home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Амелия

Конец августа 2007 г.

Скажем прямо: жили мы у черта на куличках, и хотя родители считали, что я потом буду им за это благодарна — Почему, интересно? Потому что я не понаслышке знала, чем пахнет трава? Потому что мы могли не запирать входную дверь? — мне бы, например, хотелось поучаствовать в выборе места, где нам предстоит жить. Вы представляете, каково это — жить без Интернета, когда модемами обзавелись даже эскимосы? А покупать одежду в «Уолмарте», потому что до ближайшего нормального магазина ехать полтора часа? В прошлом году на уроке обществознания мы проходили самые жестокие и необычные наказания. Я написала целое эссе о жизни в городке, где шансы купить приличные шмотки колеблются между нулевыми и ничтожно малыми, и хотя все одноклассники меня поддержали, мне поставили «четверку»: учительница у нас была хиппушкой, из тех, что всегда ходят в сандалетах и на завтрак едят только мюсли, и Бэнктон, штат Нью-Гэмпшир казался ей лучшим местом на Земле.

Но сегодня звезды стали в нужном порядке, и мама согласилась съездить в «Таргет» вместе с тобой, Пайпер и Эммой.

Придумала это Пайпер: они с Эммой любили перед началом учебного года устроить материнско-дочерний шоппинг. Маму обычно приходилось долго уговаривать, потому что у нас вечно было мало денег. Пайпер неизбежно покупала мне что-то, а мама чувствовала себя виноватой и клялась, что больше никогда не пойдет с Пайпер по магазинам. «В чем проблема-то? — удивлялась Пайпер. — Мне нравится радовать девочек». Действительно, а в чем проблема? Если Пайпер так уж хочется пополнить мой гардероб, я не собираюсь лишать ее последнего удовольствия в жизни.

Но когда Пайпер позвонила в то утро, я подумала, что мама ухватится за эту возможность. Ты в который раз умудрилась вырасти из туфель, ни разу их не надев. Обычно ты носила какую-нибудь одну: например, левую, пока правая нога была в гипсе. Но в кокситной повязке, в которой ты провела всю весну, обе твои ступни выросли на размер, а на старых ботинках еще и подошва не потерлась. И вот полгода спустя, когда ты официально начала учиться ходить заново, мама целую неделю гадала, почему же ты с такой мученической гримасой ходишь в туалет. Боль в ногах тут была ни при чем — просто тебе страшно жали кроссовки.

Как ни странно, мама ехать не хотела. В последнее время она как-то странно себя вела: например, подскочила до потолка, когда я застала ее за чтением каких-то нудных юридических бумажек со словами типа «касательно» и «какое бы то ни было компетентное лицо». И когда позвонила Пайпер, она два раза за разговор выронила трубку.

— У меня не получится, — услышала я. — Дел по горло.

— Мама, пожалуйста! — взмолилась я, приплясывая вокруг нее. — Обещаю, я даже жвачку у Пайпер не возьму. Всё будет совсем не так, как в прошлый раз.

Что-то в моих словах ее, очевидно, задело, и, посмотрев на эти бумажки, а потом на меня, она рассеянно сказала:

— Последний раз.

И вот мы уже едем в Конкорд за покупками. Мама все еще не пришла в себя, но я тогда этого не заметила. В машине у Пайпер есть ДВД-проигрыватель, и мы с тобой и Эммой всю дорогу смотрели «Из 13 в 30» (самый лучший фильм на свете). Последний раз мы его смотрели у нас дома, и Пайпер смогла повторить весь танец под «Триллер» Майкла Джексона вместе с Дженнифер Гарнер. Эмма тогда заявила, что сейчас умрет со стыда, хотя я, если честно, подумала, что это круто — помнить все движения Майкла.

Два часа спустя мы с Эммой уже носились по отделу подростковой одежды. Хотя всю одежду, кажется, изготовляла компания «Шлюхи Лтд» — разрезы до пупа и такие заниженные штаны, что можно продавать их под видом гольфов, — нас все-таки восхищало, что мы уже не отовариваемся в детском отделе. Напротив нас Пайпер катила твое кресло по проходам, совсем не предназначенным для инвалидов. У мамы настроение тем временем окончательно испортилось. Присев на колени, она мерила тебе новую обувь.

— А ты знала, что эти пластмассовые штучки на концах шнурков называются по-английски aglets?

— Кстати, знала, — устало ответила она. — Потому что ты мне это рассказала, когда мы в прошлый раз ходили в магазин.

Эмма, привстав на цыпочки, сняла с вешалки блузу, которая, как говорит моя мама, «показала бы весь ее внутренний мир».

— Эмма! — воскликнула я. — Ты шутишь?

— Это надо носить с жакетом, — сказала она, и я притворилась, будто с самого начала об этом знала.

На самом деле Эмма действительно могла это надеть и сойти за шестнадцатилетнюю, потому что у нее уже выросла грудь и вообще она была высокая и стройная, как ее мать. Я жакетов не носила. Меня слишком удручало то, что складки у меня на животе выпирают дальше, чем сиськи.

Я незаметно сунула руку в карман кофты. Там лежал пластиковый пакетик. Я теперь постоянно носила их с собой. Я уже два раза блевала не в туалетах: один раз — за спортзалом, другой — у Эммы в кухне, пока она искала диск у себя в комнате. Я блевала только тогда, когда больше ни о чем уже не могла думать. Меня разоблачат? А боль в животе прекратится? Мне не оставалось ничего иного, кроме как поддаться этому желанию. Вот только потом я ненавидела себя за то, что не сдержалась.

— Тебе это пойдет, — сказала Эмма, протягивая спортивные штаны, сшитые явно на слониху.

— Мне не нравится желтый цвет, — ответила я и отошла в сторону.

Мама о чем-то разговаривала с Пайпер. Вернее, я неточно выразилась: говорила только Пайпер, а мама просто стояла рядом. Она была словно в трансе: кивала в положенных местах, но на самом деле толком не слушала. Она думала, что может всех обдурить, но не такая уж она выдающаяся актриса. Взять, например, тебя. Сколько раз они с папой ссорились насчет этого адвоката, когда ты сидела в соседней комнате? А потом, когда ты спрашивала, из-за чего они спорят, она говорила, что никто ни о чем не спорит. Неужели она думала, что ты настолько поглощена своими мультиками, что ничего не слышишь?

Лучше бы она всё слышала. Как ты спрашивала у меня перед сном: «Амелия, мы всегда тут будем жить? Амелия, поможешь мне почистить зубы, чтобы я маму не просила? Амелия, а родители могут вернуть ребенка, если он им не нравится?»

Что ж тут удивительного, что после этого я гляделась в зеркало на свое уродливое лицо и еще более уродливое тело? Моя мать собиралась отсудить деньги за ребенка, который родился неидеальным.

— Где Эмма? — спросила Пайпер.

— В подростковом. Выбирает себе топик.

— Приличный или такой, в котором в порно сниматься? — уточнила Пайпер. — За некоторые шмотки, которые на вас шьют, надо сажать в тюрьму.

Я рассмеялась.

— Эмма всегда сможет нанять адвоката. У нас есть одна знакомая. Хорошая.

— Амелия! — выкрикнула мама. — Смотри, что ты натворила!

Но она сказала это до того, как опрокинула целую вешалку с блузами.

— Черт… — буркнула Пайпер и поспешила ей на помощь.

Пока она не видела, мама пристально на меня посмотрела и, поджав губы, неодобрительно покачала головой.

Она на меня злилась, а я даже не знала за что. Понурив голову, я брела по чащобе женской одежды, касаясь руками лиан колготок и рукавов. В чем я провинилась?

С другой стороны, а что я сделала правильно?

Она как будто рассердилась, что я упомянула об этой адвокатше при Пайпер. Но ведь Пайпер — ее лучшая подруга. Эта фигня с судом сидела в нашем доме, как динозавр, которого мы якобы не замечали, хотя он тыкался своей гигантской слизкой рожей прямо в наше картофельное пюре. Она же не могла забыть рассказать об этом Пайпер?

Разве что… специально утаила?

Может, поэтому она не хотела ехать за покупками? Может, поэтому мы в последнее время перестали заезжать к Пайпер, как раньше? Когда мама говорила об «ущербе» и о том, что мы получим достаточно денег на твое лечение, я как-то не задумывалась, кто нам эти деньги, собственно, даст.

Если это должен быть врач, у которого она наблюдалась во время беременности… то это, получается, Пайпер.

Я вдруг перестала быть единственным разочарованием в маминой жизни. Но вместо того чтобы почувствовать облегчение, почувствовала лишь тошноту.

Я встала и не разбирая дороги куда-то брела, пока не очутилась в отделе нижнего белья. Слезы текли у меня по щекам, и как назло единственная продавщица на этаже выросла прямо передо мной.

— Малышка, что с тобой? — спросила она. — Ты заблудилась?

Как будто мне было пять лет и меня забрали у мамочки. Впрочем, так оно, по сути, и произошло.

— Всё хорошо, — сказала я, склонив голову. — Спасибо.

Обойдя ее, я двинулась напролом сквозь развешанные лифчики, и один из них зацепился за мой рукав. Лифчик был розовый, шелковистый, в коричневую крапинку. Эмма, наверное, могла бы такой надеть.

Вместо того чтобы вернуть лифчик на «плечики», я запихнула его в карман вместе с пластиковыми пакетиками. Сжав ткань пальцами, я покосилась на продавщицу: не заметила ли? Атлас обдавал кожу прохладой. Готова поклясться, эта вещь билась у меня в руке, словно у нее было маленькое сердечко.

— С тобой точно всё в порядке? — опять спросила женщина.

— Да, — сказала я.

Мне было легко врать, и я с ужасом вспомнила, что яблочко от яблони недалеко падает. Как бы я ни ненавидела свою «яблоню» в этот момент.


предыдущая глава | Хрупкая душа | Пайпер