home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Хаус — врач и врач в мире Хауса

А теперь давайте остановимся на такой черте его личности, как грубость, в которой он главным образом винит свою боль. Похоже, нет для Хауса более радостного момента, чем наблюдение за первыми симптомами заболевания («Эйфория, часть 1» (2–20) и «Эйфория, часть 2» (2–21)). Помогает ли ему находить правильный ответ его собственное брюзжание, и если да, то как? Ведь грубость не делает его умнее; он рассматривает больного и его болезнь как загадку только благодаря своему диагностическому дару, в то время как участие вряд ли приближает врача к решению загадки. И действительно, оно может отвлечь диагноста от его основной задачи. Многие из нас выше ценят таких врачей, которые искренне желают, чтобы мы поправились, но если они будут нам только сочувствовать, они вряд ли сумеют определить, в чем причина недомогания. Понятно, что иметь врача, который проявит заботу, когда уже разгадана загадка нашей болезни и ясно, как нас надо лечить, совсем неплохо. Но лучше дайте мне грубого и хорошего диагноста, чем заботливого врача со средними умственными способностями. Для меня важно, если оставить вопрос диагностики в стороне, чтобы врач думал, как меня лечить, а не тратил время на проявление сочувствия. Сериал «Доктор Хаус» изобилует примерами сопереживания, приводящего к неверному решению. И «Шалтае-Болтае» (2–3) Кадди, сочувствуя технику Альфредо, пытается отменить назначенное ему лечение. Сам Хаус, ковыляя по больнице, на каждом шагу встречает проявления этого неуместного сочувствия; и своей собственной больной ногой он обязан Стэйси, принявшей за него неверное решение («Три истории», 1–21). Мы видели проблеск гуманности (и ошибку) у Хауса, когда он отказался сделать биопсию мозга Форману («Эйфория, часть 2» 2–21), потому что пе смог вынести мысли о том, чтобы сделать такую опасную операцию другу. Остается загадкой, почему же Хауса так мучает Эстер, которая умерла несколько лет назад из-за того, что он не смог вовремя поставить ей правильный диагноз (серия «Все включено», 2 17). Он чувствует свою вину или не привык ошибаться? Если вы считаете, что это происходит потому, что он терпеть не может, когда у него что-то не получается, вспомните о том, как он принял решение спасти игрока из низшей бейсбольной лиги (тот принимал запрещенные препараты) и заявил во всеуслышание, что у того Аддисонова болезнь. Или о том, как в серии «Кто твой отец?» (2–23) он сообщил Леоне, что Крэндал ее настоящий отец. Он знает, что с медицинской точки зрения поступает неправильно, но для него быть правильным не самое важное.

С другой стороны, какое нам дело до того, что его так занимают мысли об Эстер? Но в вопросах медицины мы придерживаемся иррациональных ценностей, поэтому нам хочется узнать ответ, как будто этот ответ влияет на профессиональные качества Хауса. Вспомните эпизод, когда Джефри Рейлих нападает на него, обвиняя в том, что Хаус проводил эксперименты на его сыне, Гэйбе, даже не поговорив с ним. Он утверждает, что у Хауса для этих экспериментов нет оснований. Это неправда. У Хауса масса оснований для разгадки головоломки, поэтому он старается уйти от неверной информации и чрезмерной эмоциональности, когда дело касается личного общения с больным. Он считает это ненужной тратой времени. (Не будем преувеличивать разницу между поведением Хауса и обычных врачей. Классическое исследование, проведенное Бекманом и Франкелем, показывает, что среднестатистический врач прерывает больного через 18 секунд после того, как тот начал говорить. Хаусу хватает 15 секунд, но колоссальной разницей это не назовешь.)

Если мы хотим продолжать критиковать его за неумение вести себя с людьми, мы можем отметить, что поведение Хауса неординарно даже тогда, когда его нет в больничной палате. Известно, что он делал незаконные и сомнительные вещи, чтобы получить информацию или чтобы вылечить людей, находящихся в опасности. Некоторые люди, включая его подчиненных, ошибочно принимают это за аморальность. Он аморален в жизни, но не аморален, когда дело касается медицины. Вспомните, как он сказал малышке Энди, что она умирает (серия «Аутопсия», 2–2). Перед ним не стояла цель мучить ее — он хотел узнать таким образом, нормально ли в ее мозге функционирует амигдала, центр страха. Можно ли найти лучший способ приблизиться к правильному диагнозу и, может быть, спасти ее жизнь, даже если в данный момент эта новость может ее оглушить? Иногда он лжет больным, пичкает препаратами, но лишь с целью получения необходимой информации или чтобы заставить их согласиться на медицинское обследование, как это было с Марком в серии «Медовый месяц» (1–22).

Не будем забывать, что Хаус идет и на моральные подвиги. Когда боль у него прошла, он начал действовать, чтобы помочь Ричарду в серии «Смысл» (3–1). Столкнувшись с целиком и полностью моральной дилеммой в серии «Согласие после получения информации» (33), после того как вопрос с Эзрой был однозначно решен — это было смертельное заболевание, он помогает тому уйти из жизни. Он также помог Гэйбу принести себя в жертву Кайл, которой был нужен сердечный трансплантат (серия «Сын коматозиика», 3–7).


Хаус и карточный домик | Загадка доктора Хауса человека и сериала | Роль врача