home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



«ОСТАНОВИТЕ СЕМНАДЦАТЫЙ НОМЕР!»


Много лет шли разговоры о встречах между нашей сборной с канадскими профессионалами. И наконец, договоренность была достигнута.

Перед началом первой серии матчей с канадскими профессионалами прогнозов было множество. Все в Канаде считали себя хоккейными оракулами и точно знали, чем кончится серия – сокрушительной победой профессионалов.

Джек Коффман писал в оттавской газете «Ситизен»: «Одно совершенно ясно: они не добьются успеха в играх с лучшими профессиональными клубами».

«Успехи русских в хоккее порядком преувеличены, – заявил журналистам тренер «Монреаля» Клод Рюэль – Хотел бы я посмотреть, как они попытаются сыграть с любой из команд НХЛ».

Но это высказывания канадских оракулов. А что думали осенью 1972 года у нас? Большинство специалистов вздыхали, качали головами. Вспоминали игру вратаря Сета Мартина, экс-профессионалов защитников Карла Бревера, Джека Боуэнса и других. И тут же добавляли, что, несмотря на великолепную игру Мартина, он считался далеко не лучшим вратарем у себя на родине. В общем, прогноз общественности был довольно пессимистичен…

Перед самым отлетом в Монреаль журналисты беседовали со старшим тренером нашей сборной Всеволодом Михайловичем Бобровым. Как и полагается любому старшему тренеру, выглядел он озабоченным. В команде шла смена поколений, игроки пришли в сборную недостаточно тренированными, хоккейный сезон только начинался, и их пришлось срочно подтягивать до нужного уровня.

– А все-таки, Михалыч, сам-то как думаешь? – допытывались журналисты у Боброва. – Неофициально, не для печати.

Всеволод Михайлович усмехнулся, и его нахмуренное лицо стало сразу лукавым:

– Почти двадцать лет назад, в пятьдесят четвертом, нас тоже пугали канадцами. Они, говорили, надо льдом летают, шайбу бросают так, что гвозди ею забивать могут. И что приготовиться нам нужно к поражению с двузначным счетом. У некоторых из ребят зуб на зуб не попадал при мысли о канадских страшилищах. И что получилось? Страшилища при ближайшем рассмотрении оказались обычными игроками, даже послабее нас, и мы родоначальников хоккея обыграли. Да не просто у них выиграли, а расколотили со счетом семь два.

– Но то ведь были любители…

– Верно. Но и мы за эти годы кое-чему научились. Тогда ведь азы хоккея с шайбой осваивали, не знали толком, как клюшку держать, а теперь давно уже не чувствуем себя учениками. Так что, думаю, преподнесем мы хоккейному миру еще одну сенсацию.

Есть виды спорта, которые требуют предельного напряжения физических и духовных сил: скажем, у бобслеистов при спуске сердце бьется со скоростью более двухсот ударов в минуту. Штангист, штурмуя рекордный вес, должен несколько мгновений сражаться и с самим чудовищным весом, и со страхом перед этим весом.

А тренер? В отличие от спортсменов, нервное напряжение которых уравновешивается огромными физическими нагрузками, он один на один со своим бешено колотящимся сердцем, один на один с потоком адреналина, который безостановочно выбрасывается в кровь. Все инстинкты вопиют: да иди же! Беги! Сделай что-нибудь! Забей! Но все это делать должны его ученики, а он может лишь смотреть. Смотреть и во что бы то ни стало сохранять спокойствие и уверенность, потому что его спокойствие и уверенность мгновенно передаются команде.

Мало того, постарайтесь войти в положение Боброва осенью 1972 года. Это ведь он дал добро на встречи наших хоккеистов с канадскими профессионалами. Он взял на себя огромную ответственность. Он отвечал не только перед Спорткомитетом – официальных лиц он не страшился никогда, – но и перед миллионами наших болельщиков. Он отвечал за честь советского спорта.

В глубине души Всеволод Михайлович, конечно, беспокоился за исход предстоящих матчей, но вида, что переживает, изо всех сил старался не подавать. Напротив, он распространял вокруг себя спокойствие, и всякий, кто соприкасался с ним, ощущал уверенность старшего тренера в успехе дела.

А уверенность ох как была нам нужна! Ажиотаж перед первой встречей в Монреале достиг такого накала, что спортивный обозреватель Дик Беддос написал в газете «Глоб энд мейл»: «В победе профессионалов с крупным счетом в первом матче я настолько уверен, что в противном случае обещаю публично съесть эту свою статью».

Забегая чуть вперед, скажем, что оказался он хоть и не пророком, но человеком слова и после окончания игры явился в отель, где остановилась наша команда, для расправы со статьей. Она была довольно пространной, поскольку в ней подробно рассказывалось, почему именно канадцы выиграют, и выиграют крупно, и съесть ее всухомятку было довольно трудно. Наши хоккеисты, следуя рыцарским традициям советского спорта, разрешили «оракулу» накрошить статью в суп…

Но напомним, хотя бы вкратце, как была добыта эта победа, как блестяще оправдались слова Боброва о еще одной сенсации.

Проходила игра в знаменитом монреальском «Форуме», до предела заполненном болельщиками, которые пришли посмотреть, как их кумиры растерзают «русских медведей», осмелившихся скрестить клюшки с цветом канадского хоккея.

Места у телевизоров заняла… вся Канада. У нас тоже все мужское население да и значительная часть женского смотрели телерепортаж. Чтобы провести его,

Н. Озеров покинул Олимпийские игры в Мюнхене и прилетел через океан в Монреаль.

Шайбу в игру вбросил премьер-министр Канады Пьер-Эллиот Трюдо.

Начали канадцы с яростных атак. Они шли вперед с твердой убежденностью в том, что они лучшие в мире хоккеисты и никто не может противостоять им. И когда на первой же минуте встречи стокилограммовый форвард из «Бостон брюинз» Фил Эспозито вскинул клюшку после заброшенной в ворота Третьяка шайбы, зал разразился шквалом аплодисментов.

После второй шайбы, заброшенной Полом Хендерсоном, ликование охватило двадцать тысяч зрителей, заполнивших трибуны «Форума»: урок настоящего хоккея преподавался этим русским выскочкам. Все шло так, как должно было идти.

Но тут Евгений Зимин сквитал одну шайбу, а вскоре Владимир Петров, завершая атаку, начатую Борисом Михайловым и Валерием Харламовым, сравнял счет. В зале стало тихо. Слышался только хруст льда под лезвиями коньков, гулкие удары шайбы о деревянные бортики, короткие выкрики игроков и трель судейского свистка. Зрители переводили взгляд с табло на лед и со льда на табло, словно хотели еще раз убедиться, что две шайбы в сетке канадских ворот и равный счет – это не нелепая шутка, не некая иллюзия, а неожиданная реальность.

Второй период стал триумфом Валерия Харламова. Он уже играл на родине хоккея, играл блестяще, но то были игры с любителями, и, несмотря на сокрушительное поражение от русских, канадские болельщики лишь пожимали плечами: да, русские выиграли много матчей, играли они неплохо, и этот черненький форвард с неудобопроизносимой фамилией неплох, ничего не скажешь, но ведь играли-то с любителями.

Теперь на льду в Монреале против нашей сборной была сборная могущественной профессиональной лиги НХЛ, то есть цвет канадского хоккея, лучшие из лучших. Родоначальники хоккея играли на своем поле, в родных стенах. Отступать было некуда. Нельзя было в случае поражения снова сказать: да, но это были не самые лучшие, посмотрим, что вы запоете, когда увидите самых…

Второй тайм начался при счете 2: 2. И по тому, с какими сосредоточенными лицами выходили на лед канадцы, забыв о фотографах и телевизионных камерах, видно было, что и они поняли, с кем играют.

Конечно, ни одна команда НХЛ не выбирает игроков по росту и весу, но такие малогабаритные спортсмены, как Уэйн Гретцки из «Эдмонтон ойлерз» – «звезда» НХЛ № 1 – скорее исключение. Особенно защитники. Как правило, это мощные атлеты, смелые, любящие игру жесткую, построенную на силовых приемах. Тот, кто попытался бы сравнить Валерия Харламова с канадскими защитниками по антропометрическим данным, вывод сделал бы один: паренек обречен. Но двадцать тысяч зрителей на трибунах «Форума» и миллионы телезрителей с удивлением наблюдали, как семнадцатый номер советской дружины расправлялся с канадскими защитниками. Он демонстрировал превосходство искусства над силой, скорости – над массой. Он обходил противников с легкостью, которая заставляла их ошеломленно озираться по сторонам: где этот дьяволенок, который, казалось, только что уперся в защитника и остановился в нерешительности, а в следующее мгновение уже оказался позади него.

Искушенные в тонкостях хоккея канадские зрители видели много великих игроков. Они аплодировали легендарному Морису Ришару, прозванному за реактивную скорость «Ракета». Они скандировали: «Ка-та-пульта!» – когда на поле выходил знаменитый ревнитель чистого хоккея двухметровый гигант Жак Беливо. Они восторгались реакцией вратарей Жака Планта и Джорджа Везины.

Они видели стремительный бег на коньках, видели искусное владение клюшкой, снайперские мощные броски, видели точные пасы, игру без шайбы. А теперь своим виртуозным мастерством их удивлял этот невысокий, не отличающийся мощью игрок.

В тот памятный период Валерий Харламов забросил две шайбы в ворота сборной Канады. Позже он вспоминал:

– После этого матча в Монреале советских хоккеистов узнавали на каждом шагу, и, где бы они ни появлялись,-сразу толпа, всем нужны автографы, каждый хочет что-то спросить. Ладно бы на стадионе – там собираются болельщики, но ведь и на улицах, и в магазинах – всюду так.

Не будет преувеличением сказать, что канадский профессиональный хоккей испытал за эти двадцать минут чистого игрового времени такой шок, который вывел его из десятилетий спокойного самодовольства и заставил произвести мучительную переоценку ценностей. Матч, закончившийся со счетом 7: 3, особенно его второй период, навсегда вошел в анналы советской и канадской хоккейной летописей.

Несколькими годами позже, вспоминая эту игру, Харламов говорил:

– Нет, бояться мы их не боялись. И не потому, конечно, что считали противников слабаками. Это было бы глупо. Во время предыдущей поездки в Канаду мы видели матчи профессионалов, знали, на что они способны. Но мы верили в себя. Эта вера воспитывалась победами нескольких поколений наших хоккеистов. К тому же с нами был Всеволод Михайлович Бобров, который в 1954 году был героем сенсационной победы над канадцами, когда также прочили советской команде поражение.

– Но честно, Валерий, уверены ли были ребята в крупном успехе тогда в «Форуме»?

– Если заранее быть уверенным в победе, можно продуть кому угодно. Любая самоуверенность в спорте наказуема. Я не о том говорю. Была уверенность в своих силах, уверенность в том, что наш хоккей не хуже, а, может быть, лучше канадского. Ну и, конечно, важно то, что играем мы в разную игру…

– Вы имеете в виду разное толкование правил? Харламов усмехнулся.

– Дело не в правилах, они сейчас, расходятся в мелочах. Я говорю о другом: известно, что профессионал играет за деньги. Причем за большие деньги. И выкладывается за них до финальной сирены. В этом смысле он знает, за что играет. У нас другие стимулы. Нас ведет в спортивное сражение и помогает победить любовь к Родине, чувство высокой ответственности перед всем народом, доверившим нам защищать честь советского спорта.

А деньги что? Когда мы сыграли первые матчи с профессионалами в Канаде, на нас со всех сторон посылались предложения контрактов, причем каких! Миллионных, представляете?

– Какое у вас было ощущение, когда вам предлагали миллион долларов?

– Чувство удовлетворения. Ага, грозились шапками закидать, а теперь приглашаете с поклонами. И смешно было: я – и вдруг миллионер!

– Как складывалась сама игра? Первая игра в Монреале?

Харламов подумал немножко и сказал:

– Волновались мы очень. Особенно когда забили нам два гола. Но тут помог тренер. Авторитет Всеволода Михайловича был для нас очень высок. Возбужденный плюхнешься на скамейку во время смены, сделаешь глоток из кувшинчика, передашь соседу, а напряжение не спадает. И тут глянешь на Боброва, лицо, как обычно, чуть нахмуренное, но совершенно спокойное-и спокойствие, и уверенность снова возвращаются к тебе.

К тому же играл я в своей родной тройке с Борей Михайловым и Володей Петровым, с которыми я всегда чувствую себя уверенно. Володя Петров… Да очутись мы с ним, кажется, на Марсе, он бы и там сохранял апломб. Как-то приехал к нам чемпион мира по шахматам Анатолий Карпов. Володя к нему: «Может, сыграем партию, я – лучший шахматист команды». Карпов человек вежливый, улыбнулся и отвечает: «Ну, раз лучший, тогда, конечно, сыграем». Сели, и, как вы понимаете, чемпион мира мгновенно выиграл. «Петя» наш – так мы его зовем- говорит: «Это я не сосредоточился. Сыграем еще одну». Представляете, мучил бедного Карпова до тех пор, пока не сыграл с ним вничью.

Вы обратили внимание, как Володя разыгрывает вбрасывание? Он должен всегда выиграть его. Понимаете, должен! Проигрыш вбрасывания – это личное оскорбление для него. Добавьте к этому характеру мощную фигуру и отчаянную храбрость, и вы получите то, что один болельщик назвал «боевая машина хоккея».

А Борис Михайлов – скала! Не все знают, как он начинал. Когда мальчишкой играл во дворе, был у него один конек, потом уж раздобыл второй. Годы были первые послевоенные, четверо сыновей у мамы, не до коньков, как вы понимаете. И не до клюшек. Сам их делал. Выпиливал из доски. Несколько раз ударишь- и в щепки. И снова выпиливал. Представляете, какой характер иметь надо! А щитки? Он нам рассказывал, пришла ему в голову «гениальная» идея: сделать щитки из старых водосточных труб. И сделал. Грохот стоял страшный, когда в них попадала шайба или кто-нибудь задевал клюшкой. Когда Борис вырос, он хотел поступить на курсы водителей локомотивов, а его не приняли по… состоянию здоровья. Как же нужно было вкалывать на тренировках, как держать себя в ежовых рукавицах, чтобы человеку с ослабленным здоровьем стать лидером нашего хоккея! Тот, кто не занимал позицию на «пятачке» у ворот противника, никогда до конца не поймет, что это такое. Тебе не только клюшку прижимают, но и толкают, и бьют, и пытаются свалить с ног. Иной раз смотришь, здоровенный защитник, а то и два, чего только не делают, чтобы свалить Бориса, а он стоит. И только потом под душем видишь, что он весь в пятнах, как леопард: в синяках, ссадинах, подтеках. И это, заметьте, при сравнительно небольшом весе и вовсе не богатырском здоровье.

Тут и упорство, и воля, и умение терпеть боль, и мгновенная реакция. Ведь в момент столкновения важно собраться, напрячь мускулы, чтобы от тебя, как от железного столба, отскакивали защитники.

И с такими товарищами бояться кого-нибудь? Нет, даже при счете 2:0 в пользу канадцев паники не было. Ну, а когда Женя Зимин забросил историческую шайбу- первую в ворота канадцев профессионалов – тут и вовсе успокоились. Не заколдованные, выходит, у них ворота. Потом Володя Петров сравнял счет, сравнял и подмигнул нам, и все встало на свои места.

Как комментировали этот исторический матч печать и специалисты?

«Торонто стар»: «У тренера Синдена были хмиллионы друзей, теперь – всего горстка».

«Уолл-стрит джорнал»: «Поражение в холодной войне на льду».

«Манчестер гардиан»: «Канадские звезды – поверженный миф».

Бобби Кларк, названный лучшим канадским хоккеистом в этом матче, заметил: «Если бы счет был 5:4, можно было бы в чем-то сомневаться, но сегодняшний итог безапелляционен».

Из сообщения телеграфного агентства Рейтер: «Этот матч разрушил миф, что канадские звезды шутя одолеют русских, потому что лучше бегают на коньках, точнее передают шайбу и мощнее обстреливают ворота. Советская команда, по мнению самих канадских специалистов, играла фантастически».

Вспомним ход остальных матчей этой незабываемой серии. Во втором матче в Торонто раздосадованные канадцы выставили сразу девять новых игроков. Игра шла упорная, защитные линии были предельно мобилизованными, и после первых двух периодов счет был самый что ни на есть футбольный – 1: 0 в нашу пользу. Может быть, виной тому был разгром канадцев в Монреаале, может, рано наши игроки поверили во вторую победу, но на последний период они вышли недостаточно собранными и тут же поплатились за это – победили канадцы со счетом 4:1.

В Виннипеге счет был ничейный – 4:4, а в последнем матче, в Ванкувере, наша сборная снова выиграла, на этот раз забросив пять шайб и пропустив три.

Огромное впечатление произвели на канадскую публику и специалистов молодой советский вратарь Владислав Третьяк, форварды Александр Якушев, Валерий Харламов. Этих троих признали «звездами» из «звезд».

Вот что писал известный североамериканский спортивный журналист Марк Мелвой: «Теперь, по прошествии самой отрезвляющей недели в истории канадского спорта, хоккей стал русской игрой. За какие-то семь дней сборная СССР развеяла столетний миф о превосходстве канадского хоккея и покончила с легендой о непобедимости игроков НХЛ.

…Советские хоккеисты не только потрясли профессионалов скоростью своего катания, филигранно точными пасами, совершенством позиционной игры, поразительно точными бросками по воротам и великолепным вратарским искусством, которое продемонстрировал Владислав Третьяк, но и завоевали симпатии зрителей во всех городах, где им довелось выступать».

20 сентября канадцы прилетели в Москву для проведения второй половины серии. Советские журналисты прямо в аэропорту Шереметьево атаковали Фила Эспозито. Этот стокилограммовый великан с необычайно выразительным лицом, львиной гривой волос и театральными манерами стал кумиром канадских и американских любителей хоккея, хотя жизнь его в спорте складывалась далеко не легко. Вначале он попал в команду «Чикаго блэк хоукс», где долго прозябал в тени знаменитого Бобби Халла. И лишь перейдя в команду «Бостон брюинз» и начав играть с Бобби Орром, он, наконец, нашел себя.

Теперь, стоя на площади перед аэровокзалом и слегка поеживаясь в одном только клубном пиджаке от свежего ветерка, он терпеливо беседовал с журналистами.

– Надеюсь, что предстоящие встречи в Москве пройдут еще интереснее, чем в Канаде. Жаль, что я раньше не наблюдал за игрой советских хоккеистов, когда они приезжали в Канаду и США. Все они отличные конькобежцы и блестяще подготовлены физически.

– Перейму ли я что-нибудь у советских хоккеистов? Уже перенял. Что именно? Пока это секрет, ведь мы всетаки еще проигрываем два очка. Надеюсь, «острых» моментов в матчах будет немного, хотя хоккей не балет. Лично я в потасовках участвовать не люблю, мне уже сломали один раз руку, потом нос, с меня хватит.

– В сборной СССР мне особенно понравился Якушев. Я бы не против выступить в одной тройке с такими крайними, как Михайлов и Харламов.

К сожалению, в одном Фил Эспозито ошибся. Чем ближе подходила серия-72 к концу, чем явственнее угрожало канадцам поражение, тем грязнее становилась их игра. И в первую очередь это касалось семнадцатого номера советской сборной Валерия Харламова. Тренеры канадцев – капитан любительской команды, чемпиона мира 1958 года Гарри Синден и один из самых «жестких» профессионалов Джон Фергюссон – требовали в один голос: «Остановите Харламова!»

Никогда не боялся Валерий силовой, жесткой борьбы, ни от кого не бегал, не жался к бортикам, какие бы защитники ни играли против него. Наоборот, шел сам на столкновение. Но обыгрывал противников не массой своей и силой, а мастерством. Неуловимые движения телом, головой, взгляд, выражение лица – все убеждало противника, что семнадцатый номер сделает сейчас, скажем, рывок вправо. А он необъяснимым образом менял направление и легко уходил от противника. Он был неудержим. Мало того, он начал вызывать ярость у канадских защитников. Они уже знали, кто такой Харламов, на что он способен. Когда он владел шайбой, они утраивали внимание. Его финты, казалось, были известны. Канадцы внимательно изучали их, многократно просматривали видеозапись игр. Они знали, что делать, чтобы остановить этого малыша. И делали все. А он обыгрывал их, таких опытных и всезнающих игроков.

Общее мнение канадских игроков и специалистов сводилось к тому, что Харламов – лучший советский хоккеист, с которым во всем мире может сравниться лишь Бобби Орр. Организаторы игр в Канаде не случайно просили наших тренеров, чтобы Харламов при представлении игроков выходил на лед последним. Канадцы знают, что энтузиазм зрителей должен идти по нарастающей, и вершиной восторга служил семнадцатый номер русских – Валерий Харламов.

Остановить его в честном состязании канадцы оказались не в состоянии. И тогда началась подлинная охота за нашим форвардом. В роли охотников выступали Эллис и Кларк. Тот самый Бобби Кларк, который был признан лучшим у канадцев в первом матче в Монреале. Грязным приемом он травмировал Харламова, и того унесли с площадки. Вот тогда-то наш комментатор Николай Озеров и воскликнул: «Нам такой хоккей не нужен!»

Такой хоккей никому не нужен. Спорт, в котором рыцарство и благородство заменяется жестокостью и коварством, – уже не спорт, потому что душа спорта – честное соревнование.

Седьмой матч играли без Харламова. На восьмую встречу Борис Павлович Кулагин попросил Валерия выйти. «Они тебя и травмированного боятся. Поможешь команде» – объяснил трекер свою просьбу. И Харламов, превозмогая боль, появился на льду и играл как мог.

Общий результат серии-72 склонился в пользу канадцев на последних секундах последнего матча, когда Пол Хендерсон забросил решающую шайбу…

Среди наших хоккеистов в атаке, кроме Харламова, особо выделялся Александр Якушев. Во всех матчах наши специалисты отмечали памятными подарками двух лучших канадских игроков, а канадцы дарили золотые перстни с монограммой двум лучшим спортсменам советской сборной. В Москве Якушев собрал коллекцию таких перстней – четыре!

Весной 1973 года руководители НХЛ пригласили на финальные матчи Кубка Стэнли советских гостей. В Канаду поехали тренеры сборной СССР Всеволод Михайлович Бобров, Борис Павлович Кулагин и Валерий Харламов.

Хоккейный сезон в Канаде и США проводится не так, как у нас. Все команды разбиваются на четыре группы- дивижен,- и занявшие в них лучшие четыре места начинают потом новое состязание – розыгрыш Кубка Стэнли. Матчи вызывают огромный интерес. Болельщиков охватывает настоящая хоккейная лихорадка. Цены на билеты достигают астрономических высот. Так было и весной 1973 года. Но где бы ни появились гости из Москвы, их мгновенно узнавали и приветствовали бурными аплодисментами. С Валерием Харламовым старались сфотографироваться не только любители хоккея, но видные бизнесмены и политические деятели. Ведь это было великолепное паблисити – фото с Валерием Харламовым – любимцем миллионов канадцев!

Кларк и Эллис могли сыграть грязно, подло, сломать клюшку о колено Харламова. Но канадские и американские любители хоккея, как и все настоящие болельщики, ценят не победу любой ценой, а подлинное искусство, и имя «Кар-ла-моф» звучало везде так же уважительно и любовно, как, скажем, имя Владислава Третьяка или Уэйна Гретцки сейчас.

В 1973 году чемпионат мира по хоккею проводился в Москве. Наша обновленная, омоложенная сборная выиграла звание чемпионов, которое потеряла годом раньше в Праге. Играли наши удивительно легко.

Старший тренер Всеволод Михайлович Бобров, работавший только со сборной, привлек в команду всех сильнейших на тот период хоккеистов, независимо от возраста, прошлых заслуг и того, выступают ли они за именитый клуб или «середнячок».

– Играйте в свою игру, – говорил он хоккеистам, – вы ведь самые лучшие на сегодняшний день.

Он вообще не любил разглагольствовать, презирал наукообразность, позерство было ему органически чуждо. Он знал, что играет на льду не он, а игроки, и доверял им.

Перед началом чемпионата много говорилось, что наша сборная должна собраться с силами, выйти из шока, который якобы испытали хоккеисты годом раньше, проиграв команде ЧССР, вернуть во что бы то ни стало высокий титул.

Бобров верил в своих ребят, и не зря, как оказалось.

Игроки сборной забили в чемпионате 100 шайб – рекорд феноменальный! Но еще удивительнее было достижение тройки Борис Михайлов – Владимир Петров – Валерий Харламов – 43 шайбы. Вместе же с защитниками Валерием Васильевым и Александром Гусевым пятерка Петрова забила 57 шайб! Немногие команды могли похвастаться такими результатами, а здесь одна пятерка.

Когда-то хоккей начинался как игра сугубо индивидуальная. Потом появились тройки. Выяснилось, что тройка – это нечто большее, чем просто сумма трех форвардов. Далее оказалось, что хорошо сыгранная пятерка действует эффективнее, чем просто тройка форвардов плюс пара защитников.

Первый раз эту простую ныне истину хоккейный мир понял в 1973 году, когда пятерка Петрова перевернула все представление об игре. Все было необычно в мелькающем калейдоскопе: защитники выходили вперед и забивали, форварды отчаянно защищали свои ворота, смена мест и амплуа происходила мгновенно.

И в этом хитроумном круговороте Харламов был связующим звеном между защитой и нападением, звеном гибким и непредсказуемым для противников и необходимым для партнеров. Это была лучшая пятерка в мировом хоккее, и авторитет ее был непререкаем.

Сегодня лишь один из ее игроков, Валерий Васильев, выходит на лед. Но эстафету наших прославленных мастеров подхватила ларионовская пятерка. Сергей Макаров, получивший первым приз имени Валерия Харламова, учрежденный редакцией газеты «Труд» для самого техничного хоккеиста, награжден им не случайно. Он многому научился у Харламова и считает себя его учеником. Когда Макаров впервые появился в армейском клубе, куда перешел из челябинского «Трактора», Валерий опекал его. Он и помогал ему, учил его.

В центре нашей сегодняшней первой пятерки играет Игорь Ларионов, «светлая голова», как называют его коллеги и специалисты. Он цементирует пятерку так же, как это делал Владимир Петров.

Слева выступает Владимир Крутов, во многом по манере игры напоминающий Бориса Михайлова.

Капитан ЦСКА и сборной Вячеслав Фетисов принял эстафету от Валерия Васильева. Когда Васильев в лучшие свои годы выходил на поле, вокруг него, словно циркулем очерченная, образовывалась свободная зона – мало кому хотелось оказаться на его пути. Фетисов – такой же боец. Капитан с большой буквы.

А Алексей Касатонов, как и Александр Гусев, неутомимый созидатель голевых ситуаций, которые, кажется, рождаются у него на клюшке.

Но тогда, в 1973 году, игроки ларионовской пятерки еще и мечтать не могли о своем нынешнем взлете, они только издали следили за игрой Валерия Харламова и других грандов хоккея тех времен.



И ОЛИМПИЙСКИЙ ЧЕМПИОН, И «ЗВЕЗДА» | Форвард № 17: Повесть о Валерии Харламове | ВОЗВРАЩЕНИЕ