home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Создатели сериала тоже лгут

То, что мы обсуждали ранее, иллюстрирует один из ключевых принципов «Доктора Хаус а»: люди легко лгут, если их что-то волнует. Возникает вопрос: что означает этот принцип применительно к созданию этого сериала? Что он нам говорит о сценаристах и продюсерах? Что волнует их?

Люди, создающие «Доктора Хауса», то и дело лгут нам; в своем роде вся литература обман. Меня не интересует обман такого рода. Меня интересует необычный обман, составляющий неотъемлемую часть «Доктора Хауса». Несомненно, герои в нем лгут, эта ложь создается и пишется людьми, которые делают этот сериал, но эта ложь не чистая ложь создателей, это ложь, пропущенная через героев фильма. Неподдельная ложь создателей сериала — это мировая ложь. Когда весь мир замышляет обмануть зрителей, создатели сериала не стоят в стороне.

Симптомы и диагноз

Нам нравится смотреть «Доктора Хауса» не потому, что нам многое непонятно. В конце серии у нас появляется понимание происходящего. Чтобы дать зрителям некоторое ощущение уверенности, необходимы некие внешние элементы окружающего мира, которым мы могли бы доверять. В «Докторе Хаусе» таких элементов два: медицинский канон и зрительные образы.

Когда я говорю, что мы можем доверять медицинскому канону, я не имею в виду, что все медицинские составляющие сериала являются верными. Многие медицинские детали в нем используются, чтобы обмануть зрителя в силу слабости медицинского канона. Например, мы проходим медицинское обследование не для того, чтобы найти какое-то заболевания, а чтобы выявить его симптомы; а это позволяет создателям сериала скрывать от нас, чем болен пациент, до тех пор, пока не наступит кульминационный момент, поскольку болезнь может протекать бессимптомно. С помощью анализов определить заболевание удается не всегда, порой они оказываются просто ошибочными (анализы на выявление симптомов заболевания и ошибочные тесты открыто обсуждаются в серии «Ролевая модель» (1–17) в коротком диалоге об эскимосе на рыбалке, цапле и отрицательном тесте на СПИД). Эти медицинские факты, направленные на то, чтобы обмануть зрительскую аудиторию, кое-что говорят нам о создателях сериала.

Часто звучит критика в адрес медицинской стороны сериала. Отчасти эта критика оправданна, но в большинстве случаев она отражает как положительный, так и отрицательный Опыт личных контактов с медиками. Некоторые критики отмечают, что в сериале присутствуют явные медицинские ошибки, тогда как другие этих «явных» ошибок не замечают и называют другие ляпы, которые первые пропустили. Медицина это та область, которую. поди принимают близко к сердцу, но в которой они часто расходятся во мнениях, вот почему не получается примирить всех и вся. Существует миф об одном-единственном медицинском каноне, известном всем уважаемым врачам. Но это лишь миф. Медицинская наука столь обширна, сложна и разнообразна, что разногласий избежать не удается.

Совершенно понятно, что создатели сериала стремятся воссоздать картину медицинского мира максимально правдоподобно. И здесь они идут по узкой дорожке: кажется, что они крайне озабочены тем, чтобы не противоречить и не подрывать то, что, по их мнению, является медицинским каноном, но стараются избегать противоречий в рамках этого канона в пользу чего-то более стабильного. Поскольку сериал является художественным произведением, те, кто его делает, могут устанавливать медицинские правила по своему усмотрению, но предпочитают так не поступать. Вместо этого они обманывают нас, предлагая факты, которые признаются бесспорными, но до конца современной медициной не изученными, и поражают нас тем, что ей на сегодняшний день доподлинно известно. Этот обман строится не только на современном медицинском знании, он по существу составляет часть медицинского знания. (Тихо Браге, ученый, предложивший идею учета погрешностей измерений, был бы счастлив.) Вместо того чтобы вклинивать обман всюду, где медицинские факты не подтверждены, создатели, чтобы нас обмануть, используют места, которые медицинская наука признает пригодными для маневра, — потому что заботятся о видимости медицинской точности.

Так они убеждают нас в правдоподобности происходящего и правдоподобности известных медицинских фактов, несмотря на весь тот обман, который нам навязывают. В конце серии это позволяет нам узнать, чей же диагноз был правильным.

Приняв медицинский канон в качестве бесспорного факта, мы также создаем стандарт, позволяющий нам судить о профессиональных качествах героя, что очень важно для сериала. Когда Хаус приходит в больницу и распугивает больных речами о своем пристрастии к викодину в серии «Принцип экономии» (1–3), нам дают понять, что больные зря пугаются великого врача по пустяковым причинам, но мы не сможем в это поверить, если не будем считать Хауса действительно великим. И это справедливо в отношении многих эпизодов: они убедительны только в том случае, если Хаус — великий врач. Ложь, которую нам преподносят создатели, показывает, насколько для нас важно то, как воспринимают медицинские способности Хауса его пациенты.

Однако тем из нас, кто не принадлежит к медицинской профессии, потребуется небольшая помощь, чтобы узнать, как это согласуется с реальной медициной, и подтвердить те диагнозы, о которых у нас нет информации. Для этого у нас есть замечательный компенсирующий фактор — очень занятные анимационные картинки. Если нам их показывают в виде компьютерных графических изображений, или КГИ, это практически гарантия того, что увиденное нами происходит в действительности. Как в детективах есть возможность прокрутить события назад и показать, как произошло убийство, так в «Докторе Хаусе» (чем не медицинский детектив) нам показывают медицину в действии.

Если мы видим трехмерное изображение ленточного червя, внедряющегося в трехмерное изображение чьего-либо мозга, мы верим, что у этого человека ленточный червь, даже если мы не изучали медицину. Возможно, этот червь и не является причиной всех его проблем, но это убеждает нас в наличии проблемы. КГИ преподносит нам как факт происходящего, но не объясняет нам все последствия того, что мы видим; в конце концов, что-то нужно оставить и для Хауса, дабы тот растолковал, в чем дело. Когда мы наблюдаем нерушимую связь КГИ с компьютерно создаваемой медициной и делаем компьютерную пункцию компьютерной плевральной полости, мы понимаем, что медицина чего-то достигла.

Примечательно то, что КГИ не помогают нам понять героев. Они используются, чтобы придать элемент правдоподобности авторской выдумке. В серии «Без причины» (2–24), когда Хаус галлюцинирует, в его сложных галлюцинациях, по всей видимости, тоже появляются эффекты КГИ. Однако в данном случае это не так уж важно. Поскольку и лечение больного, и диагноз явились плодом его воображения, вполне естественно, что ему привиделись эти компьютерные образы. Они только помогли показать, как происходят эти галлюцинации.

В общем, эффекты КГИ. как и медицинский канон, позволяют стать свидетелями величия медицины. Эти эффекты являются убедительным подтверждением правильности диагноза, поставленного Хаусом, и его профессионального мастерства.

Эх, хорошо бы найти такой же надежный источник информации вне рамок художественного произведения!



Как обманывают люди «от медицины» | Загадка доктора Хауса человека и сериала | * * *