home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 25

«Соломенный дом» был очень старым, на бревенчатом каркасе, и для своего времени крепко сколоченным.

Огонь пощадил только две из несущих свай. Вытесанные из дуба, они оказались неподвластны огню, и теперь торчали посреди пепелища, как обгоревшие остовы деревьев. Фундамента под домом не было, и, как все те же деревья, величественные конструкции уходили нижними оконечностями глубоко в землю.

Потемневшее пепелище больше походило на остатки лесного пожара, чем на сгоревшее жилье. Уэксфорд, вглядываясь в руины из окна автомобиля, вспомнил, как понравился ему дом Вирсонов, когда он впервые увидел его. Коттеджик, похожий на яркую коробку из-под шоколадных конфет, с розовыми кустами у входа и садиком, который так и просился на открытку. Тот, кто решился на поджог, наслаждался крушением красоты, искал восторга в разрухе ради разрухи. Уэксфорд больше не сомневался: поджог был преднамеренным.

Главным мотивом могло быть отмщение, но нельзя исключать и страсть разрушать. Последнее вносило свой привкус, добавляло восторга.


В гараже «Соломенного дома» хранились двадцать двухгаллонных канистр с бензином и канистр десять, не меньше, с керосином. Стояли они в ряд вдоль стен гаража, и большая часть пришлась на ту из стен, которая оказалась общей с домом. Крытая соломой крыша тянулась и над гаражом.

Объяснение этому обстоятельству предложил Николас Вирсон: проблемы на Ближнем Востоке вынудили его матушку сделать запасы. Какие именно проблемы, он вспомнить не смог, но горючее хранилось в доме уже несколько лет, запасенное «на черный день».

Вот вам его и осветили, мрачно подумал Уэксфорд. Мелкой моросящей капели последних дней предшествовала долгая, сильная засуха. Следователи почти ничего в гараже не обнаружили: там мало что уцелело. Но что-то ведь подожгло эти канистры, должен же быть запал! Находка в виде огрызка обычной хозяйственной свечи, который уцелел каким-то чудом, закатившись под дверь, окончательно убедила их, что это поджог. Допущения и предположения следователя срабатывают далеко не всегда, но в этом случае сомнений не оставалось. Кусочек шнура пропитывается керосином, затем вставляется одним концом в канистру с керосином. Эта канистра с керосином со всех сторон обставлена другими канистрами, с бензином. Второй конец шнура обматывается вокруг свечи, поближе к основанию, свеча поджигается — и через два-три-четыре часа…

Пожарный сильно обгорел, но должен выжить. Джойс Вирсон погибла в огне. Уэксфорд сказал налетевшим на него газетчикам, что расценивает этот случай как убийство. Поджог и убийство.

— Кто знал о запасах горючего, мистер Вирсон?

— Наша уборщица. Еще парень, что помогает по саду. Думаю, мама говорила кому-то из друзей, знакомых. Да я и сам мог сказать кому-нибудь. Помню, однажды заехал мой добрый приятель, а в баке почти пусто, ну, я налил ему бензина, чтоб добрался до дому. Потом еще приезжали рабочие, подправить кровлю, обычно они устраивались в гараже, чтобы перекусить…

И перекурить, подумал Уэксфорд.

— Попробуйте вспомнить несколько имен.

Пока Энн Леннокс записывала имена, Уэксфорд вспомнил о разговоре, который только что имел с Джеймсом Фриборном, заместителем главного констебля. Сколько еще убийств ожидать, прежде чем будет найден преступник? Погибли уже пятеро. Это не просто резня, это уже бойня. Уэксфорду хватило выдержки не поправлять старшего, удержаться от ехидных замечаний, мол, оставшихся девяносто пяти, он надеется, все же не будет. Вместо этого он попросил, чтобы следственную комнату в усадьбе не трогали до конца этой недели, и получил пусть неохотное, но согласие.

Но только никакой больше охраны для девушки! Пришлось уверять, что ее не было и на прошлой неделе.

— Подобное может тянуться годами.

— Надеюсь, что нет, сэр.

Раздумья Уэксфорда прервал Николас Вирсон, справившийся, может ли он уйти, если вопросов к нему больше нет.

— Пока нет, мистер Вирсон. Вчера, когда мы ломали голову над причиной пожара, я спросил вас, где вы были во вторник вечером. Вы были настолько подавлены, что я не стал настаивать на расспросах. Теперь я вновь повторяю этот вопрос. Где вы были?

Вирсон колебался. Наконец выдавил из себя пару фраз, которые редко означают правду и тем не менее к которым часто прибегают в подобных обстоятельствах:

— Если говорить откровенно, я объезжал окрестности.

Опять две эти фразы в одном утверждении! Похоже, люди тем только и заняты, что «объезжают окрестности». В одиночку, поздно вечером, в самом начале апреля. В родном краю, где не осталось ни кочки, ни бугорка, которых они бы не знали, ни одного укромного местечка, куда хотелось бы вернуться днем. Еще понятное дело, будь человек в отпуске, в какой-то поездке, но у себя дома?

— И куда вы поехали? — терпеливо спросил Уэксфорд.

Вирсон и тут не изобрел ничего оригинального:

— Не помню. Просто ездил по округе. — И с надеждой добавил: — Ночь была прекрасная.

— Хорошо, мистер Вирсон. Когда вы оставили матушку и выехали из дому?

— Это я помню точно. В девять тридцать. Минута в минуту. — И снова добавил: — Я говорю правду.

— А где был ваш автомобиль?

— Снаружи, у дороги… Рядом с матушкиной… Мы никогда не ставим их в гараж.

Верно. Вам и не удалось бы. Места не было. Гараж был под завязку забит этими канистрами с горючим, только и ждавшими, когда пламя, пробежав по шнуру, коснется их, чтобы взлететь на воздух.

— Так куда же вы поехали?

— Я ведь уже сказал, никуда. Просто крутился вокруг. Когда я вернулся, вы знаете…

Через три часа. По времени все прекрасно рассчитано.

— Вы три часа разъезжали по окрестностям? За это время можно доехать до Хитроу и вернуться обратно.

Николас попытался невесело улыбнуться.

— В Хитроу я не ездил.

— Да я этого и не утверждаю. — Если этот человек так ничего и не скажет, придется считать самому. Он взглянул на лист бумаги, на котором Энн Леннокс записала имена и адреса тех, кто знал о бензиновых запасах: близкая подруга Джойс Вирсон, приятель Николаса, приехавший «с пустым баком», садовник, уборщица… — По-моему, здесь вы ошиблись, мистер Вирсон. Миссис Мью работает в Тэнкред-хаусе.

— Да-да. Но и на нас… э…э… на меня тоже. Дважды в неделю, по утрам. — Похоже, он испытал облегчение от перемены темы. — Поэтому она и оказалась в имении. Матушка ее рекомендовала.

— Понятно.

— Клянусь жизнью и всем, что есть святого, — торжественно проговорил Вирсон, — я не имею к случившемуся никакого отношения.

— Не знаю уж, что для вас святое, мистер Вирсон, — мягко ответил Уэксфорд, — но в данном случае, убежден, оно неуместно. — Сколько же раз ему приходилось слышать подобные клятвы? И почтенные мужи, и отпетые разбойники клянутся без продыху жизнями своих детей, что ума ну никак не приложат, почему их вдруг бес попутал. — Дайте мне знать, где вы будете, хорошо?

Едва ушел Николас Вирсон, как появился Берден.

— Вы же знаете, Редж, я тоже езжу домой этой дорогой. В четверть двенадцатого дом окружала кромешная тьма.

— Ни проблеска, ни света горящей свечи сквозь щель гаражной двери?

— Ведь не на миссис же Вирсон он нацелился, правда? Я к тому, что преступник слишком жесток, чтобы сентиментальничать, погибнет она или нет, и все же она просто жертва случая, а вовсе не намеченная цель.

— Думаю, вы правы.

— Я иду обедать. Хотите присоединиться? Сегодня готовят «тхай» — пирог с почками.

— Послушать вас — ну чистая телереклама.

Выйдя следом за Берденом из конюшен, Уэксфорд встал в небольшую очередь. Отсюда ему была видна только часть дома: высокая стена и несколько окон в восточном крыле. За одним угадывался силуэт Бренды Гаррисон, яростно трущей тряпкой стекло. Уэксфорд протянул тарелку за ломтем пирога с мятым картофелем и почками. Когда он снова взглянул в сторону дома, Бренды уже не было, а на ее месте стояла Дэйзи.

Понятно, не для того, чтобы протирать стекло: девушка вписалась в оконный проем и застыла в нем, опустив руки. Казалось, она пристально вглядывается вдаль, в густые леса, в голубоватую дымку на горизонте, и Уэксфорд подумал, что угадывает в ее глазах невыразимую печаль. В этой крошечной далекой фигурке сквозило такое отчаяние, что он восприняв как должное, когда она закрыла руками лицо и бросилась в глубь дома.

Берден, подняв голову, тоже смотрел в ту сторону. Помолчав с минуту, он подхватил тарелку с экзотического цвета и вида едой, банку коки и приладил сверху пустой стакан. Вернувшись в конюшни, он лаконично заметил:

— За ней охотился, правда?

— За Дэйзи?

— Он с самого начала за ней охотится. И когда подпалил тот шнур, опять же метил в нее, а не в Джойс Вирсон. Он думал, что Дэйзи будет там. Вы говорили, что Вирсоны приезжали сюда во вторник, приглашали поехать с ними, провести у них вечер, поужинать и остаться на ночь.

— Верно, но она отказалась. Держала оборону насмерть.

— Знаю. И знаю, что не поехала. Но преступник-то этого не знал. Он знал другое: Вирсоны ее уговаривали, и знал к тому же, что после обеда они вернулись, чтобы попробовать уговорить ее еще раз. Наверное, что-то его убедило: Дэйзи проведет эту ночь в «Соломенном доме».

— Значит, это не Вирсон? Он-то точно знал, что ее там нет. Вот вы, Майк, постоянно говорите «он». А вы уверены, что должен быть обязательно «он»?

— Ну, это само собой разумеется. Может, и зря.

— Похоже, далеко не все разумеется само собой.

— Биб Мью работала и у Вирсонов, и здесь. Она знала о запасах бензина.

— И подслушивала под дверью, — сказал Уэксфорд. — Могла не расслышать часть того, что говорилось по другую сторону. Вечером одиннадцатого марта она тоже была в имении. Очень многое из… можно это назвать маневрами?., того вечера зависело от ее показаний. Она не большого ума, но, похоже, его хватает, чтобы существовать независимо, да к тому же справляться с двумя работами.

— У нее мужская внешность. Шэрон Фрэзер сказала, что до приезда полиции банк покинули только мужчины, но разве не могла она принять за мужчину Биб Мью?

— Один из этих мужчин стоял в очереди с пачкой зеленых банкнот в руках. После обмена зеленых купюр в нашей стране нет. А где они есть? Исключительно зеленые?

— В Штатах, — ответил Берден.

— Точно. Это были доллары. Мартина убили тринадцатого мая. Тэнни Хогарт, американец, вполне мог иметь при себе доллары, но он приехал сюда лишь в июне. А как насчет Престона Литтлбери? Вайн сказал, что большинство операций он осуществляет в долларах.

— Вы прочитали отчет Бэрри? Литтлбери имеет дело с антиквариатом, который вывозит из Восточной Европы, это верно. Но основной источник его доходов в настоящее время — продажа восточногерманской военной формы. Он не слишком рвался в том признаваться, но Бэрри удалось из него вытянуть. Судя по всему, для подобных сувениров, всех этих касок, ремней, камуфляжных принадлежностей, есть приличный рынок.

— Значит, не оружие?

— Насколько нам известно, нет. К тому же Бэрри доложил, что у Литтлбери нет здесь банковского счета. Никаких рассчетов с тем банком.

— Как и у меня, — быстро вставил Уэксфорд, — но у меня есть эта карточка, «Трэнсенд-кард». Я могу пользоваться любым отделением любого банка, который придет на ум. К тому же тот человек, из очереди, просто хотел обменять свои деньги на фунты, так?

— Никогда не видел этого Литтлбери, но по тому, что я о нем слышал, он не из тех, кто подбирает револьверы и делает с ними ноги. Вот что я вам скажу, Редж: в очереди был Энди Гриффин. С долларами, которые заплатил ему Литтлбери.

— Но почему он их не обменял? Почему мы нашли деньги в доме его родителей?

— Потому что он не дождался своей очереди. Сначала появились Хокинг с Бишопом, потом убили Мартина. Энди подобрал оружие и скрылся. Взял, чтоб его продать, и так и сделал. А потом стал шантажировать покупателя: мол, тот владеет оружием, замешанным в преступлении. Доллары он так и не поменял. Взял их домой и спрятал в комод. Потому что боялся… Что-то вроде суеверного страха, что его выследят с ними после случившегося. Со временем он, может, и поменял бы их, но не сразу. Да и за револьвер он получил куда больше, чем пятьдесят фунтов.

— Думаю, что вы правы, — медленно согласился Уэксфорд.


Глава 24 | Бестия | * * *