на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 11 ЛИКВИДАЦИЯ ЮДЕНИЧА

Такова была судьба... национальных сил, против которых работали

не только Февральская революция

и большевики Ленина, но и все

наши так называемые союзники

по Первой Великой мировой войне.

Полковник М. Н. Левитов, командир 2-го Корниловского полка

Боль ненадолго отступила, но только для того, чтобы с новой силой вновь впиться в исстрадавшееся тело. Поручик Миронов попытался повернуться и не смог. Нога совершенно не слушалась, а при попытке изменить ее положение ответила своему хозяину острой болью. Он застонал и опять откинулся назад. Стонами в этой бывшей гимназии никого не удивишь. Раненых полно, а с каждым часом становится все больше. Морская артиллерия большевистского линкора делала свое дело без устали. Вносили свою лепту в переполненный госпиталь и полевые трехдюймовки красных, обильно сеяли боль и страдания пулеметы и простые винтовки. Снарядов и патронов у большевиков хоть отбавляй. А вот медикаменты в госпитале закончились вчера, практически сразу, как поручик оказался среди таких же несчастных раненых.

В гимназию его внесли в полном сознании. Укол морфия – это все, чем смогли помочь ему врачи. Ему еще страшно повезло: доза обезболивающего была последней. Следующий тяжело раненный в грудь солдат ее уже не получил и громко стонал, положенный на пол в дальнем углу зала. Да вроде уже и не стонет. Наверное, помер.

Себя поручик мог считать счастливчиком. Вчера его расчет выкатил орудие на прямую наводку у железнодорожного полотна. Только так можно было отогнать большевистский бронепоезд, с близкого расстояния расстреливавший стрелковые цепи Талабского полка белой Северо-Западной армии.

Чтобы выйти на прямую наводку, надо обладать большой смелостью. Те, кто сидит в бронепоезде, закрыты от пуль и снарядов броней и стальными листами. Артиллеристы всего этого лишены. Лишь наводчик прикрыт тонким щитком, а командир орудия беззащитен. Но именно он и остался жив из всего расчета.

Снаряд бронепоезда взрыл землю рядом с орудием, а следующим выстрелом поднял в воздух само орудие и разметал в клочья его прислугу. Миронова взрывом тоже подняло вверх, а потом обрушило куда-то в сторону, вымазав с ног до головы чавкающей грязной жижей.

Упал на землю поручик, а встать уже и не смог, нога не слушалась. Он сразу понял, что это перелом. И похоже, не ошибся. Забытье приятным покрывалом окутало голову, морфий начинал действовать. И тогда Миронов снова увидел тот бронепоезд и его поворачивающуюся башню. Ровно туда, аккурат под ствол, поручик и вогнал снаряд своей английской пушки. Новенькой, полученной всего два месяца назад. Но снаряд не взорвался!

Это было настолько невероятно, что он даже на секунду замешкался, но потом заорал дурным голосом заряжающему:

– Еще! Быстро!

Дуло большевистского орудия опускалась со страшной быстротой. Но не успеть ему, не успеть! Большевикам конец – поздно они заметили орудие, лихо выкатившееся вперед.

Даже не ухом, а затылком, всей своей кожей почувствовал Миронов собственный выстрел. Почувствовал и обомлел. Второй снаряд, словно горох, отскочил от бронепоезда. Но этого не может быть! Это ведь не броня толстая у большевика, это второй, уже второй английский снаряд не взорвался!

Словно чугунными болванками они палили по бронепоезду. Два раза, а третьего он уже и не дал. Разрыв снаряда даже в морфийном сне причинял Миронову боль. Он открыл глаза. Во сне дернулся, боль пронзила ногу, и он проснулся.

Наверное, у него начинался жар. Действие морфия закончилось, но поручик постоянно проваливался куда-то, и лишь боль возвращала его в грязный зал Лужской гимназии, на деревянном полу которого он и лежал в своей испачканной В шинели.

Он так и не заметил, что доктора и сестры милосердия куда-то исчезли. Только когда дверь зала с шумом открылась и на пороге появилась группа людей, Миронову все стало ясно. Его и других наиболее тяжелых раненых бросили, оставили здесь, а госпиталь эвакуирован или бежал. Стоящие в дверях солдаты с красными нашивками и звездами на фуражках и папахах – это большевики...



Рядом с «колыбелью трех революций» после Брестского мира остались стоять германские войска. Эта был рубеж между привычным старым миром и новой ленинской Совдепией. Граница проходила за Псковом. Именно здесь и начали свое формирование антибольшевистские силы. Но помогали им деньгами и оружием не англичане и французы, а хозяева «большевистских шпионов» – немцы. Именно германское командование оберегало донских казаков, оно же кропотливо создавало под Псковом новую монархическую русскую армию, готовя могильщиков для своих кремлевских друзей. Особый Псковский Добровольческий корпус формировался с сентября 1918 года достаточно медленно. Его кадры пробирались с территории большевистской России, прибывали с оккупированной немцами Прибалтики, частично даже возвращались из германского плена. Дело пошло значительно быстрее, когда из Красной армии перешел конный отряд ротмистра Булак-Балаховича и Чудская флотилия из 3 судов капитана 2-го ранга Нелидова. С их прибытием численность корпуса достигла 3,5 тыс. человек, а концу ноября корпус насчитывал около

4,5 тыс. человек. Германское командование выделило белым достаточно оружия, предоставило денежные средства. Однако Германская империя всего через два месяца внезапно рухнула под натиском внешних и внутренних врагов. Немецкие войска в России и Прибалтике стали разлагаться, а большевистское правительство, объявив о расторжении Брестского мира, отдало приказ Красной армии перейти в наступление. После занятия Пскова большевиками белогвардейский корпус с боями отошел на территорию Эстонии, а его небольшая часть – на территорию Латвии.

Когда мы говорим о событиях тех лет, очень важно помнить, в какой обстановке происходило то или иное событие, и не накладывать на них собственные стереотипы более поздних лет. Важно помнить: когда Красная армия наступает па Эстонию и Латвию в ноябре 1918 года, независимых государств с такими названиями не существует и никогда в истории не существовало. Русская большевистская армия продвигается в русские провинции, всего шесть месяцев назад оккупированные Германией. Конечно, сразу после краха немцев Латвия и Эстония заявляют о своем суверенитете. Но вот беда – защитить долгожданную независимость и остановить надвигающихся большевиков некому. Если в Эстонии еще есть какое-то подобие вооруженной силы, то в Латвии совсем никого. Это у большевиков есть латышские стрелки, а у Латвии их нет. Но прибалтийские государства знают, что помощь им будет оказана. Это Деникина и Колчака «союзники» не признают, а эстонских и латвийских сепаратистов они признали сразу. Повивальными бабками Эстонии и Латвии были англичане и французы. Как и положено «акушеркам», они чертовски рады каждому новому национальному образованию, с муками появляющемуся из лона гибнущей России. Это будет общим, повторяющимся из раза в раз правилом.

Лукава новая эстонская историография. В учебнике «История Эстонии» для средней школы в качестве защитников страны упоминается кто угодно, вплоть до дружинников из спортивного общества «Калев», но только не русские белогвардейцы. Появился в водах Прибалтики и главный «защитник» эстонской независимости – английский флот. Год назад британцы не защищали русский пролив Моонзунд от немцев, не будут они прикрывать ужасные эвакуации де- никинских войск. Зато эстонскую столицу от русских (пусть и красных) спасают с радостью. По просьбе эстонского правительства английские корабли обстреляли тылы большевистских войск и вынудили их отойти от Таллинна. Вскоре, в феврале 1918 года, молодая эстонская армия совместно с белогвардейцами полностью вытеснила части Красной армии за пределы Эстонии. Но отношение к тем, кто спас Эстонию от большевиков, было со стороны эстонцев двояким. Помощь белых принимали, но заключили с ними договор, но которому численность корпуса не могла быть больше 3,5 тыс. человек.

Рассказывая о ликвидации Белого дела на северо-западе России, нельзя вновь не упомянуть события на Балтийском флоте. После его спасения наморси Щастным, после активных попыток его уничтожить большевиками наступила небольшая передышка. Финны вели себя тихо, немцы не наступали, поэтому никаких причин для подрыва собственного флота у Троцкого уже не оставалось. Так корабли благополучно дожили до падения Германии. Потом большевики начинают немедленное наступление в Прибалтике, которую сами же отдали германцам полгода назад. Раз уж корабли сохранились, то пусть послужат красному делу. Вот в такой обстановке и решает товарищ Троцкий направить балтийцев на Ревель (Таллинн). Кому Лев Давыдович Троцкий поручил выполнять свое задание? Руководителем назначается... Федор Раскольников. Выбор интересный, но оправданный: опыт у товарища большой – пять месяцев назад он прекрасно затопил Черноморский флот, справится и на этот раз.

Странная эта была операция. Руководитель похода если что и умеет, то только корабли топить да офицеров расстреливать, а это для флотоводца навык, прямо говоря, совсем не главный. Корабли не подготовлены: Раскольников поднимает свой вымпел на эсминце «Спартак», даже не удосужившись проверить, заправлены ли корабли его отряда топливом и в каком состоянии их машины. Комиссия Реввоенсовета позднее выяснит, что в этой странной экспедиции не были набраны даже штурманы, не говоря об опытных комендорах, умевших метко стрелять. Одним словом – большего бардака и идиотизма сложно себе представить.

План был таков: эсминцы идут к Ревелю на разведку, а в случае опасности быстренько бегут назад под прикрытие орудий «Андрея Первозванного» и крейсера «Олег». То, что эти суда не смогут соревноваться со всей мощью британской эскадры, никого не волновало. Но если даже на бумаге вся операция выглядела абсурдом, то в жизни все случилось еще хуже. Из-за нехватки топлива свою и так бесполезную позицию покинул «Андрей Первозванный». Закончилось все очень печально: севший на мель миноносец «Спартак» сдался в плен британцам. Команда заместителя комиссара по морским делам Раскольникова смогла сделать лишь несколько безрезультатных выстрелов. В плен попал и сам губитель Черноморского флота[307]. На следующий день британцы перехватили подошедший миноносец «Автроил». Корабль попытался уйти, но затем гоже сдался англичанам, правда, без единого выстрела. Фактически он перешел на сторону противника, на сторону белых, ведь именно так воспринимали «союзников» напичканные красной пропагандой матросы.

Пришло время появиться на свет и британским «странностям». Они были столь заметны, что бросились в глаза даже красным историкам. Вместо того чтобы передать сдавшиеся миноносцы белым, трофейные корабли передаются бри танцами в... состав эстонского военно-морского флота. Но такой стране только месяц от роду! Ничего, теперь у нее есть флот – эсминцы «Вамбола» («Спартак») и «Леннук» («Ав- троил»)[308]. Поиграв в «морской бой», через 15 лет эстонцы продадут эти корабли в Перу, где они и закончат свою службу. Что же это такое? Это новый способ уничтожения флота – теперь нет русских эсминцев, а есть эстонские. Англичанами решены сразу четыре задачи: красные ослаблены, белые не усилены, у эстонцев свои корабли, русский флот лишился двух эсминцев. Красиво...

Тем временем ситуация поменялась. Эстония была освобождена от большевиков, а белогвардейцы теперь находились там на правах бедных родственников. Антанта, активно одевавшая и вооружавшая эстонцев, белым не давала ничего. Они с завистью смотрели на одетых с иголочки эстонских солдат. В конце концов, всех белых добровольцев собрала идея войны с большевизмом, а в Эстонии его уже не было. Для реальной борьбы за освобождение Родины белым было необходимо вырваться на собственно русскую территорию. Надо выйти на простор, захватить боеприпасы и продовольствие, а также пополниться численно. Находясь в Эстонии, всего этого белые были лишены. Генерал-майор А. П. Родзянко (родственник бывшего главы Государственной думы), возглавивший Северный корпус, начинает планировать наступление. В это время и родится название, под которым белогвардейцы шагнули в историю, – Северо-Западная армия.

«Мы не получали ниоткуда помощи, не имели ни сапог, ни шинелей, а снаряды и патроны брали с боем у противника»[309], – пишет в своих «Воспоминаниях о Северо-Западной армии» ее командир генерал Родзянко. В наступление его солдаты часто шли в атаку босиком, а офицеры – в гражданских пальто. Знакомая картина. Она везде одинаковая: раздетыми, невооруженными идут белые в бой за Родину на ВСЕХ

ФРОНТАХ. Им некуда деваться, другого выхода, кроме жертвенной борьбы, их совесть им не оставляет. Нет у белых запасной Родины.

Северо-Западная армия идет в наступление. На красный Петроград движется «страшная сила»: 4700 штыков и 1100 сабель с 11 легкими орудиями[310]. Историки упорно говорят нам о наступлении белых на Петроград. Нет, это была просто попытка спастись от медленного растворения на территории Эстонии, о походе на город никто и не мечтал. Давайте посмотрим правде в глаза – нельзя взять полуторамиллионный город с 6 тыс. солдат. В октябре 1917-го было можно, а вот летом 1919-го этого не получится, если только сами горожане не захотят сдаваться.

Наступление началось в три часа утра 13 мая 1919 года. Большевики бегут, почти не сражаясь, идет массовая сдача в плен. Захватив город Ямбург (Кингисепп), корпус берет станцию Волосово и вплотную приближается к пригороду Петрограда – Гатчине. Такого быстрого краха Красной армии не ожидал никто, и прежде всего сами белогвардейцы. Воинство Троцкого и Ленина стало невероятно быстро откатываться под ударами крохотной Белой армии. Красноармейцы не просто в массовом порядке сдаются в плен, а переходят на сторону противника. Формирование новых частей в Северо-Западной армии таким образом и происходит. К белым ушли посланные против них вятичи – получился Вятский полк, гарнизон форта «Красная Горка» образовал Красногорский полк. Вскоре на сторону русских патриотов переходит и гвардейский Семеновский полк. Как это ни странно, но часть, подавившая в 1905 году московское восстание, большевиками не была расформирована, а спокойно несла в Петрограде караульную службу. Ее отправляют на фронт. Зайдя в тыл белых у города Выры, полке музыкой (!) переходит в Северо-Западную армию, убив своих комиссаров.

Такого развития событий не ожидали Троцкий и Ильич, не ожидали столь ошеломительного успеха кучки смельчаков и «союзники». Военная удача белых была настолько серьезной, что пришлось срочно принимать меры. «Вскоре после начала наших удачных действий стали прибывать на фронт одна за другой различные иностранные комиссии»[311], – указывает генерал-майор Александр Павлович Родзянко в своих «Воспоминаниях о Северо-Западной армии».

Результатом приезда военных миссий «союзников» стал переход в наступление 2-й эстонской дивизии. Но свои действия с белыми она координировать отказывается, а, воспользовавшись деморализацией красных, просто занимает Псков. Точно так же не идет на контакт и руководство британского флота. «С английским флотом у нас, к сожалению, были самые неопределенные отношения, – пишет Родзянко. – Я неоднократно просил наладить связь... но английский адмирал... почему-то этой связи не пожелал, а предпочитал ограничиться связью только с командующим эстонской флотилией...»[312]

Причина такой «нелюдимости» командующего британской эскадрой станет нам понятна чуть ниже. А пока крошечная Белая армия рвется к колыбели революции. Шансы на успех малы, расчет на напор, везение и молодецкую удаль. И кажется, что белым действительно везет. Начинается мятеж в фортах «Красная Горка» и «Серая Лошадь». Гарнизоны этих двух крепостей арестовывают комиссаров и коммунистов. Возглавляет восстание поручик Неклюдов. Командующему английской эскадрой адмиралу Коуэну он передает по радио: «Красная Горка в вашем распоряжении»[313]. 13июня 1919 года восставшие форты предъявляют ультиматум Кронштадту с требованием присоединиться к ним. Ответ требуется дать в течение 15 минут. Проходит отведенное время, и тяжелые орудия «Красной Горки» открывают огонь по базе флота. Пушки у мятежных фортов мощные, калибр, как на дредноутах: 305 мм, 280 мм, 254 мм! Ситуация для большевиков критическая: если английский флот поддержит восставшие форты, то сдача Кронштадта – вопрос решенный. При падении главной базы флота не удержать и Петроград.

Выправлять ситуацию Ленин отправляет Сталина. Тот отдает приказ о выводе на внешний рейд Балтийского флота для обстрела фортов. Для захвата белыми Петрограда надо помочь восстанию, поддержать восставшие форты. Если атаковать корабли и загнать их обратно в Кронштадт, открывается возможность захвата Петрограда – колыбели революции. Это сильно деморализует всю Красную армию. Одним словом, момент решающий. Большевистский Балтийский флот разложен и мало боеспособен. Месяцы пропаганды сделали свое дело, матросы отвыкли воевать, привыкнув к митингам и собраниям. Англичане это прекрасно знают, имели возможность убедиться, когда взяли в плен без боя два красных миноносца. Вот такой слабый, возможно желающий сдаться противник стоит на пути белых к победе в этом сражении, а может и во всей Гражданской войне. Риск для британцев невелик. Возможно, его даже нет совсем. Ведь силы англичан очень внушительны: 8 крейсеров, 8 эскадренных миноносцев, 5 подводных лодок, а также авиатранспорт «Виндиктнв» с 12 гидросамолетами на борту и монитор «Эребус». Его вооружение – мощнейшие на Балтике 381-миллиметровые орудия.

Теперь дадим слово непосредственному очевидцу событий. Пусть товарищ Сталин расскажет нам. как все было. Он это все весьма красочно описал Ленину по прямому проводу из Петрограда 18 июня 1919 года: «В районе Кронштадта открыт крупный заговор... Цель заговора взять в свои руки крепость, подчинить флот, открыть огонь в тыл нашим войскам и прочистить Родзянко путь в Питер. Теперь для меня ясно то нахальство, с которым шел Родзянко на Питер сравнительно небольшими силами»[314].

Но самое интересное из сталинской телеграммы еще впереди: «Понятно также то странное явление, что в момент измены Красной Горки английские суда исчезли куда-то...»[315] Вот так! В решительный момент доблестные «союзники» странным образом отвели свои корабли и никакой поддержки белым не оказали. Снова начались странности и чудеса, опять повеяло сквозняком из-за кулис мировой политики. Поручик Неклюдов, руководитель мятежа в фортах, позднее напишет: «Я послал два радио, одно русскому флоту, другое английским судам, поздравляя с переворотом. В радио англичанам я добавил, кроме того, что прогну поддержки. Она не пришла никогда».

Но товарищ Сталин удивился бы еще больше, если бы узнал, что английский флот не только «растаял» неожиданно, но и лишил мятежные форты всякой надежды на помощь русских белогвардейцев. Отправленные поручиком Неклюдовым связные благополучно вышли на белые позиции, попав в расположение части, состоящей из этнических финнов. Командир подразделения капитан Тополайненен доложил о мятеже в фортах не руководству белых, а командующему английской эскадрой. От командования русских войск информация скрывалась![316] Почему?

«Если бы английский флот своевременно оказал бы нам поддержку, то и Кронштадт перешел бы на нашу сторону, – пишет генерал Родзянко. – После обстрела с Красной Горки три форта Кронштадта выкинули белые флаги, с частью флота велись переговоры, и если бы английская эскадра показалась бы во время обстрела, участь Кронштадта и большевистского флота была бы, вероятно, решена»[317].

Британский же адмирал о восстании вообще никому ничего не сообщил! Сам фортам не помог и не дал этого сделать белым. Будем справедливы: британский адмирал Коуэн, спасший красный Петроград, а возможно и всю советскую власть, без сомнения заслужил у большевиков памятник или по крайней мере памятную доску По понятным причинам ставить ее было как-то неудобно...

Получив такую порцию «поддавков» от англичан, красный Балтийский флот действительно сыграл в обороне Петрограда летом 1919 года ключевую роль. На прямую наводку стрелять по восставшим фортам выходят дредноуты «Петропавловск», линкор «Андрей Первозванный» и крейсер «Олег». Они развивают просто невероятную интенсивность стрельбы, не жалея орудий и снарядов. Восставшие форты огрызаются, но постепенно превращаются в груду обломков...

История – это даты. События – это тоже даты. Сопоставляя их, мы можем понять логику произошедшего.

16 июня 1919 года большевики захватывают форты. Около 6 тыс. человек, взорвав свои орудия, уходят к белым[318].

Сразу после падения фортов, на следующий день (!), английский флот приступает к действиям по уничтожению русских кораблей. 17 июня 1919 года британский торпедный катер под командованием лейтенанта Эйгера потопил крейсер «Олег», до этого четыре дня спокойно обстреливавший восставшие форты! Ни раньше ни позже. Если поспешит британская торпеда к цели – большевики могут не взять «Красную Горку», подождешь еще – уплывет красная эскадра обратно в Кронштадт. Стояли, ждали британцы и спокойно наблюдали, как подавляют мятеж, и только убедившись, что его подавили, отправили на дно большевистский крейсер[319].

И тут англичан словно подменили. Не оказавшие никакой поддержки наступавшему Юденичу, британцы вдруг развивают бешеную активность в попытках утопить остатки русского Балтийского флота. Еще до восстания фортов британские корабли делали неоднократные попытки выманить русские корабли в Коморский залив и атаковать их подводными лодками. Первые попытки англичан потопить там «что-нибудь» заканчиваются для них печально. 17 июня 1919 года миноносцы «Азард» и «Гавриил» потопили британскую подводную лодку Л-55. Теперь уничтожением «Олега» британцы как бы берут реванш. Но на этом не успокаиваются.

Как вы думаете, когда и кто совершил первый авианалет на Петербург – Петроград – Ленинград в его нынешних границах? Первыми на ум приходят немецкие самолеты, но пальму первенства у них украли именно британские летчики. 18 июня 1919 года группа базирующихся на территории Финляндии английских самолетов сбросила бомбы на Кронштадт. Этот день и открыл печальную статистику питерских бомбежек. С тех пор налеты стали регулярными: 29, 30 и 31 июля – бомбежки; с 1 по 13 августа – почти ежедневные налеты английских самолетов. В результате 3 августа 1919 года Кронштадт подожжен с четырех сторон. Британские летчики не менее пунктуальны, чем немецкие. Все налеты утром и вечером – по часам, в одно н то же время. Эффективность их крайне низка, как, впрочем, и потери самих самолетов. Зенитной артиллерии Кронштадта удалось впервые сбить вражеский аэроплан только через три месяца после начала бомбардировок.

18 августа 1919 года англичане решают атаковать Кронштадт по-другому. Авиаудары отвлекают внимание, а ночью 8 британских торпедных катеров под руководством комман- дера (капитана 2-го ранга) Добсона должны уничтожить основные корабли Балтийского флота прямо в гавани. Катера проходят через минное иоле (британская разведка снова на высоте!) там, где их не ждут. Результатом атаки стало серьезное повреждение линкора «Андрей Первозванный» и потопление плавбазы «Память Азова»[320]. Основная цель британцев – дредноуты остались целы. Ответным огнем уничтожено три английских катера. Потери большевиков – один комиссар и один матрос. Потери британцев – 15 убитых и 9 попавших в плен моряков.

Но вернемся к крохотной белой Северо-Западной армии. После упущенного по вине англичан шанса с восставшими фортами начинает сказываться ее неподготовленность к столь масштабному наступлению, ощущаться нехватка командного состава, так как много офицеров, причем лучших, убито и ранено. Новыми пополнениями некому командовать. В Финляндии находится множество офицеров, которые горят желанием отправиться к армии. Однако англичане не откликаются на просьбы переправить их в Северо-Западную армию. Отдельные офицеры на свой страх и риск на рыбачьих лодках самостоятельно пересекают Финский залив. «Союзники» им не помогают, тысячи офицеров так в Финляндии и остаются[321].

В то же самое время у белых заканчиваются боеприпасы. Помощь обещали приезжавшие «союзные» миссии. Они же сообщили, что все поставки будут осуществляться через Юденича, который в июне 1919 года указом Верховного правителя России адмирала Колчака был назначен главнокомандующим войсками. И тут случайно независимые гордые эстонские войска, которые от совместных действий отказались, вдруг неожиданно, без предупреждения, начали откатываться назад. «Этот отход является следствием не стратегических, а политических причин, – рассказывает нам советский сборник «Гражданская война 1918–1921». – Эстонское правительство опасалось возрастания мощи Северо-Западной армии, служебным лозунгом которой являлась «Единая и Неделимая»»[322].

Оказавшись с оголенным флангом, белые остановились, а потом тоже отошли назад. Тут-то подоспели и английские пароходы – как только началось отступление. «В самый момент отхода... в Ревель прибыли пароходы с танками и снаряжением»[323], – пишет Родзянко. Простое совпадение, скажут историки. Британская политика уничтожения России и ее закономерное следствие, скажем мы. Разве не очевидно, что английская помощь приходит всегда не вовремя.

В результате своего отхода Северо-Западная армия к концу августа сохранила за собой небольшой плацдарм (120 км в ширину и 20 км в глубину) вокруг города Гдова. Уставшая, но численно возросшая в несколько раз армия отдыхала и переформировывалась. Но у «союзников» на нее совсем другие виды. Вслед за Колчаком и Деникиным в гибельное наступление должна броситься и армия Юденича. Крошечная армия должна снова двинуться к колыбели революции – Петрограду. Это наступление вынужденное. Выдавленное и навязанное «союзниками». К сентябрю у Юденича всего 18 500 штыков и сабель, 57 орудий, 6 танков, 4 бронепоезда. У красных – 26 650 бойцов, 148 пушек и масса резервов, которые можно перебросить из Москвы[324]. Наступать в такой ситуации на миллионный город для белых безумие, и Юденич не хочет этого делать. Он уже знает цену «союзным» обещаниям и эстонской поддержке. По англичане оказывают на него такие давление, что ничего другого генералу не остается. Ведь необходимо завершать войну и на этом фронте.

Ничем хорошим наступление Юденича закончиться не может. Это ясно и его противникам. В списке авторов книги «Гражданская война 1918–1921» Егоров, Тухачевский, Эйде- ман, Вацетис. Цвет большевистских полководцев. Их практически всех ликвидируют во время сталинских репрессий. Но до этого они напишут и выпустят книгу об истории русской междоусобицы. В ней красные военные выразят свое мнение: «Наступление Северо-Западной армии, являясь жестом отчаяния со стороны противника, в дальнейшем в силу крайнего неравенства сил обеих борющихся сторон не могло развиться в сколько-нибудь крупную операцию»[325].

Генерал Родзянко, командовавший армией в период отсутствия Юденича, к началу сентября 1919 года замечает странные вещи: «Чуть не ежедневно в мой штаб приходили офицеры из Английской военной миссии и от имени генерала Марча требовали, чтобы мы немедленно перешли в наступление... Желая закончить переформирование армии, я всячески затягивал начало активных действий, но англичане становились все настойчивее и обещали оказать серьезную поддержку своим флотом, заняв при нашем продвижении Красную Горку и Кронштадт»[326].

Настойчивость британцев можно понять. Все уже давно решено: ликвидация Белого дела идет полным ходом, Деникин и Колчак бросились в свою последнюю атаку, а Северо-Западная армия своим бездействием всю эту замечательную картину портит. Давление на Юденича усиливается: англичане фактически гарантируют, что и эстонцы, и латыши тоже пойдут вперед, а британский флот не останется простым наблюдателем. И самое главное: эстонское правительство «вдруг» отвечает согласием на предложение Ленина сесть за стол переговоров. Обеспеченного тыла у Юденича нет, все снабжение возможно только через территорию Эстонии. Если эстонцы заключат с Лениным мир, это поставит белых на край гибели. Англичане дают понять Юденичу, что единственный способ эти переговоры сорвать – взять красный Петроград. Кроме кнута есть у «союзников» и их обычный «пряник» – поставки. Чтобы поднять дух приунывших белогвардейцев, накануне наступления им поставляют новое обмундирование.

В ситуации такого шантажа у белых выбора не остается. 28 сентября 1919 года Юденич идет ва-банк. Фланги не обеспечены, войск и артиллерии у наступающих белых меньше, чем у обороняющихся красных. Это даже не военная операция, а какой-то набег! Ставка только на неожиданность и скорость удара. Накануне приходит и английский транспорт с вооружением. Но с каким!!!

Выдающийся русский писатель Александр Куприн тоже был в Северо-Западной армии. В своей пронзительной повести «Купол святош Исакия Далматского» он дает ужасающую картину британской «помощи»: «Англичане обещали оружие. Снаряды, обмундирование и продовольствие. Лучше бы они ничего не обещали! Ружья, присланные ими, выдерживали не более трех выстрелов, после четвертого патрон так крепко заклинивался в дуле, что вытащить его можно было только в мастерской»[327].

Мило и приятно идти в бой полку, винтовки которого, как по команде, стреляют не более трех раз, а потом превращаются в дубины со штыком. Если бы партию такого оружия поставили в армию времен Сталина, расстреляли бы все руководство оружейного завода. В 1919-м это всего лишь «союзная» ошибка...

Не лучше и присланные танки: белогвардейцы шутили, что это первые модели «времен Филиппа Македонского». Великий русский писатель Куприн с горечью констатирует: «Англичане присылали аэропланы, но к ним прикладывали неподходящие пропеллеры; пулеметы – и к ним несоответствующие ленты; орудия – и к ним неразрывающиеся шрапнели и гранаты»[328].

Английские артиллерийские снаряды... не взрывались! Об этом тоже пишет Куприн. В разговоре с писателем капитан Г. рассказывает о бронепоезде «Ленин», основательно попортившем белым крови. Его никак не подбить, он неуязвим. «Должен сказать, – рассказывает Куприну капитан Г, – что виною отчасти были наши снаряды. Большинство не разрывалось. Мы наскоро сделали подсчет: из ста выстрелов получалось только 19 разрывов. Да это что еще? Нам прислали хорошие орудия, но все без замков. «Где замки?» Оказывается – «забыли»...

Но кто же посылал орудия и снаряды? – спросил я. Г помялся, прежде чем ответить.

Не надо бы... Но скажу по секрету... Англичане...»[329]

Снабжение армии – это половина победы. Армия Юденича шла в бой с нестреляющими винтовками, на шести допотопных танках, стреляла невзрывающимися снарядами. На аэродромах стояли самолеты, которые не могли взлететь. И со всем этим барахлом белые шли в атаку на многократно превышающего их по силам противника. Боролись, жертвовали собой и гибли. Волосы дыбом встают от такого наглого, откровенного и циничного предательства «союзников».

А Куприн не унимается:

«Однажды они прислали тридцать шесть пароходных мест. Оказалось – фехтовальные принадлежности: рапиры, нагрудники, маски, перчатки. Спрашиваемые англичане с бледными улыбками говорили, что во всем виноваты рабочие-социалисты, которые-де не позволяли грузить материалы для борьбы, угрожающей братьям-большевикам»[330].

Это не анекдот, а цитата из книги Куприна! Приходит пароход в разгар наступления: на нем патроны не того калибра, нестреляющие ружья, невзрывающиеся снаряды. И рапиры, нагрудники, маски, перчатки. Для фехтования. «Союзники» даже улыбаются – все будет нормально, все заменим, не переживайте. На следующем пароходе все приплывет. Но эти пару недель походите-ка в атаку с рапирами. В нагрудниках и масках. Когда пароход наконец придет, армии Юденича уже не будет.

Мир праху русских героев – вечный позор тем, кто их предал! Это урок для нас всех навсегда. Любая смута в России будет встречаться нашими «партнерами» на ура. Именно они будут всегда пытаться ее вызвать искусственно, именно они дадут деньги на «благородное дело» развала нашей страны любому мерзавцу и авантюристу. Люди, будьте бдительны...

Белым не хватило для успеха совсем чуть-чуть: последнего усилия, небольшой помощи, свежих резервов. Всего этого они по милости англичан не получили. Но большевистское руководство было в панике. 16 октября 1919 года глава Петросовета Зиновьев выпустил воззвание к «красноармейцам, командирам». Это не просто агитка, это вся правда Гражданской войны, сказанная в нескольких словах: «Опомнитесь! Перед кем вы отступаете? У белых банд никаких серьезных сил нет. Число их в пятьдесят раз меньше, чем ваше число. У белых нет артиллерии. У белых нет тыла. У белых нет войска, у белых нет бронепоездов. Пресловутые танки белых существуют только в воображении дураков. Белые банды берут вас только на испуг...»[331]

Добавить к этому нечего. На следующий день вслед за Зиновьевым к красноармейцам обращается Ленин: «Товарищи! Решается судьба Петрограда. Враг старается взять нас врасплох. У него слабые, даже ничтожные силы, он силен быстротою, наглостью офицеров...»[332] Ленин знает, что англичане белым не помогут. Рассчитывать на англичан могли только сверх меры наивные и доверчивые белогвардейские генералы. Н. Корнатовский так прямо и пишет в «Борьбе за Красный Петроград»: «Надежда генерала Н. Н. Юденича на получение своевременной и серьезной поддержки от английской эскадры с моря была только результатом наивной доверчивости»[333].

«При втором наступлении нашем я также никак не мог добиться связи с английским флотом, несмотря на все старания... – вторит ему генерал Родзянко. – Флот этот никаких серьезных действий против Кронштадта не предпринимал, несмотря на определенные обещания»[334]. Левый фланг армии Юденича со стороны моря должны были прикрывать эстонские войска и английский флот. Вновь закручивается интрига вокруг фортов. Белые войска по требованию англичан должны отодвинуться от бывших мятежных фортов подальше. Это не случайно. По данным разведки, в «Красной Горке» настроение большевистских частей опять неустойчивое, вновь возможен переход на сторону белых. Как и во время первого наступления, это будет означать фактический выигрыш сражения. Поэтому белых к фортам пускать нельзя. Эстонцы берут переговоры на себя. И как вы догадываетесь, никаких переговоров они так и не начали. В результате чего большевики сохранили этот стратегически важный плацдарм на побережье Финского залива. И он сыгран в сражении решающую роль. Именно матросский десант, высаженный большевиками в этом месте, где эстонских войск почему-то не оказалось, и остановил наступление белых. Английского флота тоже в нужный момент почему-то в заливе не было. Огромные пушки кораблей Балтийского флота смогли спокойно громить белую пехоту.

«Все выглядело совсем радужно, и мы строили планы о том, что будет, когда мы освободим Петроград... – писал в своих мемуарах один из офицеров армии Юденича. – Все было готово для наступления на Петрофад на рассвете 22 октября. В ночь с 21 на 22 из штаба было получено донесение о том, что левый фланг армии прорван, так как эстонские части обнажили его, и что высадившиеся матросы у Красной Горки ударили по флангу и ведут наступление. Никаких английских крейсеров, чтобы помочь нам с моря, вблизи не оказалось»[335].

Английская эскадра в тот момент находилась под Ригой, где бомбардировала своим огнем... белогвардейскую русско-немецкую армию под командованием Бермонда. Это отлично вооруженное и экипированное Германией подразделение состояло из 10 тыс. русских и 40 тыс. немцев. Странный национальный состав армии объяснялся поражением обеих стран в мировой войне. После возникшего в Германии хаоса огромное количество немецких солдат вступило в нее добровольцами. Этнические немцы из охваченных ветром самоопределения Венгрии и Чехословакии, из отнятых Францией Эльзаса и Лотарингии враз оказались лишенными Родины. Найти новую они надеялись на территории России в боях с большевиками. По договоренности с Юденичем части армии Бермонда должны были вместе с Северо-Западной армией наступать на Петроград.

Согласитесь, национальность избавителей от красного гнета не так уж важна. В Красной армии воюют те же немцы, латыши, эстонцы, китайцы, венгры. 40 тыс. опытных германских солдат, которым нечего терять, это огромная сила в борьбе с недисциплинированной Красной армией. Именно поэтому Антанта требует удаления всех германцев из армии Бермонда и только в таком виде соглашается пропустить его на антибольшевистский фронт! Полностью зависящий от британцев Юденич тоже приказывает Бермонду так поступить. Тот отказывается: ведь немцы – это 80 % его армии. Тогда латвийские власти, действующие по указке из Лондона, отказываются пропустить армию Бермонда под Петроград. Он пытается пробиться силой – начинается военное столкновение, в котором английский флот быстро и беспощадно громит белые войска обстрелом корабельных орудий. Стрельба настолько интенсивна, что, по словам очевидцев, местность буквально «кипит» от разрывов. Армия Бермонда разбита, ее остатки эвакуируются в Германию. 50 тыс. закаленных солдат, жаждущих громить большевиков, так и не смогут этого сделать. Вспомним, что Северо-Западная армия, чуть Петроград не взявшая, составляла менее 20 тыс. солдат. И задумаемся, кому было выгодно, чтобы солдаты Бермонда были уничтожены британской корабельной артиллерией...

Для сравнения: во время наступления Юденича был только один эпизод стрельбы британцев по большевикам. Снова цитируем Куприна: «Англичане, обещавшие подкрепить движение белых на Петербург своим военным флотом, безмолвствуют, и лишь под занавес, когда большевики, в безмерно превосходных силах, теснят, окружают Белую армию и она уже думает об отступлении, лишь тогда перед Красной Горкой появляется английский монитор и выпускает несколько снарядов с такой далекой дистанции, что они никому и ничему вреда не приносят».

Случилось это 27 октября, когда части Красной армии стали сильно теснить белых на восточном побережье Копорского залива. Этот единственный случай английские и советские историки потом будут с гордостью демонстрировать как доказательство британской помощи Юденичу. Па самом деле эпизод оказался комическим. Неожиданный обстрел огромными снарядами действительно привел непривыкших красноармейцев в расстройство. Они в панике бросились бежать. «Но как только было выяснено, что это стреляет английский монитор из 15-дюймовых орудий, паника прекратилась...» – пишет Корнатовский Н. А. в «Борьбе за Красный Петроград». Знают красные солдаты, что англичане против них не воюют. Если палит британский корабль, то опасаться нечего. Другое дело, если огромные снаряды швыряют беляки: тогда полундра и спасайся, кто может!

А паника эта была бы очень уместна. Ведь уже 21 октября белые были остановлены у Пулковских высот. Снова, как и в нервом походе на Петроград, закончились снаряды, нет резервов. И предательство, предательство, предательство! Те шесть английских танков, что двигались вместе с белыми на юрод, почему-то в решающий момент в бой не пошли.

Об этом редко упоминаемом эпизоде похода также рассказывает генерал Родзянко: «Отказ полковника Карсона пустить на Пулковские высоты танки, находившиеся всего в пяти верстах от этих позиций, лишил нас возможности занять их».

Положение критическое. Только теперь у белых. Большевики, отбив Деникина, перебрасывают массу войск с московского направления. Напрягая все силы, крохотная Белая армия пытается удержаться в предместьях Петрограда. Красные давят, а у белых кончаются патроны и снаряды. Так происходит в каждый решающий момент Гражданской войны. Вы заметили, что у белых заканчиваются боеприпасы на пороге Москвы и в 12 км от Петрограда. Почему? Потому что поставки патронов и снарядов осуществляют «союзники». Приходится белогвардейцам отбивать атаки красных курсантов и матросов, будучи вооруженными лишь лживыми обещаниями...

25 октября 1919 года французы сообщают, что накануне из их порта Брест вышел пароход для Юденича. На нем 58 пушек, 1000 пулеметов, 10 танков и многое другое. На следующий день, 26 октября, французы вновь говорят об этом пароходе. Правда, он еще не вышел из порта, но непременно поплывет завтра. Это наглая ложь – пароход так и не приплывет на Балтику никогда. Как и французские боевые корабли, которые обещают в Париже Борису Савинкову французские «сторонники интервенции «.

В те же дни разворачивается очередная страница трагедии Балтийского флота. 21 октября 1919 года четыре эскадренных миноносца: «Гавриил», «Свобода», «Константин» и «Азард» выходят в море с нелыо постановки минного заграждения в Копорском заливе. Это, так сказать, официальное задание красного командования. Истинная цель моряков совсем другая. В середине октября группа флотских офицеров вступила в контакте русским разведывательным пунктом в Выборге и сообщила о желании сдать белым четыре миноносца. Британским морякам просили передать точное время выхода кораблей в море, их точный маршрут и предлагалось не чинить никаких препятствий для выхода миноносцев, зато на обратном пути выставить в имеющемся узком минном проходе английский монитор с мощной артиллерией. Тогда миноносцам деваться будет некуда, и возглавлявшие их офицеры смогут легко убедить матросов сдаться.

Так и решили поступить, естественно, заручившись одобрением англичан. Ночью миноносцы отправились в плавание. Знаком, что все происходит по плану, для офицеров-заговорщиков было свечение прожектором с английского судна в направлении движения кораблей. Увидев условный сигнал, миноносцы поплыли намеченным курсом. Они смело двигаются вперед. У моряков есть карты минных полей, они знают этот единственный проход. А дальше... Дальше на «свободном» от мин участке минного поля все миноносцы, кроме «Лзарда», взорвались нa минах! Хотя м получили условленный сигнал англичан, что все идет по плану. На обратном пути экипаж уцелевшего миноносца видел «огневой факел из дымовой трубы неизвестного судна». Англичане были рядом...

Беспечности команд миноносцев, спокойно поплывших на мины, имея полные карты минных полей, поражалась и большевистская комиссия, созданная для расследования причин гибели кораблей. Однако говорить правду было не в интересах Троцкого и Ленина, поэтому, сделав вывод, что гибель миноносцев «представляла собой неизбежное следствие войны», большевики поспешили похоронить погибших в большой братской могиле. Информация о заговоре флотских офицеров до поры скрывалась, но к 1929 году уже вполне открыто печаталась в советской литературе. Поведение англичан красные историки, конечно, объясняли случайностью. «Только случайная, не предусмотренная, очевидно, и самими англичанами катастрофа трех миноносцев не дала возможность им осуществить план их пленения»[337], – пишет Корнатовский И. А. в «Борьбе за Красный Петроград».

Но это была не случайность: британцы, зная точный маршрут миноносцев, намеренно его заминировали. Потом подсветили прожектором, после чего спокойно наблюдали за гибелью русских судов.

Обратим внимание на даты: 21 октября 1919 года. В этот день:

• белые остановлены на Пулковских высотах из-за отказа английских танков идти в атаку;

• три миноносца, идя сдаваться, погибли на английских минах;

• ночью прорван левый фланг Белой армии и высажен десант матросов, так как эстонские части (английские марионетки) почему-то отошли назад.

Все это, конечно, совершенно случайные совпадения. Но в итоге получилось все, как и задумывали «союзники». Белые начали отступать, а вскоре их откат превратился в бегство. Его причина проста: катастрофу, вызванную уходом эстонских частей с фронта, еще можно было остановить и отбить фланговый удар красных. Для этого нужны боеприпасы, много боеприпасов. Но именно в этот момент Эстония неожиданно закрывает свою границу для снабжения и пополнения армии. Пограничный шлагбаум опустился. К 14 ноября 1919 года Юденич был окончательно разбит, а его армия подошла к эстонской границе и была интернирована.

Так пишут в учебниках истории. За красивым иностранным словом «интернирование» скрывается страшная правда. Правительство Эстонии практически уморило воинов Северо-Западной армии и множество гражданских беженцев страшной смертью. Как и в случае с румынами, все действия эстонцев не могут быть самостоятельными. За губителями русских белогвардейцев из Таллинна стояли организаторы русской катастрофы из британских и французских спецслужб! Оценивая «странные» поступки эстонцев, надо учитывать, кто же вкладывал в головы их «независимого» правительства ужасные для русских решения.

«Отношение же к нам представителей Англии при подходе армии к пределам Эстонии имело для нее пагубные последствия: энергичное их требование, обращенное к эстонцам, дало бы армии возможность выйти из создавшегося положения для продолжения борьбы или же для спокойного разоружения»[338]. – горько сетует в мемуарах генерал Родзянко.

Подошедшие к границе воинские части белогвардейцев и гражданских беженцев на территорию Эстонии не пускают. «Разгромленные, полностью деморализованные белые были отброшены к эстонской границе, – пишет Лев Давыдович Троцкий в своей книге «Моя жизнь». – Как только они ее пересекли, правительство Эстонии их разоружило. В Лондоне и Париже никто о них и не вспомнил. То, что еще вчера было Северо-Западной армией Антанты, теперь погибало от холода и голода».

Несколько суток люди в лютый мороз ночевали прямо на земле. «Русские полки не пропускаются за проволочное ограждение эстонцами. Люди кучами замерзают в эту ночь»[339], – пишет Куприн. Солдаты, взрослые мужчины могут выжить, большинство замерзших – это женщины и дети. «Множество людей замерзло, многие умерли от истощения»[340]. Наконец начинается пропуск на территорию Эстонии. Небольшими партиями, сквозь колючую проволоку. Все оружие сдается, и это только начало. Эстонские солдаты прямо на морозе раздевают солдат, снимая новые английские шинели, отнимая ценные вещи и золотые кресты и кольца[341]. После чего людей размещают на станции Нарва-2, в помещениях двух пустующих фабрик. Вокруг них – колючая проволока. Так и должно быть, ведь эти фабрики, по сути – концентрационный лагерь. Условия в эстонском лагере хуже, чем в нацистском: нет кроватей, одеял, теплой одежды. Нет медикаментов, нет вообще ничего.

Рядам на путях стоят тысячи вагонов с имуществом гибнущей русской армии. Там все это есть, но командующий эстонской армией генерал Лайдонер приказал реквизировать составы со всем их содержимым в пользу Эстонии. «С беженцами из Петроградской губернии, число коих было более 10 тысяч, обращались хуже, чем со скотом. Их заставляли сутками лежать при трескучем морозе на шпалах железной дороги», писал очевидец о кошмаре, творившемся в Эстонии.

Напрасны протесты Юденича: его армия «союзниками» приговорена. Талабский полк белых, ведя бои с наседающими красными, вышел к эстонской границе последним. Солдаты и офицеры перешли по льду на эстонскую сторону и, как было оговорено, сдали оружие. Но в Эстонию их не пустили, а, направив пулеметы, погнали назад. На другом берегу уже были большевики. Под огнем погиб почти весь полк...

Участь остальных «счастливцев», очутившихся в Эстонии, была ненамного лучше. В условиях эстонских концлагерей вспыхнула эпидемия тифа. От него умерли тысячи людей. В полках насчитывалось по 700–900 больных при 100–150 здоровых; число больных, не помещенных в госпитали, достигало 10 тыс., общее число заболевших составляло 14 тыс..[342] Помощи от эстонцев не было никакой. Белья нет, медикаментов нет. Даже в бани русских пускать было запрещено. Только когда тиф вышел за пределы белогвардейских бараков, власти стали принимать меры. Появились элементарные средства гигиены и... братские могилы. «Когда был отдан приказ почистить бараки и госпитали от трупов, то их наваливали на повозки в несколько ярусов, сверху покрывали сеном, вывозили за город и сбрасывали на так называемое «трупное поле»»[343], – повествует «Борьба за Красный Петроград».

Картина, как в Освенциме и Дахау! Может быть, именно поэтому сегодня в Эстонии так не любят наши антифашистские памятники? Ответа на этот вопрос нет...

Как и сегодняшние «борцы за свободу», «правозащитники» того времени молчали. Не было слышно гневных голосов тех, кто радел «за права человека». Кому есть дело до русских, когда идет бурное строительство национальных государств? Случись такие зверства по отношению к полякам или к самим эстонцам – был бы повод повозмущаться. Геноцид русских, тем более желавших спасти свою страну, внимания и беспокойства не достоин. Ту же картину, те же двойные стандарты мы наблюдаем и в современной западной политике.

Так Эстония встретила тех, кто помог освободить ее от большевиков. Последнюю попытку спасти людей в январе 1920 года сделал Юденич. Он обратился к «союзникам» с просьбой перебросить свою армию на Южный фронт, к Деникину. Нужным количеством кораблей обладают только британцы. Они согласны помочь. За деньги – и назначают цену: 800 тыс. фунтов стерлингов[344]. Этой баснословной суммы у генерала Юденича, конечно, нет, а за бесплатно «союзники» ничего делать не будут. Они специально назначают непомерную цену, чтобы армия Юденича не дай бог не усилила армию Деникина и Врангеля. Пусть лучше белогвардейцы отправляются в братские могилы...

К концу февраля 1920 года состоялось полное расформирование армии. Общая численность выживших после тифа русских равнялась 15 тыс. человек. Они оборваны, обессилены и не имеют никакой работы. Однако издевательства и истребление оставшихся в живых борцов за Россию на этом не закончились. 2 марта 1920 года эстонское Учредительное собрание приняло закон о 2-месячных обязательных лесных работах для всех мужчин от 18 до 50 лет, не занимающихся никаким постоянным трудом[345]. Общее число мобилизуемых «по случайному совпадению» определялась как раз в 15 тыс. человек! То есть новый закон касался только русских белогвардейцев. Эстонское правительство фактически отправило их на каторгу.

Когда говорят, что лесоповал изобрели сталинские начальники ГУЛАГа, давайте вспомним, куда эстонцы направляют русских солдат и офицеров задолго до репрессий культа личности. Произвол полный: законов, определяющих зарплату и норму выработки, нет, а военные валить деревья не умеют. В день они зарабатывают по 10 эстонских марок, а питание одного человека стоит 50. «Мобилизованные жили впроголодь, одежда их быстро изнашивалась, – повествует «Борьба за Красный Петроград». Размещение рабочих и санитарные условия были отвратительными. В браках была ужасная грязь, масса насекомых-паразитов, холод, сырость. Баня была редкостью, стирка белья и мыло – мечтою»[346].

Сама же Эстония готовится стричь купоны. За свое содействие в предательстве русских патриотов она получит солидный куш. Англия и Франция надавят на своих «друзей» большевиков, и 2 февраля 1920 года в Тарту они с готовностью подпишут мирный договор между Советской Россией и Эстонией. Предательство вознаграждается весьма щедро: к Эстонии отошли Западная Ингерманландия с Ивангородом и район Петсаари (Печоры). Это около 1000 км2 русской территории! Отдав землю, большевики еще и выплачивают «отступные» – 15 млн рублей золотом! Путем па чито строчить несависимую Э-эстонью!

Все одно и то же, куда ни брось взгляд. Предательство, ликвидация, умерщвление. Но задушенная на северо-западе России борьба с большевиками еще продолжалась на юге. Последним мощным оплотом Белого движения становился полуостров Крым. Именно здесь барон Врангель смог полностью проявить все свои таланты. Только этот белый генерал не доверил эвакуацию своих солдат англичанам, и потому сто армия не погибла такой страшной смертью, как солдаты Юденича. Но и победить она не смогла...



ГЛАВА 10 ЛИКВИДАЦИЯ КОЛЧАКА | Ликвидация России. Кто помог красным победить в Гражданской войне? | ГЛАВА 12 ЛИКВИДАЦИЯ ВРАНГЕЛЯ