Book: Похитители душ



Кэтрин Фишер


Похитители душ


(Снежный странник — 3)

Посвящается Тесс


Глава первая

Мудрые девы… судьбы судили, жизнь выбирали детям людей…


Меч был из тяжёлого чеканного железа, с узкой ложбинкой вдоль клинка. Навершие было украшено двумя крошечными позолоченными птичками с ярко-красными глазами, вокруг рукояти обвились два дракона, в щербинах и царапинах. — А меч-то не новый, — заметил Брокл.

— Он замечательный. — Потрясённый Хакон сказал это так тихо, что его почти никто не расслышал.

Он посмотрел на раба, который принёс меч.

— Передай Вулфгару… передай ярлу, что я ему благодарен. Очень благодарен.

Раб подошёл к ярлу, что-то прошептал ему на ухо, и они увидели, как Вулфгар, усмехнувшись, лениво помахал им рукой со своего почётного места.

Хакон крепко сжал в руке меч, осмотрел его со всех сторон и тщательно стёр с металла крошечное пятнышко грязи. Его правая рука, которая пока ещё была слабее и меньше левой, стиснула рукоятку; Хакон со свистом нанёс пару ударов воображаемому противнику.

Джесса резко отодвинулась:

— Осторожнее!

— Извини. — Хакон неохотно положил меч на стол между тарелками с едой.

Джесса про себя улыбнулась. Она знала, он не может поверить, что теперь у него есть настоящий меч.

— Конечно, он гораздо лучше той ржавой железяки, что у тебя была, — сказал Брокл, выливая остатки вина на пол. — Теперь ему нужно дать имя. — Он взял кувшин с вином и снова наполнил свой кубок. — А, вот тот, кто нам нужен. Как можно назвать меч, Скапти?

Высокий скальд сел рядом с ними:

— Чей меч?

— Хакона.

Скапти потрогал клинок.

— Ну, — задумчиво сказал он, — его можно назвать Громобой, Гнев, Крикун, Выжженный Рунами, Коса Чести, Червь-точильщик, Драконова Смерть…

— Вот это мне нравится.

— Не перебивай, — глянул на него Скапти. — Кусач, Гроза Воинства, Погибель, Голова-с-плеч, Разящий Удар, Крушитель Голов, Обманщик, Хозяин Ночи… О, я мог бы ещё продолжать и продолжать. У скальдов в запасе сотни имён.

— Нельзя его называть, пока он не побывает в деле, — твёрдо сказала Джесса, наливая Скапти вина.

— Ты хочешь сказать, пока он кого-нибудь не убьёт? — неуверенно спросил Хакон.

— Не отведает крови. — Брокл незаметно подмигнул остальным. — Клинок нужно сначала напоить, вот что говорят. А потом уже давать ему имя.

Скапти легонько постучал по рукояти:

— Где ты его взял?

На другом конце стола раздался взрыв смеха. Перекрикивая шум, Хакон объяснил:

— Мне его дал Вулфгар. В честь своей свадьбы. — Он взял меч в руки, и на клинке, словно кровавое пятно, вспыхнул отсвет пламени очага.

Джесса поёжилась, хотя в пиршественном зале было тепло и дымно, а её тяжёлое алое платье было сшито из добротной шерсти. На какое-то мгновение ей почудилось, будто звон посуды и шум голосов затихли, но потом дурное предчувствие улетучилось, и она снова услышала в зале весёлые голоса.

Джесса окинула пирующих взглядом.

Вулфгар сидел в центре, слегка подавшись вперёд, в тёмном плаще, отороченном мехом. Он слушал, как Сигни что-то шепчет ему на ухо; потом улыбнулся и положил на её руку свою.

— Вы только посмотрите на него, — засмеялась Джесса. — Ничего вокруг не замечает.

— Ну ещё бы, — откликнулся Брокл. — Такая красавица.

«Да, правда красавица», — подумала Джесса. Светло-золотистые волосы Сигни были длинными и шелковистыми. Платье ниспадало красивыми складками; на запястье и плечах блестели золотые украшения. Красивая девушка, утончённая, дочь богатых родителей. Вулфгар и она считались женихом и невестой уже давно, с самого детства, как было известно Джессе. И теперь, когда Вулфгар вернул себе власть и владения, когда стал ярлом, они должны были пожениться. Завтра в полдень. В день летнего солнцестояния.

За столом сидели многочисленные родственники Сигни; всю прошлую неделю они прибывали со своих отдалённых ферм. Друзья Вулфгара потеснились, чтобы дать им место: гостей ярла всегда полагалось усаживать на самые почётные места.

Джесса спросила Брокла:

— Кари ещё спит? Наверное, его надо разбудить.

Он нахмурился, потом бросил взгляд на дверь:

— Как хочешь. Если так пойдёт и дальше, ему ни крошки не достанется. Но ты же его знаешь, Джесса; он может и не пойти.

Она кивнула, вставая:

— Пойду посмотрю.

Проходя по залу и стараясь не столкнуться со слугами, разносящими еду, Джесса думала, что вряд ли Кари спит. В зале стоял шум, все его двери были нараспашку, чтобы пропускать свет летней ночи, солнце ещё только начало клониться к закату, светлое небо было расчерчено полосками облаков. В это время года почти не темнело. Джесса легко поднялась по каменной лестнице и постучала в дверь в конце коридора:

— Кари?

Через мгновение он ответил:

— Входи, Джесса.

Кари сидел возле догорающего очага, прислонившись спиной к скамье и согнув ноги в коленях. Пламя ярко освещало его лицо, красными были его руки и волосы, и Джессе снова показалось, что она видит кровь, и от этого ей стало холодно.

Кари бросил на неё быстрый взгляд:

— Что? Что случилось?

— Ничего, — ответила Джесса, входя в комнату. — Просто свет на тебя странно падает. И в комнате темно.

Он посмотрел на огонь:

— Тебе стало страшно. Я это почувствовал.

Два чёрных ворона, которые следовали за Кари повсюду, сидели на подоконнике и смотрели во двор. Один из них как-то странно поглядел на Джессу. Она примостилась на скамье:

— Мне никогда не бывает страшно. Послушай, ты не спустишься к нам? Брокл, конечно, ест и пьёт за десятерых, но еды ещё полно.

— Меня зовёт Вулфгар?

— Нет. Вулфгар знает, что ты любишь, а что — нет.

Джесса понимала, что если бы дело касалось другого человека, то его отсутствие за праздничным столом Вулфгар воспринял бы как личное оскорбление, но Кари… Кари — другой.

Его матерью была колдунья по имени Гудрун, Снежная странница. Когда он родился, она приказала запереть его в одной из комнат своей темницы, где он провёл шесть лет в полном одиночестве; но Кари вырос и стал таким же могущественным волшебником, как и его мать, и был до того на неё похож, что люди замирали от страха, глядя на него. Кари не любил находиться среди людей, и Джесса понимала почему.

Вот и теперь он сидел на полу в своей роскошной голубой рубашке, перепачканной сажей, и не спешил подняться.

— Всё в порядке? — тревожно спросила Джесса. Он откинул упавшие на глаза серебристые волосы:

— Да. — Но его голос звучал неуверенно.

— Скажи, что с тобой, — сказала Джесса. Он повернулся к ней:

— Я не знаю, Джесса. Просто сегодня ночью, когда наступили сумерки, я что-то почувствовал. Пальцы начало покалывать. И дрожь. Мне стало холодно. Не понимаю, что со мной.

— Ты думаешь, это из-за свадьбы?

— Нет. Просто со мной что-то происходит. — Он внезапно встал. — Я голоден. Пошли вниз. Хочу увидеть новый меч Хакона.

Джесса остановилась как вкопанная:

— Он же его только что получил. Откуда ты знаешь?

Но, поймав его умоляющий взгляд, она замолчала.

Когда они вошли в пиршественный зал, все разговоры на какое-то мгновение стихли, но затем шум возобновился. Люди только начали привыкать к Кари. «Уж очень долго», — сердито думала Джесса. Их пугала его бледная кожа и прозрачные, как лёд, серые глаза; при взгляде на него они вспоминали Гудрун.

Вулфгар обрадовался.

— Ну наконец-то! — неторопливо произнёс он. — А я всё гадал, окажешь ты нам честь или нет.

Кари улыбнулся, посмотрев на Сигни:

— Простите. Брокл говорит, что у меня плохие манеры; он прав.

Белокурая девушка бросила на него любопытный взгляд. Потом налила кубок вина и протянула его Кари.

— Я рада, что ты пришёл, Кари, — сказала она со своим мягким акцентом жительницы южных земель. — Нам с тобой нужно дружить. Я хочу знать всех друзей Вулфгара. Я хочу им понравиться.

Кари взял кубок и внимательно посмотрел на Сигни:

— Вы им понравитесь, госпожа.

Та покраснела и бросила быстрый взгляд на Вулфгара:

— Это твоё предсказание?

Вулфгар засмеялся, а Кари сказал:

— Предсказание, которое уже сбылось.

Он поднёс кубок к губам и вдруг замер; замер столь неожиданно, что Джесса уставилась на него. Кари смотрел на вино так, будто оно отравлено. Его лицо стало белым от ужаса.

— Она здесь, — прошептал он. Вулфгар встревожился:

— Кто?

Но Кари молниеносно обернулся.

— Закройте двери! — отчаянно крикнул он, перекрывая шум в зале. — Закройте! СКОРЕЕ!

Скапти вскочил, Вулфгар тоже.

— Выполняйте! — громовым голосом крикнул Вулфгар, и люди стали выскакивать из-за стола, хватаясь за оружие. Джесса схватила Кари за руки, и красное вино из кубка выплеснулось на её платье.

— Что это? — задыхаясь от волнения, спросила она. — Что происходит?

— Она здесь. — Кари смотрел через её плечо. — Боги, Джесса. Смотри!

Сквозь высокие окна в зал начал струиться туман; странное мерцающее облако, в котором мелькали какие-то тени и призраки; чьи-то руки начали цепляться за подоконники, в дверях показались чьи-то расплывчатые очертания. Через несколько секунд они заполнили весь зал, где кружил и плавал холодный серебристый туман.

Визжали женщины, в зале раздавались крики, лай собак, звон оружия. Огонь в очаге внезапно потух, и стало темно и холодно, свечи на столе погасли. Туман клубился, обволакивая лица людей, и те не знали, куда бежать. Джесса увидела, как Вулфгар взялся за меч, а после пропал за призрачным туманом, который, казалось, схватил её за руки и потащил куда-то. Она вырвалась из его цепкой хватки и услышала, как где-то рядом кричит Кари; в следующую минуту они так сильно столкнулись друг с другом, что с грохотом опрокинули стол. Джесса уцепилась за Кари и позвала его, но он не ответил, и тогда она провела рукой по его лицу и ощутила влагу. Поднеся руку к глазам, она увидела на ней кровь.

— Кари!

Её голос потонул в общем рёве. Бледные, призрачные тени людей и собак мелькали в белом тумане; в воздухе совсем рядом свистнул меч, люди пытались бороться с тенями, призраками. Джесса хотела встать и тут же полетела на пол, получив удар чем-то холодным и твёрдым. Встав на четвереньки, она почувствовала, как немеет половина лица, потом появилась пульсирующая боль.

Её кто-то схватил; она изо всех сил оттолкнула его и тут же услышала знакомый голос:

— Это я!

— Хакон! Что происходит?

— Не знаю.

— Кари ранен. Его нужно увести в безопасное место!

Они нашли Кари в тумане и подхватили под руки; Хакон оттащил его в угол, расшвыряв ногой скамьи. Они склонились над Кари.

— Это Гудрун! — выпалила Джесса.

— Что?

— Гудрун! Это она колдует!

Туман превратился в сплошную пелену. Вокруг двигались тени, огромные, как тролли, чудовища из ночных кошмаров. Сверкая глазами, скалил зубы призрачный волк; вокруг плавали лапы каких-то страшных бесформенных существ. Пол быстро покрывался инеем; он скрипел под ногами, забивался под ногти; люди вдыхали ледяной воздух, и он обжигал горло, перехватывал дыхание, не давая говорить.

— Холодно, — прошептал Хакон.

— Мне тоже. — Джесса хотела сказать: «Только не засыпай», но губы не слушались, язык не шевелился. — Хакон… — с трудом пробормотала она, но он не ответил. Джесса нащупала его руку; она была совсем холодной.

В зале наступила тишина.

Белый иней наползал на лицо Джессы, понемногу захватывая всё тело. Сделав огромное усилие, она попыталась пошевелиться, ледяная корка затрещала и мгновенно сковала её вновь, закрыв лицо, словно стеклянная маска. Джесса начала задыхаться.

Лёд закрыл ей глаза, сомкнул ресницы.

Джесса провалилась в темноту.



Глава вторая

… вещей колдуньей творила волшбу жезлом колдовским…


Окутанные снежным волшебством, они блуждали каждый в своём сне.

Броклу снилась какая-то комната. Он был уверен, что это комната, но не мог вспомнить, как он туда попал. Он отворял тяжёлую дверь; на ней висела цепь, проржавевшая от времени. В руке он держал фонарь, чтобы посмотреть, что находится за этой дверью.

В темноте послышался какой-то звук. Брокл посветил туда.

Он сидел на полу, скорчившись и забившись в угол; Брокл увидел его глаза и испуганное движение.

Это был мальчик лет шести. Покрытый грязью, со слипшимися волосами, в лохмотьях. Грязь коркой запеклась на его худом лице; его большие глаза, неподвижно уставившиеся на Брокла, ничего не выражали.

Брокл склонился над ним, заслонив собой угол вонючей каморки. Мальчик не шевельнулся.

«Ты можешь говорить?» — услышал он свой хриплый голос; ярость разгоралась в нём, словно огонь. Когда мальчик не ответил, Брокл протянул к нему дрожащие руки. Дотронувшись до него, Брокл понял, что перед ним Кари, а подняв голову, вдруг увидел перед собой Гудрун. Она протянула руку и подняла мальчика; тот изменился, стал старше, чище, выше, и теперь мать и сын стояли среди теней и смотрели друг на друга.

Фонарь задрожал в руке Брокла.

Он не мог отличить их друг от друга.

Хакону снилась белая пустота. Он потянулся за мечом, и тот внезапно выскользнул у него из рук. Пол вздыбился и превратился в стеклянную стену, на которой было невозможно удержаться. Отчаянно цепляясь за неё руками, Хакон неуклонно соскальзывал вниз, прямо в паутину заклинаний Гудрун, а под ним зияла ревущая пропасть, такая же бездонная, как его кошмар.

Ему пришла в голову спасительная мысль, и он, воткнув в стену свой меч, попытался на нём повиснуть, но вдруг откуда-то появилась белая змея и обвилась вокруг его руки; пальцы Хакона ощутили прикосновение её холодной кожи. Он сразу потерял силу, перестал что-либо чувствовать. Пальцы разжались, и змея так крепко сдавила ему кисть, что меч выпал, скользнул по стене и вместе с Хаконом полетел в пропасть.

У Скапти был свой кошмар. Он стоял в зелёном лесу и издали смотрел на белый туман. Он знал, что это колдовство. В тумане двигались тени. Он думал, что это его друзья и все они погибли.

Скапти ощущал под рукой шершавую кору дерева; на ветру громко шуршали листья — по крайней мере, ему казалось, что это листья, но когда он взглянул на них ещё раз, то увидел, что это слова. Все слова всех его песен разлетелись на все четыре стороны и теперь падали, как капли дождя. Скапти поймал одно из них и сжал в руке — чёрное, хрустящее слово:

«Погибли».

Он сердито бросил его, чувствуя, как холодеет сердце.

И тут Скапти увидел её; высокая белокожая женщина стояла и смеялась.

«Поэтам известно многое, Скапти, — сказала она, — они умеют создавать прекрасные стихи. Но их тоже можно погубить».

И он смотрел, как его слова тихо падают на землю, превращаясь в снег.

Сигни не поняла, что видит сон. Над ней нагнулась высокая женщина и помогла ей встать.

«Спасибо, — сказала Сигни, отряхивая платье. — Что случилось? Где Вулфгар?»

Женщина холодно улыбнулась, и не успела Сигни шевельнуться, как та быстро защёлкнула на её запястьях цепочку, сплетённую из тонких изящных звеньев. Сигни посмотрела на неё и отдёрнула руки.

«Что вы делаете? — Она в ужасе оглядела замёрзший зал. — Вулфгар!»

«Он тебя не услышит».

Женщина спокойно повернулась и повела её за собой; Сигни пришлось идти. Она попыталась вырваться, но не смогла.

«Куда мы идём?» — со слезами в голосе спросила она.

Гудрун засмеялась.

Они вышли из зала, и он сразу растворился в тумане.

Вулфгар знал, что потерял её. Во сне он бегал по дому, искал и звал её. Где все? Что случилось? Придя в ярость, он остановился и стал звать своих стражников.

Ночь ответила молчанием; над каменным домом с драконами на фронтонах занималась заря. Он побежал на берег фьорда, потом к самой большой пристани, громко стуча сапогами по деревянному настилу.

«Сигни!» — закричал он.

Светлая вода была залита полуночным солнцем. И вдруг он увидел её. Сигни лежала на дне, погрузившись в глубокий сон. Угри извивались в её прекрасных волосах, их длинные пряди поднимались и опускались вместе с колыханием воды. Когда Вулфгар лёг на землю и попытался до неё дотянуться, его руку сковал лёд.

Вода схватила его, точно капкан.

Только Кари не снились сны. Вместо этого он выскользнул из своего тела и стоял над ним, разглядывая кровь на волосах. Потом пошёл мимо опрокинутых столов и объятых сном тел своих друзей к широко распахнутой двери. За ней лежал часовой, его меч был покрыт инеем, возле его тела неподвижно застыл чёрный волкодав.

Перешагнув через них, Кари быстро вышел во двор и посмотрел на север. Среди отсветов зари мелькали какие-то тени; он услышал, как из невидимых миров его зовут голоса. Он ответил, и к нему спустились призраки ярлов, воинов и женщин.

— Что случилось? — резко спросил он.

— Она пришла. Она забрала с собой одного из них.

— Кто пришёл?

Они уставились на него, их лица были так же бледны, как и его.

— Мы не знаем имён. Имена — для живых.

— Вы должны мне сказать!

— Она. Снежная странница.

Его мать. Он и сам удивился, зачем так спешил, ведь он знал, что это она. Кари кивнул и медленно пошёл назад, а призраки расступились перед ним, словно туман.

Вернувшись в зал, Кари посмотрел на огромный ствол дерева, который поднимался почти до крыши. Среди его ветвей виднелись две чёрные тени.

— Поищите её, — сказал он. — Может быть, найдёте какие-нибудь следы. Ищите на севере.

— Маловероятно, — прокаркала одна из них.

— Хотя бы попытайтесь. Я разбужу людей.

Когда они, забив крыльями, вылетели в окно, Кари неохотно вернулся в своё тело, сразу почувствовав боль от раны и холод в пальцах и животе.

Он тяжело поднялся на колени, пытаясь справиться с приступом тошноты. Потом схватил Джессу за руку и встряхнул её:

— Джесса! Проснись. Проснись!

Ей снился сон, она это знала. Она стояла на вершине холма, возле пасущейся лошади, и смотрела вниз на покрытую снегом равнину. Далеко на юге горели костры. В небо, словно бледная радуга, поднимался огромный мост, упиравшийся в облака.

На чёрной воде фьорда она увидела корабль, погребальный корабль, медленно плывущий на волнах отлива. Ей были видны блестящие щиты на его бортах; щиты горели, металл плавился и с шипением капал в чёрную воду. Пламя охватило мачту, загорелись края паруса.

На том корабле были все её друзья; все, кого она когда-то знала, и все они были живы. Одни звали её, другие молчали, глядя назад; Скапти и Сигни, Вулфгар и Брокл, Марикка и Торкил, её отец, Кари, Хакон со своим новым мечом, который смотрел с такой тоской, что у неё сжалось сердце.

Возле неё стояла Гудрун. Колдунья была высокого роста; её длинные серебристые волосы прямыми прядями спадали на спину.

«Мой корабль, — тихо сказала она. — И если ты желаешь их спасти, Джесса, то приди и забери их».

«Куда прийти?» — гневно спросила Джесса.

«На Край мира».

«Там ничего нет!»

«Ах, да есть же. — Гудрун улыбнулась своей загадочной улыбкой. — Там лежит земля душ. Место, о котором не говорят даже в песнях. Страна мудрых».

Потом она крепко, до боли, сжала руку Джессы:

«Но сейчас ты должна проснуться».

И это была не Гудрун, это был Кари, его лицо было бледным, на волосах запеклась кровь. Держась за его руку, Джесса встала. С её одежды и волос посыпался снег; ей было так холодно, что казалось, замёрзло само сердце.

— Что случилось? Ну и вид у тебя!

— Я ранен в голову, — тихо ответил он. — И плохо вижу.

Джесса заставила его сесть и оглянулась по сторонам. В зале было темно, его освещало только слабое ночное солнце и какое-то странное сияние. Всё было покрыто тонким слоем инея; он лежал на столах, на полу, на распростёртых телах спящих людей, на тарелках с едой и перевёрнутых скамьях. Пролитое вино замёрзло, огонь в очагах погас, гобелены на стенах подёрнулись льдом и висели затвердевшими складками.

Через открытую дверь было видно, где клубы тумана обернулись льдом; словно застывшие ручейки, они накрыли столы и спящих собак. На окнах повисли сосульки.

Неудивительно, что никто ничего не успел сделать. Мечи примёрзли к ножнам, щиты — к скобам на стене. Рядом на полу лежала женщина, прижимая к себе ребёнка; оба были совершенно белыми от холода и едва дышали.

Джесса задрожала:

— Их нужно разбудить! Иначе все они замёрзнут насмерть.

Кари кивнул и, пошатываясь, подошёл к очагу. Когда Джесса принялась трясти Хакона, она услышала, как в очаге весело затрещал огонь, вызванный рунами.

Будить остальных пришлось долго. Одни настолько погрузились в свои сны, что казалось, уже умерли, а их души отправились блуждать в страну заклятий. Лишь Брокл проснулся мгновенно и схватил её за плечо; Скапти просыпался медленнее, он поднял голову и уставился в потолок, словно тот собирался рухнуть.

Зал постепенно наполнялся голосами; бессвязное бормотание сменилось человеческой речью; послышались вопросы, тревожные возгласы; заплакали дети, с оттаявшей одежды начала капать вода.

— Закройте двери! — приказал Брокл. Обняв Кари за плечи, он осмотрел его рану на голове. — Глубокая. Хакон, найди что-нибудь, нужно остановить кровь.

— Где Вулфгар? — спросила Джесса, подбежав к почётному месту. Стол был перевёрнут. В нём торчал вмёрзший в дерево нож. Джесса бросилась к возвышению, расшвыривая скамьи и стулья. Сначала она увидела его руку, обнимавшую Сигни, и, позвав на помощь Скапти, попыталась сдвинуть упавший на них стол; ей помогли стражники, и скоро все окружили лежащего на полу ярла. Ему помогли сесть.

— Что здесь произошло? — с трудом выговорил он.

Джесса склонилась к нему:

— Похоже, снова поработала Гудрун. Какое-то колдовство. Несколько человек ранены, но погибших нет. Вы-то как, целы?

Он кивнул, рукавом стёр с лица сажу и иней, потом повернулся к Сигни. Та неподвижно лежала на соломе, над ней склонился Скапти. Скальд был явно встревожен:

— Я не могу её разбудить.

Вулфгар схватил девушку за плечи и начал трясти:

— Сигни!

Она лежала как мёртвая, но все видели, что она дышит. Её лицо было спокойно, глаза открыты, но она не шевелилась.

— Сигни! — снова позвал Вулфгар. — Что с тобой?

Она не ответила, и тогда он поднял её на руки,

Джесса быстро подставила стул, и они попытались её усадить, но голова Сигни бессильно упала набок, а длинные волосы закрыли лицо.

В толпе заплакала какая-то женщина.

Вулфгар принялся растирать Сигни руки.

— Позовите её служанок. Позовите Эйнара…

— Это бесполезно.

Хриплый голос Кари прозвучал неожиданно, и все обернулись. Он стоял опираясь на руку Брокла.

— Почему бесполезно? — крикнул Вулфгар.

— Она ушла. Её забрала Гудрун.

— Как это забрала? — Вулфгар вскочил на ноги. — Она здесь и жива!

— Не совсем. Гудрун забрала её душу, увела с собой.

Он провёл рукой по голове, и на мгновение Джессе показалось, что он сейчас упадёт, но Кари взглянул на Вулфгара и сказал:

— Смотрите. Она оставила свой знак. Огромный ствол дерева, стоявший в центре зала, был расщеплён сверху донизу.

И на нём виднелся глубоко вырезанный рисунок — извивающаяся белая змея, с зубов которой стекали капли яда.

Глава третья

Тогда сели боги на троны могущества

И совещаться стали священные: кто небосвод сгубить покусился…


Они отнесли Сигни в её комнату и уложили на парчовую постель, укрыв меховым одеялом, потом разожгли в очаге огонь. Но ничто не могло её разбудить: ни просьбы, ни мольбы. Она чуть заметно дышала, но так медленно, что все испугались, и тогда знахарка Герда и лекарь Эйнар, сын Гримса, стали лечить её всеми известными им способами, наполнив комнату ароматами экзотических масел и мазей и жжёного дерева. Они даже втыкали ей в руки острые иглы, но Сигни и тогда не очнулась. В конце концов Вулфгар потерял терпение и велел им уйти.

Когда Джесса, тихо постучав, открыла дверь, он так и сидел на краешке кровати возле Сигни, завернувшись в свою залитую вином накидку.

— Что? — спросил он, не оборачиваясь. Джесса и Скапти вошли в комнату.

— Кари говорит, что на нас напали какие-то колдовские силы. — Скальд прислонился к окну. — Я думаю, он прав: снаружи нет следов ни людей, ни лошадей.

— Но мы же их видели! И раненые есть.

— Я знаю, но мы видели призраков, Вулфгар, игру воображения, ничего реального. Кажется, каждый видел что-то своё. Наверное, некоторые принялись драться друг с другом или попытались убить видения — никто не понимал, что происходит. Мы все были под властью колдовства.

— Ты можешь вспомнить, — спросила Джесса, — что тебе снилось?

Скапти бросил на неё рассеянный взгляд:

— Нет. Не помню точно. Помню только боль.

Вулфгар вскочил и начал быстро ходить по комнате:

— Как она могла такое сделать! И почему Сигни? Ведь они даже ни разу не виделись! Если колдунья хотела отомстить, почему не убила всех в зале?

Джесса сказала:

— Она сделала то, что обещала.

Все посмотрели на неё, Джесса откинула с лица каштановые волосы и сказала:

— Вы помните ночь, когда она пришла к нам в том странном видении? Ночь, когда исчез её зверь? Она стояла посреди снежной равнины. Она хотела, чтобы Кари вернулся к ней, а он отказался. И тогда она обратилась к вам.

— Да, я помню, — сказал Вулфгар, глядя в темноту. — Она сказала: «Я заберу у тебя то, что ты любишь больше всего на свете». Но я никогда не думал, что это будет Сигни.

Он посмотрел на лежащую на постели девушку. Её глаза были закрыты, словно она спала.

— Сядь, — мягко сказал Скапти, — нам нужно подумать.

Вулфгар тяжело опустился на скамью рядом с Джессой. От его изящных медлительных движений не осталось и следа. Обхватив голову руками, он смотрел на огонь.

— Что же теперь делать?

Никто не знал, что ответить.

В тишине в коридоре послышались шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появились Брокл и Кари.

Кари был очень бледен, сквозь его светлые волосы была видна глубокая рана на голове; войдя, он посмотрел на Сигни.

— Тебе нужно лежать, — тихо сказал Вулфгар.

— Вот это я ему и твержу, — проворчал Брокл. Не ответив, Кари сел возле очага.

— Что нам делать? — снова спросил Вулфгар. Кари мрачно на него посмотрел, потом сказал:

— Только одно. Гудрун не оставила нам выбора. Нам придётся идти к ней.

— Зачем?

— Потому что Сигни находится у неё. — Он снова посмотрел на девушку. — Это не она, а только её тело, её оболочка. И она пуста. Самой Сигни нет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я проникал в её разум, Вулфгар, и там ничего нет! — Он провёл пальцами по волосам. — Гудрун сделала так, чтобы заставить меня прийти к ней.

— Куда? — спросила Джесса, вспомнив свой сон.

— Не знаю. Далеко.

— Туда, где живёт Белый народ. Он пожал плечами:

— Наверное.

Скапти был явно заинтригован. Он сказал:

— Говорят, что это на Краю мира. Там живут тролли и духи-великаны. Говорят, что льды там поднимаются до небес. И там никто не может жить.

— Там живут Снежные странники. Мой народ, — угрюмо сказал Кари.

Вулфгар внезапно оживился:

— Ну что ж, если вы считаете, что нам нужно туда идти, мы пойдём. Я снаряжу столько дракаров, сколько смогу; большой вооружённый отряд…

— Отряд здесь не поможет, — неожиданно сказал Брокл. Его огромная тень перемещалась по стене, огонь освещал ярко-рыжую бороду. — Последний ярл посылал туда людей, никто из них не вернулся назад.

— Он прав, — заметил Кари. — Кроме того, идти должен я один.

Все заговорили разом, но быстро умолкли, когда Брокл воскликнул:

— Тебе нельзя идти! Она убьёт тебя!

— Она уже могла меня убить, — спокойно ответил ему Кари, потирая лоб. — Нет, я нужен ей живым.

— Никуда ты не пойдёшь! — Брокл явно рассердился.

— У нас нет выбора, Брокл, — твёрдо сказал Кари, глядя ему в глаза. — Подумай. Сигни будет лежать днями, неделями, годами, ничего не говоря, никого не узнавая. Мы станем взрослыми, состаримся и умрём, а она будет всё такая же. У Гудрун много времени. Она подождёт.

Вулфгар молча сжал кулаки.

Но великан Брокл упрямо замотал головой:

— Это глупо. Сигни может проснуться; мы же не знаем… — Он взял Кари за плечи. — Не для того я вытаскивал тебя из темницы. Я не хочу, чтобы ты туда шёл.

— Я должен. — Прозрачные глаза Кари смотрели холодно; сейчас он был очень похож на Гудрун — тот же загадочный, властный взгляд.

Брокл резко встал и направился к двери. Так же резко остановившись, он ударил по ней кулаком.

— Мы же никогда раньше не ссорились, — тихо сказал Кари.

— А мы и сейчас не будем. Если ты собрался на Край мира, значит, я пойду с тобой, и ты это прекрасно знаешь. Но учти, мы угодим прямо в её ловушку. И как это она увела с собой душу девушки?

Кари немного помолчал, потом сказал:

— Научилась. Её могущество длилось очень долго.

Сверкнув глазами, Брокл посмотрел на поэта:

— Что-то ты притих. Обычно у тебя обо всём имеется своё мнение.

Скальд пожал худыми плечами:

— Я думаю, Кари прав, у нас нет выбора. А для поэта такое путешествие очень заманчиво. Пройти дорогой снов. Говорят, где-то есть земля, где только лёд и огонь. Кто-то ведь должен сложить о ней песню, так почему бы не я?

— Я тоже не останусь дома, — твёрдо заявила Джесса. — Даже и не думайте. Я иду с вами.



При виде её упрямого выражения лица все заулыбались. Когда Джесса принимала решение, остановить её было уже невозможно, и они это знали.

Вулфгар сказал:

— Что ж, значит, решено. Нас будет мало — пойдём тихо, да и тащить на себе много не придётся…

Все переглянулись, ожидая, кто заговорит первым. Наконец Скапти сказал:

— Нет. Ты не пойдёшь.

Вулфгар уставился на него.

— Скапти прав, — поддержала скальда Джесса. — Вам нельзя идти, Вулфгар. Вы это знаете. Ваше место здесь.

— Моё место, — тихо ответил он, — рядом с Сигни.

— Нет. — Джесса встала. — Послушайте. Я буду говорить прямо, потому что больше вам никто этого не скажет. Вы ярл. Вы правите своими владениями, поддерживаете мир, улаживаете споры. Вы следите за торговлей, охраняете границы, преследуете преступников. Вас избрали люди. Вы не можете их бросить. Если вы пойдёте с нами и вернётесь через несколько месяцев, а то и лет, то что будет с нашим краем? — Она печально улыбнулась. — Начнутся голод, кровавые распри, угон скота. Начнут гореть фермы. Здесь будет пустыня.

Вулфгар отвернулся; такого тоскливого взгляда она не видела у него никогда. Все молчали. В очаге трещал огонь. Потом Вулфгар повернулся к Джессе:

— Я думаю, что никогда не прощу тебе этого, Джесса.

— Когда-нибудь да простите. — Она села рядом с ним и попыталась улыбнуться. — К тому же подумайте вот о чём. Когда Сигни проснётся, то как вы думаете, кого она захочет увидеть первым?

Глава четвёртая

В начале времён, когда жил Имир.


Весь следующий день Вулфгар не желал никого видеть. Часами он сидел в комнате Сигни, не сводя глаз с её лица или молча глядя в окно. Когда наступило время обеда, он приказал оседлать лошадь и галопом умчался в сторону холмов.

Джесса печально проводила его взглядом. Она понимала, что он испытывает; Вулфгар был человеком действия, и ему было очень тяжело сознавать, что он остаётся дома.

Сзади раздался голос Скапти:

— Вся беда в том, что он понимает твою правоту.

— Лучше бы я ничего не говорила. Пусть бы он сам всё понял.

Скальд засмеялся:

— Ты всегда изрекаешь мудрые мысли, маленькая валькирия. — Он мягко повернул её к себе. — Пошли лучше к Кари, мне кажется, он хочет нас видеть. Только что вернулась одна из его птиц-призраков и что-то прокаркала. По-моему, она приказала мне явиться.

Джесса молча шагала рядом с ним. Потом сказала:

— Днём всё выглядит по-другому, правда?

— Светлее, ты хочешь сказать?

Она шлёпнула его по руке:

— Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать. Прошлой ночью, когда поднялся шум, всё казалось таким нереальным. Сигни, эти призраки, холод… Мысль о путешествии была… волнующей. — Она посмотрела на дракары, стоящие на якоре у причала. Холодный ветер покачивал их на волнах. — А теперь всё гораздо страшнее. Там будет так холодно. Оттуда никто не возвращался, и если мы всё-таки доберёмся…

— То встретимся с Гудрун.

— Да. Как ты думаешь, мы правильно поступаем?

— Нет, — резко ответил он. — Но я считаю, что это единственное, что мы можем сделать.

— Скапти, ты сумасшедший.

— Я поэт, — сказал он, открывая дверь зала. — А это почти что одно и то же. — Он криво усмехнулся. — Обычно ты не такая осторожная.

— Сны, — рассеянно ответила она. — Эти сны. Я не могу их забыть.

Кари сидел возле очага и вырезал из кости тонкий диск. Он поднял глаза на вошедших:

— Наконец-то!

— Тебе лучше? — Джесса внимательно осмотрела его рану. — Брокл очень за тебя беспокоится. Он сказал, что ты потерял пинту крови. Кари, ты и так похож на бесплотный призрак, а тут ещё эта рана.

Кари пожал плечами:

— Он велел мне не вставать с постели, поэтому я и послал птиц.

В это время одна из них уселась на подоконник, держа в клюве окровавленный кусок мяса, который, вероятно, когда-то был горностаем. Ворон начал отрывать от него кусочки и глотать их.

— Трупоед, — разозлился Скапти.

Они смотрели на птицу, когда появился Брокл. С ним был Хакон, они притащили большой деревянный сундук.

— Опускай, — сказал Брокл, легко ставя на пол свой край сундука.

Хакон со стуком отпустил свой.

— А где меч? — притворившись удивлённой, спросила Джесса.

Хакон замялся:

— В доме ярла запрещено носить мечи. Это его приказ. Один час я могу прожить и без меча.

— Но не больше, верно?

— Смотрите. — Брокл повернул ключ в ржавом замке сундука. — Здесь должно быть то, что мы ищем.

Двумя руками он откинул крышку; её кожаные петли затрещали, и в воздух поднялся столб пыли.

— Что там? — спросила Джесса, заглядывая в сундук.

— Карты. Так сказал Гутлак.

Брокл начал рыться в сундуке, вытаскивая оттуда свитки старого коричневого пергамента и свёрнутые в трубку потрёпанные грамоты, туго перевязанные верёвкой и запечатанные красным воском.

— Уберите всё со стола, — сказал Брокл. — Надо посмотреть, что тут есть.

Они начали вытаскивать и осторожно разворачивать свитки. Многие были до того ветхими, что разобрать написанное было невозможно; акты и деловые соглашения, купля-продажа земли, несколько генеалогических древ, которые очень заинтересовали Скапти.

— Это надо переписать. — Он поднёс один из пергаментов к свету. — Это генеалогическое древо Вулфингов, десять поколений.

— Но ведь скальды должны знать все эти вещи? — спросил Хакон.

— Да, они передаются от учителя к ученику. Но ведь всегда что-то может потеряться. Я вот ничего не знал об этих грамотах.

— Они здесь лежали ещё до того, как появилась Гудрун, — сказал Брокл, — но никто их, кажется, не трогал годами. Что-то не вижу я никаких карт.

Они нашли старые документы о покупке земли, соглашения о перемирии, обещания о выплате денежного возмещения за смертоубийство, список дани и налогов с королей южных земель, о которых никто из них и не слыхивал. Нашли стихи, отрывки из песен и даже кусок оленьей кожи, исписанный красными рунами, который Джесса передала Кари.

— Как ты думаешь, что это?

— Это заклинание, — ответил он, с удивлением разглядывая письмена.

— Какое?

— Не знаю. Не могу прочесть. Но я чувствую, как от него исходит сила, правда совсем небольшая.

Скапти взял кожу и вгляделся в письмена.

— Старое заклинание. Чтобы козы давали больше молока.

— Очень полезная вещь, — сухо заметила Джесса.

— Есть и другие, — сказал Брокл, доставая со дна большую связку пергаментов. — Как вы говорите, для нас бесполезные.

— Нам, наверное, надо вот это. — Хакон держал в руках какой-то свиток. Он осторожно положил его на стол и развернул.

Это была карта, нарисованная на куске тюленьей кожи, высохшей и обветшавшей от времени. Её края обгорели, словно кожу когда-то вытащили из огня. Джесса склонилась над картой.

На ней было обозначено изрезанное побережье Холодного моря с его фьордами, которые были им хорошо знакомы. Чётко был виден Ярлсхольд, помеченный крестиком и рунами «Ярл». Они увидели названия всех портов, расположенных вдоль побережья, — Ост, Тронд, Вормсхед, Холлфар; реки и крупные озёра были нарисованы голубыми линиями. Красной краской обозначалась Дорога великанов, ведущая от Ярлсхольда к Трасирсхоллу, от неё на север шла другая дорога, тоже помеченная красным цветом; эта линия уходила куда-то за край карты.

— Что это? — спросила Джесса, показывая на неё пальцем.

— Похоже, ещё одна дорога, — сказал Хакон. Брокл кивнул:

— Верно. Я знаю, где она начинается, но, как все дороги, в давние времена построенные великанами, почти разрушилась от времени и теряется где-то в лесах. Кое-где она ещё выступает из-под снега. Я никогда по ней не ходил. И не знаю никого, кто мог бы о ней рассказать.

— Зато теперь у тебя появилась отличная возможность узнать, куда она ведёт, — задумчиво сказал Хакон.

Джесса взглянула на него украдкой. Хакон смотрел на карту каким-то странным взглядом; этот взгляд можно было бы назвать голодным. Она понимала почему. Большую часть своей жизни Хакон был рабом, жалкой прислугой на грязном маленьком хуторе и вряд ли надеялся когда-нибудь оттуда выбраться. Но теперь он свободен. И вместе с тем он считался дружинником ярла, его человеком. И если ярл не поедет…

Джесса снова вернулась к карте. Дорога уходила на север. Были хорошо видны горы, реки и озёра, но дальше, на севере, оставалось сплошное белое пятно, через которое была проведена линия дороги, словно тот, кто создавал карту, просто не знал, что там находится.

А может быть, он слышал какие-то рассказы. Потому что в самом верху карты зиял длинный чёрный разрез, словно обозначавший какую-то огромную пропасть или трещину, где и заканчивалась линия дороги. Возле разреза были нацарапаны слова, которые им прочитал Скапти: «Куда уходит дорога, неизвестно».

Возле чёрной дырки стояли корявые буквы: «Гуннингагап».

Все молча уставились на эту надпись. Потом Брокл спросил:

— А что говорится в старых преданиях?

— Ты сам знаешь.

— Напомни. Докажи, что мы не зря берём тебя с собой.

Скапти сплёл длинные пальцы:

— Гуннингагап — это пустыня, где завывают ветры. Где небо смыкается с землёй. Это глубокое ущелье, которое опоясывает всю землю, — здесь, на севере, его края покрыты вечными льдами; в нём свистит ветер, и днём и ночью. Говорят, что когда-то, очень давно, это была просто трещина в земле. Потом из неё выползло какое-то существо, ледяной великан по имени Имир. Боги убили его. Из его тела они создали землю, из костей — горы, а из зубов — камни. Из его головы — голубое небо, которое с четырёх сторон поддерживают четыре гнома. Так говорят поэты. Но одно несомненно — ущелье существует.

Скапти немного помолчал, потом тихо прочитал:

В начале времён, когда жил Имир,

Не было в мире ни песка, ни моря,

Земли ещё не было и небосвода,

Бездна зияла, трава не росла.

— А что же находится дальше? — спросила Джесса.

Скапти удивлённо посмотрел на неё:

— Ничего. Так говорят. Ничего. Конец мира. Все замолчали; вечные снега, холод, ветер свистит во тьме, и больше ничего, Конец мира. Джесса заставила себя не думать об этом.

— Но ведь говорят, что Белый народ живёт за пределами мира. И что иногда их люди приходят к нам, поэтому…

— Я не знаю! — сказал, рассердившись, Скапти. — Я всего лишь простой поэт. Рифмоплёт. Музыкантишка. Откуда мне знать? Может быть, есть ещё и другие миры. Никто их не видел — вот единственное, что я знаю.

Джесса постучала по карте:

— Тогда мы будем первыми.

— Хорошо сказано, Джесса.

В дверях стоял Вулфгар с раскрасневшимся от ветра лицом и сверкающими глазами. Войдя в комнату, он стряхнул с волос снег и бросил свой плащ Броклу.

— Вы будете первыми. Мы об этом позаботимся. Вы вернётесь назад, потому что никогда ещё не было похода, в котором соединились бы колдовство, хитрость, сила, ум. Это вы. Но мне бы хотелось, чтобы с вами был кое-кто ещё. Меч.

Они с тревогой посмотрели на него, но Вулфгар улыбнулся своей прежней улыбкой:

— Нет, я не поеду. Вы были правы. — Вулфгар сел на стул. — Я ярл, — сказал он гордо и немного печально, — и я не брошу свой народ. Нет, просто я хочу, чтобы вы взяли с собой Хакона. Вам пригодится ещё один воин.

Хакон был потрясён:

— Но я же не… Я хочу сказать, что я, конечно, много тренировался, но правая рука ещё не совсем…

Вулфгар прищурился:

— Хакон Сухая Рука, ты сделаешь то, что велит тебе твой господин. Кто-то должен охранять Джессу.

Она рассмеялась:

— Значит, нас будет пятеро.

— Пятеро. И лучшей пятёрки мне не найти. Потому что теперь всё зависит от вас. Жизнь Сигни. Наша жизнь. — Он провёл рукой по волосам. — Не знаю, что я буду делать, когда вы все уедете.

Кари смотрел на Вулфгара, и в его взгляде читалась тревога, словно он не сказал ещё что-то очень важное, но, встретившись глазами с Джессой, улыбнулся и покачал головой. Джесса смутилась. «Интересно, — подумала она, — а не воздействовал ли Кари на разум Вулфгара ради него самого?»

Глава пятая

Ей многое ведомо, всё я провижу, судьбы могучих славных богов.


Джесса задумчиво ходила между домами, среди шума и сутолоки сборов. На первый взгляд Ярлсхольд вернулся к своей обычной жизни после той страшной колдовской ночи: застучали молотки в кузнице, в море вышли рыбацкие лодки, женщины пряли и судачили, сидя на солнышке.

И всё же Джесса начала понимать, что сны никуда не ушли.

Дважды она просыпалась среди ночи от странных, путаных видений. Да и погода резко переменилась — стало холодно. Слишком холодно. Стояла ещё середина лета, а усадьбу уже насквозь продували холодные ветры; во всех комнатах и коридорах свистели сквозняки, которые раскачивали гобелены, хлопали дверями и ставнями и холодили шею, словно ледяные пальцы.

Джесса вошла в дом, прошла мимо мешков, куда укладывали провизию, и поднялась наверх. Навстречу ей попался Скапти, который тащил своё драгоценное и потому тщательно упакованное кантеле.

— Так ты его берёшь? — спросила Джесса, проходя мимо.

— Должен же кто-то работать, Джесса.

Они отправлялись через два дня. Вулфгар и десять его стражников должны были проводить их до границы владений, до самой дороги великанов. Он сам на этом настоял. Поднявшись по лестнице, Джесса сжала пальцы в кулак и подула на них, удивляясь, почему она так мёрзнет. Потом постучала в дверь. Открыла женщина.

— Ну как, ей не лучше? — шёпотом спросила Джесса.

Фулла покачала головой. Она была мачехой Сигни. Преклонных лет, с длинными седыми волосами, заплетёнными в косы; всё её платье было увешано амулетами из моржового бивня. Она впустила Джессу в комнату, и обе они молча встали возле шёлковых занавесок.

Сигни лежала неподвижно, её прекрасные золотистые волосы были аккуратно расчёсаны, глаза открыты; голубые и ясные, они не выражали ничего.

Джесса подняла её холодную руку.

— Сигни, — позвала она.

Ничего. Ни единого движения, ни поворота головы. Джесса осторожно положила руку девушки.

— Мне кажется, ей холодно.

— Да. — Женщина коснулась лба Сигни. — Я уверена, что ей становится всё холоднее. Я топлю очаг день и ночь, а в комнате всё холоднее и холоднее. Я уже сказала об этом ярлу. Что-то мне всё это не нравится.

Выйдя из комнаты, Джесса спустилась вниз. Ей тоже всё это не нравилось, что-то постоянно её беспокоило. Джесса выглянула во двор. Ледяной ветер начал трепать её волосы, от холода по телу пробежала дрожь. Что-то здесь было не так. Джесса оглянулась. Куры попрятались и притихли. Козы на пастбище сбивались в кучу и старались укрыться за валунами и деревьями. И только тут она заметила, что не слышно пения птиц. Только вороны хрипло кричали, сидя на крыше как чёрные изваяния.

Джесса побежала к холмам и там опустилась на колени, разглядывая траву. Та совершенно пожухла. Маленькие цветочки лапчатки и армерии, ярко-жёлтые и розовые ещё два дня назад, теперь почернели и лежали на земле. Джесса подняла один стебелёк: он полностью сгнил, от верха до самых корней. Держа его в руке, она смотрела на холмы.

Все цветы погибли. Нигде ни одной зелёной травинки. Стужа Гудрун иссушила землю, хотя где-то далеко, за фьордом, луга ещё были расцвечены яркими красками лета. Между домов гулял сырой ветер, и вдруг Джесса заметила, что за усадьбой скованные морозом деревья стояли совсем неподвижно, тёмный лес не шевелился.

Нахмурившись, Джесса побежала назад.

Кари сидел в своей комнате вместе с Хаконом. Войдя, Джесса увидела, что он вырезает ещё один костяной круг, работая ловко и умело.

— Почему ты ничего мне не сказал? — сразу спросила она.

Нож Кари замер в воздухе.

— Что не сказал? — удивился Хакон.

— Он знает что. — Джесса села между ними. — Оно по-прежнему здесь, верно? Почему ты ничего не сказал?

Кари отложил нож:

— Говори тише, Джесса. Если люди услышат, начнётся паника.

Хакон перестал полировать свой меч:

— Что по-прежнему здесь?

— Колдовство. Злые чары Гудрун.

— Как ты об этом узнала? — спокойно спросил Кари.

— Цветы. — Джесса положила на скамью почерневшие стебельки. — Погода. Ветер.

— Это не ветер. — Кари повертел в пальцах костяной круг. — Это сны, они летают вокруг нас.

— Ты их видишь? — ужаснулся Хакон. Кари покосился на него.

— Я должен был это предвидеть! — вдруг резко сказал он. — В прошлом году она прислала ледяного зверя, и тогда я стал собирать вокруг Ярлсхольда своих часовых. Но она нанесла удар неожиданно и молниеносно, и я ничего не успел сделать.

— Каких часовых?

— Мои часовые — это привидения, — ответил Кари.

Хакон побледнел.

Кари сжал в руках круг:

— Ты права, Джесса, колдовство по-прежнему здесь. Оно не уйдёт. Я вижу его; в селении усиливается холод. Он погубил Сигни, но она только первая жертва. Люди будут засыпать ледяным сном и даже не поймут, что с ними происходит, и души начнут покидать их тела. Наступит вечная зима. Фьорд замёрзнет, огонь погаснет. Крестьяне, рыбаки, рабы — все будут лежать неподвижно, и их тела будут покрываться снегом и льдом, месяц за месяцем. То же произойдёт и с животными. Она окутала селение снами, и я почти ничего не могу сделать.

— Почти?

Он щёлкнул по кольцу:

— У меня есть одна идея. Но сначала нужно найти Сигни.

— Вот это Гудрун и надо.

— Разумеется.

Они задумались. Хакон погладил драконов на своём мече.

— Ты сказал об этом Вулфгару?

— Сказал вчера. Как только уверился в этом. Вот почему он решил остаться.

— Но почему люди должны здесь сидеть? — внезапно сказала Джесса. — Почему не увести их из селения?

Взгляд Кари заставил её замолчать.

— Никто не может уйти от своих снов, Джесса. Тех пятерых, которым предстоит отправиться в путь, я могу защитить. Но это всё.

— А что будет с остальными?

Он кинул ей круг:

— Вот это.

Джесса повертела круг в руках:

— Что это?

На гладкой белой поверхности круга были вырезаны тонкие чёрточки. Джессе показалось, что они двигаются, перемещаются с места на место. Кари быстро забрал у неё круг:

— Это и есть их защита.

Внезапно снаружи раздался шум — возбуждённые, тревожные голоса. Джесса выглянула в окно. Через секунду она сказала:

— Иди посмотри.

Хакон и Кари подошли к окну.

Внизу они увидели мужчину, который склонился над чем-то лежащим на земле; вокруг него собирались испуганные люди. Мужчина что-то кричал, его бледное лицо выражало отчаяние и бессилие. Когда подошли Вулфгар и Скапти, толпа чуть подалась назад, и Джесса увидела, что на земле, свернувшись клубочком, словно в глубоком сне, лежит маленький мальчик. Из его кулака просыпалась горстка зёрна, которую торопливо клевали куры.

— Дети, — прошептал Кари, — они будут уходить первыми.

— Пошли! — Джесса бросилась вон из комнаты, Кари и Хакон побежали за ней. Толпа притихла, когда Кари подошёл к Вулфгару.

— Уже началось? — тихо спросил Вулфгар. Кари прикоснулся ко лбу мальчика; отец молча смотрел на него. Он с удовольствием оттолкнул бы Кари от сына, но не осмелился. Кари застыл, глядя на ребёнка своими прозрачными глазами. Потом посмотрел на Вулфгара и кивнул.

— Что с моим сыном? — закричал мужчина. Ярл схватил его за руку:

— Наберись мужества, Гуннар. Мальчик спит, только и всего. Отнеси его домой и уложи в постель; я пришлю тебе помощь.

Глядя ему вслед, Вулфгар прошептал:

— Значит, началось.

Громко хлопнула дверь зала, и все вздрогнули; было видно, как ветры-сны колышут гобелены на стенах. Крошечная снежинка, не больше заклёпки на щите, тихо опустилась на рукав Джессы. И долго не таяла.

— Найдите Брокла, — мрачно сказал Вулфгар. — Передайте ему, пусть предупредит людей. Мы выступаем завтра утром.

Потом он посмотрел на Кари:

— Ты сказал, что это будет распространяться всё дальше и дальше. Куда?

— Сначала колдовство захватит Ярлсхольд. Оно уже здесь — я не могу его остановить. Потом все твои владения.

— Тогда нужно задержать его, Кари. Любой ценой.

Кари кивнул:

— Я сделаю всё, что в моих силах.

Глава шестая

Сквозь все миры взор её проникал.


Среди ночи Брокл проснулся и заворочался в постели. Она была ему коротковата, как и все постели, но сейчас он был даже рад такому неудобству, потому что странный сон о той каморке в подземелье приснился ему снова и лишил покоя.

Поворочавшись, он сел, что-то ворча. В комнате было холодно; должно быть, огонь совсем потух.

Брокл завернулся в медвежью шкуру, которой накрывался, и, встав с постели, зашлёпал по полу, почёсывая голову. Жаровня едва горела, и, когда он подбросил в неё торфа, в комнате стало как будто ещё темнее, по углам задвигались холодные тени. Ничего, теперь жаровня будет гореть до самого утра.

Брокл смотрел на неё, стараясь не думать о своём сне. Колдовство Гудрун по-прежнему витало в доме. Брокл редко вспоминал об этой женщине — он ненавидел её за то, что она сделала со своим сыном. Кроме Кари, только он, Брокл, понимал всю степень её злодейства. И боялся её. А Кари… надо же, как тихо спит этот ребёнок. Вдруг Брокл резко повернулся.

Постель Кари была пуста.

Брокл застыл на месте. Потом покачал головой и, придвинув к очагу скамью, уселся. Тревога уже прошла — он знал Кари достаточно хорошо. У мальчика был особый дар, из-за него он вёл себя немного странно. Дома, в Трасирсхолле, он часто уходил ночью в поле или в лес вместе со своими воронами. Брокл знал, что там он разговаривал с призраками и привидениями и ещё с кем-то невидимым, о ком не мог рассказать никому. Брокл плотнее завернулся в шкуру. Где бы ни был сейчас Кари, он в своих владениях. Он их властелин.

На краю леса, возле огромного дуба, Кари выкапывал в земле ямку. Вокруг было тихо; в тёмном лесу пахло прелыми листьями, мхом и гниющим деревом.

Когда ямка была достаточно глубокой, Кари достал из кармана мешочек, положил в него один из своих костяных дисков и опустил в землю.

— Всё? — раздался хриплый голос сверху.

— Ещё два. — Кари затоптал ямку и вытер грязные руки. — Нужно завершить круг. Закопаем где-нибудь на берегу.

Светила луна; Кари пробирался через кусты. На краю леса густо росли колючие кустарники, орешник и папоротники. В неровном свете луны он наступал на толстые ветки, которые громко трещали у него под ногами. Кари заметил, что на деревьях начали подсыхать кончики листьев, — значит, скоро они начнут опадать. Вокруг тихо шептала ночь; ветер снов носил в воздухе какое-то бормотание, чьи-то голоса, снежинки. Перелетая от дерева к дереву, за Кари следовали две чёрные тени.

Вдруг он остановился и оглянулся.

Под деревом, глядя на него во все глаза, стоял маленький мальчик. В свете луны он казался совсем светлым, белым, как кость. Кари сделал к нему шаг; мальчик попятился. На его лице виднелись грязные потёки от слёз.

— Ты Снежный странник, — сказал он.

— Я тебе ничего не сделаю.

Мальчик с испугом посмотрел вверх, на шелестящие деревья.

Наконец он подошёл к Кари. Осторожно потрогал его рукав.

— Я не могу вернуться, — прошептал он. — Не могу. И меня никто не видит. Никто не говорит со мной, только ты. Отец просит меня проснуться, но я не могу. Я не в своём теле.

Кари наклонился к нему.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Тебя зовут Эйнар, да?

Мальчик кивнул, вытирая лицо:

— Я кормил кур…

— Ты вернёшься, — поспешно сказал Кари. — Только я не знаю когда.

— Отец всё зовёт и зовёт меня! И мне холодно. — Он задрожал и оглянулся по сторонам. — А этих я боюсь.

— Кого? — Кари сжал кулаки. — Людей, которых ты знаешь? Из твоего селения?

— Нет. Людей-призраков. Я их не знаю. Они совсем бесплотные, как привидения. И мимо меня пробегают волки и взлетают к луне. А по воде плавают корабли…

— Ты не видел одну девушку? — быстро спросил Кари. — Сигни. Ты её помнишь?

— Она уснула.

— Верно.

Мальчик покачал головой. Он отступил назад, пройдя сквозь ствол берёзы.

— Это случилось и со мной? Мне всё это снится? Я хочу проснуться. Я хочу домой.

Внезапно он повернулся и, плача, побежал к селению. Кари смотрел, как он скрывается в бледном свете луны. Потом опустил голову и в отчаянии уставился себе под ноги, на подстилку из прелых листьев. Луна освещала его прямые серебристые волосы.

— Это не твоя вина, — произнёс грубый голос.

— В какой-то степени и моя, — ответил Кари, не поднимая головы. — Я ей нужен. Я должен был уйти с ней, когда она меня звала. Я знал, она никогда не оставит их в покое.

Он резко повернулся и быстро пошёл по лесу в сторону фьорда, где о берег тихо плескалась чёрная вода.

Кари выкопал в гальке углубление, опустил туда костяной диск и закрыл его мелкими камешками и песком. Рядом лежал большой валун; Кари попытался сдвинуть его с места, но не смог.

— Помогите, — попросил он.

Они встали рядом с ним, высокие темноволосые люди, и с двух сторон взялись за валун, упёршись в него длинными когтистыми пальцами. Втроём они закатили камень на то место, где был закопан талисман. Потом Кари устало выпрямился:

— Ну всё.

Он оглянулся, осматривая круг, которым окружил селение; сила волшебства уже начала действовать. Сонное заклятие находилось внутри круга; теперь ему было оттуда не вырваться. «Последний диск спрячем в общем зале. Пусть охраняет спящих».

Кари тихо прошёл по безмолвному селению, мимо знакомых теней, которые прятались за углами. Подойдя к часовому, он на минуту усыпил его, неслышно вошёл в зал и закрыл за собой дверь. Часовой проснулся и почесался, ничего не заметив; собака у его ног молчала, насторожив уши.

В зале Кари прошёл мимо спящих стражников и подошёл к колонне. Древний ствол ясеня упирался в потолок, изображение змеи на нём было почти полностью стёрто рабами Вулфгара. В окно влетели две чёрные тени.

— Здесь, — тихо сказал Кари. — Здесь соберутся те, кто останется в живых. Те, кто проснётся. Это сердце Ярлсхольда.

Он достал из кармана последний диск и секунду подержал его в руке, глядя, как вспыхивает на его гладкой поверхности лунный свет. Потом нашёл на стволе небольшую щель и глубоко засунул в неё диск.

— Охраняй их, — прошептал он, — пока не придёт время.

Он постоял, творя заклинания и руны защиты, тончайшие нити надежды. Потом взглянул на птиц:

— Я думаю, вам следует остаться здесь.

Один из воронов, казалось, засмеялся хриплым, скрипучим смехом:

— Мы пойдём с тобой, Кари. Что нам делать здесь, среди незрячих людей?

— Они видят достаточно хорошо. Просто не так, как мы, только и всего. — Кари устало откинул волосы. — Что ж, я сделал для них всё, что мог. Хотя её сила уже здесь. И тут ничего не поделаешь.

В этот момент гобелены дрогнули. Спящие заворочались во сне. Кари посмотрел на них, узнавая, что им снится, потом тихо пошёл наверх.

Брокл, румяный со сна, сел на постели.

— Всё сделал? — спокойно спросил он.

Кари сел на лавку и принялся стаскивать сапоги.

— Всё, — сказал он.

И они обменялись понимающими взглядами.

Холодным утром Джесса покрепче привязала мешок к седлу и легко вскочила на свою низкорослую лошадку.

— Да, но почему нельзя плыть морем, хотя бы первую часть пути?

Скапти внимательно ощупывал подкову своей лошади.

— Там лёд. — Он отпустил ногу лошади и похлопал её по шее. — Если плыть на корабле вдоль побережья, мимо Тронда и фьордов, то потом, когда путь повернёт на север, мы непременно уткнёмся во льды, даже летом. Я говорил с несколькими моряками, которые ходили туда. Там плавают огромные льдины. Их можно обойти, но дальше всё равно начинается сплошной лёд. Некоторые льдины остры, как зубы зимы. Этими зубами она съела много кораблей. А за льдами к небу поднимается ледяная стена, выше, чем наш Ярлсхольд. Через неё ещё никто не перебирался.

Джесса засмеялась:

— Надо думать.

— Ну ладно. — Скапти вскочил на лошадь. — Ты вооружена, Джесса-два-ножа?

— До зубов.

Из дома вышел Кари в своём тёмном плаще. Он выглядел очень бледным и уставшим, словно не спал всю ночь. За ним вышел Брокл, неся боевой топор.

Они сели на лошадей и ждали, пока соберутся остальные, а во дворе царили шум и суматоха, ржали лошади, стучали копыта, кричали люди, поторапливая опоздавших. Из зала доносился глухой бой барабана; старик шаман, в плаще, сотканном из птичьих перьев, дрожащим голосом творил заклинания на удачу.

Хакон сбежал по ступенькам лестницы с тяжёлым мешком за спиной и своим драгоценным мечом под мышкой и поспешно привязал их к седлу нервно переступающей с ноги на ногу лошади. Его приятели-дружинники стали над ним подшучивать, он покраснел и от волнения никак не мог правильно закрепить ремни. Наблюдая за ним, Джесса подумала, насколько он вырос за последнее время. Раньше это был худосочный раб, теперь его руки налились силой, а глаза стали зоркими от постоянных воинских упражнений с дружинниками Вулфгара. Когда Хакон наконец забрался в седло, Джесса сказала:

— А мы уж думали, ты не поедешь.

Он усмехнулся:

— — Джесса, не надейся, ты от меня не избавишься. Это же моё первое приключение, мой первый поход! Как долго я об этом мечтал!

Она кивнула, подумав, что как раз от снов, от мечты они и убегают. Хакон, казалось, был единственным, кто радовался предстоящему путешествию. Вулфгар, сидя на своей вороной лошади, сурово оглядел собравшихся. Потом кивнул Броклу:

— Тронулись.

Он повернул лошадь, и отряд выехал вслед за ним со двора, за ворота усадьбы, мимо домов селения, мимо лодок на берегу фьорда, распугивая кур и блеющих длинноухих коз. Жители молча и хмуро смотрели им вслед; только дети, крича и размахивая руками, вприпрыжку бежали рядом с лошадьми.

Джесса печально помахала им рукой, стараясь не думать о том, что, может быть, видит их в последний раз.

Или они её.

Она знала — они уходят так далеко, что вернутся уже другими.

Глава седьмая

В Хель идут люди…


По берегу фьорда они ехали на север. Дорога была широкой и наезженной; она пролегала по лесным опушкам и выходила на широкие пастбища Ярлсхольда.

Весь первый день пути всадников пригревало тёплое солнце, а в ветвях деревьев щебетали птицы. Пчёлы, майские жуки и длинные блестящие стрекозы жужжали над маленькими озерками, где из воды иногда выскакивала рыбёшка, и тогда на берег накатывали крошечные волны.

Дважды они проезжали мимо рыбацких лодок; рыбаки бросали свои сети и с любопытством провожали отряд глазами. На пастбищах козы и овцы с длинной густой шерстью поднимали головы и молча смотрели им вслед. Это была земля богатых и уважаемых людей, самых надёжных сторонников Вулфгара. Здесь по-прежнему стояло лето, в воздухе плавал аромат бесчисленных цветов, лошади утопали в облаках пуха и летучек, и голова шла кругом от пряного запаха мяты и тимьяна.

«Если бы так было всегда», — думала Джесса, снимая плащ и укладывая его перед собой на седло. Взглянув на Скапти, она засмеялась; предавшись своим мыслям, он чуть не вылетел из седла, когда споткнулась его лошадь.

Впереди ехали Вулфгар и Кари. Они о чём-то беседовали. Сзади Брокл перебрасывался шутками с дружинниками; то и дело раздавались взрывы хохота. Хакон ехал следом за Джессой.

— Он им рассказывает всякие жуткие вещи, — пробормотал он, — тебе лучше не слушать.

Джесса усмехнулась:

— Мне кажется, большую часть этих вещей ему рассказала я.

Она засмеялась, увидев его потрясённый взгляд, и стала смотреть, как на воду садится стая лебедей.

— Здесь так легко обо всём забыть.

— О чём забыть?

— О Сигни. И обо всех остальных.

Он кивнул:

— Не могу понять… как она забрала её душу?

— Как-то забрала, если так говорит Кари. Он знает всё о подобных вещах.

— А кто не позволит Гудрун сделать то же самое и с нами?

— Я думаю, только Кари.

Хакон смущённо сказал:

— Знаешь, из-за этого я чувствую себя таким бесполезным. Я ведь только дружинник, да и то не слишком опытный. Я очень боюсь колдовства. Почему Вулфгар послал меня с вами?

Джесса ответила не сразу:

— Кари мы нужны так же, как он нужен нам. Может быть, даже ещё больше. И Вулфгар это знает. — Увидев его тревожный взгляд, она засмеялась. — И вообще, возможно, ярл просто захотел от тебя ненадолго избавиться.

Оба рассмеялись.

Во второй половине дня, когда потихоньку начали спускаться голубые сумерки, они подъехали к тому месту, где фьорд стал узкой полоской воды, за которой ясно просматривались цветущие луга. На ночь они остановились в усадьбе Аудстед; её хозяйка, женщина по имени Ауд, выехала встречать их вместе со своими сыновьями. Джесса рано отправилась спать, оставив своих спутников веселиться в большом зале усадьбы.

На следующий день местность начала меняться. Они повернули от фьорда в сторону холмов, дорога пошла в гору. Склоны сделались круче, короткая трава была выщипана овцами, на пастбищах валялись огромные валуны, которые проступали сквозь торф, словно скелет земли, прорвавший зелёную кожу. Всё чаще стали попадаться болота; копыта лошадей глубоко утопали в мягком мху, плауны прикрывали коварную топь.

Наконец они остановились на отдых, уже находясь высоко над фьордом. Глянув вниз, Джесса подумала, что отсюда фьорд похож на залитую водой земную щель; холмы словно парили над отражением неба и бледных облаков.

Брокл похлопал её по руке:

— Всё в порядке?

— Да, я просто замечталась. — Джесса прижалась к его плечу. — Сколько ещё до той дороги?

Он ответил не сразу:

— Мы, в общем-то, уже по ней едем. Здесь от неё осталась лишь узкая тропа, камней не видно. Мы переедем через этот холм и спустимся в долину, которая называется Торирсдейл. За ней начинается лес, в нём дорога разветвляется. Вулфгар доедет с нами до этой развилки. Дальше мы поедем одни.

Джесса помолчала. Потом спросила:

— Мы доберёмся туда сегодня?

— Завтра. Эту ночь мы проведём в Торирстеде. Там живёт Ульф. Когда-то он меня поборол, мы тогда мальчишками были.

Джесса удивлённо посмотрела на Брокла:

— Ты хочешь сказать, что он ещё больше тебя?

— Вот именно! Любит хвастаться, что произошёл от тех, кто строил дорогу. И я ему верю.

— Надеюсь, что это не так! — Джесса оглянулась. — А где Кари?

— Пошёл куда-то со своими воронами.

В голосе Брокла прозвучали странные нотки, но Джесса не обратила на это внимания; Вулфгар приказал всем седлать лошадей. Он подошёл к Джессе и Броклу:

— Удобно устроились?

Джесса усмехнулась:

— Очень.

Он попытался улыбнуться в ответ, и Джесса поняла, что сейчас он подумал о Сигни и о том, что может увидеть, когда вернётся. Она встала, ругая себя за бестактность.

— Где Кари? — спросил Вулфгар.

— Где-то рядом.

— Найдите его.

— Не нужно. — Брокл забросил мешок на седло и стал его привязывать. — Он сам придёт. Он знает, что мы его ждём.

Вулфгар только покачал головой, когда из-за холма появился Кари и помахал им рукой, а над его головой весело кружили вороны.

— Иногда я думаю: есть ли на свете что-то такое, чего он не знает?

— Он не знает, как красть человеческие души, — проворчал Брокл. — Во всяком случае, пока не знает.

Они перебрались через вершину холма, и перед ними раскинулись зелёные поля Торирсдейла; это была широкая долина, которую пересекали звонкие серебряные ручьи. Здесь находились пастбища, и возле узкой речки они увидели ферму, над крышей которой вился дымок.

Они спустились в долину, и сразу стало темнее: свет заслоняли широкие склоны холмов. В долине было тепло и тихо, в полях умолкали вечерние песни птиц. Когда они добрались до фермы, небо уже окрасилось в багряные тона и бледное солнце спряталось за холмами.

Ферма представляла собой длинное низкое строение, крытое зелёным дёрном, чтобы задерживать тепло. Из дымовой отдушины в крыше поднимался дым; Джесса издалека почувствовала его запах. Вокруг жилого дома теснились хозяйственные постройки, хлевы и сараи.

Копыта лошадей застучали по узкой неровной дороге.

— Они, наверное, спят, — сказала Джесса.

— Только не Ульф, — возразил Брокл. Залаяла собака, за ней другая. Через минуту дверь фермы приоткрылась; через неё во двор хлынул свет, дым и запахи еды. В дверях стоял огромный мужчина; он вышел во двор, за ним последовали его домочадцы.

— Кто к нам пожаловал так поздно?

Он быстро оглядел отряд, явно прикидывая, сколько в нём вооружённых людей; высокий, могучий мужчина с коротко подстриженными волосами, в руке он легко держал длинный меч. Вулфгар спешился:

— Это я, Ульф, сын Торирса.

— Ярл! — Крестьянин был изумлён. — Что случилось? — быстро спросил он, увидев лицо Вулфгара. — Что произошло?

— Много чего, — хмуро ответил Вулфгар. — Может быть, впустишь нас в дом?

Ульф кивнул, отдавая свой меч рабу:

— Это честь для моего дома. Входите, все входите. Мои работники позаботятся о лошадях.

Он повернулся, чтобы войти в дом, и тут столкнулся с Броклом, который стоял у него за спиной. Джесса хихикнула, когда увидела выражение его лица, наполовину изумлённое, наполовину восторженное.

— Брокл? — еле слышно прошептал он.

— Как насчёт реванша, Ульф? — Брокл смерил взглядом своего друга. — Ты, видно, слишком много ел. Что-то ты растолстел.

Ульф усмехнулся:

— Так ведь бороться здесь со мной было некому.

— Зато теперь есть.

Они крепко пожали друг другу руки, и Ульф так хлопнул Брокла по спине, что, будь на месте того другой человек, он полетел бы вверх тормашками.

— Рад тебя видеть, — весело сказал он.

Общая комната была маленькой и задымлённой. Здесь на огне очага готовили пищу. Женщины сначала испугались, увидев ярла и всех его воинов, въехавших во двор, но жена Ульфа, высокая худощавая женщина по имени Хельга, быстро их успокоила, велев готовиться к приёму гостей.

Со стола убрали остатки ужина и накрыли его заново; Вулфгар и его друзья сели в центре, Кари постарался занять место рядом с Джессой. Она понимала, что он смущён. Когда суматоха улеглась, обитатели фермы принялись с интересом его разглядывать. Они глазели на него, как малые детишки, пока он не потерял терпение и не стал смотреть им прямо в лица, и тогда они отвели глаза.

— Их можно понять, — прошептала Джесса. Он молча кивнул.

Джесса отрезала себе куски мяса.

— Ты, наверное, к этому уже привыкаешь.

— К этому никогда не привыкнешь. — Он со вздохом принялся за еду. — Меня беспокоит не их взгляд, а их страх. Я для них — тень Гудрун.

Она не нашлась что ответить и стала слушать Вулфгара. Тот рассказывал, что произошло в Ярлсхольде, и Ульф слушал его очень серьёзно. Брокл оказался прав: этот человек был исполином, на голову выше любого, даже Скапти; его шея была толщиной со ствол молодого дерева. Рубашка из грубой шерсти туго натянулась на его широкой спине. Джесса заметила, что стул, на котором он сидел, был огромным и старым, его ножки были вырезаны в форме выгнувших спины волков.

— Оно будет распространяться всё дальше? — спросил Ульф. — Когда колдовство захватит весь Ярлсхольд, то потом оно придёт сюда?

Вулфгар посмотрел на Кари. Кари негромко ответил:

— Не придёт. Из Ярлсхольда ему не выйти. Я окружил его волшебным кругом. Колдовство оказалось в ловушке. Пока в Ярлсхольде есть люди, сны оттуда не уйдут.

— Каким кругом? — с любопытством спросил Ульф. Он пристально, без страха, посмотрел в лицо Кари. — Это колдовство, да?

— Можете считать это колдовством.

— Ты в это веришь, ярл?

Вулфгар улыбнулся:

— Верю.

— Значит, и я буду верить. А что будет с тобой и жителями Ярлсхольда?

Взгляд Вулфгара стал жёстким.

— Мы попробуем выжить. Иного пути нет. — Потом, словно решив покончить с этой темой, знаком попросил налить себе вина и откинулся на спинку стула. — Хороший у тебя дом, Ульф.

— Его строил мой отец. Он был всем великанам великан, гораздо больше, чем я. — Ульф почесал бороду.

— Я его помню, — сказал Брокл, наливая ярлу вина. — Говорят, что однажды он принёс на спине отбившегося от стада оленя, два дня тащил его домой. Это правда?

Ульф гордо кивнул:

— Торирс Великанья Кровь — так его звали.

— Расскажи нам о Дороге великанов, — попросил Вулфгар.

Великан задумался, огонь освещал его лицо, огромная тень падала на развешанные по стенам щиты.

— О ней мало кто знает. Все истории о великанах забыты; никто даже не помнит, как их звали. Ваш друг должен знать о ней больше, чем я.

Скапти кивнул с хитрым видом.

— Но сама дорога, — продолжал Ульф, — существует. Она уходит на север. Говорят, до самого Конца мира, туда, где снег падает день и ночь и где чек никогда не встаёт солнце. Насколько я знаю, никто не ходил по этой дороге дальше, чем на неделю пути, кроме одного парня по имени Лайки.

— Лайки? — пробормотал Вулфгар.

— Сейчас он уже старик. — Ульф встал и заорал: — Трор! Приведи Лайки! — Потом снова сел. — Он ходил по той дороге, когда был молод. Рассказывает о ней странные вещи, и с каждым годом они становятся всё более странными. И я не могу поручиться, ярл, за правдивость его историй.

В комнату медленно вошёл старик, сморщенный, с белыми, как овечья шерсть, волосами, длинными и спутанными. На нём был тёплый тулуп из овчины; когда же он ухватился за спинку стула, чтобы сесть, все увидели, что на его руке не хватает двух пальцев.

— Отец, нам сказали, что ты что-то знаешь о Дороге великанов. — Вулфгар налил ему вина. — Мои друзья поедут в ту сторону. Ты можешь нам о ней рассказать?

Старик посмотрел на них слезящимися голубыми глазами. Казалось, он был рад, что собрал вокруг себя столько слушателей.

— Да, когда-то я ходил по ней.

— Давно?

Старик скрипуче засмеялся:

— Сорок лет назад, а то и больше, господа мои. Сорок лет. Я и ещё двое отправились в путь, чтобы узнать, где кончается дорога. Мы слыхали, что в той стороне можно найти янтарь и гагат. Мы хотели богатства. Как и все молодые парни, мы были глупы.

Он улыбнулся Джессе и положил ей на руку свою холодную руку:

— Ты тоже едешь с ними?

— Да, — спокойно ответила она.

— Значит, дураки есть не только среди парней. — Он покачал головой. — В самом начале дорога вымощена камнями, господа мои, и идти по ней очень легко. Потом она начинает теряться и уходит в огромный лес, густой и тёмный. Мои приятели прозвали его Железным лесом, так, шутки ради, но мы провели в том заколдованном лесу больше недели и всё это время слышали, как вокруг нас плавали и переговаривались какие-то невидимые призраки, словно во мраке что-то шептали воины огромной армии. Никто из нас не спал. Мы шли день и ночь, чтобы скорее выбраться из этого кошмара. Стало холоднее. Однажды ночью в лесной чаще мы увидели огромный разрушенный замок. Мы страшно устали, поэтому легли и тут же уснули, а наутро один из моих друзей исчез. Мы его так и не нашли.

Старик печально обвёл глазами слушателей:

— Когда лес закончился, начался лёд. Мы упрямо пробивались вперёд, но у нас почти не осталось еды, а сердце подсказывало, что дальше идти нельзя. Потом появились волки. Альрик погиб, а лошади, которых мы ещё не успели съесть, разбежались. Оставшись один, я брёл по снежной пустыне мимо ледников, где завывали ледяные ветры. Я не знал, куда идти, умирал от голода и бредил. Не помню, господа мои, как я вернулся обратно в тот лес и как вышел из него. Иногда мне кажется, что я видел страшные сны, о которых не могу рассказать: огромный город посреди озера, мост, который поднимался к звёздам, но я не знаю, было ли это на самом деле или я попросту бредил. — Старик, вздохнув, помолчал. — Всё, что я помню, — это как очнулся в пастушьей хижине, где меня выходил один пастух. Он говорил, что я пролежал у него две недели, в бреду и лихорадке, и всё время что-то бормотал о лесных кошмарах.

Лайки показал свою руку:

— Там я и потерял пальцы. Отморозил, так решил тот добрый человек. Но я до сих пор не знаю, что тогда случилось со мной.

Он обвёл всех взглядом:

— Если ваше путешествие не такое уж и важное, господа мои, то послушайте моего совета, возвращайтесь назад. Те места не для смертных.

Наступила тишина. Брокл тряхнул головой:

— От нашего путешествия зависит жизнь, старик. У нас нет выбора.

Глава восьмая

Великанов я помню, рождённых до века, породили меня они в давние годы…


Дорога была вымощена большими гладкими камнями, поросшими серыми и жёлтыми лишайниками. Кое-где между ними пробивались ростки деревьев, кустики чертополоха и рябины, однако идти было на удивление легко; дорога сбегала с холма и шла по ярко освещённым солнцем лесным прогалинам. Джесса присела на обочину, разглядывая творение великанов. Квадратные камни были вытесаны очень аккуратно и тщательно подогнаны друг к другу. Чтобы поднять хотя бы несколько таких камней, понадобилось бы много людей и лошадей. Неудивительно, что появились истории о великанах.

— Неужели великаны существуют? — спросила Джесса вслух.

— Конечно существуют. Или существовали. — Скапти присел рядом с ней. — Однажды в Холлфаре я видел купца, который продавал кости. Ты бы на них посмотрела, Джесса: огромные, больше, чем у любого человека или животного; такие кости могли быть только у змея, который обвивает землю. Чьи же они, как не великанов?

Джесса быстро дотронулась до своего амулета и взглянула на Ульфа, который прощался с Броклом.

— Надеюсь, мы их не встретим! Хватит с нас и сына Торирса. Вставай.

Скальд неохотно поднялся.

Вулфгар подсадил Джессу в седло и подождал, пока на лошадей сядут Хакон и Брокл. Кари уже давно был в седле, а его вороны ждали, сидя на ветке у него над головой. Вулфгар обвёл всех взглядом:

— Как мне не хочется расставаться с вами. — Он глянул на Скапти. — Особенно с тобой.

Скапти ухмыльнулся:

— Ничего, найдёшь себе другого поэта. Ты же всегда этого хотел.

— Лучше тебя не найду. — Он положил руку на плечо скальда. — Если ты не вернёшься, а мы сумеем преодолеть силы колдовства, я отправлюсь тебя искать. Когда-нибудь.

Скапти кивнул. Он забрался на свою длинногривую лошадь, и все пятеро переглянулись. Окружавшие их люди молчали.

— Удачи, — просто сказал Вулфгар и посмотрел на Кари. — Вся надежда на тебя. Да помогут тебе боги.

— И тебе, — прогудел Брокл.

— До свидания, Вулфгар, — печально попрощалась Джесса. Она повернула лошадь и быстро поехала по серым камням дороги; остальные потянулись за ней, последним ехал Хакон, ведя на поводу вьючную лошадь.

С громким цоканьем отряд спустился по склону холма, среди лесной поросли. Оглянувшись, Джесса увидела, что Вулфгар стоит, скрестив на груди руки, и смотрит им вслед. Прощаясь, он поднял руку. Потом его скрыли кусты.

Они остались одни.

Молчаливым было их путешествие по древней дороге.

Никому не хотелось говорить, но не было и страха; они молча ехали друг за другом, осторожно огибая вывернутые камни.

Дорога шла то вверх, то вниз, петляла между холмами и серой лентой уходила вдаль. После полудня они выехали на широкую пустошь, где серые камни были покрыты мхом, словно земля хотела вобрать дорогу в себя.

Хакон придержал лошадь:

— Что это?

На горизонте виднелся какой-то столб, чётко выделявшийся на фоне серого неба.

— Сухое дерево, — предположил Брокл.

— Очень уж прямое. — Скапти прищурился. — Наверное, кусок скалы.

Они осторожно двинулись вперёд. Подъехав поближе, все увидели, что Скапти догадался правильно, но эта скала стояла не просто так, её кто-то обтесал и специально установил вертикально. На ней был выбит рисунок — три волка, ощерив пасти, сцепились в драке. За ними стоял великан и грозно смотрел на зверей. Под рисунком виднелась какая-то надпись.

— Можешь прочитать? — спросила Джесса Скапти. Скальд слез с лошади, подошёл к скале и осторожно провёл по надписи рукой.

— Нет. Этих рун я не знаю. Они очень древние, Джесса. Им несколько веков.

— Может быть, это чья-то могила, — неуверенно сказал Хакон.

— Может быть. Но мне кажется, это пограничный столб. Или был им.

— Великаны поставили? — спросил Брокл. Скапти пожал плечами и вскочил на лошадь:

— Не исключено. Только очень давно.

Джесса посмотрела на Кари. Он смотрел на скалу каким-то отсутствующим взглядом. Ей показалось, что он пытается уловить некий звук, но, поймав её взгляд, Кари ничего не сказал.

Они двинулись дальше, но теперь их стали одолевать тяжёлые мысли, все старались держаться поближе друг к другу и ехать осторожнее.

Медленно угасал день, а путники так и не решили, где остановиться на ночлег. Наконец в маленькой берёзовой рощице возле дороги они заметили тростниковую крышу.

Брокл остановил лошадь.

— Пойду посмотрю, — сказал он. — Скапти, пошли со мной. Остальные ждите здесь.

Но тут вороны, каркая и хлопая крыльями, закружились над Кари; они сели на дорогу и стали поглядывать на людей.

— Они говорят, что там никого нет, — сказал Кари. Брокл бросил на него взгляд:

— Ты уверен?

— Они так говорят.

Все посмотрели на птиц, понимая, что Кари знает лучше. Брокл тронул лошадь.

— Странное какое-то у нас путешествие, — пробормотал он.

Это была старая пастушья хижина, заброшенная давным-давно. Возле двери выросли деревья, стены были в щелях, но крыша оказалась почти целой, да и пол был сухим.

Они вошли в хижину, и скоро в очаге заплясал огонь. Хакон и Джесса вытерли лошадей и отпустили их пастись, привязав на длинную верёвку.

— А как насчёт волков? — с тревогой спросил Хакон.

Джесса взяла свой мешок:

— Мы их услышим. К тому же мы ведь всё равно не сможем завести лошадей внутрь, правда?

— Точно, — ответил Хакон, усмехнувшись. Когда все уселись возле очага и принялись за еду,

Брокл вытащил карту и развернул её, положив на колени:

— Надо наносить на неё всё, что мы будем встречать по пути. Вот эту скалу, например.

— У нас нечем писать, — ответила Джесса, быстро проглатывая кусок сыра.

— Верно, — хмуро согласился Брокл.

— Кроме того, — сказал Хакон, разглядывая карту, — я думаю, что скала — вот это.

Он показал пальцем на едва заметный знак слева от красной линии дороги; его было почти не видно, но если присмотреться, то можно было заметить крошечные волнистые линии.

— Значит, тот, кто видел эту скалу, добирался сюда, — заметил Скапти. — Уже хорошо.

— Эта хижина, — сказала Джесса, широко махнув рукой с зажатым в ней ножом, — наверное, та самая, о которой рассказывал старик. В ней, должно быть, жили работники Ульфа. Для великанов она мала.

В очаге потрескивали сырые дрова. Наступила ночь, и через дверь были видны бледные звёзды.

— Холодно, — проворчал Хакон.

— Теперь будет всё холоднее и холоднее. — Брокл постучал по карте. — Вот лес.

Возле линии дороги виднелись чёрточки, обозначающие деревья. Среди них Джесса заметила что-то ещё — что-то похожее на руну, но она не была в этом уверена.

— Сколько до него?

— День или два. — Брокл свернул карту. — А теперь слушайте. С этого момента каждую ночь мы будем выставлять часового. Дежурить будем по очереди. Сначала Кари, потом Джесса. Мы вышли из владений ярла и находимся на незнакомой земле. Здесь могут быть волки, медведи, а то и беглые преступники. Кари, постоянно поддерживай огонь, только не давай ему гореть слишком ярко. Следи, чтобы он не дымил.

Все завернулись в накидки и одеяла, и скоро Кари, который устроился возле двери, услышал их ровное дыхание. Глубоко в их сознании он угадывал страх перед злыми чарами его матери, готовыми схватить их в любую минуту, как схватили они Сигни и мальчика. Кари знал, что не в силах победить эти чары, он может только подавить их на время. И когда его друзья проснутся, они не будут помнить своих снов.

Плотнее завернувшись в свою тёмную накидку, Кари стал смотреть на звёзды. Они загадочно поблёскивали. Интересно, какие звёзды светят над страной Снежных странников? И смотрит ли на них сейчас Гудрун? Он попытался найти её, но той нигде не было, он ощущал лишь тишину и пустоту.

И вдруг далеко на севере ему послышался какой-то неясный звук. Кари прислушался. Тихий гул, словно глухие удары барабана. Он встал и начал всматриваться в лес, уже зная, что эти звуки доносились из мира призраков.

— Вы слышали?

К нему спустилась тень птицы.

— Слышали. Это далеко.

И они принялись вместе вглядываться в незнакомую даль.

Глава девятая

Стал тот побег, тонкий и стройный, оружьем губительным…


Через два дня, рано утром, они подъехали к лесу.

Часами пробирались они по лесным полянам, среди редких деревьев, берёзовых рощ и зарослей орешника, но теперь, спустившись с крутого холма, увидели настоящую чащу. Лес тихо шумел, остроконечные верхушки деревьев покачивались на ветру. Лес уходил далеко на север, скрываясь за туманом и серыми дождевыми облаками, словно где-то далеко, за гранью существования, он сливался с небом и растворялся в нём.

Дорога превратилась в едва заметную тропку, узкую и грязную. Потом исчезла совсем.

Брокл остановил коня и сказал:

— Всё равно здесь кто-то ходит.

Остальные подъехали к нему; лошади принялись щипать траву.

Джесса соскочила с седла и потянулась:

— Значит, это Железный лес. Здесь легко заблудиться.

Хакон отхлебнул из фляги и сказал:

— Я думал, Железный лес существует только в сказках.

— Так и есть, — быстро ответил Скапти, — но ведь все сказки правдивы. Они просто рассказывают нам о мире. — Скальд посмотрел на лес. — Железный лес, как о нём рассказывают, — очень странное место. Он находится далеко на северо-востоке. В самой его середине живёт великанша, и с ней — много женщин-троллей. У неё есть сыновья-волки. Все волки в наших лесах произошли от неё. Говорят, что наступит день, когда на землю придёт огромный волк по имени Хати, или Мунгарм, который будет пить кровь умерших и напитываться силой. И тогда он придёт на Край мира и проглотит луну, за которой гоняется уже давно. — Скапти приподнял бровь. — Как сказал старик, это место не для смертных.

— Но ведь это не тот лес, правда?

— Кто знает. Возможно, каждый лес — это тот лес.

— Если нет, то старик дал ему очень уж страшное имя, — заметил Брокл. — И перестань дразнить мальчишку, Скапти, а то он окончательно перетрусит.

Скальд усмехнулся. Хакон покраснел.

— Но волки здесь есть, — сказала Джесса, вновь садясь на лошадь. — Мы их слышали.

— И другие звери, надеюсь. Хорошую дичь мы не пропустим.

Они поехали дальше. Здесь камни дороги были разбиты и шатались под ногами лошадей, многие были выворочены из земли и торчали из-под грязи и слоя листьев. Когда путники въехали в лес, их окружили его густые запахи: пахло смолой и грибами, корой, гнилью и зеленью. Высоко над головой шумели ветви серебристых берёз, сквозь них просвечивало яркое голубое небо. Среди листвы весело щебетали птицы, но постепенно лес становился всё гуще и темнее. Берёзы сменились дубами, которые затем уступили место хвойникам: соснам и елям. Вскоре всадники ехали в зелёном полумраке, тишину которого нарушал только глухой стук лошадиных копыт.

Впереди ехал Брокл, за ним Кари и Джесса. Замыкали цепочку Скапти и Хакон, который вёл за собой вьючную лошадь. Лес всё теснее смыкался вокруг путников. Низкие ветви хлестали по лицу; кое-где сквозь деревья просвечивало солнце.

Вдруг Брокл резко остановился. Пугливая лошадь Джессы всхрапнула и шарахнулась в сторону, и Джессе пришлось изо всех сил натянуть поводья, чтобы заставить животное успокоиться.

И тут она увидела, что его так напугало.

Черепа.

На ветвях дерева, нанизанные на верёвку, висели черепа; маленькие черепа птиц и зверушек — лесных куниц, горностаев, крыс и ворон. Сотни. Эти странные связки тихо покачивались на ветру, сталкиваясь друг с другом и постукивая, а в их пустых глазницах, казалось, что-то шевелилось. Во мраке леса на дереве висели полусгнившие, покрытые плесенью и лишайниками клювы, зубы и кости. Среди них были подвешены связанные пучками перья. От всего этого исходил сильный запах падали.

— Что это? — прошептал поражённый Хакон.

Ему никто не ответил. Резкий тошнотворный запах вызвал в их сердцах острый страх перед колдовством, жертвоприношениями, неизвестными обрядами. Перед лицом Джессы закружили мушки, она с отвращением стала от них отмахиваться.

Кари подъехал поближе, подтянул к себе одну из связок и стал внимательно её рассматривать; его лошадь нервно переступала. Все молча наблюдали за ним. Джесса подъехала к Кари, остальные нехотя последовали за ней.

— Смотрите. — Кари вертел в руках череп; на нём были нацарапаны руны, такие же вытянутые острые знаки, которые они видели на скале.

— Ну и что они значат? — хмуро поинтересовался Брокл. Он держал в руках топор и поглядывал на качающиеся связки черепов.

— Здесь, похоже, совершались какие-то обряды, — сказала Джесса.

— Жертвоприношения?

— Да, но только кто их совершал и когда? — пробурчал себе под нос Скапти.

Все говорили тихо; среди костей животных они увидели несколько человеческих черепов.

Кари отпустил связку; застучав, зловещая верёвка закачалась туда-сюда. Казалось, Кари был единственным, кого не угнетало это место.

— Некоторые кости очень старые, — сказал он, — они висят здесь уже много лет. Но эта — эта совсем свежая.

Он держал в руках челюсть оленя или какого-то другого травоядного животного, аккуратно сломанную посередине и насаженную на куст. На ней ещё оставались полоски шкуры. Вокруг неё, словно подношения, были развешаны четыре металлических наконечника от стрел, чёрные перья и сломанный медвежий коготь.

— Это колдовство, — сказал Брокл, попятившись. Он зажал в руке молоточек Тора, висящий у него на шее, и посмотрел на Кари, словно хотел что-то спросить, но не знал как.

Кари ответил:

— Я не совсем уверен, но думаю, что Джесса отчасти права. В этом лесу обитают какие-то призраки. Черепа — это преграда. Кто-то повесил всё это здесь, чтобы духи не могли выйти из леса. Нечто подобное я соорудил вокруг Ярлсхольда.

Джесса удивлённо посмотрела на него, а Брокл кивнул. Вид у него был встревоженный.

— Что же нам делать?

— Поедем дальше, — спокойно ответил Скапти.

— Но если в лесу водятся привидения…

— Значит, поедем мимо них, Брокл. Объезжать лес у нас нет времени.

— Тогда держитесь вместе и приготовьте оружие, — приказал Брокл.

— Позволь, я поеду первым, — попросил Кари.

— Нет.

— Брокл. — Кари подъехал к нему, его серебристые волосы поблёскивали в темноте. — Я вооружён лучше вас всех, только я могу справиться с колдовством.

Брокл помолчал, потом неохотно буркнул:

— Я знаю.

— Значит?..

— Значит, держись за моей спиной.

Брокл повернул лошадь и повёл отряд вперёд, к выходу из рощи, мимо верёвок с костями, которые, поблёскивая, раскачивались на ветру. Встретившись глазами с Кари, Джесса скорчила рожицу, а он засмеялся и тряхнул головой. Джесса была очень рада, что они покидают это страшное место, и всё же страх не уходил. Лес был полон видений, шорохов, странных звуков. Шелестели ветви деревьев, словно невидимые часовые проверяли, кто нарушил покой их леса, а когда наступил вечер и небо сделалось тёмно-голубым, всадников начал окружать туман, выползающий из-за деревьев.

Различать тропинку становилось всё труднее. Один раз Брокл чуть было не потерял её совсем, и им пришлось возвращаться на открытую поляну, где росли лиственницы, у которых иголки остались только на верхушке. Скапти нашёл какую-то тропинку, но никто не мог сказать, была ли это их дорога или нет. Внезапно, когда со всех сторон их обступила полная тишина, они поняли, что заблудились.

Заблудились. Скапти почувствовал, как шелестит это слово, словно сухой лист в его сне. Брокл слез с лошади:

— Ладно, всё равно нужно было где-нибудь остановиться; пусть это будет здесь. Дорогу поищем утром.

Но Джесса подумала, что это место они выбрали не сами. Его выбрал лес. Это была открытая поляна, поросшая редкими деревьями; они развели костёр возле куста остролиста, но дрова были сырыми, и Кари пришлось дважды прибегать к волшебству, прежде чем огонь разгорелся.

Невесёлая это была стоянка. У них было мало воды, а одежда и волосы не могли просохнуть из-за влажного воздуха, хоть путники и придвигались к самому огню. Они попробовали разговаривать, и Скапти начал рассказывать всякие истории, но все больше прислушивались к звукам, доносившимся из леса.

А лес шумел и шелестел, и их тревога росла. Глухой стук копыт заставил Хакона и Брокла схватиться за оружие и вскочить, но вскоре звук замер; только деревья скрипели на ветру. Они слышали и другие звуки: крики, низкий странный вой где-то вдалеке, негромкий, но ясный бой барабанов. И ветер, ветер шумел не переставая.

Укладываясь спать, они услышали ещё один звук: чей-то короткий вопль, внезапно оборвавшийся.

— Это кричал человек, — прошептал Хакон. Брокл угрюмо кивнул.

— Может, пойдём посмотрим, что там?

— Мы никуда не пойдём, парень. Пока не рассветёт.

Они попытались уснуть, но сырость и ночные звуки не давали покоя. Когда Хакон разбудил Джессу, чтобы та сменила его, у неё было такое чувство, будто один ночной кошмар сменился другим.

— Ради Одина, только не закрывай глаза, — сказал Хакон. — От этого леса меня страх пробирает. Теперь я понимаю, о чём говорил старик.

Джесса нетерпеливо кивнула и вытащила из-за пояса два ножа.

— Сама знаю. Иди спать, воин.

Костёр тихо горел: туман не давал ему ярко разгореться. Джесса понемногу подкладывала в огонь ветки, сидя спиной к спящим. Лошади дёргали верёвку, за которую были привязаны, и беспокойно поводили ушами. Джесса прислушалась. «Интересно, — подумала она, — где же птицы Кари?» Их нигде не было видно, но, может быть, они сидели где-то рядом на дереве.

Через полчаса у неё кончились дрова.

Джесса встала, стряхнув с колен сухие листья. Крепко сжав в руках ножи, она отважилась отойти к деревьям и оглянулась.

Тёмный лес был окутан туманом. Джесса начала быстро подбирать всё, что могло гореть, — шишки, сухие ветки. Внезапно её пальцы наткнулись на какой-то твёрдый предмет, и она подняла его, чтобы рассмотреть.

Это был старый и ржавый боевой шлем. Одна из пластин отвалилась, а прорези для глаз были залеплены грязью. Когда Джесса подняла его, земля посыпалась вниз, и погибший воин словно открыл глаза.

И тут её что-то коснулось.

Джесса замерла, чувствуя, как заколотилось сердце.

Чья-то рука мягко легла на её руку. Покрытые шрамами пальцы, светлые, словно кость. С когтями.

Глава десятая

Помню девять миров и девять корней и древо предела, ещё не проросшее.


Отчаянно завизжав, Джесса помчалась обратно к костру и налетела на Хакона, уже бежавшего ей навстречу; схватив её за руку, он потащил её к остальным, которые с ужасом оглядывались по сторонам.

— Ты видел? — задыхаясь, спросила Джесса.

— Я видел какую-то тень… — ответил Хакон.

Лес молчал. Они напрягали слух, стараясь услышать хоть что-нибудь; Джессу била дрожь — от холода и напряжения. Брокл перебросил с руки на руку топор:

— Принеси дров, Хакон. Да побольше.

Все напряжённо всматривались в темноту, пока Хакон быстро срубал мечом сучья, а Джесса их подбирала. Потом они сгрудились возле затухающего костра.

— Раздуйте огонь, — приказал Брокл. Он окинул взглядом ночной лес. — Что это было, Джесса?

Она перевела дух:

— Рука. Только ногти были длинные-предлинные. Я сначала подумала, что это…

— Что?

Она только покачала головой:

— А ещё вот это.

И протянула шлем. Брокл бросил на него быстрый взгляд, потом посмотрел внимательнее.

— Знакомая штука. Сделан в Ярлсхольде или Вормсхеде, точно.

Скапти взял шлем в руки:

— Наши воины? Здесь?

— Они по-прежнему здесь, — ответил ему Кари, глядя куда-то в лес.

Все выжидающе посмотрели на него, и он сказал:

— Вы должны помнить эту историю. Много лет назад из Ярлсхольда на север ушла армия, чтобы сразиться со Снежными странниками. Никто из воинов не вернулся, так? Кроме моего отца. И с ним была колдунья.

Джесса кивнула:

— Нам рассказывал об этом Морд. Он говорил, что люди попали в странный белый туман. Никто не знает, что с ними случилось. Считается, что они погибли. — Джесса посмотрела на дымку, окутывающую деревья. — Это произошло здесь?

— Недалеко отсюда.

— Но та рука…

— У мертвецов продолжают расти ногти, — сухо заметил Скапти.

Джесса с ужасом посмотрела на него. Но Кари сказал:

— Это призраки тех воинов. Я вижу их вокруг нас. Тощие люди в лохмотьях.

— Сколько их? — спокойно спросил Брокл.

— Слишком много.

Голос Кари дрожал; он был рад, что остальные не видят того, что видел он. В облаках тумана стояла армия призраков; израненные, грязные воины с застывшими лицами, на которых не отражалось ничего — ни жизнь, ни воспоминания. Они стояли не шевелясь, но их глаза смотрели холодно и угрожающе.

— Держитесь возле огня. Я пока не знаю, что ещё можно сделать.

Сзади заржали лошади; они тоже увидели призраков. Сначала одна, за ней другая, они начали метаться, пытаясь оборвать привязь. Воины-призраки сделали шаг вперёд, теснее сомкнув кольцо.

— Держите лошадей! — крикнул Брокл. — Если они убегут, нам несдобровать.

Хакон изо всех сил вцепился в верёвку; он заставил лошадей нагнуть головы, а Джесса схватила под уздцы вьючную лошадь, повиснув на ней всей тяжестью. Они начали успокаивать животных, ласково разговаривая с ними и поглаживая их мягкие ноздри.

— Что нам делать? — спросил Брокл.

— Станьте вокруг костра, — ответил Кари. — Как можно ближе к огню. Дай мне меч, Хакон.

Мгновение поколебавшись, Хакон протянул ему свой меч. Кари подержал его в руке, потом остриём провёл по земле линию вокруг людей и лошадей. Там, где круг замыкался, он вонзил меч в землю; тот закачался, но остался стоять прямо.

Едва успел Кари завершить то, что делал, как армия призраков бросилась вперёд, шипя и рыча от досады.

Они остановились за кругом, истекающие кровью воины с холодными глазами. Кари увидел в их руках ржавые мечи, смятые щиты, шлемы, покрытые засохшей кровью.

— Не выходите за пределы круга, — тихо сказал Кари. — Что бы ни случилось, не выходите из круга.

Джесса взглянула на его лицо и, увидев на нём страх, похолодела от ужаса. Она всматривалась в лес, но не видела ничего, кроме тумана и какого-то шевеления, которое сразу исчезало. Но она знала, что призраки здесь. Опасность окутывала их, словно зловонный запах; Джесса протянула Хакону один из своих ножей, и он ответил ей благодарным взглядом. Потом Кари заговорил.

— Я слышу вас, — сказал он, глядя куда-то в одну точку. — Оставьте нас. Эти люди из того же народа, что и вы.

— Мы больше не принадлежим ни к какому народу, — прошипел призрак. — Теперь у нас есть только этот лес. Мы его дыхание, его движение. Наши тела питают его корни. Мы ждём тебя уже давно.

— Меня? — спросил изумлённый Кари.

— Волшебника, такого же могущественного, как она. Освободи нас.

Кари молчал. Он знал: его товарищи смотрят на него, они слышат только его ответы.

— Что они говорят? — буркнул Брокл. Кари покачал головой. Потом сказал:

— Я сделаю всё, что смогу. Как мне найти вас?

Воин-призрак усмехнулся, на его разрубленное лицо упала тень.

— Мы покажем тебе дорогу, повелитель рун.

— Когда взойдёт солнце.

— Сейчас.

— Нет. Когда взойдёт солнце.

Ответом ему было молчание. Кари сжал кулаки, готовясь к нападению. Но воины медленно отступили назад и растаяли в тумане. Кари судорожно вздохнул и оглянулся:

— Они ушли.

— Ушли? Куда? Они вернутся?

Кари откинул со лба волосы и сел:

— Вернутся.

Всю ночь путники просидели возле костра, прислушиваясь к каждому звуку. Кари, казалось, находился где-то далеко; он мало что рассказал об армии призраков и о том, что они ему сказали, а только положил голову Броклу на грудь и уснул.

— Он может спать где угодно, — проворчал Скапти.

— Счастливчик, — позавидовал Хакон. Остальные же так и не сомкнули глаз. Они тихо разговаривали, а Скапти рассказывал жуткие истории о мертвецах. Но вот начало светать, на листья упал отсвет зари, но туман всё ещё плавал под сенью тёмного леса. На мече Хакона заблестела утренняя роса.

Усталая, разбитая и голодная Дже-сса расплела волосы и снова заплела их в тугие косы. От этого ей стало немного лучше. Скапти достал лепёшки и сухой сыр, и они принялись есть.

— Где-то тут должен быть ручей, — сказала Джесса.

— Наверное. — Скальд жевал быстро, не сводя глаз с тумана. — Только не думаю, что мне захочется из него напиться.

— Почему? — с тревогой спросил Хакон. — Что он может сделать?

Скапти искоса глянул на него:

— В Железном лесу есть ручьи, которые превращают человека в лёд, и человек этот навечно засыпает…

— Скапти! — угрожающе проворчал Брокл. Хакон отвернулся, его лицо горело.

— Я всё равно не поверил.

Когда Кари проснулся, Брокл дал ему поесть.

— Они уже здесь, повелитель воронов? — спросил его Скапти.

Кари кивнул:

— Мы должны идти за ними.

— За ними? Куда? — спросил Брокл.

— Не знаю. Они просили меня освободить их. Какое-то колдовство не даёт им отсюда уйти.

— А если у тебя не получится?

— Тогда мы никогда не выйдем из этого леса, Брокл. Ни один из нас.

Джесса стала растирать замёрзшие руки. Она переглянулась со Скапти, тот пожал плечами и сказал:

— А вот этому можно верить, Хакон.

Все сели на лошадей, и Хакон вытащил из земли свой меч. Джесса сразу почувствовала, что за ними следят. Они поехали по тропинке, которую накануне нашёл Скапти. Вокруг шумели и поскрипывали деревья. Постепенно каждый начал ощущать чьё-то незримое присутствие; кроме поскрипывания сёдел они слышали, как по зарослям папоротника и сухим листьям шагают чьи-то невидимые ноги.

Вскоре Джесса устала постоянно озираться; среди деревьев она отчётливо видела тени воинов, которые шли вокруг них, и, заметив испуганный взгляд бледного Хакона, поняла, что и он их видит. Все молчали; Кари ехал впереди, над ним летели вороны; Брокл ничего не говорил, но был всё время начеку.

В полдень они подъехали к небольшой впадине и по скользкой глинистой почве спустились вниз. На дне впадины Кари остановился, всматриваясь куда-то левее тропинки:

— Туда.

Там лес был гуще, из зарослей исходил странный запах: пахло какой-то гнилью. Кари свернул с тропы и поехал в ту сторону, ныряя под ветви деревьев. Когда остальные последовали за ним, Брокл тихо приказал:

— Приготовить оружие. Всем.

Вокруг них, взяв их в кольцо, шагала армия призраков. Кари ехал всё дальше и дальше, почти скрытый листвой, и вдруг Джесса увидела, как на его волосах заиграло солнце, и они выехали к горе, заросшей куманикой и папоротником.

Здесь они остановились.

Перед ними открывался вход в пещеру, огромную, словно ворота в подземный мир.

Джесса поняла, что они пришли. Здесь пахло смертью; в неподвижном воздухе жужжали мухи. Среди зарослей папоротника они увидели груды ржавого оружия, шлемов и щитов, наполовину засыпанных землёй. Казалось, лошади ступали по костям, обрывкам ткани и мхам, глубоко утопая копытами в мягкой земле. Джесса с отвращением обернулась. Теперь она хорошо видела воинов-призраков, костлявых, с длинными волосами и холодным безразличным взглядом.

Возле входа в пещеру всадники спешились. Брокл заглянул внутрь:

— Нам туда?

— Да.

Кари проскользнул мимо него, остальные последовали за ним, привязав лошадей снаружи.

В пещере было сыро, со стен капала вода. В щелях между камнями росли какие-то бледные растения, по листьям которых медленно стекала вода. Шаги людей гулко отдавались под сводами пещеры.

— Далеко идти? — поинтересовался Хакон.

— Не знаю! — усмехнулась Джесса. — Боишься? Он поморщился:

— Всё это колдовство меня пугает, ты же знаешь. Она кивнула, подумав, что не каждый признался бы в этом. Но Хакон всегда откровенно говорил обо всём.

Он оступился, и она подхватила его под руку:

— Смотри не свались на меня.

— Здесь становится темнее.

И в самом деле, в пещере становилось всё темнее. Джесса тревожно всматривалась в эту тьму. Там что-то было, чёрное, пугающее.

Кари зажёг волшебный огонь. Он поднял руку, и в воздухе заплясало голубое светящееся кольцо.

Хакон схватил Джессу за руку. В волшебном свете они увидели дерево. Огромный сухой ясень. Дерево было невероятных размеров; его верхушка поднималась к самому потолку пещеры, а высоко на белых мёртвых ветвях висели шлемы, щиты и лошадиные черепа, которые медленно поворачивались и позванивали в полной тишине. Вокруг дерева, между его корней, в землю были воткнуты мечи.

Когда Кари подошёл к дереву, Джессе стало страшно; его изогнутые ветви росли как-то странно, вбок, словно дерево ожило и наклонилось к Кари. Отстранив Хакона, она подбежала к Кари:

— Подожди!

Он обернулся:

— Не подходи близко! Я боюсь этого дерева. Сзади раздался голос Скапти:

— Она права. Это злое место. Что здесь произошло, известно одним богам. И Гудрун.

— Значит, ты узнал её знак?

Они все его узнали. Глубоко в коре дерева была вырезана белая змея, обвивающая кольцами гладкий мёртвый ствол; на нём не было мха, словно само прикосновение змеиной кожи источало яд.

Кари шагнул вперёд.

Сверху раздался треск; они с Джессой отскочили в сторону, и на землю рядом с ними рухнула огромная ветка, подняв облако песка и кусков коры. Джесса споткнулась о камень и упала, больно ударившись о выступ скалы.

Хакон рывком поднял её на ноги.

— Осторожнее! — прошипела Джесса. Они посмотрели на огромную сухую ветку. Брокл спросил:

— Что ты собираешься делать, Кари?

— Сжечь дерево. — Голос Кари был мрачен, он невесело взглянул на своих друзей. — Дерево — источник колдовства. Нужно его сжечь, и тогда они станут свободны.

Брокл вытащил нож:

— Ну что ж, по крайней мере, здесь полно растопки…

Он осёкся, когда Кари положил свою руку на его. Взглянув мальчику в лицо, Брокл сказал:

— Мне бы следовало догадаться, что всё не так просто.

— Его может сжечь только волшебный огонь. Уведите лошадей подальше.

Хакон вернулся ко входу в пещеру и отвёл лошадей на безопасное расстояние.

Кари подошёл к дереву — крошечная фигурка на фоне огромного ствола. Высоко над его головой среди качающихся щитов захлопали крыльями вороны. Кари позвал их, и они спустились к нему.

Кари стоял неподвижно. Лёгкий ветерок шевелил его волосы и мех плаща. И вдруг Кари резко отступил назад.

Дерево задрожало, словно ощутив сильный порыв ветра. Потом Джесса увидела, как по сухой коре пробежала красная искра. Заклубился дым; невидимое пламя с рёвом охватило нижние ветви, и вот уже заполыхало всё дерево, превратившись в огромный костёр, разбрасывающий искры, посреди которого стоял обугленный ствол. Белая змея, извиваясь, соскользнула вниз, словно пытаясь укрыться от ревущей стены огня. Джесса схватила Кари за руку и потащила в сторону; они бросились бежать к выходу из пещеры, спотыкаясь и задыхаясь от дыма и едкого запаха. Кашляя и вытирая закопчённое лицо, Джесса посмотрела в сторону леса. Там молча стояла армия призраков.

— Всё кончено, — сказал им Кари.

Воины стояли и смотрели на вырывающиеся из пещеры клубы дыма. Потом призрак с разрубленным лицом сказал:

— Прими нашу благодарность, волшебник. И один совет. Радуга — ненадёжная дорога. Не ходи по ней.

Кари оглянулся на своих спутников. Он знал, они ничего не слышали.

— Это относится только ко мне?

— Только к тебе.

Армия воинов-призраков молча развернулась и исчезла.

Глава одиннадцатая

На лугу, веселясь, в тавлеи играли, всё у них было только из золота…


Весь день они быстро продвигались вперёд, а позади к небу поднимался чёрный столб дыма, растекаясь по всему лесу. Через несколько часов, поднявшись на холм, они посмотрели назад и снова увидели его — ветер относил чёрный дым к востоку; деревья шумели и гнулись под порывами ветра.

— Зачем она это сделала? — задумчиво спросила Джесса.

— От злобы. — Брокл посмотрел на небо. — Как и с Сигни. Не нравится мне этот ветер. Будет дождь. Или снег.

Спустившись с холма, они обнаружили маленький звонкий ручеёк с холодной и чистой водой, и первым, кто, позабыв о своих страшных рассказах, припал к нему, был Скапти.

— Чудо что за вода, — сказал он, вытирая губы. — Слаще мёда мудрости. — Он оглянулся. — А не остановиться ли нам здесь? Скоро стемнеет.

— Здесь нет никакого укрытия, — сказал Брокл, наполняя водой кожаный мешок. — Нужно поискать место, где можно спрятаться от дождя.

Джесса и Хакон обменялись страдальческими взглядами — они очень устали, ведь прошлой ночью спал только Кари, который теперь, когда дерево сгорело, был особенно молчалив и задумчив.

Брокл, должно быть, тоже это заметил, потому что сказал:

— Нужно найти место, где могла бы отдохнуть наша молодёжь. И лошади.

— Тогда как мы, — сказал Скапти, усаживаясь и вытягивая ноги, — мы, воины, мы, железные мужчины, подобные Тору, способны идти без устали, правда?

Брокл хмыкнул:

— Всяким хилым поэтам спать не нужно. Они и так только и делают, что спят.

Они сидели возле ручья, доедая последние куски копчёной оленины, которой их снабдил Ульф, и прислушиваясь к шуму ветра в верхушках деревьев. Теперь, когда заколдованный ясень превратился в лёгкий пепел, лес словно ожил. Шумел ветер, но лес был спокоен. Его призраки спали.

Путники сели на лошадей и поехали дальше; ветер швырял им в лицо листья и пыль. Джесса укрыла лицо шарфом и накинула капюшон, но вскоре по листьям застучали первые капли дождя. Через несколько минут хлынул настоящий ливень, насквозь промочивший всадников, которые, вытирая хлеставшие их по лицу струи дождя со снегом, понукали мокрых лошадей.

— Хватит! — крикнул Скапти, когда порыв ветра швырнул ему в лицо полу мехового плаща. — Нужно где-нибудь укрыться!

— Где? — рявкнул в ответ Брокл.

Один из воронов спустился вниз и с трудом уселся на качающуюся ветку. Кари посмотрел на него, потом сказал:

— Укрытие есть. Впереди какое-то строение.

— Строение? Здесь?

— Какое-нибудь логово троллей, — буркнул Хакон.

— А мне наплевать, что это; едем туда. — Брокл стёр налипший на лицо снег и посмотрел на ворона. — Показывай дорогу!

Ворон, словно тень, плавно заскользил под ветками деревьев, между стволами дубов, которые росли в этой части леса. Они поехали за ним, продираясь сквозь заросли орешника, но вскоре были вынуждены спешиться и тащить за собой упирающихся лошадей.

Кустарники так тесно переплелись между собой, что сделали дорогу почти непроходимой, будто веками скрывали от людей какое-то тайное место. Джесса продиралась и продиралась сквозь кусты, отцепляла от одежды острые колючки, пролезала через сплетённые ветки и была уже готова громко выругаться от изнеможения, когда внезапно увидела перед собой стену огромного дома.

Она возвышалась над деревьями: чёрная, причудливо изрезанная тень на фоне свинцово-серого неба, сплошь покрытая плющом или каким-то другим ползучим растением. Нигде ни огонька, ни признаков жизни.

Сзади уныло пробурчал Хакон:

— Я был прав. Это строил не человек.

Высота стены этого дома вселяла страх. Вокруг на землю сыпалась снежная крупа, по листьям барабанили крупинки льда. В ушах свистел ветер.

— Что скажешь? — спросил Брокл Кари. Тот пожал плечами:

— Похоже, стена совсем старая…

Вдруг он замолчал. Издалека, из лесной глуши, послышался звук, которого все они так страшились и вместе с тем ожидали в любой миг своего путешествия.

Нарастающий одинокий волчий вой, которому сразу ответили ещё несколько голосов.

— Так, всё ясно. — Брокл двинулся вперёд. — Пошли искать вход.

Они подошли к основанию стены. Сложенная из дикого камня, она уходила куда-то высоко вверх. Кое-где на ней вырос кустарник, сверху свисал плющ.

Они двинулись вдоль стены, разыскивая вход.

— Какая древняя, — сказала Джесса. Скапти кивнул:

— Если это не жилище великанов, тогда я и не знаю, что ещё это может быть. Какими же они были огромными.

Идущий впереди Брокл мрачно засмеялся:

— Чем человек выше, тем жёстче ему падать. Впереди стена делала поворот; Брокл осторожно заглянул за угол и подозвал всех к себе.

Видимо, это и был фасад дома. Они миновали две огромные бойницы, скрытые в глухой тени и заросшие деревьями. Где-то высоко над головой они различили окна, огромные и тёмные. Потом подошли к невысокой стенке. Только через несколько секунд Джесса сообразила, что это ступенька.

Она задрала голову и со страхом посмотрела на дверь. Та была сделана из крепкого дерева, а ручка находилась выше головы Скапти. Поперёк неё шли две металлические полосы, их медные заклёпки позеленели от времени.

Каменные косяки двери были украшены резьбой. На первом — сотни лиц, гномы и какие-то ухмыляющиеся рожи, злобные или уродливые; словно издеваясь над путниками, они скалили зубы в мерзкой усмешке, а их огромные носы, бороды и губы уже начало подтачивать время, превращая в крошащийся камень. На притолоке кроме лиц были видны ещё и черепа. На втором косяке они увидели каких-то странных существ, троллей и волков, эттинов и оборотней, все с угрожающе раскрытой пастью. Картину довершали драконы, которые, извиваясь, словно черви, кусали друг друга и облизывались, глядя на спрятавшихся в скалах человечков.

«Это мы», — подумала Джесса.

Над всеми изображениями нависало огромное бородатое лицо в медном шлеме с пластинами, закрывающими нос и щёки; выражение каменного лица было сурово, глубоко посаженные глаза смотрели хмуро. Под ним шла подпись из пяти рун, видимо имя этого человека: «ГАЛАР».

Капли дождя стекали по двери. Каменное сооружение было тихим и чёрным.

— Ну что? — неуверенно спросил Скапти.

— Войдём. Хакон, помоги.

Вынув из ножен меч, Хакон подошёл к Броклу. Нервно почесав нос, он крепко сжал обеими руками рукоятку меча.

Вдвоём они взобрались по ступенькам к двери.

Брокл ухватился за дверное кольцо, с трудом повернул его, и они с Хаконом изо всех сил навалились на дверь. Она не открывалась — видимо, разбухнув от сырости и времени. На помощь пришёл Скапти; втроём им удалось приоткрыть дверь на ширину, достаточную, чтобы могла пройти лошадь. Брокл приказал:

— Ждите здесь.

Стиснув в руке топор, он проскользнул в чёрную щель.

Они ждали, стоя под холодным дождём. Через пять минут Брокл вернулся:

— Кажется, никого нет. Пошли.

Они стали заводить лошадей внутрь; животные нервно прядали ушами и косились на чёрную сырую дверь. Джессе пришлось заводить своего коня задом, про себя проклиная его на чём свет стоит. Оказавшись внутри, она крепко ухватилась за повод и осмотрелась по сторонам.

Их окружала полная тьма. Были видны только клочки неба над головой, там, где от крыши отвалились куски дёрна или дерева.

— Окон нет, — раздался из темноты голос Хакона.

— Должны быть. Мы же их видели. — Слышно было, как Брокл ищет свой мешочек с кремнём.

— Наверное, их закрывает плющ, — предположила Джесса.

— Или ставни.

Они услышали, как Брокл что-то тихо сказал Кари, и вдруг в темноте засветился голубой огонь. Потом, когда Брокл зажёг от него свечу, голубой огонёк исчез. Брокл радостно ухмылялся, словно увидел замечательный фокус.

— А теперь давайте посмотрим, куда мы попали, — предложил он.

— А как насчёт двери? — спросил Скапти.

— Ах да. Закроем её.

Но, хотя они толкали её все вместе, дверь не поддавалась.

— Ладно, бросьте её, — сказала запыхавшаяся Джесса, — по крайней мере, мы сможем отсюда выбраться.

— Но тогда в дом сумеет пробраться кто угодно!

— Птицы останутся снаружи, — успокоил всех Кари. — Они предупредят.

— Отлично, — сказал Брокл, поднимая свечу над головой. — Идите за мной.

Они осторожно двинулись вперёд. Судя по тому, как глухо стучали копыта лошадей, пол был не каменным, а земляным. Над головой Брокла светился крошечный огонёк свечи, остальных почти не было видно. Джесса быстро поняла, что этот дом даже больше, чем казался снаружи. То и дело под ногами попадались трава и скользкие грибы. Стояла мёртвая тишина, позади чернел дверной проём.

— Сюда, — прошептал Брокл.

Он прикрыл огонёк рукой и свернул налево. И вдруг наклонился и подобрал с земли какой-то тёмный предмет.

— Смотрите.

Это была шахматная фигурка. Конь величиной с руку взрослого человека.

Все столпились вокруг фигурки, осторожно трогая сгнившую деревянную гриву. На земле валялись и другие фигурки, уже рассыпающиеся от времени. Кари потрогал одну из них.

— Здесь все давно умерли, — сказал Брокл, однако в его словах звучал вопрос.

Кари прикоснулся к фигурке короля и оглянулся.

— Нас слушает волк, — сказал он.

Как будто в ответ на его слова вдали раздался волчий вой.

— Они сюда не войдут, — уверенно заявила Джесса.

Кари бросил на неё странный взгляд, но ничего не сказал.

Они добрались до конца зала. Оттуда был виден вход в другой зал, где стояла кромешная тьма. Держа оружие наготове, они вошли.

Это помещение было поменьше; через окно виднелись тёмное небо и две яркие звезды. По залу гулял ветер. Здесь тоже валялись разные осколки и обломки, а в одном углу когда-то росло дерево, которое теперь уже умерло и лежало на полу. Брокл хлопнул по нему рукой:

— Отличные дрова. И отсюда можно будет следить за входом.

— Здесь есть ещё одна дверь, — сказал Скапти, вглядываясь в темноту. — Этот дом просто кишит дверями.

Брокл воткнул свечу в поваленный ствол и принялся откалывать от него щепки. Они отскакивали легко, с громким треском.

Вскоре перед ними уже ярко пылал огонь; он осветил углы зала, но большая его часть так и осталась в темноте. Путешественники высушили одежду и поели, потом завернулись в одеяла и улеглись спать, не сказав друг другу почти ни слова. Джесса была рада согреться. Укладываясь поудобнее, она вспомнила о старике, работнике Ульфа. Он что-то говорил о невероятно огромном замке. Потом эта мысль стала ускользать от неё: Джесса слишком устала, чтобы думать о чём-то. Сон поглотил её мгновенно, словно огромный волк.

Хакон дежурил первым.

Он опёрся подбородком о меч, но это не помогало; вскоре он начал клевать носом, и тогда ему пришлось встать и бродить по тёмному залу.

Хакон подошёл к двери и выглянул наружу. На какое-то мгновение ему показалось, что в темноте что-то зашуршало, однако вокруг стояла полная тишина. Вдали виднелась ещё одна дверь, светлеющая в кромешной тьме.

«Все спят; лучше не будить их, надо сначала всё проверить самому. Если ничего страшного, то Скапти потом повеселится от души. Да и Джесса, насколько я успел узнать её», — подумал Хакон.

Хакон принялся всматриваться в тёмный зал. Кругом тишина. Нет, никто не мог сюда проникнуть.

И вдруг он снова услышал этот звук, уже ближе. Тихое звяканье.

Сжав меч, Хакон пошёл вперёд, осторожно ступая по мусору и камням. Сквозь дырявую крышу на пол упал лунный луч и тут же пропал, в воздухе тихо кружились снежинки. И вдруг в темноте мелькнула длинная серая тень. Сердце Хакона заколотилось. Кажется, это волк.

Он подождал, потом сделал шаг назад. Вдруг чья-то холодная рука зажала ему рот, а в спину упёрлось остриё меча.

— Не двигайся. Или я перережу тебе глотку.

Меч больно колол спину, и Хакон поморщился от боли. Рука отпустила рот и быстро схватила его меч. Хакон задрожал от ярости. Ему захотелось закричать, но он не решился. И всё же от него зависела жизнь остальных. Хакон открыл рот, но было уже поздно; рука снова зажала его.

— Сколько вас? — прошептал хриплый голос. Хакон затряс головой.

— Сколько? — Рука чуть ослабила хватку.

И тут Хакон издал сдавленный вопль, который разнёсся по всему залу; после этого его с такой силой ударили лбом о стену, что всё запрыгало у него перед глазами. Он услышал рычание, комната закачалась, поплыла, пол ушёл из-под ног, и Хакон рухнул на скользкие камни.

Глава двенадцатая

Век бурь и волков до гибели мира; щадить человек человека не станет.


Джессу разбудили рёв и грохот, от которых задрожал пол. Пальцы так ломило, что сначала ей показалось, что их кто-то откусил; Джесса никак не могла стряхнуть с себя сон. Что-то упало и разбилось. Лошади в ужасе заржали; мешок Брокла свалился со ствола дерева, и из него полилась вода, посыпались продукты и монеты, которые со звоном покатились по полу.

Скапти поднял Джессу на ноги.

— Что происходит? — спросила она.

— Тише!

Они замерли, прислушиваясь к звукам, доносящимся из дома. Стены ещё раз дрогнули, и наступила тишина.

— Землетрясение? — тихо спросил Скапти.

В зале раздался глухой стук, и снова стало тихо.

— Может быть. — Брокл напряжённо прислушивался. — Если это землетрясение, то нам надо поскорее выбираться наружу. Толчки обычно повторяются.

— Может быть, это что-то другое, — прошептала Джесса.

— Великан идёт? — предположил Скапти.

Они испуганно замолчали, не обратив внимания на насмешливый тон скальда, и представили себе, как по залу шагает Галар. Потом сзади раздался голос Кари:

— Брокл, Хакона нет.

Все обернулись к нему.

— Вот олух! — прошипел Брокл. — О чём он думал? Он выскочил наружу?

— Нет. Птицы бы об этом сообщили.

Кари к чему-то прислушался. Внезапно он сказал:

— Мне кажется, в большом зале кто-то есть.

Все посмотрели на чёрный дверной проём. Потом Брокл подошёл к двери и тихо позвал:

— Хакон!

Из темноты послышалось тихое придушенное бормотание. Потом раздался дрожащий голос Хакона:

— Всё в порядке, Брокл, но я тут не один.

— Кто там с тобой?

Ему никто не ответил.

— Посветите мне! — рявкнул Брокл.

Скапти подошёл к костру, вытащил из него тлеющую ветку и зажёг от неё свечу. Свет огня отразился в диких глазах лошадей, которые с храпом пятились назад.

— Эй, ты! Отпусти мальчишку! — гневно сказал Брокл. — И учти, если он ранен…

— Послушайте! — Казалось, Хакон едва дышит. — Он держит возле моего горла меч. Он говорит, что один и не хочет кровопролития, но если вы нападёте на него, то он убьёт меня.

— Нам нужно выйти из дома, — тихо сказал Скапти. — Это землетрясение…

— Я знаю! Но сначала нужно освободить Хакона. Пошли.

Они шагнули в зал.

Свет свечи был очень слаб. Они увидели Хакона, который сидел среди кучи камней, подвернув под себя ноги, с откинутой назад головой; под его подбородком блестел клинок меча. За спиной мальчика стоял кто-то серый и бесформенный. Повсюду летала пыль и кружилось что-то похожее на снег.

— Отпусти его! — прошипел Брокл.

Хакона рывком поставили на ноги. Незнакомец был высокий и худой. Но не великан.

— Если я его отпущу, — сказал низкий голос, — вы обещаете мне свою дружбу?

— Обещаем. — Скапти был зловеще спокоен. Они немного подождали. Потом Хакон сделал шаг вперёд, словно его толкнули, и они услышали, как в ножны с лязгом вошёл меч.

Человек отдал Хакону его оружие и поднял руки:

— Я не желаю вам зла.

Скапти неохотно убрал свой меч, а Джесса нож. Брокл снял руки с топора, который висел у него на поясе. Кари не пошевелился.

— Подойди к огню, — хрипло сказал Брокл. — Дай на тебя посмотреть.

Человек медленно вышел на свет. Высокого роста, худощавый, на лицо надвинут капюшон. Когда он его сбросил, все увидели длинные серые волосы, яркие, янтарного цвета глаза и мягкую серую бородку. «Ему около сорока, — подумала Джесса, — уже старик». Сильный, сухощавый мужчина в одежде неопределённого цвета. На нём не было ни амулетов, ни украшений, вообще никакого металла, кроме меча в старых кожаных ножнах.

— Ты и вправду один? — спросил его Скапти.

— Сейчас один, — угрюмо ответил человек; его передние зубы были острыми, словно заточенными.

Брокл посмотрел на Кари, и тот едва заметно кивнул. Незнакомец насторожённо оглядывался. На мгновение его взгляд задержался на Кари, и незнакомец вздрогнул, но ничего не сказал. Однако Джесса это заметила, и Кари, скорее всего, тоже.

— Я, как и вы, путешествую по этому лесу, — сказал незнакомец, принимая из рук Скапти кусок хлеба с сыром. — Пришёл с запада; много недель я искал Дорогу великанов. А когда нашёл, то отправился по ней. Она привела меня сюда. — Незнакомец бросил на них взгляд исподлобья. — Я видел, как вы сюда приехали, и должен был удостовериться, что вы действительно люди.

— А кем же ещё мы могли быть? — неожиданно спросил Кари.

Серый человек бросил на него проницательный взгляд:

— Кем угодно, господин. Троллями, оборотнями. Даже Снежными странниками.

Наступила напряжённая тишина. Джесса потрогала рукоятку своего ножа. Кари кивнул:

— Я вижу, ты уже понял, что я один из них.

— Понял.

— А других ты встречал?

— Встречал. — Голос незнакомца стал низким, как звериный рык. Больше он не сказал ничего; да они его и не спрашивали.

Вместо этого Скапти сказал:

— Мы идём в страну Снежных странников. Ты знаешь, где это?

— Там, где кончается мир. Туда никто не может добраться.

Но Джесса заметила, как загорелись его глаза.

— Ты не назвал своего имени, — сказала она. Он отвернулся:

— У меня нет имени. Сейчас нет. Я вне закона, человек без роду и племени.

— Но ведь надо же как-то тебя называть.

Он посмотрел на неё как-то странно:

— Вот как? Тогда я сам придумаю себе имя. Имя из этого леса. Зовите меня Мунгарм.

Они молча уставились на него. Джесса вспомнила историю Скапти о волке, который проглотит луну. Мунгарм. А то, что он вне закона, означало, что он либо убийца, либо кем-то проклят.

— Странное ты выбрал имя, — медленно произнёс Брокл.

— А у меня вообще странный юмор.

Он протянул руки к огню; тыльная сторона его ладоней была покрыта мягким серым волосом, ногти были неровными и темноватыми.

— Можно мне пойти с вами? Лес — плохое место для одинокого человека.

Его просьба смутила их.

— Нам нужно это обсудить, — ледяным тоном сказал Брокл.

— Обсудите, — сказал Мунгарм и встал. — Я пока соберу свои вещи. — И он быстро вышел из зала.

Брокл обвёл всех взглядом:

— Я считаю — нет. Вне закона — значит, убийца. У него и взгляд такой. Ему нельзя верить.

— И не только это, — сказал Скапти, — он же весёлый, как могила.

— Перестань шутить!

— Хорошо. Но если ты ему не доверяешь, Брокл, тогда мы просто обязаны взять его с собой. Ты что, хочешь, чтобы он крался за нами по лесу, а мы каждую ночь гадали, за каким он прячется деревом?

Джесса кивнула:

— Скапти прав. Пусть уж лучше он будет на виду. К тому же нас пятеро.

— Хакон?

Хакон скривился:

— Я против. Будь я тут один, он бы меня давно убил.

Все понимали, что он прав.

Брокл пожал плечами и взглянул на Кари:

— Решай ты.

Кари молчал. Потом тихо сказал:

— Я думаю, нужно позволить ему остаться с нами.

— Но зачем?

Кари задумчиво посмотрел куда-то вдаль, его прозрачные глаза сверкнули.

— Я пока не знаю. Но он как-то с нами связан. И Скапти прав, я тоже хочу знать, где он.

Все замолчали, когда незнакомец вернулся в зал с тяжёлым мешком в руках и бросил его в угол.

— Ну что?

Брокл почесал бороду и, не скрывая раздражения, сказал:

— Можешь идти с нами. Но учти, Мунгарм…

— Я понимаю тебя, рыжеволосый человек. — Он улыбнулся, показав зубы. — И чтобы доказать вам свою верность, я берусь дежурить в эту ночь.

— Ты не будешь дежурить, — отрезал Брокл. — Кроме того, мы отсюда уходим. Землетрясение…

— Это совсем не землетрясение. — Мунгарм спокойно расстелил в углу старый потрёпанный коврик. — Я кое-что знаю об этом доме. Рассказы путешественников. Говорят, что великан, который когда-то здесь поселился, ещё не умер; он был заживо похоронен богами много веков назад. И до сих пор пытается выбраться из земли, потому она и трясётся. Все помолчали.

— Хорошая сказка, — заметил Скапти.

— Это правда. Завтра я покажу вам это место.

— А где оно? — спросила Джесса.

— Немного севернее. Она кивнула:

— Но если ты пришёл с запада, то откуда ты всё это знаешь? Сколько ты уже живёшь в этом доме?

Мунгарм резко обернулся и внимательно посмотрел на неё. Потом улыбнулся, покачал головой и, завернувшись в одеяло, улёгся на свой коврик, повернувшись ко всем спиной.

Когда они тоже улеглись, Джесса шёпотом спросила Кари:

— Он не опасен?

— Пока не опасен. — Кари лежал на спине, глядя во тьму. — Он ещё многого нам не рассказал. Ты обратила внимание на его уши?

Джесса покачала головой.

— Завтра обрати.

— Но ведь у него нет лошади. Он будет нас задерживать. А нам нужно торопиться, Кари. Кто знает, что сейчас творится в Ярлсхольде. — Она потеплее закуталась в одеяло. — Интересно, как там Вулфгар.

— Мне тоже интересно, — тихо сказал Кари. Немного погодя, когда все уснули, он вышел из своего тела и неслышно проскользнул мимо сидящего у двери Брокла. Обычно это отнимало у него много сил, но сейчас Кари заботило совсем другое. Его беспокоил Мунгарм. Что-то в нём было пугающее, настораживающее; от него пахло колдовством и острыми звериными запахами.

Кари мог бы проникнуть в его разум, но, как всегда, отказался от этой мысли, потому что именно так начинала Гудрун, подчиняя себе всё больше людей. А он этого не хотел. До сих пор незнакомец не сказал ни слова правды. И вздрогнул, словно узнал его, Кари. Он это ясно почувствовал. И ещё кое-что — незнакомец испытывал к нему ненависть.

Кари неслышно прошёл через зал и вышел к лестнице, каждая ступенька которой была ему по пояс. Он быстро поднялся по ней — его призрачное тело скользило легко, как паутина; а воздух в это время становился всё холоднее и холоднее.

Лестница выходила на площадку, покрытую снегом и огороженную полуразвалившимися перилами. Кари подошёл к самому её краю и посмотрел вдаль, поверх верхушек деревьев.

Закрыв глаза и сделав большое усилие, он улетел туда. Он увидел Ярлсхольд, тёмные дома, часового, который заходился кашлем возле входной двери.

Положение ухудшилось.

Он понял это сразу. Сигни спала, её души нигде не было видно. Но теперь, в багровом отсвете сумерек, по Ярлсхольду блуждали новые души, не имея возможности выбраться из волшебного круга. Два старика, женщина, воин — Кари знал этих людей, кое-кого из них знал по имени. Когда он и его друзья уезжали, эти люди были живы. Теперь с новыми призраками был и тот маленький мальчик. Кари смотрел, как они беспокойно бродят между домами, а ветер снов становился всё сильнее; хлопали двери домов, в комнатах дома ярла свистел ветер.

Кари вернулся в своё тело и открыл глаза.

Джесса права, как всегда.

Им нужно торопиться.

Глава тринадцатая

Сидела старуха в Железном лесу и породила там Фенриса род; из этого рода станет один мерзостный тролль похитителем солнца.


— Вот, — сказал Мунгарм, — то место, о котором я вам говорил.

Все с любопытством посмотрели на своего нового спутника. С тех пор как они покинули дом великанов после ещё одного слабого толчка, Мунгарм заговорил впервые. До этого момента серый человек неутомимо шагал рядом с лошадьми. Брокл нехотя предложил ему вьючную лошадь, но Мунгарм отказался, заявив, что животное его боится. Джесса заметила, что лошади, к которым приближался Мунгарм, начинали ржать и дико поводить глазами.

Вспомнив слова Кари, она посмотрела на уши Мунгарма. Они были скрыты под волосами, но всё же было видно, что расположены они как-то странно. Она покосилась на Кари, но тот задумчиво смотрел в лес.

Утро выдалось холодное; между деревьями лежал снег. Чем дальше на север, тем быстрее менялась погода, просто на удивление быстро. В Ярлсхольде ещё лето. А здесь они попали в зиму, словно совершили скачок во времени и пространстве.

Они выехали на широкую площадку, когда-то расчищенную от деревьев. Потом здесь начали прорастать новые деревца, но постоянные землетрясения выворачивали их из земли с корнем; вся местность представляла собой нагромождение камней и сухих деревьев, словно кто-то специально набрасывал их друг на друга.

— Здесь, — сказал Мунгарм. Брокл осмотрелся.

— Похоже на обыкновенный оползень, — холодно сказал он.

— А это, — сказал серый человек, показывая рукой, — на что похоже?

Слева они увидели песчаную яму, из которой что-то торчало. Что-то большое, твёрдое, круглое, покрытое трещинами, грязью и пылью времён. Вдруг Джесса увидела, как этот предмет слегка шевельнулся.

И сразу почва задвигалась, загрохотали камни. Загудела земля, по ней пробежала дрожь. Закачалась земля под лесом, и с громким треском рухнуло ещё одно дерево.

— Назад! — крикнул Брокл, резко разворачивая лошадь.

Все бросились к лесу, сзади бежал Мунгарм.

Земля начала вздуваться, задышала и стала горбиться, словно в её глубине действительно находилось что-то огромное; только влетев под защиту деревьев, путники почувствовали себя в безопасности.

— Вы видели? — спросила Джесса, пытаясь справиться со своей лошадью.

— Я видел, — сказал Скапти, бросив на неё хитрый взгляд. — На что это было похоже, Джесса?

Она откинула со лба волосы:

— Сам знаешь.

— Нет, ты скажи.

Она бросила на него сердитый взгляд:

— Ну хорошо, если ты боишься сказать сам. Это было похоже на большой палец. Из земли торчал огромный палец. А рука, наверное, осталась внизу. Такое даже поэту не придумать.

Скапти усмехнулся:

— Хорошенькая будет поэма.

— Хватит болтать о поэмах. — Брокл повернул лошадь и мрачно посмотрел на Мунгарма. — Нам нечего делать в этом месте.

Целый день и весь следующий они ехали по лесу на север по едва заметной дороге; воздух стал гораздо холоднее. Все надели тёплые плащи, и теперь вьючная лошадь шла налегке; еды почти не осталось. На следующий день, вечером, Хакон поймал в силки зайца; они зажарили его на костре вместе с сыроежками и грибами-дождевиками, получилось очень вкусно — приятное разнообразие после копчёного мяса и солёной рыбы. Но на всех этого зайца было явно маловато.

Дни стали короче; наступала зима, вечная зима севера. Ночи стали морозными, и путники спали возле самого костра, придвинувшись к нему как можно ближе.

Мунгарм шагал без устали, легко пробираясь через кустарники, которые очень мешали лошадям. На открытых местах, где лошади передвигались рысью, он бежал вприпрыжку сзади, а над ним кружили вороны. Чтобы следить за ним, решила Джесса. Брокл тоже частенько бросал на него подозрительные взгляды; Мунгарм прекрасно это видел, но, казалось, не обращал внимания. Джесса была уверена, что во время дежурства Мунгарма, несмотря на воронов, Брокл тоже не спал. Но незнакомец вёл себя совершенно спокойно. Он мало разговаривал и ел то, что ему давали.

На третий день кустарник стал таким густым, что пришлось спешиться и прорубать дорогу оружием, ведя лошадей за собой. Тропа полностью скрылась под слоем листьев; лес стал чёрным и мрачным. У всех было такое чувство, будто они заблудились и останутся тут навсегда. Где-то вдалеке завыл волк, ему отозвался второй, потом третий, уже ближе.

— Волков нам только сейчас и не хватает, — сказал Хакон, споткнувшись о корень и вытирая с лица грязь. — О боги, до чего же я грязный. Всё бы отдал за постель. И горячую еду. И вино!

— Вино! — презрительно бросила Джесса. — Несколько месяцев назад ты даже не знал, что это такое.

— А к вину вообще быстро привыкаешь, — сказал Скапти. — Вино. Священный напиток Одина. — Он срубил мечом ветку. — Что ты на это скажешь, серый человек?

Мунгарм бросил на него быстрый взгляд:

— Я пью только воду.

— Вода — дело хорошее, — сказал Скапти. — Когда нужно помыться.

Мунгарм слегка улыбнулся:

— Тебе виднее. — Он посмотрел на деревья справа от дороги. — Я слышу тут рядом журчание воды, а я хочу пить.

Он шагнул в кусты и скрылся среди листвы; через минуту Кари направил туда же свою лошадь.

— Мы вас догоним, — сказал он. Остальные поехали дальше.

— Ты разве не собираешься проследить, чтобы с Кари ничего не случилось? — с невинным видом спросила Джесса у Брокла.

Брокл нахмурился:

— Кари сам может о себе позаботиться. К тому же…

Слева громко хрустнула ветка.

Брокл обернулся.

И тут из-за деревьев и скал стали выскакивать какие-то люди в зелёной одежде, быстрые, как молния. В мгновение ока они стянули Хакона с лошади и повалили на землю; Скапти что-то закричал. Брокл сражался сразу с двумя; ещё один схватил Джессу сзади. Она завизжала; лошадь взвилась на дыбы, и Джесса увидела лицо человека — голодное, грязное, злобное. Выхватив нож, она не раздумывая полоснула его по руке; хлынула кровь.

Брокл уже размахивал топором; нападающие не осмеливались подойти ближе. И вдруг Джесса заметила, как за спиной Брокла что-то мелькнуло; её глаза расширились от ужаса.

— Сзади!

Но стрела, опередив её крик, уже вонзилась в него. Брокл качнулся и рухнул на землю.

Глава четырнадцатая

В войско метнул Один копьё…


— Брокл…

Голос Кари был полон невыносимой муки.

Он появился из-за деревьев; лучник тем временем спешно прилаживал вторую стрелу. Джесса закричала, дико, отчаянно. Она увидела, как Кари, бледный, с ледяным взглядом, повернулся к лучнику и нанёс ему удар — она физически ощутила эту силу, этот страшный сгусток энергии, обрушившийся на человека.

Лучник с воплем покатился по земле, перевернулся на живот и так и остался лежать лицом в грязь, а его предсмертный крик эхом отозвался в лесу. На какое-то мгновение разбойники опешили, потом внезапно исчезли, словно растворились среди деревьев.

Всё произошло настолько быстро, что Джесса не успела ничего понять.

Скапти поднялся с земли, прихрамывая, подошёл к Броклу и перевернул его на спину.

— Он жив?

— Да, Джесса. Ты вовремя его предупредила. Он ранен в плечо. Но стрелу нужно немедленно вытащить. Я сейчас этим займусь.

Джесса посмотрела на Кари. Он был бледен, руки крепко сжаты.

Мунгарм, появившийся из-за деревьев вслед за Кари, подошёл к мёртвому разбойнику, наклонился над ним и затем взглянул на Кари — в глазах серого человека застыл страх.

— Что ж, один готов.

Снежный странник, казалось, его не понял. Потом посмотрел на мертвеца и провёл рукой по лицу:

— Я не хотел его убивать.

— Правда?

Кари бросил на Мунгарма яростный взгляд и отвернулся.

— Ты бы лучше помолчал, — тихо сказал Мунгарму Хакон.

Тот пожал плечами.

— Приведите лошадей, — бросил через плечо Скапти. — Здесь нельзя оставаться. Они могут вернуться.

— Сомневаюсь, — сказал Мунгарм.

— Я тоже сомневаюсь! — внезапно разозлившись, воскликнул Скапти. — Но я не хочу рисковать! Посадите Брокла на мою лошадь. Быстро!

Они тронулись в путь, забираясь всё дальше в густой лес. Хакон ехал первым, Мунгарм охранял отряд сзади, с мечом наготове. Джесса ехала рядом с молчаливым Кари. Ей тоже не хотелось говорить. Да и что она могла сказать?

Подъехав к скалам и увидев подходящую расселину, они остановились, и Скапти с Хаконом сняли Брокла с лошади. Они разожгли костёр, и скальд вновь занялся раной, что-то бормоча себе под нос.

Кари хмуро наблюдал за ним; когда же всё было закончено и Брокл уснул, молча отошёл в сторону и сел, прислонившись спиной к дереву. Вороны примостились рядом с ним.

Джесса подошла к Кари:

— Он сильный. Не бойся, всё будет хорошо.

Кари кивнул.

— Ты должен был это сделать.

— Я убил его, я желал его смерти.

— Тебя легко понять.

От его взгляда она похолодела.

— Да. Такое чувствуют многие люди. Но я могу убивать, просто подумав об этом, и я это сделал.

Кари била дрожь. Джесса обняла его за плечи, и они стали смотреть, как Скапти разводит костёр.

— Хакон будет ревновать, — сказал наконец Кари.

— Правда? — удивлённо спросила Джесса. Он слегка улыбнулся, а потом сказал:

— Когда Брокл упал, у меня было такое чувство, будто это меня ранили, Джесса. Ранили в самое сердце.

Она кивнула. Она и сама это уже поняла.

Когда Кари уснул, Джесса спросила у Скапти:

— Как ты думаешь, кто это был? Он пожал плечами:

— Какие-нибудь разбойники. Безродные люди.

Она посмотрела на Брокла, метавшегося во сне:

— Он поправится?

Скальд почесал небритый подбородок:

— Я ведь не лекарь, Джесса. Надеюсь, что поправится, если в рану не попадёт грязь. Но нам нужно найти такое место, где мы могли бы спокойно отдохнуть. Здесь небезопасно.

— Я схожу на разведку. — Мунгарм присел возле них. — Проверю, не идут ли они за нами.

Скапти тряхнул головой:

— Не стоит. Не хотелось бы потерять ещё и тебя.

— Значит, теперь я вам нужен?

— Нам нужен каждый человек, — спокойно сказал Скапти, — если мы собираемся выбраться отсюда живыми.

— Не беспокойся, я умею ходить по лесу. Меня никто не заметит.

Мунгарм направился к лесу. Скапти пробормотал:

— Ну и глупо.

Он хотел встать, но Джесса остановила его:

— Пусть идёт.

Скапти вопросительно посмотрел на неё.

— Пусть идёт, — повторила Джесса. — Мне кажется, он понимает, что делает. Он знает этот лес лучше, чем мы.

Они провели в расселине день и ночь. Мунгарм вернулся вскоре после рассвета, сообщив, что прочесал весь лес вокруг лагеря; разбойников нигде не видно. Мертвец валяется там же, где его бросили.

— Ну и пусть лежит, пока волки не съедят, — буркнул Хакон.

Мунгарм бросил на него испытующий взгляд:

— Они уже до него добрались.

Брокл проспал несколько часов, потом Кари принёс ему поесть. Великан был весел и старался шутить. Скапти поведал ему, что произошло, но ничего не сказал о Кари, пока тот сам не рассказал Броклу о том, что сделал.

— Все мы когда-нибудь умрём. Это неизбежно.

— К разбойнику это не относится. Это был нечестный бой.

Брокл фыркнул:

— Ты считаешь, что было бы честнее, дерись вы на мечах?

— Тогда это было бы нечестно по отношению к тебе, — сказала Джесса.

Кари рассердился:

— Спасибо, что напомнила.

— У каждого своё оружие, — сказал Брокл. — У одних это меч. У Джессы — её ум, у Скапти — знания.

— А у меня — волшебство.

— Многие позавидовали бы тебе, — тихо сказал Брокл.

— Вряд ли, если бы узнали, что это такое.

На второй день они потихоньку поехали дальше. Брокл не жаловался, но Джесса видела, что его рана болит. Однако он только посмеялся над её сочувствием:

— Не беспокойся обо мне, маленькая валькирия. У меня была трудная жизнь.

К полудню лес начал редеть; наконец Скапти, продравшись сквозь кусты, внезапно остановился. Его голос прозвучал как-то странно звонко:

— Смотрите!

Джесса быстро подъехала к нему и заулыбалась, когда в лицо ей ударил свежий ветер; сзади от радости вскрикнул Хакон.

Лес наконец-то кончился. Они стояли на склоне холма, а внизу расстилалась земля озёр и открытых заснеженных холмов. На севере и востоке поднимались горы, огромные и удивительно близкие; их верхушки, освещённые закатным солнцем, горели алым светом.

Последними выехали из леса Кари и Брокл, вытряхивая из волос сухие листья. Кари выглядел усталым, Брокл хмурым, но и их лица просветлели при виде раскинувшейся перед ними равнины.

— Слава богам! — крикнул Брокл. — Ещё один день в лесу, и я бы спятил!

От его крика в небо взлетела стая птиц.

— Ты уже спятил, — мягко сказал Скапти. И присвистнул. — Вы заметили, что у нас над головой?

Он подошёл к кусту остролиста и раздвинул ветки. И тут все увидели огромную арку, почти полностью скрытую кустами. На ней были вырезаны уже знакомые им руны, а с её вершины из зарослей красных ягод на них смотрело то самое суровое лицо в шлеме, которое они видели в великаньем доме.

— Галар, — сказала Джесса. — Интересно, это он там похоронен или нет?

— Если он, — сказал Хакон, — то я рад, что ему не выбраться. — Он посмотрел на Скапти. — Наверное, это конец его владений.

— Конец леса. Лес — его владения.

— Так куда нам теперь?

Брокл поморщился:

— Вниз. Пока не стемнело.

Однако, когда они спустились с крутого и скользкого холма, двигаясь по петляющей между камнями и срубленными деревьями тропе, было уже совсем темно. Неожиданно лошадь Хакона споткнулась и тяжело упала на колени; он выскочил из седла, а лошадь била ногами, отчаянно пытаясь подняться. Стало ясно, что у неё сломана передняя нога.

— Ей конец, — мрачно сказал Брокл. — Снимай свой мешок, Хакон.

Хакон переложил поклажу на вьючную лошадь; они осторожно свели остальных лошадей вниз.

Брокл остался возле упавшей лошади.

Когда немного погодя он явился в лагерь, его длинный нож был тщательно вычищен. Под мышкой он нёс какой-то свёрток.

Усталый и разбитый, Брокл сел у костра:

— Теперь у нас нет запасной лошади.

Джесса протянула ему кусок копчёной рыбы, и он принялся медленно жевать.

— Ладно, по крайней мере, теперь у нас есть свежее мясо. Завтра мы его приготовим. Ты, Мунгарм… — Брокл быстро оглянулся по сторонам. — А где он?

Мешок серого человека лежал у костра, но его самого нигде не было.

— Где его носит? — проворчал Брокл. — Что-то мне это не нравится. Он должен быть у меня на виду.

— Птицы следят за ним, — тихо сказал Кари. — Он где-то рядом.

Когда наступила ночь и все давно спали, Джесса увидела, как Мунгарм пришёл в лагерь и стал что-то тихо говорить Скапти. Вид у серого человека был сытый и довольный. Он не стал ничего есть и, как всегда, улёгся в стороне ото всех.

Джесса и Скапти переглянулись. Скальд пожал плечами.

Стояла морозная ясная ночь, и Джесса слышала, как где-то недалеко над тушей лошади грызлись волки.

Глава пятнадцатая

Чертог она видит солнца чудесней, на Тимле стоит он, сияя золотом…


Деревня плыла по воде.

Так показалось Джессе сначала, когда она увидела её, стоя в глубоком снегу на холме. Потом она поняла, что деревня построена на острове или каком-то сооружении на сваях, торчащих из окутанного туманом озера. С берегом её соединяли узкие мостки, которые были проложены высоко над болотом и заканчивались наглухо закрытыми воротами. От врагов деревню охранял высокий частокол. Из одного или двух домиков поднимался дым, уходя в багряное небо, где среди сверкающих звёзд играл призрачный свет северного сияния.

Деревня казалась безопасной и уютной.

И совершенно безмолвной.

Брокл убрал с лица заиндевевший шарф.

— Ну что? — хрипло спросил он.

Они уже четыре дня жили только на конине, травах и растопленном снеге. Лошади едва двигались от холода; всадники были измучены голодом и усталостью. Каждый понимал, что эта деревня — подарок судьбы.

Только Мунгарма что-то беспокоило.

— Ты пойдёшь с нами? — спросил его Брокл. — Если не хочешь, не ходи.

Серый человек взглянул на него янтарными глазами.

— Ты же будешь скучать без меня, Брокл. Не беспокойся, я пойду.

— Ещё бы! — сердито сказал Брокл.

Они стали спускаться вниз. Джесса спешила — она умирала от голода и ужасно замёрзла. Хакон усмехнулся. Ясное дело, он тоже радовался предстоящей передышке.

Вокруг медленно падал снег, опускаясь на волосы и одежду, уже насквозь промокшую. Снег ложился на тёмную поверхность озера и вспыхивал в отблесках разноцветных огней. На склонах холма намело высокие сугробы, и лошади с трудом пробивались вперёд, кроша копытами ледяную корку.

Они ещё только подходили к болоту, когда их окликнули. Брокл сразу остановился.

— Мы путешественники, — крикнул он. — Просим вашего гостеприимства.

Последовало молчание. В небе переливались огни.

Потом из темноты выступили два тепло одетых человека; на ногах у них была широкая плетёная обувь, чтобы ходить по глубокому снегу. Один держал в руке длинное копьё; у другого, закутанного по самые глаза, было какое-то странное оружие — деревянная палочка, утыканная кусочками кварца и хрусталя и обвешанная крохотными серебряными колокольчиками, которые позвякивали на холоде.

Стражи внимательно разглядывали путешественников.

У человека с палочкой были яркие, острые глаза. Он поднял руку:

— Мы даруем своё гостеприимство каждому, незнакомцы, особенно в это время года. Завтра у нас большой праздник, так что вы явились вовремя.

Он подошёл ближе и протянул Броклу руку. Тот пожал её.

— Благодарим.

Человек кивнул:

— Ведите животных осторожно. Мостки обледенели. Следуйте за мной.

Все спешились.

— Что-то их немного, — пробормотал Хакон.

— Нас тоже немного, — подмигнула ему Джесса. — Может, им не понравилось твоё лицо, поэтому они и не хотят выходить. Держи лучше меч под рукой.

Мостки начинались в снегу и пролегали над трясиной. Они были сложены из плотно пригнанных друг к другу брёвен, от которых резко пахло то ли смолой, то ли дёгтем. Копыта лошадей гулко застучали по деревянному настилу. Внизу лежало болото; из него торчали засохшие стебли камыша, багряные от сияющего зарева; над топью плавал странный голубоватый туман. Где-то закрякала утка. От болотной воды несло вонью гниющих растений.

Вскоре под мостками заблестела чёрная вода, подёрнувшаяся тонким слоем льда. Завтра она будет скована крепким ледяным панцирем.

Мостки заканчивались воротами. Человек с палочкой постучал и что-то крикнул, тяжёлые створки распахнулись. Из домов стали выбегать люди; одни принялись разглядывать незнакомцев, другие бросились помогать — повели лошадей в низкий дом, освещённый фонарями, где пол был устлан свежим камышом и стружкой.

— Снимайте поклажу, — сказал их провожатый, — и забирайте с собой то, что вам понадобится. Наши люди позаботятся о лошадях.

Ожидая, пока путники снимали с лошадей поклажу, он что-то тихо шепнул невысокому подростку, который вертелся около него, и тот сразу куда-то исчез. «Девочка», — подумала Джесса, взвалила на плечи мешок и пошла вслед за Кари.

— Как ты думаешь, здесь безопасно? — тихо спросила его Джесса.

Он откинул капюшон и серьёзно взглянул на неё:

— Я не знаю, Джесса! Я не знаю всё на свете.

— Извини. — Она нахмурилась. — Я думаю, мы это скоро выясним.

— Никто не нападает на гостей, — раздался возмущённый голос Хакона.

Скапти пожал плечами:

— Так было всегда!

— Только в сагах, — возразила Джесса.

— Саги — это рассказ о жизни, я тебе уже говорил. Такой же реальной, как твой меч.

Провожатый повёл их через заснеженный двор. Рядом находился низкий прямоугольный дом; его дверь до того вросла в землю, что была уже наполовину занесена снегом. Человек прошёл внутрь, сделав знак путникам следовать за ним.

От дыма у Джессы начали слезиться глаза и запершило в горле; от её кашля заметалось пламя многочисленных свечей. Она увидела маленькую комнату, наполненную едким дымом. После свежего морозного воздуха та казалась особенно жаркой и душной. В центре горел очаг; над ним на цепи висел огромный медный котёл. Потолок был из светло-золотистого тростника.

Вокруг очага, уставившись на вошедших, сидели несколько мужчин и женщин, — очевидно, семья. Их кожу густо покрывали татуировки. У каждого на щеке было изображено какое-нибудь животное: кабан, лиса или рыба. У маленького старичка, который поднялся навстречу незнакомцам, была татуировка в виде какого-то непонятного, свернувшегося кольцом пятнистого зверя. Волосы людей были тёмными и блестящими, яркая одежда, сшитая из шерсти и выкрашенной в красный, зелёный или голубой цвет тюленьей шкуры, была увешана амулетами, талисманами и птичьими перьями.

— Добро пожаловать, — сказал вождь; его акцент был им незнаком. — Садитесь у огня, все садитесь.

Несколько мгновений никто не двигался с места. Потом Брокл бросил мешок в угол и шагнул вперёд. Остальные последовали за ним, снимая тёплые плащи, шарфы и перчатки и стряхивая снег на пол.

— Подходите, подходите, — настойчиво приглашал старик. Он что-то тихо сказал; женщина и девочка тут же встали, налили в маленькие сосуды, сделанные из рога, какой-то жёлтый напиток и поднесли гостям.

Скапти осторожно попробовал и улыбнулся:

— Мёд?

— Мы его называем «медовое варево». Садитесь, располагайтесь поудобнее.

Возле очага стояли низкие скамьи; путешественники, поблагодарив хозяев, сели. Человек, который привёл их в дом, снял плащ и шарф, скрывавший его лицо; он подошёл и устроился рядом с гостями, осторожно положив у ног утыканную кварцем палочку. Серебряные колокольчики издали странный звон. «Это не оружие», — внезапно сообразила Джесса. Это что-то магическое.

Она с любопытством стала разглядывать человека. Худое, острое лицо, неровно подрезанные короткие каштановые волосы. Татуировка на его лице спускалась со щеки на шею и скрывалась под одеждой. На тыльной стороне ладоней тоже был какой-то рисунок. Судя по серебряным колокольчикам, он занимал высокое положение; шаман, решила Джесса, заметив странные костяные фигурки, висящие у него на поясе.

Когда принесли угощение, путешественники с жадностью принялись есть. Горячее жареное мясо, видимо утка, свежайшая рыба, лепёшки и мёд, сыр и пиво. Это был настоящий пир. Уже много недель они не ели ничего подобного; только сейчас Джесса заметила, какими отощавшими и оборванными они стали. Грязные, заросшие — настоящие дикари.

Вождь молча наблюдал за ними. У него были светло-голубые глаза и морщинистое лицо. Потом он улыбнулся:

— Меня зовут Торви, я глава рода. Это моя жена Ирса и моя дочь Линна. Вещий — наш мудрец, шаман, который говорит с силами тьмы. Его имени не должен знать никто.

При этих словах члены его семьи сделали едва заметный знак. Джесса понимающе кивнула. Знание имени шамана означало власть над ним. Так считали эти люди.

Скапти представил своих спутников, и хозяева принялись их внимательно разглядывать. Если они и поняли, кто такой Кари, то не сказали ни слова. Джессе почему-то показалось, что они его не узнали, и это было очень странно. Впрочем, откуда они могли знать? Всё, что было им нужно, находилось рядом, так зачем им куда-то ходить?

— Как хорошо, что вы пришли, — говорила женщина. — Завтра у нас праздник даров; начало тёмного времени. Вы окажете нам честь, если присоединитесь к нам.

— Если еда будет такой же, как сейчас, — серьёзно заметил Скапти, — то непременно присоединимся.

Все рассмеялись, потом наступило неловкое молчание.

Вещий слегка наклонился вперёд:

— Значит, вы путешествуете. Судя по вашему виду, вы пришли из-за Леса. А куда вы едете, можно узнать?

Скапти бросил взгляд на Брокла. Тот пожал плечами.

— Далеко, — осторожно ответил поэт.

— В мою страну, — внезапно сказал Кари; шаман повернулся к нему. Они обменялись странными взглядами.

Потом Вещий кивнул:

— Да, путь до земли Похитителей душ и в самом деле неблизок.

Джесса замерла. Итак, один уже догадался. Кари кивнул и ничего не ответил. Сделал глоток из чаши.

К вождю подошла женщина и что-то ему сказала; он повернулся к Скапти:

— Комната для гостей готова; Сиф проводит вас. Спите спокойно, спите сколько хотите. Мы поговорим завтра.

— Завтра мы хотим ехать дальше, — смущённо сказал Брокл. — У нас мало времени.

Старик покачал головой:

— Боюсь, вас задержит погода. Впрочем, решайте сами. Мы продадим вам столько мяса, пива и зёрна, сколько вам будет нужно.

Брокл неловко встал и кивнул:

— Примите нашу благодарность.

Комната для гостей оказалась совсем маленькой. Здесь тоже было очень дымно, что сразу обнаружила Джесса.

— Просто удивительно, как эти люди могут дышать, — сказала она.

Хакон отодвинул яркую занавеску.

— Меха! — воскликнул он и повалился на постель, застонав от удовольствия.

Джесса забралась в свою боковушу и бросила рядом сумку.

Через минуту она уже спала.

Кари тихо лежал в темноте. Постепенно все чувства оставили его. Он ничего не видел, ничего не слышал.

Вдруг он почувствовал, как что-то обвилось вокруг его шеи; он поднял руки и дотронулся до петли из старой и мокрой верёвки. Кари в отчаянии попытался её сбросить, но верёвка оказалась прочной, стянутой крепким узлом и утыканной чем-то сухим и мягким, похожим на птичьи перья.

Кари попытался прогнать страх. Это был не сон, он знал это. Это было видение. Но чего? Его охватил ужас; Кари хотел сесть и не смог, и тут он понял, что давившая на него темнота была тяжёлой, влажной от торфа и лишайников, семян и спор растений. Она давила на него, не давая вздохнуть, словно тёмная рука, зажимала нос и рот, и Кари извивался, пытаясь сбросить эту тьму и вдохнуть глоток воздуха; но он всё глубже погружался в землю, тёмная рука тащила и тащила его вниз.

Кари прерывисто вздохнул и очнулся; тьма отступила, распавшись на маленькие огоньки свечей. Над ним склонились Джесса и Мунгарм.

— Что с тобой? — тревожно спросила Джесса. Она помогла ему сесть, понимая, что с ним что-то происходит; лицо Кари было белым, губы посинели, он попытался сделать вдох, скорчился, перегнувшись пополам, и задышал мелко и часто.

— Позвать Брокла?

Он затряс головой. Потом с трудом выговорил:

— Не надо… Всё… в порядке.

— Что-то не похоже.

— Сейчас… пройдёт. — Кари посмотрел на Мунгарма.

— Мы подумали, что ты начал задыхаться во сне, — мрачно сказал серый человек.

— Мунгарм разбудил меня, — прошептала Джесса. — Он испугался за тебя. Тебе приснился страшный сон?

— Надеюсь, что это был сон.

— Плохое предчувствие?

Кари пожал плечами и потрогал горло:

— Не знаю. Они выглядят дружелюбными.

— Чересчур дружелюбными, — буркнул Мунгарм.

Джесса посмотрела на него:

— Тебе это не нравится?

— Я осторожен. Здесь как-то уж слишком хорошо. И если у вас мало времени, то лучше поскорее отсюда убраться.

Кари внезапно встрепенулся:

— Одно, правда, я о них узнал, и это очень странно.

— Что?

Кари кашлянул и с трудом сделал вдох. Потом сказал:

— Нас ждали. Они знали, что мы едем к ним.

Глава шестнадцатая

… тавлеи золотые, что им для игры служили когда-то…


Старик оказался прав. Поздно проснувшись, они увидели за окном такую вьюгу, что не смогли разглядеть даже стены противоположного дома. Отправляться в путь в такую погоду не имело смысла. Хакон выглянул наружу и тут же снова завалился спать, сказав, что теперь уж разом отоспится за все их прошлые бессонные ночи.

Джесса и Кари стали играть в «Охоту на короля», используя доску, на которой Кари вырезал ножом квадраты. Он вообще умел искусно вырезать по дереву. Вместо фигурок они взяли монеты Брокла. Дочь вождя Линна, которая принесла им завтрак, как заворожённая следила за игрой, забыв о своих делах. Джесса объяснила ей правила.

Брокл не нашёл себе занятия. Плечо его больше не беспокоило; послонявшись по дому, он набросил медвежью накидку и вышел из дома.

— Куда он пошёл? — рассеянно спросил Скапти.

— Проведать лошадей. Куда же ещё?

Мунгарм точил меч оселком, который ему одолжили жители деревни. Он с интересом поглядывал на поэта, растянувшегося на лавке. Скапти держал в руке кантеле и тихонько проводил пальцами по струнам, проверяя, целы ли они и нет ли трещин в берёзовом корпусе инструмента. Потом что-то забренчал.

Джесса оторвалась от доски:

— Разучился играть?

Скапти усмехнулся:

— На празднике обычно поют песни. Даже гости. — Он посмотрел на Линну. — У вас должны быть свои поэты. Сказители у вас есть? Или старики, которые помнят прежние времена?

Она смутилась, откинула длинные чёрные волосы:

— У нас есть Вещий. Он знает наше прошлое.

— Он шаман?

Девочка кивнула. Потом быстро собрала тарелки. Скапти ещё раз провёл рукой по струнам и сказал:

— У меня есть отличная песнь, в которой выражается благодарность за гостеприимство. Мне разрешат спеть её на вашем празднике?

Девочка помедлила, прежде чем ответить:

— Я не знаю… Это не такой праздник. — Кари вопросительно взглянул на неё, но она заторопилась. — Я лучше пойду. Мама будет меня искать.

Они смотрели на неё, любуясь её яркой одеждой. Линна быстро накинула плащ и вышла из комнаты.

— Она чего-то испугалась, — сказала Джесса. — Интересно чего.

Кари передвинул фигуру:

— Песни Скапти. Как услышала, что он собирается петь, так и побежала отсюда.

Джесса рассмеялась, но задумалась над его словами.

Скальд не обратил на них внимания. Он привалился к стене, закутавшись в голубое одеяло.

— Не мешайте мне. Я буду работать. Потом закрыл глаза и замер.

Джессу это не удивило. Так Скапти сочинял свои песни; так сливал воедино слова, музыку и кеннинги; сплетал из них затейливые строфы и ритмы, вкладывая в них силу и заучивая наизусть, — процесс сложный и напряжённый. Теперь он будет часами лежать неподвижно, лишь изредка трогая струны кантеле; потом появится музыка, а за нею — слова песни.

В комнате наступила тишина. Слышалось только постукивание монет да звон оселка.

Потом появился Брокл, весь в снегу. Отряхивая сапоги, он весело сказал:

— Небо проясняется. Я купил у старика продуктов — в этой деревне живут удивительно щедрые люди. — Он бросил в угол три мешка. — Завтра сможем ехать.

Из-за занавески раздался стон Хакона.

Джесса засмеялась; она поняла причину его огорчения. Еда, тепло, отдых — всё это так хорошо. И вместо этого — пронизывающий ветер, снег в лицо, седло, с которого то и дело соскальзываешь, морозные ночи. Но нужно ехать. Нужно спасать Сигни. Джесса внезапно вспомнила тёмную комнату и спящую девушку с разбросанными по подушке волосами. И Вулфгара; как ему, должно быть, тяжело.

— Я покажу тебе, что там происходит, — раздался голос, — если хочешь.

Она бросила на Кари испуганный и сердитый взгляд:

— Не смей читать мои мысли!

Он опустил глаза:

— Извини, Джесса.

— Это очень опасно…

Он покачал головой:

— Можешь мне этого не говорить. Но иногда я просто не могу удержаться. Эта картинка Сигни в твоём сознании была такой чёткой.

Что-то в его голосе успокоило Джессу, и она буркнула:

— Ладно, покажи.

Кари убрал со стола фигурки и вылил на него немного воды из кувшина.

И в этой воде сразу появилось изображение. Джесса узнала Ярлсхольд; он был окутан тишиной и какой-то зловещей пустотой. Дым поднимался лишь из двух — нет, трёх домиков и из дома ярла, в окнах которого горел свет. Повсюду лежал нетронутый снег — на крышах, возле дверей; похоже, его никто не убирал. У берега фьорда стояли корабли. И кругом — ни одного человека.

Но вот вода просочилась сквозь доски стола, и картинка исчезла.

— Где же все люди?

— Сидят по домам. Те, кто ещё не уснул. — Кари бросил на Джессу странный взгляд. — Ты кого-нибудь видела?

— Нет. Это меня и беспокоит.

Он ответил не сразу:

— Я видел. Я видел их души, Джесса. Уже почти половина жителей Ярлсхольда. Души бродят между домами, погружённые в сон, словно в туман. Они не знают, куда идти. Они во власти её колдовства — я чувствую его даже здесь.

Джесса кивнула:

— Она знает, что мы на пути к ней?

— Конечно знает. Она ждёт нас… меня. Чем ближе мы к ней, тем сильнее я чувствую её радость. И тем сильнее боюсь.

— Почему? — тихо спросила Джесса.

— Потому что не знаю, что делать. — Кари говорил очень тихо. — Жизнь Сигни, да и ваша тоже, зависит от меня, а я не знаю, что мне для вас сделать. Я не хочу её видеть… Гудрун. Я не хочу её видеть.

Он выглядел таким несчастным, что Брокл не выдержал.

— Вот когда доберёмся, тогда и подумаем, что можно сделать, — ворчливо сказал он. — Когда я встречусь с этой ведьмой, я найду что с ней сделать.

Кари покачал головой:

— Здесь мечи бесполезны, ты же знаешь.

Днём снегопад прекратился. Джесса и Хакон походили по деревне; жители, казалось, ничего не имели против.

Небо было серо-стальным, вода в озере замёрзла. Джесса и Хакон стали кидать камешки и смотреть, как они, звонко отскакивая ото льда, улетают далеко-далеко. Солнце, мрачный красный диск, стояло низко. Над озером, гогоча, пролетела стая гусей.

— Сейчас бы хороший лук, — сказал Хакон, провожая их взглядом.

Жители деревни готовились к своему загадочному празднику. «Как старательно они охраняют своё селение», — подумала Джесса, оглядываясь по сторонам. Частокол вокруг домов был сложен из толстых брёвен и поднимался гораздо выше человеческого роста; все лодки были убраны, за исключением двух — одной из лозы, другой из кожи. Единственный выход из деревни — по мосткам — охраняли часовые.

Джесса и Хакон прошли по деревянному настилу. По болоту ходили люди, что-то собирая. В зарослях тростника они увидели шамана. Заметив их, он подошёл, улыбаясь.

— Что вы там делаете? — с любопытством спросила его Джесса.

— Готовимся к празднику. — Он показал своей палочкой на небо. — Погода улучшается. Завтра вы сможете уехать, если захотите.

— Да, — твёрдо сказала Джесса. — Вы были очень добры, спасибо. Мы так рады, что попали к вам.

Шаман бросил на неё насмешливый взгляд:

— Мы тоже очень рады, что вы к нам попали. Вас привела сама Тьма.

Он прикоснулся к губам, как делали все жители деревни, и пошёл по мосткам. Потом внезапно обернулся:

— Один вопрос. Ваш друг, тот, со светлыми волосами, он колдун?

Они посмотрели друг другу в глаза. Джесса сказала:

— Не совсем. Но он… умеет делать некоторые вещи.

Шаман, улыбаясь, кивнул:

— Я так и думал. У нас с ним есть что-то общее. У него вид человека, который знает, как разговаривать с Тьмой.

Праздник начался, когда исчез последний отблеск солнца; внезапно наступила полная темнота. Жители деревни и их гости, все без оружия, наблюдали заход солнца, собравшись на берегу озера; потом все молча пошли в общий зал. Не было слышно ни музыки, ни песен.

В зале было холодно. Все сели на скамьи вдоль стен; в холодном очаге громоздились дрова.

Все молчали.

Джесса и Брокл переглянулись — такого праздника они ещё не видели. Внезапно в тишине раздался низкий гул, и Джесса поняла, что его издают сидящие в комнате люди; гул нарастал, низкий и зловещий, и тут люди начали хлопать в ладоши, сливаясь в едином чётком ритме.

Вещий вышел вперёд. На нём была распахнутая у ворота зелёная рубашка; Джесса увидела татуировку на груди и предплечьях. Шаман сложил руки, опустился на корточки и принялся что-то шептать, раскачиваясь.

Гул достиг наивысшей точки и вдруг внезапно прекратился.

В руках шамана появился огонь, со скамей послышался благоговейный шёпот. В тишине шаман поднёс огонь к дровам, они загорелись. Люди начали петь; высокими, возбуждёнными голосами они затянули какую-то песнь, слов которой Джесса не могла понять.

«Кари такое тоже умеет», — подумала она. И всё же ощутила какую-то тревогу. Этот ритуал был слишком странный и немного пугающий.

Огонь стал разгораться. По залу поплыл дым, лица людей осветились. «Свет какой-то кровавый», — мелькнуло в голове у Джессы.

Вошли слуги и раздали всем небольшие деревянные чаши. Пустые.

— Тоже мне, праздник, — пробурчал Скапти.

— Не нравится он мне, — сказала Джесса. — Что-то здесь не так.

— Всё равно, уходить уже поздно. Принесли доску, на которой лежал пирог — огромная лепёшка, нарезанная на тонкие ломтики, — и стали передавать его по кругу. Каждый брал по ломтику и осторожно опускал его в свою чашу. Никто не ел. Путешественники, глядя на хозяев, тоже не стали есть.

В комнате стояла странная, напряжённая тишина.

Когда все получили по куску пирога, Вещий встал, держа в руках палочку. Он приподнял её, и в свете огня блеснули кусочки кварца и колокольчики.

— Тьма, — сказал шаман низким голосом, — ты даёшь и отнимаешь. Теперь, когда пришла смерть солнца, выбери того, кого заберёшь себе. — Сказав это, шаман склонил голову.

Люди принялись есть, почему-то очень медленно.

Джесса с тревогой огляделась по сторонам. Внезапно ей стало страшно. Она не хотела есть свой пирог: толстую рыхлую овсяную лепёшку, украшенную ягодами и фруктами; но все ели, и тогда она тоже откусила кусочек. Вкусно. И пахнет мёдом; очень вкусно. Она принялась есть.

Люди жевали пирог, и каждый смотрел на своего соседа. Скапти поперхнулся; потом ещё раз. Джесса постучала его по спине; и тут он выплюнул на ладонь какой-то предмет.

Это был крупный лесной орех, зажаренный и твёрдый, как камень.

Скапти и Джесса с удивлением уставились на него.

И тут все задвигались. Джессу схватили за руки. Вещий приставил к груди Скапти острый нож — двое мужчин держали скальда за руки.

— Значит, это ты, — сверкая глазами, сказал шаман. — Она выбрала тебя, поэт.

Хакон пытался вырваться; Мунгарма и Брокла крепко держали. К Кари никто не прикоснулся, но его окружили плотным кольцом.

— Сделай что-нибудь! — извиваясь в державших её руках, крикнула Джесса. — Кари!

— Да, будь так любезен, — пытаясь улыбнуться, сказал Скапти.

— Не могу, — сказал бледный как смерть Кари. — Я не могу его достать.

Вещий усмехнулся:

— Я защищён заклинанием, госпожа. Я же говорил тебе, между нами есть что-то общее.

Глава семнадцатая

Крепкие были попраны клятвы, тот договор, что досель соблюдался.


Теперь комната для гостей стала их тюрьмой.

Они были крепко связаны по рукам и ногам пеньковой верёвкой. Куда увели Скапти, они не знали; его выволокли из зала. Он молчал и держался с достоинством, но всё же бросил на своих друзей полный безнадёжного отчаяния взгляд. К ним в комнату вошёл Вещий. Его глаза сверкали, лицо горело, но слова прозвучали ясно и чётко:

— Мне жаль, что жребий пал на вашего друга; никогда не знаешь, кто будет выбран. Не бойтесь, вам не причинят вреда. Завтра, когда дар будет принесён, вы сможете уехать.

— Где Скапти? — рявкнул Брокл. — Что вы хотите с ним сделать?

Шаман серьёзно на него посмотрел:

— Его поглотит Тьма.

Он перевёл взгляд на Кари:

— Что касается тебя, волшебник, то я заранее позаботился, чтобы ты мне не помешал. Завтра я буду с вашим другом до конца и если замечу хоть что-нибудь подозрительное, то немедленно его убью. Ты меня понимаешь?

Кари печально кивнул.

Вещий вышел из комнаты. На двери лязгнул засов.

Наступила гнетущая тишина. Наконец Мунгарм заговорил:

— Они всё равно его убьют, и смерть будет мучительной.

Брокл покачал головой:

— Я о таком слышал. Жертва выбирается по жребию — тот, кому достался орех или что-нибудь в этом роде. Скапти, наверное, знает об этом больше. Считается, что жертву выбрала сама богиня Тьмы. Потом человека отдают ей — не знаю, как это происходит.

— Я знаю. — Кари прижался щекой к стене. — Его отведут на болото, потом накинут на шею петлю и придушат — но не до смерти. А потом сбросят в трясину.

Джесса похолодела от ужаса:

— Именно это тебе тогда и приснилось?

Он кивнул:

— Я только сейчас понял, что это означало.

— Но когда это произойдёт? Сколько у нас времени?

— Не знаю.

— Может, его уже ведут к болоту, — прошептал Хакон.

Снова стукнул засов; все замолчали. Вошла Линна с подносом горячей еды. Джесса подумала, что теперь, наверное, праздник идёт полным ходом, коль скоро жителям перестала грозить смерть. За Линной стояли два воина с копьями.

Она поставила поднос.

— А как мы будем есть? — спросил Хакон.

— Я развяжу вам по одной руке — левую. А вот этого развязывать не буду, — сказала Линна, бросив на Кари испуганный взгляд.

Он пожал плечами:

— Я не голоден.

Линна развязала верёвки и быстро отошла назад. Все посмотрели на еду, но есть им не хотелось. Потом Брокл решительно сказал:

— Ешьте. Нам нужно быть готовыми ко всему. Голодовкой тут не поможешь.

Девочка присела перед очагом, подкладывая поленья. Пламя осветило её блестящие волосы и татуировку — лису — на щеке.

Джесса спросила:

— Тебе его совсем не жалко?

Девочка помолчала, потом тихо сказала:

— Так надо. Его кровь напоит нашу землю. Земля даст обильный урожай, накормит наш скот. Тьма получит его и будет довольна.

Джесса почувствовала, как в ней закипает ярость; ей захотелось тряхнуть эту девчонку как следует. Она крикнула:

— Но Скапти не принадлежит к вашему роду! Он пришёл к вам как гость, мы поверили вам! А вы лгали…

— Нет.

— Да! Лгали! А теперь вы собираетесь его убить!

— Это не убийство… нет. — Девочка затрясла головой.

— А он ни о чём и не догадывался, — сказал Хакон, следя за ней. — Он не знал. Никто из нас не знал.

— Он должен умереть! — Линна вскочила, вне себя от волнения. — Если не он, значит, это будет кто-то из нас, неужели вы не понимаете? Один из нас! А сейчас все так счастливы. Каждый год приходит к нам этот ужас… если Тьма не получит свою жертву, у нас начнутся голод, смерть, болезни. Он должен умереть. Простите меня, но так будет лучше.

Линна быстро пошла к двери, бросив на ходу стражникам:

— Свяжите их. Быстрее.

— Подожди. Один вопрос, — сказала Джесса. Девочка остановилась, не оборачиваясь.

— Когда это случится?

Линна застыла возле двери; длинные волосы упали ей на лицо; платье мягкими складками падало на сапоги.

— На рассвете, — ответила она и быстро вышла из комнаты.

Они молчали, пока стражники снова связывали им руки.

— Чистая работа, — сказал Мунгарм, посмотрев на Джессу и Хакона. — Ловко это у них получается.

— Я ничего не могу сделать с верёвками, — сказал Кари. — На них наложены какие-то чары — они не горят и не развязываются. Нас должен кто-то развязать.

— А где твои птицы? — спросила Джесса.

— Снаружи. Они не могут сюда попасть.

— Даже если мы освободимся, — сказал из своего угла Мунгарм, — то как выберемся из деревни? За дверью стоит часовой, да и мостки охраняют. И скальда тоже будут охранять.

— Похоже, тебе нравится сидеть тут и перечислять всякие препятствия, — проворчал Брокл. — Может, придумаешь что-нибудь действенное?

— Я говорю правду, рыжеволосый человек.

— Постойте, я кое-что придумала, — сказала Джесса, просияв при этой мысли. — Послушай, Кари, нам нужно освободиться, только не сейчас. Здесь за нами могут следить. Нужно снять верёвки перед самым рассветом. И тогда ты сможешь что-нибудь сделать?

Кари улыбнулся, бросив на неё мимолётный взгляд:

— Конечно, Джесса, кое-что смогу. Что бы там ни говорил Вещий.

В тёмной комнате было трудно следить за временем. Ночь казалась бесконечной. Ветер стих, из зала доносились голоса и музыка. Потом ритмично забил барабан. Кари узнал этот звук; он уже слышал его раньше, словно предупреждение. Они не спали и прислушивались, барабан шамана звучал как удары сердца. Они слушали его и боялись, что он замолчит. Хакон думал, что это бьётся сердце Скапти, и гадал, в какой хижине может находиться скальд и известно ли ему, что его ждёт. Наверняка Скапти догадывается о своей участи, но он должен знать, что они его ни за что не бросят. Хакон печально улыбнулся. Ему так нравились острые замечания Скапти, его подначки, шутки, его песни, его бездонные знания. Как всё-таки без него плохо!

Наконец Мунгарм, у которого было какое-то странное умение определять время, сообщил, что скоро рассвет. Джесса села:

— Так. Теперь за дело.

Все посмотрели на Кари. Но он не шевелился.

— Ну что? — наконец спросил Хакон.

— Тихо! — прошипел Брокл. — Смотри!

Засов на двери начал медленно и бесшумно отъезжать в сторону. В комнату скользнула фигура, по самые глаза закутанная в шарф. Это был их страж. Прислонив копьё к стене, он подошёл к пленникам; они увидели, что в его глазах стоит ужас.

— Не делай этого, — умоляюще сказал он хриплым голосом, — как ты оказался в моей голове?

— Прости, — сказал Кари, — но у меня нет выбора.

Стражник наклонился: он развязывал верёвки на руках Кари.

— Скорее, — сказала Джесса, — иначе заметят, что его нет!

Когда все были свободны, стражник застыл на месте, потому что Кари приказал ему не двигаться. Он молча смотрел, как они собрали вещи, надели пояса и взяли оружие и мешки с провизией.

— А теперь, — мягко сказал Кари, — выходи и стань за дверью.

Стражник взял копьё. Хакон осторожно выглянул наружу:

— Никого.

Дверь снова заперли на засов, и стражник встал подле неё. Было холодно, но с него лил пот. Кари легонько прикоснулся к его лбу.

— Прости, — сказал он ещё раз, повернулся и пошёл вперёд; остальные потянулись за ним. Перед выходом они остановились.

— Он будет что-нибудь помнить? — прошептала Джесса.

— Нет. Когда обнаружат, что мы сбежали, он будет так же удивлён, как и все. — Чувствовалось, что сейчас Кари ненавидит сам себя.

Мунгарм посмотрел на него с уважением:

— Я боюсь тебя больше, чем их, Кари.

Кари посмотрел на него холодными как лёд глазами.

— Да, меня нужно бояться, — с горечью сказал он.

В деревне было тихо; стояла морозная ночь. Только барабан продолжал бить, отсчитывая время. Джесса привела всех к озеру:

— Вот наш путь к спасению.

— Озеро замёрзло! — Мунгарм удивлённо поднял брови. — А лёд нас выдержит?

— Не знаю, но другого пути у нас нет.

— А Скапти?

— Будем ждать, когда его приведут на болото. Мы их издалека увидим. И тогда нападём.

— А лошади? — встрепенулся Хакон. — Их нельзя здесь оставлять!

Все замолчали. Они понимали, что увести лошадей, не переполошив всю деревню, невозможно.

— Жаль, конечно, — мрачно сказал Брокл, — но Джесса права, озеро — наш единственный путь к спасению. И судя по всему, дальше нам придётся идти пешком.

Они спустились к самой воде. Было очень холодно, и их одежда скоро покрылась инеем. Перед ними, словно сверкающее зеркало, лежало озеро; в свете месяца поблёскивал лёд, на который ложились голубые тени домов.

Стояла полная тишина. Сверкали звёзды, ясные и безжалостные.

Джесса осторожно поставила ногу на лёд, ожидая услышать треск; лёд прогнулся, но выдержал, лишь под ногой забулькала вода.

— Выдержит.

Осторожно ступая, они двинулись по льду. В морозном воздухе каждый шаг отдавался громким треском. Джесса боялась даже дышать. Каждую минуту она ожидала, что лёд проломится и её поглотит чёрная бездна. Та самая, которая поджидала Скапти.

«Нет, ты его не получишь», — подумала она и оглянулась. Кари ступал по льду легко, Хакон тоже. А вот Брокл шагал очень осторожно, каждый раз пробуя, крепок ли лёд. За ним легко и бесшумно скользил Мунгарм, серая тень в свете луны.

Они были на полпути к камышам, когда со стороны деревни послышались голоса. Замелькали огни.

Джесса присела, чувствуя, как рядом с ней тут же очутился Хакон.

— Брокл сказал, чтобы мы поторопились. Они приближаются.

Она кивнула и поползла вперёд на четвереньках; внезапно лёд под её промокшей перчаткой затрещал, и Джесса остановилась.

— Всё, пришли.

— Осторожней, Джесса!

Они находились в зарослях камыша на краю болота. Здесь толстый лёд превратился в тонкую ледяную корку, которая трещала и ломалась под ногами. Джесса по колено провалилась в вонючую коричневую воду; высоко над её головой поднимались камыши.

— Почему здесь нет льда? — тихо спросила она.

— Не знаю и знать не хочу, — проворчал из темноты Брокл. — Не заходите далеко в камыши. За ними трясина.

Они побрели по ледяной чавкающей жиже, направляясь к мосткам. Хакон провалился в воду и чуть не упал, его рывком вытащил Мунгарм. Словно тени, скользили они среди камышей; со стороны деревни к болоту приближались огни. От стоячей воды несло гниющими растениями.

К мосткам подошла небольшая группа людей.

— Сколько их? — спросил Брокл.

— Трое.

Остальные жители деревни сгрудились на берегу, словно боялись подойти ближе.

— Где Скапти?

— Впереди, — тихо ответил Мунгарм. — Рядом с Вещим.

Джесса издалека узнала высокую худощавую фигуру Скапти. Плаща на нём не было; рубашка была расстёгнута, на шее висела пеньковая верёвка, завязанная необычным узлом. Скапти молчал, возможно, ему заткнули рот. Но Джесса не сомневалась, что он начеку. Сейчас он, наверное, пытается определить, где они прячутся.

Но Скапти догадывался, где они. Он также знал, что сейчас произойдёт; как правильно говорил Брокл, скальд слышал о подобных ритуалах. И когда Скапти, спотыкаясь, получая тычки от стражников и дрожа от холода, шёл вперёд, то изо всех сил пытался освободить связанные руки, несмотря на боль и красные рубцы от верёвок. В это время в его сознании зазвучал голос: «Приготовься, Скапти. Надеюсь, ты не думал, что мы тебя бросим?»

Скапти не удержался от улыбки. Это был голос Кари.

Вещий со своим пленником и два воина с факелами сошли с мостков и ступили на болотистую землю, под их ногами захлюпала вода.

— Приготовиться, — шепнул Брокл.

Все взялись за оружие; Хакон сжал в руке меч.

— Вот шанс дать твоему мечу имя, — едва слышно прошептала Джесса.

Хакон поразился, что она ещё может шутить; сам он дрожал от напряжения.

— Я беру на себя Вещего, — сказал Брокл. — Вы остальных. Джесса, ты отвечаешь за Скапти. — Он взглянул на Кари. — А ты за жителей деревни. Если они побегут по мосткам…

— Я всё сделаю.

К Кари спустились вороны; один сел ему на плечо, крепко вцепившись когтями в плечо.

— А что ты сделаешь?

— Задержу их.

— Да, но как?

— А вот так.

И ночь вдруг словно раскололась. Вещий резко обернулся, когда над мостками вспыхнул ослепительный белый огонь; он зашипел, разбрасывая искры. Люди на берегу закричали от ужаса.

— Вперёд! — скомандовал Брокл.

Они выскочили из камышей и набросились на воинов; факелы с шипением полетели в чёрную воду.

Вещий завопил от ярости и кинулся к Джессе, которая была к нему ближе всех, но Хакон опередил его; в воздухе свистнул меч, и шаман отпрянул назад, успев одновременно увернуться от топора Брок-ла, но не удержался на ногах и полетел в чёрную жижу болота.

Джесса подбежала к Скапти и перерезала верёвки:

— Скапти, это мы!

Он хмыкнул:

— Вот так неожиданность!

— Перестань, сейчас не до шуток.

Джесса быстро огляделась, ожидая, что сейчас на них набросится Вещий, но вместо этого она услышала бульканье и хлюпанье, с которым чёрная трясина затягивала отчаянно барахтавшегося шамана. Раздался его крик, перешедший в сдавленный хрип, вода забурлила, и всё стихло.

Скапти схватил Джессу за руку:

— Бежим!

Они побежали, а сзади наступила зловещая тишина; слышался только треск волшебного огня Кари. Люди на берегу молчали.

Они бежали по дороге, нагруженные оружием и мешками, то и дело оглядываясь назад. Ноги увязали в глубоком снегу, и вдруг впереди раздался волчий вой; выла стая голодных волков.

Джесса застыла на месте, остальные налетели на неё.

— Бегите на холм! — крикнул им Мунгарм. — Я тут сам разберусь.

Он бросил свой мешок Хакону и вытащил меч.

— Одному нельзя, — попытался возразить Брокл. Но серый человек уже исчез, словно тень растворившись во тьме.

Кари посмотрел на Брокла:

— Пусть идёт. Бежим!

И они побежали вверх по холму к стоящим на вершине соснам. На опушке леса они остановились, чтобы перевести дух.

Внизу всё ещё горел волшебный огонь; над озером раздавался треск и сыпались искры. Но Кари смотрел на склон холма, по которому к ним приближались волки — по крайней мере, десять приземистых призрачных теней.

— Дайте мне меч! — крикнул Скапти.

— Не нужно, — ответил ему Кари. — Смотрите.

На склоне холма появилась ещё одна серая тень.

Это был волк, но такого огромного Джесса никогда не видела; он спокойно сидел на дороге, неподвижный, как камень. Его янтарные глаза сверкали в лучах волшебного огня.

Стая заметила его. Волки замедлили бег, потом остановились и затявкали.

Постояв, они исчезли один за другим.

Глава восемнадцатая

… новое горе,

Один вступил с Волком в сраженье…


Через несколько часов, пройдя много миль, усталые беглецы лежали под нависшей скалой, наблюдая, как встаёт солнце.

Они молчали, говорить не было сил. Наконец Хакон нарушил тишину.

— Этот волк, — сказал он, оборачиваясь к Мунгарму, — что это было?

Серый человек бросил на него равнодушный взгляд:

— Просто волк. Прибежал откуда-то. Вожак, наверное. Стая его увидела и разбежалась.

Его янтарные глаза смотрели вызывающе. Под общее молчание Мунгарм принялся вновь жевать хлеб, купленный в деревне.

Хакон растерянно взглянул на Джессу. Она — на Брокла.

Во взгляде великана, брошенном на Мунгарма, сквозили страх и враждебность.

— А куда же потом делся этот волк, — хрипло спросил он, — который появился так кстати? Он что, так и идёт за нами? Всё это время?

— Откуда мне знать, — ответил Мунгарм.

Брокл разозлился; Джесса поняла, что невозмутимое спокойствие Мунгарма окончательно вывело Брокла из себя. Только едва заметный знак Кари заставил его замолчать. Джесса стряхнула с сапог снег и задумалась. Так, интересно, значит, Мунгарм оборотень. Похоже, это поняли уже все и, конечно, пришли в ужас. Все, кроме Кари. С ним ведь никогда не поймёшь, что он думает. А Мунгарм ей нравился, особенно в последнее время. Сдержанный, наблюдательный, только немного робкий человек, который скрывал какую-то тайну. Теперь они её узнали. Но Мунгарм явно не собирался ничего объяснять.

— По крайней мере, — заметил Скапти, — мы живы.

— Но потеряли лошадей, — сказал Хакон.

— Тут уж ничего не поделаешь. А ещё я хочу сказать, что очень вам благодарен за то, что спасли меня от смерти. Особенно тебе, Джесса.

Он обнял её за плечи и прижал к себе. Она широко улыбнулась:

— Это Кари вызвал огонь.

Скапти кивнул.

— А ты, разумеется, ничего не боялся, — ворчливо сказал Брокл. — Таких, как ты, трудно напугать.

Джесса хихикнула.

— Спасибо на добром слове, — медленно произнёс Скапти, — только я, конечно, очень боялся. А вы сумели пораскинуть своими медлительными, как улитка, мозгами и понять, что меня выбрала никакая не богиня Тьмы, а шаман?

Все изумлённо уставились на него, и только Кари кивнул.

— Догадался один повелитель воронов, как я вижу. — Скапти сел и потёр озябшие руки. — Они знали, что мы едем к ним, — Вещий это знал. Так что мы стали для них подарком судьбы. Тут шаман и постарался, чтобы даром Тьме стал один из нас. Пока я лежал связанный, у меня было время хорошенько всё обдумать. Он выбрал меня, потому что, скорее всего, решил, что я самый умный. — Скапти хмыкнул. — Они просто не поняли, какова наша Джесса.

— Значит, они знали, где лежит орех? — спросил Хакон. — В каком куске?

— Нет, люди не знали. Знал только шаман.

— А что было потом? Какая-то сила утащила его в трясину…

На мгновение все снова увидели чёрную жижу и пузыри на её поверхности.

— Ах, это. Ну, я не знаю. Спросите Кари, он разбирается во всяких духах и призраках. Кто-то забрал шамана к себе, это несомненно. Какой-нибудь дух трясины.

Все замолчали, обдумывая его слова. Потом Брокл вздохнул и взял в руки мешок:

— Пора идти.

Он взглянул на Мунгарма, словно собирался ему что-то сказать, потом отвернулся.

Хоть они и забрались высоко в горы, снег здесь оказался глубоким, с ледяной коркой. Дорога совсем пропала; они брели по снежной целине, оставляя за собой глубокий след, среди тёмных елей, покрытых тяжёлыми шапками снега.

Холод усилился; дни стали заметно короче. Два дня они пробирались по крутому склону, скользя, спотыкаясь и поддерживая друг друга, насквозь промокшие и дрожащие, стараясь не намочить мешки с провизией. От холода было трудно дышать. Не будь с ними Кари, умевшего разжигать огонь при помощи рун, они бы давно замёрзли. Мир превратился в сплошное белое пространство, где не существовало ничего, кроме необходимости идти вперёд и боли в измученном теле.

На вторую ночь началась пурга; от леденящего ветра они забились в небольшую пещеру, где едва смогли уместиться, а вороны, нахохлившись, пристроились над ними. Огня не разжигали; Кари тут же уснул, а разбудить его ни у кого не хватило духу. Они утешались тем, что в пещере, по крайней мере, не было ветра.

Вскоре и остальные погрузились в тяжёлый сон.

Только Джессе не спалось; она дрожала, лёжа на жёсткой земле, и никак не могла согреться.

— Не спится? — тихо спросил Брокл.

— Очень холодно.

— Прижмись ко мне.

Джесса прижалась к его боку, и он обнял её правой рукой, как левой обнимал спящего Кари.

— Ну как, получше?

Джесса плотнее завернулась в одеяло:

— Ты всё же теплее, чем земля.

— И на том спасибо.

Они помолчали; потом Джесса прошептала:

— Брокл, как ты думаешь, мы выживем?

— Конечно выживем, — ворчливо ответил он. — От нас зависит столько жизней.

Вот уж что верно, то верно.

— И всё-таки…

— Я скажу тебе, что меня беспокоит больше, чем снег и холод, Джесса. Этот оборотень, которого мы тащим за собой, словно тень. Что ему нужно? Кто он?

Они посмотрели на Мунгарма, который тихо спал в углу.

— Теперь он наш друг, — сказала Джесса.

— О нет! Конечно, ему бы очень этого хотелось, но я ничего подобного не допущу, пока не узнаю, откуда он и что с ним случилось. Кто наложил на него это заклятие? Человек, который превращается в волка, мне не товарищ. Он же может на кого-нибудь наброситься! И вообще, он человек или животное?

— Кари сам разберётся, — сонно пробормотала Джесса.

Когда Брокл не ответил, она удивлённо посмотрела на него:

— Ты так не считаешь?

— Кари меня тоже иногда беспокоит.

Джесса села и посмотрела ему в лицо. От нескончаемой белизны снега его рыжие волосы, казалось, поблекли; Брокл осунулся, между бровями залегли морщины.

— Почему? — прошептала Джесса.

— Джесса, ты понимаешь, куда мы идём? К Гудрун. Если, конечно, доберёмся. В страну колдовства и похитителей душ, которая находится даже не в нашем мире. И всё это время я чувствую, как Кари накапливает в себе силы, собирает воедино всё, что узнал когда-то и чему научился. Он часто где-то витает — в Ярлсхольде, наверное, разговаривает с призраками, духами и птицами… В общем, не знаю, куда он уносится. Я просто боюсь того, что с ним происходит.

Джесса покачала головой:

— Он ведь уже делал это раньше, вспомни огонь…

— О, всякие огни — это ерунда. Это для него просто отдых. Ты вспомни того разбойника. И нашего стражника.

Джесса догадалась:

— Ты думаешь, ему начинает нравиться власть над людьми?

Брокл задумчиво кивнул:

— Ты только представь себе, Джесса, что это такое — чувствовать в себе подобную силу! Знать, что можешь любого человека подчинить своей воле. А люди — да и мы — об этом бы даже не догадались.

— Он не станет этого делать, — уверенно сказала Джесса.

— По собственной воле скорее всего не станет. Но ему предстоит борьба с Гудрун — и тогда он может стать таким же, как она. И я почти уверен, что ему придётся её убить.

Джесса с ужасом посмотрела ему в лицо. Кари заворочался во сне.

— Или ей придётся убить его.

Утром они двинулись дальше. Весь день падал густой снег. После снегопада небо расчистилось, и тогда ярко засияли миллионы звёзд, над которыми переливалось огнями северное сияние.

На третий день путешественники уже почти не говорили друг с другом. Они находились высоко в горах, среди голых камней и трещин во льду, постоянных камнепадов и свистящего ветра, и брели, погружённые в свои мысли, страдая от холода и голода. Вместо воды они ели снег. Еда, купленная в деревне, почти закончилась, и Брокл изредка выдавал им крохотные порции.

Глаза Джессы болели от яркого света, губы запеклись, лицо обветрилось. Хакон сильно хромал — возможно, отморозив пальцы, но упорно молчал и старался не отставать.

Они не сразу поняли, что земля под ногами пошла вниз; смутно сознавая, что начался лес, вступили под защиту густых веток.

Кари споткнулся и упал. И так и лежал, пока Брокл не вернулся за ним. Когда они догнали остальных, Брокл хрипло сказал:

— Всё, отдыхаем.

Они сели под деревом и доели последние крошки из своих припасов. Скапти отбросил пустой мешок в сторону; вороны подлетели и принялись его клевать. «Даже они умирают с голоду», — подумала Джесса и с трудом проговорила:

— Мы перешли через горы.

Брокл кивнул, остальные промолчали: говорить не было сил. Редкий лес впереди заканчивался, и начинался ледник. Где-то на горизонте плавал лёгкий туман. Хакон посмотрел туда воспалёнными глазами и встал:

— Это дым?

— Может быть. А может, туман.

Брокл посмотрел на Кари, но тот только пожал плечами и пробормотал:

— Я не знаю.

Кари стал прозрачным от голода и усталости, и всё же именно он, с его светлой кожей и серебристыми волосами, казался здесь в родной стихии. Чем дальше на север они уходили, в страну морозов, вечной белизны и колдовства, тем сильнее он становился, в отличие от своих спутников; в нём собиралась сила — не в его теле, а где-то гораздо глубже. «Он настоящий Снежный странник», — внезапно подумала Джесса.

На следующий день ослабевшие от голода путники пришли в страну дымов. Их было столько, что Брокл сразу сказал, что людей рядом нет.

Они зашагали по мёрзлой земле к этим дымам и почувствовали, как воздух теплеет; подул странный сухой ветер. Джесса сняла шарф и посмотрела вперёд. Земля была серой; снега не было.

— Куда это мы пришли?

Скапти поправил кантеле, которое тащил на спине.

— Это Мусфелхейм.

— Что?

— Земля огня. Иначе говоря, Джесса, вулкан.

Глава девятнадцатая

Срываются с неба светлые звёзды, пламя бушует… жар нестерпимый до неба доходит.


Возможно, именно вулкан их и спас.

Джесса стояла по колено в серой булькающей грязи, чувствуя, как медленно согреваются ноги. Это было восхитительно.

Вокруг неё чмокала и хлюпала земля; из неё выскакивали большие пузыри и тут же взрывались, издавая громкий хлопок; над ними кружила мошкара. В воздухе пахло серой и чем-то ещё, какими-то газами, но было очень тепло, а в некоторых местах даже жарко. Здесь росли какие-то странные растения, таких Джесса ещё никогда не видела; над тёплой землёй стаями летали птицы.

Рядом с ней, как длинноногий аист, стоял Скапти и внимательно изучал карту.

— Трудно сказать точно, но, наверное, мы где-то здесь.

Он показал на выцветшую руну, начертанную в стороне от гор. Никто из них не понимал, что она обозначает.

Дальше на карте ничего не было. Серая пустыня Гуннингагап — и всё.

— Мы приближаемся к цели, — сказала Джесса.

— Вот и хорошо, — сказал Скапти, складывая карту, — давно пора. — Он блаженно вздохнул, наслаждаясь теплом земли. — Язык огня, земля Локи, печка гномов. Тут есть о чём сложить стихи.

— Особенно если можно было бы найти еду.

— Сюда наверняка приходят животные. Поставим силки.

Они разбили лагерь возле застывшей лавы; камни здесь были неровные, с острыми краями, когда-то вылетевшие наружу вместе с подземным огнём. Земля была покрыта пеплом; из-под него кое-где пробивались крошечные зелёные ростки. Там, где долина кончалась, лежал снег.

Кари сидел возле костра, наблюдая, как из жидкой грязи поднимаются дымы. Хакон, закрыв глаза, лежал рядом с ним.

Скапти бросил взгляд на Брокла и спросил:

— Что случилось?

Великан с яростным видом чистил пемзой топор и ничего не ответил. Отозвался Кари:

— Мунгарм ушёл на охоту.

— Отлично. Ну и что?

Кари пошевелил ногой мешок серого человека. Из него торчала рукоять меча — единственного оружия Мунгарма.

— Без меча? — И тут Джесса всё поняла.

— Он сказал, что нам нужна еда и что он её достанет. И ушёл.

— Если он думает, что я стану есть… всякую дрянь… — Брокл просто кипел от негодования.

— Станешь, — возразил Скапти, присаживаясь рядом с ним. — Сигни и Вулфгар — и все остальные — ждут нашей помощи. Мы будем есть, Брокл. Даже падаль.

Брокл сплюнул, но ничего не ответил.

— Пока его нет, — сказала Джесса, — нам нужно поговорить. Известно ли кому-нибудь из вас, чего он хочет?

Все покачали головой. Хакон открыл глаза и приподнялся:

— Он не опасен?

— Иногда опасен, — ответил Кари. — Когда становится животным. Тогда на него нападают странные приступы дикой ярости.

— Значит, он умеет колдовать, — вставил Скапти.

— Нет, — сказал Кари, — это не его колдовство.

— А мне наплевать чьё! — воскликнул Брокл. — За ним нужно следить! Глаз с него не спускать!

Мунгарм вернулся поздно, на рассвете. Хакон не спал и увидел, как среди серных испарений внезапно и бесшумно возникла поджарая тень.

Мунгарм присел у костра. Его горящие глаза выражали такое довольство, что Хакон отвернулся. Наконец Мунгарм заговорил, его голос звучал хрипло и резко.

— Зажарь это. И позови остальных, когда будет готово.

Он бросил перед Хаконом уже освежёванную тушу, с которой стекала кровь. Кто это был, Хакон не понял, — наверное, коза. Снова почувствовав себя рабом, он принялся готовить мясо. Человек-волк некоторое время следил за ним, лениво развалясь у огня. Хакону стало не по себе.

— Перестань на меня пялиться, — буркнул он. Мунгарм усмехнулся:

— А что, страшно?

Хакон посмотрел на него. Серый человек оскалил зубы; в темноте сверкнули острые клыки. Его руки и одежда были в крови.

Хакон положил руку на меч.

Мунгарм засмеялся и встал.

— Меня не буди, — сказал он, — я уже поел.

Запах жареного мяса разбудил Джессу; она быстро села и уставилась на костёр. Хакон поворачивал на вертеле большой кусок мяса, с которого шипя стекал жир. Джесса подбежала к костру.

— Буди остальных, — сказал Хакон. — Готово.

— Это Мунгарм принёс?

— Да. — Он нахмурился. — Одни боги знают, как он его добыл.

— Мне всё равно, — твёрдо сказала Джесса. Все ели молча, с жадностью, даже Брокл, хотя вид у него был весьма мрачный. Это была коза или её дикий сородич; странно, но вокруг они не видели никаких животных.

Мунгарм мирно спал, завернувшись в одеяло.

Кари бросил остатки мяса воронам; они слетели вниз и принялись его клевать.

— А наши птицы не такие уж и голодные, — заметил Скапти.

— Они летали за Мунгармом, — сказал Кари, — и получили остатки его обеда.

— А он тогда был волком? — тихо спросила Джесса.

— Да. Огромный серый волк, как сказали мне вороны. Человеческое тело оставалось лежать на земле, и он из него вышел.

Все дотронулись до амулетов; Брокл схватился за молоточек Тора, который висел у него на шее. Но никто ничего не сказал. Они не знали, что на это можно сказать.

Ещё до восхода солнца они тронулись в путь, осторожно пробираясь по застывшей лаве. Слева дымилась и булькала жидкая грязь; из щелей между камнями то и дело вылетали жёлтые струи серы. В сухом воздухе плавал дым. Джесса закашлялась.

Вдруг они почувствовали, как земля затряслась; все в испуге остановились. Земля снова задрожала, словно изнутри на неё давила какая-то огромная сила.

— Она поднимается! — прошептала Джесса.

— Бежим! — крикнул Брокл, хватая её за руку.

Но земля под ногами закачалась, и, не удержавшись, они покатились кубарем; раздалось шипение, потом свист, перешедший в пронзительный визг, и из-под земли в небо фонтаном ударила водяная струя. Все в изумлении уставились на неё; на их лицах оседали капли пара и влаги. Потом фонтан внезапно исчез. Где-то вдалеке из-под земли забил новый.

— Что это такое? — как зачарованный, спросил Брокл.

— Гейзеры, — ответил Скапти, на этот раз без поэтических прикрас. — Они образуются под землёй. Там находятся кипящий котёл, подземная кузница, наковальня Хеля. Слой земли, по которому мы ходим, очень тонкий; в отдельных местах он рвётся.

Переход через лавовое поле занял почти весь день; земля была серой, покрытой пеплом, отовсюду поднимались большие и маленькие столбы дыма. Иногда в земле образовывались трещины, где кипела раскалённая лава; выплёскиваясь наружу, она застывала, превращаясь в чёрные камни.

Постепенно, ближе к полудню, воздух стал холоднее; путешественники вступили на землю чёрного пепла. Здесь камни были крупнее, их неровная дырчатая поверхность напоминала губку. Прислонившись к одному из таких камней, Скапти сказал:

— Смотрите.

Перед ними было маленькое круглое озеро с чистой, как стекло, водой. В его гладкой поверхности отражалось зимнее солнце.

Всем очень хотелось пить, поэтому они начали быстро спускаться к озеру. Джесса провалилась в небольшую трещину и задержалась, вытаскивая ногу, Кари стал ей помогать.

— Я чувствую себя такой грязной, — раздражённо заметила Джесса, — вся в пыли.

— Эта пыль из воздуха, — сказал Кари, посмотрев вверх.

Они побежали за остальными, которые уже были у воды.

Внезапно один из воронов закаркал и забил крыльями прямо у них над головой.

Кари резко остановился.

Джесса налетела на него.

— Смотри, — тихо сказал он.

Джесса посмотрела через его плечо. Скапти и Хакон неподвижно лежали на земле; Брокл, который наполнял водой мешок, вдруг повалился на землю, разливая воду. Рядом лежал Мунгарм.

Джесса сжала кулаки:

— Они отравились!

— Не думаю, — ответил Кари. — Посмотри вон туда.

Джесса вгляделась в густой дым и вдруг увидела чей-то силуэт; женщина, молодая женщина с гладкими чёрными волосами, завязанными в тугой пучок. Осторожно ступая среди лежащих тел, она подошла ближе. Потом наклонилась, и Джесса увидела в её руках меч Хакона. Женщина стояла, раздумывая.

— Нет! — крикнула Джесса, выбегая вперёд. Женщина обернулась, испуганно вздрогнув. Что-то пробормотав, она взмахнула рукой, но Кари, не обратив на это внимания, быстро побежал к ней, перепрыгивая через куски лавы. Джесса побежала за ним.

Это была очень странная женщина. Её кожа была густо намазана жиром; глаза — узкие и раскосые. Одежда из тёплых шкур закрывала её до самой шеи; сапоги были сшиты из густого меха. Женщина с любопытством рассматривала незнакомцев.

— Твоё колдовство на меня не подействует, — сказал ей Кари.

— Вижу. — Женщина взглянула на лежащих на земле и засмеялась. — У меня пропали три козы. Я подумала, что поймала воров. Ты их преследуешь?

— Это мои друзья.

— Правда? А зачем Снежному страннику понадобилось переходить радугу?

Кари замер. Ему вспомнились слова воина-призрака в заколдованном лесу; переливы красок, предупреждение, глубокая пропасть во тьме.

Джесса посмотрела на него, потом на женщину:

— Ты их убила?

— Нет. Они спят. Я могу их разбудить или твой друг.

— Мы ничего не собирались красть, — спокойно сказал Кари. — Мы проделали очень долгий путь. Мы ищем землю Снежных странников.

Женщина бросила на него долгий взгляд. Потом щёлкнула пальцами; спящие зашевелились.

— Вставайте, — сказала она, — и идите за мной.

Глава двадцатая

Один, ты хочешь, чтоб я рассказала о прошлом всех сущих, о древнем, что помню.


— Она из скрелингов, — прошептал Скапти, — я о них слышал.

Женщина принесла им сыра и рыбы.

— Так нас называют варвары с юга, — холодно сказала она, сложила еду в мешок и добавила: — Завтра возьмёте это с собой. Больше я дать не могу.

— Спасибо, — сказала удивлённая Джесса.

— О, за это вам придётся заплатить.

Они переглянулись. Женщина это заметила и улыбнулась:

— Сначала расскажите, как вы попали в такую даль.

Она обращалась к Джессе, и та рассказала женщине всю их историю, стараясь говорить как можно яснее. Сидя возле очага, женщина внимательно слушала, изредка кивая головой. Чадили тусклые светильники, от которых несло козьим жиром; они едва освещали комнату, ткани на стенах да бросали неясные тени на шкуры, устилавшие пол.

— А теперь, — сказала Джесса, — расскажи нам то, что известно тебе.

— Вот как. — Женщина сложила руки и обвела их взглядом. — Странная вы компания; надо же, как далеко забрались. За лесом лежит страна легенд.

— Вот туда нам и надо, — сказал, улыбаясь, Скапти.

— Ну, если надо… А впереди у вас трудная дорога. — Она покачала головой. — В двух днях пути отсюда на север находится огромная пропасть. Вы услышите её, когда будете ещё в нескольких часах ходьбы: завывание метели, рёв и свист. Потом на вашем пути как стена встанет ветер. Через эту пропасть переброшен волшебный мост — он создан из прозрачного льда и упирается в небо. Говорят, что этот мост ведёт в страну Снежных странников. Об этой стране я не знаю ничего.

Она посмотрела на Кари:

— Но я их видела, один или два раза; они промелькнули передо мной зимой в бурю. Они белые, как снег, и наделены невиданной силой. Как боги.

Кари покачал головой:

— Нет, это не так.

— Тебе лучше знать, путник.

— А ты? — спросила Джесса. — Почему живёшь тут одна?

Женщина снова улыбнулась:

— Нас много. Остальные кочуют между морем и пастбищами, в пургу, по снегам и льдам, следуя за стадами. Здесь находится место памяти; место между теплом и холодом, светом и тьмой. Один из нас всегда остаётся здесь. Я хранительница памяти, я сплетаю слова, чтобы рассказать всё, что когда-то случилось с моим народом.

— Ты хранишь его историю?

— Его память. Чего стоит народ, у которого нет памяти? Он ничто, просто шорох льда. Потом, Джесса, я тебе всё покажу, всем вам.

— Ты не сказала о цене за еду, — проворчал Брокл. Та молча посмотрела на них. Потом сказала:

— У меня есть враг.

— И ты хочешь, чтобы мы…

— Попросили его уйти.

— А если он откажется?

— Тогда вы его убьёте.

Скапти бросил встревоженный взгляд на Брокла. Женщина улыбнулась:

— Я вижу, вы испугались.

— Мы не убийцы и не преступники, — мрачно заявил Брокл. — По крайней мере, большинство из нас. Кто он? Что он тебе сделал?

К их удивлению, она весело рассмеялась, и тогда Кари попросил:

— Не дразни их. Лучше объясни, о чём идёт речь.

Она тронула его за плечо и сказала:

— Хорошо. — И посмотрела на Брокла. — Он знает, почему я смеюсь. Мой враг — не мужчина.

— Женщина? — спросил потрясённый Хакон. Её тёмные глаза блеснули, она покачала головой:

— И не женщина.

— Животное, — тихо сказал Мунгарм.

— Так и думала, что догадаешься. — Женщина протянула руки к огню. — Каждую ночь, когда зажигаются звёзды, вокруг моего дома бродит медведь. Ему нужны козы. Он убивает всякого, кто здесь появляется. — Она посмотрела на Кари. — Поговори с ним, попроси его уйти.

Брокл сказал с тревогой в голосе:

— Послушай, медведь — опасный зверь…

— Призраки, привидения и духи тоже опасны. И всё-таки Снежные странники ходят среди них и говорят с ними так же, как я с вами. Разве не так?

Кари кивнул.

— Я попытаюсь, — просто сказал он.

— А если у него ничего не получится, то в дело вступлю я, — буркнул Брокл.

— Придётся. Иначе завтра вы сами станете его добычей.

Брокл вздохнул:

— Что ж, пойдём готовиться. Джесса, побудь здесь.

Он бросил на неё строгий взгляд; она всё поняла и, не говоря ни слова, вернулась к огню, грея руки и стараясь не показывать, что ужасно недовольна. Все ушли; Хакон закрыл за собой дверь. Женщина села рядом с Джессой:

— Странные у тебя попутчики.

— Некоторые из них.

— Один из них оборотень, я уже поняла. А эти два духа под видом птиц, что сидят у меня на крыше; ты знаешь, что иногда они превращаются в высоких людей в чёрной одежде?

Джесса изумлённо посмотрела на женщину.

— Но самый удивительный — это Снежный странник. В его душе пусто; вместо детских воспоминаний — чёрная тьма. — Она поёжилась. — И вокруг всех вас витают сны; вы опутаны ими, словно паутиной.

Джесса молча кивнула. Женщина продолжала:

— И вот ещё что. Твой рассказ мне кое о чём напомнил. Много недель назад я услышала за дверью какой-то звук и выглянула наружу. Я увидела высокую белую женщину, которая, легко скользя по снегу, двигалась на север. За ней шла девушка — девушка с прекрасными золотистыми волосами, в голубом шёлковом платье. Их обеих соединяла какая-то тонкая серебряная цепь, и она была создана из снов. Потом луна ушла за облака. И женщины скрылись из виду.

— Сигни! — прошептала Джесса.

— Наверное. Потому что белая женщина была точной копией вашего друга.

Джесса вновь кивнула, и женщина сказала, пристально глядя на неё:

— Будь осторожна, Джесса. Снежные странники — не такие люди, как мы. Разве он сможет одолеть её, если не станет таким же, как она?

Джесса сразу вспомнила, как совсем недавно о том же говорил и Брокл, но в этот момент открылась дверь, и в дом вошли Хакон и Мунгарм. За ними, пригнув голову, шагнул Скапти.

— Мы там привязали козу, — коротко бросил Брокл. Женщина улыбнулась:

— Мне бы не хотелось её терять.

— Госпожа, — любезно улыбаясь, сказал Скапти, — мы сделаем всё, что в наших силах.

… Медведь всё не шёл, хотя уже давно стемнело. Они лежали в доме, завернувшись в тёплые шкуры. Брокл и Скапти обсуждали тактику схватки; Хакон точил меч. Его руки слегка дрожали, но Джесса знала, что, когда всё начнётся, он забудет о страхе.

Мунгарм спросил:

— А что буду делать я?

— Спать.

Серый человек запротестовал:

— Брокл, это же медведь. Тебе может понадобиться помощь.

— Только не твоя!

— Брокл… — попытался вмешаться Скапти.

— Нет! — Великан упрямо стукнул кулаком. — Я не стану биться бок о бок с человеком, которому не доверяю. Рядом с друзьями — да, но не рядом с тобой. Ты останешься здесь.

Мунгарм бесстрастно посмотрел на него своими немигающими глазами:

— Ты не видишь дальше собственного носа, Брокл.

— Я всё прекрасно вижу. И тебя я вижу насквозь.

Глаза Мунгарма сузились, но он ничего не ответил, а, отвернувшись, улёгся в углу. Джесса бросила взгляд на Хакона, тот пожал плечами. Как они ненавидели такие сцены!

Смертельно уставшая после последнего перехода, Джесса изо всех сил старалась не спать, но сон всё-таки победил. Остальные, видимо, тоже уснули, потому что внезапно раздавшееся за дверью сопение и рычание заставило их подскочить от неожиданности.

Джесса сжала в руках ножи и сбросила с себя меховое одеяло. Мунгарма в доме не было.

— Дурак! — прошипел Брокл.

Он широко распахнул дверь; Джесса выглянула из-под его руки.

На чёрном небе сияли яркие звёзды. Волк и медведь, сверкая глазами, кружили вокруг друг друга; на привязи рвалась и пронзительно блеяла коза.

Медведь был огромным, с кремово-белой шкурой, заляпанной грязью. Он скалил длинные острые клыки.

— Мунгарм! — прозвучал резкий голос Кари. — Не сейчас!

Волк остановился, сверкая жёлтыми глазами, и сел, высунув язык. Кари вышел из дома, за ним появился Брокл.

Подойдя к медведю, Кари присел на снег. Медведь не двигался и смотрел на него.

Оба не шевелились — медведь и Снежный странник. Никто не слышал, о чём они говорили.

Для Кари разум медведя был белой пещерой, полной резких запахов, холода, крови. Он проник глубже, туда, где без слов и речи двигались мысли зверя. Медведь пришёл с севера, белый и огромный.

«Там, где зима, — сказал он, — живут ужас и холод. Холод исходит от меня самого. Я — лёд; я бесконечная ледяная равнина; она всегда во мне, но в то же время я хожу по ней. Я — зима. Разве можно убить холод, мороз, ветер? Они — это я. Я звёзды, северное сияние, боль в твоих пальцах и ушах. Я — Конец мира».

«Мост, — говорил ему Кари. — Что такое этот мост? Это радуга?»

Но медведь не ответил; он не понимал вопросов. Его мысли словно ходили по кругу, всё время возвращаясь к одному и тому же. Зверь зарычал; Кари почувствовал, как напрягся Брокл, и вернул свой разум из блуждания в пустоте.

Кари сказал, вставая:

— Он не уйдёт, он не может уйти. Животными движет только голод. А этот зверь — из мифа. Делайте своё дело.

Словно услышав команду, волк рванулся вперёд и с рычанием вцепился в горло медведя.

Брокл с криком подскочил к зверю, Хакон бросился за ним. Полетели клочья шерсти, снег окрасился кровью. Брокл с размаху вонзил топор в густой мех зверя; тот заревел и попытался схватить человека, но челюсти волка держали его крепко.

Медведь, словно тряпку, отшвырнул волка в сторону и пошёл на людей.

Волк, это был Мунгарм, встал и низко пригнул голову. Брокл, Скапти и Хакон стояли плечом к плечу. Медведь, рыча, приближался к ним.

— Внимание, — тихо сказл Брокл.

Волк глухо зарычал, медведь резко повернулся к нему. Издав боевой клич, люди бросились вперёд; прикрывая друг друга, они принялись наносить удары, увёртываясь от когтей и зубов и огромных мохнатых лап. Медведь яростно заревел, и снова в его горло вцепился волк.

В воздухе свистнул меч Хакона.

Медведь упал, подмяв под себя волка, и покатился с ним по земле.

— Он убьёт его! — задыхаясь, проговорил Скапти. Брокл собрал все силы, вновь занёс топор и по самую рукоятку вонзил его в зверя; — по телу медведя пробежала дрожь: топор перерубил ему шею.

Зверь дёрнулся, захрипел — и затих.

Они молча смотрели на него. Лёгкий ветерок шевелил густой мех. Из-под туши, пыхтя и задыхаясь, выбрался волк; при виде людей он остановился, его глаза сверкали, с клыков капала кровь.

Волк шагнул к людям.

Брокл поднял топор.

Все молча ждали, что будет. Взъерошенный волк дико сверкал глазами; ничто не говорило о том, что это человек. Джесса сжала кулаки. Ей хотелось крикнуть Броклу, чтобы он отошёл назад.

Но тут волк, словно сделав над собой огромное усилие, повернулся и исчез в дыму и тумане.

— Мунгарм! — хрипло крикнул Брокл.

— Я думаю, — спокойно сказала скрелинг, — что лучше оставить его в покое. Эти оборотни ещё долго бесятся после того, как убьют. В такое время они опасны.

— Если мы больше никогда его не увидим, я буду просто счастлив, — пробурчал Брокл.

Скрелинг посмотрела на убитого медведя:

— Мы с ним давние враги. — Она присела возле зверя и дотронулась до его морды. Наверное, она видела, подобно Кари, как душа зверя — белый медведь-призрак — вышла из его тела и скрылась в морозном воздухе. — Я буду чтить тебя, медведь, — прошептала она, — и сохраню память о тебе навсегда.

Позже скрелинг показала им своё тканое полотно. В комнате было темно, и только когда женщина подняла над головой светильник, они увидели яркую узорчатую ткань. На ней были вытканы корабли среди голубых волн, сцены из смертельных битв с подземными троллями. На одном рисунке какой-то старинный герой создавал землю из яичной скорлупы, кантеле из костей щуки и пением сотворял деревья, облака и горы. И чем больше Джесса всматривалась в рисунки на ткани, тем больше ей казалось, что она чувствует солёный запах моря, слышит шелест листьев. Она увидела себя и своих товарищей, все опасности и приключения, которые им пришлось пережить, а теперь они шли в пустоту, где не было ничего, кроме ровной белизны. Но тут огонёк светильника задрожал, и Джесса поняла, что на самом деле всё это ей только показалось.

Женщина повернулась к поэту:

— Тебе это должно быть знакомо.

Он кивнул, его худое лицо сияло от удовольствия.

— Все поэты ткут такие полотна, госпожа.

И они улыбнулись друг другу.

Мунгарм к утру не вернулся. Они были готовы тронуться в путь и в который раз посмотрели вдаль.

— Мы не можем больше его ждать, — угрюмо сказал Брокл и повернулся к женщине. — Надеюсь, из-за нас у тебя не появится ещё более страшный враг.

— Мы не можем так уйти, — тихо проговорила Джесса.

— Нет, можем, и уйдём.

Скапти взвалил на себя мешок Мунгарма:

— Я возьму его мешок.

— Оставь его здесь.

Скальд покачал головой:

— Он не тяжёлый. А Мунгарм, может, нас догонит.

— Надеюсь, — сказала Джесса.

— Я тоже. Что мы наконец от него избавились.

— Должно быть, он ранен, Брокл, и ему больно!

Брокл фыркнул:

— Это ему-то?

Женщина посмотрела на него:

— Боль бывает разная, Брокл. Возможно, есть такая, о которой ты ещё не знаешь.

Он отвернулся.

Они попрощались и пошли, а скрелинг смотрела им вслед, и ветер шевелил её чёрные волосы. Она сложила руки и крикнула:

— Если вернётесь, я буду рада!

— Мы вернёмся! — ответила Джесса. Женщина покачала головой:

— Теперь вы уходите в белую пустоту. В сны. Там могут жить только призраки и колдуны.

Она повернулась и ушла в свой низкий дом.

— А ведь мы так и не спросили, как её зовут, — сказала Джесса.

Глава двадцать первая

… все люди должны с жизнью расстаться.


Прошёл день, а Мунгарм так и не появился. Путешественники шли в сплошных сумерках: солнце так и не поднялось над горизонтом. Над ними кружились ледяные звёзды, ярко горела Полярная звезда. Они шли по льду; повсюду громоздились остроконечные льдины, через которые им приходилось перебираться, скользя и цепляясь руками за скользкие выступы.

Падал лёгкий снежок, запорошивший их с ног до головы. Ничего не было видно. Ни животных, ни каких-либо признаков жизни среди длинных бледно-голубых теней ледяной пустыни.

— Не пошёл с нами, — пошутил Хакон, — мудрое он существо.

Через несколько часов путники промёрзли до костей; они поели, и ненадолго им стало немного теплее. Кари вызвал белый волшебный огонь, который загорелся прямо на льду, но тепла он не давал — нечего было жечь. Казалось, они потеряли всякое представление о времени; вечный сумрак сбивал их с толку, им казалось, что само время перестало для них существовать.

Они попробовали уснуть, но от холода сон не шёл.

— Лучше уж идти, — с трудом проговорил Брокл, смахивая с бороды лёд, — а то совсем замёрзнем.

Они встали и побрели вперёд. Откуда-то налетел ветер, заревел и засвистел вокруг них. Забыв друг о друге, они молча пробивались вперёд, погрузившись в видения, сны наяву, которые пели какую-то песню, сливаясь с воем ветра. Слова перестали существовать; губы слишком занемели, чтобы произносить их. Наконец, полумёртвые от усталости, они выкопали в снегу яму и отважились немного поспать, хотя это и было очень опасно. Посиневшая, дрожащая Джес-са едва смогла поднести ко рту кусок сыра.

Потом, когда они поплелись дальше, ей стало казаться, будто они идут по белому пространству, нарисованному на их карте; по белому пергаменту, на котором ничего не писал ни один скальд, потому что не было таких слов, которые можно было бы на нём начертать.

Спотыкаясь, дрожа от пронизывающего ветра, Джесса брела вперёд, думая о Сигни, неподвижно лежащей на шёлковом покрывале. Теперь она сама ощущала прикосновение мехов и шёлка; она коснулась их, проникая в сознание Сигни, и тогда ей стало теплее, и она поняла, что ей нужно лечь на эти шелка и спать, спать. Но какая-то часть её сознания упрямо не желала этого делать; Джесса прикрикнула на неё и гневно велела идти дальше.

Потом она услышала, как Брокл что-то пробормотал, в его голосе слышался страх.

Джесса зашаталась. Снег залепил ей лицо, словно мокрый песок. И тогда, с трудом открыв глаза, она увидела — в тёмном небе поднималась сверкающая дуга, ослепительно белый мост. От этого зрелища захватывало дух; мост искрился над их головами, вспыхивая и переливаясь огоньками от миллионов кристаллов льда, слитых в единую массу. Внутри моста была заключена радуга; она тихо сияла сквозь вьюгу.

Мгновенно придя в себя, они стояли и смотрели на это чудо, а ледяной ветер бил им в лицо. Скапти сказал:

— Я сложу об этом свою лучшую песню.

— Если ты когда-нибудь сможешь её спеть, — буркнул Хакон.

Скальд стёр с лица снег:

— Ты становишься циником, Хакон. Как и я.

Они медленно побрели к радуге, сгибаясь под порывами ветра. Вороны изо всех сил старались лететь вперёд, сражаясь с ветром и каркая.

Здесь, на Краю мира, лёд был усеян трещинами; путники помогали друг другу перебираться через них, а гул ветра вокруг временами переходил в пронзительный визг; он завывал в огромной пропасти, которая ждала их впереди и из которой вырывались снежные вихри, взлетающие до самого неба. Наконец путники сбились в кучу и встали плечом к плечу. Перед ними лежал мост.

Это было чудесное хрупкое сооружение, увешанное большими и маленькими сосульками и наростами; застывшие на нём капли влаги сияли, как звёзды. Мост казался совершенно гладким и очень скользким. По обеим его сторонам располагались перила, сделанные из ледяных иголок, образующих тончайшую решётку, украшенную ледяными шариками.

Где-то далеко под мостом, едва различимая сквозь падающий снег, зияла пропасть. Джесса видела её край, он находился всего в нескольких шагах. Оттуда неслись завывание и свист ветра, вверх взметались снежные вихри.

Другой конец моста скрывался за снежной бурей. Куда он уходил, они не видели.

— Так, — громко сказал Брокл, чтобы перекричать вой ветра, — я пойду первым. Пригнитесь, когда войдёте на мост, иначе вас сдует. А ещё лучше ползти на четвереньках.

Скапти хлопнул его по плечу, соглашаясь.

Брокл осторожно ступил на мост. Опершись руками о его скользкую поверхность, он двинулся вперёд, поминутно оглядываясь. Каждый шаг давался ему нелегко, Брокл скользил и старался нащупать сапогом хотя бы крохотный выступ.

— Трудно, — проговорил он, — но возможно.

— Давай вперёд! — крикнул ему Скапти. — Мы за тобой. — Он подтолкнул Хакона. — Теперь ты, воин. Ну-ка покажи, на что ты способен.

Хакон поправил меч и улыбнулся Джессе.

— Следи за правой рукой, — сказала она.

— Ладно. Удачи.

Согнувшись под яростными порывами ветра, Хакон ступил на мост, отчаянно цепляясь за него руками. Мост был скользким, как стекло, коварное и вместе с тем изумительно прекрасное. Все смотрели, как Брокл и Хакон шаг за шагом пробираются по мосту; наконец Брокл почти скрылся за снежной пеленой.

Стоя на четвереньках, он оглянулся и посмотрел на Хакона.

— Держись ближе к середине! — крикнул он. — К центру!

Но Хакон уже начал скользить; издав пронзительный крик, подняв фонтан ледяных осколков, он неотвратимо покатился к хрупкой ледяной решётке.

— Хакон! — завизжала Джесса.

Он изо всех сил цеплялся за лёд ногами, руками, ногтями, пытаясь остановить скольжение, но у него ничего не получалось; было слышно, как свирепо ругается Брокл, спеша ему на помощь.

Хакон попытался цепляться ногами за ледяные выступы, но они не выдерживали его веса и разлетались на куски; вот уже с громким треском разбился последний выступ, и Хакон, словно в кошмарном сне, почувствовал, что его ноги повисли над пропастью. Изловчившись, он сумел вытащить из ножен меч, последним отчаянным усилием воткнул его в лёд и повис, вцепившись в рукоять.

Оружие не подвело; меч выдержал, и прямо перед собой Хакон увидел крохотных красных дракончиков, которые расплывались у него перед глазами.

Ревел ветер. Под ногами зияла пропасть, он висел над Краем мира, раскачиваясь и держась за свой меч.

— Брокл! — прошептал Хакон.

— Иду. Держись!

Над ним хлопали крыльями птицы: вороны. Их блестящие крылья задевали его лицо, но что они могли сделать, эти птицы-призраки? А кто вообще мог ему помочь? Хакон вспомнил, как когда-то давно видел этот кошмар во сне. Он знал, чем тот закончится. Его рука, его слабая правая рука, уже онемевшая от боли, начинала понемногу разжиматься.

— Брокл! — отчаянно крикнул Хакон.

Он закрыл глаза, чувствуя, что вот-вот сорвётся с моста. Внезапно меч наклонился, выскальзывая у него из рук; Хакон завопил, пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, и вдруг почувствовал, как чья-то тёплая и сильная рука схватила его за руку.

— Держу!

Шёпот Брокла прозвучал совсем рядом; Хакон увидел его лицо, огромное, красное от напряжения, с капельками пота на лбу. Брокл начал тащить, и Хакон медленно поехал вверх; и вот уже он почувствовал под ногами твёрдую опору и с глубоким вздохом повалился на гладкую поверхность моста, не в силах выговорить ни слова.

Так они и лежали — Хакон и Брокл, — а над ними сияли звёзды.

Их привёл в себя крик Джессы.

Брокл помахал ей. Слов было не разобрать, но и так было видно, что Хакон цел и невредим.

— Зубы Тора! — прошептала Джесса, снимая перчатку и чувствуя, как по спине течёт холодный пот. — Я уж думала, им конец.

— Я тоже, — ответил бледный Скапти. — Теперь твоя очередь.

Джесса быстро пошла к мосту.

— Пригнись.

Она стала взбираться по скользкому льду. Было очень трудно. Ветер сбивал с ног. Джесса наклонилась, продвигаясь вперёд почти ползком и чувствуя, как коварен лёд.

— Давай, Кари, — сказал Скапти.

Но Кари смотрел совсем в другую сторону, куда-то в снежную пургу. Внезапно к ним выскочила огромная серая тень, повалила Скапти и, прижав его лапами, нависла над ним, оскалив белые зубы.

— Мунгарм! — закричала Джесса и остановилась, глядя назад. На мосту, видя всё происходящее, бесновался Брокл.

Волк повернул голову и посмотрел на Кари, и было в его глазах что-то такое, что уходило, уходило навсегда.

— Успокойся, — сказал Кари. — Отпусти его.

Зверь рыкнул. Скапти, дрожа, поднялся на ноги.

— Он хочет, чтобы я пошёл с ним! — крикнул Кари. Его маленькая фигурка чернела на фоне снега.

— Не смей!

— Уходи с остальными. Я догоню вас.

— Кари! — завопил Брокл.

Кари взглянул на него; Брокл не слышал его голоса, но в его голове ясно прозвучали слова: «Перейди через мост, Брокл. Ты должен перевести их через мост».

Снег ударил им в лицо, а когда они снова открыли глаза, возле моста никого не было.

— Кари! — яростно крикнула Джесса. — Не делай этого!

Но снежная равнина была пуста.

Глава двадцать вторая

Видела дом, далёкий от солнца, на Береге Мёртвых, дверью на север; падали капли яда сквозь дымник, из змей живых сплетён этот дом.


Они сидели в снежной норе. Вокруг бушевала метель. Кари плотнее закутался в плащ. Его привёл сюда волк. Теперь он исчез, превратился в серые клочья тумана, которые унёс ветер. Тело человека было наполовину занесено снегом. Кари счистил его с глаз и губ и приподнял бессильно лежащую голову:

— Мунгарм!

Тот замёрз почти насмерть. Схватив его за руку, Кари попытался вернуть душу, медленно покидающую тело. Вороны опустились рядом.

— Он умер, — хрипло сказал один из них.

— Ещё нет.

Человек судорожно вздохнул, его веки затрепетали. К нему стала возвращаться его волчья природа, вытесняя человеческую душу; Кари почувствовал, как Мунгарм снова превращается в волка. Но нет — перед ним лежал человек; волк исчез. На Кари смотрели янтарные глаза Мунгарма.

— Я должен вернуться, — сказал Кари. — Остальные…

— Нет! — Мунгарм вскочил на ноги, вцепившись изломанными ногтями в плечо Кари. Тот ждал, что будет дальше. Звериная природа ещё владела Мунгармом, и вместе с тем в его голосе звучал страх, почти ужас. — Помоги мне, — едва слышно попросил Мунгарм. — Только ты можешь мне помочь.

Кари покачал головой:

— Это можешь сделать только ты сам.

— Я не хочу! — зарычал Мунгарм. — Она овладевает мной — ты же сам видишь.

На его серых волосах повисли ледяные сосульки. Склонив голову, он опустился на землю.

— Когда это началось, я ещё мог управлять собой; я мог превращаться в волка, когда мне этого хотелось. Я был свободен, Кари! Я мог превращаться в нечто дикое, сильное, свирепое, ни о чём не беспокоясь!

— А также о том, зачем тебе это надо.

— Да. Но я превращался, стоило мне только захотеть.

— А разве сейчас что-то изменилось?

— Да! — Мунгарм замолчал, стараясь успокоиться, его дикие глаза сверкали сквозь упавшие на лоб спутанные волосы. — С каждым разом мне всё труднее возвращаться в человеческое обличье. И даже когда я возвращаюсь в человеческое тело, я ещё долго чувствую в себе звериную ярость. Я меняюсь. Начинаю думать как животное. Мною всё больше движут только инстинкты, голод, страхи. Они захватывают меня, я теряю над собой власть. Когда медведь погиб, я пришёл в дикую ярость; люди стали моими врагами, я чувствовал их запах; я хотел почувствовать вкус их мяса. Я забыл их имена, я не знал, кто такие Хакон, Скапти или упрямый Брокл. Мне надо изгнать из себя волка, Кари. Я должен это сделать!

Кари промёрз до костей и отчаянно хотел вернуться на мост.

—  Почему именно сейчас?

— Мост. Когда мы его перейдём, всякое может случиться.

— Со мной, — с горечью сказал Кари. Перед его глазами встала сияющая радуга.

— Мне нужна сила твоего колдовства. Изгони из меня волка. — Пальцы Мунгарма судорожно вцепились в руку мальчика. — Сейчас, Кари! Пока волк окончательно меня не пожрал. Пока я не сошёл с ума.

Кари попытался собраться с мыслями. Потом вошёл в разум Мунгарма, в его звериную сущность; он увидел одиночество, летящие копья, лающих собак, кровь на снегу. Он ощутил холод бесконечной полярной ночи, прикосновение густой шкуры, безотчётный ужас. Потом ветер швырнул ему в лицо ледяную пыль. Кари покачал головой:

— Не могу. А если бы и смог, то это убило бы тебя. Всё зашло слишком далеко, Мунгарм. Ты радовался, когда обнаружил, что можешь превращаться в волка, а теперь он стал твоим вторым «я». Почему ты это позволил?

— Когда-то одна женщина предложила мне испытать, что такое быть сильным и свирепым. Я был слабым человеком, без семьи, без положения. И я, безумец, согласился. — Ослабевший от холода и тоски Мунгарм посмотрел на воронов. — Помоги мне, Кари.

— Нет. Из-за меня уже погиб один человек.

Мунгарм внезапно вскочил на ноги:

— Тогда, если ты мне не поможешь, я брошусь в пропасть. Глотка мира получит ещё один лакомый кусок.

— Нет! — Кари вскочил на ноги.

— Ты меня не остановишь, повелитель воронов.

— Ты так думаешь? — Кари бросил на него холодный насмешливый взгляд. — Даже если я и кажусь хилым, Мунгарм, я всё же могу заставить тебя жить. И я это сделаю!

Волосы упали ему на лицо; он резко отбросил их. Оборотень с удивлением смотрел на него:

— Значит, сделаешь. А я должен бороться сам с собой. Но если у меня это получится, Кари, мне всё равно нужно будет куда-нибудь уйти. Обладать силой, которой не можешь воспользоваться, ещё хуже, чем не иметь вообще никакой.

— Я знаю, — печально сказал Кари. — Знаю лучше, чем кто бы то ни было.

— Почти пришли! — крикнул Брокл.

Его крик раздался откуда-то из снежной метели; Хакона тоже не было видно. Где-то сзади карабкался по мосту Скапти. Джесса немного постояла, отдыхая. Её руки посинели от холода, спина и ноги невыносимо болели. Она изнемогала от усталости.

Мост казался бесконечным; сначала подъём в небо и снежный буран, потом долгий спуск и отчаянные попытки не соскользнуть в пропасть. Она вспомнила о Кари, и её гнев и тревога вспыхнули заново. Где он? Без него ей было страшновато. Наверное, Броклу тоже.

Джесса посмотрела вперёд. Мост терялся в снежных вихрях, но за ними словно что-то поблёскивало.

— Иди, — задыхаясь, проговорил сзади Скапти, поправляя на спине кантеле. — Не время спать, Джесса.

— Мы и так окружены снами, — ответила она.

— Правда? Тогда этот ветер их наверняка сдует. Улетят они, словно водяные брызги. — От порыва ветра он пошатнулся и ухватился за Джессу. — И мы с ними, если ты не поторопишься!

Держась за ледяные перила, Джесса двинулась дальше; внизу ревела пропасть. Джесса поскользнулась, пробуя ногой лёд. Снег залепил глаза, она провела по ним рукой и с трудом открыла. Вокруг — только неясные тени. И вдруг она увидела разноцветные огни. Они заиграли на волосах, на коже; огни мелькали вокруг неё, трещали и разбрасывали голубые, зелёные и красные искры, сверкали, сыпались на лицо. Джесса поёжилась от непонятного зрелища:

— Что это такое?

— Огни Сурта. Сияние, — прошептал Скапти. — Оно вокруг нас.

Голубые и алые волны перекатывались через них, одежда окрасилась в золотые и зелёные цвета. Яркие огоньки, отражаясь в ледяном мосту, превращались в миллионы сияющих крошечных радуг, сверкающих внутри каждой льдинки.

Впереди раздался чей-то окрик.

— Это Хакон. — Джесса заторопилась и, поскользнувшись, упала на четвереньки.

Скапти поднял её на ноги.

— Осторожнее! — предупредил он.

Ничего не видя, они двигались среди огней и вдруг очутились в полной тишине; ветер мигом стих, словно какая-то сила подчинила его себе. От неожиданности они остановились.

Внизу перед ними лежала страна Снежных странников.

Джесса с удивлением разглядывала её. Она увидела чёрное небо и такие яркие звёзды, каких не видела никогда, — их сияющие россыпи уходили за горизонт. От моста, скрываясь вдали, тянулся ровный лёд, гладкий, как мрамор, пустой и безликий. Вдали виднелись горы; их острые вершины сверкали при свете звёзд, и среди гор, окружённый стеной, огромный даже с такого расстояния, высился замок, белый и гладкий, как лёд.

Все молча смотрели на него. Это был замок Гудрун, её безмолвная, пустая земля, которую они так долго искали и которой так боялись.

Возле моста сидели усталые Хакон и Брокл.

Скапти сказал:

— Так вот она, земля снов. — Его голос звучал как-то хрипло.

Джесса искоса посмотрела на него, и он смущённо улыбнулся.

— Мечты поэтов, Джесса, редко сбываются.

— Мечты? Разве нам это только кажется?

— Не знаю. Мне кажется, что реальный мир давно остался позади. Здесь что-то другое; мы за гранью мира. В стране призраков.

— Жаль, что с нами нет Кари, — буркнула Джесса. Она знала, что Брокл думает так же. Он тревожно всматривался в сверкающий мост.

— Ну где же он?

— Придёт.

— Если не придёт, я отправлюсь назад. Дальше мы без него не пойдём. — Он оглянулся. — Здесь даже в воздухе пахнет колдовством.

И в самом деле. Было очень холодно и очень страшно, Джесса почувствовала это сразу. Один или два раза ей показалось, будто по льду что-то движется, но вокруг стояла тишина, и только белый лёд искрился под звёздами.

Разжечь огонь не удалось, и тогда, грязные и усталые, они улеглись спать прямо возле моста.

И тут к ним пришли ужасы страны Белого народа. Вокруг зашептали чьи-то голоса. Холодные пальцы прикасались к их лицам и волосам. Снежные странники вошли в их сны и смеялись, и дразнили. Джессе стала сниться её ферма у моря, которая превратилась в обугленные развалины. Она увидела закованную в цепи Сигни, которая звала её. Она увидела Вулфгара, одиноко сидящего в пустом доме, а возле него стояла беловолосая женщина и протягивала к нему руку.

Вздрогнув от страха, Джесса открыла глаза.

Им не следовало спать, она поняла это сразу. Что-то изменилось. Что-то было не так. Она осмотрелась.

Вокруг них поблёскивали прутья клетки, тонкие, острые прутья. Они казались совсем хрупкими, но когда Брокл начал в ярости дёргать их, пытаясь сломать, у него ничего не получилось. Он даже не смог их раскачать. Брокл выругался и с тревогой обернулся к Скапти.

— Бесполезно, — тихо сказал скальд, — посмотри сюда.

И тогда они увидели.

Возле клетки, разглядывая их, сидел старенький-престаренький карлик в накинутом на лицо капюшоне, из-под которого злобно поблёскивали маленькие глазки. На нём было множество накидок и плащей, на лицо падал голубой свет звёзд.

Он улыбнулся.

Джесса узнала его сразу.

Глава двадцать третья

Они не дышали, в них не было духа, румянца на лицах, тепла и голоса.


— Греттир! — прошептала она.

Старик растянул в улыбке беззубый рот.

— Что ты с нами сделал? — рявкнул Брокл.

— То, что всегда делает мой народ, громкий человек. То, что он всегда делает. Я взял вас в плен. — Греттир почесал голову. — А ты не изменилась, девочка. Всё такая же боевая. А вот ещё и Брокл, сын Гуннарса, и даже скальд Вулфингов. И так далеко от родного дома.

Джесса в бессильном отчаянии опустилась на лёд.

— Кто это? — прошептал Хакон.

— Греттир. Советник Гудрун. Он был при ней, когда она правила Ярлсхольдом, хитрое существо, такое же злобное, как она сама. Ты его никогда раньше не видел?

Хакон покачал головой, глядя на их оружие, сваленное рядом с карликом в кучу, из которой торчал его меч с драконами на рукояти.

— Полагаю, — сухо сказал Скапти, — праздника в честь нашего прибытия не будет?

— Правильно. — Греттир зашёлся глухим кашлем и сплюнул. — Конечно не будет. Я посадил вас в клетку ваших собственных снов. Здесь вы и будете сидеть, пока не умрёте — на таком холоде это произойдёт очень быстро. Потом я, возможно, вас освобожу, и ваши души будут блуждать по этой земле, как и все остальные похищенные нами души. Если, конечно… — Тяжело дыша, он придвинулся поближе. — Если вы мне не скажете, где мальчишка.

Они молча переглянулись. Джесса знала, что этого не откроет ни один из них.

— Понятно. — Карлик кивнул. — Неуместная верность. Вы думаете, что я причиню ему какой-то вред? Его матери он нужен живым.

— Мы это уже поняли, — сказал Скапти. Греттир усмехнулся:

— Ах да, я и забыл. Мы ведь забрали у вас девчонку, чтобы заманить вас сюда. Но, если хотите знать, я очень удивлён, что вы всё-таки пришли.

— Ещё бы ты не был удивлён, — презрительно бросила Джесса.

— Так вот. Где он? Почему не с вами?

— Он шёл впереди, — сказал Брокл. — Может быть, он уже с Гудрун.

Греттир засмеялся:

— Не сходится, друг мой. Я сижу у моста уже много дней, как вы их называете, хотя звёзды здесь светят вечно. Сюда никто не приходил. Я видел, как вы проходили по мосту. Я чувствовал вашу тревогу. Он не с вами.

— Может быть, он уже погиб, — серьёзно сказал Скапти.

— Может быть, — ответил Греттир, посмотрев на него. — В таком случае вы сами скажете об этом Гудрун, а я не осмелюсь. Только я считаю, что нам нужно просто подождать. Я знаю, он наделён такой же силой, как и его мать, так что он сразу узнает, что вам холодно и что вы умираете. Он почувствует, что вы в опасности. Так что подождём. В этом краю спешить некуда.

Они отвернулись, чтобы не видеть его мерзкой ухмылки, и печально опустились на обледеневшую землю. Джесса уже почувствовала, как холод пробирает её до костей. Из этой клетки им не выбраться.

— Всё это похоже на кошмарный сон, — прошептала она.

Хакон кивнул:

— А мы ничего не можем сделать.

— Если Кари пойдёт за нами, — тихо сказал Брокл, глядя на мост, — то попадёт прямиком в ловушку. Старик наверняка что-то для него приготовил.

— Кари об этом узнает.

— А вдруг не узнает? Как бы нам его предупредить? Да ещё и этот Мунгарм! Что у него на уме? — Брокл в бессильной ярости сжал кулаки. — Если бы я мог отсюда выбраться!

— Кари уже взрослый, Брокл, — сказал Скапти. — Он осознал свою силу. Греттир об этом, похоже, и не догадывается.

— Всё равно уже поздно, — сказал Хакон, отводя взгляд от моста. — Смотрите, только не поворачивайте головы. Старик не должен этого заметить.

Над мостом показались две чёрные точки, ясно различимые в свете северного сияния. Они быстро приближались.

— Птицы. — Джесса украдкой посмотрела на Греттира и с отчаянием увидела, что и он заметил птиц.

Он захихикал и с трудом встал:

— Ах как он вовремя!

— Что ты собираешься делать?

Карлик усмехнулся:

— Позвольте дать вам один урок. Вы знаете, когда лучше всего похищать душу? Когда это легче всего? Когда человек умирает. Тогда его душа сама идёт тебе в руки. И тогда её может взять любой — валькирия, демон, колдун, Снежный странник. А вот для того чтобы забрать душу живого человека, нужно большое мастерство, огромная магическая сила. Из всех нас на это способна только Гудрун. Я этого не умею. Я ограничиваюсь лишь мертвецами.

— Ты собираешься его убить? — Джесса схватилась за прутья клетки. — Но ты же сказал…

— Я солгал. Его тело умрёт, а призрак отправится к Гудрун. Собственно, ей больше и не нужно.

Его глазки сверкнули; длинный палец указывал на радужный мост.

— Вот он!

В ярком сиянии показались две маленькие фигурки, они секунду постояли на гладкой поверхности моста. Джесса знала, что они смотрят на бескрайнюю ледяную пустыню, как недавно смотрела она, наслаждаясь наступившим затишьем. Даже издалека она узнала их: Кари, по его сверкающим серебристым волосам, и Мунгарма, крепко вцепившегося в перила.

— Кари! — изо всех сил крикнула Джесса. Остальные тоже принялись кричать, да что было толку? Греттир поднял руку, произнёс какое-то короткое заклинание — и мост исчез.

«Как исчезает радуга», — подумала Джесса, сжимая кулаки. Сквозь слёзы она увидела, как мост начал таять, превращаясь в лёгкий туман, а её друзья, отчаянно пытаясь удержаться, неудержимо полетели вниз, в пропасть. И исчезли в чёрной пасти Гуннингагапа.

Наступила тишина.

— Кари? — едва слышно прошептал Брокл. Джесса отвернулась, чувствуя ярость и невыносимую боль. Греттир стоял молча, закрыв глаза, словно к чему-то прислушивался. Джесса схватилась за прутья, ей хотелось убить этого старикашку, но вдруг у неё перехватило дыхание.

Из сваленного в кучу оружия начал потихоньку подниматься меч Хакона, словно его вытаскивала чья-то невидимая рука. Меч проплыл по воздуху и упёрся в шею Греттира.

Карлик застыл, вытаращив глаза. На его лице промелькнули изумление и страх. Потом он одобрительно кивнул:

— Умно, мальчик.

Джесса схватила Брокла за руку.

— Смотри! — воскликнула она, вне себя от радости. — Всё хорошо! Они живы!

Постепенно стал появляться Мунгарм. Он прижимал меч к шее старика.

— Сядь и не вздумай пошевелиться, колдун! — прорычал он. — Мне бы не хотелось испачкать меч своего друга.

Старик сел. Казалось, он испытывает какую-то странную радость.

— Она говорила, что ты непредсказуем, Кари. А я и не представлял себе, до какой же степени.

— Правда? — Кари возник рядом с ним, над его головой хлопали крыльями появившиеся невесть откуда вороны. — Ты в этом уверен?

Греттир взглянул на него, и выражение его лица изменилось. Он серьёзно сказал:

— Как ты стал на неё похож.

Кари не ответил. Он подошёл к клетке.

— Ты можешь нас освободить? — спросил Скапти.

— Думаю, что да.

Хакон покачал головой:

— Мы видели, как вы упали!

— Простите. — Кари взглянул на Брокла. — Пришлось немножко схитрить. Мы с Мунгармом прошли раньше. Меня предупредили. Очень давно.

Брокл кивнул, не в силах говорить от холода. Он тронул Кари за рукав.

— Я должен был догадаться, — прохрипел он. — Вытащи нас отсюда.

Прутья исчезли, растворились в воздухе. И вместе с ними исчез и весь мир, превратившись в темень и холод.

Кто-то растирал ей руки; постепенно она начала чувствовать, как по ним побежала кровь.

Джесса медленно открыла глаза. Над ней склонилась огромная фигура Брокла. Он сказал:

— Ну вот, теперь всё хорошо. Ты очнулась. Она лежала завёрнутая в одеяла, продрогшая до костей. На льду горел костёр, разбрасывая искры и потрескивая. Сначала она не могла понять, откуда здесь взялся огонь, но потом вспомнила о Кари; это был волшебный, вызванный рунами огонь, однако он давал восхитительное тепло. Потом она увидела, что в этом костре горит мешок и какие-то очень знакомые тонкие деревянные палочки. Сначала она не поняла, что это такое.

Потом, потрясённая, резко приподнялась.

Скапти протянул ей чашку горячей воды и немного солёной рыбы. Она взяла, укоризненно глядя на него.

— Как ты мог? — тихо спросила она.

— А что поделаешь? Нужно же было согреться. — Он слабо улыбнулся, кивнув в сторону горящего кантеле. — Я сочиню ещё очень много песен, Джесса, не беспокойся, если мы, конечно, выберемся отсюда. Они живут во мне. Ей никогда их не убить. Это не деревья в моём лесу.

Она печально кивнула, не понимая, что он имеет в виду. Её тело сделалось каким-то странным; оно было холодным, как дом, в котором давно никто не живёт. Джесса стала шевелить руками, ногами, плечами.

У костра молча сидел Греттир, его стерёг Мунгарм. Они не хотели рисковать, но старик и не пытался убежать. Казалось, ему нравится просто сидеть и ничего не делать, особенно теперь, когда провалился его план. Но его глазки продолжали поблёскивать, когда он бросал взгляды на Джессу, и она знала, что втайне он продолжает над ними посмеиваться.

Наверное, она спала долго; молчаливые звёзды уже описали полный круг. Но всё выглядело по-прежнему. Тихо сиял лёд, прозрачный и мёртвый.

Она услышала голос Кари:

— На полпути я почувствовал, что что-то не так, только не сразу понял что. А потом догадался — нам нужно пройти незамеченными.

Скапти покачал головой:

— Я из-за вас чуть не поседел.

Брокл ничего не сказал, а только крепко обнял Кари и прижал его к себе.

— А что теперь? — спросил Хакон.

— А теперь мы пойдём к Гудрун, — твёрдо сказал Кари. — Живые.

Греттир покачал головой и хитро улыбнулся:

— Пока живые, маленький принц. Пока.

Глава двадцать четвёртая

… звёзды не ведали, где им сиять.


Они шли по безжизненной земле, где время перестало существовать. Здесь ничего не росло, и даже ветер, казалось, боялся сюда залетать. Всю долгую полярную ночь падал снег; это была страна звёздного света и колдовства, лежащая за пределами мира людей. Едва ступив на эту землю, они испытали страх, который их больше не отпускал, мучая и заставляя чувствовать себя жалкими и бессильными. Они начали забывать, кто они и где находятся, — в этом мире могло произойти всё, что угодно. Даже воздух, казалось, жил своей жизнью, творя заклинания и колдуя.

Они старались держаться вместе, и только Кари шёл немного впереди, птицы летели над ним. Он ничего не говорил, только видно было, что все его страхи и неуверенность остались позади; теперь он был защищён силой своего волшебства и упорно и твёрдо продвигался вперёд, не боясь ничего. Теперь он был готов встретиться с Гудрун. Но готов ли он к смерти? Потому что в живых должен остаться лишь один — или он, или Гудрун. Раньше они просто разошлись в разные стороны. Теперь им было не разойтись.

Впереди маячила крепость, ледяной замок, созданный силой колдовства. Ворота, сложенные из острых сверкающих осколков льда, были открыты. Греттир, прихрамывая, вошёл первым; держа оружие наготове, путешественники последовали за ним.

Они увидели огромный двор, быстро пересекли его, следя за высокими окнами. Хакон оглянулся. Их следы чётко отпечатались на нетронутом снегу. И всё же они чувствовали, что за ними внимательно наблюдают.

Их видел только Кари — огромную толпу Снежных странников, которые разговаривали, смеялись, шутили и с любопытством разглядывали незнакомцев. Это были светлокожие люди с такими же тонкими лицами, как и у него. Из толпы выглядывали дети, мужчины и женщины с нарисованным на коже знаком — белой змеёй. Народ Гудрун. Его народ. Кари охватило волнение; кроме Гудрун, он никогда не видел людей, настолько похожих на него. Резко отвернувшись, он посмотрел на двери замка.

Они были открыты.

Греттир остановился. Потом, задыхаясь, сказал:

— Дальше идите без меня.

— А ты тем временем запрёшь двери? — Брокл грубо схватил карлика за шиворот. — Ну уж нет. Показывай, где Сигни.

Греттир пожал плечами:

— Это не имеет значения, для вас не имеет.

— Зато для тебя имеет, если хочешь жить. Где она?

— Идите через зал. Потом вверх по лестнице.

В огромном ледяном зале стоял пронизывающий холод. В нём не было мебели; повсюду лежал только снег, переливаясь разноцветными огнями — бледно-голубыми и зелёными, отражая свет звёзд, зловещий и холодный. На стенах висели занавеси, белые и серебристые, и щиты из какого-то странного металла. Крышу поддерживали ледяные балки; с каждого по-доконника свисали сосульки, которые были здесь так давно, что многие из них превратились в сверкающие ледяные столбы и натёки. Это был мёртвый дом, где не раздавалось ни звука, где никто не радовался гостям.

В дальнем конце зала они увидели лестницу.

— Сюда? — спросил Брокл. Греттир кивнул.

Кари смело шагнул на ступеньки; остальные потянулись за ним.

— А где все? — прошептал Хакон. — Мы идём прямо в ловушку, я уверен.

— Знаю, — ответила Джесса. — Мы все это знаем. Если тебе страшно, встань у меня за спиной.

Он улыбнулся, но улыбка получилась вымученной.

Ледяная лестница вела наверх, мимо сверкающих стен. Наконец они пришли в какую-то комнату. Джесса выглянула из-за плеча Хакона и едва не вскрикнула от удивления.

В комнате сияло множество свечей — белых свечей всевозможной формы и размеров. Их пламя не металось, а горело в неподвижном воздухе совсем прямо. Посреди комнаты стоял белый стул, на котором сидела Сигни и не мигая смотрела на вошедших. Потом она протянула к ним руки.

— А я почти надеялась, что вы не придёте, — печально сказала она.

— Мы не могли не прийти, — сказал Скапти, подходя к ней.

— А Вулфгар?..

— Его с нами нет. Он остался в Ярлсхольде.

Платье и волосы Сигни как-то поблёкли, сделались светлее, кожа приобрела странный блеск. Вся спинка её стула была обмотана ледяными нитями, спутавшимися в клубки. Эти нити-кандалы висели на её рукавах и запястьях, а когда Сигни встала и пошла вперёд, потянулись за ней.

Сигни хотела дотронуться до пришедших, но её рука прошла сквозь руку Брокла, и тот только покачал головой.

— Как тебе нравится твой меч, Хакон? — спросила она.

Тот с удивлением посмотрел на неё:

— Очень нравится, только он у меня уже давно.

— Правда? — Сигни взглянула на их изношенную одежду, обветренные, небритые лица. В её глазах мелькнул страх.

— Сколько?

— Много недель.

Она сжала дрожащие пальцы:

— Я не знала. Здесь нет времени. Здесь нет ничего, кроме тишины и холода, здесь не с кем поговорить и не к кому прикоснуться…

Глаза Сигни остановились на двери, возле которой стоял Греттир. Старик криво ухмыльнулся. Кари задумчиво потрогал цепи.

— Сможешь?.. — спросила его Джесса.

— Нет. Это колдовство Гудрун. Только она может их снять.

— Уходите отсюда! — Сигни положила свою призрачную руку на его; только Кари мог почувствовать её прикосновение, лёгкое, как листочек. — Тебе не надо было сюда приходить, Кари. Именно ты ей и нужен. Она привела меня сюда, чтобы за мной пришёл ты.

— Я знаю. — Кари повернулся к Греттиру. — Где она?

— Ждёт тебя.

— Тогда показывай, куда идти. Но сначала я должен быть уверен, что с моими друзьями ничего не случится.

— Ну уж нет! — решительно сказала Джесса и взяла Кари за руку. — Ты от меня не отделаешься. Мы все пойдём с тобой.

Кари попытался выдернуть руку, но Джесса держала его крепко.

— Джесса…

— Нет, Кари.

— Как трогательно, — послышался насмешливый голос Греттира.

— Брось, — сказал Брокл, положив руку на плечо Кари. — Она права.

Кари посмотрел на них:

— Да поймите вы, я не хочу подвергать вас опасности…

— Мы не боимся никаких опасностей.

— Пустите меня! Пожалуйста, Брокл! — Кари снова попытался вывернуться.

— Ты никуда без нас не пойдёшь, — твёрдо сказал Брокл. — Слушай, Кари, Джесса права. Это наше общее дело, а не только твоё. Ты не должен всё брать на себя.

— А чем, интересно, вы сможете ему помочь? — внезапно раздался холодный и насмешливый голос. — Этот мальчик тебе не родня, Брокл, сын Гуннарса. Он не твой. Он мой. И всегда будет моим.

Брокл застыл на месте. Выражение его лица сделалось жёстким. Он крепко обнял Кари, и оба, прижавшись друг к другу, повернулись к стоящей в дверях женщине.

Глава двадцать пятая

Ладоней не мыл он, волос не чесал.


Она постарела. Однако была по-прежнему высокой и бледной; длинные волосы заплетены в косы и забраны под серебристую сетку. Накидка цвета теней на снегу, в тусклом свете льда отливающая голубым, прозрачные глаза, которые ничего не выражают.

Она быстро шагнула в комнату, залитую светом свечей, и улыбнулась своей холодной улыбкой, от которой когда-то в ужасе оцепенела Джесса.

Бросив взгляд на Кари, Гудрун сказала:

— Посмотрите на нас, и вы сами это поймёте.

Они молчали. Каждому из них Гудрун принесла горе. Хакона она сделала одноруким рабом, обречённым на каторжную работу на захудалом хуторе. Джессу отправила в безлюдный ледяной Трасирсхолл, у Вулфгара отобрала все его земли, а Скапти на долгие годы превратила в вечно голодного нищего скитальца, живущего подаянием. Брокл был обречён на медленную смерть вместе с её сыном, а самого Кари она заточила в темницу, где тот не имел возможности ни говорить, ни ходить, ни даже видеть людей. Своего отца — ярла Рагнара — он так и не увидел. А потом Рагнар был убит злой колдуньей.

Каждый из них имел причину ненавидеть Гудрун. И только Мунгарм стоял в стороне от всех.

Гудрун протянула руки к Кари:

— Я знала, что ты вернёшься домой.

— Это не мой дом, — ответил он, делая шаг назад.

— Нет, он твой, — серьёзно сказала Гудрун. — Ты же видел его, видел мой народ. Теперь он и твой, Кари. Ты не можешь этого отрицать.

Кари на секунду отвернулся, потом снова посмотрел ей в лицо:

— Однажды ты уже предлагала мне всё это. И я отказался.

Она кивнула и знакомым Джессе жестом разгладила складку на платье.

— В таком случае позволь тебе кое-что показать. Тебе это будет интересно. Всем вам. То, что случилось в Ярлсхольде, было вызвано моим колдовством, это правда, но вас погубили ваши собственные сны. Сны смертных. Разрушительные, опасные. Смотрите, и вы увидите, что вы сделали сами с собой.

Она взмахнула руками, и в комнате стало холодно и темно. Потом комната исчезла, и все увидели, что стоят по колено в снегу в каком-то знакомом месте. Это был Ярлсхольд. Но как же он изменился!

Вокруг стояла мёртвая тишина. Всё было покрыто снегом; со ставней и подоконников свисали сосульки. Сквозь рваные облака проглядывали звёзды, слабо освещая гладкую поверхность снега, на которой не было видно ни единого следа. Казалось, селение полностью вымерло.

Гудрун открыла дверь, ведущую в дом ярла.

— Ты хитро поступил, оставив здесь своего стража, — сказала она Кари. — Иначе я бы давно до них добралась.

Все осторожно вошли в дом.

Кругом стоял мертвящий холод. Тьма и смертельный сон окутывали дом. Тихо ступая по каменным плитам, Джесса повсюду натыкалась на спящих; люди упали там, где их окутали сны, и теперь медленно замерзали. В доме ярла собрались все — рыбаки, крестьяне, рабы, дети, женщины, воины; одни уже спали, другие пытались хоть как-то согреться под одеялами и шкурами.

Впереди мерцал тусклый красный огонёк. Возле него сгорбился кто-то, кто ещё был жив. Подойдя поближе, Джесса увидела тлеющие угли и слабый свет огня. Возле жаровни сидел, закутавшись в одеяло, Вулфгар.

Его вид поразил её. Он исхудал, подбородок покрывала густая щетина, а красные глаза смотрели устало и бессмысленно. Увидев их, он горько улыбнулся:

— Я знаю, у меня бред. Значит, вы все погибли? Вы привидения, которые пришли ко мне?

— Мы видение, — сказал Кари, подходя к нему. — Видение, и больше ничего.

Казалось, Вулфгар его не слышит. Он покачал головой и хрипло засмеялся:

— Конечно, видение. Вы погибли на Краю мира, куда я вас послал. А у нас все уснули под её чарами, все, кроме меня. О боги, почему я не засыпаю?

Он сжал рукоять меча и отвернулся, глядя на огонь.

Скапти стоял молча, потом шагнул к Гудрун:

— За всё это я убью тебя своими руками.

Она холодно улыбнулась.

— Вулфгар нас едва видит, — сказал Кари. — Он думает, будто мы ему кажемся.

— Но как же он до сих пор жив? — спросила Джесса.

Кари подошёл к дереву в центре зала; огромный ствол ясеня был покрыт инеем.

— Вот как.

Все окружили дерево и увидели, что в глубокой щели у основания ствола что-то поблёскивает. Джесса немного отступила в сторону, чтобы не заслонять свет, и они увидели маленький костяной круг, покрытый спиралями. И тут Джесса вспомнила, где она видела такие знаки, — в комнате Кари в Трасирсхолле, где с потолка свисали на нитях кусочки горного стекла с начертанными на них рунами. Она вспомнила, как ярко вспыхивал на солнце хрусталь.

— Это его и защищает? — спросил Брокл.

— Да. — Кари повернулся к колдунье. — Тебе его не достать. Я об этом позаботился.

Зал мгновенно исчез; они снова стояли в освещённой свечами комнате, а Сигни тихонько плакала, закрыв лицо руками.

— Это не имеет значения, — почти весело сказала Гудрун. — Теперь ничто не имеет значения. Я хотела, чтобы ты пришёл, и вот ты здесь.

Она взяла его за рукав, словно дразня:

— Вот твой дом. Останься со мной, и я освобожу их всех. Всех. И эти могут идти; и Ярлсхольд снова станет свободен. Мне он не нужен.

— Кари, нет, — предостерегающе сказал Брокл. Мальчик молчал.

— И подумай ещё вот о чём, — спокойно продолжала колдунья, — здесь ты один из нас. Здесь никто не станет показывать на тебя пальцем или в ужасе шарахаться в сторону только потому, что ты не такой, как все. Среди людей ты всегда будешь изгоем, Кари, как бы долго ты среди них ни находился. Ты сможешь так жить?

Какое-то мгновение они стояли, молча глядя друг на друга, два до странности похожих лица — мать, не сводящая глаз с сына, и Кари — с потупленным взором. Но вот он резко отдёрнул руку.

— Оставь меня! — решительно сказал Кари. — Один раз ты уже это со мной сделала. Второго раза не будет. Мы так долго шли, столько всего пережили. Они мои друзья, и я им верю. А они верят мне. И они нужны мне. Нужны потому, что не дадут стать таким же, как ты. И я не дам им погибнуть — ни им, ни Вулфгару, ни всем остальным жителям Ярлсхольда, у которых ты украла души. Я их не брошу. Сейчас — ни за что.

— Хорошо сказано, — проворчал Брокл.

— Неужели ты не понимаешь? — почти умоляюще сказал Кари. «А они теперь одного роста», — подумала Джесса, глядя на мать и сына, стоящих лицом к лицу. — Не понимаешь?

Гудрун улыбнулась, почти печально.

— Нет, — ответила она, — не понимаю. А ты должен знать, что теперь одного из нас ждёт смерть.

Её слова прозвучали как удар грома. Брокл шагнул вперёд, но она не обратила на него внимания.

— Я никогда не знала тебя, Кари, — сказала Гудрун. — Мы с тобой всегда были как две стороны зеркала.

— Но ведь это можно исправить, — прошептал он.

— Нет, уже ничего не исправишь. Слишком поздно, мой сын. Слишком поздно.

И вдруг Гудрун и Кари исчезли. Джесса вскрикнула от удивления и досады, Брокл разразился проклятиями.

— Где они? — рявкнул он, оборачиваясь туда, где только что стоял Греттир. Но там тоже никого не было.

Глава двадцать шестая

Что меня вопрошать? Зачем испытывать?


Кари стоял в темноте.

Вокруг было много невидимых людей; он чувствовал, как их мысли пытаются проникнуть в его сознание, и решительно прогнал их прочь. Он знал, это был мир духов, царство призраков. Здесь всё могло случиться, поэтому Кари зажёг огонь, который осветил комнату.

Он находился в крохотной комнатёнке, чуть больше каморки. В углу стояла грязная кровать, в очаге лежала кучка остывшей золы. Через маленькое окошко под потолком струился свет звёзд.

Он узнал это место. Воспоминания вызвали острую горечь и тоску, и Кари почувствовал, как сжалось его сердце и оцепенело сознание.

Он молча опустился на серое одеяло и осторожно потрогал магические спирали и завитушки, нацарапанные углём на стене.

— Зачем я здесь? — тихо спросил он.

— Потому что из всех мест на земле этого ты боишься больше всего. — Она прислонилась к влажной стене, наблюдая за ним, как делала когда-то. — Твои друзья ведь не знают об этом, не так ли? О ночных кошмарах, которые снились тебе в этой комнате? Даже Брокл об этом не знает, верно?

Кари сжался, подогнув под себя колени. Вместо ответа он принялся раскачиваться взад и вперёд.

— Как здесь было страшно, — тихо сказала она, подходя к нему. — Как было страшно все эти годы.

— Это ты заперла меня здесь. И бросила…

— Годы тишины. И страха. Ты их помнишь?

— Я их никогда не забуду. — В его глазах сверкнул гнев. — Зачем ты это сделала? Ведь всё могло быть совсем иначе. Для нас обоих.

Она покачала головой и опустилась рядом с ним; зашелестел шёлк, коснувшись соломенной подстилки.

— Похититель душ может быть только один. Я знала это с самого начала.

Кари едва слышал её. Он изо всех сил старался оставаться спокойным, борясь со страшными воспоминаниями детства. Но они выплывали отовсюду: из стен, из золы, из магических знаков, которые он когда-то нарисовал на стене, он, ребёнок без мыслей, испуганный и замёрзший, не знающий, что такое человеческая речь.

Он знал здесь каждый уголок, каждую щель; когда наступала зима, он смотрел, как стены покрываются инеем; крошечный солнечный зайчик был его единственным развлечением. Теперь ему казалось, что он никогда не покидал эту комнату. Всё, что случилось за эти годы, стало казаться нереальным; он знал — эта комната была частью его самого, здесь находился источник её власти над ним. Джесса, Скапти, даже Брокл начали уплывать, изглаживаться из его памяти, человеческая речь стала вновь превращаться в неясное, странное бормотание. Кари хотел что-то сказать и вдруг почувствовал, что забыл все слова, забыл даже звук человеческой речи. Для него существовала только она — высокая женщина, от кото-рой ему уже никогда не уйти, никогда. Слишком много времени провёл он в этой комнате.

Снаружи раздалось какое-то хлопанье и карканье. Он с усилием поднял глаза и увидел, как сквозь оконную решётку просунулся клюв ворона.

Гудрун улыбнулась:

— Только этих здесь не хватало.

Кари, сам не понимая зачем, протянул к ней руки, и она крепко их сжала. И тогда он с удивлением почувствовал, как внезапно и неотвратимо она подбирается к его сознанию, проникает в его мысли, страхи и воспоминания, всё глубже и глубже, пока не коснулась своими холодными пальцами его души. И, коснувшись, начала тащить её, а он сразу почувствовал себя жалким, беспомощным и, прижавшись к сырой стене, смотрел, как из него выходит сама его сущность, оставляя лишь оболочку; и тогда он упал на колени и, схватившись за одеяло, сжал его слабыми детскими кулачками.

— Оставайся рядом с Сигни, — приказал Брокл.

— Поразительно, как это ты мне доверяешь, — сказал Мунгарм, глядя на него.

— Я и сам удивляюсь, — прорычал Брокл. — Закрой все двери.

— Они могут быть где угодно, — сказал Скапти, когда Мунгарм захлопнул за ними дверь.

— Они могут быть невидимыми.

— Мне всё равно, Джесса! — с яростью крикнул Брокл. — Мы разнесём этот замок вдребезги, пока не найдём хоть что-нибудь или кого-нибудь! Я не отдам ей Кари. Никогда!

Он побежал вниз по лестнице, остальные устремились за ним.

В ледяном зале было пусто и холодно, в соседних комнатах — никого. Скапти распахивал одну дверь за другой, но так ничего и не нашёл.

— Пусто!

— Она где-то здесь! — сказал Брокл, стирая с лица иней. — Больше ей быть негде.

— У неё, наверное, есть своя комната, — задумчиво сказала Джесса.

— Что?

— Комната. Своя комната…

— Для заклинаний, да, я знаю! Но где она?

— Где-то высоко, как и комната Кари. — Джесса решительно повернулась. — Здесь должна быть другая лестница. Ищите, быстро. Осмотрите каждый угол.

Джесса бросилась в ближайший коридор; он привёл её в кладовку, заставленную ящиками из какого-то белого металла. Открыв ножом крышку одного из них, она заглянула внутрь. В лицо ударил яркий жёлтый блеск; Джесса с изумлением уставилась на куски чудесного разноцветного янтаря. Такому сокровищу не было цены. В других ящиках оказался гагат, моржовый бивень и серебро — вся казна Гудрун.

Но рассматривать сокровища не было времени. Она захлопнула крышку и побежала назад. К ней подбежал Скапти:

— Ну что?

— Ничего. А как насчёт?..

Договорить она не успела. Откуда-то из глубины зала раздался громкий крик Хакона. Когда они подбежали, Хакон показал на покрытую льдом стену:

— Смотрите.

Дверь была маленькая, незаметная. От её порога вниз вели ступеньки, уходя в непроглядную тьму. В воздухе пахло чем-то холодным и сладким.

— Пойдём вниз? — пробормотала Джесса.

— Она ведь его противоположность, помнишь?

Перебросив в руках топор, Брокл шагнул вперёд. Ступени были прорезаны прямо во льду. Чем дальше они шли, тем становилось холоднее. Откуда-то падал мягкий зелёно-голубой свет. Они знали, что находятся глубоко под слоем льда, под самым ледником. Постепенно стены стали светлеть, пока не превратились в прозрачное стекло; внутри его застыли мерцающие пузырьки воздуха. Брокл внезапно остановился:

— Мы были правы.

Лестница привела их к маленькой ледяной двери, над которой свилась кольцами белая змея, которая смотрела на них незрячими глазами. Из-за двери доносились какие-то звуки, приглушённые голоса.

— Они там, — прошептал Хакон. Брокл сжал в руке топор:

— Готовы?

— Готовы!

— Брокл! — Крик Джессы раздался вовремя: он успел обернуться в тот момент, когда змея сделала внезапный бросок в ту сторону, где только что была его голова; на ледяных сосульках повисли капли яда.

— Боги! — Брокл отскочил в сторону, оттолкнув от двери Хакона.

Змея зашипела, высунув тонкий раздвоенный язык. Потом, развернув кольца, соскользнула с планки и быстро поползла к ним.

Хакон оказался к ней ближе всех; он хотел поразить змею мечом, но клинок прошёл сквозь змею, не причинив ей никакого вреда. Тварь прыгнула и обвилась вокруг клинка, а потом и вокруг руки. Хакон издал отчаянный вопль, пытаясь её стряхнуть.

— Не дёргайся! — крикнул Брокл.

Вдвоём со Скапти они пытались оторвать влажное скользкое тело; змея шипела и плевала ядом, целясь им в глаза, одновременно с невиданной силой сжимая кольца вокруг Хакона, который вопил от боли. Джесса подскочила к змее с ножами в руках. Перед ней извивалось чешуйчатое тело. Выбрав удобный момент, Джесса размахнулась и изо всех сил нанесла точный и сильный удар.

Словно во сне, Кари услышал звук удара.

На какое-то мгновение его сознание прояснилось; оттолкнув Гудрун, он начал быстро плести из рун защитную паутину, которую колдунья разорвала в одно мгновение, обрушив на него всю свою злобу и ярость. За дверью раздавался грохот и шум борьбы. Словно из какой-то невероятной дали раздался голос: «Кари!» — и он узнал его и окончательно пришёл в себя. Он всё вспомнил. Он вспомнил тот день, когда открылась дверь и в его комнату вошёл незнакомец. Таких он никогда раньше не видел — огромного роста, с рыжей бородой и волосами; в его руке болтался фонарь. Он вспомнил, что этого человека зовут Брокл, и тогда к нему начали возвращаться жизнь, мысли, речь и лица его друзей. В нём поднялась сила; дрожа всем телом, Кари встал.

Гудрун снова крепко схватила его за руки.

— Ты останешься со мной, — прошипела она. Но он лишь покачал головой. И, собрав все свои силы, разорвал путы её колдовства.

Стены комнаты взлетели вверх, крошечное окошко под потолком расплылось и превратилось в обыкновенное окно из стекла, через которое хлынул солнечный свет. Кари закричал, и грязная каморка исчезла; вместо неё возникла светлая комната в башне, где с потолка свисали нити с прозрачными кусочками хрусталя, вспыхивающего разноцветными огнями. С громким торжествующим карканьем в комнату ворвались вороны; один уселся на столе, второй — на краешке большой чаши.

Кари сидел на своём обычном стуле, слабый от перенесённого напряжения.

А Гудрун, вне себя от ярости, оглядывалась по сторонам.

Глава двадцать седьмая

… они появились из камня земли…


— Возможно, этого места ты боишься больше всего на свете, — спокойно сказал Кари. Устало проведя рукой по лицу, он дотронулся до сверкающей хрустальной нити. Вороны-призраки стояли возле него; Кари знал, что она видит их такими, каковы они на самом деле, — двумя высокими людьми. Один из них положил на его плечо тонкую руку.

— Где мы? — хриплым от ярости голосом спросила Гудрун.

— Ты знаешь где, хотя ни разу здесь не была. Это Трасирсхолл. Место, куда ты отправила меня умирать. — Он слабо улыбнулся. — Самое странное, что именно здесь я и научился жить.

Гудрун холодно взглянула на просторную комнату, на птиц-призраков:

— Вот как. И теперь ты считаешь, что можешь тягаться со мной?

Она засмеялась, сверкнув глазами, и Кари почувствовал, как от страха у него снова сжалось сердце.

— Моя сила слишком велика, Кари, тебе со мной не справиться. Я потратила годы, чтобы овладеть искусством колдовства. Попробуй одолеть меня, но помни, что из всего нашего народа только я умею похищать души.

Он посмотрел ей в глаза и понял, какая огромная опасность ему угрожает.

— Пока только ты, — сказал он.

… Мунгарм покосился на Сигни.

— Что ты чувствуешь? — тихо спросил он. Она тряхнула головой:

— Словно качаюсь на волне и плыву. В никуда.

Он потрогал её ледяные цепи, потом провёл по ним рукой:

— Мне знакомо такое чувство.

— Скажи, зачем ты пошёл с ними? — тихо спросила она. — Зачем пришёл сюда?

— Я думаю, ты уже и сама догадалась. — Он отвернулся. — Потому что заклятие, которое на меня наложено, исходит отсюда. Сначала я этого не понимал, не знал, какая колдунья это сделала. Ведь я её никогда больше не видел. Но чем дальше я шёл на север — изгой, которого ненавидели и гнали из каждого селения, — тем больше я слышал рассказов о колдунах, живущих за Краем мира, светлокожем и очень опасном народе. И тогда я подумал, что она, наверное, одна из них. А когда увидел мальчика, то всё понял. Но он не может мне помочь. И вдруг я увидел её, она стояла в дверях. Та самая женщина.

— Гудрун?

— Это было очень давно, но я её запомнил. Она посмотрела на меня и не узнала. Она обо мне забыла.

— Она околдовала злыми чарами каждого из нас…

— Но я сам её попросил! Сам! И очень радовался. Я думал, что стал больше, чем просто человек. Что приобрёл нечеловеческую силу.

Понурясь, он смотрел в пол своими загадочными янтарными глазами. Сигни стало его жаль, но внезапно она испугалась:

— Мунгарм…

Он двинулся к двери:

— Мне нужно идти. Не бойся, здесь тебя никто не тронет.

— Мунгарм, подожди! — Сигни вскочила, зазвенев цепями. — Кари сам справится!

Сжав в руке меч, он покачал головой. Потом открыл дверь и тихо выскользнул наружу.

Джесса с трудом поднялась. Змея ударила её с такой силой, что она покатилась по полу. Рядом лежал Хакон, кашляя и пытаясь сделать вдох.

Между ними на льду лежало мокрое пятно, которое медленно замерзало, превращаясь в вонючий кусок льда. Нож Джессы был тоже покрыт льдом; она с отвращением вытерла его о сапог.

— Ну как? — спросил Брокл. Хакон кивнул и поднялся:

— Она была живая?

— Очень даже живая, — сказал Скапти. — И вполне могла бы быть и поменьше.

— Хватит болтать! — перебила его Джесса.

— Правильно. — Брокл подошёл к двери. — Открой. Джесса подняла щеколду и толкнула дверь. Та широко распахнулась, но никто из них не решился переступить порог. Потому что за дверью находилась не комната и не то, к чему они привыкли в своём мире. Там было ничто, какой-то светящийся туман, в котором плавали неясные фигуры. Они поняли, что видят мир призраков, куда иногда уходил Кари, во мрак, над которым тихо сияли звёзды. «Но если мы войдём, то как потом выйдем обратно?» — подумала Джесса.

Она взглянула на Скапти:

— Будем заходить?

— Нет!

— Но мы должны! — сказал Брокл. — Кари где-то здесь.

— И знает об этом гораздо больше нас, — сказал скальд, крепко беря Брокла за руку. — Я знаю, Брокл, тебе тяжело, но нам нельзя совершить ошибку. Этим мы можем ему только навредить. И себя подставим под удар.

— Он прав, — раздался чей-то вкрадчивый голос. Сзади, на ступеньках лестницы, стоял Греттир, крошечная фигурка, закутанная в драгоценные ткани. Он коротко рассмеялся:

— Зайдите, и будете блуждать там вечно.

— Ишь чего выдумал! — сказал разъярённый Брокл, хватая его за горло. — Говори правду, пока я из тебя душу не вытряс! Где Кари и Гудрун? Что между ними происходит?

Греттир улыбнулся:

— Поединок душ, человек с топором. И только один выйдет из него живым.

Он стал тянуться к ней сквозь солнечный свет и туман. Сквозь невыносимый холод пустого пространства, сквозь ничто. Собрав всю свою силу, он стал тянуться к её душе — и наткнулся на лёд. И тогда он опустился на колени, достал нож и стал долбить его, вгрызаясь внутрь, один за другим откалывая крошащиеся куски. Откуда-то раздавался её смех; он не обратил на это внимания. Стоя немного поодаль, при свете звёзд за ним наблюдали чёрные тени Снежных странников.

Работа была трудной, тяжёлой; в лицо ему ударил фонтан ледяных осколков, и он резко отпрянул, опасаясь за свои глаза. Чьи-то руки стали хватать его за рукав, забормотали чьи-то голоса, но он решительно оттолкнул их:

— Прочь!

Сзади его охраняли вороны-призраки.

И вот под толстым слоем льда что-то блеснуло; он просунул пальцы в ледяное крошево, ухватил и вытащил. Это был камень, твёрдый и сверкающий бриллиант.

Камень обжёг ему пальцы, и Кари его едва не выронил. В его руках камень стал превращаться то в извивающуюся змею, то в хлопающую крыльями птицу, то в пламя, то в белый дым, то в жалящую осу, но Кари держал его крепко, невзирая на боль.

— Пусть ты нашёл меня, — прошипела Гудрун, — но тебе никогда меня не удержать.

— Удержу. На этот раз.

Она появилась рядом с ним и отчаянно попыталась разжать его пальцы, вырвать из них камень, но Кари оттолкнул её.

Она снова подошла к нему и мягко положила руку на его пальцы.

— Я твоя мать, — сказала она, — ты помнишь это?

— Помню. — Он не хотел плакать, но слёзы застилали ему глаза; и всё же он крепко сжимал в руке камень. — Но теперь всё кончено. Всё.

Она это поняла. И с пронзительным криком боли и ярости бросилась на него, стала холодом, пронизывающим его до самого сердца, но Кари не выпустил бриллиант из рук. Потому что держал её душу, её власть, её силу, её могущество; и тогда он позволил ей проникнуть в этот камень, чувствуя, как заползает в него её душа, и, с ужасом сознавая, что он делает, запечатал камень своим заклятием.

— Выпусти меня! — завизжала она. — Выпусти!

Собрав всю свою силу, Кари начал опутывать бриллиант паутиной заклинаний; вместе с рунами он призывал холод и тьму, творя заклинания, забирая у Гудрун волшебную силу. Вне себя от ярости, она становилась пламенем, которое жгло ему руки, лавой, которая грозила спалить его дотла, но Кари знал — он побеждает, она у него в руках, и от этого становился сильнее и всё крепче затягивал узел заклинаний.

Откуда-то послышался крик, но сейчас ему было не до этого, он должен был закончить своё дело. Кари достал из кармана кристалл, который давно уже носил с собой.

В него он и поместил душу Гудрун, накрепко запечатав заклинанием, которое родилось в его голове само по себе, его не нужно было этому учить, ведь он был Снежным странником. После этого он закрыл глаза и почувствовал, как тихо стало вокруг, и тогда усталость затопила его, как огромная волна.

— Всё кончено? — раздался у него над ухом хриплый голос.

Он кивнул.

— Тогда нужно возвращаться. Здесь ничто. Мы можем остаться здесь навсегда. Пошли, повелитель рун!

— Чуть позже, — сказал он.

— Сейчас! Нужно уходить сейчас, Кари!

Они обступили его с двух сторон. А ему хотелось только одного — лечь и уснуть, но он понимал, что они правы.

— Куда идти?

— В любую сторону! Здесь один выход.

Кари кивнул и пошатываясь побрёл во тьму, в клубящийся туман, который переливался пурпурным и зелёным светом, а потом стал вдруг белым как снег.

Стоя возле открытой двери, они увидели, как из тумана появился Кари, и Джесса сначала испугалась, потому что возле него маячили две человеческие фигуры, а потом поняла, что это его вороны. Они захлопали крыльями и вылетели наружу.

Но Кари уже ничего не сознавал; он споткнулся и чуть не упал прямо на пороге. Его поддержал Брокл, и тут вперёд вдруг кинулся Мунгарм и что-то выхватил из рук обессиленного Кари, выхватил жадно и крепко сжал в руке — маленький сверкающий камень.

— Нет! — прошептал Кари. Брокл схватил оборотня за рукав.

— Дайте мне докончить дело, — тихо сказал человек-волк.

— Нет! — Кари попытался вырваться из рук Брокла. — Пусти, Брокл!

— Ты сам понимаешь, что так будет лучше, — сказал Мунгарм. — Я унесу камень туда, где его уже никто не найдёт. Откуда она никогда не вернётся. Пусть это будет моей местью. К тому же ты ведь тоже этого хочешь, Брокл.

И тогда Брокл отпустил его. А потом хрипло сказал:

— Мне понадобилось слишком много времени, чтобы понять тебя.

— А теперь понимаешь?

— Думаю, что да.

Мунгарм кивнул:

— Я рад, мой друг.

Мунгарм повернулся и шагнул к двери. И они увидели, как он начал исчезать в белом тумане, как стали расплываться его очертания и как внезапно появился большой серый волк, окружённый сиянием, который в следующее мгновение так же внезапно исчез.

Кари молча отвернулся, а вместо тумана возникла простая холодная комната с покрытыми льдом стенами и белое кресло, в котором спала Гудрун, как когда-то спала Сигни.

Глава двадцать восьмая

Заколосятся хлеба без посева, зло станет благом…


Кари проспал весь день и всю ночь. Остальные охраняли его сон. Они собрались в комнате Сигни, ожидая любой неожиданности, и Брокл ходил взад и вперёд с топором в руках. Но ничего не произошло. Ледяная крепость стояла по-прежнему холодная и молчаливая.

Наконец Джесса и Хакон отважились выйти. У них кончалась еда; к тому же надо было посмотреть, что делают Снежные странники.

Тихо спустившись в зал, они увидели странное зрелище. На маленьком стуле сидел Греттир, положив руки на подлокотники. Перед ним находился помост, на котором лежала Гудрун; она едва заметно дышала, длинные волосы были распущены, белое платье аккуратно разглажено. С рукавов колдуньи уже свисали сосульки, на волосах и коже начал оседать иней. Они подошли поближе и со страхом уставились на неё.

— Кажется, что она вот-вот проснётся, — прошептал Хакон.

— Не проснётся. — Джесса посмотрела на старика. — А что будет с тобой?

Греттир взглянул на неё снизу вверх. Его лицо было серым, осунувшимся.

— Посмотрим. Мальчик жив?

— Да.

— Тогда мы все в его руках. Теперь властитель — он.

Старик встал и шаркая подошёл к помосту.

— Она была жестока, но очень сильна. Она знала все тайны и всегда получала то, что хотела. И ничего не боялась.

— Она была само зло, — сказала Джесса.

— А теперь её место занял Кари. Он будет что-то менять?

— Очень многое, — отрезала Джесса. Греттир хрипло рассмеялся:

— Я рад, что ты так считаешь. Но я знаю лучше. Я знаю, как угнетает их собственная сила и как она просится наружу, как она их меняет. Она ведь тоже когда-то была другой.

— Но у Кари есть то, чего у неё никогда не было.

— Что же это?

Джесса улыбнулась:

— Мы.

Греттир серьёзно посмотрел на неё и Хакона, а потом тоже улыбнулся.

— Вот, значит, как, — печально сказал он. — Надеюсь, этого ему будет достаточно.

Он повернулся и заковылял к двери:

— Пойду принесу вам поесть.

— Спасибо.

— А мы его и не просили, — буркнул Хакон.

— Значит, сам догадался.

— Теперь здесь всё принадлежит Кари. Как ты думаешь, он останется в этом замке?

— Не знаю, — задумчиво ответила Джесса.

Греттир принёс еду; она была какой-то странной, но они всё же поели и оставили ещё и Кари. Когда он проснулся, то некоторое время молча сидел возле

Брокла, и они не стали его тревожить. Наконец он встал и подошёл к Сигни.

— Тебе пора домой, — сказал он.

Девушка улыбнулась. Он коснулся её цепей, и они принялись стремительно таять, пока не исчезли совсем.

— Не грусти, Кари, — сказала она. — Всё позади.

Удивлённый, он заставил себя улыбнуться:

— Да. Всё позади. Расскажи Вулфгару о том, что видела. И скажи ему, что мы возвращаемся.

Уже исчезая, она успела коснуться его руки:

— Все возвращаетесь? Все?

— Все.

И Сигни исчезла, а Джесса вдруг ясно представила себе девушку, неподвижно лежащую на кровати; вот она встаёт, замёрзшая и голодная, вот она сбегает вниз и видит тёмный и тихий зал, а в нём сидит Вулфгар, и она бросается к нему…

— А как насчёт остальных? — спросила Джесса.

— Чары Гудрун исчезли вместе с ней, — сказал Кари. — Сейчас они все просыпаются, скоро поднимется шум, затопят очаг. К ним возвращаются их души; Ярлсхольд снова станет прежним — деловитым, тёплым, живым.

— Вообще-то говоря, когда мы наконец вернёмся, — сказал Скапти, — они уже обо всём забудут.

— И нас забудут, — тихо сказала Джесса. — Ведь впереди у нас такой долгий путь.

— Ещё бы. К тому же некоторые места мы будем обходить стороной ой как далеко, — прогудел Брокл.

Они засмеялись, потом помолчали. Через некоторое время Кари поднялся и ушёл в зал. Брокл посмотрел ему вслед.

— Пусть идёт, — тихо сказал Скапти.

— Тихий он какой-то… Я думал, он будет… счастлив.

Скапти потёр небритый подбородок:

— Ему нужно время, Брокл. Она ведь терзала его всю жизнь. Ты же знаешь, когда сбросишь с плеч тяжёлый мешок, то ещё некоторое время не можешь разогнуться.

… Джесса спустилась к нему в зал. Он молча стоял возле помоста и смотрел на мать. Джесса тоже немного постояла рядом. Потом спросила:

— Где она, Кари?

Он теребил рукав.

— Не знаю, Джесса, — ответил он, помолчав. — Я схватил её душу и запечатал в кристалле, запечатал глубоко, крепкими рунами. Но Мунгарм унёс его с собой в мир призраков и затерялся там, и теперь я не знаю, смогу ли когда-нибудь его найти. Знаешь, наверное, он поступил правильно. Теперь она ни живая, ни мёртвая. Потому что я не смог убить её, Джесса.

Они вернулись в комнату. Брокл поднял голову:

— Мы уходим завтра, когда вы хорошенько выспитесь. Если, конечно, Кари не захочет остаться в своём королевстве.

Кари внезапно рассмеялся:

— Пусть его забирает Греттир. Моё королевство — это Трасирсхолл. А ты — мой единственный подданный.

Все засмеялись, и громче всех расхохотался Брокл, и их смех эхом отозвался под сводами замка, а Джесса подумала, с каким, наверное, удивлением слушают эти незнакомые звуки Снежные странники. И тут она кое-что вспомнила.

— А ведь ты так и не назвал свой меч, — сказала она Хакону.

— А вот и назвал.

— Тогда скажи.

Он смущённо потрогал рукоять:

— Вы будете смеяться.

— Нет, не будем.

— Ну, сначала я хотел назвать его Медвежья Смерть…

Джесса, не удержавшись, хихикнула.

— Неплохо, — заметил Скапти.

— … а потом — Гроза Змей. Но это имя мне тоже не понравилось…

— Правильно.

— … и тогда я придумал: Победитель Снов.

— Почему? — спросила Джесса.

— Потому что однажды мне приснилось, будто я падаю с моста, а меч меня спас. — Хакон робко улыбнулся. — Ну как?

— Прекрасное имя, — сказал Скапти. Кари молча кивнул, а Брокл засмеялся.

— А знаете, ведь я сомневался, что мы выберемся из этой передряги живыми, — сказал он.

— А вот я не сомневалась, — сказала Джесса, обнимая друзей. — Ни чуточки.

Словарь

Асгард — жилище скандинавских богов.

Боковуша — небольшое помещение с кроватью, частично встроенной в стену; от жилой комнаты отделялось занавеской или дверцей.

Валькирии — воинственные девы, которых Один посылал даровать победу храбрейшим воинам.

Дракар — боевое или торговое судно викингов. Железный лес — обиталище ведьм. Кантеле — род гуслей.

Кённинг — поэтический перифраз, заменяющий одно существительное обычной речи двумя или несколькими словами. Кеннинги применялись в героической поэзии.

Один — верховный бог древних скандинавов.

Почётное место — возвышение, на котором сидели хозяин дома с хозяйкой или почётный гость; остальные размещались на скамьях.

Скальды — норвежские и исландские поэты в IX — XIII веках; писали хвалебные песни о военных вождях и хулительные стихи.

Сурт — подземный великан, правящий огнём.

Тор — в скандинавской мифологии: бог грома и бури; изображался богатырём с каменным топором.

Тролль — горный дух, злой или добрый.

Фрейр — в скандинавской мифологии: бог плодородия, покровитель домашних животных.

Фьорд — узкий глубокий морской залив с высокими скалистыми берегами.

Эттин — великан.

Ярл — высший представитель знати, второе лицо после короля.


home | my bookshelf | | Похитители душ |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 1.0 из 5



Оцените эту книгу