home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 26

Обострение ситуации в районе реки Халхин-Гол

С начала 30-х годов японское правительство вынашивало планы оккупации Внешней Монголии, то есть Монгольской Народной Республики. Еще в 1933 г. военный министр Японии генерал Араки потребовал оккупации Монголии, указывая, что «Монголия обязательно должна быть Монголией Востока»[98]. В 1936 г. начальник штаба Квантунской армии Итагаки заявил, что Монголия является «флангом обороны Сибирской железной дороги… Поэтому целью армии должно быть распределение японо-маньчжурского господства на Внешнюю Монголию любыми средствами, имеющимися в распоряжении»[99].

Начиная с 1935 г., на японских официальных картах линия государственной границы в районе реки Халхин-Гол стала переноситься вглубь МНР на расстояние до 20 км. На границе начались военные столкновения. 24 января 1935 г. японо-маньчжурские войска напали на монгольскую погранзаставу в Халхин-Сумэ и захватили всю близлежащую территорию. Это было только началом агрессии Японии против МНР. Следующее вторжение на территорию Монголии произошло 31 января. Колонна из 41 грузовика, груженных японо-маньчжурской пехотой, сопровождаемая полусотней конников, двинулась к погранзаставе в Халхин-Сумэ и заняла ее. Затем японо-маньчжурский отряд подошел к заставе «Монголрыба». Монгольские пограничники, следуя указанию министра МНР, главнокомандующего Монгольской Народно-революционной армией Гэлэгдорижайна Дэмида, оставили обе заставы без боя и отошли в глубь своей территории на 6 километров в районе Нарийна-Нур к Узкому озеру. Правительство МНР посчитало, что из политических соображений это было сделано правильно.

Для предотвращения назревавшего пограничного конфликта в начале июня 1935 г. начались переговоры о демаркации государственной границы между Монголией и Маньчжоу-Го. Переговоры проходили на железнодорожной станции Маньчжурия. Но позиции сторон сразу же разошлись. Каики, представлявший Японию, заявил от имени правительства Маньчжоу-Го: «Маньчжоу-Го откомандирует в соответствующие пункты на территории МНР (в том числе и в Улан-Батор) для постоянного проживания своих уполномоченных, которые будут держать связь со своим государством, отправлять нужные донесения и будут пользоваться правом свободного передвижения. Если с этими требованиями не согласятся, наше правительство… потребует отвода всех войск МНР, находящихся к востоку от Тамцак-Сумэ (то есть Тамцак-Булака)».

13 июля 1935 г. представительство МНР объявило, что «требования правительства Маньчжу-Го о командировании уполномоченных в подходящие для них пункты для постоянного проживания и установки телеграфных линий для связи с ними правительство МНР отвергает как прямое покушение на суверенитет и независимость МНР».

В итоге в ноябре 1935 г. переговоры были прерваны. При этом представитель правительства Маньчжоу-Го заявил: «…в дальнейшем все вопросы мы собираемся решать по своему усмотрению».

В марте 1936 г. на монголо-маньчжурской границе произошло несколько мелких стычек. В ответ на это 12 марта между СССР и МНР был подписан протокол о взаимной помощи, а еще ранее, 1 марта, Сталин заявил американскому журналисту Рою Говарду: «В случае, если Япония решится напасть на Монгольскую Народную Республику, покушаясь на ее независимость, нам придется помочь Монгольской Народной Республике… Мы поможем МНР так же, как мы помогли ей в 1921 году».

Выступая на третьей сессии Верховного Совета СССР 31 мая 1936 г., председатель Совнаркома СССР и нарком иностранных дел В.М. Молотов высказал по адресу Японии предупреждение: «По существующему между СССР и Монгольской Народной Республикой договору о взаимопомощи мы считаем своей обязанностью оказывать Монгольской Народной Республике должную помощь в охране ее границ. Мы серьезно относимся к таким вещам, как договор о взаимопомощи, который подписан Советским Правительством. Я должен предупредить, что границу Монгольской Народной Республики, в силу заключенного между нами договора о взаимопомощи, мы будем защищать так же решительно, как и свою собственную границу».

В соответствии с Протоколом о взаимопомощи от 12 марта 1936 г. в сентябре 1937 г. в Монголию был введен «ограниченный контингент» советских войск в составе 30 тысяч человек, 265 танков, 280 бронемашин, 5000 автомобилей и 107 самолетов. Штаб корпуса советских войск, получивший наименование 57-го особого, обосновался в Улан-Баторе. Командовал корпусом комдив Н.В. Фекленко.

В состав корпуса входили 36-я мотострелковая дивизия, 11-я танковая бригада, 7-я, 8-я и 9-я мотоброневые бригады. 36-я мотострелковая дивизия была дислоцирована у населенного пункта Сайн-Шанда. В состав дивизии входили 24-й и 149-й стрелковые полки[100], 175-й артиллерийский полк и танковый батальон. В составе 175-го артполка находились восемь 76-мм дивизионных пушек обр. 1902/30 г. и шестнадцать 122-мм гаубиц обр. 1910/30 г. В танковом батальоне состояло 50 легких танков Т-26. Здесь я заранее оговорюсь, что в конфликте на реке Халхин-Гол с советской стороны участвовали только легкие танки, и в дальнейшем, говоря о советских танках, прилагательное «легкий» я буду опускать. Равно как единственной дивизионной пушкой, действовавшей на реке Халхин-Гол, была 76-мм дивизионная пушка обр. 1902/30 г. Что же касается сведений об участии в боях 76-мм пушек Ф-22 и даже УСВ, то пусть они останутся на совести «компетентных» авторов. К примеру, в одной книге есть даже фото с подписью: «Танкисты и артиллеристы из состава сводного отряда Быкова перемещают 76-мм пушку Ф-22 образца 1936 г. Район реки Халхин-Гол, май 1939 г. (АВЛ)». На снимке же видна 76-мм пушка УСВ образца 1939 г.

Но вернемся к войскам 57-го особого корпуса. Все мотобригады имели одинаковую структуру: один бронебатальон, один разведывательный батальон, два стрелково-пулеметных батальона и один артиллерийский дивизион. Итого, в бригаде по штату полагалось 80 бронеавтомобилей, в основном, БА-6 и БА-10. В артиллерийском дивизионе состояли четыре 76-мм пушки обр. 1902/30 г. и восемь 122-мм пушек обр. 1910/30 г. В 11-й танковой бригаде по штату должно было состоять 278 танков БТ-5, БТ-7, ХТ-26 и Т-37А. Для справки: танк ХТ-26 — химический танк, имел на вооружении огнемет, и посему позднейшие историки «для приличия» именовали его «огнеметный танк ОТ-26».

Тем не менее японцы продолжали готовиться к вторжению во Внешнюю Монголию. Японское командование не случайно выбрало местом для вторжения район у реки Халхин-Гол. К этому району со стороны Маньчжурии вели две железные дороги: одна (бывшая КВЖД) проходила в 125 километрах от указанного района, другая вела из Солуни на Ганьчжур. Ближайшая станция этой дороги — Хандагай — находилась в 60 км от намеченного района боевых действий.

Совсем в других условиях находились советско-монгольские войска. Ближайшая железнодорожная станция Борзя находилась в 750 км от района боевых действий. Растянутость коммуникаций сильно осложняла сосредоточение войск и их снабжение боеприпасами и продовольствием.

К началу 1939 г. район река Халхин-Гол охранялся силами монгольского погранкорпуса. Однако его командование проявило беспечность и разгильдяйство. Маньчжурская граница за рекой Халхин-Гол фактически не охранялась, да и на южной стороне реки не было стационарных постов наблюдения. К южной стороне иногда подъезжали монгольские конные дозоры. Комсостав 57-го особого корпуса охраняемого района не изучал. Рекогносцировок пограничных районов не было. Полевой выход с комсоставом был один, в 1939 г. Бойцы отвлекались на лесозаготовки на длительные сроки. К моменту японского нападения бойцы в большинстве своем оказались на дровозаготовках.

Выбрав район действий, японцы приступили к его изучению. Задолго до военного выступления они произвели рекогносцировку избранного района, издали отличные карты, совершили много полетов не только в приграничной полосе, но и над монгольской территорией. С комсоставом предназначенных для операции частей и соединений были проведены полевые выезды. Войска обучались с учетом условий данной местности.

С января 1939 г. японцы начинают устраивать провокации в районе Халхин-Гола. 16 января начальник 7-й заставы и помощник начальника 4-го монгольского погранотряда были обстреляны с дистанции 500 м пятью японо-маньчжускими всадниками.

17 января в двух километрах западнее Номон-Кан-Бурд-Обо 13 японо-маньчжур (иногда их называли японо-баргутами) напали на сторожевой дозор в составе начальника заставы и двух цириков[101]. Монгольские пограничники вынудили японо-маньчжур отойти, но те через короткое время вместе с подошедшим подкреплением из двадцати человек окружили пограничников. Один раненый цирик вышел из окружения, а начальник заставы и второй цирик с ручным пулеметом были взяты в плен.

28 января в районе места боя была найдена 21 листовка, сфабрикованная японо-маньчжурами, за подписью захваченного в плен начальника 7-й заставы, призывающая к разрыву дружественных отношений между МНР и СССР.

29 января на этом же участке группа японо-маньчжур из 50 человек пыталась захватить сторожевой пост без прикрытия огня. Пограничники, не открывая огня, отошли в глубь своей территории. 30 января ночью и 31 января эти попытки повторились.

8 февраля пограничники открыли огонь по отходящей группе японо-маньчжур, проникшей в глубь территории Монголии на 4 км. В результате перестрелки был ранен один японо-маньчжур, которого подобрали монгольские пограничники.

17 марта пограничниками был убит один японо-маньчжур на территории МНР. По визитной карточке и фотографии, найденной у убитого, определили, что он японец по фамилии Кавано-Канцира, начальник отдела Ту-Цюаньской полиции.

В середине мая 1939 г. японцы приступили к развертыванию боевых действий.

11 мая около двухсот японо-маньчжуров в сопровождении грузового автомобиля и пикапа, вооруженные ручными пулеметами и 50-мм минометами, нарушив границу МНР в районе Номон-Кан-Бурд-Обо, совершили нападение на монгольскую заставу численностью в 20 человек и преследовали их до реки Халхин-Гол, проникнув в глубь территории МНР на 20 км. К пограничникам подошло подкрепление, и завязался бой, длившийся около 12 часов. Нарушители были отброшены.

14 мая триста японо-маньчжурских всадников вновь нарушили границу МНР, заняли Дунгур-Обо и вышли к реке Халхин-Гол.

15 мая пограничники наблюдали в районе Дунгур-Обо до семисот всадников, семь бронемашин, один танк и автомашины с пехотой.


Япония. Незавершенное соперничество

Бомбардировщик P1Y1 «Гинга»


С 14 мая начались полеты японской разведывательной и бомбардировочной авиации над Восточной Монголией, сопровождавшиеся обстрелом и бомбометанием монгольских погранзастав. Так, 15 мая пять японских бомбардировщиков совершили налет на расположение 7-й заставы (западнее Дунгур-Обо) и сбросили 52 бомбы. В результате налета были убиты 2 и ранены 19 цириков.

Все эти события за период 11–15 мая явно указывали на то, что японцы развертывают серьезную операцию, но командование 57-го особого корпуса, беспечно относившееся к защите границ МНР, продолжало расценивать их как «мелкие пограничные пустяки».

В то время как в районе реки Халхин-Гол уже с 11 мая шли бои пограничников с регулярными японо-маньчжурскими войсками, поддерживаемыми авиацией, командование особого корпуса утром 15 мая выехало на лесоразработки за 130 км от Улан-Батора.

Только приказ наркома обороны К.Е. Ворошилова от 16 мая заставил командование особого корпуса принять меры к приведению войск в боевую готовность и организации разведки.

17 мая к реке Халхин-Гол из Тамцак-Булака командованием особого корпуса были направлены 6-я кавалерийская дивизия МНР, разведгруппа от стрелково-пулеметного батальона 11-й танковой бригады, рота бронемашин и 76-мм батарея с весьма ограниченной задачей — не ввязываясь в бои, «разведывать» противника. Командовал группой командир стрелково-пулеметного батальона Быков.

20 мая стрелково-пулеметный батальон 11-й танковой бригады выслал разведку на восточный берег реки Халхин-Гол. Разведчики были обстреляны с высоты Ремизова[102] и отошли обратно.

22 мая 6-я монгольская кавалерийская дивизия, переправившись на восточный берег Халхин-Гола и легко отбросив немногочисленные разведывательные части противника, к 8 часам вечера вышла к государственной границе.

К 8 вечера 25 мая 6-я кавалерийская дивизия занимала оборону:

15-й кавалерийский полк (60 сабель, четыре станковых пулемета, одно 45-мм противотанковое орудие) — 6–8 км северо-западнее Номон-Кан-Бурд-Обо.

17-й кавалерийский полк (80 сабель, два станковых пулемета, одно 45-мм противотанковое орудие) — 6 км западнее Номон-Кан-Бурд- Обо.

Сводный эскадрон (60 сабель, четыре станковых пулемета) — на южном берегу реки Хайластын-Гол (6 км юго-западнее Номон-Кан- Бурд-Обо).

Маневренная группа (три взвода, два станковых пулемета) — в 5 км восточнее устья реки Хайластын-Гол.

Артиллерия дислоцировалась на опорном пункте, 8 км восточнее устья реки Хайластын-Гол. Бронедивизон — на западном берегу реки Халхин-Гол, у устья реки Хайластын-Гол, откуда вел разведку на восток и север.

Отряд Быкова переправился на восточный берег Халхин-Гола с задачей выйти на линию 6-й кавалерийской дивизии монгольской армии: одной ротой — на левый фланг 15-го кавалерийского полка, другой ротой — на правый фланг сводного кавалерийского эскадрона.

До 20 мая действия японской авиации, в основном, выражались в бомбардировке отдельными самолетами погранчастей МНР. К 21 мая японцы, сосредоточив в районе боевых действий до двух-трех рот бомбардировочной и истребительной авиации, начали проявлять большую активность. 22 мая во второй половине дня произошел первый воздушный бой. В этот же день японцы сбили советский самолет Р-5, работавший по связи с 6-й кавалерийской дивизией. Одновременно японская авиация начала действовать над полем боя и производить глубокую разведку тыловых районов.

С повышением активности японской авиации командование особого корпуса, располагая данными о переброске новых авиачастей противника в район боевых действий, начало сосредотачивать воздушные силы на территории МНР. 70-й истребительный авиаполк (38 истребителей И-15) и 150-й смешанный полк (СБ и Р-5), дислоцировавшиеся на территории МНР, подтянулись ближе к линии фронта. К 26 мая из Забайкальского военного округа на аэроузел в район Тамцак-Булак перебросили 22-й истребительный авиаполк, в составе которого было 63 истребителя И-15 и И-16. Еще через несколько дней в Монголию прибыл 38-й бомбардировочный авиаполк в составе 59 двухмоторных бомбардировщиков СБ.

Теперь перейдем к дипломатическому аспекту конфликта. 19 мая 1939 г. японский посол в Москве господин Того был вызван на Кузнецкий Мост, в Народный комиссариат иностранных дел, где Молотов от имени советского правительства сделал ему официальное заявление: «Мы получили сведения о нарушении границы Монгольской Народной Республики японо-маньчжурскими войсками. Поскольку между СССР и МНР имеется пакт о взаимопомощи, то по поводу указанного нарушения границы МНР я должен сделать послу заявление. За последнее время, 11–12 мая и позже, имел место ряд нарушений границы МНР японо-маньчжурскими частями, которые напали на монгольские части в районе Номон-Кан-Бурд-Обо, а также в районе Донгур-Обо.

В воинских частях МНР имеются раненые и убитые. В этом вторжении в МНР участвовали также японо-маньчжурские самолеты. Имеются, таким образом, грубые нарушения границы МНР и другие недопустимые действия со стороны японо-маньчжурских частей. Я должен предупредить, что всякому терпению есть предел, и прошу посла передать японскому правительству, чтобы больше этого не было. Так будет лучше в интересах самого же японского правительства».

Японский посол немедленно передал в Токио текст заявления советского правительства. Но японское правительство даже не удосужилось ответить. Еще бы! 20 мая на совещании пяти японских министров было принято решение о присоединении Японии к военному пакту Германии и Италии. В такой ситуации командующему армией требовался хоть небольшой успех, чтобы оказать нужное воздействие как на колеблющихся членов собственного кабинета, так и на Германию. Теперь оставался «последний довод королей» — большие пушки.


Глава 25 Конфликт на озере Хасан | Япония. Незавершенное соперничество | Глава 27 Баин-Цаганское сражение