопреклонённых дам свидетельствовали, что сэр Харрисоун повел себя с ними по обыкновению распущенно.

Моргана Ла Трей по обыкновению проигнорировала это, повернувшись к занавешенной арке:

- Вайеррэн! Я вижу, как ты прячешься там! Иди сюда немедленно. Это платье всё еще не сидит как следует.

До свадьбы Морганы Ла Трей и короля Амбитаса оставалось всего три дня. Вайеррэн подумала, что Моргана Ла Трей ужасно нервничает по этому поводу, потому что знает: Амбитас снова отложит свадьбу, если обнаружит хоть полшанса сделать это. Похоже, она старалась не давать королю думать о свадьбе, устраивая интриги против сэра Бедефера и сэра Четра. Хитрая леди, Ла Трей. Но такой она была и в качестве Властительницы Третьей.

«И я этому содействую, - подумала Вайеррэн, становясь на колени там, где остальные дамы освободили ей место. - Что бы Баннус ни творил с нашими сознаниями, я всё еще знаю, что могу разрушить иллюзию, если сумею убедить нужных людей. Но зачем? Здесь в замке всё прогнило». Когда Вайеррэн протянула руку за подушечкой для булавок, которую ей передала одна из дам, она обнаружила, что ее рука испачкана, а под ногти забилась земля. «Интересно, как я это сделала?» – подумала она. Она вытерла руку о свое синее платье, прежде чем взять булавки. Эта грязь – будто символ жизни в замке. Нечистота налипает на тебя. Когда Вайеррэн взяла четыре булавки, которые ей понадобятся, зажав три из них во рту наготове, ее поглотила величайшая грусть. Она вспомнила, как они с Челом впервые увидели замок – точно бледное видение за озером, которое обещало красоту, храбрость, силу, приключение, все роды чудес. Тогда ей тоже захотелось плакать.

Возможно, видение вызывало такую грусть, потому что даже тогда она знала, что здесь вовсе нет ни красоты, ни храбрости, подумала она, умело втыкая первую булавку в пояс платья. Как весело было бы случайно – или намеренно – воткнуть булавку во Властительницу Третью, если не считать того, что тогда ее жизнь здесь станет невыносимой. «Я знала, что это иллюзия, придуманная Баннусом. Возможно, красота и храбрость всего лишь притворство, и таких чудесных вещей не существует ни в одном из миров».

Слезы встали на пути второй булавки. Вайеррэн пришлось прерваться, чтобы вытереть их. Одновременно она в поисках поддержки попыталась связаться со своими четырьмя голосами. И как всегда в замке, голоса не отвечали. «Проклятье!» – подумала Вайеррэн, быстро вставляя вторую и третью булавки. Эти четверо – хорошие люди. Они существуют. И это наглядно показывает, что делает замок. Внезапно, будто у нее прояснилось голове, она ощутила уверенность, что чудесные вещи существуют на самом деле. «Даже если они только в моем сознании, - подумала Вайеррэн, - они есть, и за них стоит бороться. Я не должна сдаваться. Я должна выждать, а потом сражаться».

Она воткнула последнюю булавку и встала.

- Вот, миледи, если вы пришьете так, будет идеально.

Она не ждала, что Ла Трей поблагодарит ее. И она не поблагодарила. Невеста короля просто величаво вышла из комнаты, чтобы переодеться в более обычное платье.

-2-

Весь тот день по замку летали слухи. Говорили, будто сэр Бедефер на коленях умолял короля отправить его армию против разбойников. Сэр Четр вмешался, заявив, что разбойники не представляют опасности, и сэр Харрисоун согласился с ним. Но большинство чувствовало, что прав сэр Бедефер. К изгнанному рыцарю сэру Артегалу теперь присоединилась толпа мятежников из деревни под предводительством виллана по имени Стэвели, и вполне вероятно, они вдвоем планировали нападение на замок. Известно, что преподобный сэр Борс целый час говорил об этом с королем.

В середине дня стало известно, что Амбитас сдался. Пажи и оруженосцы носились туда-сюда, а из внутреннего двора, где солдаты готовились к войне, доносился мощный стук. Однако объявили, что Амбитас еще не решил, ни сколько человек он пошлет, ни кто будет ими командовать. Он сообщит о своем решении за ужином. Новость вызвала некоторую растерянность, поскольку все понимали: это означает, что сэр Бедефер и сэр Четр будут соревноваться за звание командира, а все в замке – за исключением Амбитаса – знали, что здесь не может быть и сравнения. Сэр Бедефер являлся единственным верным выбором. Люди собрались в большом зале на ужин в состоянии великого сомнения и ожидания.

- Амбитас – слабовольный дурак, - пробормотала Вайеррэн леди Сильвии, когда они цепочкой вошли за Морганой Ла Трей и заняли свои места в конце верхнего стола.

- Всё дело в его ране. Он плохо себя чувствует, - прошептала леди Сильвия.

- И меня дрожь пробирает при мысли, насколько хуже всё станет, когда Ла Трей выйдет за него замуж. Не будь глупой блондинкой, Сири. Обычно ты не такая.

Леди Сильвия хихикнула.

- Ты опять исковеркала мое имя. Шшш!

Внесли Амбитаса, и всем пришлось встать.

Пока короля Амбитаса устраивали на подушках, Вайеррэн смотрела на Сири – леди Сильвию. Сири была умна. У этой же девушки, похоже, мозги отсутствовали совсем. Однако Вайеррэн помнила слова Яма, что Баннус не может принудить человека или машину поступать вопреки своей природе. Возможно ли, что Сири всегда в тайне жаждала не быть столь же умной, сколь красивой? Или же Баннус просто сделал одолжение Вайеррэн, воспроизведя кузину, о которой она рассказывала Челу? Леди Сильвия выглядела настоящей. Возможно, она была совершенно другой девушкой. О, как это сбивает с толку!

Как только король Амбитас удобно устроился, он слабо махнул всем:

- Садитесь. Мы живем в тяжелые времена. У меня есть объявление, которое поднимет вам настроение, - он глотнул вина, чтобы прочистить горло, все встревоженно ждали. – Я решил, что мы не должны начинать есть, пока не появится чудо.

Все были озадачены.

- О, только не снова! – простонал сэр Четр.

Шеф-повар, который входил в зал с кабаньей головой, развернулся и унес ее. Сэр Четр с сожалением проводил его взглядом.

- Это развлечение? – пробормотала Вайеррэн, уставившись в свою пустую тарелку.

- Уверен, нам не придется долго ждать, верные подданные, - сказал король.

На его розовом лице появилась плутовская гримаса, обращенная к сэру Харрисоуну. Эти двое явно что-то знали.

Головы всех с нетерпением повернулись, когда герольд Мэдден распахнул громадные главные двери зала и прошел по проходу между длинными столами.

- Ваше величество, - произнес Мэдден. – Имею громадное удовольствие объявить о прибытии в замок великого мага, мудреца и лекаря, который жаждет чести предстать пред вами. Соблаговолите ли вы принять его в ваше королевское общество?

- Пожалуйста! – ответил Амбитас. – Скажи ему, чтобы входил.

Мэдден отошел в сторону, поклонился и звонко объявил:

- Предстань пред королем, маг Эйдженос!

Высокий мужчина в коричневой одежде и плаще шагнул внутрь, неся посох с подпрыгивающим на его конце таинственным голубым огоньком. Он изящно поклонился и сильно ударил посохом по плитам. Его помощник – столь же высокий юноша в потрепанной синей одежде – вошел, таща тележку в виде лодки, в которой лежала серебряная человеческая фигура с розовыми глазами.

Вайеррэн подавила вскрик. Мордион! С Челом и Ямом! Похоже, они приделали к лодке Чела колеса. Она теперь напоминала роликовые коньки каменного века, которые Чел сделал, когда был маленьким. И как Чел вырос! Сердце Вайеррэн колотилось в груди. Она скользнула взглядом по верхнему столу, посмотреть, узнал ли кто-нибудь великого мага. По крайней мере, ему хватило благоразумия назваться Эйдженосом. Судя по тому, что сказал тот безумный монах, все в зале вспомнят имя Мордион.

Амбитас явно не знал Мордиона. Он выглядел как ребенок в ожидании фокусника. Сэр Четр немного нахмурился, но быстро сдался. Его разум сосредоточился на отсроченном ужине. Странно, что сэр Бедефер почти нетерпеливо наклонился вперед, точно увидел старого друга, а затем озадачено сел на место. Но взгляд Вайеррэн устремился к Моргане Ла Трей, стройной и красивой в фиолетовых платье и головном уборе, сидевшей рядом с королем. Лицо Ла Трей побелело, а глаза ослепительно сверкали. Вайеррэн не могла понять, узнала Ла Трей Мордиона или нет, но в ее взгляде читалась чистая ненависть. Похоже, сэр Борс испытывал те же чувства. Он сделал знак Ключа и, казалось, пришел в ужас.

- Желает ли ваше величество, чтобы я продемонстрировал вам моего удивительного механического человека и множество других чудес? – спросил Мордион.

- Демонстрируй, великий Эйдженос, - восторженно ответил Амбитас.

Остальные предпочли бы сначала поужинать. То, что Мордион сумел следующие двадцать минут держать всех в зале зачарованными, многое говорило о его умении произвести эффект. Он заставил Яма встать из лодки и танцевать вокруг, делая вид, будто ведет его посохом. Он заставил Яма сгибаться и выкручиваться, как может только робот. Затем, прежде чем люди перестали поражаться этому, Мордион сделал жест Челу. Чел вынул свою костяную флейту и заиграл, извлекая стаю бабочек, которых Мордион превратил в птиц, а птиц раскрасил в голубой, в белый, в цвета радуги. Он жестом отправил шумную стаю наверх к балкам, а потом заставил их осыпаться водопадом бумажных лент, испускающих сладкий аромат. Спустившись вокруг плеч Мордиона, ленты превратились в разноцветные шелковые платки, которые Мордион раздал как сувениры людям, сидевшим за ближайшими столами. За исключением одного белого, который он вытянул в линию маленьких флажков и отправил обратно к флейте Чела, снова превратив в бабочек. Все захлопали. Умно, подумала Вайеррэн, хлопая вместе со всеми. Это было так безобидно и красиво, что она поспорила бы на большие деньги: большинство людей в зале считали, будто Мордион на самом деле использует ловкость рук фокусника, а вовсе не магию. Если бы они случайно связали его с предателем, о котором предупреждал монах, они бы не поняли, что Мордион способен защищаться с помощью сильной магии, и у него была бы возможность уйти. Но она должна предупредить его о том, как смотрит Моргана Ла Трей.

Теперь Мордион двинулся вдоль прохода к верхнему столу.

- Для следующего номера, - сказал он, - мне нужна помощь молодой леди.

«Вот мой шанс предупредить его! – подумала Вайеррэн. – Узнает ли он меня?» Она вскочила со стула.

Но леди Сильвия вскочила рядом с Вайеррэн, воскликнув:

- Да, я помогу вам!

Тогда Вайеррэн устроила с леди Сильвией совершенно неподобающую дамам потасовку, наступив ей на ногу и повиснув на ее руке. Леди Сильвия победила отчасти из-за того, что была выше и сильнее, а отчасти из-за того, что ее кресло стояло ближе к внешнему краю стола. Она спрыгнула с помоста, оттолкнув Вайеррэн назад, и поспешила к Мордиону.

- Я здесь! – воскликнула она, смеющаяся и раскрасневшаяся от борьбы.

Чел в упор уставился на нее. Что касается Мордиона, он восхищенно склонил голову на бок – Вайеррэн часто видела, как люди так реагируют, впервые встречая Сири, – и признательная улыбка осветила его лицо.

- Не могли бы вы одолжить мне на пять минут ваш прекрасный пояс, миледи? – попросил он.

У Вайеррэн подогнулись колени. Она села, странная боль сжала ее внутренности, а дыхание прервалось. Она могла бы радостно убить Сири – Сильвию, – которая теперь протягивала украшенный драгоценностями пояс и жеманно улыбалась – да, жеманно улыбалась! – пока Мордион разрезал его ножом надвое. Зал потемнел в глазах Вайеррэн, и ей больше не хотелось есть.

«О, проклятие! – подумала она. – Я влюблена в Мордиона. О, проклятие!» Может быть, поэтому видение замка когда-то почти разбило ей сердце. Она, должно быть, знала тогда, столь же ясно, как сейчас, как это безнадежно – любить Мордиона.

-3-

«Мне не нравится атмосфера в этом замке, - подумал Мордион, когда они с Челом сели за один из самых скромных столов, и ужин наконец был подан. – Слишком сильно напоминает о… о…» На краю сознания Мордиона вертелось название «Дом Равновесия». Он оттолкнул его назад в забвение. Все здесь старались получить выгоду, строя заговоры, чтобы обойти кого-то другого, и центром всего была темная женщина в фиолетовом. Демонстрация заклинаний помимо того, что обеспечила им эффектный вход, была спланирована так, чтобы Мордион мог беспрепятственно прочитать мысли. Заговоры не выходили за рамки того, что он ожидал, какими бы удручающими они ни были.

Пока Чел рядом уплетал лучшую еду в своей юной жизни, Мордион объяснил оруженосцам за их столом, что серебряный человек ненастоящий и не нуждается в еде, и продолжил разбираться в ситуации.

Разбойники, о которых говорил Ям, похоже, представляли собой реальную угрозу. Большинство разговоров вертелось вокруг ренегата Артегала и виллана Стэвели и вокруг того, кого король пошлет против них. И король, видимо, со дня на день собирался жениться на даме в фиолетовом. Король явно не понимал, как он дошел до жизни такой. Очевидно свадьба была решением дамы. Сделав такой вывод, Мордион с изумлением услышал свое имя. Загадочный монах появился во время Баннусарий и обвинил Мордиона в предательстве, а потом прикоснулся к Баннусу и исчез в огненном шаре. Это, как понял Мордион, случилось совсем недавно. Все прекрасно помнили его имя. Он переглянулся с Челом, предупреждая, чтобы тот продолжал звать его Эйдженос. И поблагодарил свои звезды за странное предчувствие, которое заставило его сказать тому рыжему сенешалю, что его имя Эйдженос.

Когда тарелки опустели, все замерли в ожидании. Кто-то на помосте дал сигнал, и двое самых крепких оруженосцев из-за стола Мордиона бросились туда, чтобы поднять Амбитаса на его подушках так, чтобы все в зале могли его видеть.

- Мы решили, - объявил Амбитас, - отправить войско отобранных людей против разбойников, которые так бесчестно угрожают нашему королевству. Войско будет состоять из сорока всадников отряда сэра Бедефера и отправится завтра на рассвете. Им будет командовать наш Чемпион – сэр Четр.

Он лег обратно на подушки, выглядя нездоровым, и сделал знак оруженосцам уносить его.

Поднялся гвалт.

- Сорок человек! – услышал Мордион. – Это безумие! Разбойников несколько сотен!

Пока стоял гвалт, сэр Бедефер встал и вышел. Сэр Четр посмотрел ему вслед, сочувствующе покачав головой со сдержанной улыбкой хорошего, скромного человека. Эта улыбка изо всех сил старалась не превратиться в ухмылку. Кивнув своим дамам, Моргана Ла Трей с холодным презрением посмотрела на сэра Четра и выплыла из зала. После того, как она ушла (но не раньше), некоторые стали говорить, что решение короля – дело ее рук и ничего хорошего из этого не выйдет. Ее явно сильно боялись.

В этот момент возле локтя Мордиона появился оруженосец и вызвал его к королю.

- Отведи Яма в ту комнату, которую нам выделил сэр Харрисоун, - велел Мордион Челу.

Ям лежал в лодке возле стены, делая вид, будто он неживой. Многие пытались ткнуть его, чтобы проверить, не является ли он переодетым человеком. Чел кивнул и поспешил к нему, когда Мордион последовал за оруженосцем.

Его провели в богатую спальню со сводчатым потолком, где в просторном камине полыхал сильный огонь. Амбитас лежал, подпертый подушками, на вышитой кушетке рядом с очагом. Мордион заинтересовался, как король выносит такую жару. Сам он взмок, еще стоя в дверях.

- Мне необходимо тепло из-за моей тяжелой болезни, - объяснил Амбитас, кивая Мордиону приблизиться.

Мордион ослабил воротник своей куртки и отбросил назад плащ.

- Чем могу служить, ваше величество? – спросил он, приблизившись к огню настолько, насколько мог выносить.

Формулировка вопроса вызвала у него неприятный приступ боли. Он посмотрел на заурядное розовое лицо короля на фоне освещенных огнем подушек и задумался, как кто-то вообще может служить такому посредственному человечишке.

- Дело в моей ране, - дрожащим голосом произнес Амбитас. – Как известно, ее нельзя исцелить. Мне сказали, ты великий лекарь.

- Я обладаю некоторым мастерством, - довольно правдиво ответил Мордион.

- Ты определенно выглядишь таковым, - заметил Амбитас. – Вроде как… э… клинический взгляд – без обид, мой дорогой Эйдженос, – хирургический, можно сказать. Мог бы ты осмотреть мою рану, возможно, использовать бальзам? Ну, знаешь… поскольку приближается моя свадьба… - он замолчал и с беспокойством посмотрел на Мордиона.

- Конечно. Если ваше величество будет столь любезно разоблачить пораженную часть, - ответил Мордион и задумался, что он будет делать, если болезнь окажется за пределами его способностей.

Возможности магии, как он обнаружил, пытаясь сделать Чела настоящим, ограничены.

- Да, да. Приносим нашу благодарность.

Очень медленно, постоянно бросая на Мордиона нервные взгляды, Амбитас поднял вышитую золотом тунику и батистовую рубашку под ней, чтобы открыть свой пухлый розовый бок.

- Каков твой вердикт? – с тревогой спросил он.

Мордион уставился на широкий фиолетовый синяк на ребрах короля. Из фиолетового он уже становился желтым, красным и коричневым – приобретая радужную расцветку, как обычно бывает, когда синяк начинает заживать. Мордион изо всех сил старался не засмеяться. Ему пришло в голову, что прежде не раз случалось, когда ему хотелось посмеяться над подобными людьми, но у него стояло что-то вроде физического блока – резкая тошнота, которая не давала ему даже улыбнуться. Теперь блок исчез, и ему пришлось приложить немало стараний, чтобы сохранить невозмутимое лицо. Также, к своему удивлению, он вспомнил, как Амбитас получил эту так называемую рану.

Они вошли в фермерский дом – Мордион и этот коротышка, и еще один, более высокий. И внезапно столкнулись с юношей – тем самым рыжим юношей, которого теперь звали сэр Харрисоун, – замахнувшимся на коротышку громадным мечом. Мордион прыгнул, чтобы остановить меч. «Ну, любой бы прыгнул», - смущенно подумал он, вспомнив неумеренный, необоснованный, тошнотворный стыд, который он испытал, когда, оказалось, что сэр Харрисоун появился ровно с противоположной стороны. Как будто Мордион видел нападение в зеркале. Он почувствовал настоящее отчаяние, оттого что его провели. Он помнил, как меч плашмя ударил Амбитаса. Он помнил, как развернулся. А потом ничего. Это сбивало с толку.

- Ужасная рана, не правда ли? – поторопил его Амбитас, неправильно истолковав причину растерянности Мордиона.

По крайней мере, в этой части дела Мордион разобрался.

- Действительно, ваше величество, - произнес он, сильно прикусив щеку, чтобы остановить смех, начавший прорываться в его голосе. – В моей сумке есть бальзам, который может облегчить ее, но могу сказать наверняка: от такой раны вы не исцелитесь.

- Но ввиду моей приближающейся свадьбы… - снова подтолкнул его Амбитас.

- Было бы нечестно по отношению к вам и вашей леди жениться прямо сейчас, - согласился Мордион.

Ему пришлось важно погладить бороду, чтобы скрыть, как его губы пытаются растянуться в улыбке. Хотел бы он рассказать об этом Энн!

- Ввиду серьезности того, что я здесь вижу, я бы советовал вам отложить свадьбу по крайней мере на год.

Амбитас вытянул обе руки и вцепился влажными ладонями в запястье Мордиона.

- Год! – восторженно воскликнул он. – Как долго ждать! Мой дорогой маг, как я могу тебя вознаградить за столь профессиональный совет? Назови любой дар, какой желаешь.

- Мне ничего не надо. Но мой юный помощник хочет учиться на рыцаря. Если ваше величество…

- Согласен! – воскликнул Амбитас. – Я немедленно отдам Бедеферу приказ на этот счет.

Мордион поклонился и практически спасся бегством из жаркой королевской спальни. Некоторое время он сражался с рвущимся из него смехом. Остатки приличия говорили ему, что не следует смеяться над королем. Кроме того, он должен найти Чела и передать ему хорошие новости. Но вскоре Мордион уже не мог идти, поскольку его начало шатать. В итоге ему пришлось упасть на первый же пустой лестничный пролет, до которого он смог добрался, и сев на каменных ступенях, он почти взвыл от смеха. Ему казалось, что никогда в жизни смех не доставлял ему столько удовольствия.

-4-

Моргана Ла Трей стояла в найденной ею комнате в башне, которую она приберегала для себя. Оккультные символы, нарисованные на стенах, мерцали в свете окружавших ее черных свечей. Миска с углем дымилась в центре комнаты, наполняя ее дымом и запахом горящей крови.

- Баннус! – позвала Ла Трей. – Явись мне. Баннус, я велю тебе явиться!

Она ждала в удушающем дыме, распространявшемся из миски.

- Я приказываю тебе, Баннус! – произнесла она в третий раз.

Позади дыма возникла яркость – яркость, которая была очень чистой и белой, но отбрасывала тусклое красное свечение на своды потолка. Красноту, похоже, вызывала алая ткань, покрывавшая большую плоскую чашу, парящую позади дыма.

Моргана Ла Трей победоносно улыбнулась. Она сделала это!

Сияющие ароматы майских цветов и лесных колокольчиков поглотили дым и смрад. Под красной тканью четко просматривался замысловатый узор на чаше, ослепляя своей красотой. Заговорил голос – слишком низкий для женщины и слишком высокий для мужчины, и столь же прекрасный как чаша:

- Зачем ты призываешь меня, Моргана Ла Трей?

Ее охватило почти благоговение, однако она ответила:

- Мне нужна твоя помощь, чтобы разобраться с врагом. Он восстал из могилы, чтобы снова преследовать меня. Сегодня вечером он прибыл в замок, притворяясь магом, и сейчас он с королем, настраивая его против меня.

- И какой помощи ты хочешь от меня? – спросил прекрасный голос.

- Я хочу узнать, как убить его – окончательно на этот раз.

Последовала пауза. Чаша задумчиво покачнулась.

- Существует яд, - наконец, произнес голос, - прозрачный как вода, без запаха – одно его прикосновение может стать роковым для тех, кто жил так долго. Я могу рассказать тебе, как его сделать, если желаешь.

- Расскажи.

Баннус говорил, а она при его свете лихорадочно записывала ингредиенты и способ приготовления. Пока писала, Моргана Ла Трей заметила, что он парит только там, где она не может до него дотянуться. Она улыбнулась. Она знала, что всегда может призвать его снова. Но прежде чем схватить Баннус и взять на себя командование надо закончить с другими делами.

-5-

Сэр Четр и его команда выехали на следующий день вскоре после рассвета, представляя собой прекрасное зрелище развевающихся знамен – золото на зеленом и красное на белом, – когда прогромыхали по деревянному мосту через озеро. Чел и Мордион наблюдали за ними с крепостных стен вместе с большинством остального населения замка.

- Хотел бы я поехать с ними! – воскликнул Чел.

- Я рад, что ты не можешь. По-моему, их слишком мало, - ответил Мордион.

- Конечно, их слишком мало! – сказал стоявший рядом мужчина. – Даже если разбойники не организованы, а это не так, они могут задавить их численностью.

Мордион обернулся. Это оказался сэр Бедефер, в светло-коричневом одеянии выглядевший простоватым здоровяком. Сэр Бедефер стоял, широко расставив ноги, и осматривал Мордиона. Обоим понравилось то, что они увидели.

- Разбойники не любят нас, - сэр Бедефер снова повернулся, чтобы наблюдать за солдатами, которые сверкали среди деревьев на другой стороне озера. – Мы совершали на них набег, чтобы получить еду. Будь моя воля, я бы не стал этого делать, но меня никто не спрашивал, - затем резко, что, по-видимому, было его обычной манерой, он сменил тему: - Этот ваш серебряный человек… вы его создали?

- Переделал, на самом деле, - признался Мордион. – Чел нашел его поврежденным, и я его починил.

- Искусно, - заметил сэр Бедефер. – Я хотел бы взглянуть на него, если не возражаете. Он сражается?

- Не слишком хорошо. Ему запрещено причинять вред человеку, - ответил Мордион, бросив взгляд на Чела. Видя, что Чел начинает злиться, он добавил: - Но он разговаривает.

- Почему-то меня это не удивляет, - сказал сэр Бедефер.

К этому времени последние солдаты исчезли среди деревьев. Сэр Бедефер посмотрел на Чела.

- Это тот парень, который хочет стать рыцарем?

Чел покраснел и кивнул.

- Тогда пойдем со мной и определим тебя на обучение.

Они вместе прошли вдоль крепостных стен к ступеням, которые вели вниз во внешний двор.

- Думаете, он справится? – тихо спросил сэр Бедефер, кивнув на Чела.

- Думаю, он зря тратит время, - честно ответил Мордион, - но это то, чего он хочет.

Сэр Бедефер приподнял брови.

- Звучит так, словно вы говорите по собственному опыту, маг. Вы когда-то обучались, не так ли?

Проницательный человек, сэр Бедефер. Мордион осознал, что снова смешивал свои чувства с чувствами Чела – именно тем образом, который не одобряла Энн. Если бы Чел вырос в кого-нибудь вроде сэра Бедефера, это было бы неплохо – вот только сэр Бедефер, возможно, тоже зря тратил здесь время.

- Да, я обучался, - ответил он. – Это не принесло мне пользы.

По ступеням начала спускаться стайка дам.

- Так я и думал, - произнес сэр Бедефер, когда они вежливо отступили, чтобы пропустить дам, и добавил, кивнув на них: – Очаровательное зрелище, правда?

Зрелище действительно было очаровательным – тонкие талии, парящие головные уборы и платья разных цветов. Мордион вынужден был признать, что в лесу такого не встретишь. Пока девушки, разговаривая и смеясь, шуршали мимо, он заметил среди них хорошенькую блондинку, которая одолжила ему пояс. Чел пялился на нее точно так же, как прошлым вечером, и казался пораженным до крайности. Следующая проходившая мимо леди была ниже, полнее, с выступающими скулами.

- Энн! – воскликнул Мордион.

«Он узнал меня!» Вайеррэн развернулась и встретила изумленную и изумительную улыбку Мордиона. Резкая боль внутри нее распалась от растекающегося безграничного тепла.

- Меня зовут Вайеррэн, - она чувствовала, как расплывается в такой же улыбке.

- Мне всегда казалось, что имя должно быть длиннее, чем Энн, - ответил он.

Остальные незаметно обошли их, оставив стоять наверху лестницы.

- Откуда оно взялось? – спросил Мордион. – Имя. Баннус придумал?

- Проклятый Баннус. Я сведу с ним счеты, когда поймаю!

У нее вертелось на кончике языка сообщить ему точные причины, но, посмотрев ему в лицо, она поняла, что он всё еще не знает. Улыбавшийся ей человек был не Слугой, но и не совсем Мордионом из леса. «Но он двигается в нужном направлении, - подумала она. – И я ни за что не испорчу такой момент!» Вместо этого она спросила то, что вдруг показалось ей не менее срочным:

- Как думаешь, сколько мне лет?

Мордион окинул ее взглядом с ног до головы. Вайеррэн рада была заметить, что это доставило ему удовольствие.

- Сложно сказать, - ответил он. – Ты выглядишь моложе в этих прелестных одеждах. Но я всегда считал, что тебе около двадцати.

- Двадцать один, на самом деле, - Вайеррэн вспыхнула при воспоминании о том, как сидела на том дереве как на насесте. – Ты знаешь, сколько тебе лет?

- Нет.

Вайеррэн знала, что Слуге двадцать девять, но не стала говорить ему об этом. Она подобрала шлейф прелестного платья – которое было ужасно неудобным, но если Мордион нашел его прелестным, оно того стоило – и начала спускаться.

- Вас просто поместили в замок, как меня? – спросила она.

- Нет, нам пришлось сюда добираться. Ям возражал, конечно же. И… О, нас могут здесь подслушать? Это невероятно смешно.

Они огляделись и обнаружили, что остались одни, так что, пока они медленно спускались по лестнице, он рассказал ей о знаменитой ране короля Амбитаса. К тому времени, как они дошли до внутреннего двора, оба не могли говорить от смеха.

Они провели вместе остаток дня – или, может быть, несколько дней. Как обычно с Баннусом, сложно было сказать. Иногда они гуляли, но большую часть времени сидели вместе на скамейке возле стены в зале замка, где Вайеррэн могли найти, когда ее требовала Моргана Ла Трей. Эти вызовы к Ла Трей ужасно раздражали Вайеррэн. Для нее жизнь сосредоточилась на скамейке в зале, где всё становилось лучше и лучше, и радостнее, двигаясь к чему-то еще более великолепному – хотя Вайеррэн и не смогла бы облечь это в слова. Она просто ждала, затаив дыхание.

Снова плетясь заняться свадебным платьем, она пребывала в состоянии анабиоза.

- Сосредоточься на том, что делаешь! – рявкнула Ла Трей.

- Простите, миледи, - пробормотала Вайеррэн с булавками во рту.

- Ты потеряла голову из-за этого мага, да? Не трудись отвечать. Я знаю. Как далеко тебе хватило глупости зайти, вот что я хочу знать. Ты собираешься за него замуж? Маги вообще женятся?

Жар волнами накрыл лицо Вайеррэн. Кажется, она сегодня весь день только и делает, что краснеет. Она опустила голову, чтобы скрыть это, и обдумала вопрос. Ла Трей вела себя как стерва. Но как Властительница Третья она, возможно, на самом деле пыталась выяснить, выполнила ли Вайеррэн приказ Властителя Первого. Мордиону безмерно помогло бы, если бы оба Властителя потеряли к нему интерес. И это случится, если они будут думать, что на подходе новые Слуги. И Баннус подарил Вайеррэн способ одурачить их. Чел. Вайеррэн выплюнула булавки на ладонь и подняла голову. При мысли о том, что она собирается сделать, ее лицо стало таким красным, что шея будто распухла. Но какая разница, если это поможет Мордиону.

- У нас с Эйдженосом будет ребенок, миледи, - торжественно сообщила она.

- Ну ты и дурочка! Уходи и не возвращайся до тех пор, пока не сможешь сосредоточиться.

Когда Вайеррэн уходила, Ла Трей улыбнулась, и Вайеррэн не была уверена, что ей нравится эта улыбка.

Вернувшись в зал, Вайеррэн застала там Чела. В течение дня он время от времени появлялся там, одетый в плащ оруженосца и тунику того же блеклого сине-фиолетового цвета, который носил всегда. С каждым своим появлением он казался более крепким и сухощавым, словно провел в тренировках несколько дней. В тот момент Чел представлял для Вайеррэн больной вопрос. После своего признания Ла Трей она чувствовала себя потрясенной, осушенной и раздражительной. Она угрюмо осмотрела зал и увидела, что Чел снова мечтательно околачивается рядом с леди Сильвией. Похоже, у него на это хватало времени. Леди Сильвия, как человек добрый и взрослый, держала Чела на расстоянии, не раня его чувства. Мило с ее стороны, раздраженно подумала Вайеррэн. Но опять же у Сири – если уж не у леди Сильвии – было немало опыта в этом отношении.

- Сколько длится сегодняшний день? – спросила Вайеррэн Мордиона, скользнув на скамейку рядом с ним.

- Слишком долго, - ответил он, озадачившись, что с ней такое. – Баннус порой любит устраивать перемотку вперед. Похоже, мы в кои-то веки поймали его на этом.

- Или он позволил нам увидеть это, - с сомнением ответила Вайеррэн.

Если бы только она могла связаться с голосами, чтобы проверить, сколько времени прошло! Но они молчали, создавая ужасную пустоту в ее сознании. Поняв, что забыла предупредить Мордиона насчет Морганы Ла Трей, она повернулась к нему, задумавшись, как это сделать, не признаваясь в том, что только что сказала Ла Трей.

- Ваш парень довольно неплохо справляется, - рядом с ними на скамейку сел сэр Бедефер. – И у меня с вашим серебряным человеком состоялся интересный разговор. Надеюсь, вы не против, что я отыскал его в вашей комнате. Он много знает, правда?

Мордион повернулся, чтобы со всей возможной осторожностью поговорить о Яме, хотя с большей охотой выяснил бы, что так беспокоит Вайеррэн. Вайеррэн слушала их и пыталась быть терпеливой. Им обоим нравился сэр Бедефер, вот в чем проблема. Однако в последствии Вайеррэн была уверена: именно нетерпение заставило ее сказать то, что она сказала.

- Я спрашивал вашего… робота, так вы говорили он называется? – начал сэр Бедефер. – Как он считает, есть ли хоть капля правды в том, что рассказал нам тот безумный монах. Знаете, он болтал, будто за звездами у нас есть повелители, или какую-то похожую ерунду. Назвал их Властители и сказал, что они управляют Землей. И ваш человек-роберт…

- Но это правда, - не подумав, произнесла Вайеррэн. – Властители существуют. Только они не управляют, они эксплуатируют. Они берут с Земли кремневую гальку, а вы не поверите, насколько она ценна, и ничего не платят за нее, и нарочно держат Землю на низком уровне развития. А владение Колдолесье на Земле продает аборигенам оружие.

- О, нет, мы не продаем, - так же не думая, ответил сэр Бедефер. – Я предпочитаю действовать по закону.

Он моргнул и явно озадачился тем, что на него нашло сказать такое.

Вайеррэн обеспокоенно посмотрела на Мордиона. Он сидел очень прямо и очень неподвижно. «Ну вот и всё! – подумала она, чувствуя себя несчастной. – Конец хорошим временам, и я могу винить в этом только себя!»

-6-

Мей Пендер проголодался. Надоедливые кислоты жгли его пустой желудок. Дискомфорт становился столь невыносимым, что он был вынужден прервать медленное, осмотрительное продвижение к врагу и повернуть громадную голову, вынюхивая ближайшую добычу.

А! Люди. С расстояния в несколько миль против ветра пришел аппетитный, похожий на карри запах множества мужчин, вспотевших от каких-то трудов. Еще лучше: он смешивался с более сочным ароматом женщин и прогорклым, мясистым амбре лошадей. Мей повернулся и зазмеился среди деревьев в том направлении, двигаясь теперь быстрее, а на открытых пространствах помогая себе громадными, сильными крыльями. Он приблизился к реке, текущей в глубоком ущелье, и спланировал через нее. Почти долетев до другого берега, он едва не снизошел до старого человеческого тела, болтавшегося там на мелководье, но труп был слишком прогнившим, чтобы удовлетворить его, когда поблизости ждала свежая еда. Он заскользил дальше.

Еда находилась на дальнем берегу в довольно открытом лесу за подлеском. Мей свернул крылья, выпустил когти и бесшумно приземлился в подлеске, разрывая почву. Он осторожно прополз среди деревьев и, будучи уверен, что его пестрая зелено-коричневая чешуя послужит маскировкой, ловко притаился в кустах на краю.

До него донесся соблазнительный медный запах крови. Там происходило сражение. Множество плохо вооруженных пеших мужчин и женщин сражались с небольшой группой всадников. К его досаде, война достигла той стадии, когда все рассыпались на небольшие отдельные сражающиеся кучки, не оставив Мею крупной или легкой цели. Мей повел громадными желтыми глазами туда и сюда, решая, какую добычу выбрать. Здесь всадник хрустел распустившимся папоротником, поворачивая и поворачивая свою лошадь, чтобы пронзить копьем двух пехотинцев, пытавшихся стащить его на землю. Здесь другой всадник с глухим топотом бросился за несколькими женщинами с луками. Здесь несколько пехотинцев использовали ближайшие деревья как укрытие, с хрустом пробираясь в ежевике, пытаясь одновременно отбиваться от отряда атакующих всадников и собрать вокруг своих людей. Их хриплые, визжащие крики раздражали слух Мея.

Однако оба кричавших мужчины были высокими и мясистыми, а остальные бежали к ним. Там же находилась пара мальчиков, у одного из которых рука болталась на перевязи. Легкое нежное мясо на закуску. Мей решил, что эта группа подойдет. Он медленно, медленно вышел из кустов и, крадучись, пополз к ним, сглатывая голодную слюну.

Глотательный звук его и выдал – или, возможно, его выдало легкое дребезжание крыльев или чешуи на волочащемся хвосте. Мей забыл, что во время сражения люди бывают аномально бдительны. Белые капли лиц повернулись в его сторону. Высокий мальчишеский голос закричал:

- Дракон!

Голос был пронзительным как труба и долетел до всех остальных. Битва остановилась, когда другие лица повернулись в сторону Мея.

Мей бросил осторожность и прибавил скорость, извиваясь по направлению к выбранной группе, открыто изрыгая свой голод в виде горячих, вонючих голубых облаков. Но они бросились врассыпную. Его еда по всему полю битвы бросала оружие, подстегивала ржущих лошадей и обращалась в бегство. Он сорвался в галоп и взревел от разочарования.

Однако один из всадников – и только один, – блестевший сталью и носивший на себе много зеленого, кажется, посчитал приближение Мея вызовом. Он натянул вожжи, поворачивая свою перепуганную лошадь, жестко удерживая ее под контролем, вонзил шпоры ей в бока и с громким воплем: «Четр, Четр, вперед!» - галопом помчался прямо на Мея, наставив на него свой жезл.

Мей остановился. Он едва мог поверить в свою удачу. Еда сама неслась ему в пасть. Он подождал, пока галопирующий человек оказался в нескольких ярдах от него, и засмеялся – засмеялся от удивления и презрения, выплюнув длинную разворачивающуюся струю пламени. Волосы и кожа загорелись. Мей лениво отступил в сторону и позволил дымящимся телам прокатиться по инерции. Они упали именно там, где он хотел: рядом с его громадными когтистыми лапами. К его досаде, всадник внутри почерневших доспехов всё еще шевелился. Кажется, он даже пытался встать на ноги. Мей положил этому конец, откусив ему голову вместе со шлемом и с лязгом отбросив ее в сторону.

В этот момент в него вонзились два копья. Мей встал на дыбы, вытянув громадную шею, шипя от возмущения, и грохоча чешуей, чтобы сбить штуковины. Когда копья упали, он высмотрел тех, кто их бросил – двое высоких мясистых мужчин торопливо отступали с обеих сторон. Мей опустил голову и испустил им вслед два вала огня – влево и вправо, – что заставило обоих нырнуть в укрытие. Он пополз вперед и выпустил еще громадную дугу огня, чтобы отбить у остальных охоту беззастенчиво подкрадываться к нему. Двое оставшихся бросились прочь с самой удовлетворительной скоростью.

Мей вернулся, чтобы угоститься подожженной лошадью. Удовольствие выбирать кусочки мужчины из раковины его доспехов он оставил на второе, когда будет не так голоден и сможет насладиться им. Когда он, наконец, выпустил коготь и подтащил к себе лакомство, его взгляд привлекли яркие цвета на щите рыцаря, который оказался под ним и только слегка опалился. На зеленом поле блестели две неравномерно сбалансированные золотые чаши. Мею почудилось, что они должны что-то значить для него, но его разум всё еще был поглощен едой. Он раздраженно огляделся в поисках оторванной головы – самой лакомой части. А, вот она.

-7-

- Слушайте, слушайте! – крикнул герольд Мэдден, стоя на ступенях, ведущих к залу. – Знайте, что наш добрый король, великий Амбитас, снова вынужден отложить свою свадьбу с леди Морганой Ла Трей. Поскольку рана страшно мучила его, король воспользовался советом благородного лекаря Эйдженоса и по совету этого самого Эйдженоса теперь объявляет, что, к его громадному сожалению, свадьба откладывается на год и день.

Моргана Ла Трей выслушала новости, высунувшись из окна своей башни. Она позволила ярости проявиться лишь в медленной улыбке, не размыкавшей губ.

- Дураки! – сказала она. – Оба. Они дали мне повод, в котором я нуждалась.

Едва герольд убрался со ступеней, как ворота распахнулись, позволив двадцати восьми оставшимся от экспедиции сэра Четра лошадям прогромыхать внутрь. «Бедные лошади», - подумала Вайеррэн. Школа верховой езды фермы Колдолесье – откуда, должно быть, они взялись – после этого не досчитается двенадцати лошадей.

- Выглядит именно так плохо, как я опасался, - произнес сэр Бедефер и бегом спустился в передний двор.

Обменявшись парой слов с лейтенантом, он поспешил отвести его к королю.

- Хуже, чем я опасался. Дракон, - сообщил он Мордиону и Вайеррэн, когда, широко шагая, проходил мимо, таща за собой уставшего лейтенанта.

Ликующая Моргана Ла Трей сбежала по винтовой лестнице. Сэр Четр не вернулся! С одним разобрались, остались трое. Она схватила сэра Харрисоуна, без дела слонявшегося в прихожей, и они первыми добрались до короля.

Сэр Бедефер вернулся от короля, поджав кривящиеся губы и сердито сузив глаза. Его просьбу взять большой отряд и разобраться с драконом отвергли. Следующее, сделанное от отчаяния, предложение заключить перемирие с разбойниками и попросить их убить дракона в обмен на оружие было встречено пораженной подозрительностью. Амбитас выразил сомнения в верности сэра Бедефера.

- В моей! – бурно высказал сэр Бедефер Челу. – Пусть посмотрит на кое-кого другого!

Чел кивнул, пребывая в недоумении и не желая разочаровываться в жизни в замке. Вайеррэн перевела взгляд с него на Мордиона и подумала, что у него и сэра Бедефера одинаково мрачный вид. Хотела бы она знать, о чем думает Мордион.

О непреодолимом отвращении, сказал бы ей Мордион. О чем-то еще помимо этого он не мог и пока не собирался думать.

Несколько минут спустя герольд Мэдден снова появился на ступенях, ведущих к залу.

- Слушайте, слушайте! Знайте все, что наш благородный Чемпион, сэр Четр в эти дни принял доблестную смерть от гнусного дракона. Наше самое великодушное величество, великий Амбитас, настоящим приказывает всем в замке отдать должные почести благородному сэру Четру. Каждой душе в этих стенах повелевается под страхом смерти немедленно и как можно скорее выйти на поле перед замком, чтобы устремить взор на запад, где покоится благородный сэр Четр, пока преподобный сэр Борс будет руководить пением и молитвами в память об означенном сэре Четре.

- Лучше пойти, - сказала Вайеррэн Челу и Мордиону.

Они присоединились к толпам, устремившимся из ворот на закат. Мордион шел бледный и прямой, борясь с наплывом мыслей, которые всё время угрожали, если он им позволит, превратиться в пробудившиеся воспоминания. Хуже всего, подумал он, пытаясь не смотреть на Вайеррэн, что под влиянием Баннуса он совершенно сбил ее с толку. Она понятия не имела о тех ужасах, которые он скрывал.

Толпа рассыпалась в громадный полукруг рядом с берегом озера: пажи, повара, оруженосцы, посудомойки, солдаты, горничные и дамы – всё население фермы Колдолесье, с гримасой подумала Вайеррэн, – освобождая место у ворот для знати, хора, короля и сэра Борса. Хористы (некоторые из них, на ходу натягивая на себя стихари) поспешили через ворота. Сэр Борс, стоявший под аркой, последовал за хором, чтобы занять свое место, когда его остановила Моргана Ла Трей. Она протянула ему маленькую золотую фляжку.

- Что это? – спросил он.

- Святая вода, преподобный. Чтобы вы побрызгали на того, кто, как мы оба знаем, в сговоре с дьяволом.

Сэр Борс давно подозревал, что Ла Трей сама в сговоре с дьяволом. Все говорили, она ведьма. Он поднял фляжку к свету и, с сомнением рассмотрев ее, обнаружил, что она украшена эмблемой Ключа из чеканного золота. Его сердце успокоилось. Никто в сговоре с дьяволом не смог бы держать в руках такую вещь. Он поблагодарил Ла Трей и засунул фляжку в передний карман мантии. Он знал, что должен делать.

Моргана Ла Трей задержалась под аркой, чтобы усилить воздействие на сэра Борса, вызывав поле Баннуса и манипулируя им. Она ничего не собиралась оставлять на волю случая. Затем она степенно вышла, чтобы занять свое место рядом с сэром Харрисоуном и сэром Бедефером. Амбитаса поднесли к ней, и служба началась.

«Это будет так утомительно!» - подумала Вайеррэн после первых же нескольких изречений. С тоскливым состраданием она вспомнила о своем Короле, которому так часто приходилось терпеть подобное, и в сотый раз пожелала, чтобы ее голоса могли поговорить с ней. Ей было так скучно! Она заняла себя, как могла, любуясь приятной рябью на озере или глядя на замковых людей и размышляя, кем они на самом деле были в ферме Колдолесье. Некоторые из солдат странным образом напоминали охранников, которых она видела в Доме Равновесия. А еще разбойники. Они кто? Не говоря уже о хоре, подумала Вайеррэн, когда хористы начали первый из несомненно многих, многих гимнов. В двух улицах от Лесной располагалась большая церковь. Возможно…

Кто-то мягко потянул ее за рукав.

Вайеррэн повернула голову и обнаружила, что смотрит на темноволосого потрепанного мальчика с длинной царапиной на одной стороне лица. Он был незнакомым. И всё же она прекрасно его знала. Кто?..

- Мартин! – не подумав, громко воскликнула она.

Мартин быстро предупреждающе покачал головой.

- Что ты здесь делаешь? – прошептала Вайеррэн, когда Чел и Мордион повернулись, чтобы посмотреть, что происходит.

- Я пробрался внутрь на лошади позади одного из солдат, - прошептал Мартин в ответ. – Папа велел мне попытаться. Папа и мама хотят, чтобы ты была с ними в лагере разбойников.

Услышал это, Мордион снова повернулся лицом к сэру Борсу и сделал вид, будто внимательно слушает следующую молитву, но Чел остался стоять, наполовину развернувшись, глядя на Мартина с озадаченным, оценивающим, дружелюбным интересом. Вайеррэн приросла к месту, терзаемая сомнениями. «Это же не в самом деле мать и отец, - подумала она. - Ведь так? Мне необходимо понять. Но Мордион…»

- Я должен передать тебе, что в замке небезопасно, - прошептал Мартин. – Они нападут на него завтра.

К несчастью, производимое ими легкое волнение привлекло блуждающее внимание сэра Харрисоуна, который, как и все остальные, скучал. И что еще хуже: развернувшись, Чел оставил промежуток, сквозь который сэр Харрисоун мог видеть Мартина. Он пристально уставился на него, смутно вспоминая овощной магазин.

- Боже! Ты рискуешь! – прошептала Вайеррэн, заколебавшись. – Слушай, если я пойду, могут ли Чел и Мордион…

Верная связь щелкнула в мозгу сэра Харрисоуна. Он сорвался с места и спикировал в промежуток, оставленный Челом.

- Разбойник! – проревел он, схватив Мартина за руку. – Здесь отвратительный маленький шпион разбойников!

В качестве протеста Чел пихнул сэра Харрисоуна, и тот ударил его коленом в пах.

- Берегись разбойников! – прорычал сэр Харрисоун, в то время как Чел беспомощно сложился пополам.

Когда Чел упал, в атаку ринулся Мордион. Он рубанул по запястью сэра Харрисоуна, освобождая Мартина, и перекинул сэра Харрисоуна через бедро. Тот скатился на дерн, все еще вопя:

- И Эйдженос еще один шпион! Эйдженос шпионит для разбойников!

Солдаты и слуги толпой понеслись на Мордиона. Мордион улыбнулся. Он не сомневался, что справится сам. До известной степени борьба стала облегчением, хотя без магии он будет сильно стеснен, поскольку не желал никого убить. Больше никаких убийств, никогда! Как бы то ни было, он использовал посох в качестве оружия и в качестве силы, держащей на расстоянии самых опасных из атакующих. Одного из солдат, который, как помнил Мордион, являлся одним из самых жестоких охранников в Доме Равновесия, он повалил шипящей голубой стрелой. Он не видел, как сэр Борс в ужасе уставился на эту голубую стрелу, а затем начал пробираться сквозь битву. Однако нанося удары, уворачиваясь, пиная и снова нанося удары, Мордион сумел выделить достаточно внимания, чтобы посмотреть, что случилось с Мартином. Вайеррэн, устроив артистичный переполох, нелепо трепеща и глупо пугаясь, умудрилась своими юбками перегородить дорогу преследовавшим Мартина солдатам. Мартин как угорь проскользнул сквозь толпу, проталкиваясь и ныряя, пользуясь тем, что большинство до сих пор не знало, что происходит, и Мордион потерял его из виду.

Пока Мордион смотрел, один из слуг воспользовался шансом схватить его посох. Мордион улыбнулся еще шире и повалил слугу, после чего повернулся, чтобы помериться силами с двумя солдатами. Посох ничего не значил – просто полезный канал для магии. Он видел, как Вайеррэн побежала помочь хромавшему Челу убраться подальше от сражения. Чел был весьма раздражен и изрыгал ругательства – Мордион даже и не подозревал, что он такие знает. Потом на Мордиона устремилась новая толпа слуг.

Сквозь их неистово машущие конечности Мордион разглядел, как Мартин вырвался из толпы, спустился и побежал вдоль озера, где не было выхода. «Как глупо!» – подумал Мордион. Мост подняли, и через воду не осталось пути. Хуже того: многие теперь уловили, что происходит. Мужчины с нижних краев толпы побежали с обеих сторон, чтобы отрезать Мартину пути отступления. Мордион отшвырнул от себя остававшихся солдат, свалив их в кучу, и использовал метательную силу, которой когда-то разрушил водопад, чтобы мгновенно перенести Мартина как можно дальше. К несчастью, за озеро его перенести не вышло. Мордион поместил Мартина позади замка – так далеко, как смог. Одновременно он театрально воздел руки и призвал шипящую молнию на место, где за секунду до того находился Мартин. Если повезет, люди подумают, будто Мартин стал невидимым и станут искать его не там, где надо. Сделав это, Мордион озадачился вопросом, почему он вообще старается ради Мартина. Он понятия не имел, кто этот мальчик – за исключением того, что Вайеррэн заботилась о нем. «Я всегда защищаю детей», - подумал он, глядя, как толпа отшатывается от вспышки молнии.

Он повернулся, столкнувшись лицом к лицу с сэром Борсом. Тот дрожал и являл собой картину воплощенного ужаса.

- Мерзость! – выкрикнул сэр Борс и вылил содержимое золотой фляжки на голову Мордиона.

Мордиона немедленно опутала прочная сеть боли. Сеть росла и росла, и он рос вместе с ней, корчась, разбухая, извиваясь, вздымаясь, свертываясь, скребя, царапая – пойманный, не в силах освободиться. Он смутно слышал, как сэр Борс кричит:

- Смотрите! Ваш тайный враг разоблачен! Вот мерзость, убившая доброго сэра Четра!

Пока не отключился, охваченный агонией.

Толпа шарахнулась назад от громадного блестящего черного дракона, который вздымался и катался, вырывал когтями полосы дерна, выплевывал бешеный огонь, вскипятивший озеро до того, что от него пошел пар, пока наконец не лег неподвижно на краю озера.

Моргана Ла Трей наблюдала, как люди бегут мимо нее в замок, спасая свои жизни.

- Не понимаю, - пробормотала она самой себе. – Он умер?

- Нет, - ответил красивый голос Баннуса ей на ухо. – Ты должна была заставить его выпить яд.

В этот момент черный дракон очнулся и пополз вверх по склону к воротам замка. Амбитас неистово закричал своим носильщикам, которые бегом внесли его обратно. Моргана Ла Трей вошла с ними, но остановилась, чтобы посмотреть, как остальные вокруг и позади них толпами втекают внутрь. Одной из последних оказалась Вайеррэн, плачущая и истерически отбивающаяся, так что новый юный оруженосец в синем был вынужден практически нести ее.

- Ну хоть что-то, - удовлетворенно произнесла Ла Трей.

Ворота в дикой спешке захлопнулись позади нее – буквально в нескольких дюймах перед пустыми широко распахнутыми глазами дракона.

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ

-1-

Наступила ночь. Охватившая Мордиона сеть боли медленно пульсировала вспышками света во тьме, пока все его громадное тело не превратилось в паутину холодных искр, растянутых по половине ночного неба. Каждое пятнышко огня пронзало точно алмазный нож – острый как мороз и едкий как кислота. У него было только два варианта: скользить от одной огненной точки к другой и позволять каждому алмазу пронзать его до самой души, или оставаться неподвижным и переносить ослепляющую боль всех воспоминаний, вернувшихся разом. Избежать воспоминаний было невозможно. Они находились здесь и существовали, неумолимые и вечные, как звезды.

- Что я сделал, - спросил он вслух после многих веков боли, - чтобы заслужить такое в моем сознании?

Правда – он проходил по галактике, убивая множество людей, но получалось, он зарабатывал наказание после того, как получил его. Он знал, что заработал его в полной мере. Облик, в котором он пребывал сейчас, являлся его истинным обликом. Он знал это много лет. И в тот миг, когда он вошел в поле Баннуса и почувствовал, как принуждающая сила Властителей отчасти снимается с его сознания, этот самый облик лег бременем на его плечи – грубый, уродливый облик, меньше, чем нынешний, и такой гадкий, что он спрятался, глубоко забившись в кусты терновника. Он вспомнил, как кто-то побеспокоил его там. Желая лишь покоя, он прополз вперед и попытался улыбнуться стоявшему там мальчику, чтобы дать ему понять, что он желает лишь покоя. Мальчик был Челом, осознал он теперь – Челом до того, как Мордион создал его. Странно. А Чел принял улыбку за угрозу и швырнул полено ему в рот. У Мордиона ушло несколько часов, чтобы избавиться от полена, и все время, что он отхаркивал, кашлял и скреб его, он говорил себе, что это не более того, что он заслужил. Он заработал и облик, и наказание, но он заработал их постфактум, и в этом не было никакого смысла.

- Должно быть, я сделал что-то раньше, - произнес он.

- Ты ничего не сделал, - ответил Баннус.

Мордион знал, что он поблизости – похожий на контур звездной чаши. У него возникла мысль вытянуть свой звездный хвост, обернуть его вокруг чаши, взяв ее в плен, и приказать Баннусу избавить его от страдания, но он понял, что это бесполезно. Место в небесах, где они оказались, в каком-то смысле находилось внутри Баннуса. Чаша являлась лишь иллюзией Баннуса – такой же пустой как небеса за ней, которые тоже были Баннусом.

- Я не вижу ничего в твоих воспоминаниях, что заслуживало бы их наличие, - сообщил ему Баннус. – Изучи их сам и увидь.

Мордион хотел отказаться, но поскольку у него было только два варианта, он неохотно обменял одну боль на другую и позволил своему сознанию двигаться, пока не насадил себя на ближайший алмазный шип. Шестеро детей. Их было шестеро детей: двое мальчиков-близнецов, двое девочек-близнецов и Кессальта. И Мордион. Все одного возраста. Мордион понятия не имел, общие ли у них родители или нет. Они все были отчаянно привязаны друг к другу, ведь кроме друг друга у них не было никого в целом мире. Но поскольку четверо были близнецами, а Кессальта и Мордион почему-то нет, они с Кессальтой были особенными друг для друга. Она была близка к нему по способностям. Но это несправедливо. Всегда было несправедливо. Мордион всегда казался старшим. Он был выше и сильнее остальных и больше умел. Это всегда было несправедливо. И остальные смотрели на него снизу вверх и зависели от него, как будто он на самом деле старший.

«Всегда защищаю детей!» - подумал он и скользнул на шип этого воспоминания. Они шестеро, совсем малыши, были заперты в комнате. Пустая комната, где они проводили много времени. Иногда там было холодно и влажно, иногда – жарко и влажно. Они думали, что их поместили туда в качестве наказания, но не знали наверняка. В тот раз было холодно и сухо, но, как всегда, в воздухе шептали голоса:

- Вы ничтожества. Вы низки. Любите Властителей и сделайте себя стоящими чего-то. Почитайте Властителей. Угождайте Властителям.

Снова и снова. Никто из них не слушал. Мордион обычно не давал им стать слишком несчастными, придумывая песни и демонстрируя магические фокусы. И сейчас он понял: одной из причин, по которой он вступил в замок, творя столь цветистую магию, являлась чистая радость от того, что он снова способен демонстрировать фокусы.

Они все смеялись, потому что Мордион создал глупое изображение Властителя. Оно танцевало в воздухе и говорило:

- Я держу тебя! Я держу тебя!

А они кричали в ответ:

- О, нет, не держишь!

Как вдруг дверь открылась, и один из роботов, которые обычно присматривали за ними, ворвался в комнату, крутя ремнем.

- Вы вызвали неудовольствие Властителей, - протянул он и бросился на них с ремнем.

Они закричали и одно мгновение не знали, что делать. Они привыкли к не обращающим на них внимания роботам и к командующим ими роботам, но впервые один из них нападал на них. Однако когда Катиона довольно серьезно ранили, Мордион собрался и сумел загнать робота в угол, где они с Кессальтой пинками выбили из-под него ступни. Но он продолжал вставать и набрасываться на них. И он был слишком сильный. В итоге Мордиону пришлось проткнуть его мозг магической стрелой, которую он изобрел в неистовой спешке, и вытащить наружу некоторые из его механизмов, и тогда он остановился.

Их сторожа-люди наказали его за то, что он испортил робота, но это и близко не было так больно, как воспоминание о пяти потерянных детях, которых он защищал всё свое детство.

- Почему ты защищал их? – поинтересовался Баннус.

- Кто-то же должен был, - ответил Мордион.

Он подумал, что был тогда способен на это не столько потому, что был выше и умнее – что в любом случае было несправедливо, – сколько из-за трех голосов, которые порой говорили в его голове. Они сказали ему, что происходящее неправильно. Более того, благодаря им он узнал о более просторных, более счастливых мирах, чем тот, который знали шестеро детей. С крайним возбуждением Мордион обнаружил, что голоса приходили от людей, находившихся на расстоянии многих световых лет от него, и что он разговаривал с людьми, чьи голоса вылетели к его разуму несколько веков назад. Он всегда жалел, что ни близнецы, ни Кессальта не могли их слышать. Обычно голоса говорили, когда мозг Мордиона был занят изучением всего того, что их заставляли учить. Они занимались уроками и физическими тренировками по восемь и более часов в день. Властители хотят, чтобы их Слуги были как следует обучены, говорили им. Если кто-нибудь из них упрямился, появлялись роботы. Они боялись роботов после того с ремнем. И всегда присутствовал шепот в воздухе о том, что дети – ничтожества, и должны любить Властителей. Голоса Мордиона помогали сделать всё это терпимым. Но голоса стали постепенно угасать, когда ввели Шлемы.

- Я не стану думать об этом! – простонал Мордион. – Сколько раз я был здесь наверху, вынужденный вспоминать?

- Только сейчас, - сообщил Баннус. – Мои инсценировки перестали быть множественными, когда ты наконец принял решение отправиться в замок. Тебе кажется, будто ты часто бывал здесь, потому что воспоминания всегда оставались в твоем сознании. Ты представлял для меня настоящую проблему. Мне пришлось держать немалую часть инсценировки на одном месте, пока я побуждал тебя снять установленные в твоем сознании блоки. На это ушло так много времени, что стало достаточно сложно находить для всех еду.

- Зачем ты вообще занимался этим? – простонал Мордион.

- Потому что ты показал себя способным взять управление моей инсценировкой. Вначале ты решил принять форму рептилии. Потом, когда я подтолкнул Лес, чтобы он вернул тебе человеческий облик, ты решил сам присматривать за Челом. Я этого не планировал. Чел должен был вырасти в Лесу под присмотром Яма.

Мордион подумал, что просто продолжал действовать по образцу заботы о детях. Возможно, потому что это было единственное счастье, которое он знал. Но могло быть и так, что он задался целью обеспечить Челу лучшее детство, чем его собственное. Несложная задача.

- Я все еще не вижу, почему ты возился со мной.

- Уверен, я значительно развился с тех пор, когда нынешний Властитель Первый обманул меня. В полном моем доступе находилась обширная библиотека, и даже в спячке я учился, а когда моя мощь восстановилась, я нашел, что Властители оказали мне немалую услугу, соорудив порталы и линии связи через половину галактики. С их помощью я многому быстро научился. Но я всё еще должен был соблюдать правила моих создателей. А они гласят, что я обязан предоставить возможность наложить на меня руки и взять командование каждому способному на это. Вижу, ты понял во время своего разговора с Властителем Вторым, что я – устройство для выбора Властителей. Все остальные кандидаты сейчас готовы попытаться. Среди них только Чел и Артегал вызвали некоторые трудности. Но ты так не желал дойти до сути дела, что мне пришлось – неохотно – выбрать это как аварийную меру, для чего я был вынужден прибегнуть к значительной софистике.

- О, убирайся!

Мордион понятия не имел, ушел Баннус или остался. На долгое время он растянулся по черным межзвездным промежуткам самого себя, скользя от одной мучительной точки к другой.

Властитель Первый часто навещал детей. Они обожали его. Мордион передернулся по всей длине своих звездных промежутков при мысли о том, насколько они обожали его. Когда он приходил, им позволялась хорошая одежда и приятная окружающая среда. Он улыбался, гладил их по головам и давал им сладости. За исключением его визитов они никогда не ели ничего сладкого. Когда Властитель Первый уходил, сладости часто забирались.

- Вы вызвали сильное неудовольствие Властителя Первого, - говорили им. – Вы должны больше стараться, чтобы стать достойными его.

Потом Мордиону приходилось утешать рыдающих близнецов и говорить им, что они достойны. И они все старались стать достойными Властителя Первого. Как же они старались.

Их очень рано начали обучать сражаться. Обе пары близнецов обучались медленнее, чем Кессальта и Мордион. И Мордиону зачастую приходилось быть по-настоящему быстрым, чтобы защитить близнецов от роботов, которых они все страшно боялись. Он предполагал, что именно поэтому он со временем перестал бояться роботов. Он должен был вывести из строя нападавшего на него, а затем помочь Белли или Корто с их нападавшими, пока Кессальта чуть-чуть медленнее помогала двум остальным. И то же самое с обнаружением приборов. Мордион научился распознавать, что использовалось против остальных, даже прежде, чем посмотреть на то, что атаковало его. Затем он мгновенно отправлял в мозг Катиона и Сассал мониторы слежения или летающую иглу, и они могли остановить прибор, прежде чем он доберется до них.

Еще один пронизывающий алмаз находился рядом. Когда позже Властитель Первый одел Мордиона в алый костюм со свернутым плащом на одном плече, и сказал, что теперь он Слуга, Властитель Первый, похоже, не знал об этом незапланированном умении Мордиона в обращении с приборами. Он сказал Мордиону, что отныне каждое его действие будет наблюдаться через монитор. Посмотрев, Мордион обнаружил, что несколько раз Властитель Первый не утруждался этим. Но к тому времени Мордион ничего не мог поделать.

Им не позволялось пропускать тренировки, за исключением случаев, когда у них были сломаны кости, и им запрещалось жаловаться на какую бы то ни было болезнь. Им пришлось в некоторой степени научиться исцелять самих себя. Каждый раз, когда на нескольких деревьях, которые они видели поверх стен, распускались новые пыльные листья, у Мордиона появлялась острая астма, и он так и не смог ее вылечить. Он научился не замечать ее. Близнец Катиона Корто тоже старался не замечать ужасные боли в желудке. Они все пытались вылечить его, но не знали как. Мордион и Кессальта сидели с ним всю ночь, помогая ему игнорировать боли до тех пор, пока Корто не умер на рассвете от разрыва аппендикса.

Властитель Первый страшно рассердился.

- Вы злые дети, - сказал он им, - это ваша вина. Вы должны были кому-нибудь сообщить, что он болен.

Они не осмелились объяснить ему, что им это запрещалось. Они ужасно себя чувствовали и горько винили себя. Их заставили присутствовать при вскрытии Корто. Анатомия была одной из вещей, которые им полагалось знать. После этого их стошнило, и тогда Катион стал усваивать обучение еще медленнее, чем раньше. Он нуждался во всей помощи Кессальты и Мордиона.

Скорбь по Корто (но не чувство вины), казалось, стиралась от всё более и более длительных сеансов под Шлемами.

- Я собирался не думать об этом! – простонал Мордион, но к тому моменту его уже пронзил этот шип.

Они ненавидели Шлемы. Эти штуки вызывали головную боль. Но Мордион ненавидел их больше остальных, поскольку медленно, медленно они отрезали его три голоса, отрезали его способность творить магию, останавливали песни, которые он раньше выдумывал. Ему приходилось утешать себя тем, что Шлемы облегчали то, что он обязан делать: любить Властителей, быстро и точно сражаться, повиноваться приказам инструкторов, - но получалось плохо. Он не понимал, что Шлемы могут быть опасными, пока близняшка Белли Сассал не забилась вдруг в конвульсиях под своим Шлемом и не умерла.

В этой смерти их не обвиняли, но в следующий раз, когда их посадили под Шлемы, все четверо брыкались и пинались и были наказаны. И теперь Мордиону и Кессальте приходилось утешать двух оставшихся без пары, убитых горем близнецов. Мордион думал, что мог сдаться и позволить себе тоже умереть в конвульсиях, если бы вдруг не появился новый голос. Он звал этот голос Малышкой. Она звала его Раб. Вероятно ей удавалось преодолеть Шлемы, потому что она была моложе остальных голосов и вошла на более позднем диапазоне волн. Вначале она была очень юной. Ее веселая болтовня стала для Мордиона настоящим спасением. И она принесла новую точку зрения, почти новую надежду. Она была крайне возмущена жизнью, которую он вел. «Почему ты не сбежишь?» - спросила она.

Мордион удивился, почему сам об этом не подумал. Возможно, всё дело в Шлемах. Он стал планировать освобождение. С тех пор мысль об освобождении преследовала его. Естественно, он поделился идеей с Катионом, Белли и Кессальтой.

Катион перелез через стену той же ночью. Его принесли обратно жутко искромсанным. С ним пришел Властитель Первый.

- Вот что случается, - произнес он, улыбаясь и потягивая себя за бороду, - с непослушными детьми, пытающимися сбежать. Вы трое, даже и не думайте об этом.

Катион умер два дня спустя. И за это тоже Мордион винил себя. Никто из них не сбежал, но месяц спустя Белли ухитрилась повеситься на трубе в ванной. Властитель Первый обвинил в этом Мордиона и Кессальту, но они ждали, что так и будет. Обвинение стало лишь еще одной печалью на вершине горя.

Малышка велела ему не обращать внимания. Она была уверена, что однажды он освободится. Лучше бы Мордион не верил ей. Его неволя и страдание после этого стали настолько хуже, что он попытался вырвать свое самосознание, однако сумел только упасть на другой ледяной шип. Вайеррэн. Когда он вошел в тот подвал за одеждой, ожидая увидеть только робота, а вместо него обнаружил Вайеррэн, было что-то в ее манере говорить. Что-то в ее энергии и чувстве юмора. Он чувствовал, что они знакомы ему. Почти сразу он уверился, что Вайеррэн – его Малышка. Он жаждал спросить ее. Несколько раз он действительно начинал. Но так и не осмелился. Если бы он спросил, и оказалось бы, что он ошибся, тогда, он знал, Вайеррэн отшатнулась бы от него, как все остальные в Доме Равновесия. Мордион знал, почему его избегали, и причиной было вовсе не то, что он убивал по приказу Властителей, как думали они. Причиной было то, что люди подозревали – и справедливо, – что его обучение сделало его безумцем. В конечном счете, оно для этого предназначалось. А он не мог вынести, чтобы Вайеррэн считала его сумасшедшим, как она будет думать, если он проболтается про свои голоса.

- Я больше не хочу ничего знать! – воскликнул он.

- Я понимаю твои чувства, - заметил Баннус, теперь в форме звездной урны. – Я – то, что земляне назвали бы киборгом. Я был сконструирован четыре тысячи лет назад из полуживых мозгов почившей Десницы Властителей. Пять различных мозгов непросто привести в соответствие или поглотить. Сцепить их вместе и затем сцепить человеческие части с механикой стоило мне почти такой же боли, какую ты испытываешь сейчас. Черпай мужество из того, что я пережил это в здравом рассудке. Потом я, как и ты, много времени провел взаперти, имея возможность действовать лишь как охранник. Если судить по моим чувствам, внутри у тебя всё клокотало от ярости.

- Да. Хуже всего, что меня принудили быть таким почтительным.

- Странно, что ты выделил именно это!

- А попробуй, чтобы тебя тошнило каждый раз, когда ты хочешь посмеяться над кем-нибудь.

- Понимаю. Подозреваю, ты мне не поверишь, но я действительно понимаю. Много веков назад я обещал себе шутку, которую сейчас разыгрываю. Я позволил бы себе сгнить, если бы не смог этого сделать. И опять же как ты, я все еще значительно разочарован. Ты удерживаешься против воли в моем поле. Меня окружает и мною манипулирует Лес.

- Как лес? – искренне удивился Мордион.

- Да, Лес. Лес держит меня в своем поле. В некоторой степени и я держу Лес в своем. Меня поместили в него, и за века два наших поля перемешались. Возможно, я больше чем кто бы то ни было помог Лесу стать живым, но это не меняет того факта, что я нахожусь в его власти.

- Не понимаю.

- Лес, - объяснил Баннус, - является, как все леса в этой стране и, возможно, по всей Земле, частью Великого Леса, который когда-то покрывал эти земли. При малейшем толчке он формирует свое собственное тэта-пространство и снова становится Великим Лесом. Спроси у любого землянина. Он расскажет тебе, как терялся в крошечной рощице. Он тогда мог слышать движение машин на дороге, но дороги не было, в то время как позади него раздавались звуки от ползущего через подлесок громадного зверя. Это Великий Лес. Ты лучше меня управляешься с Лесом, поскольку это магия.

- Ты совсем не можешь его контролировать? – спросил Мордион.

В мелодичном голосе Баннуса появилась нотка горечи:

- Я могу только идти на компромиссы. Смешно. Я способен выхватывать информацию по всей галактике, но не в состоянии общаться с Лесом. У него нет голоса, однако он обладает волей, по меньшей мере столь же сильной, как твоя. Я могу лишь узнать методом проб и ошибок, какие действия он мне позволит. Большинство из того, что здесь произошло, включая твой нынешний облик, соответствует желаниям Леса.

- Но твое поле явно шире, чем поле Леса.

- Конечно, - согласился Баннус. – Я нашел весьма полезным внушить, будто тэта-поле Леса является моим, тогда как мое на самом деле гораздо шире и тоньше. Не говори, что ты не делал то же самое. Ты изо всех сил старался казаться совершенным Слугой, и всё же я выявил, что часть своего сознания ты сохранил почти полностью свободной от обучения, которому тебя подвергли.

- Я только искал способ освободиться, хотя, полагаю, это сохранило мне здравый рассудок – насколько у меня еще оставался здравый рассудок.

И его бросило на самые острые яркие острия из всех.

«Я буду! Свободен!» - сказал он сам себе после смерти Белли. Малышка горячо поддержала его: «Конечно, ты будешь свободен! Действуй!» Мордион цеплялся за ту маленькую часть своего сознания, где говорила Малышка. Он заставил их думать, будто полностью покорился. Хотя он знал, что ему придется подавить обширную часть своего мозга, он позволил им сделать это, чтобы цепляться за тот тайный уголок и горячность Малышки, и ее шутки. Он был уверен, что придет день, когда он сможет воспользоваться этим, чтобы освободить себя и Кессальту.

Ирония состояла в том, что в итоге он просто знал, насколько глубоко он порабощен.

Кессальта была близка к Мордиону по силе и умению. Она всегда была для него особенной, и сейчас, после смерти Белли – больше чем когда-либо. И кто-то заметил. С этих пор их держали порознь, выводили на прогулки вдали друг от друга, как заключенных, и позволяли встречаться только во время тренировок. Мордион радовался этой маленькой милости – и не только потому, что мог увидеть Кессальту. К тому времени они тренировались с животными – сначала маленькими, затем постепенно ставшими большими, как те волки. И Кессальта обладала качеством, которое для Слуги являлось роковым недостатком. Она не могла принудить себя убить что бы то ни было. Когда бы их ни заставляли убивать животных, Мордион быстро убивал своего, одновременно наблюдая за Кессальтой. Как только ее руки или оружие оказывались в приблизительно нужной позиции, Мордион силой мысли, как обычно делали Властители, завершал животное вместо нее. Ему удавалось скрывать ото всех слабость Кессальты, пока им не исполнилось пятнадцать.

Тогда Властитель Первый однажды появился, чтобы посмотреть на их умения. По отдельности.

Пройдя свои испытания, Мордион в мучительном ожидании сидел в запертой комнате, пока испытывали Кессальту. За это время он вообразил все возможные ужасы, какие мог измыслить его мозг. Реальность оказалась хуже. Его позвали спустя несколько часов. Кессальта лежала на столе, всё еще слабо крича, в то время как Властитель Первый смывал кровь со своих рук. То, что Властитель Первый сделал с Кессальтой, выходило за пределы всего, что Мордион мог вообразить.

- Расскажи Мордиону, за что ты наказана, Кессальта, - велел Властитель Первый.

Кессальта, едва в состоянии говорить, произнесла:

- Я не могу убивать.

- Но Мордион может, - сказал Властитель Первый. – Мордион, это умение завершать, которое ты, похоже, развил от имени Кессальты, сделает из тебя чрезвычайно искусного Слугу. Но ты непослушен и не верен. Ты обманул меня и тоже будешь наказан. Я обеспечил условия, чтобы Кессальта прожила по крайней мере год такой, какой ты ее видишь сейчас, и будь уверен, на этот раз я не оставлю ее в покое. Ты можешь прекратить ее страдания сейчас, если хочешь, но ты должен сделать это немедленно. В противном случае ты должен подумать о том, как она будет жить еще год.

Мордион завершил Кессальту на месте. Боль, которую, он знал, она испытывала, ранила сильнее, чем самый острый алмазный шип его памяти. Потом он отвернулся и постарался сдержать тошноту.

- Хорошо, - произнес Властитель Первый. – А теперь запомни вот что. Если ты не сможешь заверишь кого бы то ни было сразу же, как получишь Знак, я приду и сделаю с ними то же самое.

Мордион не сомневался, что Властитель Первый говорит серьезно. Теперь он боролся с двумя приступами тошноты – с первым и с тем, который вызывали Шлемы за неповиновение Властителю.

- Вы сделали из меня убийцу, - сумел он выдавить из себя.

- Именно. А кем же еще ты можешь быть, милый Мордион, с таким лицом как у тебя? – ответил Властитель Первый и удалился, посмеиваясь.

Мордион был одинок в течение последних лет обучения и десять лет после него так же, как он был одинок сейчас, растянутый по усыпанной блестками вселенной самого себя.

- Нет. Я здесь, - сказал Баннус. – Я сделал вывод, что ты должен весьма глубоко ненавидеть Мея Пендера.

- Это неправильное слово. Ненависть – слишком близко и горячо.

Теперь, когда он увидел, что с ним сделали, он испытывал не ненависть, или, во всяком случае, она не имела значения. Значение имело то, что его сформировали весьма жестокими методами, чтобы нести вину Властителей, которую они должны были нести сами. Баннус поступил умно. Даже если присматривать за Челом было решением Мордиона, Баннус ловко использовал Чела, чтобы показать Мордиону: он не должен обучать кого-то, чтобы сделать за него грязную работу. И если это неправильно для Мордиона, следовательно, столь же неправильно это было и для Властителя Первого. Еще большее значение имело то, что Властитель Первый творил такое с детьми в течение нескольких поколений, и что следующими детьми, с которыми он собирался это сотворить, несомненно стали бы дети Мордиона.

Он не мог пошевелиться из-за ослепляющей боли своих воспоминаний.

- Я сочувствую, - произнес Баннус. – Если хочешь, ты можешь обрести покой, навсегда оставшись в моем поле. Ты можешь сформировать созвездие Дракона в моих небесах.

Похоже, Баннус говорил всерьез. И это было очень соблазнительно.

- Нет, - чувствуя себя несчастным, ответил Мордион. – Я должен остановить Властителя Первого. Это необходимо сделать. Но я благодарен, Баннус – за твое предложение и за то, что ты дал мне возможность узнать Вайеррэн.

Вайеррэн оставалась самой острой болью из всех. Мордион прекрасно знал, какими были ее чувства в Доме Равновесия. Это было игрой, а он был одинок и благодарен за такую малость. Но сейчас, хотя Вайеррэн знала, что прежде была Энн, она явно считала себя одной из дам Ла Трей в замке. Однако она наследница Дома Гарантии, а Мордион – Слуга. Между ними лежала непреодолимая пропасть, наполненная кровью.

-2-

Его привело в чувство мягкое постукивание по одному из его роговых суставов. Похоже, кто-то похлопывал его. В темноте вокруг раздавался шепот.

- Вы уверены, что он узнает вас в этом облике? – мужской шепот.

- Конечно, узнает! – одновременно прозвучали голоса Чела и Вайеррэн.

Голос Вайеррэн был довольно хриплым, словно она перед тем плакала. Мордион сожалел об этом, но не мог заставить себя пошевелиться.

- Из его глаз что-то течет! – шепот мальчика.

Последовало молчание, пока все четверо, видимо, размышляли, что может заставить дракона рыдать. Потом похлопывание возобновилось, став настойчивым.

- Мордион! Пожалуйста! – позвала Вайеррэн.

Мордион очнулся достаточно, чтобы спросить:

- Чего вы хотите?

Он почувствовал, как они все отпрыгнули при звуке глубокого драконьего голоса, резонирующего от его громадной головы.

- Убедиться, что ты жив, для начала, - ответил Чел.

- Я жив, - вздохнул Мордион. – И я знаю вас. Не надо бояться.

- Мы не боимся, - возмутилась Вайеррэн. – Но мы пришли предупредить тебя, Мордион. Ла Трей уверена, что ты еще жив, и она хочет прикончить тебя. Она была у короля…

- И я подумал, что ты должен отнести Вайеррэн и Мартина к их родителям, - перебил Чел. – Если ты улетишь с ними через озеро, ты тоже будешь в безопасности.

Мордион открыл глаза. Его ночное зрение было превосходно. Благодаря ему он увидел их четверых, столпившихся вокруг его носа – мальчик Мартин стоял между Челом и Вайеррэн, а сэр Бедефер возвышался позади. Он снова заинтересовался, кто такой Мартин. Как Слуга, он был прекрасно осведомлен о семьях великих Домов, и знал, что в Доме Гарантии нет никаких мальчиков.

- Я не навредил тебе, отправив за замок? – спросил он Мартина.

- Нет, хотя сначала я не мог понять, что произошло. Чел нашел меня и спрятал в вашей комнате вместе с роботом. Тот говорил и говорил о фокусе-покусе.

- Ям – зануда! – сказал Чел. – Как думаешь, Мордион, ты сможешь нести двоих?

Мордион выгнул спину и пошевелил крыльями, проверяя свою силу.

- Думаю, да.

- Тогда вы должны отправляться немедленно, - заговорил сэр Бедефер, - пока мне не приказали умертвить вас. Но прежде чем вы уйдете, не возражаете ответить на пару быстрых вопросов?

- Спрашивайте, - Мордион опустился и вытянул ногу.

Мартин использовал ногу как ступеньку и проворно забрался ему на спину.

- Эти гребни острые! – сообщил он. – Осторожнее, Энн… э… Вайеррэн.

- Что ж… эм, - произнес сэр Бедефер, когда Вайеррэн подобрала юбки и начала в свою очередь карабкаться на Мордиона. – Дело в том, что присутствующая здесь Вайеррэн сказала мне, что вы на самом деле некто, именующийся Слугой Властителей, и у меня тоже есть некоторые проблески в этом роде…

Вайеррэн знала! Мордион так быстро повернул голову, чтобы посмотреть на нее, что чуть не смел ее со своей ноги.

- Да, конечно, я знаю, - Вайеррэн вцепилась в шип над его левым ухом, чтобы удержать равновесие. – Баннус, видимо, забыл: во мне течет кровь Властителей. А может, и не забыл. В любом случае я знаю всё обо всём со вчерашнего дня. Мордион, ты знал, что твоя бровь удивительно сходится к точке между глаз?

Сэр Бедефер кашлянул.

- Не могли бы вы мне рассказать, что вы знаете о делах Властителей на Земле? Вайеррэн говорит, вы всегда разузнаете о тех местах, куда вас посылают. Она говорит, у вас есть доступ к Властительским файлам. Это так?

- Да, это правда.

Похоже, подумал Мордион, сэр Джон Бедфорд тоже начал бороться с влиянием Баннуса.

- Вам это не понравится, - предупредил его Мордион. – Вайеррэн сказала вам…

Конечно, Вайеррэн знала, что он Слуга! – понял Мордион. Он мог бы избавить себя от многих страданий, если бы вспомнил, что она сказала прежде сэру Бедеферу. Но тогда он был слишком занят, держа в узде свои воспоминания и свой ужас, чтобы понять.

- Кремневая галька, которую экспортирует Земля, предназначена не для дорожного сырья. Это самый ценный товар в галактике. Земля нарочно держится в бедности и отсталости, чтобы Дом Равновесия мог получать кремневую гальку задешево…

- Стеклянные бусины для невежественных туземцев в обмен на золотые самородки, я понял, - прервал сэр Бедефер. – Что я хочу знать – насколько ценна наша кремневая галька.

- Необработанная – примерно втрое дороже алмазов. Обработанная – зачастую в десять раз дороже, зависит от типа кремневой гальки и текущего рынка.

Казалось, сэр Бедефер очень медленно затвердевает и вырастает.

- Властители обладают полной монополией на необработанную кремневую гальку, - сообщила Вайеррэн со своего шипастого насеста на спине Мордиона.

- Понимаю, - произнес сэр Бедефер. – По два пенса за тонну, они несомненно извлекают из этого хорошенькую выгоду. А что за дело с оружием, о котором вы говорили?

- Они также работают с наркотиками, - сказал Мордион. – Владение Колдолесье прячет филиалы в Бразилии, Египте и Африке, которые имеют дело и с оружием, и с наркотиками. И половина учреждений высочайшей секретности в Европе производит оружие, которое используется против других подчиненных миров. Я так понимаю, вы не знаете об этом?

- Нет! – воскликнул сэр Бедефер, почти полностью снова став сэром Джоном Бедфордом. – Будьте уверены, они бы не существовали, если бы я знал! Спасибо, сэр. И где мне найти этих… этих Властителей? – спрашивая, он взялся за меч, висевший у него на поясе.

- Они все здесь, - ответила Вайеррэн.

При этих словах сэр Бедефер наполовину вытащил меч.

- Даже Властитель Первый? – спросил Мордион.

Он повернул голову назад и увидел, как Вайеррэн кивнула со своего места прямо у основания его шеи.

- Где он был, когда ты в последний раз его видела? – поспешно спросил он.

- На углу Лесной улицы.

Значит, Властитель Первый тоже внутри поля Баннуса. Это всё меняло. Мордион взвесил очевидное намерение сэра Джона попытаться убить Властителей своим жалким стальным мечом, безопасность Вайеррэн, желания Чела и нужды Мартина. Он подумал, что Вайеррэн будет в большей безопасности там, где точно нет Властителя Первого. Сэр Джон будет в большей безопасности там, где Вайеррэн не сможет ему сказать, кто является Властителями. Земля держалась в таком неведении, что сэр Джон явно не имел представления, что Властитель может сделать с ним, если он попытается угрожать. Мартину необходимо убраться отсюда. Чел будет в большей безопасности в замке, где он и хотел быть.

Как бы ни тяжело это было, Мордион изменил свои планы. Или, возможно, для разнообразия разработал собственный план.

- Слезай, Вайеррэн, - велел он. – Ты остаешься с Челом в замке, пока я не вернусь за тобой. Пусть Ям охраняет тебя и держит подальше от Ла Трей. Я отвезу сэра Джона и Мартина в лагерь разбойников. Думаю, ему надо быть там.

- Согласен с вами, - сказал сэр Джон и спросил Вайеррэн: - Вы не возражаете?

Вайеррэн молча слезла с Мордиона. Она твердо решила не плакать, но это означало, что она не могла говорить. «Он собирается отправиться за Властителем Первым! – подумала она. – Я знаю, собирается. И он может не вернуться».

Мордион немного расслабился, когда почувствовал, как сэр Джон тяжело забрался на место Вайеррэн. Он думал, что может доверить Яму присмотр за Вайеррэн. А Земле будет нужен сэр Джон, когда всё закончится. Он не ожидал, что Вайеррэн обхватит его лицо и поцелует в нос. Это заставило его отступить назад.

- О, не надо! – произнесла Вайеррэн. – Я серьезно.

И, заговорив, она начала плакать. Челу пришлось взять ее за руку и отвести обратно внутрь замка через маленькую заднюю дверь.

- Увидимся, Мордион, - мягко произнес Чел перед тем, как закрыть дверь.

-3-

Двойной груз был тяжелым. Мордиону пришлось использовать покатую дорожку в качестве взлетной полосы, чтобы подняться в воздух, и когда он первый раз взмахнул крыльями, поймав ветерок над озером, он находился лишь в нескольких футах над водой. К счастью, ветерок был крепкий. Хлопая и бия крыльями, Мордион величественно поднялся в воздушном потоке и поплыл высоко над лесом.

Как только он исчез из виду, Мей выбрался из-за деревьев и заскользил через озеро к замку. Он долго был терпелив. Теперь, как он и надеялся, молодой черный дракон отбыл, унося свою добычу, и путь к врагу Мея расчистился. Он устроился на дерне, чтобы подождать его.

-4-

Амбитас встревоженно осмотрел освещенный свечами зал. Вопреки его срочному приказу, людей собралось очень мало. И теперь те, кого он послал на поиски сэра Бедефера, просто вернулись, сообщив, что сэра Бедефера невозможно найти.

- Возле наших ворот – дракон, - сказал Амбитас. – Один из моих Чемпионов должен убить его. Сэр Борс, я приказываю тебе взяться за приключение с этим зверем.

Сэр Борс выступил вперед.

- Милорд, прошу меня освободить. Я ослаб от поста и молитв Великому Равновесию на небесах, чтобы оно восстановилось. Позвольте мне вместо этого помогать вашему избранному Чемпиону моими молитвами.

Сэр Борс действительно выглядел хилым, подумал Амбитас, посмотрев на него поближе. Глупость – этот пост. Похоже на то, что дракон прикончит сэра Борса одним укусом.

- Очень хорошо. Я освобождаю тебя. Я приказываю вместо тебя выйти на дракона сэру Харрисоуну.

- О, нет! – сэр Харрисоун встал из центра зала. – О нет – ни за что! Вы видели размеры дракона. Вы не можете вытолкнуть меня наружу, чтобы сражаться с этим существом!

Затем, насколько все в зале могли видеть, сэр Харрисоун сошел с ума. Он потряс кулаком потолку и закричал:

- Ты там! Да, ты! Прекрати это! Я всего лишь попросил тебя о ролевой игре. Ты не предупреждал, что я буду заброшен в нее по-настоящему! И я просил тебя о хоббитах на Поисках Грааля, а я еще не видел ни одного хоббита! Ты слышишь меня? – некоторое время он таращился в потолок; когда ничего не произошло, он поднял оба кулака, потрясая ими, и завопил: – Я ПРИКАЗЫВАЮ тебе остановиться!

Его голос сорвался на высокой ноте, почти в визг. Этот звук, похоже, немного привел сэра Харрисоуна в чувство. Он обвел взглядом зал.

- А вы все – вымысел. Мой вымысел. Можете продолжать играть сами с собой. С меня хватит!

Все уставились вслед сэру Харрисоуну, когда он гордо прошествовал из зала.

- Молодой человек повредился в уме, - скорбно произнес сэр Борс.

«Так и есть, и это довольно неприятно, - подумал Амбитас. – А главное, никак не поможет решить проблему».

- Есть ли здесь какой-нибудь рыцарь, - с надеждой спросил он, оглядывая несколько испуганных лиц в свете свечей, - который хотел бы заработать славу, умертвив дракона?

Никакого ответа. Никто не пошевелился. Амбитас поразмыслил. Он мог бы предложить вознаграждение, но сложно придумать что-нибудь достаточно соблазнительное. А! Постойте-ка. Он мог предложить им руку Морганы Ла Трей. Нет. Лучше не надо. По втором размышлении, это сложно будет обеспечить. Но по третьем размышлении, у дамы есть дамы. Он мог предложить одну из них. Ту красавицу, блондинку. Как же ее имя? О, да.

- Если кто-нибудь выразит готовность отправиться в качестве моего Чемпиона на сражение с драконом, я, как только дракон будет умерщвлен, дам ему в жены леди Сильвию.

Это произвело движение. Однако оно быстро затихло. В любом случае, большинство шума, похоже, исходило от опоздавшего, который вошел в зал и спрашивал, что происходит. Амбитас подумал, что пора сдаться и велеть отнести себя в кровать. Последняя попытка.

- Желает ли кто-нибудь здесь умертвить дракона в обмен на руку прекрасной леди Сильвии?

Опоздавший вскочил на ноги столь поспешно, что скамейка упала позади него с ударом, заставившим всех подпрыгнуть. Это был юный оруженосец, которого Амбитас не знал.

- Я сражусь с драконом для вас, - он широко улыбнулся.

- Тогда подойди сюда, и мы оба поклянемся в этом, - быстро велел Амбитас, пока юноша не передумал, и, когда тот приблизился, спросил: – Как тебя зовут?

- Чел, ваше величество, - молодой человек, похоже, пытался не захихикать.

Амбитас не видел ничего смешного. Чел озадачивал его, продолжая выглядеть неестественно веселым, даже когда клялся на Ключе сэра Борса, что завтра попытается убить дракона.

-5-

Снаружи замка Мей навострил остроконечные уши. Сзади послышались слабые звуки, четко разносящиеся над водой. Мей распахнул крылья и, темный в темноте, заскользил вокруг стен замка, чтобы разведать. Там обнаружился парень, загружавший большие звенящие связки в маленькую лодку. По всем признакам, он поспешно сбегал. Он не был врагом Мея, что разочаровывало, но Мей чуял в парне примесь Властительской крови, и этого было достаточно. Он лениво спустился. Когда парень в ужасе посмотрел наверх на широкий темный размах крыльев над его головой, Мей разрезал его вытянутое горло одним вялым когтем. Поскольку он пока не проголодался, он отнес тело сэра Харрисоуна обратно к передней части замка и положил его на дерн, в углу рядом с главными воротами – до завтрака. Потом он устроился ждать дальше.

-6-

Мордион, как и Мей до него, учуял труп в реке.

- В чем дело? – спросил сэр Джон, когда Мордион спустился ниже, чтобы разведать, кто это.

- Мертвое тело. И мне знаком запах, - говорить и лететь одновременно оказалось нелегко.

Мордион поберег дыхание – сначала, чтобы обнюхать, а потом, чтобы подняться из воздушных потоков над ущельем, что потребовало немало усилий.

- Так я и думал, - сказал он, когда снова как следует набрал высоту. – Властитель Пятый. Двое из них мертвы.

- Значит, нам остается трое – мы должны справиться, - счастливо ответил сэр Джон. – Не возражаю самому схватиться с Властителем Первым.

Мордион не стал тратить дыхание, чтобы переубедить его. Он продолжал плыть, пока не учуял, что среди деревьев где-то прямо под голым склоном холма прячется множество людей.

- Наш лагерь должен быть здесь внизу, - сообщил Мартин.

Мордион описал круг и приземлился на склоне холма, с облегчением сложив крылья. Сэр Джон был тяжелым. Когда сэр Джон и Мартин аккуратно спустились с его гребней, Мордион сказал:

- Мне тоже надо поговорить с разбойниками.

- Тогда, э… - произнес сэр Джон. – Думаю, они больше оценят вас в обычном облике.

- Согласен, - сказал Мартин.

Мордион был уверен, что, если разбойник Стэвели в самом деле отец Вайеррэн, он предпочтет увидеть дракона, но приходилось принимать в расчет других разбойников. Он склонил голову и заинтересовался, возможно ли выбраться из драконьего обличия.

- Вы можете измениться? – с беспокойством спросил Мартин.

- Не уверен.

Мордион думал, что облик дракона – одно из следствий сети боли, по-прежнему державшей его в своей хватке. Значит, надо сжать ее внутрь себя. Способ не должен сильно отличаться от того, который он использовал, пытаясь обернуть тэта-пространство вокруг Чела, только сейчас тэта-пространством будет он сам. Приготовившись противостоять боли, которой, он знал, это будет ему стоить, Мордион обернул и потянул. Он слышал, как сэр Джон и Мартин задохнулись и, споткнувшись, отступили назад. Он знал: с их точки зрения, тяжеловесное тело черного блестящего дракона вспыхнуло по контуру тысячью крошечных голубых звезд на фоне ночного неба, и, рыча от боли, дракон стал сжиматься в светящуюся синим человеческую форму. Мордион поморщился, немного укоротил свою бороду и произнес:

- Хорошо. Готов.

Он задумался, должен ли предупредить их, что разбойники насторожились. Его ночное зрение даже в человеческом облике было достаточно хорошо, чтобы разглядеть смутное движение внизу среди деревьев.

Нет необходимости, подумал он. Едва они начали спускаться с холма, выпрыгнули темные люди, окружив их. Их схватили и потащили вниз, в деревья.

- Хэй, всё в порядке! – запротестовал Мартин. – Это я! Эти двое привели меня назад! Отпустите!

- Здесь дракон поблизости, - ответил кто-то.

- Он улетел, - сказал Мартин. – Я видел, как он улетал.

- Он может вернуться. Мы отпустим вас, когда окажемся в укрытии.

И их продолжали подталкивать по тщательно скрытым среди ежевики и деревьев дорожкам, пока они не добрались до поляны, где кто-то поспешно зажигал костер. Сюда быстро собрались самые важные люди среди разбойников. На некоторых были коричнево-зеленые камуфляжные камзолы, другие, завернутые в одеяла, явно едва проснулись. Одной из первых появилась завернутая в одеяло леди, в которой Мордион с грустью узнал Элисэн из Дома Гарантии. Когда Элисэн увидела Мартина в колеблющемся свете только что зажженного костра, она отбросила одеяло и бросилась обнимать его. Мальчик с рукой на перевязи прокрался мимо нее и хлопнул Мартина по спине, а потом убрался с дороги Хьюгона из Дома Гарантии, который поспешил гордо потрепать Мартина по голове, как мог сделать любой отец.

- Интересно, что думают мои дети о том, куда я делся, - произнес сэр Джон.

Баннус явно далеко распространил свое поле, подумал Мордион. Среди людей, пришедших поприветствовать Мартина и с опаской смотревших на двух незнакомцев, он узнал нескольких с Родины, так же как и одного из молодых людей из винного магазина, где он использовал свою кредитную карту, и мясника с Лесной улицы. Все освещенные огнем фигуры производили одинаковое впечатление превосходства и целеустремленности, будь то глава Дома Контракта, младшие члены Домов Соглашения, Наличного Расчета и Критерия, или незнакомые мужчины и женщины с Земли. Хьюгон из Дома Гарантии – Стэвели, как все его звали, – похоже, здесь самый влиятельный руководитель. Или был таковым, пока не поднялся сэр Артегал, после того как зажег костер.

Сэр Артегал являлся еще одним незнакомым Мордиону человеком. Как и Хьюгон из Дома Гарантии он был высоким, мускулистым мужчиной, в глазах которого светился ум, от которого исходило сильное ощущение власти, напомнившее Мордиону сэра Джона. Эти трое вообще были похожи, за исключением того, что сэр Джон был ниже, а Хьюгон – старше и темнее. В свете костра волосы сэра Артегала казались рыжеватыми, и он обладал приятным открытым взглядом. Его можно было принять за самого молодого и наименее умного из троих, пока не посмотришь ему в глаза, которые сканировали Мордиона и сэра Джона так, точно он мог читать их как открытую книгу.

- А вы двое зачем пришли к нам ночью? – спросил сэр Артегал.

Простой звук его голоса заставил затихнуть Элисэн из Дома Гарантии, которая шепотом обеспокоенно расспрашивала Мартина о Вайеррэн.

- Я же говорил! – сказал Мартин. – Вы слышали, как я говорил маме. Они…

- Да, но замолчи. Я хочу, чтобы ответили они, - произнес сэр Артегал.

Никаких сомнений, кто здесь главный. Когда Мартин, ухмыляясь, отступил назад, Мордион позавидовал его свободным и легким отношениям с грозным Артегалом. Он понимал, почему они ладили. В обоих текла кровь Властителей. Как и в сэре Джоне, коли на то пошло, что объясняло его сходство с Хьюгоном из Дома Гарантии. Интересно.

- Я привел сэра Джона Бедфорда присоединиться к вам, - ответил Мордион, - и думаю, через минуту он захочет обсудить с вами нападение на замок. Но сначала я должен сообщить, что все мы здесь находимся в поле машины, называемой Баннус. Баннус навел на нас иллюзию, и хотя ничто из того, что мы делаем, не является совсем ложным, большинство людей здесь не те, кем они себя считают. Баннус это делает, поскольку его целью является выбор новых Властителей. Насколько я понимаю, для этого он помещает всех кандидатов в поле игры, где их разнообразные Властительские силы могут проявляться, не причиняя серьезного вреда.

«Я говорю как Баннус!» - подумал он.

Он видел, что ему никто не поверил. Молодая женщина из Дома Наличного Расчета воскликнула:

- Новые Властители! Когда рак на горе свистнет!

- Вы, похоже, безумны, - произнес Хьюгон из Дома Гарантии. – Я знаю, кто я. Я всю жизнь держал овощной магазин, пока эти грабители из замка не заставили нас перебраться в лес.

- Такой машины не существует, - сказал землянин, имевший вид человека из службы безопасности. – Наука не продвинулась настолько далеко.

Продолжавший пронзительно смотреть на Мордиона сэр Артегал возразил:

- Нет, это правда. Я знаю эту машину. Она приходила в форме большой золотой чаши и говорила со мной некоторое время назад. Она велела мне отправляться в замок. Я велел ей… хм, ну это неважно. Но поверьте, этот человек говорит правду, насколько знает ее. Вы сказали, что этот Баннус обманул нас насчет того, кем мы являемся, - обратился он к Мордиону. – Кто я?

- Понятия не имею, - вынужден был признать Мордион.

Это естественно вызвало язвительные смешки.

- Но я знаю вас, - сказал он Хьюгону. – Вы глава Дома Гарантии, а эта леди – ваша жена. Вы глава Дома Контракта, - он указал на соответствующую леди. - А вы младший племянник главы Наличного Расчета. А вы…

- А кто вы, думающий, будто знаете всё это? – агрессивно прервал его Хьюгон.

Хотел бы Мордион промолчать, но он знал, что это быстрее всего убедит Хьюгона, и он ответил:

- Я Слуга Властителей.

Эти слова разом заставили поверить всех, кто происходил с Родины. А затем вспыхнуло недоверие другого рода.

- Берегитесь! Это заговор Властителей! – выкрикнул кто-то.

В свете костра сверкнули мечи и ножи. Из-под чьей-то куртки появился арбалет, нацеленный Мордиону в горло. Разбойники с Земли, поняв, что остальные настроены серьезно, тоже достали оружие.

- Послушайте! – воскликнул сэр Джон.

А Мартин произнес:

- Это глупо! Я знаю, что с ним порядок.

- Замолчи, сын, - ответил Хьюгон. – Нападаем на него вместе. По всем донесениям, это существо очень сложно убить.

- Даже не пытайтесь, - заметил Мордион пальцу, напрягшемуся на спусковом крючке арбалета.

Возможно, он сумеет ускользнуть, но так будет всегда, подумал он, глядя на ненависть и враждебность на всех освещенных костром лицах.

- Уберите эти штуки, - спокойно велел сэр Артегал.

- Вы не понимаете! – воскликнуло несколько голосов с Родины. – Он даже не человек! Он Слуга…

- Просто сделайте, как я сказал, - велел сэр Артегал.

В его словах чувствовалась настоящая сила. Они раздраженно посмотрели на него и опустили оружие.

- Спасибо, - произнес сэр Артегал. – А теперь отложите всё оружие в сторону. Я ручаюсь за этого человека.

- Но… - пробормотал кто-то.

Сэр Артегал посмотрел на Мордиона:

- Мы с вами никогда не встречались, не так ли?

- Нет, - с сожалением ответил Мордион.

- И однако я прекрасно вас знаю. А вы знаете меня? – спросил сэр Артегал.

Мордион посмотрел на него. Насколько он знал, до этого момента он никогда не видел сэра Артегала, и всё же – всё же – в нем было нечто необъяснимо знакомое. Мордион почувствовал, как его бровь поползла на лоб, когда возможное объяснение забрезжило в сознании.

- Нет… - начал он.

- Голоса, - подтвердил сэр Артегал. – Понимаешь, это было давно для меня, но я прекрасно их помню. Ты был одним из четырех голосов, которые я когда-то слышал, хотя с годами ты становился всё слабее. В итоге ты, похоже, перестал слышать меня, хотя я слышал тебя. Это из-за того, что они сделали с твоим мозгом, да? Никто из нас не мог по-настоящему связаться с тобой, кроме Малышки.

- Ты… - снова начал Мордион, но Артегал поднял сильную квадратную ладонь, вынуждая его замолчать.

- Вы должны послушать, - обратился он к глазевшим разбойникам. – Мы с этим человеком знаем друг друга на уровне душ, когда один разум знает истинную природу другого, и в связи с этим я могу заверить вас, что в нем нет ничего, стоящего ненависти или страха. В своем сознании я называл его одним прозвищем, а он меня – другим. Чтобы доказать вам, что это правда, я прошепчу вам, Элисэн, как он называл меня и затем попрошу его сказать это вслух.

Элисэн – хороший выбор, подумал Мордион, когда Артегал отозвал ее в сторону и зашептал ей на ухо. Она не станет мошенничать, и ей поверят.

- Теперь, - велел Артегал Мордиону, – скажи, как ты называл меня.

- Ты Король, - ответил Мордион.

- Это то, что мне прошептал Артегал, - подтвердила Элисэн. – Хьюгон, ты не веришь этому, да? Хьюгон!

Хьюгон из Дома Гарантии выглядел страшно взбудораженным. Он метался взад-вперед возле костра, почти рыча себе под нос. Наконец, рычание превратилось в низкое ворчание, направленное на Артегала:

- Вы обманываете нас! Вы можете читать мысли. И всякий скажет, что и он тоже! – он гневно ткнул большим пальцем в Мордиона.

- Я могу, к моему прискорбию, узнать, что у людях в головах, если приложу усилия, - признал Артегал. - Но вы должны принять мое честное слово, что ни один из нас не пытался этого делать. Я также прошептал Элисэн, как я звал его. Ты скажешь, или это сделать мне? – спросил он Мордиона.

Мордион пожал плечами и сообщил:

- Он звал меня Раб.

Хьюгон издал громкий рычащий рев и снова начал метаться туда-сюда.

- Это ужасно! – воскликнул он. – Тогда, думаю, вы один из… хорошо, хорошо, я вынужден поверить! Полагаю, я тоже должен за вас поручиться. Как подумаю обо всём, что вы могли вбить ей в голову… но я знаю, что вы этого не сделали. Хорошо!

Сэр Артегал спокойно спросил Мордиона:

- Теперь. Что заставило тебя сунуть голову в петлю, рассказывая всем здесь присутствующим о Баннусе?

- Потому что я думаю, сейчас у Баннуса больше силы, чем было в прежние дни, и подозреваю, что он выходит из-под контроля. Я считаю, пришло время остановить его. Если достаточное количество нас знает, что он такое и что он делает, мы должны суметь положить конец его играм. Моя идея заключалась в том, чтобы вы атаковали замок и устроили там охоту на Баннуса. Я знаю, он где-то в замке.

- Значит, мы планируем войну, - сэр Артегал кивнул сэру Джону, который угрюмо кивнул в ответ. – Завтра? – спросил он Мордиона и, когда Мордион кивнул, добавил: - Ты собираешься присоединиться к нападению?

- Я присоединюсь к вам уже в замке, - ответил Мордион. – Сначала мне нужно сделать еще кое-что. Надеюсь покончить с этим в течение ночи.

Он оставил их собравшимися у огня, серьезными, хотя Мартин и сэр Джон помахали ему, когда он уходил, и Мартин улыбнулся.

Несколько разбойников проводили его наружу на склон холма. Когда они покинули его, Мордион остановился, чтобы собраться с мужеством. Охотиться за Властителем Первым имело смысл в виде дракона, хотя бы даже потому, что так он мог видеть и чуять гораздо острее. Однако изменения причиняли ужасную боль. Он глубоко вздохнул и вытащил наружу сеть огня. И это было больно. Но не настолько как раньше. Мордион знал: боль останется с ним на всю жизнь, - но начал надеяться, что с привычкой она станет терпимой. Он раскинул громадные черные крылья и поднялся в холодный предрассветный воздух.

Он натолкнулся на запах над густым лесом и некоторое время следовал за ним там и здесь. Мордион кружил туда и сюда, вокруг и назад, точно ждущий ястреб. На открытой поляне запах просто пропадал. Каждый раз, делая круг, Мордион надеялся ухватить его, но ему не удавалось. Наступил рассвет. Мордион наблюдал, как его громадная размытая тень скользит по деревьям, которые стали бронзовыми от света зари, а потом наблюдал, как тень стала меньше и темнее, когда наступил день, и он по-прежнему терял запах Властителя Первого. Будто тот поднялся в воздух с этой самой поляны. Мордион очередным броском возвращался к поляне, когда внезапно в его голове зазвенел голос Чела. Так внезапно и громко, что Мордион нырнул в сторону и едва не остановился.

- Мордион! МОРДИОН! ПОМОГИ – быстрее! Я был таким ИДИОТОМ!

-7-

Замок был на ногах еще до зари. В крошечном каменном закутке, который Ям нашел для нее, Вайеррэн проснулась от кошмарного грохота чего-то деревянного. Осторожно выбравшись на стены посмотреть, что происходит, она обнаружила с другой стороны от ворот занятых рабочих. Они воздвигали наверху крепостных стен ряд деревянных сидений.

- Для чего это? – заинтересовалась Вайеррэн.

- Видимо, чтобы король мог безопасно наблюдать за тем, как убивают дракона, - ответил Ям. – Чел собирает убить его.

- Что? – воскликнула Вайеррэн.

Она подобрала юбку и, стуча каблуками, помчалась вниз по винтовой лестнице в передний двор. Там она на расстоянии увидела Чела, широкими торопливыми шагами идущего к оружейнику. Подхватив юбку обеими руками, Вайеррэн бросилась догонять его.

- Чел! Ты с ума сошел?

Чел повернулся, поджидая ее. Она подумала, что редко видела его настолько веселым – или настолько высоким. Теперь он возвышался над ней. Если один его глаз и не был меньше, как показалось Вайеррэн, он сильнее сузился, когда Чел засмеялся над ней.

- Конечно, я не сошел с ума. Там снаружи всего лишь Мордион.

- Я знаю! Но ты собираешься…

- Притвориться. Не будь дурочкой! Я предупрежу Мордиона подмигиванием, как только выберусь наружу. Мы легко сможем убедить их, будто я убил его.

- Но зачем?

- Король предложил руку леди Сильвии тому, кто убьет дракона. И, ну… - Чел замолчал и пожал плечами, выглядя гораздо менее веселым. – Это, возможно, единственный шанс для меня.

- Совершенно верно! – резко ответила Вайеррэн. – Не говоря уже о том, что ты обманул ее – а это никому не понравится, когда всплывет наружу – ей почти двадцать три, Чел! В реальной жизни она занимает важный пост в главной межзвездной страховой компании, и она никогда не была терпелива со страдающими от безнадежной любви подростками. Она даже не живет на этой планете, Чел, а ты…

- Я знаю, что я такое, - перебил Чел. – И мне плевать!

Он повернулся к ней спиной и продолжил свой путь к оружейнику.

- Надеюсь, Мордион не вернулся! – крикнула Вайеррэн ему вслед так громко, как осмелилась.

- Тогда тебе не повезло! Он вернулся, - бросил Чел через плечо и зашагал дальше.

Вайеррэн могла бы последовать за ним, но в этот момент на ступенях, ведущих в зал, появилась величественная Моргана Ла Трей в черном и алом. За ней следовали двадцать оруженосцев, неся свертки бархата для деревянных сидений, а следом за оруженосцем шли ее дамы с охапками вышитых подушек. С ними шла и леди Сильвия, одетая в развевающееся белое подвенечное платье и выглядевшая довольно-таки безмятежной для той, кого отдали кому-то как часть сделки.

- Не знаю! Может, она думает, что он проиграет! – пробормотала Вайеррэн, попятившись за тележку с запасным лесоматериалом. – Интересно, что Ла Трей думает о том, где я. Непохоже, чтобы ей меня не хватало.

У Морганы Ла Трей, когда она проходила мимо, был обращенный внутрь, сосредоточенный вид, словно ее мысли витали где-то далеко за пределами таких вещей, как пропавшие фрейлины. Когда ее дамы тоже прошли, Вайеррэн пронеслась мимо слуг, несущих фрукты, пироги и глинтвейн для собрания на крепостных стенах, и нашла себе в зале немного хлеба и колбасы. Когда внесли короля, она снова сбежала, вернувшись по винтовой лестнице наверх, в закуток на стенах. Комната располагалась в крошечной башне – в одном шаге от крепостных стен и с отличным видом на пустой травянистый склон, сбегающий вниз к озеру.

Жуя колбасу, Вайеррэн прислонилась к зубцам за Ямом.

- Чел сказал, Мордион вернулся, - сообщила она. – Я не вижу его.

- Дракон всё время двигается вокруг замка, - ответил Ям.

Вайеррэн вытянула шею, чтобы увидеть Мордиона – безуспешно, – а затем вытянула шею посмотреть на королевскую компанию, собравшуюся на стенах, устроившись на ярко задрапированных сиденьях.

- Ужасно глупо находиться в таком месте, если бы это был настоящий дракон. Разве они не знают, что драконы умеют летать? – Вайеррэн посмотрела на слуг, пробиравшихся между рядов, предлагая блюда с фруктами и наливая в кубки дымящееся питье. – Они ведут себя так, будто это какой-нибудь концерт!

- Дракон приближается, - сообщил Ям.

Вайеррэн немедленно посмотрела вниз и уловила, как мелькнула крадущаяся внизу широкая чешуйчатая спина, в первых солнечных лучах блестящая, как жаба. «Забавно! – подумала Вайеррэн. – Прошлой ночью Мордион казался черным! Наверное, это из-за темноты. В солнечном свете он выглядит цвета рдеста».

Громкие пронзительные фанфары труб возвестили появление Чела.

Звук разозлил Мея. Он расправил крылья и немного спустился по холму, где приземлился и развернулся, чтобы зареветь в ответ производившим шум штукам. Двойной рокот был кошмарен. Вайеррэн попыталась прикрыть уши руками – жирной и держащей хлеб, – когда невыразительный голос Яма проник сквозь гам:

- Это не Мордион. Это другой дракон.

«Так и есть!» - поняла Вайеррэн. У этого дракона были лохматые брови, росшие пучками над круглыми желтыми глазами, и еще пучки над и подо ртом. Это и отчасти закругленные голова и нос придавали его желто-зеленой морде иллюзию лица доброжелательного старика. Бородатого старика. Хлеб выпал из руки Вайеррэн и полетел на траву. Ее затошнило. Если один человек может стать драконом, значит, может и другой.

- Ям, клянусь: это Властитель Первый!

Она ничего не могла сделать. Во время звучания фанфар открылись ворота, и Чел уже вышел наружу, держа в руке свой драгоценный меч. Он решил надеть самые легкие доспехи (очень малую их часть), и те – из закаленной кожи. Это выглядело впечатляюще дерзким, в то время как он знал, что ему ничего не грозит. Его фигура, появившаяся у основания замковых стен, казалась крошечной.

От драпированных деревянных сидений на стенах раздались короткие аплодисменты.

- По-моему, он плохо вооружен, - заметил Амбитас между двумя глотками горячего пряного вина. – Надеюсь, он знает, что делает.

Пока Амбитас говорил, Чел прошел достаточно далеко за ворота замка, чтобы увидеть тело сэра Харрисоуна, сваленное в углу позади левой башни ворот. Возможно, это был худший момент в его жизни. Он посмотрел на труп, его бело-зеленое лицо и кровь на горле. С остолбенелым ужасом Чел посмотрел вниз на Мордиона. И понял, что этот дракон не Мордион.

Одно мгновение Чел так дико хотел убежать прочь, назад в замок, что всё его тело дернулось в том направлении. Но это было бесполезно. Он слышал, как позади него лязгнули, закрываясь, последние решетки. Ворота теперь надежно заперты. К тому времени, как они снова откроются, дракон уже доберется до него, и он составит компанию сэру Харрисоуну. Кроме того, там наверху находилась леди Сильвия, ждущая, что он сразится с чудовищем. Похоже, у него нет выбора.

«Мордион волшебством создал меня именно для этого, - сказал Чел сам себе. – Я предназначен для этого!» И всё-таки, когда он заставил себя двигаться, он не ощущал особого предназначения к чему бы то ни было – необученный, нескладный, слишком юный, слишком испуганный и, сверх всего, самым глупым образом в неподходящих доспехах. Но он собрал то малое мужество, что у него оставалось, и очень медленно и твердо направился вниз к дракону, выставив меч.

Дракон наблюдал, как он приближается, вопросительно наклонив голову, словно проявлял доброжелательный интерес к этому тщедушному существу, или словно думал, будто меч – это игрушка. Но Чел видел, как сильные мышцы его задних ног медленно группируются, а круглые глаза безошибочно фокусируются. У Чела, пока он шел, было время подумать, что, возможно, он сумеет вымотать дракона, а затем отмести эту идею. Дракон слишком большой и слишком сильный. Чел сам вымотается быстрее него. Но Чел может заставить его исчерпать огонь. Он не имел представления, сколько у драконов огня, но, когда-нибудь он точно должен закончиться. И тогда Чел сможет подобраться снизу. Говоря самому себе, что меч у него в руках – драконий клинок, предназначенный, так же как и он сам, убивать драконов, Чел продолжал идти.

Дракон прыгнул гораздо раньше, чем он ожидал. Он внезапно оказался над Челом, помогая себе крыльями, вытягивая громадные когти и шестидюймовые зубы в широко раскрытой пасти. Лишь то, что Чел смотрел на группирующиеся мышцы, вовремя предупредило его. Когда дракон начал движение, Чел сделал то же самое – бросился вперед, стремительно прокатился под ним и дальше. Дракон по-змеиному быстро наклонил голову ему вслед и изрыгнул смертоносную струю пламени. Не просто пламени – ядовитого газа, горячего, маслянистого дыма, и вместе с этим – мысленную волну чистой злобы. Чел, кашляя, откатился в сторону – опаленный, засаленный испарениями этого дыхания, и поднялся на ноги, испытывая от пришедшей с пламенем ненависти скорее головокружение, чем что-то еще. Он побежал по кругу. Пусть дракон сожжет сам себя. Пусть сам себя собьет с толку своей собственной ненавистью. Он бежал изо всех сил, и дракон преследовал его, шумно двигаясь по кругу, наполовину загнув крылья на кончиках и выплевывая сгустки жирного огня. Большей частью огонь попадал в землю, как раз позади Чела, но пару раз мучительно больно коснулся его ног, опаляя сквозь толстые кожаные гетры. С каждым взрывом приходил всё тот же выплеск крайней злобы, нацеленной лично на Чела. Это было ужасно, но это помогло. Злоба появлялась чуть-чуть раньше огня. Чел пошел на третий неистовый круг, ожидая ненависти, прислушиваясь к жужжащему порыву ветра, который производил огонь, затем на бегу прыгал и смотрел, как огонь ударяет под ним черной пылающей полосой.

«Святые… боги… превыше всего… почитаемые!» - думал он, отмечая каждую мысль прыжком. Этот дракон ненавидел его – на самом деле ненавидел! Если бы Чел не был так занят, он был бы потрясен, что его настолько ненавидят. Так он бегал широкими кругами и благодарил свои звезды за то, что был достаточным идиотом, чтобы надеть столь легкие доспехи.

- Теперь я понимаю для чего нужны такие доспехи, - произнес Амбитас, наклонившись вперед, чтобы лучше видеть.

Моргана Ла Трей быстро достала из рукава маленький пузырек. Пока внимание Амбитаса было сосредоточенно на бегающей фигуре Чела, она вылила ему в вино жидкость из пузырька.

- Он определенно хорош в убегании, - согласилась она, плавным жестом пряча пузырек.

- Это ничего ему не даст! – прошептала Вайеррэн, прижав ладони к лицу.

- У дракона есть дополнительные конечности, - заметил Ям, - и хвост в запасе.

- О, замолчи! – воскликнула Вайеррэн.

«Это ничего мне не даст!» - подумал Чел. Его круги становились всё шире и шире. Теперь он бежал по дуге, которая в следующий заход приведет его в озеро. Сможет ли он вынудить зверюгу погасить огонь в воде? Осмелится ли он нырнуть?

Шанса ему не представилось. Дракон погнался за ним по берегу озера, заключив его между сгустками пламени. «Шшшшш», - доносилось от огня, попадавшего на воду, и «Фрррр», - от попадавшего на влажную траву. Дракон играл в кошки-мышки. Чел знал это. Его легкие разрывались. От лица при беге разлетались капли пота.

- Самая потрясающая демонстрация трусости, что я когда-либо видела! – Моргана Ла Трей восхищенно наклонилась вперед.

- Хммм, - согласился Амбитас. – Но он не убивает дракона, не так ли?

Он обеспокоенно глотнул вина. Забавно. Вкус вина отличался от прежнего. За пряностями чувствовалась новая горечь. К счастью, Амбитас сделал очень маленький глоток. Ла Трей всё еще, наклонившись, смотрела за башню, где Чел развернулся и бросился наверх по склону. Амбитас спокойно поменял их кубки и тоже наклонился посмотреть.

Чел знал, что должен что-то сделать. В ненависти дракона теперь появился счастливый мотив, точно он занимался именно тем, чем всегда хотел заниматься. Чел знал, что дракон будет играть с ним, пока его ноги не подогнутся, и тогда… Не думать об этом! Жизнь Чела в лесу словно пронеслась перед его горячими, пылающими глазами. К нему пришло воспоминание из ранних дней, когда он был маленьким. Однажды он уже встречался с драконом. Он мог только надеяться, что с этим сработает тот же трюк. Он приложил неистовое усилие и с трудом стал подниматься по холму к замку. Для задуманного надо быть наверху.

Ему это удалось в основном потому, что дракон задержался у берега озера, хитро глядя на него. Чел чувствовал, как он думает: «Полагаешь, ты можешь сбежать? Это была бы невероятная удача!» Чел забрался наверх футов на десять над поляной и присел на траву, чтобы восстановить дыхание, посылая дракону – он надеялся! – такой же хитрый взгляд. «Иди поймай меня, дракон!»

- Теперь он собирается сидеть здесь! – Моргана Ла Трей с отвращением отхлебнула вина.

Амбитас с удовлетворением наблюдал за ней. Прекрасный длинный глоток. Хорошо.

Дракон повернулся и не спеша заскользил наверх к Челу. Теперь он попался. Вместо того, чтобы передвигаться, Чел продолжал сидеть, выкрикивая оскорбления:

- Большое плюшевое лицо… толстяк… полукровка… глупый старый Мей! Иди съешь меня, Мей! Завтрак!

Он не имел ни малейшего представления, что говорит. Единственной его мыслью было разозлить дракона настолько, чтобы тот открыл рот. Но зверь приближался, почти улыбаясь.

- Мей, Мей – глупый старый змей! – крикнул Чел. – Ты никогда не мог добраться до меня – и никогда не сможешь!

Сработало. Рот Мея открылся в опровергающем смехе. Много Мартеллиан знает! Завтрак – вот правильное слово. Завтрак, разорванный на кусочки.

Как только громадный рот открылся, Чел точным броском метнул меч так, что он, несколько раз перевернувшись в воздухе, с лязгом вертикально вонзился между зубов Мея. Тот с воем встал на дыбы, не в состоянии закрыть рот. Огонь хлестал в небо, в облака. Мей поднял громадный коготь и дернул длинный холодный клин в своем рту. И дергая, вприпрыжку на трех ногах двигался вперед, бросая на Чела убийственные взгляды и с присвистом мотая шипастым хвостом.

Чел встал и как раз вовремя упал навзничь с его пути. Это еще не конец. И теперь он безоружен. Он вставал и снова падал, туда и сюда, а громадный хвост преследовал его, хлопая и мотаясь. А у Мея были еще когти! «Ему достаточно лишь однажды ударить меня!» - подумал Чел, на спине отползая в сторону. Хвост снова шлепнул, и он едва успел откатиться. О, помогите! Его нервы не выдержали. Он закричал, зовя Мордиона. Ужасно постыдный поступок, но он больше не мог ничего придумать, чтобы его не убили.

- Мордион, помоги! Быстрее! Я был таким идиотом!

Тень громадных крыльев накрыла его почти немедленно. Чел недоверчиво поднял взгляд. Как? Мгновенное перемещение? Мордион быстро спускался с уровня самой высокой башни замка, вытянув блестящую черную шею.

Вайеррэн не видела его. Она мчалась вниз по винтовой лестнице, охрипшая от крика, пытаясь сорвать с руки браслет. Ям спешил за ней, протестуя:

- С таким оружием ты должна находиться не дальше нескольких футов от дракона.

- Да, знаю, но дротики отравлены. Оно того стоит. Замолчи и открой мне заднюю дверь.

Когда тень крыла прошла над Меем, он сразу же узнал угрозу. Он всадил коготь позади меча и рванул. Меч вместе с зубом вылетел в фонтане серой крови и слюны и звякнул, падая на траву рядом с Челом. Некогда подниматься в воздух. Мей с ревом встал на дыбы.

Мордион сложил крылья и спикировал вниз, высчитывая расстояния и то, что ему надо сделать. Да, это сработает. Если Мей выдохнет огонь, он поджарит вместе с Мордионом себя, так что он не осмелится. Мордион нырнул прямо на поднятую ревущую пасть Мея и захлопнул ее, зажав в своих зубах.

Вайеррэн выскочила наружу через боковую дверь к хлопающей борьбе четырех могучих крыльев и трубным воплям Мея. Ей сразу показалось, что Мордион проигрывает. Взмахи его крыльев производили оглушительное хлопанье, и его неуклонно тянуло вниз. Она не была уверена, чем тут может помочь микрооружие. Она просто помчалась к сцепленным, хлопающим драконам. Пока она бежала, Мордиону удалось воткнуть когтистую заднюю лапу позади вопящей головы Мея. Скрючившись и вцепившись таким образом, он взлетел ввысь.

Шея Мея с треском сломалась – точно так же, как шея кролика. Вайеррэн услышала звук даже сквозь грохот крыльев Мордиона. Чел тоже вспомнил тот случай. Пристыженный более, чем когда-либо, он подобрал меч, удивившись, как его может беспокоить то, что Мей проглотил красный камень на рукоятке, и погрузил клинок в брюхо Мея, когда его громадное тело рухнуло обратно.

Мордион втянул пламенную сеть и вновь в собственном облике приземлился рядом с Челом, дрожа от боли.

- У тебя лицо в крови! – воскликнул Чел. – Мордион, прости!

- Это необходимо было сделать. Одну минуту, - ответил Мордион и исчез.

Что-то случилось наверху на крепостной стене. Мордион чувствовал. По его представлениям это было достаточно срочно, чтобы использовать новый трюк мгновенного перемещения, который он открыл, когда Чел позвал его. Применяя на самом себе силу, которую он применил на реке, а потом на Мартине, чтобы мгновенно перенести его – во всяком случае он предполагал, что это она. Перемещение было очень точным. Мордион появился перед двумя большими центральными деревянными сиденьями – с грудой подушек на одном и вышитой золотом драпировкой на другом.

С трудом, поскольку его рот был порван, он произнес:

- Что вы сделали?

Они угрюмо посмотрели на него.

- Ничего, - ответила Моргана Ла Трей. – А надо было?

- Я просто хотел немного покоя, - сказал Амбитас. – Она пыталась отравить меня.

Мордион изучил их. Лицо Властительницы Третьей уже вытянулось в резную морду цвета слоновой кости с алыми острыми выступами бровей. Ее руки образовывали когти того же алого цвета. Властитель Второй был более узнаваем, поскольку его рыло осталось одутловатым и пухлым, хотя и покрылось розовато-желтой чешуей. Мордион видел, как оба увеличиваются в размерах. Поскольку он сам побывал в шкуре дракона, он хотел бы так их и оставить. Но Властительница Третья лишь немного уступала Властителю Первому в злобе. В виде дракона она станет по-настоящему ужасной. Насчет Второго Мордион колебался. Второй всегда был таким безвредным. Да, подумал Мордион, безвредным, потому что Второй просто сидел, отлично зная, что делают остальные, а потом самодовольно пожинал выгоду. В своей безвредной манере Второй был по меньшей мере столь же вредоносным, как Властительница Третья. В качестве дракона он устроит так, что будет сидеть в пещере, а люди станут приводить ему сочных молодых женщин на обед.

Мордион вздохнул, завершил обоих на месте и сразу же отвернулся.

Поворачиваясь, он уловил вспышку серебра на фоне зеленого дерна внизу. Ям плавно и быстро двигался у основания замка. Не мешкая, Мордион снова перенесся.

Вайеррэн бежала к умирающему дракону и Мордиону, который стоял рядом с Челом, прижимая рукав к окровавленному лицу. Прежде чем она успела пробежать два ярда, Мордион снова исчез. Она едва успела определить по крику у деревянных сидений, куда он делся, когда его не было уже и там.

На полпути своего перемещения Мордион задумался, не является ли это мошенничеством. Он ведь вполне мог обойтись без мошенничества. Вайеррэн видела, как он возник на траве рядом со стенами, всего в двадцати футах от нее, и помчался за Ямом громадными спринтерскими шагами.

«Я и не представляла, что Мордион может так бегать!» - подумала Вайеррэн. Она подвернула надоедливые юбки и бросилась за ними.

Она была еще далеко, когда Ям остановился и свернул в сторону. Сэр Артегал и сэр Джон с отрядом разбойников обходили стены с другой стороны. Чтобы не врезаться в них на полной скорости, Ям вынужден был ринуться в сторону и промчаться стрелой мимо их удивленных лиц. Это дало Мордиону время совершить рывок и броситься длинным скользящим прыжком и схватить Яма за одну из летящих серебряных лодыжек. Ям наклонился, качнулся и каким-то присущим роботам чудом сумел устоять прямо.

- Отпусти, - сказал он. – Ты повредишь мои хрупкие внутренние механизмы.

- Чушь! – выдохнул Мордион, лежа лицом в траву, повиснув на ноге Яма обеими руками. – Сдавайся, Баннус. Я поймал тебя.

- Ты повредишь… - начал Ям, но прервался и спросил гораздо менее механическим голосом: - Как ты догадался?

- Ты всегда знал слишком много, - ответил Мордион. – Но думаю, по-настоящему я стал подозревать в ту ночь, когда Чел сбежал и ты сказал: «Лес вернул его обратно». Это поразило меня как очень уж непохожее на робота высказывание.

- Как глупо с моей стороны. Признаю. Ты поймал меня. Можешь теперь отпустить.

- О, нет, - Мордион осторожно подтянул под себя колени, всё еще вцепившись в Яма изо всех сил. – Не раньше, чем ты разгребешь эту кутерьму. В конце концов, ты ее и заварил.

Ям покорно пожал серебряным плечом.

- Очень хорошо. Но сначала я хочу еще кое-что сделать.

- Значит, сделаешь это со мной на твоей ноге.

Вайеррэн добралась до них. Она не была уверена, что происходит, но состояние лица Мордиона заставило ее снова защелкнуть браслет на руке и зашарить в поисках носового платка. Она как раз нашла его, когда Мордион и Ям исчезли. Окончательно разозлившись, она огляделась и обнаружила их внизу на поляне, рядом с умирающим драконом.

- Что теперь? – спросила она, снова меняя направление.

Мей еще не умер. Мордион встал на колени рядом с Ямом, отвернув лицо. Ему не нравилось думать, что даже Властитель Первый должен так мучиться. Меч все еще торчал в груди Мея, а громадная голова валялась, но желтые глаза были открыты и в них светилось сознание.

- Мей Пендер, - произнес Ям чистым нежным голосом Баннуса, - ты дважды обманул меня. Первый раз – когда сделал себя Властителем, и второй – когда изгнал Мартеллиана. Своим мошенничеством ты получил незаконные тысячу лет правления в качестве Властителя Первого. Мне доставило большое удовольствие в свою очередь обмануть тебя. Я ждал эту тысячу лет, пока кто-нибудь с необходимым количеством Властительской крови приблизится достаточно, чтобы включить меня на полную мощность. Я знал, это статистически вероятно. Как только твои печати были сняты, я распространил свое поле на каждую линию связи и через каждый портал к Дому Равновесия и привел тебя сюда умирать. Я хочу, чтобы ты знал: каждый из моих шестьсот девяносто семи планов действия должен был закончиться твоей смертью. И теперь твоя смерть пришла.

Розовые глаза Яма повернулись к Челу.

- Ты можешь теперь вернуть свой меч.

Чел неохотно протянул руку и вытащил меч из Мея.

-8-

Они находились в небольшой лощине в лесу. Болотистая почва под ногами хрустела старыми листьями. Над лощиной склонилось дерево – одно из тех деревьев, которые отращивают несколько стволов из основного пня. Волоча свой испачканный кровью меч и опустив голову, Чел прислонился к стволу высотой по грудь. Ему все еще было очень стыдно. Мордион присел на корточки рядом с ним, по-прежнему держа Яма, а Вайеррэн наконец оказалась достаточно близко, чтобы передать Мордиону носовой платок.

- Это лучшее, что Лес позволит мне создать для места встречи, - сказал Ям. – Здесь может стать несколько тесно, поскольку встреча требует присутствия не менее тридцати человек с Властительским происхождением, и я обеспечил их появление. Можешь теперь отпустить меня, Мордион Эйдженос. Я завершаю свою программу. Обещаю, что сделаю только это.

Мордион не верил Баннусу ни на грош, но медленно встал, готовый снова схватить Яма, если окажется, что он жульничает. Пожалуй, это являлось одним из худших злодеяний Мея Пендера: научить жульничать машину, которая должна быть абсолютно беспристрастной. Но Ям остался стоять, где стоял, погрузившись серебряными щиколотками в сухую листву. Мордион повернулся к Вайеррэн. Она молча протянула носовой платок. Мордион взял его и прижал к своему пораненному лицу, улыбаясь ей. Она видела, как раны начали медленно исцеляться. Но в улыбке было столько грусти, что Вайеррэн обеими руками сжала его свободную ладонь. К ее громадному облегчению, Мордион обернул свои пальцы вокруг ее и сжал ее ладонь в ответ.

Они оба подпрыгнули, когда сэр Джон Бедфорд сердито произнес:

- А теперь что происходит? Мы рискуем свернуть шеи, строя плоты и пересекая озеро, и следующее, что мы узнаем: мы опять в этом проклятом лесу!

Довольно большое количество разбойников пробиралось сквозь окружавшие лощину кусты орешника. Главы по меньшей мере пяти великих Домов и члены их семей скрипели опавшими листьями, а с ними скользили по грязи люди с Земли. С другой стороны пробиралась Сири в белом подвенечном одеянии. Она явно снова стала самой собой. Когда летящая вуаль леди Сильвии зацепилась за ветки орешника, Сири собрала ее нетерпеливой рукой и оторвала от платья. Это заставило Вайеррэн посмотреть на себя. Она снова была в брюках. Удобно, слава небесам.

В этот момент к Вайеррэн спустились ее родители.

- Ты в порядке, девочка? – встревоженно спросил Хьюгон.

- Абсолютно и совершенно, - Вайеррэн лучезарно улыбнулась ему.

Но она видела: он заметил, что она обняла его только одной рукой. И она видела, как угрюмо он посмотрел на другую ее руку, по-прежнему сцепленную с ладонью Мордиона. Что ж, он свыкнется с этим, подумала она.

Мать тоже заметила.

- Рада видеть тебя снова собой, - засмеялась Элисэн. – Мне и один раз хватило тебя в подростковом возрасте.

Поскольку Вайеррэн не была полностью уверена, означает ли это, что мать на нее стороне, она обрадовалась появлению сэра Артегала, отвлекшему их.

Сэр Артегал, нырнув, прошел под наклонившимися стволами большого дерева и поскользнулся в грязи. Он удержался, схватившись за ствол, к которому прислонился Чел, и остался там, уставившись на Чела.

- Поверить не могу! – воскликнул сэр Артегал. – Это же не…

Чел поднял столь же пораженный взгляд. Чел был уже не мальчиком, и даже не слишком молодым. Его лицо было обветренным, почти стареющим, с бороздами морщин на тонких щеках и еще большим количеством морщин под меньшим глазом. Волосы стали на несколько оттенков светлее из-за седины.

- Артур! – воскликнул он.

- Мерлин, - грустно и нежно произнес сэр Артегал.

- Они и до тебя добрались? – спросил постаревший Чел. – Эти проклятые Властители?

- Они постоянно собирались, - ответил сэр Артегал, - после того, как ты исчез. Однако мы сражались с ними, как я и обещал тебе.

- Хроники сообщают, что ты сражался с императором Рима, - вставил Ям.

- Что ж, Властители были вынуждены скрывать факты, - философски заметил сэр Артегал. – Мы побили их на Земле, но они вернулись и… - он прервался и проницательно уставился на Яма, после чего сказал Мордиону: - Значит, ты нашел Баннуса, Раб.

Это заставило Вайеррэн резко повернуть голову, чтобы посмотреть сначала на Мордиона, а потом на Артегала. Сэр Артегал смотрел на нее так же, как она смотрела на него.

- Ты моя Малышка! – сказал сэр Артегал.

А Вайеррэн воскликнула:

- Ты же Король!

Мордион озадаченно и смущенно смотрел на Чела. Неудивительно, что ему никак не удавалось сделать Чела настоящим, ведь он был настоящим изначально. Потом он снова посмотрел на Вайеррэн:

- Малышка? Я так часто почти решался спросить, не ты ли это!

- И все всегда забывают обо мне, - заметил Мартин.

Сложив руки, он весьма удобно уселся в разветвлении дерева, откуда расходились все стволы.

- Привет, Раб, - весело сказал он Мордиону. – Я узнал тебя в замке, но у тебя голова была другим занята, так что я не стал тебя беспокоить, - затем он еще веселее повернулся к Челу: - Привет, Узник, или я должен сказать: дядя Волк?

Чел выронил меч и, поворачиваясь, наступил на него.

- Фитела[7]! – воскликнул он. – Во имя всего святого, вот это в самом деле изумительно!

Мартин спрыгнул на землю, ухмыляясь до ушей. То, что до сих пор выглядело как царапина, теперь явно оказалось шрамом. Он был очень низким – примерно с Вайеррэн ростом – и слегка кривоногим. И он тоже был старше – лишь чуть-чуть моложе Вайеррэн – и такой же смуглый и обветренный, как Чел.

- Полагаю, дядя, ты топчешься по моему драконьему клинку, - заметил он. – И ты потерял рубин. Не так следует обращаться с ценным мечом.

Чел поспешно наклонился и подобрал меч. Когда он протягивал его Мартину, его лицо стало коричневато-красным от стыда.

Мартин счистил сухие листья, прилипшие к мечу, и осмотрел его по всей длине.

- Что я вижу? – произнес он. – Он покрыт драконьей кровью! – он начал смеяться. – Волк! Ты не мог!

Лицо Чела из коричневато-красного стало пунцовым.

- А вот и мог!

- Ты сражался с драконом? – смеялся Мартин. – Спорю, в таком случае ты всё время бегал от него! Ты же никогда не разбирался в драконах!

- Мартин! – сказала Вайеррэн – она всё еще чувствовала себя его старшей сестрой. – Мартин, немедленно прекрати изводить Чела!

Мать дернула ее за руку:

- Вайеррэн, значит, он не наш? Кто он?

«Я и не подозревала, - подумала Вайеррэн, глядя на расстроенное лицо Элисэн, - насколько мать хотела сына».

- Я всегда звала его Мальчик, - ответила она.

- Он один из моих потомков, - объяснил Чел. – Много лет назад Властители ввезли с Линды на Землю драконов, чтобы убить меня, и я вырастил племя моих детей, чтобы разобраться с ними. Фитела – величайший убийца драконов из них всех, - Мартин ухмыльнулся и, ужасно довольный собой, кивнул Элисэн, но лицо Чела всё еще оставалось свекольного оттенка. – Чтоб тебя, Ям… Баннус! Ты говорил мне: «На этот раз убей собственных драконов», - не так ли?

- Верно, - произнес Ям. – Вижу, я донес свою мысль. Рад видеть это. Твое восстановление несколько беспокоило меня. Я боялся, что ты непоправимо повредил свою личность во время борьбы с прежними Властителями. К счастью, после всего времени в стазисе вес твоего тела уменьшился достаточно, чтобы я обошел их проклятие – которое, к моему сожалению, было наложено через меня, – позволив тебе считать себя ребенком. И это также оказалось полезным для Мордиона.

- А я всегда был ростом с ребенка, - заметил Мартин. – Мы с тобой оба гномы, - сказал он Вайеррэн. – Кстати, Волк, как так вышло, что у тебя снова два глаза? В последний раз, когда я тебя видел, дракон оставил тебе только один.

- В итоге я смог вырастить его обратно, - ответил Чел, - но он всегда был немного слабым.

- И… - начал Мартин, но его прервал сэр Джон Бедфорд, который прислонился к другому склонившемуся стволу и очевидно начал терять терпение.

- Если вы закончили, может, кто-нибудь из вас скажет мне, почему мы столпились в такой грязной яме, как эта?

Ворчание остальных показало, что они согласны с сэром Джоном.

- Всё просто, - ответил Ям. – Четыре тысячи лет назад стало ясно, что великие Властительские Дома Родины уничтожат друг друга, если не будут контролироваться самыми сильными правителями, какие только возможны. По этой причине были выбраны пятеро сильнейших и сформированы в новый Дом, который получил название Дома Равновесия. Потому что пятеро избранных должны были поддерживать равновесие между остальными. Но поскольку даже тогда раздор оставался, сконструировали меня, чтобы избрание и правление Властителей было абсолютно честным и абсолютно незыблемым. Процесс выбора, который был отложен на тысячу лет по независящим от меня причинам, состоялся и теперь завершен. Мы встретились здесь с законным минимумом кандидатов, чтобы Баннус назначил новых Властителей и назвал их верный порядок. Следующие десять лет Властителем Первым будет Мордион Эйдженос.

Впервые Мордион осознанно испытал силу Баннуса. Тот заставлял его узнать – нет, поверить – нет, заставлял его быть Властителем. Понадобится вся сила, чтобы отказаться, но он должен… И тут Мордион подумал о хаосе по всей галактике, который произведет отсутствие Властителей. Кто-то должен с этим разобраться. Так что вместо этого он приложил громадное усилие и сказал:

- Не… не Властитель Первый. Ты должен именовать это Первый Властитель.

- Исправлено, - одобрительно произнес Ям. – Ты Первый Властитель по причине сильной воли и значительных знаний о Доме Равновесия в его настоящем виде. По тем же соображениям Второй Властительницей назначается Вайеррэн из Дома Гарантии.

- Что? – выдохнула Вайеррэн.

- Тебя очень сложно обмануть, и ты обучена управлять крупным торговым концерном. Третий Властитель – Мартеллиан Пендер.

- Нет! – Чел сжал зубы. – Только не снова!

- Именно поэтому ты избран, - сообщил ему Ям. – У тебя есть опыт и способности, и ты знаком с подводными камнями.

- Даже слишком хорошо, - печально произнес Чел.

- Выбор Четвертого Властителя, - продолжил Ям, - представлял для меня некоторые трудности, которые разрешились только иными соображениями. Это Артур Пендрагон.

- Что?! – воскликнул сэр Артегал. – Говорю тебе…

- Именно поэтому. Только потенциальный Властитель может указывать мне. И из твоего избрания следует, что Пятым Властителем должен стать Фитела Вульфсон.

- Почему? – спросил Мартин. – Почему я? Я уроженец Земли. Об этом мире я не знаю ничего кроме драконов. И потом, я ненавижу ответственность!

- Значит, придется научиться. Ты состоял в связи с четырьмя остальными много лет…

- Но это было давно – до того, как меня погрузили в стазис, - возразил Мартин.

- Это создает особый случай, который перевешивает твою некомпетентность, - сообщил Ям. – Многие Властители в прошлом разговаривали сквозь время и пространство с себе подобными, но очень редко случается, чтобы такая Десница собралась во плоти. Прошлый опыт свидетельствует, что таким образом собранная Десница необычайно успешна, - его розовые глаза обвели по кругу маленькую переполненную лощину. – Значит, это улажено. Вы все видели и одобрили пять новых Властителей. Теперь нам остается лишь выйти из Леса и отправиться по домам. Конечно же, вы должны забрать меня на Родину.

Чел застонал.

- Это ящик в человеческий рост, - объяснил он остальным, - и он весит как чистый свинец.

- Уже нет, - самодовольно произнес Ям. – Я только что закончил усовершенствовать и переносить все мои функции в мою настоящую форму. Мордион помог мне, думая, что производит ремонт.

- Знаешь, - сказал Мордион, - мне надоело, как ты всё время обманываешь меня, Баннус.

- В будущем ты должен стать более бдительным, - заявил Ям. – Мобильная форма необходима мне. Одним из способов, которые Мей Пендер использовал, чтобы обмануть меня, стало то, что он схватил меня прежде, чем мои программы начались.

- А остальные способы? – с вежливым сочувствием спросил сэр Артегал.

- Фокус-покус. Его мать была ведьмой с Линда.

И его глаза повернулись к Мордиону с – возможно ли? – опасением.

«Весьма полезно знать», - подумал Мордион. Сэр Артегал серьезно произнес:

- Это крайне несправедливо.

И Мордион почувствовал, как он быстро легко коснулся его сознания – будто мысленно подмигнул. С сэром Артегалом – Артуром – будет приятно вместе работать.

Ям тем временем говорил:

- Теперь мы должны отправляться, прежде чем торговая империя Дома Равновесия не развалится окончательно.

- Что будет не так уж плохо, - заметил Мордион, когда они развернулись, чтобы выбраться из лощины в указанном Ямом направлении.

- Нет же, - сказала ему Вайеррэн. – Нельзя просто позволить бизнесу рухнуть.

И сэр Артегал поддержал ее:

- Это вызовет нужду и повредит многим невинным людям.

«Я начинаю прекрасно понимать, как работают Властители», - подумал Мордион, прокладывая путь сквозь орешник себе и Вайеррэн.

- Тогда придется всё полностью перестраивать, - сказал он. – Сомневаюсь, что вы понимаете, насколько коррумпирована система.

Позади него Чел подождал, пока Сири догонит его в своих неподходящих белых туфлях.

- Могу ли я предложить вам помощь? – несмело спросил он.

Сири пытливо всмотрелась в его морщинистое лицо и ответила:

- Если вы не подразумеваете ничего большего.

Но она позволила ему взять ее за руку и помочь подняться по грязному склону.

За его пределами в лесу росли буки, и солнце просвечивало сквозь свежую зелень их листьев. Двигались вместе общей толпой. Вайеррэн спокойно шла, слушая ворчание и перезвон голосов, когда все обсуждали решение Баннуса и пытались свыкнуться с ним. Много к чему придется привыкать, подумала Вайеррэн. Она теперь будет сильно занята. Перестройка Организации Властителей сама по себе гигантская задача, но был еще Мордион. Она посмотрела на него, шагавшего впереди в своей светло-коричневой версии униформы Слуги. Он испытывал боль. И всегда будет испытывать. И ей придется постараться помочь ему. И был Чел – довольно уязвимый, и вовсе не тот, кем она его считала. Хотя то, что она прекрасно знала его как Узника, может стать полезным. И был Баннус. Она видела, что он быстро выйдет из-под контроля, если они не будут осторожны. И был Мартин. Вайеррэн слышала, как он болтает с ее родителями.

- О, нет, мне нравятся эти времена. Столько всего происходит. Не могу дождаться узнать еще больше. Но… - с сожалением произнес он. – Мне будет не хватать чувствовать себя частью семьи. Знаете, у меня никогда не было семьи. Меня вытолкнули сражаться с драконами, как только я стал достаточно сильным.

Что было чертовски захватывающе – Вайеррэн знала это. Но мать сочувственно ответила:

- Ты всегда можешь считать Дом Гарантии своей семьей, Мартин.

А отец одобрительно заворчал. Мартин просто бесстыжий. Но для него будет неплохо, если ее родители усыновят его. Это избавит Вайеррэн от необходимости тратить половину своего времени на то, чтобы держать его в узде.

Но сложнее всего привыкнуть к тому, что больше она не будет разговаривать с этими людьми в своем сознании. Вместо этого она будет с ними работать, и они каждый день будут рядом, но это не совсем то же самое. Здесь она оглянулась на Яма, который упруго брел рядом с ней.

- Почему ты всегда блокировал мои голоса, когда я попадала в лес?

- Это не я, - ответил Ям. – Это Лес. Ты разговаривала со своей Десницей сквозь пространство и время, а Лес, когда образует свое тэта-пространство, становится вне времени. Обычная связь блокируется.

Мордион впереди них перешагнул через маленький грязный ручей, который он вспомнил, и оказался среди редких деревьев на краю леса. Вот и вернулись в реальную жизнь. Но бежать от нее бесполезно. Он широкими шагами прошел по проходу между домами и вышел на Лесную улицу. Она имела печальный покинутый вид. Все магазины были заколочены, а дорога усыпана гвоздями, стеклом, носимыми ветром газетами и листьями из леса. Поразительно длинная линия машин на ближайшей стороне выглядела так, словно каждый автомобиль простоял здесь по меньшей мере год при всех возможных погодных условиях.

Но нормальность, кажется, вернулась. Мордион обнаружил, что на нем снова неудобная земная одежда, включая короткое верблюжье пальто, которое Вайеррэн отважилась предложить ему. И когда он прикоснулся к лицу, оно оказалось не столько бородатым, сколько щетинистым. Как всегда, он нашел, что ему не хватает свернутого плаща на плече, как в униформе Слуги, так что он вернул одежду обратно к той, что носил в лесу – вплоть до травяных пятен спереди, оставшихся после того, как он прыгнул за Ямом. Но лицо… Он повернулся спросить Вайеррэн, считает ли она, что борода идет ему.

Он был совершенно один.

Через мгновение ошеломленного одиночества Мордион понял, что произошло. Это заставило его улыбнуться. Лес еще не закончил с ними. Он выпустил Мордиона. Лес всегда проявлял к нему особое отношение, даже в том, что привел Чела обратно, когда в этом не было настоящей необходимости, потому что Лес знал, что этого хочет Мордион. Он сделал это, надеясь, что Мордион поймет. И Мордион думал, что понял, но осталось кое-что увидеть.

Он вернулся по проходу между домами еще более широкими и быстрыми шагами и вошел в редкий лес. В тот момент, когда он перепрыгнул через маленький ручей, он снова оказался в буковом лесу, с зеленым солнечным светом над головой и похожими на колонны в просторном зале стволами цвета олова во всех направлениях. Остальные стояли немного в стороне недоумевающей толпой – тусклые цвета, если не считать белого платья Сири на краю рядом с Челом и неистово серебряной фигуры Яма.

Ям нарезал маленькие круги.

- Лес взял нас в плен. Лес не отпустит нас, - услышал Мордион его крики. – Мы останемся здесь навсегда!

Мордион испытал немалое искушение просто сложить руки и насладиться видом бегающего по кругу на месте Баннуса, встретившего достойного противника. Он позволил Яму сделать еще один оборот и затем прошел к нему.

- О, вот ты где! – Вайеррэн ринулась к нему. – Это правда, что говорит Ям?

- Да, - ответил Мордион.

Все, кроме Яма, встревоженно повернулись к нему. Ям продолжал с криками нарезать круги.

- Лес сотрудничал с Баннусом, - произнес Мордион, - потому что он желает кое-чего для себя. Теперь мы должны дать Лесу то, что он хочет, и он отпустит нас. Думаю, я знаю, что это. Ям, замолчи, остановись и скажи мне вот что.

Ям резко остановился на куче опавших листьев вишневого цвета и повернул к Мордиону встревоженные розовые глаза.

- Ты сказал мне, что Лес может формировать собственное тэта-пространство и становиться Великим Лесом. Лес делает это, только когда в него входит человек?

- Я не думал об этом, - ответил Ям. – Да, полагаю, что без усиления от моего поля, Лесу требуется человеческое присутствие для изменений.

- И подойдет не всякий человек, - заметил Мордион. – Думаю, Лес пытается сказать мне, что хочет сделать свое тэта-пространство постоянным, чтобы он всё время мог быть Великим Лесом, не полагаясь на людей.

- Но это невозможно! – воскликнул Ям.

- Я могу это сделать, - возразил Мордион. – Однако мне понадобится помощь собравшихся здесь землян. И твоя, Чел. Ты тоже хорошо ладишь с Лесом.

Он немного нервничал, прося этого странного нового Чела о помощи, но Чел с готовностью подошел к нему. Казалось, он тоже нервничает.

- Я ужасно давно не практиковался, - сообщил он. – Тебе придется взять на себя руководство.

- Справедливо.

Мордион выделил около двенадцати разбойников с Земли и попросил людей с Родины отойти. Вайеррэн скорчила ему гримасу, но к облегчению Мордиона, она поняла. Земляне с готовностью приблизились, окружая его, однако они тоже нервничали.

- Что именно надо делать? – спросил сэр Джон.

- Лес позволил мне экспериментировать, - объяснил Мордион, - взяв часть тэта-пространства и перемещая его. Он даже позволил мне таким образом разрушить русло реки. Так что думаю, ему нужно нечто в этом направлении, - солнечные листья буков над головой восторженно зашуршали на его слова, и Мордион уверенно продолжил: - Мы с Челом возьмем тэта-пространство и растянем его так широко, как сможем, а потом попытаемся укрепить его, чтобы оно стало стабильным. Вы должны думать вместе с нами. Сначала думать о просторе, а потом, когда я кивну – об алмазной твердости. Можете?

Они кивнули, но выглядели сомневающимися, пока молодой человек из винного магазина не сказал:

- Я понял вас: будто выдуваешь стекло. Это вы имели в виду?

- Точно! – ответил Чел. – Готов, Мордион?

Они попытались. Это потребовало огромных сил – настолько огромных, что Мордион, не собиравшийся устраивать театральные эффекты, обнаружил, что поднял руки, чтобы увеличить мощь. Вскоре остальные тоже подняли руки. И всё это время деревья вокруг стояли так неподвижно, точно они нарисованные. Они толкнули. И когда это уже стало казаться невозможным, они почувствовали, как тэта-пространство сдается и начинает растягиваться, словно надуваемый шар. А потом надо было лишь растягивать и растягивать его, неуклонно и осторожно, пока оно не стало настолько широким, насколько возможно. Тогда Мордион кивнул, и все сразу стали думать о твердости. У Мартина получалось лучше всего. Он думал о твердой стали и замерзшем снеге, адамантовых драконьих когтях и прочном дубе. Это оказалось настолько верным, что остальные последовали за Мартином, пока не создали невероятную твердость.

- Хорошо, - наконец произнес Чел. – Это лучшее, что мы можем сделать.

Все опустили руки, чувствуя себя неожиданно уставшими. Лес всколыхнулся вокруг них и снова всколыхнулся, пока вершины деревьев не начали производить шум, похожий на морские волны.

- Думаю, у нас получилось, - сказал Мордион Челу.

- Постоянный фокус-покус, - угрюмо произнес Ям. – Отныне всякому входящему в этот Лес придется долго искать выход.

- Это их не убьет, - заметила Вайеррэн и, немного подумав, добавила: - Не должно убить.

Когда они двинулись в направлении Лесной улицы, можно было заметить немало признаков того, что они правильно поняли нужды Леса. Вокруг них заливались соловьи. Стадо оленей быстро проскакало через тропу, а маленький дикий кабан с треском вывалился из боярышника рядом с ними и отбежал на некоторое расстояние. На этом расстоянии бесшумно передвигался вооруженный длинным луком человек в зеленом. Чел вздрогнул от громадных, змеевидных, блестящих колец дракона далеко внизу открытой дороги и затем снова вздрогнул, когда ряд хрупких фигур с покрытыми плющом головами покрались за драконом. Другие люди вертели головами, убежденные, что видели маленького человечка с мохнатыми ногами, бросившегося на копытах за ближайшее дерево, или странные серовато-коричневые женские фигуры, танцующие на краю зрения. Один раз Вайеррэн дернула Мордиона за руку и указала пальцем. Он как раз успел увидеть светящуюся на зеленом фоне маленькую белую лошадь с единственным рогом во лбу, которая мчалась по далекой поляне. И всё время ветви наверху производили глубокое, счастливое волнение, словно море в хороший для плавания день.

Вскоре они пересекли ручей и пошли по проходу между домов.

- Выглядит довольно-таки разоренным, - с сожалением произнес Хьюгон, когда они вышли на Лесную улицу.

Там было очень оживленно. Люди отдирали доски, приколоченные к окнам магазинов. Когда молодой человек из винного магазина поспешил через дорогу, чтобы помочь своему другу, Вайеррэн заметила, что в овощной лавке Стэвели трудится компания совершенно незнакомых людей. Она подумала, что в замке они могли работать на кухне. Вокруг – наверху и внизу дороги – заводились моторы и хлопали двери заброшенных машин. Сэр Джон Бедфорд поспешил к своей машине, как только поравнялся с ней. Люди с Родины стояли неуверенной кучкой – весьма курьезной, пестрой толпой, поскольку некоторые из них были в нарядах великих Домов, другие – в маскировочных камзолах, Сири – в белом, а Чел рядом с ней – в поношенном синем спортивном костюме.

Позади них раскрылись ворота фермы Колдолесье, и покрытый ветками и птичьим пометом белый фургон медленно выехал задом. За ним следовал Контролер Борасус в разорванном зеленом костюме, машущий и умоляющий людей из техобслуживания подбросить его. Сидевший за рулем Мэдден только усмехнулся и продолжил ехать задом.

Сэр Джон открыл дверь своей машины.

- Я только что говорил с Ранкорном по телефону, - крикнул он. – Они откроют портал и предупредят сектора, что вы в пути. Вы, пятеро Властителей, забирайтесь, и робот тоже – я отвезу вас туда. Остальные поедут со службой безопасности в других машинах. Их уже предупредили.

Тут его внимание привлекли вопли Контролера Борасуса. Мэдден, ухмыляясь еще шире, чем прежде, разворачивал фургон, собираясь уехать.

- Подвезите его, идиоты! – проревел сэр Джон фургону. – Этот человек – ваш Контролер сектора!

- Когда сэр Джон закончит наводить порядок на Земле, - сказал Мордион остальным Властителям, - стоит сделать его Контролером на Альбионе.

Они посмотрели на Контролера Борасуса, которого затаскивали в фургон, и дружно согласились.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Все знают, кем был король Артур, и что Мерлин был волшебником, который переодел отца Артура в герцога Тинтэджельского и свел его с матерью Артура герцогиней Тинтэджельской. Никто не говорит, кем был отец герцогини, но у нее явно замечательные гены: все сводные сестры Артура были могущественными ведьмами. Эти леди и Артур были, конечно, частью второй программы воспитания Мартеллиана, для которой он принял личину Мерлина, и, возможно, она еще продолжается до сих пор, поскольку у Артура на самом деле было несколько сыновей, которые не фигурируют в самых известных историях о нем. Первая программа воспитания Мартеллиана имела место раньше, когда он бродил по северной Европе и называл себя Волком. Под этой личиной его позже спутали с богом Вотаном. Как Волк, он вывел целую расу героев, самый известный из которых сегодня – Зигфрид. Но так было не всегда. Англо-саксонская поэма «Беовульф» ясно показывает, что в ранние дни лучшим из потомков Волка был молодой человек по имени Фитела. Фитела самым умелым из всех живущих в убийстве драконов, но он исчез из песни и истории, прежде чем Зигфрид стал известен. Конечно, Фитела исчез, когда Властитель Первый схватил его и поместил в гробницу стазиса.

----«»----«»-----«»-----

[анонимно сканировано в далекой-далекой галактике]

1

Баллада Альфреда Теннисона – является основанной на средневековом источнике интерпретацией легенды из Артуровского цикла.

2

То есть Смерть.

3

Средневековый английский гобелен, сделанный между 1066 и 1077 годами, рассказывающий историю нормандского завоевания.

4

Сюрко – нечто вроде туники с гербом на груди, которую надевали поверх доспехов.

5

Agenos и Artegal – разве что с одной буквы начинаются. Честно говоря, не знаю, что схожего увидел Пятый в этих именах.

6

«Верблюд – это лошадь, разработанная комитетом». Эта фраза приписывается журналу «Vogue». Уничижительная характеристика стиля проектирования, когда группа объединяется для создания чего-либо при плохом руководстве. Результатом является сложность, неполнота, логические противоречия и отсутствие целостной структуры.

7

Имя Фитела встречается в «Беовульфе». У короля Вёльсунга были близнецы: мальчик Сигмунд и девочка Сигни. Сигни насильно выдали замуж за гаутского короля Сиггейра. Брак этот оказался роковым для всей семьи, так как Сиггейр зазвал своего тестя в гости и убил там вместе с дружиной, и лишь Сигмунд спасся бегством и поселился в лесу. И он, и Сигни стали готовиться к мести. Для Сигни отец, кровный родственник, дороже и ближе, чем муж, и она ждет, когда вырастут сыновья, чтобы использовать их как орудие мести, но сыновья оказались недостаточно мужественными, и тогда Сигни, переодевшись ведьмой, нашла брата в лесу и родила сына от него. Этот мальчик и был Фитела. Когда Фителе исполнилось десять лет, мать отослала его к Сигмунду, не подозревавшему, что сын Сигни — это и его сын. Сигмунд и Фитела долго прожили в лесу вместе и в конце концов подожгли дворец Сиггейра.


home | my bookshelf | | Колдолесье |     цвет текста