home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Интервью с Джоди Пиколт

Что побудило вас написать эту книгу? Вы так любите языческие традиции и легенды?

— Я хотела написать современную версию «Сурового испытания», потому что вопросы, затронутые в пьесе Артура Миллера, до сих пор актуальны: мысль о том, что целый городок может ополчиться против тех, кого считает «неподходящими» жителями, о том, что ложь бегает на длинных ногах, а также само понятие «правда», которое является субъективным и зависит от множества обстоятельств. Когда я обдумывала идею романа, то уже знала, что в конечном итоге приду к современной версии охоты на ведьм, и мои мысли сразу же обратились к судебному процессу по делу об изнасиловании, потому что обычно весь процесс базируется на показаниях потерпевшей и обвиняемого, а присяжным приходится решать, чья версия наиболее правдоподобна. Если не принимать во внимание поездки в Сейлем, штат Массачусетс, когда я была еще ребенком, то мои познания о ведьмах — живших давным-давно и современных — крайне скудны. Проведя небольшую исследовательскую работу, я решила, что после всего, через что прошли те мнимые сейлемские ведьмы, они заслужили, чтобы на этот раз указующий перст был направлен именно на них, поэтому и придумала свой шабаш девочек-подростков.

Похоже, вы отлично разбираетесь в современном колдовстве и принципах языческих религий. У вас есть друзья, исповедующие викканство? Или это результат проведенного исследования?

— Несмотря на то что по соседству со мной живет довольно много язычников, я лично не знакома ни с одним последователем этой религии. Поэтому — как и в остальных случаях, когда я в чем-то не разбираюсь, не» хочу написать об этом книгу, — я провожу исследование. Я нашла нескольких язычников и побеседовала с ними; прочла много книг по этому вопросу; изучила «Книгу теней» (на Хэллоуин произошел один очень забавный случай с моим сынишкой-первоклассником, когда я принесла пенистый пунш и решила попробовать свои силы в магии… но это уже совсем другая история). Я узнала, что больше всего приверженцев викканства среди подростков. И если задуматься, в этом кроется сермяжная правда: многие подростки увлекаются этой религией, потому что полагают, будто заклинания помогут им стать популярными, завоевать любовь, обрести силу. К тому же стать ведьмой означает иметь секреты от родителей. Я зашла на несколько викканских сайтов и чатов, представилась подростком, который интересуется колдовством, чтобы посмотреть, что удастся узнать… но в случае с Джиллиан знания оказались ложными. После выхода романа «Жестокие игры» я получаю письма от поклонников, практикующих черную магию, в которых они выражают мне благодарность за то, что я с пониманием отнеслась к их верованиям. Я очень горжусь такой оценкой.

В этом романе вы очень детально затрагиваете тему изнасилования, анализируете ее с различных точек зрения. Этой темы всегда трудно касаться, ведь часто она оказывается слишком щекотливой — как для читателя, так и для самого писателя.

— При написании романа я больше всего боялась, что не смогу одинаково точно передать ужас, который испытывает жертва насилия, и ужас того, кто ошибочно обвинен в изнасиловании. Меньше всего я хотела опошлить травму, которая остается после насилия, упомянув о том, что большинство женщин фабрикует свои обвинения. Наоборот, я не хотела, чтобы те, кто осужден за изнасилование, предстали в роли невинных агнцев, потому что лишь незначительная часть из них осуждена по ошибке. Именно поэтому я создала героиню Эдди, чтобы уравновесить героя Джека, — я хотела, чтобы читатель узнал обе истории и понял, что они оба невинно пострадали от представителей противоположного пола. Суть в том, что на каждого Джека Сент-Брайда найдется свой Амос Дункан; на каждую Эдди Пибоди — своя Джиллиан. Когда я писала о первой судимости Джека, я хотела, чтобы читатель понимал: дела об изнасиловании — такая лотерея, что адвокат может вообще посоветовать своему подзащитному просто заключить сделку о признании вины и отсидеть небольшой срок за сексуальное домогательство, а не рисковать получить приговор к пожизненному заключению. Я также хотела показать, что в ходе судебного разбирательства по делу об изнасиловании потерпевшей часто наносится еще большая травма, и именно поэтому каждый год тысячи жертв насилия не сообщают о случившемся в полицию. Об изнасиловании говорить сложно, потому что каждый случай индивидуален. Но именно по этой причине я хотела показать в романе, какие эмоциональные и юридические трудности могут возникнуть в ходе процесса, — в надежде, что читатели над ними задумаются.

Какую мысль вы хотели донести до читателя вашим романом?

— Что ложь часто бежит быстрее правды и что грань между ними слишком тонкая. Что часто мы в людях ошибаемся.

Создается впечатление, что в ваших романах превалирует родительский — особенно материнский — опыт. Насколько рождение детей повлияло на вас как на писателя, насколько изменилось ваше мироощущение, стали ли вы больше сопереживать героям своих произведений?

— С формальной точки зрения рождение детей повлияло на мое умение писать на ходу — тебя постоянно отвлекают вопросами о написании того или иного слова, делятся радостью от полученной оценки, просят прийти на родительское собрание, а потом приходится опять начинать с того места, где тебя отвлекли. Но прежде всего дети позволяют мне радоваться каждый день. Кажется, что когда проводишь с детьми целый день, то знаешь их как свои пять пальцев. Тем не менее дети каждый день удивляют меня, ставят в тупик, а то и просто поражают. Я открываю в себе такие грани, о которых до их рождения даже не подозревала: терпение, жесткость, гордость. Дети — это постоянное открытие, особенно когда ты наивно полагаешь, будто все знаешь. Эту мысль я анализирую в «Жестоких играх», как и во многих своих книгах.

Во многих ваших произведениях любовь выступает спасительной благодатью, иногда единственным спасением. Вы полагаете, что любовь всепобеждающая?

— Не смейтесь, но часто, когда я пишу о любви, то представляю себе белку-летягу. Бельчонок, сидящий на ветке, дважды подумает, прежде чей перепрыгнуть на соседнее дерево, растущее метрах в двух. В любви то же самое: наступает момент, когда мы закрываем глаза и отбрасываем все доводы разума в надежде, что Бог или некие высшие силы подхватят нас на том краю. Либо нам повезет… либо мы набьем шишки или разобьемся о землю. Джек и Эдди — два героя, которым досталось от жизни. В «Жестоких играх» трудность заключалась в том, чтобы между людьми, которые однажды уже все потеряли, когда попытались полюбить другого человека, зародились какие-то чувства. Как заставить человека, который однажды обжегся, вновь сунуть руку в огонь?

Наверное, я неисправимая оптимистка, но я считаю, что любовь обладает такой же избирательной амнезией, как и процесс родов (женщина напрочь забывает о боли, пока вновь не оказывается в родзале). Поэтому мне кажется возможным, что между такими людьми, как Джек и Эдди, у которых есть все причины стать затворниками, возникнет чувство. Если любовь и не всепобеждающая, то уж точно обладает способностью излечивать душевные раны, если человек готов закрыть глаза и еще раз прыгнуть наудачу.

Есть ли в ваших романах автобиографические герои? Списаны ли какие-либо характеры с ваших знакомых или все герои — лишь плод воображения?

— Я никогда не «вписываю» в книгу знакомых людей, потому что мои герои — целостные личности и наделять их характером уже существующих людей означало бы обманывать и тех и других. Тем не менее я часто наделяю своих вымышленных героев некими чертами характера или внешности своих родных и знакомых, иногда использую даже разговоры между моими друзьями или родственниками, когда это к месту. Если ты мой родственник или знакомый, все, что ты делаешь или говоришь, — игра по правилам. Например, в «Жестоких играх» Уэс пытается соблазнить Эдди: «Как ты по утрам любишь яйца?», и она дает довольно остроумный ответ: «Неоплодотворенными!» Это я услышала у нас дома за воскресным ужином. Мы обсуждали самые провальные фразы для того, чтобы познакомиться с девушкой, и мой приятель Эйден предложил эту — она мне показалась очень смешной, и я решила использовать ее в романе.

Расскажите нам немного о процессе творчества. Перед тем как сесть писать, вы намечаете основную линию, или сюжет развивается по мере создания книги? Как вы справляетесь с творческим тупиком?

— Я часто знаю, чем закончится книга, еще до того, как сесть писать, — особенно такой роман, как «Жестокие игры», где в конце ожидает большой сюрприз. Приходится на протяжении всей книги оставлять подсказки, чтобы читатель, перевернув последнюю страницу, мог признаться самому себе: «Ну, разумеется, я так и знал!» Однако в процессе написания книги я каждый раз сама себя так или иначе удивляю. В «Жестоких играх» таким сюрпризом явилась история Эдди и Чарли — я на самом деле не знала о ней, пока не начала печатать их последний диалог.

Как правило, я начинаю с идеи (например, перечитала «Суровое испытание»). Потом набрасываю обертку, пока не почувствую, что есть история, с которой уже можно работать, а затем выясняю, многого ли я не знаю. На этом этапе начинается исследование: я либо встречаюсь со специалистами и получаю информацию из первых рук, либо начинаю читать специальную литературу и прочесывать Интернет. Когда я чувствую, что могу описывать героев со знанием дела, то решаю, от чьего лица вести повествование. И не позволяю себе садиться за книгу, пока в первом абзаце у меня не появится убийца.

Обычно работа над романом от наметок до первого черновика занимает девять месяцев. Иногда больше времени занимает исследование, иногда — само написание книги. Все зависит от произведения. Работаю я постоянно и не верю ни в какие творческие кризисы. Я слишком много лет выкраивала минутки на написание книг, пока спали мои дети, чтобы верить в ерунду, что человеку для работы необходимо вдохновение. Разумеется, и у меня есть дни, когда строчки так и вылетают из-под пера, но даже если у меня и нет особого настроя писать, я заставляю себя сесть и работать… потому что на следующий день, каким бы он ни выдался, у меня будет что редактировать.

[i] Перевод С. Я. Маршака. (Здесь и далее примеч. пер., если не указано иное.)

[ii] Буквальный перевод с английского «Лапка Лапка».

[iii] Буквальный перевод с английского «Вызов».

[iv] Закон Меган предоставляет обществу информацию о местонахождении осужденных за преступления на сексуальной почве и обязывает этих вышедших на волю правонарушителей регистрироваться в местных правоохранительных органах.

[v] Единица массы =0,0648 г.

[vi] Прикрепляемый к внешнему косяку двери в еврейском доме свиток пергамента из кожи ритуально кошерного животного, содержащий часть текста молитвы Шма.

[vii] Пер. Ю. Ю. Поляковой.

[viii] Мэриел Маргарет Гарсиапарра, более известная как Миа Хэмм — известная американская футболистка.

[ix] Бранди Честейн — профессиональная американская футболистка, полузащитник. Неоднократно позировала обнаженной для различных журналов.

[x] Женевская конвенция о защите гражданского населения во время войны. Была принята 12 августа 1949 г.

[xi] Американский маньяк, известный как Нейлоновый убийца.

[xii] По-английски буквально «верный, преданный»

[xiii] Термин «защита Твинки» происходит от названия популярного в США фастфуда «Twinkies». С легкой руки журналистов, освещавших суд над Дэном Уайтом, «защитой Твинки» стали называть любые недобросовестные попытки адвокатов выгородить обвиняемого, убеждая суд в том, что их подзащитный не отдавал отчет в своих действиях.

[xiv] Серхан Бишара Серхан — палестинец, антисионист, известен тем, что, согласно общепринятой версии, 6 июня 1968 г. застрелил Роберта Кеннеди.

[xv] Знаменитый игрок в американский футбол. Получил скандальную известность после того, как был обвинен в убийстве своей бывшей жены и ее друга и оправдан, невзирая на улики.

[xvi] По-английски букв, «правосудие, справедливость».

[xvii] Афроамериканец, один из адвокатов так называемой «сказочной упряжки», которые помогли О. Джей Симпсону избежать наказания.

[xviii] Пер. Ю. Ю. Поляковой.

[xix] Да, начались (исп.).

[xx] Не могу! (исп.)

[xxi] Не тужьтесь (исп.).

[xxii] Сначала спасите моего ребенка! Пожалуйста, спасите моего ребенка! (исп.)

[xxiii] Сейчас (исп.).

[xxiv] Тужьтесь (исп.).

[xxv] Его зовут Хоаким! (исп.)

[xxvi] Я не хочу умирать (исп.).

[xxvii] Один из четырех основных праздников ирландского календаря, отмечаемый среди гэльских народов и некоторых других кельтских культур в начале февраля или при первых признаках весны.

[xxviii] Типичный антипсихотик, производное бутирофенона.


5  июля 2000 года Окружная тюрьма Кэрролла | Жестокие игры |