home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Шон

Я терял деньги, как раненые теряют кровь.

Начнем с того, что из зарплаты мне нужно было выплачивать кредиты за дом и машину и пополнять кредитку. Но теперь вся наличность, которую удавалось скопить, шла на мотель, сорок девять долларов за ночь. Здесь я жил с того дня, как Шарлотта накинулась на меня на глазах у ремонтной бригады.

Поэтому когда Шарлотта сообщила, что в пятницу уезжает с девочками на конвенцию по ОП, я наконец выселился из мотеля и вернулся в собственный дом.

Вот только странно было возвращаться туда чужаком. Знаешь, когда приходишь в чей-то дом, то обязательно чувствуешь особенный, неповторимый запах — иногда свежего белья, иногда хвои. Люди, которые там живут, не замечают этого запаха, но стоит надолго уехать и возвратиться — и они оказываются в том же положении, что и гости. В первую ночь я бродил по дому, впитывая знакомые детали обстановки: расшатанную балясину перила, которую я так и не приделал; стадо плюшевых игрушек у тебя на кровати; бейсбольный мяч, который я поймал еще в девяностых, когда ездил с компанией копов в Бостон на стадион Фенвэй-Парк. Этот мяч тогда принес победу «Ред Соке», они играли против Торонто. И всё благодаря Тому Брунански.

Я зашел в спальню и присел на той половине кровати, где спала Шарлотта. В ту ночь я спал на ее подушке.

Наутро, складывая туалетные принадлежности, я задумался, сможет ли Шарлотта распознать мой запах на полотенцах, когда пойдет умываться по приезде. Заметит ли, что я доел хлеб и ростбиф. Обрадуется ли моему приходу, разозлится ли.

У меня был выходной, и я точно знал, что делать.

В такое время, субботним утром, в церкви было безлюдно. Я сел на лавку и уставился на витраж, тянувшийся длинными голубыми пальцами света к проходу.

«Прости меня, Шарлотта, ибо я согрешил».

Отец Грейди, стоявший у алтаря, заметил меня.

— Шон, — спросил он, — с Уиллоу всё в порядке?

Он, наверное, считал, что добровольно я прихожу в церковь только тогда, когда хочу помолиться за слабое здоровье своей дочери.

— Да, всё нормально, отче. Я, если честно, хотел поговорить с вами.

— Конечно.

Он присел на скамью передо мной.

— Это насчет Шарлотты, — тщательно подбирая слова, сказал я. — У нас возникли некоторые разногласия.

— Я с радостью побеседую с вами обоими, — сказал священник.

— Это продолжается уже несколько месяцев. Беседами, боюсь, уже не помочь.

— Надеюсь, ты не думаешь о разводе, Шон. В католической церкви такого понятия нет. Это смертный грех. Ваш брак заключен на небесах, а не в каком-то там загсе. — Он улыбнулся мне. — Господь помогает нам решать проблемы, которые кажутся неразрешимыми.

— Ну, время от времени Он должен делать исключения.

— Ни в коем случае. Если бы это было так, люди венчались бы с тайной надеждой разойтись, чуть только им станет трудно.

— Моя жена, — я решил говорить прямо, — собирается поклясться в суде на Библии и сказать присяжным, что предпочла бы сделать аборт, а не рожать Уиллоу. Как вы думаете, Бог хочет, чтобы моей женой был такой человек?

— Да, — не задумываясь, ответил священник. — Смысл брака состоит не только в том, чтобы продолжать свой род, но и в том, чтобы поддерживать свою супругу, помогать ей всеми силами. Только ты, вероятно, и сможешь убедить Шарлотту в неверности этого шага.

— Я пытался. У меня не получилось.

— В святых клятвах — к примеру, тех, что мы даем под венцом, — мы обещаем превозмогать животные инстинкты и наследовать Господу. А Господь никогда не сдается.

А это ведь, подумал я, неправда. В Библии можно найти немало случаев, когда Бог, загнанный в угол, предпочитал начать всё с начала, вместо того чтобы смиренно терпеть. Вспомните Великий потоп. Вспомните Содом и Гоморру.

— Иисус не сбросил свой крест, — продолжал отец Грейди. — Он донес его до самой вершины.

Ну, в каком-то смысле священник был прав. Если мы не расторгнем наш брак, или меня, или Шарлотту точно распнут.

— Предлагаю такой вариант: приходите ко мне вместе с Шарлоттой на следующей неделе. Тогда и разберемся, что к чему.

Я послушно кивнул. Похлопав меня по руке в знак одобрения, он вернулся к алтарю.

Лгать священнику — тоже грех, но меня это беспокоило в последнюю очередь.


Кабинет Адины Неттл был совершенно не похож на кабинет Гая Букера, хотя они, насколько я помнил, вместе учились на юридическом. Адину Гай порекомендовал как лучшего специалиста по бракоразводным делам. Он и сам дважды прибегал к ее услугам.

Там стояли пышные диваны с кружевными салфетками на спинках, годящимися для отделки валентинок. Клиентов она угощала чаем, а не кофе. И внешне очень напоминала чью-то бабушку.

Может, благодаря этому ей и удавалось всегда отсуживать нужные суммы.

— Вам не холодно, Шон? Я могу отключить кондиционер…

— Нет, нормально. — За последние полчаса я выпил три чашки «Эрл-грэя» и попутно рассказал Адине историю нашей семейной жизни. — Мы ездим в разные клиники, в зависимости от типа травмы. Если нужен хороший ортопед, отправляемся в Омаху. Если нужно проколоть курс памидроната — в Бостон. Но чаще всего кладем ее в ближайшие больницы.

— Тяжело вам, наверное. Никогда же не угадаешь, что с трясется.

— Никто не знает, что с ним стрясется, — отметил я с прохладцей. — Просто у нас ЧП происходят чаще, чем у остальных.

— Следовательно, ваша жена не работает?

— Нет. С тех пор как родилась Уиллоу, мы с большим трудом сводим концы с концами. — Я не был уверен, стоит ли продолжать. — Сейчас я живу в мотеле, а это дополнительные расходы.

Адина сделала пометку в своем блокноте.

— Шон, для большинства людей развод — это финансовая катастрофа. Для вас это будет тем более сложно, что вы с Шарлоттой живете от зарплаты до зарплаты. Плюс к этому, столько денег уходит на лечение дочери. Получается замкнутый круг: если вы получите опеку, вам придется меньше работать, а значит — и меньше зарабатывать. Когда вы не работаете, то проводите время с детьми. У вас больше не будет свободного времени.

— Это неважно.

Адина кивнула.

— У Шарлотты есть какие-нибудь профессиональные навыки?

— Она работала поваром-кондитером, — сказал я. — Уволилась, когда родилась Уиллоу. Но прошлой зимой у нее появился свой лоток перед домом.

— Лоток?

— Ну да. Как, знаете, овощами торгуют… Только она торгует кексами.

— Если вы сократите рабочие часы, чтобы больше времени проводить с дочками, вы сможете содержать этот дом? Или его придется продать и купить два жилья поменьше?

— Я… Я не знаю.

Я знал одно: все наши сбережения давно вылетели в трубу.

— Исходя из вашего рассказа и учитывая, что Уиллоу нужно специальное оборудование, а график у нее напряженный, я считаю, что наиболее приемлемым вариантом для всех заинтересованных лиц будет ее постоянное проживание в одном доме. И даже навещать ее лучше там. Правда, есть и другой вариант. Вы можете жить в своем доме, пока развод не вступит в силу.

— Но вы же понимаете, что это… неудобно.

— Понимаю. Зато так дешевле, поэтому большинство разводящихся пар предпочитают именно этот вариант. К тому же это смягчит удар по детям.

— Я не понимаю…

— Всё очень просто. Мы составим и согласуем план, в котором укажем, когда в доме должны находиться вы, а когда — ваша супруга. В таком случае вы оба сможете проводить время с девочками, ожидая постановления суда, а текущие расходы заметно снизятся.

Я опустил глаза. Я не был уверен, что смогу проявить подобное великодушие. Не был уверен, что смогу спокойно смотреть на Шарлотту в разгар судебных разбирательств — и при этом не захочу придушить ее за те слова, что она скажет. С другой стороны, я буду рядом, на расстоянии одного телефонного звонка, если тебе вдруг понадобится обнять кого-то посреди ночи. Если тебе понадобятся доказательства, что без тебя этот мир потускнел бы.

— Но тут есть один момент, — сказала Адина. — В Нью-Гэмпшире не принято присуждать отцу опеку над ребенком, особенно если у девочки ограниченные возможности, а мать постоянно ухаживала за ней с самого рождения. Как вы убедите судью, что справитесь с родительскими обязанностями лучше?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Не я же подал иск об «ошибочном рождении», — сказал я.

Когда я вышел из кабинета адвокатессы, мир переменился. Дорога казалась слишком свободной, краски — слепяще яркими. Мне как будто надели избыточно скорректированные очки, и двигаться теперь приходилось осторожно.

На светофоре я выглянул в окно и увидел женщину, переходившую через дорогу со стаканчиком кофе в руке. Наши взгляды пересеклись, она улыбнулась мне. Раньше я бы, смутившись, отвернулся, но как быть теперь? Позволено ли мне улыбнуться ей в ответ? Могу ли я обратить внимание на другую женщину, если только что предпринял первые шаги к расторжению брака?

До начала смены оставалось два часа, и я поехал в скобяную лавку «Обюкон». Я понимал нелепость ситуации: ехал за покупками в магазин для ремонта, когда у меня и дома-то не осталось. Но, наведавшись домой на выходных, я заметил, что подъем для твоего кресла, который я сам соорудил, уже прогнил от застоявшейся весной воды. План был таков: построить новый сегодня же, чтобы ты увидела его, вернувшись с этой конференции.

По моим подсчетам, понадобится три-четыре листа спрессованной фанеры, каждый толщиной в три четверти дюйма, и отрез коврового покрытия, чтобы колеса катились легче. Я попросил консультанта подсчитать, во сколько это обойдется. «Один лист стоит тридцать четыре доллара десять центов», — сказал он, и я тотчас запутался в расчетах. Если одна ДВП перевалит за сотню баксов, придется брать сверхурочные. А ведь я еще не узнал, сколько просят за ковровое покрытие… Чем больше я буду работать, тем меньше времени останется на вас. Чем больше потрачу на подъем, тем меньше останется на ночевки в мотеле.

— Шон?

В трех футах от меня стояла. Пайпер Рис.

— Как ты тут очутился? — спросила она и, прежде чем я успел ответить, с гордостью продемонстрировала мне пакет с проволочными соединителями и гнездом для заземлителя. — Нужно заменить. Я в последнее время много вожусь по дому, но с электричеством дела пока не имела. — Она нервно хихикнула. — Перед глазами всё время стоит газетный заголовок: «Женщину убило током прямо в кухне. Там было не убрано». Это же не очень сложно, правда? Шансы, что тебя шарахнет, когда ты возишься с розетками, примерно равны шансам погибнуть в автокатастрофе по дороге из магазина. — Она покачала головой. — Прости, у меня рот не закрывается.

«Я тороплюсь». Слова уже были у меня во рту, гладкие и округлые, как вишневые косточки, но сказал я нечто другое:

— Я могу тебе помочь.


«Глупый, глупый, глупый идиот» — вот что твердил я себе, загрузив в кузов три куска ДВП вместе с ковровым покрытием и направившись в сторону дома Пайпер Рис. Я даже не мог объяснить, почему не развернулся и не ушел. Разве что так: за все годы нашего знакомства с Пайпер я ни разу не видел ее в каком-то ином состоянии, кроме как абсолютной уверенности в себе. Иногда она даже казалась мне надменной. Но сегодня я впервые наблюдал ее растерянность.

И растерянной она понравилась мне больше.

Разумеется, я знал, как доехать до ее дома. Свернув на нужную улицу, я слегка запаниковал: а вдруг Роб окажется дома? С обоими мне, пожалуй, не справиться. Но его машины на месте не было. Я заглушил мотор и сделал глубокий вдох. Пять минут, сказал я себе. Установишь этот хренов заземлитель — и катись.

Пайпер ждала меня у входа.

— Это очень мило с твоей стороны, — сказала она, пропуская меня в дом.

Коридор раньше был выкрашен в другой цвет. Кухню тоже переделали.

— Тебе тут всё поменяли, я смотрю.

— Вообще-то я сама всё поменяла, — призналась Пайпер. — Было вдоволь свободного времени.

Неловкое молчание повисло между нами пеленой.

— Ну… Всё как будто совсем по-другому.

Она внимательно на меня посмотрела.

— Всё и есть по-другому. Совсем.

Я от смущения сунул руки в карманы джинсов.

— Первым делом, отключи электричество во всем доме, — сказал я. — Щиток у вас, наверное, в подвале.

Она проводила меня туда, и я отключил генератор, после чего вернулся в кухню.

— Который из них? — спросил я, и Пайпер указала на нужный.

— Шон, как ты?

Я притворился, будто не расслышал.

— Сейчас достанем поломанный, — пробормотал я. — Смотри, тут совсем легко, главное — открутить винтики… Потом надо вытащить все белые проводки и связать их в такой маленький колпачок… Потом берешь новый заземлитель, соединяешь эти узелки отверткой… Вот здесь… Видишь, тут написано «белый провод»?

Пайпер наклонилась ко мне. В ее дыхании угадывались запахи кофе и глубокого раскаяния.

— Вижу.

— Повтори то же самое с черными проводками и подсоедини их к терминалу с надписью «линия под напряжением». А потом подсоедини провод заземления к зеленой гайке и затолкай обратно в коробку. — Я отверткой прикрепил переднюю панель на место и взглянул на Пайпер. — Видишь, как всё просто.

— Ничего не просто, — возразила она, не сводя с меня глаз. — Но ты и сам это знаешь. К примеру, перейти на сторону темных сил — это очень непросто.

Я осторожным движением отложил отвертку.

— Тут все силы темные, Пайпер.

— И все же. Я хотела бы тебя поблагодарить.

Я пожал плечами и отвернулся.

— Мне очень жаль, что всё это на тебя навалилось.

— А мне жаль, что всё это навалилось на тебя, — ответила Пайпер.

Смущенно откашлявшись, я попятился к двери.

— Спустись-ка в подвал и включи распределитель. Проверим, как работает.

— Не волнуйся, — сказала Пайпер, смущенно улыбаясь. — Сработает.


ШАРЛОТТА | Хрупкая душа | Амелия