Книга: Опасные тропы натуралиста (Записки ловца змей)



Недялков Аркадий

Опасные тропы натуралиста (Записки ловца змей)

Аркадий Демьянович Недялков

Опасные тропы натуралиста (Записки ловца змей)

* Часть I. НАЧАЛО ПУТИ *

ПЕРВЫЕ ШАГИ1

Если спросят, кто толкнул меня от солидной и безопасной для жизни генетики к опасной, полной тревог охоте на ядовитых змей, я без колебаний отвечу -- бухгалтер нашего института Сергей Сергеевич и мой друг Расул.

Это они, и никто другой, виноваты в том, что я оставил спокойную жизнь и из удобной лаборатории отправился в трудные походы, где вместо кондиционированного воздуха и мягкого кресла меня ожидали тряска в пыльном кузове грузовика, неутолимая жажда, боль натруженных ног и смертельный риск. И за это я им благодарен!

Впрочем, лучше рассказать все по порядку.

-- Расул, мне нужна фосфодиэстераза!

Мой приятель и начальник по службе Расул Насыров привык к неожиданностям. Не отрываясь от микроскопа, он спросил:

-- А что это такое ?

-- Фермент яда змей семейства гадюковых.

-- Зачем он тебе?

-- Вот, читай, -- протянул я журнал. -- Робертсон сообщает о действии фосфодиэстеразы как мутагена2. Нужно и нам попробовать.

Расул отставил микроскоп и погрузился в чтение статьи.

-- Интересно, -- сказал он. -- Очень интересно! Но где ее взять? Знаешь что, сходи-ка к химикам. Может быть, у них есть.

Самый длинный путь начинается с первого шага. Первый шаг в сторону биохимической лаборатории был началом пути длиною в несколько тысяч километров...

У биохимиков фосфодиэстеразы я не достал. Там сказали, что этот фермент покупают за границей по очень высокой цене и расходовать его без разрешения бухгалтерии нельзя.

В смете по нашей теме такой расход предусмотрен не был, а попробуйте уговорить такого педанта, как наш главный бухгалтер Сергей Сергеевич!

Не тратьте бесполезно нервы и время! Не выйдет! Легче найти и поймать самую опасную ядовитую змею, чем получить в бухгалтерии деньги или материалы, если они не предусмотрены сметой.

То, что ни денег, ни фосфодиэстеразы нам не дадут, мы с Расулом поняли уже тогда, когда наши уговоры перешли и яростный спор еще в бухгалтерии. Фосфодиэстеразу нужно было доставать каким-то иным способом.

-- Мы можем попытаться выделить фосфодиэстеразу, -- сказала мне заведующая биохимической лабораторией Мария Викторовна, -- но для этого нужен исходный материал -- сухой яд гюрзы. Достаньте яд, попробуем вам помочь.

-- А где можно достать сухой яд?

-- Этого я не знаю. Обратитесь к зоологам. Они со змеями работают, может быть, у них есть.

Пришлось мне ехать на другой конец Ташкента в Зоологи ческий институт. Захожу в отдел, занимающийся змеями.

-- Друзья, нужен сухой яд гюрзы.

-- А знаете ли вы, что такое гюрза? -- спросил меня зоолог Костя Лихов.

-- Только то, что это змея из семейства гадюковых и из сухого яда гюрзы можно выделить фермент фосфодиэстеразу.

-- Это уже кое-что, -- насмешливо сказал Костя. -- Ну а где найти гюрзу и как взять у нее яд, этого вы, конечно, не знаете. С этим пришлось согласиться.

-- Тогда мне понятна ваша нескромная просьба. Она основывается на желании иметь яд и на незнании трудностей добычи этого вещества.

Костя был изысканно вежлив и, хотя профессором еще не был, очень любил профессорский тон.

-- Гюрза -- ядовитая змея, обитающая на юге Узбекистана, в Таджикистане, Туркмении, на Кавказе и в Закавказье. Из всех ядовитых змей, встречающихся в пределах Советского Союза, она, пожалуй, наиболее опасна. Длина гюрзы в среднем сто -- сто двадцать сантиметров, но встречаются экземпляры и до двух метров. Латинское название гюрзы -- Випера лебетина -гадюка гробовая. Зубки у крупной гюрзы до пятнадцати миллиметров длиной, а яд разрушает кровь и кроветворные органы. В некоторых случаях ее укус может привести к смерти. Но это еще не все. Особую опасность представляет процесс отбора яда. В этот момент достаточно одного неверного движения -- и тот, кто отбирает яд, сам может получить смертельную дозу. Как видите, попытка добыть яд сопряжена с некоторым риском для жизни.

После столь обстоятельной характеристики гюрзы и ее яда мне стало ясно, что затея с фосфодиэстеразой, пожалуй, несбыточна, но я все же сделал последнюю попытку.

-- Скажите, а нельзя ли где-нибудь купить сухой яд? Можно, но это будет стоить...--и Костя назвал такую сумму, что мне пришлось только вздохнуть. Сергей Сергеевич не дал бы и десятой доли!

-- Мм-да, -- промычал я и стал уже прощаться, когда

Костя опять чуть насмешливо сказал:

-- Впрочем, вы можете достать яд и бесплатно.

-- Каким образом?

-- Очень просто. Нужно поймать десяток гюрз, отобрать у них яд, высушить его и передать химикам.

-- Но где и как можно поймать гюрз?

-- Весной я еду за змеями. Буду ловить и гюрз. Если хотите, присоединяйтесь. Однако должен вас сразу предупредить: занятие это довольно тяжелое и опасное. Я не ручаюсь ни за вашу жизнь, ни за успех поездки. Мы можем и не найти нужного количества змей. Устраивает вас мое предложение?

Предложение меня явно не устраивало, но на всякий случай я сказал, что подумаю и через несколько дней сообщу свое решение.

Когда я рассказал Расулу о результатах беседы с зоологами и о предложении Кости, он на секунду задумался и вдруг сказал:

-- А знаешь, Леша, это, пожалуй, единственная возможность раздобыть яд. Соглашайся!

-- На что соглашаться?

Ответ был потрясающе прост: ^Соглашайся и поезжай ловить гюрз! " -- Да, но...

-- "Но" здесь ни при чем. Без тебя я еще раз ходил в бухгалтерию. Сергей Сергеевич отказал наотрез. Директор тоже отказал. Так что единственная реальная возможность раздобыть яд -- принять предложение зоолога.

-- Знаешь, Расул, ловить змей я не умею, да и учиться этому искусству не собираюсь. И вообще мне хочется еще поработать для науки, а не переквалифицироваться в заклинателя змей.

-- Вот это мило! -- протянул Расул. -- Сначала раскричался на весь институт, а теперь в кусты. Да знаешь ли ты, что тебе грозит?

То, что мне предстояло стать посмешищем, я отлично знал. Остряков в нашем институте было более чем достаточно.

-- Знаю, -- ответил я, -- лучше год слыть трусом, чем раньше времени отправиться на тот свет.

-- Это мещанские рассуждения обывателя! Какой же ты научный работник, если боишься риска!

Я продолжал упорствовать, а Расул -- убеждать. Надо отдать ему должное -- убеждать он умел. Через три дня я согласился ехать ловить гюрз.

Начались хлопоты. Прежде всего я пошел к зоологам и договорился об участии в экспедиции в качестве лаборанта. Потом стал просить руководство института оформить мне командировку в эту экспедицию. Отказали, несмотря на доводы, что это будет частью работы по теме, и ходатайство Расула.

-- Ладно, -- сказал Расул, -- оформляй отпуск. Хочешь ты или нет, ехать все равно придется. Слишком много шума вокруг твоей поездки.

Очень мне не хотелось тратить отпуск на поездку за гюрзами, но раздумывать и тем более менять решение было уже нельзя. Сотрудники института разделились на два лагеря. Одни, сторонники поездки, ободряли меня, другие, их было большинство, относились к поездке отрицательно. Предсказывая самый плачевный исход, они советовали мне, пока не поздно, отказаться. Самыми неприятными из этой группировки были скептики. Они утверждали, что вся эта история связана с экзотикой предстоящей поездки и что после первой же встречи с гюрзой я удеру восвояси.

Мне рассказывали десятки историй, так или иначе связанных со змеями, начиная от библейского змия, совратившего Еву, и кончая самыми невероятными случаями нападения змей на людей. Мне приносили книги о змеях и о ядах. Я читал их, и волосы мои становились дыбом. Змеи стали мне сниться, и часто я просыпался оттого, что во сне за мной гналась змея, а я не мог убежать.

Нужно признаться, что все это отнюдь не укрепляло меня в том опрометчивом решении, которое я принял, поддавшись уговорам Расула.

Главным противником поездки был директор института. Он считал, что я должен заниматься серьезной наукой, а не размениваться на авантюры со змеями, и по этой самой причине в отпуске мне отказал.

Казалось, представилась отличная возможность для "почетного" отступления от "змеиной затеи" по не зависящим от меня обстоятельствам.

Так я и собирался сделать. Однако Расул не давал покоя ни мне, ни директору. Снова и снова шли мы в директорский кабинет, где он доказывал необходимость поездки, а я, в душе ругая себя за малодушие, поддакивал ему. Но каждый раз директор нам отказывал. Зоологи же по ходатайству Кости официально включили меня в состав экспедиции, и нужно было изучать биологию гюрзы, методы поиска змей и технику их отлова. Этим я занимался по вечерам под руководством Кости. Однако под влиянием упорных отказов директора я охладел к этим урокам и как-то пропустил очередное занятие. На следующее утро пришел Костя и вежливо осведомился о моем здоровье. Узнав, что я совершенно здоров, он разъярился и осыпал меня градом упреков.

-- Подожди, -- довольно резко прервал его я. -- Не шуми. Нет смысла посещать твои уроки, все равно не отпускают меня.

-- Как не отпускают? -- оторопел Костя.

-- Вот так. Не только не дают командировки, но даже и в отпуск не разрешают идти.

-- Кто?

-- Директор.

-- Почему ты раньше мне об этом не сказал?

-- Думал, что добьюсь разрешения.

-- Думал, думал! -- передразнил Костя. -- Индюк тоже думал... Ну-ка собирайся, пойдем к твоему директору!

-- Зачем?

-- Я с ним сам поговорю.

Не думаю, чтоб ты добился чего-то, но готов представить тебе нашего директора, -- съязвил я.

"МУДРОСТЬ ЗМИЯ"

В институте к нам присоединился Расул, и директора мы "атаковали" втроем. Сначала главную ударную силу представляли я и Расул, а Костя держался в тылу и поддерживал нас только ободряющими взглядами. Но наш бурный натиск разбился о твердое директорское "нет".

Тогда, презрительно глянув на нас, в разговор вмешался Костя. Но едва он раскрыл рот и произнес первые слова, как директор перешел в контратаку.

-- Простите, -- сказал он, -- я не знаю, с кем имею честь говорить, но думаю, что вы не разделяете весьма странные взгляды этих увлекающихся молодых людей...

-- На этот раз вы ошиблись, профессор, -- улыбнувшись сказал Костя. -Я полностью разделяю их взгляды. Эти странные взгляды возникли у них не без моего идейного влияния.

-- Скажите, пожалуйста! -- преувеличенно огорченно развел руками директор. -- Вот бы никогда не подумал! По внешнему виду вы вполне разумный человек!

-- Благодарю вас, профессор, за столь лестное мнение о моей внешности, -- поклонился Костя. -- Но что же в наших взглядах кажется вам странным?

-- Помилуйте! -- взмолился директор. -- Может ли разумный человек вместо того, чтобы посвятить себя решению одного важного вопроса, размениваться на разные авантюры?

-- Что вы считаете авантюрой?

-- Да эту самую поездку за змеями, -- отрезал директор.

-- А что вы знаете о змеях? -- спросил Костя.

-- Ну, молодой человек, если вы пришли задавать мне, мягко говоря, необдуманные вопросы, то отправляйтесь восвояси. У меня нет времени.

-- Уделите мне немного внимания и, честное слово, вы измените свое мнение!

-- Я? Не думаю!

-- И все-таки, профессор, скажите, пожалуйста, что вы знаете о змеях?

-- Да что вы от меня хотите? -- рассердился директор.

-- Чтобы вы признали свою неосведомленность в вопросе о змеях. Не бойтесь признаться в этом. К сожалению, девяносто девять целых и девять десятых процента всех людей почти ничего не знают о змеях.

Директор побагровел и хотед что-то сказать, но Костя не дал ему вымолвить ни слова и почтительно, но напористо продолжал :

-- Я бы не рискнул настаивать на своем, если бы по вашим трудам не знал вас как ученого. Уделите мне десяток минут, и я докажу свою правоту! Разрешите?

Наш директор был прежде всего человеком высокой культуры. Он привык внимательно выслушивать аргументы своих противников и, кроме того, в шестьдесят с длинным хвостиком лет не потерял любознательности настоящего ученого. Все еще хмурясь, он буркнул:

-- Только, прошу вас, по возможности короче.

Костя сверкнул в нашу сторону глазами и начал.

Я слышал о Плевако и читал его речи, но, по-моему, Костя далеко превзошел знаменитого адвоката. Речь в защиту змей была блестящей.

Магнитофона у меня не было, стенографировать я не умею, поэтому привожу здесь только то, что сумел запомнить.

-- Знаете ли вы, дорогой профессор, что змеям -- этим непонятным, удивительным и поэтому страшным существам -- люди в древности уделяли много больше внимания, чем сейчас.

Скрытный образ жизни змей, бесшумность передвижения, неожиданность появления в самых необычных местах, холодный неподвижный взгляд и особенно внезапность укуса и сильное действие яда некоторых из них были источниками суеверного страха, порождали мифы и легенды о коварстве, хитрости, злобе и вместе с тем мудрости змей. Народные сказания изображали змей исключительно одаренными животными, якобы знающими лечебную силу трав и вод, умеющими не только убивать, но и исцелять вплоть до "воскрешения" из мертвых.

За несколько веков до нашей эры на Древнем Востоке змей считали священными животными, но особой силы культ змеепоклонства достиг в Древней Греции.

Вспомните, профессор, изображения бога врачевания Асклепия (он же Эскулап), богини здоровья Гигеи, от имени которой произошло слово "гигиена", богини мудрости Афины. Всех их обязательно изображали со змеями.

Вспомните еще и поучение древних: "Всегда сохраняй кротость агнца и мудрость змия".

-- Изречение это я помню, но не замечаю, чтобы вы, столь ревностный почитатель старины, придерживались первой его части, -- язвительно заметил директор.

-- Новое время -- новые песни, -- отшутился Костя и продолжал.

В мифах древних греков описаны случаи гибели от змеиных укусов: жены Орфея -- нимфы Эвридики, прорицателя Мопса и других героев мифов. Это показывает, что древние греки хорошо знали опасные последствия змеиных укусов, но жизнь ядовитых змей им была неизвестна. Изучение жизни ядовитых змей и в наше время -- задача не из легких, а в те времена проведение таких исследований было, пожалуй, невыполнимо. О жизни змей возникло множество фантастических представлений, которые распространились очень широко и оказались настолько живучими, что дошли до наших дней. Даже сейчас о коварстве и злобе змей рассказывают такие истории, от которых у самих рассказчиков леденеет кровь и волосы становятся дыбом. Если им верить, то змеи гоняются за людьми, прыгают на них, настойчиво преследуют.

Не брезгуют упомянуть о "страшной опасности^, которой подвергаются встретившие змею, и некоторые неразборчивые журналисты в статьях под завлекательными рубриками "репортаж о необычном^ или что-то в этом роде. Одним словом, со всех сторон несется: "Что, змеи? Да ведь это невероятная опасность! ^ При встрече со змеей кто посмелее, тот постарается ее убить, а у человека со слабыми нервами один вид змеи может вызвать нервный приступ или даже инфаркт. И все это благодаря множеству нелепых выдумок, слухов и легенд, не имеющих под собой ни малейшего основания.

Тот, кто убьет змею, считает это величайшим подвигом и не преминет при удобном случае рассказать об этом. А между тем убийство даже самой крупной гюрзы или кобры (не говоря уже об обыкновенной гадюке) не подвиг, а самое настоящее преступление -- безрассудное уничтожение очень ценного и по большей части полезного животного.

Глубоко укоренившееся мнение, что змеи обязательно нападают на проходящего мимо них человека, есть не что иное, как результат полного невежества в вопросах элементарной зоологии.

Если встреченная вами змея шипит и делает угрожающие движения, то не думайте, что это нападение. Это предупреждение серьезному противнику, каким змея считает человека, о том, что она способна постоять за себя, и предложение оставить ее в покое. Шаг назад или секундное замешательство -- и большинство змей спешит спастись бегством.

-- Все это хорошо, -- перебил Костю директор, -- могу допустить, что в ваших словах есть большая доля истины и что змеи первыми не нападают, однако не вижу еще доказательств того, что змеи могут приносить пользу!

-- Сейчас, профессор, я приведу их. Знаете ли вы, что живущие в песках гюрзы и кобры поедают большое количество грызунов? А именно там грызуны бывают хранителями и переносчиками такой страшной болезни, как чума! Известно ли вам, что обыкновенная гадюка, обитающая в средней полосе Советского Союза, также питается мышами -- разносчиками туляремии, инфекционной желтухи и других опасных болезней? Истребляя змей, тем самым уничтожают естественных санитаров. Но это еще не все.

Да, змеи вооружены грозным оружием -- острыми зубами и страшным ядом. Попадая в ранки, нанесенные зубами, яд вызывает серьезные заболевания, а в особо тяжелых случаях укус змеи может даже привести к смерти. Однако в руках медиков обработанный яд становится чрезвычайно ценным сырьем для приготовления различных лекарств.

Лекарства из тканей тела и яда змей известны очень давно. О применении змеиного яда в медицине упоминал еще Плиний Старший. Териакл -- сложная микстура, содержащая змеиный яд, была описана еще в 1 веке нашей эры, а делали ее во многих аптеках Европы до XVIII века.



Восточная медицина широко использовала для изготовления лекарств не только яды змей, но и глаза, кожу, жир, печень, кости и другие органы и части тела змей.

Начало рациональному использованию змеиных ядов в медицинской практике положили исследования А. Кальметто и Ц. Физали, которые были начаты в 1898 году. Эти ученые доказали, что если животным неоднократно вводить ослабленные змеиные яды, то из сыворотки крови таких животных можно получить весьма эффективные противоядия, нейтрализующие токсическое действие тех же ядов. Сначала змеиные яды применяли только для этих целей, но вскоре стали использовать малые дозы этих ядов для лечения и некоторых других заболеваний. Первые такие попытки основывались на случайных наблюдениях и не всегда были успешны. Еще в 1908 году один американский врач сообщил, что у больного эпилепсией после укуса гремучей змеи прекратились такие припадки. После этого в течение многих лет врачи пытались вводить малые нетоксические дозы змеиных ядов больным эпилепсией.

Большим успехом эти попытки не увенчались, так как временное улучшение наступало далеко не у всех больных.

Более перспективными оказались поиски целебного качества змеиных ядов, основанные на учете их основных химических свойств и влияния на ткани и системы организма человека и животных. Исследования такого рода проводились совсем недавно, уже в тридцатых годах нашего века.

В 1934 году появились публикации работ Д. Махта, в которых было показано, что яд кобры в малых дозах обладает выраженным обезболивающим, успокаивающим, противосудорожным и снимающим спазмы действием. По обезболивающему действию яд кобры и его нейротоксическая фракция во много раз превосходят морфий и другие наркотики. Он не вызывает побочных явлений, и привыкания организма к нему нет. Исследования свойств яда кобры продолжили затем Дж. Кепсо, Т. О. Драстнен, Тейлор, Ротман и другие ученые. В результате этих исследований яд кобры вошел в состав лекарств, помогающих при лечении бронхиальной астмы, гипертонии, каузалгии и некоторых других болезней. Пробуют применять его и для ранней диагностики злокачественных опухолей и проказы.

С лечебной целью изучали также и яды других змей. Теперь яды гадюковых и гремучих змей используют в препаратах, помогающих при лечении гемофилии, меноррагии, пурпуры, полиартритов ревматического характера, радикулита, ишиаса, невралгии и других болезней.

-- Но это из опыта зарубежных ученых, -- перебил его директор. -- Ну а что же делается у нас?

-- Ага, профессор, вы уже заинтересовались! Берегитесь! От заинтересованности недалеко и до увлечения! -- торжествующе воскликнул Костя.

-- Если в рассуждениях видны зерна истины, то эти рассуждения следует выслушать -- это тоже из высказываний древних, -- парировал директор.

-- Мы несколько отстали в этом вопросе от зарубежных стран и пока пользуемся импортными препаратами. Это випералгин, випразид, випракутан и випратокс. Их применяют для уменьшения болей при радикулите, артритах и других болезнях.

-- Ну а у нас что-нибудь делается? -- снова не выдержал директор.

-- У нас делается кое-что, но очень мало, -- неохотно сказал Костя. -В Таллине создали препарат випраксин, его применяют в тех же случаях, что и импортные препараты, но лечебный эффект от него выше. Там же получили мазь из яда гюрзы -- випросал, она показала очень высокие болеутоляющие свойства. Еще один препарат из яда гюрзы -- кровоостанавливающее средство -разрабатывают коллективы Душанбинского и Алтайского медицинских институтов. Этот препарат останавливает кровь там, где нельзя наложить жгут.

В Ташкенте с 1937 года в одной из клиник применяют препарат из яда кобры -- кобротоксин. Он оказывает отличное действие при лечении гипертонии, бронхиальной астмы и других болезней. Из яда гюрзы профессор З. С. Баркаган выделил вещества, позволяющие установить скрытые нарушения в свертывающей системе крови, что очень важно для решения вопроса о возможности проведения сложных хирургических операций. Сделано еще очень мало, можно и нужно было бы сделать много больше.

-- Что-то тут не так, -- сказал директор, -- какой же смысл тратить валюту на то, что мы можем сделать сами!

-- Полностью согласен с вами, но это не меняет дела. К сожалению, кое-кто не желает обретать беспокойства. Проще и спокойнее купить лекарства, чем организовывать их производство.

-- Кого вы имеете в виду? -- насторожился директор.

-- Никого, просто к слову пришлось, -- увернулся Костя. -- Знаете, наболит, не сдержишься и выскажешь! Вот сейчас готовлю экспедицию за змеями, а подыскать нужных людей не удается. Нашел было одного подходящего, да вот вы против его поездки. А ведь далеко не каждый согласится ехать ловить ядовитых змей!

-- М-да, как же быть-то? Выходит, и я... -- Наш директор даже растерялся, но тут же справился с собой. -- Ладно, уговорили... Где ваше заявление об отпуске? -- обратился он ко мне.

Заявления у меня с собой не было. Выручил Расул. Он быстро раскрыл папку и положил перед директором заявление, однотипное с теми, на которых уже стоял отказ. Директор сердито хмыкнул и быстро, как будто боялся передумать, написал на углу: "В приказ".

-- Вот так, друг, -- сказал мне Костя, когда мы вышли. -Всегда сохраняй "кротость агнца и мудрость змия"!

Отпуск я получил, но мне еще предстояло решить довольно трудную задачу: нужно было уговорить маму. О том, чтобы сказать ей: "Мама, я еду за ядовитыми змеями", не могло быть и речи. Такое сообщение наверняка вызвало бы у нее третий инфаркт. Она считала, что далеко не последней причиной инфарктов был я.

Все обошлось проще, чем я ожидал. Врать я не стал. Просто я сказал маме только первую часть нужной фразы: "Мама, я еду в зоологическую экспедицию", а вторую часть-- "за ядовитыми змеями" -- благоразумно опустил. Мама только вздохнула и сказала: "Скажи хоть, когда и в какие края тебя понесет в этот раз. Голову-то свою не оставишь где-нибудь? "

Я постарался убедить ее в том, что это самая безобидная и безопасная поездка из всех, в каких я когда-либо принимал участие, но не знаю, насколько мне это удалось. Тем не менее хорошо было уже и то, что с маминой стороны не было категорических возражений. Однако этим дело не ограничилось. Для наших мам мы и в тридцать лет все еще несмышленыши, нуждающиеся в догляде. В этом моя мама не отличается от остальных. Поэтому она настаивала на том, чтобы вместе со мной в экспедицию поехал ее брат -- мой дядька. Расстраивать ее отказом было нельзя, да и дядька временно находился не у дел.

ДЯДЬКА

Дядька мой заслуживает того, чтобы о нем рассказать поподробнее. Он был весьма своеобразным человеком. Почти всегда он думал иначе, чем люди, считавшие себя нормальными. Правда, иногда это причиняло ему (и окружающим) некоторые неприятности, но дядьку такие мелочи не смущали. Справедливости ради надо сказать, что чаще всего от своего своеобразия страдал он сам. Судите сами.

Когда ему было всего восемнадцать лет, он окончил строительный техникум и отправился на юг Узбекистана. В то время там вовсю разбойничали басмачи. Они грабили жителей и безжалостно вырезали всех, кто имел хоть малейшее отношение к Советской власти. Дядька же инспектировал строительство школ. Три года он разъезжал по кишлакам на велосипеде, иногда возил с собой большие деньги, чтобы расплачиваться с рабочими (в те годы инспектор частенько бывал и бухгалтером и кассиром), и тем не менее вернулся домой живым.

Правда, у него были прострелены грудь, рука и нога, не хватало доброго десятка зубов и в двадцать лет половина головы была седая, но это (по его выражению) были "никому не интересные детали". В сорок первом году он работал в глубоком тылу на военном заводе. Должность у него была ответственная. Никто не думал, что дядька попадет на фронт, но сам он думал совсем иначе. Когда директор завода отказался отпустить его в армию, дядька целый месяц обивал порог в военкомате и добился своего. На фронте дядька (по его мнению) пробыл не очень долго, всего полтора года, но вернулся с орденами и... пожизненной инвалидностью. Пенсию ему назначили солидную. Все родственники считали, что теперь уж он угомонится. Его старшая сестра -главный бухгалтер городского торга -- предложила ему устроиться в ее учреждении вахтером.

-- Чего тебе еще? -- говорила она ему. -- Пенсия и зарплата полностью обеспечат и тебя, и твою семью. Отдежурил сутки -- двое свободный. Занимайся чем хочешь, хоть на рыбалку езжай. Живи спокойно, как все люди!

Дядька поблагодарил сестру за заботу и устроился... сопровождающим вагоны с ценным грузом. Пять лет ездил. Всякое бывало в поездках. Два раза пришлось отбиваться от бандитов. Во второй (последний) раз ему нанесли три ножевые раны, но он все же одержал над грабителями победу и раненый доставил одного из них в милицию. Оттуда его увезли прямо в больницу. Когда дядька поправился и вышел из больницы, жена упросила его оставить опасную работу. На этот раз он послушался жену и, казалось, смирился. Он уже стал оформляться вахтером, когда мама попросила его поехать со мной в эту "безобидную" экспедицию. Нужно ли говорить, что дядька согласился без малейшего колебания?

Мне же не очень хотелось путешествовать вместе с дядькой. Правда, он был очень внимателен и заботлив. Умел быстро (и довольно вкусно) приготовить незатейливую еду из самых простых продуктов. Не отлынивал дядька и от самой тяжелой и грязной работы. Однако он считал себя непререкаемым авторитетом почти во всем. Если я что-нибудь делал хоть чуть-чуть иначе, чем говорил он, то начиналась длинная и нудная проповедь о том, что нужно слушать опытных людей, а не экспериментировать, что эти эксперименты никому не нужны. Повторял он так до тех пор, пока все не было сделано по его желанию. Если же все-таки я поступал по-своему и добивался успеха, дядька хмуро говорил: "Дуракам счастьем -- и уходил прочь. Ну а если у меня не получалось, то тут дя дюшка входил в раж: ругал меня на трех языках (русском, украинском и узбекском) и под горячую руку мог наградить доброй затрещиной.

Сами понимаете, ехать под надзором такой "няньки" удовольствие было маленькое. Я попробовал сказать, что состав экспедиции давно утвержден. Однако мама этого понять не захотела и настаивала на своем. Пришлось мне вместе с дядькой идти к Косте. Сначала Костя отказал. Он хотел взять и проводника и рабочего на месте работы, из местных жителей. Внутренне я возликовал, но внешне сделал грустное лицо и вздохнул. Наверное, не нужно было вздыхать. Костя поглядел на меня, тоже вздохнул, отвернулся и скучным голосом объявил, что дядька принят в состав экспедиции рабочим.

НАС УТРО ВСТРЕЧАЛО ПРОХЛАДОЙ И ПЕСНЯМИ

В первых числах апреля, после долгого пути, наш грузовик остановился ночью на берегу маленькой, но бурной речки у подножия хребта Кугитангтау.

Нас было пятеро. Костя -- начальник экспедиции, Курбан-Нияз -проводник, шофер Володя и мы с дядькой. Костя и Курбан-Нияз были старыми "бродягами". Известный проводник Курбан-Нияз каждый год водил экспедиции по югу Узбекистана. Костя тоже каждый год все теплое время года проводил в экспедициях. Шофер же, дядька и я впервые вкусили "прелести" экспедиционной жизни.

Все мы сильно устали и тотчас улеглись спать. Несмотря на усталость, я долго не мог уснуть. Во-первых, ложе мое -- каменистый берег горной речки -отнюдь не напоминало привычную мягкую постель. Какие-то камешки сквозь кошму и спальный мешок неприятно кололи спину и бока. Во-вторых, меня одолевали мысли: завтра начнем искать и ловить змей, благополучно ли для нас кончится эта ловля?

Спутники мои давно похрапывали, а я все ворочался, стараясь улечься поудобнее, и думал, что все это, пожалуй, добром не кончится. Так и получилось. Ворочаясь, я толкнул Костю. Он проснулся, осведомился, в чем дело, и вежливо попросил меня лежать спокойно или убираться с кошмы ко всем чертям. Я отодвинулся от него и задел дядьку. Тот тоже проснулся, но выразил свое недовольство менее вежливо и в более энергичных выражениях потребовал, чтобы я угомонился. Обменявшись мнениями о моем поведении и придя к соглашению, что я эгоистичный обормот, мешающий своим коллегам отдыхать (прилагательное предложил Костя, а существительное -- дядька), они уснули, а я все лежал без сна. Потом ласковое журчание речки убаюкало меня, и я незаметно уснул.

Проснулся я на рассвете, высунулся было из мешка, но тут же нырнул обратно. На чехле мешка серебрился легкий налет инея. Рядом со мной на кошме в таких же мешках спали Костя, дядька и Курбан-Нияз, только Володя был в кузове машины. Он даже ночью не хотел покидать свой автомобиль. Никто не поднимался, и я тоже решил еще немножко подремать. Да не тут-то было! Откуда ни возьмись, над нами прошуршала птичья стая. Выглянув из мешка, я увидел десяток птиц, усевшихся на небольшое деревце. Птицы внимательно разглядывали машину и нас и переговаривались короткими негромкими звуками. Но так скромно они держались недолго. Настороженный разговор сменила безудержная болтовня. Она не только заглушила журчание речки, но и разбудила всех. Птицы свистели, трещали и даже мяукали .

-- Кыш, оглашенные! -- не выдержал Володя. -- Пошли отсюда! Ишь, растрещались!

-- Это они тебя приветствуют, Володя, -- сказал Костя, высовываясь из мешка. -- Хорош гость! Хозяева исполняют ему утреннюю серенаду, а он их гонит! Эй, друзья! Хватит боками землю трамбовать! Подъем!

Вслед за Костей мы вылезли из мешков и торопливо оделись. Птицы сначала притихли, а потом затрещали снова. Они не боялись нас и спокойно сидели на нижних ветках, хотя мы ходили поблизости.

-- Костя, -- спросил я, -- что это за смелые птицы ?

-- Это майны -- индийские скворцы. Очень полезные и умные птицы, -ответил он. -- В садах и на полях майны поедают множество вредных насекомых. Живут они обычно возле домов горцев и доставляют им много радости своими песенками. Горцы их любят и не обижают, поэтому они не боятся людей.

Майны перепархивали с дерева на крышу грузовика, а самые отчаянные забрались даже в кабину.

На востоке над темными вершинами дальних гор занялось зарево. Сначала оно было бледным желто-золотым, потом зо лото разлилось по небу широким правильным полукругом, середина низа которого загорелась чудесным нежно-розовым цветом. Розовое разливалось все шире, и вдруг в седловинке между вершинами ослепительно брызнул лучами сверкающий кусочек солнца. Как только первые лучи упали на скалы, нависшие над ущельем, откуда-то сверху раздался громкий крик: "Ке-ке-ке-ке! Ке-ке-лик! Ке-ке-лик! Ке-ке-лик! " На вершину одной из скал быстро выкатился маленький серый комочек. Он приплясывал на самом гребне скалы, и оттуда неслось задорное: "Ке-ке-лик! Ке-ке-лик! Ке-ке-лик! "

В бинокль я разглядел небольшого петушка в щегольском желтовато-дымчатом наряде с сизой, окаймленной темными полосами грудкой. Петушок приподнялся на ярко-красных ногах, вытянул шею, широко раскрыл клюв и снова раздалось:

"Ке-ке-ке-ке! Ке-ке-лик! Ке-ке-лик! Ке-ке-лик! "

Со всех сторон послышались резкие и частые взмахи крыльев, несколько таких же петушков вылетели на скалы. "Ке-ке-лик! Ке-ке-лик! "--загремели скалы. Это "пели" горные куропатки -- кеклики. Их было так много и кричали они так громко, что разговаривать было невозможно. Сначала мы перекрикивались, а потом стали объясняться знаками. Наконец дядьке это надоело, он достал из машины ружье, зарядил его и выпалил в воздух. Мгновенно наступила тишина. Кеклики, перепархивая с камня на камень, бежали по скалам вверх, к гребню.

-- Вот теперь можно спокойно разговаривать, -- удовлетворенно сказал дядька, выбрасывая стреляную гильзу.

В это время с дальней скалы послышалось: "Ке-ке-лик! Ке-ке-лик! " Как по команде, дружно откликнулись все замолкшие кеклики. Дядька поднял ружье и снова выстрелил. И на этот раз тишина продержалась всего минуту, а затем птицы закричали еще громче.

-- Брось, дядька! -- закричал Курбан-Нияз (глядя на меня, он тоже звал дядьку -- дядькой). -- Сейчас они уйдут кормиться и будет тихо.

Кеклики умолкли через четверть часа. Однако весь день то тут, то там франтоватые петушки заводили свое "Ке-ке-лик! Ке-ке-лик! Ке-ке-лик! " Мы скоро привыкли к этим крикам и не обращали на них внимания. Хор кекликов будил нас по утрам и прощался с нами на закате солнца. Когда в поисках змей мы лазили по склонам между скал, нас часто пугали их стремительные шумные взлеты. К этому привыкнуть мы не могли. Кекликов было великое множество, и они почти не боялись людей. Настрелять их несколько десятков штук в день не представляло большого труда, но у кекликов были малыши, и мы их не обижали.

В первый же день я увидел чудо. За поворотом, на дне ущелья, вдоль зеленой полоски ручейка стояли волшебные деревья. Листья у них были серебряными, а от вершины книзу каждая ветка была расшита золотыми нитями мелких набухших бутонов. Я замер в восхищении.

-- Чего встал? -- толкнул меня подошедший сзади Курбан-Нияз.



-- Разве ты не видишь? Мы в сказку пришли! Таких деревьев в жизни не бывает!

-- Э-э! -- недовольно протянул проводник. -- Джиду увидел и совсем рехнулся! В сказке есть не надо, а у меня в брюхе давно урчит. Под этими деревьями мы обедать будем. Не стой, как столб, а иди кизяк собирать. Чай кипятить нужно...

Я вздохнул и пошел собирать сухой навоз для костра.

Вечером этого же дня мы возвращались к машине. День был неудачным. Змеи нам не попадались. Усталые и злые, молча плелись мы по саю1 вслед за Курбан-Ниязом.

Вдруг из-за скалы с шумом и криком вылетела стайка майн. Птицы стремительно неслись нам навстречу, прижимаясь к земле. За стайкой, со свистом рассекая воздух, гнался ястреб. Он преследовал одну из птиц. Майна отчаянно пищала и металась между камнями, но хищник не отставал. Казалось, скворцу не спастись. В последнюю минуту, когда когтистые лапы вот-вот сгребли бы несчастную птицу, она отчаянным рывком выскользнула из-под ястреба и комочком упала к ногам проводника. Взлетевший ястреб едва не задел когтями чалму Курбан-Нияза. Проводник нагнулся и взял в руки насмерть перепуганного скворца.

Ястреб не торопился улетать. Он кружил в десятке метров от нас.

-- А, негодный! -- крикнул проводник. -- Ты еще чего-то ждешь! Лешка, дай ему!

Я сорвал с плеча ружье. Ястреб на мушке...

-- Стой! -- закричал Костя. -- Не стреляй! Поздно. Ястреб словно наткнулся на невидимую преграду и рухнул на камни.

-- Зачем погубил ястреба? -- набросился на меня Костя. -- Ведь он полезен, потому что ловит только слабых или больных птиц и этим поддерживает жизненность популяции!

Но скворец, которого пытался поймать ястреб, не казался мне больным или слабым. Спасаясь, он удирал от врага что было сил, а сейчас смирно сидел на руке Курбан-Нияза. Улетать он не думал и вертел головой, поблескивая бусинками глаз. Я сказал об этом Косте. Костя с сожалением покачал головой, а потом молча плюнул и отвернулся.

-- Лети! -- сказал Курбан-Нияз и столкнул скворца с ладони. Птица вспорхнула, села на большой камень и залилась звонкой трелью, словно благодарила нас за спасение.

-- Ладно, ладно! -- замахал на него проводник. -- Смотри, другому ястребу не попадись!

Как из-под земли вынырнула стайка майн. Скворцы высыпали на камни и хором затрещали на все лады.

-- Ну, у них теперь разговоров до завтра хватит! -- засмеялся Курбан-Нияз. --Пусть разговаривают. Пошли к машине!

ПЕРВЫЕ СТРАХИ И ПЕРВЫЕ ЗМЕИ

Наша задача -- изучение образа жизни и отлов ядовитых змей на юге Узбекистана. Змей мы должны были привезти в змеепитомник Ташкентского института, снарядившего экспедицию.

Змей должны ловить Костя, дядька и я. Ни шофер, ни Курбан-Нияз к змеям никакого отношения не имели. Косте такая работа была не в диковину. Он уже давно занимался этими "милыми" созданиями и с первого взгляда отличал ядовитую змею от неядовитой. Заметив змею, Костя, не раздумывая, бросался к ней, быстро, но бережно прижимал ее крючком или сапогом к земле и тут же уверенно хватал рукой за голову. Движения его были стремительными и четкими. Для меня же и для дядьки все змеи были одинаковыми. От каждой встреченной змеи мы ожидали смертельного укуса и поэтому остерегались всякой твари, даже издали похожей на змею.

Но волей-неволей и нам приходилось гоняться за змеями. Однако если Костя делал рывок в тот же момент, как только замечал змею, то и я, и дядька бросались к змее после некоторого промедления. Продолжительность этого промедления находилась в прямой зависимости от размеров встреченной змеи.

Каждый день до темноты лазили мы по склонам гор и ущельям в поисках кобр и гюрз, но вместо них нам попадались безобидные безногие ящерицы-желтопузики. Костя без церемоний хватал желтопузиков руками, а мы с дядькой первое время и этих животных, лишь отдаленно напоминающих змей, брали с такими предосторожностями, с какими сейчас не ловим даже грозных гюрз.

Нашим оружием были длинные крючки из толстой проволоки и пинцеты. Крючком змею останавливают или отбрасывают от убежища, пинцетом берут за голову. Для переноски змей в лагерь Костя выдал нам небольшие полотняные мешочки, а для длительных перевозок змей в кузове грузовика лежали ящики-клетки.

Погода не баловала нас. Обычно при восходе солнца небо было ясным, но через некоторое время появлялись облачка. Они плыли высоко-высоко белыми барашками. К полудню барашки сливались в тучки. Тучки на глазах превращались в толстые серые тучи. Они опускались вниз и тяжело ползли, цепляясь за голые вершины Кугитангтау. Солнце то скрывалось за тучами, то выныривало из-за них и палило беспощадно. Проходило совсем немного времени, как тучи покрывали небо сплошной грязно-серой пеленой и начинался противный холодный дождь.

Каждый день мы возвращались в лагерь мокрые, грязные и расстроенные. В наших мешочках смирно лежали только желтопузики. Костя измерял их, взвешивал и метил. На другой день мы выпускали желтопузиков на волю.

Скоро и мы с дядькой хорошо усвоили, что желтопузиков можно не опасаться, и хватали их руками, как и Костя. Но однажды, когда Костя ушел далеко в сторону, я наткнулся на небольшую змейку, смирно лежавшую возле камня. Раньше я таких не встречал. На желтопузика она не походила. Осторожно прижав змейку крючком, я стал звать Костю, чтобы показать ему необычную находку. На крик вместо Кости прибежал дядька. Увидев, что у меня под крючком бьется что-то незнакомое, он тотчас же кинулся помогать и едва не раздавил несчастное животное. Я оттолкнул дядьку и хотел посадить змейку в мешочек, но от волнения руки мои так тряслись, что я долго не мог поймать пинцетом ее голову. Дядька отшвырнул меня в сторону, пинцетом захватил змею и сунул ее в свой мешок. После этого "подвига" он повернулся с явным намерением дать мне затрещину (на руку дядюш ка мой был весьма скор) и заорал, что я неосторожный идиот и что он вовсе не желает, во-первых, закапывать меня на местном кладбище и, во-вторых, отчитываться в этом перед моей мамой. Я, правда, до сих пор не знаю, чего он больше боялся: хоронить меня или извещать об этом маму. Дядьке я не ответил, ибо мой ответ мог стать причиной серьезной ссоры. И без этого дядькин голос разносился не меньше, чем на километр.

На крик прибежал Костя.

-- Что случилось? -- еще издали закричал он.

-- Да вот, -- на все ущелье ответил ему дядька, -- племянничек мой решил увеличить своей персоной количество могил на местном кладбище! Нашел что-то похожее на кобренка и сует пальцы чуть ли не в рот змее!

Костя осторожно развязал поданный дядькой мешочек, заглянул внутрь и в изнеможении повалился на землю. Мы сразу и не сообразили, что он хохочет. Мешочек отлетел в сторону. Незнакомая змейка выскользнула на землю. Костя схватил ее рукой и сунул обратно. Мы остолбенели, а Костя продолжал хохотать, катаясь по земле. Успокоившись, он разъяснил нам, что это был молодой желтопузик. Оказывается, желтопузики в младенческом возрасте окрашены совершенно иначе, чем взрослые. Молодые ядовитые змеи также не похожи на взрослых ядовитых змей. Встречая их, мы тоже ошибались, но об этих случаях я расскажу дальше. К счастью, эти ошибки не привели к беде.

На следующий день мы с Костей карабкались по довольно крутому склону узкого ущелья, густо заросшего колючим кустарником. Дядька где-то отстал. Между кустами изредка торчали похожие на истертые клыки старые, выветрившиеся ками. Змей мы искали на кустах и возле камней.

Над одним каменным "клыком^ с писком летали две маленькие птички стенолазы. Они непрерывно пищали, перепархивая над вершиной "клыкам. Я не обратил на них внимания, а Костя, присмотревшись к птахам, позвал меня.

-- Чего тебе? -- спросил я.

-- Птицы волнуются, возможно, видят змею, -- сказал Костя и направился к скале.

Я не очень поверил ему, но пошел туда же. Вдруг Костя прыгнул к скале и сунул куда-то крючок. Когда я подбежал, то увидел, что его крючок торчит из щели, а под крючком бьется небольшая головка змеи.

-- Видишь змею? -- спросил Костя.

-- Вижу!

-- Можешь захватить ее пинцетом?

-- Постараюсь.

-- Только зажимай надежно. Если вырвется, то удерет! Я достал пинцет и захватил им голову змеи. Мне показалось, что держу я змею достаточно крепко, но, как только Костя убрал крючок, змея рванулась, выскользнула из пинцета и исчезла в глубине щели.

-- Эх ты! Змеелов! -- презрительно сказал Костя. -- Надейся на такого! Одну порядочную змею нашли, и ту упустил!

В таком же духе он несколько минут выражал свое мнение о моих способностях, а я готов был провалиться сквозь землю. Стараясь исправить ошибку, я обошел каменный "клык" вокруг. Может быть, на мое счастье змея вылезла с другой стороны? Нет, не вылезла... Костя сел на землю и замолчал. Молчание его действовало на меня еще хуже ругани. Чтобы хоть как-нибудь загладить свой промах, я тщательно осматривал клык^ сверху донизу. Основание его было монолитным. Единственная щель, куда ускользнула змея, отрезала вершину камня.

-- Костя, по-моему, змея не может уйти далеко. Щели внизу нет. Давай попробуем сбросить вершину!

-- Чем будем сбрасывать, твоим лбом? -- раздраженно ответил Костя. -Молчал бы лучше!

Я замолчал, но поднял увесистый камень и принялся бить им по вершине клыка, стараясь свернуть ее в сторону. После нескольких ударов она сдвинулась. Еще удар, и длинная серая змея выскользнула из щели, не задерживаясь спрыгнула с камня на склон и уже завернула за ближайший куст, когда Костя, кинувшись следом, прижал ее хвост сапогом. Изогнувшись, змея вцепилась в сапог. Костя спокойно нагнулся и взял ее рукой.

-- Что ты делаешь? -- в ужасе завопил я. Костя бережно вытащил змею из-под сапога и, улыбаясь, ответил: -- Не нужно таких бурных эмоций, дружок. Это краснсполосый полоз. Он не ядовит.

Сейчас я тоже знаю всех ядовитых и многих неядовитых змей, которые встречаются в пределах СССР, и издали отличаю ядовитую змею от неядовитой, даже не беря ее в руки, но тогда Костя показался мне настоящим волшебником.

Вершина ущелья упиралась в обрывистый склон Кугитангтау. Нам пришлось вылезать на поперечный хребет. Склон хребта был такой крутой, что мы карабкались вверх, цепляясь за колючие ветки боярки и дикого миндаля. Вдруг Костя, поднимавшийся правее меня, вскрикнул и исчез за камнями. Я думал, что он сорвался, и поспешил к нему на помощь. Выбравшись из-за камней, я увидел, что Костя лежит вниз головой. Одна рука его зацепилась за камень, а другая попала в глубокую щель.

"Наверное, ушибся так, что потерял сознанием, --мелькнуло у меня в голове. Костя мог сорваться и сильно разбиться. Не раздумывая, я кинулся к нему, но тут Костя зашевелился, медленно перевалился на бок и осторожно вытянул из щели какую-то змею.

-- Ты что, с ума сошел? -- закричал я. -- Брось змею и держись за камни! Ты ведь разобьешься!

Костя меня не послушался. Он боком сполз пониже, сел и перехватил змею второй рукой.

-- За такую находку можно и разбиться, -- буркнул он, рассматривая свою добычу. -- Это полоз Карелина. Здесь его еще никто не находил. Мне чертовски повезло!

На мой взгляд, ему чертовски повезло в том, что он не свернул себе шею. Я тотчас же довел эту мысль до сведения Кости. А он с сожалением посмотрел на меня и только вздохнул:

-- Как был ты зоотехником, так им и останешься. Зоолог из тебя не получится. Ты только посмотри, какой красавец у меня в руках!

У него в руках извивалась тонкая розоватая змея с черными поперечными полосами на спине. Ничего себе красавец!

Лицо и руки Кости были ободраны. Одна штанина была разорвана от колена до пояса. На ноге вздулась длинная царапина. Однако Костя улыбался во весь рот и, казалось, не чувствовал боли.

Спустя немного времени, когда мы вылезли на гребень хребта, перед нами открылась такая панорама, что дух захватило.

Цепи гор полукружиями уходили вдаль, к застывшим на горизонте седым вершинам Гиндукуша. Солнце заливало округу слепящим потоком жарких лучей, и над горами стояло дрожащее марево. Зеленые холмы удивительно походили на гигантский ковер. Яркие красные, желтые, белые и голубые пятна и полосы во многих местах пересекали зеленые склоны.

-- Что это, Костя? -- спросил я, показывая на цветные узоры.

-- Цветы, -- ответил он, -- красные -- тюльпаны, желтые -- одуванчики, белые -- эремурусы, а голубые -- колокольчики.

-- Не может быть!

-- Может. Их здесь косят на сено... В лагере Костя достал полоза из мешка, полюбовался им еще раз и тщательно измерил .

-- Если кто-нибудь найдет такую змею, очень прошу, не упустите, -сказал он нам. -- Принесите ее мне живую или мертвую. Лучше, конечно, живую. Не бойтесь ее хватать. Она не ядовита.

Мы с дядькой повертели полоза в руках и пообещали в случае удачи не упустить редкую змею.

Случай выполнить просьбу Кости представился мне очень скоро. Так как ядовитые змеи нам не попадались, я уже потерял всякую надежду встретить гюрзу или кобру и хотел найти хотя бы полоза Карелина. Это желание едва не привело к беде. Шли мы как-то по ущелью, направляясь в лагерь. Как и прежде, день был неудачным, и я плелся по дну ущелья, повесив нос. Костя карабкался по довольно крутому склону, осматривая камни. Вдруг из-под камня выскользнула небольшая змейка. Удирая от Кости, она скатилась мне под ноги. Змейка очень походила на полоза Карелина. Тот же розоватый цвет шкурки и темные поперечные полосы на туловище. Я уже нагнулся и протянул руку, чтобы схватить ее, но, как всегда, сделал это с каким-то промедлением. В это время Костя так дико заорал, что я забыл о змее и повернулся к нему.

-- Не тронь змею! -- уже спокойно крикнул Костя.

-- Почему? -- удивился я. -- Это же полоз Карелина!

-- Этот полоз отправит тебя на тог свет!

Я глянул на змейку и замер. Она приподняла над землей переднюю часть тела и раздула крошечный капюшон. Кобренок! Пока я соображал, как мне поступить, Костя оказался рядом со мной. Не мешкая, он прижал кобренка крючком, захватил его головку пинцетом и взял в руки.

-- Смотри, какая разница в окраске кобренка и полоза. У кобренка поперечные полосы шире и охватывают переднюю часть туловища кольцом, заходя на брюшные щитки, а у полоза они узкие и не доходят до брюшных щитков. Понял?

-- По-понял... -- заикаясь, ответил я.

-- Где дядька?

-- Он отстал, но где-то здесь.

-- Предупредить его надо, иначе может случиться беда. Я пойду по правому склону, ты иди по левому!

Забыв об усталости, я побежал что было сил, и не напрасно. За первой же скалой я наткнулся на дядьку. Он сидел возле камня и тянул за хвост забравшегося в щель кобренка.

-- Дядька, перехвати змею пинцетом, -- потребовал я.

-- Это еще зачем? -- возмутился дядька. -- Полоза и пинцетом!

-- Это не полоз, а кобренок!

Словно ожегшись, дядька выпустил змею. Хвост кобренка тут же исчез в щели. Щель была неглубокая, кобренку удрать было некуда, и мы выгнали его наружу довольно быстро. Очутившись на земле, и этот кобренок поднялся как взрослая кобра.

Когда Костя увидел нас обоих невредимыми, он вздохнул с таким облегчением, что ему позавидовал бы даже кашалот, вынырнувший с километровой глубины...

Каждый день мы видели больших серых ящериц. Я думал, что это молодые вараны, но Костя сказал, что это туркестанские агамы. Агамы выскакивали у нас из-под ног и, задрав хвосты, стремглав взбегали на отвесные скалы. Сверху они внимательно следили за нами. Если мы проходили мимо, агамы, пропустив нас, спускались вниз. Если же мы направлялись к ним, они забирались еще выше. В самые жаркие дни, когда солнце жгло нестерпимо и все живое уходило в тень, агамы оставались на солнцепеке. Часто мы видели, как, расположившись на самом гребне скалы, агама, задрав голову, смотрит на солнце. В таком положении она могла оставаться часами.

Нас с дядькой агамы не интересовали, и мы не обращали на них внимания. Но однажды утром Костя сказал:

-- Вы агам встречаете?

-- Встречаем, а что?

-- Нужно отловить сотню этих ящериц. Специально ими не занимайтесь, но при случае ловите.

Просьба Кости была для нас распоряжением, мы с дядькой решили ее выполнить и погнались за первой же встреченной агамой. Но поймать стремительную ящерицу мы не смогли. Агама отбежала на безопасное расстояние и, забравшись на камень, поджидала нас, словно дразнила. Стоило только немного приблизиться, как она опять убегала дальше. Погоня продолжалась несколько минут. Потом агаме, очевидно, надоело. Она взбежала по стенке отвесной скалы и скрылась в щели. Пошли мы дальше не солоно хлебавши. Встретили вторую агаму, опять погнались, но результат был тот же. Пятая, десятая, двадцатая агама--и все удирали от нас. Мы пришли в лагерь без агам, а Костя принес их десятка четыре.

-- Послушай, Костя, ты что, заговариваешь их, что ли? Почему от нас удрали все агамы, а ты поймал?

-- Я виноват перед вами, друзья, -- смущенно ответил Костя. -- Опять совсем забыл, что вы новички, и не сказал, как ловят агам. Есть маленькая хитрость. Без нее агаму не поймаешь. Завтра покажу.

Утром мы пошли учиться ловить агам. Костя велел каждому вырезать длинный прут наподобие удилища. К тонкому концу удилища Костя привязал короткую петлю из лески. Когда агама помчалась к ближайшей скале. Костя за ней не погнался. Он замер на месте и велел нам тоже стоять неподвижно. Тем временем агама забралась на скалу и оттуда смотрела на нас. Костя не пошел прямо к агаме. Он стал медленно обходить скалу, будто шел мимо. Агама сидела на месте и вертела головой. Поравнявшись с ней, Костя остановился, протянул к агаме удилище и осторожно, не делая резких движений, стал надевать на нее петлю. Агама не испугалась. Она оставалась неподвижной, и только когда леска коснулась ее головы, завертела ею, помогая петле пройти за голову. Костя резко дернул удилище, как будто подсекал рыбу. Петля захлестнулась, и агама забилась, завертелась на леске. Костя подтянул ящерицу к себе, осторожно вынул из петли и сунул в мешок.

-- Видали, как ловят агам? Вот так и действуйте. Только когда будете освобождать агаму из петли, соблюдайте ту же осторожность, как со змеей. Челюсти у агамы крепкие, и кусается она очень больно.

В этот же день мы легко поймали с полсотни агам.

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 272


на главную | моя полка | | Опасные тропы натуралиста (Записки ловца змей) |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 5.0 из 5



Оцените эту книгу