home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Пайпер

На следующий день в суд пришла Амелия. Я видела, как Шон ведет ее в ту комнату, где мы с ним прятались. Я не знала, выписали ли тебя из больницы, не знала, хорошо это в данной ситуации или нет.

Я знала, что присяжные ждут не дождутся моего появления, — то ли чтобы растоптать, то ли чтобы найти мне оправдание. Гай Букер начал защиту с того, что пригласил на свидетельскую трибуну моих коллег-акушерок. Они должны были поручиться за мою репутацию. Да, я прекрасный врач. Нет, на меня раньше никогда не подавали в суд. Местный журнал даже признал меня «акушером года в штате Нью-Гэмпшир». Врачебная халатность, уверяли они, это нелепое обвинение.

После этого настала моя очередь. Гай задавал мне вопросы уже сорок пять минут: о моем образовании, общественной жизни, семье. Но едва прозвучал первый вопрос насчет Шарлотты, атмосфера тотчас переменилась.

— Истица утверждает, что вы были друзьями, — сказал Гай. — Это правда?

— Мы были лучшими подругами, — уточнила я, и она медленно подняла голову. — Мы знакомы уже девять лет, и даже с мужем познакомила ее я.

— Вы знали, что О’Кифы пытаются завести ребенка?

— Да. Если честно, я хотела этого не меньше, чем они сами. Когда Шарлотта попросила меня стать ее врачом, мы месяцами напролет изучали ее овуляционный цикл и прибегали к самым различным уловкам, чтобы зачатие наконец произошло… Не считая разве что медикаментозного вмешательства. Потому-то новость о ее беременности принесла нам столько радости.

Букер присовокупил к доказательствам какие-то бумаги, после чего протянул их мне.

— Доктор Рис, вы видели эти бумаги раньше?

— Конечно. Это мои личные записи в медицинской карточке Шарлотты О’Киф.

— Вы помните их содержание?

— Плохо. Разумеется, готовясь к суду, я их просматривала, но там не было ничего экстраординарного.

— Что же там написано?

Я прочла:

— «Укороченная бедренная кость в шестом процентиле, в рамках нормы. Ближняя часть мозга эмбриона отличается особенной ясностью».

— Вам это не показалось странным?

— Странным — да, — ответила я. — Но никак не аномальным. Это был новый аппарат, и в остальном плод казался абсолютно нормальным. На восемнадцатой неделе беременности я, исходя из этого УЗИ, ожидала рождения вполне здорового ребенка.

— Вас не обеспокоил тот факт, что внутричерепные снимки были такими четкими?

— Нет. Нас учат находить патологии, а не слишком нормальные явления.

— А с сонограммой Шарлотты О’Киф всё было нормально?

— На двадцать седьмой неделе я снова делала ей УЗИ и тогда уже встревожилась.

Я посмотрела на Шарлотту, вспоминая тот момент, когда впервые глянула на экран и отказалась поверить своим глазам. Я припомнила и то гнетущее чувство, которое появилось, когда стало понятно, что именно мне придется ей обо всем рассказать.

— На бедренной и большой берцовой кости видны были срастающиеся переломы. Плюс так называемые «рахитические четки».

— И какова была ваша реакция?

— Я посоветовала ей обратиться к другому врачу, к кому-нибудь из отделения матери и ребенка. Эти люди лучше знают, как поступать в случаях с высоким риском срыва.

— То есть вы впервые заподозрили что-то неладное только на повторном УЗИ на двадцать седьмой неделе?

— Да.

— Доктор Рис, вы когда-нибудь раньше ставили диагноз детям своих пациенток на внутриутробной стадии?

— Несколько раз, да.

— Вы когда-нибудь советовали прервать беременность?

— Я предлагала такой вариант некоторым семьям, когда ставила диагноз» не совместимый с жизнью.

Однажды у меня был тридцатидвухнедельный плод с гидроцефалией — жидкости у него в мозгу было столько, что я понимала: он даже родиться вагинально не сможет, не то что выжить. Принять роды можно было только посредством кесарева сечения, но голова у плода была настолько большой, что разрез изуродовал бы женщине матку. Она была еще молода, это ее первая беременность. Я рассказала ей, какие есть варианты. Она выбрала следующий: мы отсосали жидкость из головы, проткнув ее иглой, отчего у плода произошло кровоизлияние в мозг. Он смог родиться вагинально, но умер через несколько минут. Я помню, что в тот день приехала к Шарлотте с бутылкой вина и заявила, что мне нужно срочно выпить после такого-то дня. Я осталась у нее на ночь, а утром она разбудила меня с кружкой горячего кофе и таблетками от головной боли. «Бедная Пайпер, — сказала она, — ты же не можешь всех спасти».

Через два года эта же пара вернулась ко мне, когда женщина забеременела во второй раз. Теперь, слава Богу, у них родился абсолютно здоровый ребенок.

— Почему вы не посоветовали О’Кифам аборт? — спросил Гай Букер напрямую.

— Не было достаточных оснований полагать, что ребенок родится инвалидом. И кроме того, я уже знала, что Шарлотта откажется.

— Почему же?

Я посмотрела на нее и мысленно попросила у нее прощения.

— По той же причине, по которой она не согласилась на амниоцентез, когда мы заподозрили синдром Дауна, — ответила я. — Она сказала, что родит этого ребенка, каким бы он ни был.


Шарлотта | Хрупкая душа | Шарлотта