на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



Власть и могущество

До того, как психология обнаружила важность бессознательного, ребенок считался разумным существом, которое способно по своей воле поступать хорошо или плохо. Его разум считали чистой доской, на которой добросовестному учителю оставалось лишь сделать надлежащую запись.

Теперь мы понимаем, что в ребенке нет ничего статичного, он весь — динамика побуждений. Он стремится выразить свои желания в действии. По своей природе он эгоистичен и всегда старается испытать свою власть. Стремление к власти, как и секс, лежит в основе всего.

Совсем маленький ребенок, вероятно, полагает, что его власть над окружением наилучшим образом выражает производимый им шум. Реакции взрослых на шум могут создать у ребенка преувеличенные представления о собственной значимости. Но очень возможно, что для ребенка шум и сам по себе достаточно важен. Родители, как правило, пресекают шум в детской, но еще раньше возникает другой гнет — подавление, связанное с приучением ребенка к чистоплотности. Мы, конечно, можем только догадываться, но допускаю, что ребенок в своих экскреторных актах чувствует себя могущественным. Похоже, физиологические отправления означают для него многое, поскольку это первые акты созидания. Я говорю, что мы можем об этом лишь догадываться, потому что никто не знает, что думает и чувствует ребенок, когда ему год или два. Но среди детей 7 и 8 лет, безусловно, встречаются такие, кто испытывает сильное чувство могущества в связи с экскреторными актами.

Нормальная женщина боится льва, невротичная — боится мыши. Лев — реальная опасность, а мышь воплощает какой-то подавленный интерес, в котором женщина боится признаться. Так же и детские желания подавлением могут быть превращены в фобии. Многие дети испытывают ночные страхи: боятся привидений, грабителей или злых духов. Часто несведущие родители верят, что в этих страхах виновата сказка, рассказанная няней, но сказка просто придает фобии форму. Страх коренится в подавлении родителями сексуального интереса ребенка. Ребенок боится собственных потаенных интересов подобно тому, как женщина, испытывающая страх перед мышами, боится своих.

Подавление вовсе не обязательно должно быть в первую очередь сексуальным. Сердитый отец, который кричит: «Прекрати этот грохот!», может переключить интерес ребенка к шуму на боязливый интерес к отцу. Когда желания ребенка ограничивают, он начинает ненавидеть. Если бы я отобрал игрушку у смышленого трехлетнего мальчика, то он, будь у него силы, убил бы меня.

Однажды мы сидели с Билли у меня в кабинете. Я устроился в кресле-качалке в черно-желтую полоску. Для Билли я, конечно, замена отца.

Расскажи мне сказку, — попросил он.

Нет, это ты мне расскажи, — возразил я.

Нет, — настаивал Билли, — я не могу, это ты должен рассказывать сказку.

Ладно, давай сочиним ее вместе, — предложил я. — Когда я остановлюсь, ты мне подскажешь, ладно? Ну, хорошо. Значит, жил-был однажды ...

Билли посмотрел на мое полосатое кресло. «Тигр», — сказал он, и я понял, что это полосатое животное — я.

И лежал он на дороге, ведущей к школе. Однажды по этой дороге пошел мальчик. Мальчика звали...

Доналд, — вставил Билли (Доналд — его приятель).

Тогда тигр прыгнул и ...

Съел его, — отозвался Билли быстро.

Тогда Деррек сказал: «Я не позволю этому тигру съедать моего брата», зарядил револьвер и отправился по этой дороге. А тигр выпрыгнул и ...

Съел его, — весело продолжил Билли.

Тогда Нилл рассвирепел. «Я просто не потерплю, чтобы этот тигр съел всю мою школу». Он нацепил два своих револьвера и отправился в путь. Тигр выскочил и ...

Съел его, конечно.

Но тогда Билли сказал, что так дело не пойдет. Он взял два своих револьвера, меч, кинжал, автомат и отправился вниз по дороге. А тигр выпрыгнул, и ...

Он убил тигра, — скромно резюмировал Билли.

Отлично! — вскричал я. — Он убил тигра. Он кинжалом пригвоздил его тело к двери, а сам пошел в школу и созвал общее собрание. Тогда один из сотрудников сказал: «Теперь, когда Нилл внутри у тигра, нам понадобится новый директор, и я предлагаю...»

Билли, опустив глаза, молчал.

И я предлагаю...

Ты сам прекрасно знаешь, что предложили меня, — сказал он с досадой.

И вот Билли стал директором школы Саммерхилл, — сказал я. — И как ты думаешь, что он сделал в первую очередь?

Пошел в твою комнату и забрал твой токарный станок и пишущую машинку, — не колеблясь и не смущаясь, заявил он.

А вот другая история про Билли. Однажды он сообщил мне:

Я знаю, где можно достать собаку больше папиной. (У его отца были два екай-терьера.)

Где? — спросил я, но он покачал головой и не захотел отвечать. — Как ты ее назовешь, Билли?

Шлангом, — ответил он.

Я протянул ему лист бумаги.

Давай-ка посмотрим, как ты нарисуешь свой шланг, — сказал я.

Он нарисовал огромный фаллос. Я вдруг вспомнил о своем старом

велосипедном насосе. Я принес его и показал Билли, как его можно использовать в качестве брызгалки.

— Ну, теперь, — сказал я, — у тебя есть шланг подлиннее, чем у твоего папы.

Он громко рассмеялся. Пару дней он бегал вокруг школы, радостно разбрызгивая воду, а потом потерял интерес к шлангу.

Вопрос такой: случай Билли следует отнести к сексу или к проблеме могущества? Я думаю, что этот случай имеет отношение к могуществу. Его желание убить тигра (т. е. меня) только повторяло то, которое возникло в нем, когда он впервые увидел отца обнаженным. Это не имеет прямого отношения к сексу. Стремление Билли иметь фаллос больше, чем отцовский, тоже было желанием могущества. Его фантазии — мечты о могуществе. Я слышал, как он рассказывал другим мальчикам фантастические истории о том, сколько самолетов он может вести одновременно. Во всем этом — его Я.

В основе фантазии лежит неудовлетворенное желание. Каждый ребенок хочет быть большим, но все в его окружении напоминает ему, что он еще маленький. Ребенок побеждает свое окружение, сбегая из него, он поднимается на крыльях фантазии и живет мечтами. Стремление быть машинистом — это мотив могущества. Управление поездом, мчащимся вперед на огромной скорости, — один из лучших примеров этого мотива.

Питер Пэн популярен среди детей не потому, что не растет, но потому, что он может летать и побеждать пиратов. Он популярен и у взрослых, потому что они хотят быть детьми, у которых нет множества обязанностей и необходимости бороться за существование. На самом деле ни один мальчик не хочет оставаться мальчиком, и стремление к могуществу подталкивает его.

Подавление детского шума и детского любопытства искажает естественное стремление ребенка к могуществу. Так называемые несовершеннолетние правонарушители, о которых говорят, что они пострадали из-за того, что смотрели слишком много фильмов, пытаются выразить то стремление к могуществу, которое было подавлено. Я обнаружил, что, как правило, мальчик с выраженным антисоциальным поведением, предводитель шайки, бьющей окна, в условиях свободы становится твердым приверженцем закона и порядка.

Энеи была лидером нарушителей распорядка в своей школе, и ее не могли больше там держать. Спустя две ночи после приезда в Саммерхилл она начала драться со мной, сначала как бы в шутку, но очень скоро это перестало быть игрой. На протяжении трех часов она пинала и била меня, все время приговаривая, что заставит меня выйти из себя. Я отказывался выходить из себя и продолжал улыбаться. Это было нелегкое испытание. Наконец, один из учителей сел к роялю и заиграл тихую, медленную музыку. Энеи утихомирилась. Отчасти ее нападение носило сексуальный характер, но, если говорить о власти, я был здесь олицетворением закона и порядка, я был директором.

Жизнь казалась Энеи довольно запутанной. В Саммерхилле она неожиданно обнаружила, что здесь не существует никаких запретов, ей нечего нарушать, и она почувствовала себя как рыба, вытащенная из воды. Энеи попыталась затеять склоку среди других учеников, но преуспела только с самыми младшими. Она пыталась снова обрести привычное могущество, руководя бандой, направленной против законной власти. На самом деле девочка была приверженцем закона и порядка, но в той области закона и порядка, где правили взрослые, у нее не было возможности проявить свое могущество, и наилучшей альтернативой она посчитала бунт против закона и порядка.

Через неделю после приезда она присутствовала на общем собрании школы. Энеи стояла и надо всем насмехалась. «Я буду голосовать за законы, — объявила она, — но только ради удовольствия иметь ка- кие-то законы, которые можно нарушать».

Встала одна из наших домоправительниц: «Энеи, как видно, не хочет, чтобы существовали законы, которые соблюдались бы абсолютно всеми. Я предлагаю, чтобы у нас вообще не было никаких законов. Пусть будет хаос».

Энеи закричала: «Ура!» — и повела учеников с собрания. Ей легко было это сделать, потому что там были младшие дети, еще не достигшие возраста, когда появляется общественное сознание. Она отправилась с ними в мастерскую, где они все вооружились пилами. Дети объявили о своем намерении спилить все фруктовые деревья. Я, как обычно, пошел копаться в огороде.

Десять минут спустя ко мне подошла Энеи. «Что мы должны сделать, чтобы прекратить хаос и опять иметь законы?» — тихо спросила она.

Ничего не могу тебе посоветовать, — ответил я.

Можем мы собрать другое общее собрание школы? — спросила она.

Конечно, можете, только я на него не пойду. Мы ведь решили иметь хаос.

Она ушла, а я продолжал копать.

Прошло немного времени, и она вернулась.

Мы провели собрание детей, — сказала она, — и проголосовали за то, чтобы провести собрание всей школы. Ты придешь?

Всей школы? — уточнил я. — Да, я приду.

На собрании Энеи была совершенно серьезна, и мы мирно приняли наши законы. Общий ущерб, причиненный в период хаоса, — один бельевой шест, распиленный пополам.

Годами Энеи получала удовольствие, предводительствуя недовольными тамошней властью. Подогревая этот бунт, она делала нечто ей ненавистное. Девочка ненавидела хаос. В глубине души она была законопослушным гражданином. Но у Энеи была огромная жажда власти. Она чувствовала себя счастливой только тогда, когда руководила другими. Бунтуя против учителя, она пыталась сделать себя важнее учителя. Энеи ненавидела законы, потому что ненавидела власть, которая устанавливала законы. Она идентифицировала себя со своей матерью, которая наказывала ее, и проявляла садизм в отношении к другим людям. Мы можем лишь предполагать, что ее ненависть к власти объективно была ненавистью к власти матери, а субъективно ненавистью к той части ее собственной души, которая представляла властную мать. Я нахожу, что гораздо труднее лечить такие случаи, где замешаны отношения власти и подчинения, чем касающиеся секса. Выявить события и поучения, которые формируют у ребенка нечистую совесть в отношении секса, сравнительно легко, но вытащить на свет тысячи причин, которые делают ребенка человеком, садистически склонным к власти, очень трудно.

Тут уместно вспомнить об одной из моих неудач. Когда я преподавал в Германии, ко мне направили Мирославу, тринадцатилетнюю славянскую девочку. Она страшно ненавидела отца. За 6 месяцев девочка сделала жизнь моей школы маленьким адом. Она нападала на меня на школьных собраниях и однажды провела решение, которое гласило, что меня надо выгнать из школы на том основании, что от меня нет никакой пользы. Я получил три выходных и только начал испытывать удовольствие от писания новой книги, когда, к несчастью, произошло другое школьное собрание, на котором было решено (при одном голосе против, конечно), что меня надо попросить вернуться. Мирослава всегда говорила: я не потерплю в школе никакого начальника. Она была властным человеком с огромным эго. Когда она уезжала (мне пришлось сказать ее матери, что я не могу ее излечить), я пожал ей руку.

Ну что ж, — любезно поинтересовался я, — я не слишком тебе помог, да?

И знаешь почему? — отозвалась она с сухой улыбкой. — Я тебе скажу. В первый день, когда я приехала в твою школу, я делала ящик. А ты сказал, что я беру слишком много гвоздей. И с этого момента я знала, что ты — такой же, как и всякий другой директор школы на свете, ты — начальник. С этого момента ты уже не мог мне помочь.

Ты права, — согласился я. — Прощай.

Ненависть, возможно, чаще представляет собой извращенное стремление к власти, чем извращенную любовь. Ненависть, которую излучала Мирослава, можно было физически ощущать. Стремление к власти — черта, в не меньшей мере женская, чем мужская. Женщина обычно желает власти над людьми, в то время как мужчина стремится к власти над материальными объектами. И Мирослава, и Энеи, вероятнее всего, стремились к власти над людьми.

Ни один ребенок до 8 лет не является подлинным эгоистом, он всего лишь думает только о себе. Шестилетний мальчик, чей отец учит его думать о других и поэтому бьет всякий раз, когда он думает только о себе, поначалу представляет свое положение объективно: я должен делиться сладостями, когда папа видит. Но процесс идентификации начинается. Мальчик хочет быть таким же большим, как отец, — это мотив могущества. Он хочет владеть матерью в такой же мере, как отец. Он идентифицирует себя с отцом, и, делая это, он принимает философию своего отца. Он становится маленьким консерватором или маленьким либералом. Он, как это обычно бывает, поселяет отца в своей душе. Совесть, бывшая прежде отцовским голосом извне, становится отцовским голосом изнутри. Таков процесс, посредством которого определенные люди встают под знамена баптизма, кальвинизма или коммунизма.

Девочки, которых шлепали матери, когда вырастают, сами начинают шлепать детей. Прекрасной иллюстрацией этого является игра детей «в школу»: там учитель все время дерется.

Желание детей быть взрослыми есть стремление к могуществу. Уже одни только размеры взрослых создают у ребенка ощущение собственной неполноценности. Почему взрослым позволено сидеть допоздна, почему им принадлежат все лучшие вещи: пишущие машинки, автомобили, хорошие инструменты, часы?

Мальчики — мои ученики — с удовольствием намыливают себе лица, когда я бреюсь. Тяга к курению тоже есть главным образом желание быть взрослым. Обычно как раз у единственного ребенка стремление к могуществу наиболее ущемлено, поэтому именно с таким ребенком труднее всего управляться в школе.

Однажды я совершил ошибку: привел маленького мальчика в школу за десять дней до того, как приехали остальные ученики. Он был совершенно счастлив, крутясь среди учителей, сидя в учительской, занимая всю спальню один. Но когда приехали другие дети, он стал вести себя асоциально. Пока он был один, мальчуган помогал изготавливать и чинить многие вещи, когда приехали другие, он начал те же самые вещи ломать. Его гордость была ущемлена. Ему пришлось в одночасье перестать быть взрослым. Он обязан был спать в комнате с четырьмя другими мальчиками и рано ложиться. Его бурный протест заставил меня принять решение никогда больше не давать ребенку такой легкой возможности идентифицировать себя со взрослыми.

Во зло обращается только ущемленное стремление к могуществу.

Человеческие существа изначально хороши, они хотят творить добро, любить и быть любимыми. Ненависть и бунт есть лишь ущемленное стремление к могуществу и ущемленная любовь.


Испорченные дети | Саммерхилл — воспитание свободой | Ревность и зависть