на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 4 ПОЧЕМУ ЗАПАД СДЕЛАЛ СТАВКУ НА БОЛЬШЕВИКОВ

Иной мерзавец может быть для нас именно тем полезен, что он мерзавец.

В. И. Ленин


- Откройте! ЧК! – послышались внизу суровые голоса.

Следом раздались удары в дверь. Настойчивые и решительные. Молодец секретарь, увидев подъезжающие автомобили с чекистами, он просто захлопнул дверь прямо перед их носом.

Капитан Френсис Аллен Кроми, английский военно-морской атташе и по совместительству глава резидентуры английской разведки в России, вздрогнул. Так быстро он чекистов не ожидал. Два его сотрудника суетливо жгли прямо на полу комнаты секретные бумаги.

- Откройте или мы выломаем дверь!

- Это произвол! Вы не имеете права! Безобразие! – секретарь британского представительства тянул время и прощупывал ситуацию. – Что вы себе позволяете?

- Я комиссар Смирнов, вот мои бумаги, – раздался снизу спокойный голос. – У меня предписание на обыск. Откройте, пожалуйста, и не мешайте нам его проводить.

Дверь была прочная, но это выигрыш не больше, чем пары минут. Секретарь продолжал громко возмущаться, когда входная дверь затрещала под ударами топоров.

Капитан Кроми был человеком неробкого десятка. Бумаги, подлежащие уничтожению, тонкой стопкой еще лежали на полу. Отдать их чекистам было нельзя.

- Жгите быстрее! – крикнул Кроми своим помощникам и выскочил на лестницу.

В самый раз: разломанная дверь отлетела в сторону, и в холл, оттолкнув секретаря, ворвались около десятка сотрудников ЧК. Чрезвычайные обстоятельства, чрезвычайная комиссия. Вот и действия ее сегодня чрезвычайные. Но сегодняшнее поведение чекистов было вовсе необычным.

Капитан Кроми стоял на лестнице, держа в каждой руке по браунингу. С каким почтением советские представители раньше заходили в здание миссии, даже с благоговением. А теперь происходило немыслимое – обыск! Обыск в консульстве Великобритании! Такого себе не мог позволить никто из российских царей. А вот большевики позволяют.

- Господа, вы должны покинуть территорию миссии! – стараясь говорить спокойно, ответил Кроми, не спуская с вошедших дула своих пистолетов. Живым он не сдастся. Такого позора ему не пережить.

- Отойдите и не мешайте или мы пристрелим вас как собаку! – грозно рявкнул комиссар и потянулся к кобуре.

Наверное, успели сжечь. Далее тянуть не имело смысла. Сейчас они на фоне светлой двери, а он темной тенью стоит на лестнице. Их глаза привыкнут, и это мимолетное преимущество улетучится. Кроми дернулся влево, чтобы уйти от первых пуль и нажал сразу на оба спусковых крючка. Первые выстрелы поразили комиссара, он странно охнул и повалился назад.

И сразу чекисты начали стрелять в англичанина. Лестницу озарили револьверные выстрелы. Кто-то из большевиков вскрикнул и повалился сверху на лежащего ничком комиссара. Капитан Кроми нажимал курок, пока что-то тяжелое не ударило его в голову. Ноги его подкосились, потом что-то ударило его еще и еще. И стало темно...

Сидней Рейли торопливо шел по вечернему Петрограду. Промчался грузовик с красноармейцами, за ним другой.

Рейли ускорил шаг, свернул за угол, к английскому представительству и остановился. Вокруг все оцеплено. Прямо перед посольством лежало несколько трупов.

- Вы в посольство, товарищ? – ближайший часовой сделал шаг вперед. – Ваши документы?

- Вот мой мандат, пожалуйста. А что тут происходит? – спросил Рейли в свою очередь.

- Обыск у англичан, товарищ Релинский, – ответил часовой. – Оказано сопротивление. Убито двое наших и один посольский.

- Спасибо, товарищ, – ответил Сидней Рейли и положил свое удостоверение сотрудника питерского ЧК Сиднея Георгиевича Релинского в карман.

Однако решительно сработали ребята – не побоялись в посольство вломиться. Правда, этого следовало ожидать. Вчера, 30-го августа 1918 года в Петрограде убили руководителя ЧК Соломона Урицкого. В Москве тяжело ранен Ленин – вот ЧК и взбеленилась.

Надо было срочно уходить. Его будут искать, может быть даже уже ищут. Рейли поправил кожаную кепочку на голове и шагнул в переулок...


Классический сюжет голливудского боевика: ученый проводит эксперимент, по его результаты оказываются совсем неожиданными. Па свободу вырывается неведомая сила. Примерно так получилось в начале XX века. Использовав революционеров для развала Российской империи, англичане не смогли правильно оценить потенциал, заложенный в русских бунтарях. Большевики удивили своих «союзных» родителей. Они были функциональны и жизнеспособны. Оказавшись в России, они не только быстро захватили власть, но и, несмотря ни на что, ее удержали. Вели себя решительно и смело. С октября 1917 года по январь-февраль 1918 года большевистская революция успела распространиться но всей стране. Распространение власти Советов по территории громадной страны шло таким быстрым темном, что Ленин назвал его «триумфальным маршем». Ловко вышли большевики и из запутанной ситуации Брестского мира. Но самое страшное – они сумели за считанные месяцы наладить систему управления страной, которая могла реально функционировать в условиях полного хаоса и стопроцентной разрухи. Именно из-за этих своих успехов в восстановлении государства большевики становятся для «союзников» нежелательным элементом русской политической палитры. Ведь не ради торжества идей интернационала британские спецслужбы помогали Ленину и его компании взять власть. Нет – ради развязывания Гражданской войны. В ее огне должны были сгореть экономика, исчезнуть легитимные правители и «расплавиться» территория огромной империи.

Говоря языком Шекспира, родным для организаторов нашей революции. – «мавры» уже давно сделали свое дело, а уходить не собираются. Сюрприз неприятный – но решаемый. Начиналась новая большая политическая игра. Ведя переговоры и консультации с Лениным и Троцким, западные разведки начинают готовить их смещение с политической карты страны. Ленина и его компанию надо убирать. Слишком он хорош, этот Ленин. Не то, не ровен час, он со своей неукротимой энергией соберет Россию в кулак раньше, чем она станет совсем слабой и беззащитной. А то и по-новому договорится с немцами!

Чьими руками ликвидировать большевистскую власть? Руками их коллег революционеров. Англичане готовят переворот, первая часть которого вошла в нашу историю под названием «Мятеж левых эсеров», вторая – под наименованием «Заговор послов»...

Вольготно живет в новой России резидентура британской разведки. Для работы зарубежных спецслужб в Совдепии – полное раздолье. Контрразведки нет, полиции нет, жандармерии нет. Даже армии – и той нет! Кто же будет ловить шпионов? Может быть, только что организованная Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК) по борьбе с контрреволюцией и саботажем во главе с Феликсом Дзержинским? Нет, как следует из ее названия, она борется с контрреволюцией, а значит, с офицерами, банкирами, генералами и казаками. Еще ЧК борется с саботажем, а что такое саботаж в 1918 году? Это не вредитель, что песок в подшипники сыплет, и не партизан, что поезда под откос пускает. Это бывшие служащие и чиновники, которые решили не работать и тем самым приблизить конец большевизма. Вот их строгие чекисты заставляют под угрозой «высшей меры социальной защиты» – расстрела – ходить на работу и службу.

Организация свержения большевиков не представлялась британской разведке сложной задачей. Это должен был быть мятеж в новой столице – Москве, с захватом всех важнейших правительственных зданий. Съезд Советов фиксировал и законодательно утверждал появление в России нового революционного правительства. Устранение планировалось руками левых эсеров, единственных союзников большевиков. Стоит напомнить, что в ленинское правительство, Совнарком, кроме членов РСДРП было включено четверо левых эсеров. Фактически они тоже были правящей партией, но, не понимая гениальности ленинских решений, считали Брестский мир предательством революции и страны. Левые эсеры не осознавали, что их стремления к расширению революционного пожара просто используются теми, кто хотел добавить к трем русским революциям еще одну. В случае успеха в учебниках появилась бы новая глава, рассказывающая не о «мятеже левых эсеров», а о Великой Июльской революции партии социалистов-революционеров. В те же сроки планировалось поднять антисоветские восстания в Рыбинске, Муроме и ряде других мест.

Посудите сами, какие перспективы открывались бы перед зарубежными разведками, удайся их план. Когда Ленин и его товарищи будут убраны с дороги, советский режим рассыплется как карточный домик. Снова в стране везде наступит вакуум власти. В Москве новое левоэсерское правительство. В центральной России восстания под руководством Бориса Савинкова, то есть правоэсерские. Между собой им не договориться, недаром они поделились на «левых» и «правых». Казаки на Дону ненавидят всех социалистов скопом. Добровольческая армия вместе с кубанскими казаками борется с большевистскими войсками, во главе которых стоит эсер Муравьев. Раскол и распад России гарантирован и неизбежен. Потом можно спокойно подождать окончания междоусобицы и, пользуясь хаосом, «назначить» на место властителя остатков России того, кто будет удобнее для вечных интересов британской короны.

И ведь это не все. Замысел был еще глубже. Для придания конфликту с Германией ноной динамики должен быть убит немецкий посол в России граф фон Мирбах. Итог полный хаос и новое втягивание Германии в войну на территории бывшей Российской империи. Территория дипломатических представительств обладает особым статусом. Ворваться в посольство Германии – означает напасть на Германию, захватить посольство США – значит оккупировать территорию этого государства. Убийство дипломата – это во все времена прямой вызов пославшей его державе. Разве его гибель не пощечина Германской империи, нанесенная новым русским правительством?

Самое главное, что сопротивления эсерскому перевороту не ожидалось. Население уже давно запуталось в сменяющих друг друга властях, и появление еще одного нового, тоже революционного, правительства будет встречено безразличием. Также безразлично встретит народ и исчезновение большевиков. Советы и прочая внешняя атрибутика при перевороте полностью сохраняются.

Жаркое лето 1918-го – это одна длиннейшая шахматная партия. На доске стоит судьба России, да во многом и судьба всего мира. Ведь мировая война входит в свою завершающую фазу. Надо нанести Германии еще один удар – и она рухнет вслед за Россией. Таким ударом могут быть новые бои с русскими большевиками или эсерами. Тогда цели мировой войны будут вполне достигнуты – империи-конкуренты ликвидированы. Операция в России очень важна для Туманного Альбиона, поэтому сюда направлены лучшие силы. Это сам глава дипломатической миссии Великобритании Брюс Локкарт, сотрудники его миссии, а также прибывший из Англии капитан Джордж Хилл. Помощь на месте осуществляет глава резидентуры британской разведки капитан Фрэнсис Аллен Кроми. Наконец, в начале 1918-го года прибывает и последнее недостающее звено заговора. Сам посол-агент Брюс Локкарт дал этому человеку самую высокую оценку: «Сидней Рейли таинственная фигура английской агентурной разведки, заслуживший репутацию лучшего в Англии шпиона»[74].

И вот этого мастера подковерной интриги в начале 1918 года направляют в бурлящую Россию. Это значит, что здесь «союзниками» замышляется что-то тайное, грязное и грандиозное. Едет Рейли в Россию не с пустым багажом. У Брюса Локкарта в кармане мандат Троцкого – «оказывать всяческое содействие членам английской миссии». Можно куда угодно идти с такой бумагой. Карманы Сиднея Рейли тоже не пустые: в них очередное рекомендательное письмо будущего наркома по иностранным делам Максима Литвинова[75]. На тот момент он советский представитель в Лондоне (неофициально официальный, как Локкарт в Москве). Литвинов просит помочь товарищу Рейли. Письмо подействовало – прибыв в Москву 7 мая 1918 года, британский агент почти сразу встретился с двумя высокопоставленными большевиками: управделами Совета народных комиссаров Бонч-Бруевичем и заместителем народного комиссара иностранных дел Караханом.

Уже через три недели Рейли имел документы на имя чекиста Сиднея Георгиевича Релинского! Вместо уничтожения заговоров и заговорщиков ЧК предоставляла нм прекрасную «крышу» для свободного осуществления задуманного. Рейли активно берется за дело. Локкарт и остальные коллеги быстро выводят его на нужных людей. Одной из главных фигур, заинтересовавших шпиона, был Яков Петерс – командир дивизии латышских стрелков, временно замещавший Дзержинского на посту председателя ЧК. На руководителя тайной полиции большевиков Рейли имел отличный компромат: Петерс во время эмиграции женился на англичанке и скрывал это от товарищей по партии.

Английская разведка начинает плести нити заговора. Ленин, как кажется, ничего не подозревает. Много дел и забот у Троцкого. Скоро очередной съезд Советов, к которому и приурочен мятеж. В тс же сроки в Москве созывается Всероссийский съезд партии левых эсеров. Это удобно: и руководство все в сборе, и каждый делегат – это лишний штык в возможных уличных боях. Но откровенными с эсерами англичанам быть нельзя. Они лишь пешки в британской игре. При написании сценария мятежа надо учитывать еще и их партийные особенности. Это щепетильность по отношению к большевикам, коллегам по Совету народных комиссаров. Заседая в одном Совнаркоме с ленинцами, убивать их эсеры не могут. Вот немецкие империалистические послы – совсем другое дело. А Рейли нужны трупы не только немецкого посла Мирбаха, но и большевистских главарей. Для террористической работы «союзникам» приходится привлекать правых эсеров. Они хоть по названию такие же, что и левые, но не в пример круче по отношению к ленинцам. Бывший заместитель Керенского Борис Савинков получает деньги от Сиднея Рейли для обучения и вооружения террористов. Когда-то Савинков организовал убийство Великого князя Сергея Александровича, теперь его цели – Ленин и другие советские вожди.

Деньги англичанами и французами даются не зря. Первой ласточкой и пробой сил становится 20 июня 1918 года. 27-летний комиссар по делам печати, пропаганды и агитации Володарский (Моисей Маркович Гольдштейн) направляется в Петрограде на митинг железнодорожников. Там его уже поджидает правый эсер-боевик Сергеев. Охраны у большевистского министра никакой, его сопровождает один невооруженный шофер. У самого Володарского есть револьвер, но достать он его не успеет. Первая жертва террора падает от нескольких пистолетных выстрелов.

Левые же эсеры планомерно готовятся к мятежу. Резолюция их съезда гласит: «Разорвать революционным способом гибельный для русской и мировой революции Брестский договор»[77]. Выполнение этого постановления съезд поручает ЦК партии, а тот в свою очередь перепоручает это ответственное дело Якову Блюмкину. Это очень интересный персонаж, на котором стоит остановиться поподробнее.

Детские годы мальчика Яши мы пропускаем и сразу переходим к его бурной революционной юности. В январе 1918-го Блюмкин, совместно с блатным Мишкой Япончиком, принимает активное участие в формировании в Одессе Первого Добровольческого «железного отряда». Скольких буржуев Яков со своим блатным помощником убил и ограбил – история умалчивает. Водит Яша дружбу не только с уголовниками, но и с представителями местной поэтической богемы. Один из них Петр Зайцев. Этот «поэтический» юноша становится начальником штаба у диктатора Одессы, эсера Михаила Муравьева. Деньги всегда производили на Блюмкина магическое действие. Всю свою жизнь он будет где-то поблизости от серьезных финансовых потоков. Глядя на своего нового приятеля Петра Зайцева, буквально купающегося в деньгах, Блюмкин понимает, что революция – это большие деньги. Очень большие.

Но помимо простой алчности было в Блюмкине и много талантов. Поэтому его последующий взлет был просто умопомрачительным. А для него ведь надо было молодому еврейскому пареньку собой что-то представлять. Блюмкин устраивает своих таинственных покровителей, и с этого момента в его карьере начинается стремительный рост. А он у Яши Блюмкина был невероятный, просто фантастический. В марте 1918 года не имеющего военного опыта 19-летнего Блюмкина рекомендуют на пост начальника штаба 3-й Украинской советской «одесской» армии (!), которой предстояло остановить наступление румынских и австро-венгерских войск[78]. Эта «армия» насчитывала всего около четырех тысяч солдат и подчинялась эсеру Муравьеву. Однако, так и не понюхав пороху, она панически отступила при приближении противника. Несмотря на это, Блюмкина «за особые боевые заслуги» (!) назначают комиссаром Военного совета и помощником начальника штаба армии. Здесь наш герой участвует в сомнительной финансовой афере, пытаясь присвоить часть реквизированных, а значит казенных денег. Махинации Блюмкина стали хорошо известны, и под угрозой ареста он возвращает в банк 3,5 млн рублей. Дело благополучно заминается, и в конце апреля 1918 года Блюмкин покидает армию, где он уже прослыл вором, и приезжает в Москву.

И тут сразу становится во главе охраны ЦК партии левых эсеров![79] «Революция избирает себе молодых любовников», – писал о Блюмкине Троцкий, отмечая, что тот «имел за плечами странную карьеру и сыграл еще более странную роль»[80]. В будущем Яков станет правоверным троцкистом, но пока он еще левый эсер и именно в этом качестве войдет в историю. Его карьера неудержимо идет вверх. В мае 1918 года Блюмкин поступает на работу в ЧК. И не просто рядовым сотрудником Якова назначают на ответственную должность начальника секретного отдела по борьбе с контрреволюцией! Туда Блюмкин был принят по рекомендации ЦК левых эсеров «как специалист по раскрытию заговоров». О раскрытии Яшей к маю 1918-го хотя бы одного действительного заговора историкам ничего не известно. Почему же его взяли? За какие заслуги выдвигали?

Подготовка мятежа была в заключительной стадии, поэтому повсюду «союзники» руками эсеров расставляли нужных людей. Если отдел по борьбе с заговорами возглавит заговорщик, его коллеги могут спокойно готовиться к намечаемой акции. Обратите внимание на даты. Начало карьеры Блюмкина – февраль-март 1918 года. Еще не подписан Брестский мир, Ленин еще не отдал немцам пол-России. А «союзный» заговор против большевиков уже готовится. Он еще в самой начальной стадии – подбор и выдвижение людей, апробация их в деле. Левым эсерам ненавидеть большевиков рано, те еще просто не успели «предать» революцию. Так кто же тогда заговор готовит? Англичане. Потому что при любом исходе событий стратегия англичан всегда одинакова: последовательное уничтожение и обнуление любой государственности в России! Такова англосаксонская политика и в отношении современной Российской Федерации...

Разрушена Российская империя, отправился в политическое небытие Керенский, вот подоспела и очередь большевиков. В июне 1918 года карьера Блюмкина мягко выдвигает его на исходную позицию для броска на страницы учебников истории. Наименование должности молодого чекиста было уточнено: отныне Яков Блюмкин «заведующий отделением контрразведывательного отдела по наблюдению за охраной посольств и их возможной преступной деятельностью»[81]. Будущему убийце немецкого дипломата поручили охранять его жертву...

Операция по ликвидации графа Вильгельма фон Мирбаха была весьма непростой. Блюмкин начал издалека – с родственника посла, офицера австрийской армии Роберта фон Мирбаха, который находился в русском плену. В апреле 1918 года он был освобожден и проживал в одной из московских гостиниц. В этой же гостинице снимала номер шведская актриса Ландстрем, любовница молодого Мирбаха. Неожиданно, без видимых причин, она кончает жизнь самоубийством. Вероятно, бедная актриса была убита Блюмкиным и его помощниками. На эту мысль наводит дальнейшая цепь событий.

Расследование смерти шведской подданной ведут чекисты отдел Якова. Роберт фон Мирбах ими арестован, а родственник- дипломат пытается ему помочь. Фон Мирбах обращается в ЧК с просьбой освободить его иод свои гарантии посла Германии.

В это время Яша Блюмкин и начинает отрабатывать свою головокружительную карьеру своим друзьям из английской разведки. В конце июня именно он убеждает руководство партии левых эсеров убить посла Германии, для того чтобы спровоцировать «революционно-освободительную войну против немецких империалистов»[82]. События идут к кровавой развязке: открывается съезд Советов. Граф Мирбах посещает первое заседание, где выслушивает множество проклятий как в свой адрес, так и в адрес представляемой им страны. Эсеровские ораторы кроют немцев и большевиков на чем свет стоит. Посол Германии лишь усмехается. К таким сотрясениям воздуха кадровый дипломат привык давно. Но он не знает, что одним сотрясением воздуха дело на этот раз не ограничится...

На официальном бланке ЧК было отпечатано направление для переговоров с послом Германии «но делу, имеющему непосредственное отношение к самому германскому послу». Член ЦК партии левых эсеров Прошьян подделал подпись Дзержинского на документе, а эсер Александрович, в то время занимавший должность заместителя Дзержинского, «приложил» к мандату печать и распорядился выдать Блюмкину машину ЧК. Подготовка была безупречна: настоящий начальник отдела ЧК Яков Блюмкин с настоящими документами « настоящей чекистской машине ехал к послу по делу о его родственнике, которым по-настоящему занимался именно он.

6 июля 1918 года в 14 часов Блюмкин и Андреев вошли в здание германского посольства и потребовали аудиенции. Пришедшие проявляли завидное упрямство и настаивали на личной встрече с послом. Осторожный Мирбах все-таки выходит к настырным визитерам. Блюмкин в течение пяти минут излагает ему «историю» ареста его племянника, а затем лезет в свой портфель якобы для того, чтобы достать нужные документы. Но внезапно выхватывает из портфеля револьвер и стреляет, а затем бросает бомбу, которая и становится для графа Мирбаха роковой. Блюмкин и его подручный Андреев прыгают в окно, садятся в машину и уезжают. В машине обнаруживается, что Блюмкин ранен и не в состоянии самостоятельно передвигаться. Его переносят в штаб эсеровского отряда Попова и перевязывают.

Далее начинается интересная комбинация. Информация о месте нахождении убийц посла странным образом моментально попадает к Дзержинскому. Он приезжает на место, где скрываются убийцы, чтобы их задержать, и оказывается в ловушке. Поехал «железный» Феликс в отряд Попова без охраны и без тени сомнения, так как это отряд особого назначения ЧК, а значит, ехал Дзержинский к собственным подчиненным. Однако командир левых эсеров (и будущий махновский командир) Дмитрий Попов без колебаний арестовал руководителя советской контрразведки.

Штаб отряда становится центром эсеровского мятежа. Именно сюда по плану был перебазирован ЦК, здесь левые эсеры сосредоточили свои главные силы. Они захватывают телеграф, для того чтобы сообщить всей России, что все депеши за подписью Ленина не надо передавать, они теперь «вредны» для советской власти. Правда, во всем остальном эсеры медлят и теряют инициативу, большевики, наоборот, действуют быстро и решительно. Эсеры упускают важный момент – на свободе остается живой и невредимый Ленин. Ленин дает верным латышским и красногвардейским отрядам приказ жестко ликвидировать левоэсеровский мятеж. Прямой наводкой из пятнадцати орудий большевики расстреляли квартал, где засели путчисты. Те не выдержали и стали отходить.

А что же Блюмкин? С ним снова происходят чудеса! 9 июля 1918 года ему удается совершить побег из усиленно охранявшейся больницы, как он вспоминает, при помощи «внепартийных друзей». Друзья эти берегут своего агента. Да и кто же они, если не эсеры? Впоследствии Блюмкин напишет: «В августе 1918 гола я жил в окрестностях Петербурга очень замкнуто, занимаясь исключительно литературной работой, собирая материалы об июльских событиях, и писал о них книгу»[83]. Одним словом он сделал свою часть работы, и не его вина, что мятеж провалился и между Россией и Германией война снова не началась. А ведь она была так нужна! Немецкие войска рвались к Парижу, шло последнее немецкое наступление этой войны. Решающее. И открытие заново Восточного фронта было бы куда как кстати. Кому? Внепартийным «друзьям» Якова Блюмкина из британской разведки.

Но чудеса в жизни Якова Блюмкина еще только начинались. Прятался убийца Мирбаха от карающей руки пролетарского правосудия совсем недолго. Особая следственная комиссия, по согласованию с Президиумом ВЦИК Советов, приняла решение об амнистии Блюмкина. За какие заслуги, почему столь милосердно поступили суровые чекисты, не совсем понятно. Но вся биография Блюмкина из таких непонятных «чудес» и состоит. Поэтому просто примем к сведению – везет парню, и все тут. А он после своей амнистии в середине мая 1919 года не просто прятаться перестал, а снова страстно захотел работать в ЧК. Строги чекисты, беспощадны к врагам трудового народа. Но Яше Блюмкину отказать не могут и берут его в ЧК во второй раз! Чем он там занимался, точно неизвестно: то он во главе какого-то чекистского отряда, то он законспирированный агент по борьбе со шпионажем, то, по сообщению официальной печати, он занимается подрывной работой в тылу петлюровских войск.

Но вернемся во взбудораженную Москву. Мятеж левых эсеров подавлен, начинается расследование. ЧК, фактически прозевавшая заговор в собственных рядах, проявляет чрезвычайное рвение – ведь па кону честь мундира. Словно мираж в мареве пустынного пейзажа, из мрака проявляются все новые и новые подробности. Становится ясно, что удалось уничтожить лишь следствие, причина же по-прежнему сидит в «союзных» представительствах. Но прямых доказательств подрывной деятельности «союзников» нет. Чтобы вывести всю теневую структуру западных спецслужб на божий свет, ЧК предпринимает смелую операцию. Первую в своей истории. Ключевым звеном в ней становится латышская стрелковая дивизия иод командованием заместителя Дзержинского товарища Петерса.

По другую сторону «шпионских баррикад» царит недовольство. Сидней Рейли раздосадован – левые эсеры оказались никчемными заговорщиками. Он немедленно предлагает своим хозяевам другой план – внутреннего переворота, предполагая уничтожить власть большевиков не военными действиями, а внутрикремлевским бунтом. Сделать это могут лишь латышские стрелки. Рейли начинает плести сети нового заговора. Его аргументы – компромат на командира дивизии Петерса, обещания высоких постов в будущем независимом латышском государстве и деньги. Много денег. Они открывают Сиднею Рейли все двери и запоры. Его агенты проникают в Генеральный штаб Красной армии. Английский шпион не стесняясь говорит, что запечатанные приказы по Красной армии «известны в Лондоне раньше, чем их вскрывают в Москве»[84].

Не дремлет и ЧК. Операция советской спецслужбы начинается с появления у Брюса Локкарта двух человек. Посети- тели передают английскому посланнику письмо от капитана Кроми, английского военно-морского атташе в Петрограде и по совместительству главы резидентуры английской разведки в России. «Я всегда опасался провокаторов, – пишет в мемуарах Локкарт, – поэтому я внимательно осмотрел письмо, но оно, несомненно, было от Кроми»[85].

Посетители не простые – оба офицеры высоких чинов в той самой латышской дивизии. Один из них – Берзин, начальник охраны Кремля. Латыши говорят, что готовы договориться с англичанами, так как не верят в победу большевиков и более не хотят драться на их стороне. Локкарт едва сдерживает свои эмоции. Просто невероятная удача столь нужные люди пришли сами. Он выдает красным командирам около 1 млн 200 тыс. рублей для подкупа других латышских офицеров и отправляет их к Сиднею Рейли. «Два дня спустя, – вспоминает Локкарт, – Рейли сообщил, что переговоры проходят гладко и что латыши не намерены идти ко дну вместе с большевиками. Он надеялся с помощью латышей организовать после нашего отъезда контрреволюционное восстание в Москве»[86].

План Рейли был дерзок, прост и навеян неудавшимся эсеровским путчем. 28 августа 1918 года в Большом театре должно состояться чрезвычайное заседание ЦК партии большевиков. В одном здании соберутся все руководящие деятели Советского государства. Охрану несут латышские стрелки: по сигналу Берзина они закроют двери и возьмут на мушку всех сидящих в зале. После ареста Ленина и верхушку планируется ликвидировать. Без Ленина Советам не выжить.

Приготовления подходят к концу, когда латыши с досадой сообщают, что заседаниет ЦК партии переносится с 28 августа на 6 сентября. Обидно, но ничего. Будет время для дополнительной проработки и уточнения всех деталей будущего переворота. Сидней Рейли отправляется в Петроград на встречу с капитаном Кроми. К 6 сентября 1918 года Рейли должен вернуться обратно в столицу. Здесь, в московской квартире любовницы английского шпиона, балерины Дагмары, хранятся крупные суммы денег. А без них, как известно, не сделать ни одной революции, ни одного переворота. Когда средства заканчиваются, черпаются новые суммы из бездонных ресурсов английского посольства.

Тем временем план Сиднея Рейли начинает выполняться. Утром 30 августа 1918 года на Дворцовой площади Петрограда появился велосипедист. Это был молодой человек в клетчатом кепи, бриджах и длинных желтых перчатках-крагах. Он небрежно поставил велосипед у стены и уверенно вошел в дом помер пять по Гороховой улице, где помещалась Петроградская ЧК. Начинался рабочий день, в фойе было пустынно, и на молодого человека никто не обратил внимания. Он преспокойно уселся в кресло и уткнулся в газету. Около десяти часов у дома остановился служебный автомобиль Моисея Соломоновича Урицкого. Глава питерской ЧК вошел в подъезд и направился к лифту. Здесь его догнал «велосипедист» и выстрелил ему в голову. Охраны у Урицкого не было, но был револьвер. Как и убитый ранее Володарский, он его достать не успел. Убийца, член партии правых эсеров, студент Петроградского университета Леонид Каннегиссер, был задержан.

В тот же день вечером в Москве Ленин выступал на митинге на заводе Михельсона. Как всегда, Ильич обрушился на «гнилую» западную демократию: «Где господствуют демократы – там неприкрашенный, подлинный грабеж. Мы знаем истинную природу так называемых демократий... пока помещики великолепно устроились во дворцах и волшебных замках, до тех пор свобода собраний является фикцией и означает свободу собираться разве на том свете»[87].

По иронии судьбы сам вождь мирового пролетариата через несколько минут сам едва там не оказался. Один из террористов задержал выходящих с митинга рабочих, создав затор, а правая эсерка Фанни Каплан два раза выстрелила в Ильича в упор[88]. Пули были сточены и отравлены ядом кураре. Одна из них попала Ленину в легкое повыше сердца, другая – в шею, рядом с артерией. У вождя мирового пролетариата нет никакой охраны, нет никакого оружия. Он тяжело ранен.

Почему я подчеркиваю крайнюю беспечность большевистской верхушки и отсутствие у них элементарной охраны? Да потому что уже два месяца назад был убит Володарский и можно было принять меры для сохранения собственной жизни, для сбережения здоровья вождей и руководителей партии. Ведь кругом враги! Почему Ильич, обычно столь предусмотрительный, больше занимается вопросом сравнения пролетарской и буржуазной демократий, а не создания эффективной системы безопасности? Вспомним, что он является главой ЦЕНТРАЛЬНОГО РУССКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА, и тогда такое поведение мы можем смело назвать преступной халатностью. Большевики ничего в этой сфере не делают – даже Ленин ходит фактически без охраны. Откуда у них такая уверенность. что ничего ни с кем из них не случится?

И правда, переворот большевики совершили в октябре 1917 года, врагов наплодили себе моментально и бессчетно, а первый успешный террористический акт против них состоялся только через девять месяцев – в июне 1918[89]. Эсеры, и правые, и левые, были и раньше, только сначала девять месяцев бездействовали, а потом вдруг в одночасье стали убивать ленинцев, как по команде. Почему ничего не делали раньше? Ведь, как мы видим, беспечность руководство большевиков проявляло самую крайнюю. Ответ одни сохранение жизни и отсутствие покушений входило «в пакет» договоренностей между большевиками и «союзниками». Пока шли их тайные переговоры (а шли они примерно с января по июль 1918 года), им были даны гарантии безопасности, поэтому и ходили коммунисты так беззаботно. Но англичане не были бы верны сами себе, если бы не попытались подло предать и большевиков. И вот в один прекрасный день пистолеты в карманы положили Леонид Каннегиссер и Фанни Каплан...

Именно гнев, праведный гнев объясняет дальнейшие ответные действия ЧК. Действия очень жесткие. Принцип простой: вы нарушили гарантии безопасности, мы нарушим неприкосновенность ваших послов. Отряд чекистов оцепляет здание английского посольства в Петрограде. Затем следует штурм дипломатического представительства. Итог – убито двое чекистов, застрелен военно-морской атташе Великобритании и по совместительству глава резидентуры английской разведки в России капитан Фрэнсис Аллен Кроми.

В Москве большевики с западными дипломатами также не особенно церемонятся. В ночь с 31 августа на 1 сентября 1918 года были проведены аресты представителей британской и французской дипломатических миссий. Невзирая на их неприкосновенность, на Лубянку были доставлены: французский генеральный консул Гренар, генерал Лавернь и сам глава британской миссии Брюс Локкарт. Он был арестован чекистами и провел несколько дней сначала на Лубянке, а затем в Кремле. Интересная деталь: аресты заговорщиков-дипломатов производятся по приказу заместителя председателя ВЧК Якова Петерса. Того самого, что, по их планам, должен был арестовать Ленина и других вождей. Через три дня большевистская пресса делает заявление, опубликовав подробный план мятежа. Пpo Сиднея Рейли ничего не писалось, но в его поиск активно включилась вся ЧК.

Он ушел в подполье, на нелегальное положение перешел и капитан Джордж Хилл. Обоим в тот раз удалось благополучно вырваться из России и вернуться в Англию. Дальше снова настала пора чудес. На этот раз – дипломатических. Арестовав послов Англии и Франции, большевики совершили акт произвола международного масштаба Перчатка брошена в лицо двух сверхдержав того времени. На дворе сентябрь 1918-го – до краха Германии ровно два месяца, а это значит, что англо-французы уже без пяти минут победители в мировой войне. Все уже практически решено. Они не просто сверхдержавы. а вместе с СШA – единственные сверхдержавы. Вот этим-то махинам нанесено страшное оскорбление. Да и какую прекрасную шумиху можно устроить! Узурпаторы и мучители русского народа только на словах за мир, а на деле нарушают все мыслимые законы. Можно припомнить большевикам все их грехи: и свержение Временного правительства, и незаконный разгон «Учредилки». Их странные декреты можно смешать с грязью и вывалять в мусоре. Наглый произвол!

Покарать извергов рода человеческого! У большевиков в руках информационных козырей нет: связь между покушениями и Брюсом Локкартом не доказана, Сидней Рейли и вовсе не пойман. Отмываться Ленину будет нечем.

Можно всеми силами навалиться на большевиков и принести идеалы свободы народам России. Войска Антанты уже находятся на территории России. Но вместо эскалации конфликта и педалирования ситуации последовал... пшик. В любом учебнике истории вы прочитаете, что реакция британского правительства на эти крайне враждебные действия большевиков почему-то была очень сдержанной. Оно лишь интернировало Максима Литвинова и направило телеграмму большевистскому правительству, в которой пригрозило репрессиями в отношении Троцкого и Ленина в случае, если жизни британских подданных в России будут в опасности (обратите внимание: опять только Ленин и Троцкий!). И все.

А ведь арестовали не одного Локкарта – чекисты накрыли всю английскую шпионскую сеть. И ведь брали в ЧК не только граждан Туманного Альбиона. Для ассортимента в камеры отправляли и других. Например французов. А советские тюрьмы – это совсем не санаторий. Капитан Эдуард Вакье из французской службы разведки арестован в Петрограде в ночь с 1 на 2 сентября 1918 года. Только через две недели ему удосужатся предъявить обвинения. Они очень тяжелые: заговор против безопасности государства, членство в контрреволюционной организации. Пройдет еще два месяца допросов и вопросов, пока 23 ноября 1918 года большевистский следователь Делафар[90] неожиданно не заявит французу, что Чрезвычайная комиссия не имеет против него никаких обвинений. После этого, раз человек ни в чем не обвинен, его обычно выпускают на свободу. Но только не в советской тюрьме: капитан снова помещен в Бутырку, где просидит еще почти два месяца, до 16 января 1919 года.

Все, что происходило с бравым французским капитаном, называется одним простым словом – издевательство. В таких случаях консул, посольство, правительство страны должны сделать все, чтобы вытащить своего гражданина из тюрьмы. Особенно если он сидит там, будучи невиновным. Представьте себе, какой крик подняли бы «союзные» дипломаты, если бы французского капитана упекли ненароком в каталажку жандармы Николая II. Но молчат французы, молчат и британцы. Хотя в горячке арестов одних англичан чекисты прихватили около двухсот человек, уж половину из них наверняка случайно. Эту тему можно раздувать и раздувать: невинные жертвы большевистских застенков! Но молчат англичане – словно воды в рот набрали. Тише воды и французы. Ведь возмущаясь на уровне официальном, на закулисном они знают – большевики правы. И их удар вполне адекватен состоявшемуся предательству. Однако совсем ничего не делать для своих арестованных нельзя – это будет странно. Поэтому, возмущаясь на словах, на деле британцам и французам приходится просто сотрясать воздух. И готовиться к новым закулисным переговорам.

Сначала решаются самые простые вопросы. При посредничестве нидерландского посланника в Москве начинаются переговоры об обмене Литвинова и 50 его сотрудников на 200 граждан Британии и Франции, захваченных большевиками. Приглядитесь к цифрам: договаривались менять 50 на 200. То есть всех на всех. Британцы действительно отдали всех советских граждан, но чекисты отпустили лишь Локкарта и 130 других иностранцев.

Еще более 60 человек, но определению большевиков, «буржуазные мужчины призывного возраста», были оставлены в Петропавловской крепости и на Лубянке. Те из них, кто выжил, ЧК выпустит на свободу только через год! Так поступают только те, кто уверен в своей силе и правоте. И такие действия вызывают уважение. Смерть капитана Кроми тоже чекистам легко прощена. Зачем нужен Британии резидент, проваливший спецоперацию? Его героическая гибель – это наилучший для всех исход. Кроми и сам это понимал, поэтому и полез на рожон, ведь кроме него никто не сопротивлялся ни в одном посольстве! Он – единственная жертва со стороны «союзников»...[91]

Рассказывая о мощном ударе, нанесенном большевистскими спецслужбами по «союзному» заговору, нельзя не упомянуть о сильной избирательности ленинского гнева. Удары поистине точечные: арестовывают и преследуют только тех, кто, по мнению большевиков, нарушил договоренности и предал Ленина и его соратников. Поэтому арестован Брюс Локкарт. Это под его крылом работал Сидней Рейли. Но дипломата отпустят, а вот участь самого Рейли совсем незавидна. В ходе чекистской операции «Трест», много позже, он будет выманен в Советскую Россию и арестован. Чтобы его английские хозяева не беспокоились. в печати появится сообщение, что британский шпион Сидней Рейли был застрелен при попытке перехода советско-финской границы. На самом деле он жив и активно сотрудничаете ГПУ, делясь опытом и помогая молодой большевистской спецслужбе вставать на ноги. И эта помощь будет столь ощутимой, что британцы заподозрят подвох. Придется Рейли официально умереть еще раз. Чекисты признают, что британский шпион у них, на нем висит заочный приговор по «Делу послов», отменить смертную казнь нельзя. В один из дней 1923 года труп «расстрелянного» Рейли выставляется на всеобщее обозрение на Лубянке. Столь странная демонстрация покойника призвана убедить британскую разведку Ми-6, что больше никаких ее секретов и методик работы чекисты не получат. На самом деле

Сидней Рейли проведет остаток жизни в комфорте, но лишенный свободы, под постоянной охраной. Его вклад в формирование ЧК – О ГПУ огромен...

По-разному сложатся судьбы «союзных» разведчиков. Капитан Жак Садуль в вакханалии арестов, пос ледовавших за покушением на Ленина, совсем не пострадает. В Москве находится не только дипломатическое представительство Франции, но и французская военная миссия. Ее сотрудники регулярно отправляли в Париж донесения. Вот одно из них: «12 октября, примерной 12.30, выходы из здания Екатерининского института, где находилась военная миссия, были заняты агентами ЧК, которые начали первые аресты офицеров и солдат, выходящих из здания. Так, были арестованы капитан Садуль (отпущенный сразу после предъявления специальной карточки), мл. лейтенант Жийанс-Лавернь и примерно десяток рядовых»[92].

Удивительно, что чекисты отпускают французского капитана? Нет, аресты арестами, но переговоры и консультации Ленину с «союзными» спецслужбами надо вести и дальше. А для этого нужен «контактер» и «переговорщик». Чтобы с ним ничего не случилось, и дается французскому капитану такая бумага-карточка, после предъявления которой его всегда сразу отпускают. Но вот беда: как объяснить всем остальным французским военным, которых большевики по-настоящему арестовали, почему Жак Садуль на особом положении? Не расскажешь же им всю подноготную. Конечно, нет. Оттого и возбуждается на Родине уголовное дело против бравого разведчика, чтобы прикрыть истинную подоплеку странной любви советских властей к молодому капитану французской армии. Поэтому и приговорен Жак Садуль заочно к смертной казни во Франции в 1919 году, что годом ранее многие офицеры и солдаты французской военной миссии видели, как он показывал чекистам специальную карточку! А когда он вернется домой в 1924 году, после исполнения задания, после смерти своего визави Ленина, то все обвинения вмиг растают как дым в зале парижского суда...

Покушения и убийства, восстания и мятежи привели Ленина к решению железной рукой выжечь крамолу в стране. Надо показать свою силу и решительность. Партнеры из разведок понимают только язык силы. Всего лишь через пять дней после попытки убийства Ильича, 5 сентября 1918 года, на свет появляется «Постановление СНК о красном терроре». Результатом его стала беспримерная жестокость Гражданской войны и гибель десятков тысяч русских людей. В ответ на решение большевиков расстрельные команды заведут у себя и все белые правительства. Однако если вчитаться в текст «Постановления Совета народных комиссаров о красном терроре», становится понятным, к кому обращаются большевики: «подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам».

Национальность и подданство заговорщиков в опубликованных документах не указываются. Это... сигнал. Месседж. Англичанам наглядно говорится – будем расстреливать всех. Не остановимся перед тем, чтобы пустить в расход послов и лаже персонал посольств поголовно. Мы способны на все!

Большевики могут вести переговоры, соблюдать договоренности, но ноги о себя вытирать не позволят. И это вызывает уважение. Большевики серьезные люди, с ними можно иметь дело. На удар они отвечают ударом и «бесплатно» мутузить себя пе позволят. Ну а что большевики жестко разговаривают, так и «союзники» говорят с ними на таком же языке ультиматумов...

Прямо в работах Ленина, в его выступлениях на многочисленных конференциях, митингах и съездах той поры иногда проскакивает информация о том, как британские разведчики и дипломаты ведут себя па переговорах: «... Еще большее обострение вызвал вопрос о Мурмане, на который претендовали англо-французы, потому что они вкладывали десятки миллионов на постройку порта... Они уважали нейтральность так великолепно, что пользуются всем, что плохо лежит. Причем достаточным основанием для захватов служит то, что у них есть броненосец, а у нас нет того, чем его прогнать»[93].

Вот так и ведут диалог воспитанные английские джентльмены: аргументы на уровне каменного века. У нас есть дубина-броненосец, значит – мы правы, а у вас такой дубины нет, значит – неправы именно вы. Справедливости ради заметим, что и по истечении почти 90 лет с тех событий аргументы мировой политики не претерпели изменений. Только вместо броненосцев теперь авианосцы и ядерные ракеты...

Так дело и идет. Партнеры по переговорам друг друга ненавидят всей душой, но договариваться надо. Интересы «союзников» и большевиков принуждают их искать новый консенсус. В политике это обычная ситуация. Пока цели большевиков и англичан совпадали полностью – они двигались параллельными курсами. Но вот начались разногласия, наступил период конфликтов. Начались покушения на Ленина и других большевиков, вспыхнули мятежи, высадились «союзные» десанты. Потом большевики наносят ответный удар – это хороший тон перед началом переговоров. Каждая сторона стремится нарастить свои плюсы и вести торг с позиции силы. И всегда готова предать партнеров при первой возможности.

О чем договорились Ленин и британская разведка, мы можем только догадываться. Сам факт этих переговоров, не говоря уже об их результатах, всегда обходился советской историографией стороной. Современные исследователи больше заинтересованы замазать грязью коммунистов и их гениального вождя и для этого подробно смакуют лишь «немецкую» составляющую удивительной жизнестойкости большевиков. А ведь она не главная. Большевизм пришел в Россию, пользуясь попустительством английской марионетки Керенского, завоевал Россию с его помощью только потому, что был нужен для уничтожения нашей страны. Причина выживания ленинского правительства и его победы в Гражданской войне точно такая же. Консенсус с англосаксами снова был Лениным найден – в этом мы можем быть уверены. Потому что покушений на руководителей Советского государства с момента разгрома «заговора послов» больше не было! «Союзных» дипломатов и военных в Советской России гоже больше не арестовывали.

Зато в биографии главы ВЧК Феликса Дзержинского есть малозаметный, но очень интересный эпизод. Сразу после разгрома vзаговора послов» он неожиданно уезжает отдохнуть... в Швейцарию! Представьте себе: конец 1918 года, разруха, голод. Гражданская война, красный террор, тиф. ЧК не покладая рук раскрывает заговоры, расстреливает заложников. А ее глава в отпуске! Катается на лодочке, хорошо кушает, наслаждается природными красотами. Причину столь странного поведения Феликса Эдмундовича историки находят весьма убедительную. Дзержинский якобы по настоянию товарищей едет отдохнуть в Берн к своей семье[94], Его жена работает в Швейцарии, в советском представительстве.

Казалось бы – чисто семейная история, хоть и странная. При чем тут «союзные» спецслужбы? Сейчас поймете.

В сентябре 1918 года в Берне открывается большевистское представительство.

В октябре 1918 года в Швейцарию едет «в отпуск» глава красной спецслужбы.

В ноябре 1918 года в соседней Германии произошла революция.

Миссия «отпускника» Дзержинского сверхсекретна и архиважна. Германия накануне краха, для немецкой революции нужны деньги, огромные деньги. Канала удобнее, чем швейцарский, для их закачки в Германию не придумать. История Брестского мира подходит к завершению: «германские агенты» большевики выполняют очередное задание своих британских и французских друзей. В конце октября 1918 года Дзержинский выехал в Москву из Швейцарии именно через Берлин, а к середине ноября Германской империи уже не существовало. Швейцарские власти тут же закрывают советское представительство и разрывают дипотношения с большевиками аж до 1946 года. Дело сделано, концы в воду...

Снова Ленин продемонстрировал свою адекватность и умение оказывать ценные услуги. В ответ идут на уступки и англичане. Большевики и «союзники» договорились о том, что:

• в Гражданской войне не будет оказана помощь противникам Ленина;

• интервенция в Россию осуществится, но «союзные» войска в боях с Красной армией участвовать не будут, они лишь возьмут под контроль важные для их правительств участки русской территории.

Но ничто в этом мире не дается задаром. Чтобы достичь соглашения с англичанами, большевики еще должны бросить нечто весомое на чашу колеблющихся весов. Жизнь и смерть членов Династии – это разменная монета на столе переговоров, за которым Ленин и англичане искали новый консенсус...


ГЛАВА 3 ДЛЯ КОГО ЛЕНИН И ТРОЦКИЙ ЗАКЛЮЧИЛИ БРЕСТСКИЙ МИР | Ликвидация России. Кто помог красным победить в Гражданской войне? | ГЛАВА 5 КТО ЗАСТАВИЛ ЛЕНИНА ЛИКВИДИРОВАТЬ РОМАНОВЫХ