home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Очерк третий:

Мартин БОРМАН и русский народ

Совсем не случайно в 1939 году Гитлер сказал в доверительной беседе:

— Все, что я предпринимаю, направлено против России.

Это действительно было так. Мировая историческая наука единодушна в признании определяющего положения плана «Барбаросса» — похода на Советский Союз — во всем ходе Второй мировой войны. Это кодовое наименование — «Барбаросса» — придумал сам Гитлер. Сначала оно было сверхсекретным. Теперь о нем известно много.

Какое отношение имел Мартин Борман к плану «Барбаросса»? Самое непосредственное, и оно закреплено в документе, который он составил 16 июля 1941 года.

В документе говорится о совещании, где Гитлер, Геринг, Розенберг, Кейтель и другие установили основные черты режима, который должен был возникнуть на руинах Москвы и Ленинграда и обеспечить победоносное завершение войны. Ибо «Барбаросса» была не только военной операцией, а операцией политической, экономической и идеологической. Вот текст документа:

Секретный меморандум Бормана

«Ставка фюрера 16.7.1941 г.

Секретный документ государственной важности.

Запись для архива.

По указанию фюрера сегодня в 15 часов у него состоялось совещание с участием рейхслейтера Розенберга, рейхсминистра Ламмерса, фельдмаршала Кейтеля, рейхсмаршала (Геринга. — Ред.) и меня. Совещание началось в 15 часов и, включая перерывы на кофе, длилось до 20 часов.

Открывая совещание, фюрер заявил, что он хочет сделать несколько принципиально важных заявлений. Сейчас необходимо провести ряд мероприятий. Это доказывает, между прочим, бесстыдный выпад одной вишийской газетки, заявившей, будто война против Советского Союза есть война для всей Европы и ее, дескать, нужно вести на пользу всей Европе. Очевидно, вишийская газета хочет подобными намеками добиться того, чтобы из этой войны извлекали пользу не только немцы, но и все европейские государства.

Важнее всего, чтобы мы не выдавали всему миру наших целей. Это вовсе не нужно. Главное заключается в том, чтобы мы сами знали, чего мы хотим. Мы не должны затруднять себе путь излишней болтовней. Болтовня не нужна. Если у нас хватит сил, мы можем достичь всего; но того, что лежит за пределами наших сил, мы все равно достичь не сможем.

Перед лицом мировой общественности мы должны мотивировать наши шаги, руководствуясь тактическими соображениями. Мы должны сейчас действовать точно так, как в Норвегии, Дании, Голландии и Бельгии. Тогда мы ничего не говорили о наших намерениях, и мы поступим разумно, если и впредь будем делать так же.

Итак, мы снова будем подчеркивать, что вынуждены оккупировать территории, навести на них порядок и обеспечить безопасность; в интересах местного населения мыде обязаны позаботиться о спокойствии, снабжении, транспорте и т. д. и т. п. Для этого и вводятся наши порядки. Никто не должен догадываться, что эти порядки — окончательные. Все необходимые меры — расстрелы, выселения и т. д. — мы проведем несмотря ни на что.

Мы не должны наживать себе врагов преждевременно и без нужды. Мы должны действовать так, как будто осуществляем некий мандат. Однако для нас самих должно быть ясно, что из этих областей мы никогда не уйдем.

Речь идет о следующем:

Не мешать окончательному урегулированию, исподволь готовить его.

Подчеркивать, что мы несем свободу.

В частности:

Крым следует очистить от всех инородцев и заселить немцами. Бывшая австровенгерская Галиция подлежит включению в рейх. Наши отношения с Румынией сейчас хороши, но кто знает, как они сложатся в будущем! Поэтому надо быть готовым ко всему, в том числе быть готовым ко всему и в вопросе о границах. Не надо полагаться на благожелательство других — вот основа для наших отношений с Румынией.

В принципе речь идет о том, чтобы удобно разделить огромный пирог, дабы мы могли: во-первых, им овладеть, во-вторых, им управлять, в-третьих, его эксплуатировать. Русские теперь отдали приказ вести партизанскую войну за линией нашего фронта. Эта партизанская война имеет свои преимущества: она дает нам возможность истребить всех, кто идет против нас. Основные принципы:

Нельзя допустить существования каких-либо вооруженных сил западнее Урала — даже если для достижения этой цели нам пришлось бы вести войну сто лет. Все преемники фюрера должны знать: безопасность рейха обеспечена лишь тогда, когда западнее Урала нет чужеземной военной силы. Охрану этого района от всех возможных угроз берет на себя Германия. Железный принцип на веки веков: никому, кроме немца, не должно быть дозволено носить оружие!

Это особенно важно. На первый взгляд кажется — проще привлечь к военной помощи какие-либо другие, подчиненные нам народы. Но это ошибка! Это рано или поздно обратится против нас самих! Только немец может носить оружие — не славянин, не чех, не казак, не украинец!

Мы не должны вести «политику качелей», как в Эльзасе до 1918 года. Для англичан характерно, что они всегда равномерно преследуют одну цель и проводят одну линию. В этом отношении мы должны обязательно учиться у англичан. Следовательно, мы не должны ставить нашу политику в зависимость от личностей. И в этом смысле поведение англичан в отношении индийских князей дает нам пример. Только солдаты могут обеспечить устойчивость режима!

Завоеванные восточные области мы должны превратить для себя в райский сад. Они для нас жизненно важны. Колонии играют совершенно второстепенную роль.

Если мы уже сейчас приступим к отделению некоторых областей, то мы должны выступать в роли защитников прав и интересов населения. Соответственно этому надо подыскать формулировки. Мы говорим сейчас не о новой имперской территории, а о задачах, выдвигаемых войной.

В частности:

В Прибалтике должна быть взята под управление территория до Двины (по согласованию с Кейтелем).

Рейхслейтер Розенберг подчеркивает, что, по его мнению, в каждом комиссариате необходимо различное обращение с населением. На Украине мы должны были бы выступить с обещаниями в области культуры. Мы должны были бы пробудить историческое самосознание украинцев, должны были бы открыть университет в Киеве и тому подобное.

Рейхсмаршал не согласен. Он, напротив, считает необходимым в первую очередь позаботиться об обеспечении нашего продовольственного снабжения, обо всем остальном придется думать гораздо позднее. Побочный вопрос: существует ли вообще культурная прослойка среди украинцев или она есть только среди эмигрантов, находящихся вне пределов нынешней России?

Розенберг продолжает: он предлагает поддержать на Украине известные стремления к самостоятельности.

Рейхсмаршал просит фюрера сообщить, какие территориальные обещания он дал другим государствам.

Фюрер отвечает, что Антонеску хочет Одессу и Бессарабию, а также полосу, идущую от Одессы к западу и северо-западу.

На упреки рейхсмаршала и Розенберга фюрер возражает, что новая граница, которую просит Антонеску, мало чем отличается от старой. Затем фюрер подчеркивает, что венграм, туркам и словакам не обещано ничего определенного.

Затем фюрер ставит на обсуждение вопрос — стоит ли бывшую австровенгерскую часть Галиции включать в генерал-губернаторство. В ответ на возражения фюрер решает, что эта область (Лемберг)[4] не войдет в генерал-губернаторство, а будет лишь подчинена по совместительству рейхсминистру Франку.

Рейхсмаршал заявляет, что считает нужным включить в состав Восточной Пруссии некоторые районы Прибалтики (например, Белостокские леса).

Фюрер подчеркивает, что вся Прибалтика должна стать частью империи.

Точно так же должен стать частью империи Крым с прилегающими районами (область севернее Крыма). Эти прилегающие районы должны быть как можно больше.

Розенберг высказывает свои сомнения по части проживающих там украинцев.

(Попутно: многократно замечалось, что Розенберг слишком много уделяет внимания украинцам. Он хочет также значительно увеличить старую Украину.)

Фюрер далее подчеркивает, что и волжская колония[5] должна стать частью империи, точно так же, как бакинская область. Она должна стать немецкой концессией (военной колонией).

Финны хотят получить Восточную Карелию. Однако ввиду большой добычи никеля Кольский полуостров должен отойти к Германии.

Со всей осторожностью должно быть подготовлено присоединение Финляндии в качестве союзного государства. На Ленинградскую область претендуют финны. Фюрер хочет сравнять Ленинград с землей с тем, чтобы затем отдать его финнам.

Рейхслейтер Розенберг поставил затем вопрос об обеспечении безопасности управления.

Фюрер обращается к рейхсмаршалу и фельдмаршалу, говоря, что он всегда настаивал на том, чтобы полицейские полки получили танки. Для применения полиции в новых восточных областях это чрезвычайно нужно, так как, имея соответствующее количество танков, полиция могла бы многое сделать. Впрочем, подчеркивает фюрер, обеспечение безопасности, естественно, весьма недостаточно. Однако рейхсмаршал построит свои учебные аэродромы в новых областях, и, если это будет нужно в случае восстания, Ю-52 смогут сбрасывать бомбы. Гигантское пространство, естественно, должно быть как можно скорее замирено. Лучше всего этого можно достигнуть путем расстрела каждого, кто хотя бы бросит косой взгляд.

Фельдмаршал Кейтель подчеркивает, что надо сделать местное население ответственным за свои собственные дела, так как, естественно, невозможно ставить охрану у каждого поста, у каждого вокзала. Местные жители должны знать, что будет расстрелян всякий, кто проявляет бездействие, и что они будут привлекаться к ответственности за всякий проступок.

На вопрос рейхслейтера Розенберга фюрер ответил, что нужно возродить газеты, например, и для Украины, чтобы получить возможность влиять на местное население.

Рейхслейтер Розенберг просит предоставить ему соответствующее служебное здание. Он просит передать ему здание советского торгпредства на Литценбургер-штрассе. Министерство иностранных дел, однако, придерживается мнения, что это здание является экстерриториальным. Фюрер отвечает, что это — чепуха. Рейхсминистру д-ру Ламмерсу дается поручение сообщить министерству иностранных дел, что дом должен быть немедленно передан Розенбергу без дальнейших переговоров».

Таковы наиболее важные фрагменты записи совещания в ставке Гитлера 16 июля 1941 года. Борман делал заметки отнюдь не для истории, а для себя и своей канцелярии. Он очень мало заботился о стиле. Еще меньше Борман заботился о том, чтобы навести благообразный грим на участников совещания. Правители третьего рейха предстают перед нами во всей своей отвратительной правдоподобности. Они не лгут («мы должны знать, чего мы хотим»), не притворяются миротворцами, не сюсюкают со своими сателлитами («кто знает, какими отношения станут в будущем»). Все сантименты отброшены! Именно поэтому запись Мартина Бормана мы можем рассматривать как своего рода пособие для изучения исторического феномена, носящего название: планы, направленные против Советского Союза.

Как хорошо известно, планы захвата Советского Союза разрабатывались нацистской верхушкой длительно и многосторонне. Генеральный штаб был занят в основном военной стороной, Герману Герингу была поручена подготовка экономической эксплуатации восточных территорий, Альфред Розенберг занимался проблемами будущей оккупационной администрации, Генрих Гиммлер готовил аппарат истребления. Чем же занимался Борман? Его функция была не менее важной. Он надзирал над тем, чтобы общая концепция порабощения советских народов и последующего их истребления была воплощена в жизнь.

Бывший адъютант Розенберга д-р Вернер Кёппен, живший после войны в Мюнхене, вспоминал как-то в беседе со мной, что Гитлер очень часто во время своих высказываний за обеденным столом возвращался к проблемам «восточной политики», что служило Борману основой для соответствующих директив. Кёппен, в свою очередь, сообщал о них Розенбергу. Например:

10.9.1941

«По поводу захвата Шлиссельбурга фюрер высказался о судьбе Петербурга. Здесь должен быть показан пример, и город совершенно исчезнет с лица земли».

19.9.41

«Славяне подобны семье кроликов, которая никогда не перейдет за семейные границы — если ее к этому не принудит господствующий слой. Всеобщая дезорганизация для них является естественным и желанным состоянием. Все данные им знания в лучшем случае остаются полузнанием, которое делает их недовольными и анархичными. Поэтому нельзя допустить основание университета в Киеве. Кроме того, от Киева едва ли что-нибудь останется. Тенденция фюрера, направленная на разрушение крупных русских городов как предпосылку устойчивости нашего владычества в России, находит поддержку со стороны рейхскомиссара (Коха. — Л.Б.). Он хочет по возможности разрушить украинскую промышленность, дабы вернуть пролетариат в деревню. Саксонская промышленность получит необыкновенные возможности сбыта готовых товаров и ширпотреба на русском рынке. Ежели вдобавок ввести государственную монополию на столь необходимые товары, как алкоголь и табак, то население на оккупированных территориях будет целиком в наших руках. Кох подчеркнул, что надо с самого начала быть жестким и жестоким и не повторять ошибку 1917/18 годов, когда мы были то податливыми, то строгими. Кстати, генерал Эйхгорн был убит не большевиками, а украинскими националистами. Фюрер назвал образцом для нашего управления на Востоке английское господство в Индии. Для немецкой нации должно быть обеспечено теснейшее народное содружество и образование, по отношению к иным надо осуществлять абсолютное господство».

24.9.41

«Фюрер говорил о русском народном характере и заметил, что украинцы так же ленивы, неорганизованны и нигилистическо-азиатски настроены, как великороссы… Граница между Европой и Азией проходит не на Урале, а там, где кончаются поселения племен германского толка и начинается славянство. Наша задача — максимально отодвинуть эту границу на восток, и если надо, — то за Урал. Таков извечный закон силы, согласно которому Германии самой историей даровано право подчинять малоценные народности, господствовать над ними и силой побуждать их к полезному труду».

9.10:41

«Город (Москва) будет окружен и стерт с лица земли».

…И так далее. Как же действовал в этом контексте Борман? Это можно проследить на одном примере: 22 июля 1942 года, через год после начала войны на Востоке, Борман, будучи в полевой ставке фюрера в Виннице, решил проехаться по украинским деревням. В сопровождении лейб-врача Гитлера профессора Брандта Борман совершил это путешествие и вечером изложил Гитлеру некоторые мысли, которые у него возникли. Первое, что бросилось рейхслейтеру в глаза, — это были дети (что, впрочем, было вполне естественно). Но все естественное получало в глазах Бормана неестественный характер. Борман заметил, что в деревнях очень мало мужчин и очень много детей. Второе: он увидел мало детей в очках, и у всех были хорошие зубы. Гитлер слушал очень внимательно и сделал несколько замечаний.

Сохранилась стенограмма этого разговора. Борман долго распространялся о том, что надо воспрепятствовать росту славянского населения. Он воскликнул:

— Мы заинтересованы лишь в том, чтобы эти русские, или, как их называют, украинцы, не так быстро плодились. Ведь в один прекрасный день мы заселим немцами все земли, принадлежавшие русским…

Гитлер согласился с рассуждениями своего ближайшего подручного. Он заявил, что население оккупированных территорий должно оставаться как без здравоохранения, так и без образования. Вот выдержка из стенограммы:

«Ненемецкое население не должно получать образования. Если мы совершим эту ошибку, то сами посеем семена будущего сопротивления нашему господству. Конечно, надо оставить школы, за посещение которых они должны будут платить. Но учить там надо не больше, чем пониманию знаков уличного движения. По географии пускай примерно знают, что столица империи зовется Берлином и каждый должен раз в жизни в ней побывать…»

Дальше все произошло по излюбленному методу Бормана, превращавшего смерть в параграфы и параграфы — в смерть. Он уселся за письменный стол. Вскоре была готова директива в адрес Розенберга. Она содержала следующие принципы обращения с населением Советского Союза:

«Если женщины и девушки на оккупированных восточных территориях производят аборты, то мы должны это только приветствовать. Немецкие юристы не должны против этого возражать. По мнению фюрера, следует допустить в оккупированных восточных областях интенсивную торговлю противозачаточными средствами, так как мы не заинтересованы в росте ненемецкого населения…

Немецкие органы здравоохранения ни в коем случае не должны действовать на оккупированных восточных территориях. Не может быть и речи о производстве прививок ненемецкому населению и о других профилактических медицинских мерах.

Ненемецкое население не должно получать образования, кроме низшего. Если мы совершим эту ошибку, то сами родим будущее сопротивление. По мнению фюрера, вполне достаточно, ежели лица ненемецкой национальности, в том числе так называемые украинцы, научатся читать и писать.

У ненемецкого населения мы ни в коем случае и никакими мерами не должны воспитывать «чувство господ». Необходимо обратное.

Вместо нынешнего алфавита впредь подлежит ввести в школах нормальный алфавит».[6]


Кроме этих шести пунктов, Борман сообщал Розенбергу: немцы не должны жить в украинских городах, им следует сооружать специальные поселки. Украинские и русские города не подлежат благоустройству. Немецкие поселения должны всем отличаться от русских — вплоть до внешнего вида…

Можно задуматься: если только одна поездка Бормана имела такие последствия, то сколько планов обсуждалось Гитлером и Борманом в часы их многочисленных бесед с глазу на глаз!

Список документов Бормана, касающихся оккупационной политики, очень длинен и по-своему «разнообразен». К примеру, среди них: письмо Розенбергу от 19 апреля 1941 года о конфискации в России предметов искусства; письмо от 28 ноября 1941 года о недостаточно жестком обращении с советскими военнопленными; протокол от 17 ноября 1942 года о режиме на оккупированных территориях; циркуляр от 29 ноября 1943 года о необходимости жестокого обращения с военнопленными; письмо от 11 января 1944 года о вывозе товаров с оккупированных территорий; декрет от 13 сентября 1944 года об использовании военнопленных для принудительного труда.

Как одержимый Борман повторял варварские идеи Гитлера и как одержимый требовал их осуществления. 19 августа 1942 года Борман писал в одном из своих меморандумов:

«Славяне должны работать на нас. Когда они не будут нам нужны, пусть издыхают. Прививки и немецкое здравоохранение для них излишняя роскошь. Весьма нежелательна славянская плодовитость. Образование — опасно. Достаточно, если они смогут считать до 100. Следует разрешить только такой масштаб образования, который создаст из них приличных подручных. Религию мы оставим как средство отвлечения. Питание дадим такое, чтобы не умирали. Мы — господа, мы стоим на первом месте!»

Борман был верен себе: он стремился предусмотреть все до малейших мелочей. Именно он разработал в 1942 году план увоза с Украины в Германию 400–500 тысяч женщин в течение трех месяцев. Но педантичный рейхслейтер хотел, чтобы даже после смерти они подверглись унижению. Вот строки из его директивы от 5 ноября 1941 года, касающейся погребения русских:

«Для перевозки и погребения трупов гробов не предоставлять. Трупы должны полностью прикрываться крепкой бумагой (промасленной, просмоленной или, если возможно, асфальтовой бумагой) или каким-либо другим подходящим материалом. Перевозка и погребение должны проводиться незаметно. Если нужно похоронить несколько трупов, то должны быть захоронены рядом, а не друг на друге в соответствии с местными обычаями относительно глубины могил. В тех случаях, когда захоронение происходит на кладбищах, следует выбирать отдаленное место. Обряды или украшение могил не допускать».

Борман был далеко не одинок, в его руках были не только параграфы и директивы. Для осуществления идей меморандума от 16 июля он нашел подходящих июдей. Одного из них звали Эрих Кох. Они были связаны давней дружбой по территористическим актам 20-х годов. Когда Кох был назначен рейхскомиссаром Украины, Борман обеспечил, чтобы Кох был подчинен не только Розенбергу, но и ему.

Роль Бормана в создании и осуществлении колонизаторских планов на Востоке неоспорима, и мой собеседник д-р Кёппен даже позволил себе (по его собственному признанию, преувеличенную) формулировку: не кто иной, как Борман виновен в том, что Германия проиграла войну на Востоке. Своим преувеличением мой собеседник хотел подчеркнуть одну мысль, которую мне неоднократно приходилось слышать из уст ряда деятелей рейха (особенно бывших сотрудников министерства Розенберга): все пошло бы иначе, если бы Гитлер слушал не Бормана и Коха, а Розенберга.

Но существовали ли в действительности две антагонистические концепции политики на восточных тер риториях? Так ли далеко расходились Розенберг и Борман?

О том, что в верхушке рейха шла непрерывная, изнурительная междоусобная и межведомственная борьба, — об этом спорить не приходится. Архивы свидетельствуют о ней, причем порой приходится поражаться тому, сколько энергии тот же Борман или тот же Розенберг вкладывали в защиту своих ведомственных и личных позиций. Но это, так сказать, форма существования рейха. А содержание?

Наиболее важное различие, которое хотят видеть между концепциями Розенберга и Гитлера (Бормана), сводится к тому, что первый якобы хотел создать на территории СССР отдельные государственные образования, а Гитлер в сем отказал; далее Розенберг хотел привлечь к этому процессу население, а Гитлер и Борман категорически ему воспротивились. Однажды они даже напомнили Розенбергу о его концепции. (Это было в 1943 году.) На эти напоминания и упреки Розенберг ответил:

— Народы Востока потеряли право на собственное политическое формирование, потому что они с момента начала войны не пошли навстречу нам своими революционными действиями…

Вот он, сторонник «государственности» Розенберг! Для него «право на собственное политическое формирование» было не целью, а методом, а когда метод оказался негодным, он был без сожалений отброшен.

Действительно, в своих первых набросках оккупационной политики Розенберг говорил о возможности создания каких-то государственных образований на территории СССР. Но каких? Так, 20.4.41 года он прямо говорил о России как «объекте немецкой мировой политики». Своей целью он считал «ослабление России» путем «полной ликвидации государственного аппарата». «Остатки русского государства» должны были быть «оттеснены далеко от немецких границ». Вот его слова: «В нашу обязанность не входит кормить русский народ. Это жестокая необходимость, которая стоит вне пределов чувств».

Чем эти формулы уступают формулам Бормана? Ничем. Да, собственно говоря, и сам Гитлер говорил о создании «республик без сталинского духа». Те же «государства», о которых рассуждал Розенберг в начале войны, скорее были административными комплексами (Великороссия, Белоруссия, Украина, Крым, Прибалтика, Кавказ, Туркестан). Когда же война началась, то и самому слепому из оккупационных генералов было ясно, что о каком-либо привлечении советского населения к осуществлению целей Гитлера и речи быть не может. Вспомним бормановский протокол совещания от 16 июля 1941 года, который лег в основу официального курса министерства Розенберга (оно ведь и было основано на следующий день после совещания): там идет речь о рейхскомиссариатах и более ни о чем…

Конечно, в «тонкостях» могли быть расхождения. Если взять, к примеру, Украину, то Розенберг, базируясь на своих старых связях с украинской националистической эмиграцией (и на ее иллюзиях), считал, что ему на Украине удастся создать более значительный слой коллаборационистов. Ему вторили деятели абвера, которые имели в запасе своих собственных «украинских гетманов». Как известно, последние даже пытались при захвате немцами Львова в 1941 году установить там власть некоего «украинского правительства», однако этот эксперимент был немедля отменен — кстати, не без участия органов министерства Розенберга.

Любопытен такой штрих: в 1944 году, когда оккупанты уже были изгнаны с Украины, в «безработном» министерстве Розенберга стали составлять планы на случай того, ежели вермахт снова вернется в Киев и Донбасс. Например, бывший генеральный комиссар Киева Магуниа рекомендовал «политику железного кулака в бархатной перчатке». А заведующий отделом имперского комиссариата Украины Лабе выступил с широковещательной программой «европеизации Украины» (!). По его мнению, Германия «на основе своей превосходящей демографической, военной и экономической силы представляет единственную руководящую силу в Европе», а каждый народ должен получить в этой новой Европе позицию, соответствующую его «зрелости, доброй воле и производительности». Однако это великодушное предложение автор сразу ограничивал: «Есть народы, которые неспособны находиться под определенным руководством. Ими необходимо владычествовать»… Подобное место он и отводил Украине, которая должна была быть «настолько сильно занята полицией и войсками, дабы было навсегда покончено с партизанским движением». Сама Украина должна стать «единой политической и экономической областью, т. е. не делиться на тыловые районы отдельных групп армий или на разные рейхскомиссариаты». По мысли Лабса, должны быть созданы некие органы самоуправления, обладающие «некоторой самостоятельностью». Как видно, чиновники «восточного министерства» научились немногому!

Все построения, имеющие целью сконструировать мнимую «проукраинскую политику» Розенберга, следует расценивать в свете ряда фактов, которые касаются окончательных целей немецких оккупационных властей на Востоке. Ведь в конце концов важны не средства (железный кулак, бархатная перчатка, университет в Киеве, виселицы в Умани), а цель. Целью же было уничтожение славянства как такового и заселение освобожденного жизненного пространства. Как относилось к этому плану министерство Розенберга?

Этими вопросами там ведал д-р Эрхард Ветцель, человек, воспитанный отнюдь не Борманом. Один из деятелей «восточного министерства» в беседе со мной назвал Ветцеля «фантастом». Мне показалось это преувеличением, а когда я познакомился с некоторыми документами, то увидел, что г-н Ветцель был человеком вполне реальных дел.

Еще в ноябре 1939 года, будучи руководителем главного консультационного отдела Расово-политическо-го ведомства НСДАП, он составил совместно с д-ром Г.Хехтом меморандум под заголовком: «Вопрос обращения с населением бывших польских земель с расово-политической точки зрения». Там есть раздел о заселении этих земель, в котором читаем следующее: немецкое население должно получить «естественное и господствующее положение» — особенно в городах, в селе же должны быть созданы зоны военных поселений. «Дворы этих зон должны… давать их владельцам политическое и экономическое чувство немецкого господства». Земля не должна принадлежать полякам — даже ассимилированным, а в принципе польское население следует «вывезти». Ветцель и Хехт прикинули, что переселению подлежит около 150 000 человек.

Свои воззрения на политику поселений д-р Ветцель тогда излагал теоретически — Польша только-только была захвачена. Зато впоследствии он имел возможность заниматься практикой. Так, он принимал участие в совещаниях у палача евреев Эйхмана. Он же 25 октября 1941 года писал рейхскомиссару «Остланда» Генриху Лозе о предложении создать душегубку при помощи выхлопных газов (идея сотрудника канцелярии Бормана Брака). Как явствует из одного документа, подписанного самим Розенбергом, Ветцель тесно сотрудничал как с Браком, так и с Эйхманом. Поэтому неудивительно, что ему пришлось участвовать в ряде совещаний по проблеме переселения немцев на «освобождаемые» восточные территории, что впоследствии стало объектом зловеще известного «Генерального плана Ост», выработка которого была сосредоточена в руках СС, в частности, Главного управления имперской безопасности и Ведомства по сохранению немецкой расы. Одно из таких совещаний состоялось 4 февраля 1942 года и разбирало частный вопрос — проблемы поселения и германизации в Прибалтике.

Документ этот любопытен по ряду обстоятельств. Во-первых, мы встречаем в нем кое-кого из знакомых. Например, того самого Лабса или д-ра Петера Клейста, который после войны выдавал себя за «друга советских народов», а 4 февраля 1942 года вполне хладнокровно обсуждал планы, в которых советские люди должны были играть роль — в лучшем случае! — подопытных кроликов. Далее, протокол дает нам прямое сопоставление точек зрения: представитель СС Шуберт откровенно заявлял, что «все расово-нежелательные должны быть эвакуированы на Восток» (читай — уничтожены в лагерях смерти и Западной Сибири), а чины министерства Розенберга (Клейст, Ветцель и др.) считали, что высылать надо, но «добровольно». (Так и записано: «нежелательные элементы должны быть отправлены в русские области по возможности добровольно».)

Так выглядела практика — и она была при всем различии метода направлена к одной цели: порабощению народов Советского Союза и их массовому уничтожению. Такова была цель мельком упоминавшегося в записке Ветцеля от 4 февраля 1942 года «генерального плана «Ост». Кстати, именно по этой записке немецкий ученый д-р Хейбер сумел найти след этого важнейшего элемента нацистского планирования. Как он рассказывал мне, при каталогизации документов Нюрнбергского процесса, которые в свое время не были достаточно глубоко изучены, он наткнулся на документ N0-2585 с упоминанием «генерального плана», а затем на другие.

О данном плане шла речь во время одного из нюрнбергских процессов (дело Грейфельта). Как говорил заместитель Грейфельта Рудольф Кранц, «целью этого плана было заселение немцами крупных районов на Востоке. Предпосылкой для этого была передислокация местного населения в другие районы» (N0-4718). В общем, примерно то, о чем писал Ветцель в 1939 году! В основе же лежали идеи Гитлера и Гиммлера о полной колонизации Востока (кстати, Гиммлер хотел поселить здесь даже всех немцев из США, Латинской Америки и Африки, о чем говорил 23 апреля 1942 года). Профессору оберфюреру СС Конраду МейерХетлингу было дано задание, как он сам показывал 28 июня 1947 года, сделать расчет — сколько можно будет за 25 лет поселить здесь немцев? Он же добавил, что это был одновременно расчет того, сколько надо будет уничтожить славян за те же 25 лет. Документ рассылался по различным ведомствам, в том числе в ведомство Розенберга, откуда последовало заключение — опять того же д-ра Ветцеля.

Расчеты «Генерального плана» были сделаны вполне конкретно. На «восточные территории» надо было переселить 4 миллиона 555 тысяч немецких поселенцев, что обошлось бы рейху в 66,6 миллиарда рейхсмарок (в течение примерно 30 лет). В свою очередь на соответствующих территориях должно было остаться лишь 14 миллионов «инородцев». Это означало бы — если учесть, что под соответствующими территориями понималась вся европейская территория Советского Союза до линии Ладожское озеро — Валдай — Брянск и далее на юг до Крыма, — уничтожение (или «переселение» в Западную Сибирь) примерно 50 миллионов человек. Далее, из Польши надо было бы «выселить» еще 16–20 миллионов человек.

Я не могу отказать себе — привожу полностью документ д-ра Ветцеля, достаточно красноречиво свидетельствующий о конечных целях немецкой оккупации на Востоке.


«1/214, государственной важности

Совершенно секретно

Берлин, 27.4.1942.


Осмотр всех штолен. М.Б. (беседа) с Г.Шенком. | Человек за спиной Гитлера | ЗАМЕЧАНИЯ И ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПЛАНУ «ОСТ» РЕЙХСФЮРЕРА СС.