home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Берлин, 5 февраля 1938 года

Адмирал Вильгельм Канарис вошел в свой кабинет и прошел к письменному столу. Он только вчера вернулся из Испании и предполагал, что здесь, в Берлине, уже набралось достаточно срочных дел. Он сел за стол, слегка ослабил узел галстука и начал перебирать лежащие перед ним папки с бумагами. От этого дела его оторвал телефонный звонок. Звонил генерал Бек. Бек скороговоркой, взволнованно сообщил, что весь генеральный штаб в смятении: только что получен приказ об отставках фельдмаршала фон Бломберга и генерала фон Фрича.

От такой новости Канарис чуть не потерял дар речи.

— На каком основании? — чуть ли не шепотом спросил он.

— Этого еще никто не знает, — ответил Бек, — мы сами все в полной растерянности. Могу сказать только одно, что грядет что-то огромное и непредсказуемое.

К этому моменту Канарис уже успел прийти в себя.

— Хорошо, я сейчас же выезжаю к вам, в генштаб. Попробуем во всем этом разобраться.

По дороге в генштаб Канарис судорожно пытался разобраться в ситуации. Он прекрасно знал, что в последнее время, особенно после того, как генералитет высказался о неготовности Германии к большой войне, его высшие чины вызывали у фюрера только раздражение, но адмирал никак не думал, что фюрер пойдет на такие крайние меры. Канарис уже давно неразрывно связал свою судьбу с вермахтом, поэтому любой удар по этой организации он рассматривал как удар лично по нему.

Прибыв в генштаб, он сразу же прошел к Кейтелю.

— Вы мне можете рассказать, что происходит? — с порога выпалил он, забыв о всякой субординации.

Кейтель устало провел рукой по лицу и рассказал все, что ему самому было известно. И тут Канарис взорвался, он всегда был очень корректен даже в разговорах с подчиненными, но сейчас он забыл обо всем: забыл даже, что разговаривает со страшим по должности. Кейтель смотрел на шефа абвера и не узнавал его: вечно сдержанный, спокойный, говорящий почти шепотом, адмирал стоял перед ним, раскрасневшись, и в полном смысле слова кричал:

— Вы понимаете, что вы сделали! Да уж лучше бы вы передали все это прямо в руки Гейдриха или Гиммлера — сэкономили бы им время. Как вы могли, вы, штабной генерал, даже не вспомнить, что в вашем распоряжении есть разведка! Мои люди докапываются до тайн других государств, а происхождение этих подделок они бы выяснили в течение суток! Вам что, не известно, что у нас есть отдел по наблюдению за связями высших офицеров. И это их дело, а не какого-то там гестапо. Еще год назад гестапо бы не посмело вызвать к себе на допрос самого захудалого ефрейтора! И вот дожили!

Он схватил со стола телефонный справочник, нервно полистал его, а затем, ткнув в какую-то страницу пальцем, бросил раскрытый справочник перед генералом.

— Вот видите, — уже начиная успокаиваться, сказал он, — здесь всего-то четыре бабы с фамилией Грюн. Мои люди выяснили бы кто есть кто за два-три часа.

Он вдруг устало уселся на стоящий рядом стул.

— Но Бломберг даже не стал оправдываться, он просто подал в отставку, — плаксиво сказал Кейтель.

— Бломберга вы уже отдали, — тихо и устало сказал адмирал. — Давайте думать, что нам делать с фон Фричем. Думаю, надо настоять на суде офицерской чести. Я подумаю о подходящей фигуре для судьи и сообщу вам. Надо как следует дать по рукам этим выскочкам из гестапо.

— Я уже говорил на эту тему с Беком, — подхватил Кейтель.

— И что?

— Он со мной согласился, но сказал, что надо быть «очень тактичным, а вдруг он и в самом деле гомосексуалист?»

— Да… — только и смог выговорить Канарис.


Когда Канарис, вернувшись в свое ведомство, шел по коридору к своему кабинету, он вдруг на несколько секунд задержался перед одной из дверей, а потом решительно ее открыл.

За дверью был стандартный для его ведомства рабочий кабинет: справа письменный стол, слева — шкаф для бумаг, перед столом — стул для посетителей. За столом сидел подтянутый мужчина, на вид лет сорока пяти. Мужчина был одет в прекрасный, хорошо сшитый костюм и белоснежную рубашку с галстуком, его прическа была безупречна, усики очень аккуратно подстрижены и вообще у него был вид завзятого светского щеголя. За его спиной на стене висела аккуратная табличка, на которой красивыми буквами было написано: «Орел мух не ест».

— Зайдите ко мне, подполковник, — сказал ему Канарис.

Только сейчас, проходя мимо этой двери, Канарис понял, кто ему нужен для того, чтобы разобраться наилучшим образом с этим делом. Это был подполковник Ганс Остер. Познакомившись еще в 1931 году в штабе 6-й дивизии в Мюнстере, эти два человека очень быстро сошлись, хотя и представляли собой две яркие противоположности. Остер был вспыльчив, подвижен, любитель пошутить и посмеяться, обладал двумя губительными для себя страстями — к лошадиным скачкам и к женщинам. Все, что попадало к нему в руки, он спускал на скачках, а остальное тратил на женщин. В 1932 году у него случился бурный роман с женой одного из резервистов, разразился скандал, который закончился судом чести и отставкой Остера. Год Остер перебивался случайными заработками, а в 1933 году тогдашний шеф абвера Патциг пригласил его к себе на работу, но когда заметил, что Остер дошел до того, что пытается сортировать его посетителей по принципу, «кого пускать, а кого и выдворить», перевел его в третий, Центральный отдел абвер, ведающий кадрами. В этом отделе Остер с присущей ему энергией и умом с удовольствием начал плести нити заговоров и устраивать головокружительные интриги. Будучи потомственным аристократом, Остер с презрением относился к СС и боготворил вермахт.

Остер вошел в кабинет адмирала буквально следом за ним. Когда хозяин кабинета занял место за своим рабочим столом, подполковник встал перед ним, поправил усики ногтем большого пальца и, улыбнувшись, произнес:

— Мой адмирал, мои паруса уже подняты, и я готов по вашему приказу отправиться по бурному морю в любом направлении.

— Дело очень серьезное, Ганс, — сказал Канарис, после чего описал ему так взволновавшие вермахт события.

Остер слушал своего шефа, расхаживая из угла в угол по кабинету и играя своими тонкими наманикюренными пальцами. Когда адмирал закончил, он сказал:

— Я уже знаю об этом. Мои люди мне только что все доложили. Пожалуй, я даже знаю больше. Гестапо нашло некого Шмидта и даже устроило Фричу очную ставку с ним. Узнать, где они его держат, это не проблема. Баварца Джо найти тоже не сложно: его настоящее имя Мартин Вайнгертнер. Но учтите, за Фрича уже попытался заступиться Хоссбах — теперь у фюрера новый адъютант. А вот что касается представителей из министерства юстиции, то, думаю, сделаем так. Скорее всего, экспертизу по этому делу будет проводить обер-регирунгсрат Иоганес фон Донаньи. Он даст заключение о необходимости «суда высших командующих вермахата». Он это сделает: уже давно работает на нас. В судьи он скорее всего порекомендует Карла Зака, но об этом я еще с ним сегодня переговорю. Главное для нас заполучить свидетелей.

— Действуйте, Ганс, — согласился Канарис. — Если потребуется моя помощь, то можете без стеснения обращаться в любое время дня и ночи. На карте стоит судьба Германии.


Берлин, 4 февраля 1938 года | Бумеранг Гейдриха | Историческая справка