home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Пайпер

С Шарлоттой мы познакомились восемь лет назад, на одном из самых холодных катков штата Нью-Гэмпшир, когда одевали своих дочерей в костюмы звездочек для сорокапятисекундного выступления в рамках ежегодного зимнего шоу. Я ждала, пока Эмма зашнурует коньки, а остальные мамаши тем временем одним легким движением руки затягивали своим девочкам волосы в «гульки» и обвязывали им запястья и лодыжки лентами, струящимися с блестящих нарядов. Мамаши болтали о рождественской ярмарке упаковочной бумаги, которую устроил конькобежный клуб, чтобы собрать денег на благотворительность, и жаловались на мужей, которые недостаточно зарядили батарейки в видеокамерах. Шарлотта, обособившись от этих бесцеремонных всезнаек, сидела одна и пыталась уговорить упрямую Амелию собрать волосы в хвост.

— Амелия, — увещевала она ее, — тренер не разрешит тебе кататься в таком виде. У всех должны быть одинаковые прически.

Лицо ее показалось мне знакомым, хотя мы вроде бы не встречались раньше. Я бросила ей несколько заколок-«невидимок» и широко улыбнулась.

— Может, понадобятся, — сказала я. — А еще у меня есть суперклей и корабельный лак. Мы не первый год состоим в Нацистском конькобежном клубе.

Шарлотта расхохоталась, принимая подарок.

— Им же по четыре года!

— Очевидно, если не начнешь вовремя, потом не о чем будет рассказывать психоаналитику, — опять пошутила я. — Меня, кстати, Пайпер зовут. Дерзкая мамаша фигуристки. И очень этим горжусь.

Она протянула руку.

— Шарлотта.

— Мама, — вмешалась Эмма, — это же Амелия, я тебе рассказывала о ней на той неделе. Они только переехали.

— Пришлось. Из-за работы, — пояснила Шарлотта.

— Вашей или вашего мужа?

— Я не замужем, — ответила она. — Меня взяли кулинаром в «Кейперс».

— Вот откуда я вас помню! Я читала о вас в журнале.

Шарлотта покраснела.

— Не верьте всему, что пишут журналисты…

— Да вы должны гордиться собой! Лично я даже полуфабрикат разогреть как следует не умею. К счастью, в мои рабочие обязанности готовка не входит.

— А кем вы работаете?

— Я акушер-гинеколог.

— Ого, у вас профессия гораздо солиднее моей! Когда я работаю, люди набирают вес. А когда работаете вы — теряют.

Эмма засунула палец в дырочку в костюме.

— У меня костюм упадет, потому что ты не умеешь шить.

— Не упадет, — вздохнула я. — Я была слишком занята наложением швов на живых людей, чтобы шить еще и костюм, поэтому просто смазала края горячим клеем.

— В следующий раз, — сказала Шарлотта Эмме, — я и тебе сошью костюм, когда буду шить для Амелии.

Мне понравилось, что она рассчитывает на долгую дружбу. Мы были обречены на соучастие в преступлении — быть мамашами-чужачками, плюющими на мнение большинства. В этот миг в раздевалку заглянула тренер.

— Амелия, Эмма! — рявкнула она. — Мы же все вас ждем!

— Девочки, поторопитесь. Вы же слышали, что сказала Ева Браун.

— Мама! — нахмурилась Эмма. — Ее зовут мисс Хелен.

Шарлотта засмеялась.

— Ни пуха ни пера! — крикнула она им вдогонку. — Или для фигурного катания это пожелание не годится?

Не знаю, можно ли, оглянувшись, найти в своем прошлом тайные знаки, вплетенные в общую ткань. Не похожа ли судьба человека на карту сокровищ, где при желании можно выискать тропинку, ведущую к конечной цели? Как бы там ни было, я не раз вспоминала этот момент, эту присказку. Помню ли я ее потому, что ты родилась такой? Или ты родилась такой потому, что я это помню?[2]

Обняв меня, Роб терся своей ногой между моими и осыпал меня поцелуями.

— Нельзя, — прошептала я. — Эмма еще не спит.

— Она сюда не зайдет.

— Откуда ты знаешь?

Роб зарылся лицом мне в шею.

— Она знает, что мы занимаемся сексом. Если бы не занимались, ее бы вообще не было.

— А тебе нравится представлять, как твои родители занимаются сексом?

Скорчив гримасу, Роб откатился на свою половину кровати.

— Отличный способ испортить настроение.

Я рассмеялась.

— Подожди десять минут, пока она уснет, и я опять разожгу в тебе огонь.

Скрестив руки за головой, он уставился в потолок.

— Как ты думаешь, сколько раз в неделю Шарлотта с Шоном этим занимаются?

— Я не знаю!

Роб недоверчиво покосился на меня.

— Конечно, знаешь! Девчонки постоянно о таком треплются.

— Так. Ну, во-первых, нет, не треплются. А во-вторых, даже если бы трепались, меня не интересует, сколько раз в неделю моя лучшая подруга занимается сексом с мужем.

— Ага, конечно. И ты, наверное, никогда не смотрела на Шона и не представляла, какой он в постели.

— А ты представлял? — Я приподнялась на локте.

Роб ухмыльнулся.

— Шон не мой тип…

— Очень смешно. — Мой взгляд скользнул по его телу. — Шарлотта? Ты не шутишь?

— Ну… знаешь… чисто из любопытства. Даже Гордон Рамсей[3] хоть пару раз в жизни задумывался о биг-маках.

— Значит, я — это хитрожопая гурманская еда, а Шарлотта — это фастфуд?

— Не самая удачная метафора, — признал Роб.

Шон О’Киф был высоким, сильным, стремительным мужчиной — перпендикуляром к Робу с его хрупким телосложением бегуна, осторожными руками хирурга и страстью к запойному чтению. Собственно, я потому, среди прочего, в него и влюбилась, что ум мой он ценил выше моих ножек. Если бы я когда-то и вообразила, каково оно — покувыркаться с Шоном, то импульс тут же был бы подавлен: за эти годы я узнала о нем слишком много, чтобы испытывать влечение.

Но яростная энергичность Шона распространялась и на его семейную жизнь: он обожал своих дочерей и всячески оберегал Шарлотту. Роб же предпочитал умственную обработку физической силе. Интересно все же, что испытывает женщина, когда на ней сосредоточивается вдруг такая безумная страсть? Я попыталась представить Шона в постели. Носит ли он пижаму, как Роб? Или спит голышом?

— Ого! — удивился Роб. — Я и не знал, что ты умеешь краснеть аж до…

Я мигом подтянула одеяло к подбородку.

— Отвечая на твой вопрос, — сказала я, — не уверена, что хотя бы раз в неделю. У них не совпадает распорядок дня, они, скорее всего, даже спят зачастую порознь.

А ведь странно, что мы с Шарлоттой не обсуждали сексуальную жизнь. И не потому, что я ее подруга, но потому, что я ее врач и в ходе расспросов непременно должна узнавать, возникают ли у пациенток трудности при совершении полового акта. Задавала ли этот вопрос я ей? Или пропустила, постеснявшись подруги, занявшей место незнакомки? В те времена секс был средством достижения цели — ребенка. А как оно сейчас? Довольна ли Шарлотта? Лежат ли они с Шоном в постели, сравнивая себя со мной и Робом?

— Поди разбери! Вот мы с тобой порознь не ночуем, а тем не менее… Может, все-таки используем возможности совместной ночевки?

— Эмма…

— …уже видит десятый сон. — Роб стянул с меня пижамную куртку и уставился на мою грудь. — Я, если честно, тоже слегка замечтался…

Я оплела его шею руками и медленно поцеловала.

— Все еще думаешь о Шарлотте?

— Какой еще Шарлотте? — пробормотал Роб, отвечая на поцелуй.

Раз в месяц мы с Шарлоттой непременно выбирались в кино, а после — в задрипанный бар под названием «Прокладка Макси», название которого всякий раз смешило меня своим гинекологическим намеком. Впрочем, уверена, сам Макси этого не понимал. Он был матерым морским волком из штата Мэн и на заказ бокала шардоне отвечал: «У нас такого не наливают». Даже когда в кинотеатрах показывали сплошь ужастики с расчлененкой и молодежные комедии, я все равно вытягивала Шарлотту силком. Если же это не удавалось, Шарлотта могла по несколько недель сидеть дома безвылазно.

Больше всего в этом заведении мне нравился внук Макси — Муз, футболист-полузащитник, которого выгнали из колледжа в разгар скандала со списыванием. Три года назад он устроился к деду барменом, когда вернулся домой подумать о будущем, да так тут и остался. Мускулистый блондин под семь футов росту, он обладал интеллектом кухонной лопатки.

— Пожалуйста, мэм.

Муз подал Шарлотте кружку светлого эля, но она лишь мельком на него взглянула.

В тот вечер Шарлотта вела себя странно. Она попыталась было отделаться от нашей традиционной встречи, но я не позволила. Когда же мы встретились, ее словно постоянно что-то отвлекало, не давало погрузиться в разговор. Я списала это на проблемы с твоим здоровьем: уколы памидроната, переломы бедер, операция по вживлению стержней… Шарлотте было о чем подумать. Но я настроилась во что бы то ни стало развеять эти невеселые мысли.

— Он тебе подмигнул, — заявила я, как только Муз обернулся к другому клиенту.

— Ой, да брось ты! Я уже слишком старая, чтобы со мной флиртовали.

— Сорок четыре — это новые двадцать два.

— Да? Ну, повторишь это, когда доживешь до моих лет.

— Шарлотта, я всего на два года младше тебя! — рассмеялась я, прихлебывая пиво. — Господи, какое жалкое зрелище… Он, должно быть, думает: «Бедные старушки! Хоть порадую их, притворюсь, будто они могут еще кого-то возбудить».

Шарлотта подняла кружку.

— Выпьем же за то, чтобы не выходить замуж за парней, которым еще не дают машины напрокат!

Это я познакомила твоих родителей. Наверное, человеческая природа такова, что особи, нашедшие себе партнеров, не успокоятся, пока их собратья тоже не разобьются на пары. Шарлотта никогда не была замужем: отец Амелии был наркоманом, который пытался завязать во время ее беременности, но потерпел крах и уехал в Индию с семнадцатилетней стриптизершей. И когда меня за превышение скорости остановил красивый полицейский без обручального кольца на пальце, я тут же решила пригласить его на ужин и познакомить с Шарлоттой.

— Я не хожу на свидания вслепую, — сказала мне тогда твоя мама.

— Так вбей его имя в «Гугл».

Через десять минут она перезвонила мне и в ужасе рассказала, что недавно выпущенного на поруки совратителя малолетних зовут Шон О’Киф. Через десять месяцев она вышла замуж за другого Шона О’Кифа.

Я смотрела, как Муз расставляет стаканы за барной стойкой, но внимание мое все больше приковывала игра света на его мускулах.

— Так что там Шон? — спросила я. — Тебе удалось его уговорить?

Шарлотта вздрогнула, едва не опрокинув свое пиво.

— На что?

— На операцию для Уиллоу. Эй, как слышно?

— Да, точно… Я и забыла, что рассказывала тебе об этом.

— Шарлотта, мы разговариваем каждый день, — Я внимательно всмотрелась в ее лицо. — Ты точно в порядке?

— Мне просто нужно хорошенько отоспаться, — ответила она, глядя не на меня, а в стакан. Одним пальцем она водила по ободку. — Знаешь, я в больнице читала один журнал… Там была статья о семье, которая подала в суд на больницу, где у них родился мальчик с кистозным фиброзом.

Я покачала головой.

— Вот такое отношение — переложить с больной головы на здоровую — меня просто бесит. Все они просто хотят свалить вину на других, чтобы самим не чувствовать себя виноватыми.

— Может, кто-то из этих «других» действительно виновен?

— Это дело случая. Знаешь, что говорит акушер, когда у женщины рождается ребенок с кистозным фиброзом? «Не повезло ей с ребенком». Это не ее личное мнение, это констатация факта.

— «Не повезло с ребенком», — повторила Шарлотта. — Мне, по-твоему, с ребенком тоже не повезло?

Иногда я элементарно забываю подумать, прежде чем заговорю. Я слишком поздно поняла, что интерес Шарлотты носит не только теоретический характер. Лицо мне обдало жаром.

— Я не Уиллоу имела в виду… Она-то…

— …идеальна? — с вызовом закончила за меня Шарлотта.

Но это была правда. Ты смешнее всех пародировала Пэрис Хилтон; ты могла пропеть алфавит задом наперед; у тебя было лицо сказочной принцессы, эльфа, ангела. О твоих хрупких костях я и не думала.

Шарлотта смутилась.

— Прости. Не надо было так говорить…

— Да это ты меня прости. Мне нужно отключать речевой аппарат, когда мозги перестают работать.

— Я очень устала, — сказала Шарлотта. — Пора, наверно, закругляться. — Когда я привстала с табурета, она покачала головой: — Нет, ты оставайся, допивай пиво. А я пойду.

— Давай я хоть провожу тебя до машины…

— Я взрослая девочка, Пайпер. Правда. Забудь все, что я тебе наговорила.

Я кивнула. И действительно же забыла, идиотка.


Шарлотта | Хрупкая душа | Амелия