на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



Последнее золото Кремля

Поскольку нам, как действующим или будущим поисковикам, крайне важно вычислить конкретную точку, в которой был спрятан 2-й золотой обоз, то, прежде всего, нам нужно чётко определиться с местоположением данного обоза, скоростью его продвижения и присмотреться к тем, кто его сопровождал. Не менее важны и события, которые происходили в тот день. Вот с них-то мы, пожалуй, и начнём.

Так вот, среди ночи с 21 на 22 ноября 1812 года в селение Крупки вихрем влетело несколько всадников, среди которых заметно выделялся генерал Бранниковский. Спросив у часовых, где остановился маршал, он спрыгнул с еле стоявшей на ногах лошади и бегом бросился в указанном направлении. Известие, которое привёз генерал, было даже не ошеломляющим, оно было просто ужасным. Фактически он привёз французам смертный приговор.

- Русские внезапным ударом захватили укрепления на правом берегу Березины, — сообщил он, — и в течение нескольких часов овладели не только мостами, но и всем городом Борисовом!

Маршал Франции Николя Удино, будучи весьма опытным военоначальником, тут же оценил всю степень возникшей угрозы. Потеря главной транспортной коммуникации, позволявшей им без особых проблем перебраться на правый берег всё ещё не замёрзшей Березины, грозила всей армии крупными неприятностями. Только своим непрерывным перемещением французы не давали возможности сконцентрироваться разобщённым русским войскам. Если бы те имели время для того, чтобы собраться в единую группировку и занять удобный для обороны рубеж, то шансов у французов пробиться далее на запад не было бы однозначно. Ведь теперь перевес по всем позициям был на стороне русских армий. И вот теперь последний козырь — скорость передвижения — был выбит из рук Наполеона. Если не удастся вернуть мосты, то длительная остановка будет неизбежна.

Выслав адъютанта, чтобы вовремя проинформировать императора о произошедшем, маршал поднял войска корпуса по тревоге.

Кстати сказать, несущийся во весь опор адъютант маршала (а от Крупок до Толочина путь неблизкий — 40 километров) должен был непременно повстречать на своём пути большой обоз, который среди прочих военнослужащих сопровождал и солдат Пикар. Он, как и Бургонь, тоже сыграет свою роль в покрытой мраком забвения истории «2-го золотого обоза». Дорога-то была одна, и их встреча была предопределена, но мы, к сожалению, не знаем, где и когда она произошла. Однако точно известно, что адъютант маршала Удино встретил всадников и экипажи главной квартиры где-то за Толочиным, примерно в 11 часов дня. Следовательно, он проехал селение Малявка часов в 9, а из Крупок выехал где-то в 6 утра. Именно в это время полки Удино выступили из Крупок и Бобра в направлении Лошницы, имея основной задачей отбить стратегически важный город Борисов обратно.

Из показаний очевидцев нам хорошо известно, что императорский обоз в 3 пополудни был на подходе к Малявке, и значит, в районе Толочина он был в 9 утра. Запомним этот факт. А полк «молодой» гвардии и служащий в его рядах Бургонь выступил из Коханово утром. И он встретил адъютанта на подходе к Толочину, отшагав 18 км. Тем временем интересующий нас обоз с 12 часов неторопливо двигался от Толочина к Бобру. Но никто в самом обозе и охране его на сей раз не знал, каков конечный пункт, к которому они стремятся. Скорее всего, в тот день только у начальника обоза имелся некий секретный приказ императора, полученный им после того, как Наполеону стало известно о падении гарнизона Борисова. И я сильно подозреваю, что ему были даны полномочия при первой же серьёзной опасности спрятать грузы, находящиеся на его попечении. И такой случай не замедлил представиться.

В 14 часов, едва миновав деревеньку Тростянка, обоз («2-й золотой») подвергся мощнейшей фланговой атаке казаков. Если учесть, что численность охраны составляла 400 человек, а нападающих было не менее 200, то вы понимаете, что атака была крайне опасна. Положение обоза усугублялось ещё и тем, что никто толком не знал, каковы на самом деле действующие против передового транспортного отряда силы. Эти двести казаков вполне могли представлять только небольшой отряд более крупного русского соединения. И если в первый раз удалось отбиться, то не было никакой гарантии в том, что через какое-то время не последует более мощная атака, на этот раз с применением артиллерии. К тому же именно в это время «2-й золотой обоз» оказался в своеобразном вакууме. Конница Удино и Понятовского умчалась из Бобра к далёкой Лошнице, а полки егерей и гвардии сильно отстали и топтались где-то около деревень Романовка и Матиево.

Таким образом, при серьёзной опасности прийти на помощь солдатам, охранявшим московские трофеи, было фактически некому. И, оценив сложившуюся ситуацию, начальник обоза принял однозначное решение. Весь груз был обречён на уничтожение именно в тот момент, когда отзвучали последние ружейные залпы и атаковавшие конвой казаки резво умчались в бескрайнее поле. Опасность вроде бы и миновала, но миновала явно ненадолго. Охране и возчикам следовало поскорее выбрать подходящее место и способ для скорейшей ликвидации обременявших их тяжестей. Вскоре после боя, наскоро приведя нарушенный строй фургонов в порядок, возницы двинулись дальше и, повинуясь приказу, примерно в 13 часов пополудни обоз резко свернул налево. Впрочем, относительно успешное продвижение повозок и фургонов было прервано примерно через 800-900 метров, когда головная повозка неожиданно накренилась и через секунду свалилась в скрытый снежным сугробом овраг, связанный с водной системой реки Плиса.

Проехать далее было невозможно, и повозки ещё раз свернули налево. Двух лошадей, тех, что тащили повозку до падения в овраг, распрягли и увели вместе с основным обозом. Саму же повозку оставили внизу, поскольку вытащить её на руках из сугробов было невозможно. Для охраны перевозимых ценностей около неё оставили двух егерей и уже упоминавшегося мною солдата Пикара. Однако егерям стало холодно, и вскоре они ушли вслед за обозом. Но вместо них появились мародёры из числа разрозненно отступавших небольших групп так называемых «волонтёров». Разграбив повозку, они торопливо ушли в сторону большой дороги, а Пикар, естественно, остался, поскольку был на посту, да и побоялся (а может быть, просто поленился идти по незнакомой местности в одиночку). Кроме того, он не собирался никуда трогаться с места, поскольку резонно рассчитывал, что его рано или поздно заберут возвратившиеся обозники и подвезут на санях.

Но долго в одиночестве он не оставался, около 5 вечера невдалеке от охраняемого объекта показался раненый казак, которого наш часовой отогнал с помощью нецензурных выражений и угрозы оружием. Прошло ещё несколько часов, и уставший ждать возвращения сослуживцев Пикар забрался в ящик повозки, где было относительно тепло, и уснул. Но спал он недолго. Примерно через час что-то сильно стукнуло по крышке его пристанища, и снаружи раздалась сильная ругань. Поскольку ругались по-французски, то Пикар безбоязненно приподнял крышку. Каково же было его изумление, когда он увидел своего старого знакомого, сержанта Бургоня. (Они были знакомы ещё по совместной службе в Париже.) Наобнимавшись вдоволь и расспросив друг друга о последних новостях, они вместе забрались в повозку, где и спали до полуночи. Затем развели костёр и какое-то время отогревались. Но после этого они вновь улеглись всё в ту же повозку. Некоторое время в лесу было тихо, и они смогли спокойно выспаться.

Под утро, в 4 или 5 часов, рядом с ними зазвучали кавалерийские рожки, и по краю оврага промчался полк русской кавалерии. На полуопрокинутую повозку никто из конников не обратил внимания, но перепуганная до смерти парочка французов ещё долго лежала не шевелясь и тревожно затаив дыхание. Только в шесть утра (23 ноября), когда забрезжил робкий рассвет, они выбрались из оврага и пошли по полю, в направлении большого леса. Избрали они это направление по одной-единственной причине — именно туда уходили следы так и не возвратившегося назад обоза. На полпути до дальнего леса им встретился ещё один, довольно глубокий овраг. Они перешли через него и через некоторое время добрались до самого леса. Так шли они больше часа, и при этом ветер дул им в спину. Поскольку ветер был северо-западный, то нетрудно сообразить, что двигались они на юго-восток. Заметённые вьюгой следы обоза они давным-давно потеряли, но надежда отыскать своих сослуживцев их не оставляла.

Достигнув леса, Пикар и Бургонь пошли вдоль его опушки, имея ветер слева, то есть на восток, точно в противоположном направлении, нежели в тот момент двигалась вся остальная французская армия. Конечно, им бы нужно было возвращаться на северо-запад, к большой дороге, но ни у одного ни у другого, не было компаса, а небо в тот день было закрыто плотными, быстро несущимися облаками. Наконец они увидели плоское, занесённое снегом пространство, которое было похоже на большое озеро, и начали огибать его со стороны леса. Обогнув озеро, они неожиданно вышли на остатки чьего-то большого бивуака.

Теперь давайте спросим самих себя: кто же мог занимать накануне это место? Какой большой отряд? Может быть, тут останавливались те самые казаки, которые вчера (22-го) напали на императорский обоз? Нет, не похоже. Данный бивуак был слева от большой дороги, а ведь нападение было произведено справа. Да, ведь на месте бивуака наши путешественники увидели несколько слабо чадящих костров и 7 туш издохших лошадей. Они начали осматриваться вокруг с определённой опаской и через некоторое время заметили, что пространство озера пересекает не менее 25 всадников, выдвинувшихся со стороны небольшой деревеньки. Но, к счастью, двигались они достаточно далеко от них, вне дистанции прямого выстрела (т.е. метров за 300) от французов, которые незамедлительно спрятались в невысоких прибрежных ёлках. Вскоре показалось ещё пять всадников, которые ехали на вдвое меньшем расстоянии от их леса.

Вскоре оба отряда встретились на середине озера у громадной проруби, около которой спешившиеся казаки принялись поить лошадей. Надо при этом отметить одну тонкость. Бургонь пишет, что казаки разбивали лёд своими пиками, что совершенно невозможно себе представить, если бы лёд на проруби не был совсем свежим. В ту пору лёд на озёрах достигал 20-25 сантиметров, и пробить его, не имея пил и топоров (чего у казаков точно не было), было совершенно невозможно. Это подтверждают и выдержки из записей самого Бургоня.

«Мы попробовали топориком прорубить лёд, чтобы достать воды для варки супа, но у нас не хватило ни сил, ни терпения».

Но супом, разумеется, они занимались позже, когда, напоив своих лошадей, казаки ускакали и французы смогли безбоязненно выйти на открытое место. Тогда же они стали невольными свидетелями поистине ужасной сцены. В какой-то момент (вскоре после ухода конного отряда), они увидели бегущих по глади озера 3-х солдат французской пехоты, за которыми на рысях гнались три казака. Но, добежав до середины озера, трое пехотинцев разом провалились в воду. Казаки, мчавшиеся за ними во весь опор, увидев это, попробовали остановить разогнавшихся лошадей, но не успели и тоже рухнули в ту же самую прорубь. И сколько ни смотрели Пикар с Бургонем в сторону громадной полыньи, из гибельной ловушки никто из шестерых не выбрался.

Вот здесь у нас и возникают уже два абсолютно законных вопроса. Кто  останавливался на бивуаке, где остались мёртвые, но ещё не заваленные снегом лошади? Кто и зачем проделал на середине озера столь громадную прорубь, что в неё могли одновременно свалиться три всадника?

Мне представляется, что ответы на эти вопросы однозначны. Столь большую прорубь, причём на весьма большом удалении от самой деревни, вряд ли стали бы делать деревенские жители. Им это просто не к чему. Все, кто бывал зимой в деревне, знает, что проруби делаются к берегу поближе и размером поменьше. Да, туда, конечно, может провалиться один человек (при известной сноровке), но чтобы там могли утонуть сразу трое, причём сидя на лошадях! Трём всадникам, да одновременно, упасть в маленькую бытовую прорубь не получится ни при каком раскладе! И значит, данная громадная дыра во льду не имела к деревенским водным источникам никакого отношения.

К тому же ещё два странных, но знаменательных фактора вмешиваются в ход наших рассуждений: павшие лошади и слишком тонкий лёд, прикрывающий большую порубь. Сантиметровый лёд образуется при сильном морозе в стоячем водоёме всего за несколько часов, это понятно. Следовательно, толстый лёд был удалён с центра озера только минувшей ночью, и сделали это явно не крестьяне и уж тем более не случайные казаки. К тому же павшие лошади (уже давно ставшие фирменной маркой отступающей французской армии) могли принадлежать только отряду французской армии. И самое главное — именно в этом направлении именно вчера вечером двигался императорский обоз! Получается так, что странную стоянку занимали, причём довольно длительное время, именно сослуживцы наших двух путешественников!

Вы замечаете, что всё как-то само собой складывается таким образом, что Пикар и его приятель Бургонь варили свой незамысловатый суп из конины как раз на берегу того самого озера, в котором накануне был утоплен «2-й золотой обоз». Какие-то иные толкования как-то и не приходят в голову. Закопать груз с двух сотен повозок (так, чтобы не осталось следов) было совершенно нереально. А утопить их можно было только в данном водоёме. Но двое наших французов об этом даже не догадывались, поскольку в тот момент им было не до того. Впрочем, давайте проследим далее за обоими заблудившимися приятелями.

Пообедав, они двинулись в обратном направлении, стремясь как можно скорее встретить своих собратьев по оружию. Но сделать это оказалось не так-то просто. Выйдя из леса на открытое пространство, они очень быстро были замечены двумя казаками, которые двинулись вслед за ними. Пришлось французам вновь углубиться в лес, в котором было очень много снега и бурелома. Но казаки не отставали. Так они шли полчаса, после чего увидели большой снежный вал, который тянулся вправо и терялся в овраге на равнине. Казаки повернули лошадей и направились в овраг, надеясь объехать высокий вал. А Пикар с Бургонем просто перелезли через данный вал и тут же вышли на открытое пространство.

Они одолели примерно полкилометра, когда казаки показались вновь. Произошла перестрелка, в результате которой Пикару (а он в своё время брал призы по стрельбе) удалось подстрелить одного казака, второй же ускакал галопом и скрылся в овраге. Так они стали обладателями лошади, пусть одной, но всё же тягловой силы. Через некоторое время они вышли на незнакомую им лесную дорогу и поехали по ней верхом, поскольку она шла в направлении на северо-запад. Ехали они довольно долго, но не встретили на пути ни одной деревни.

И на большую дорогу они выехали где-то в районе населённого пункта Бобр, раскинувшегося на берегу одноимённой реки. Дорога была совершенно пустынна, и они повернули лошадь на запад, в сторону Крупок (что в принципе было вполне логично). Вскоре наши невольные путешественники миновали Крупки — по-прежнему не наблюдая никаких следов армии. Вокруг стоял вековой лес, и населённых пунктов им не встретилось вновь. Пришпорили лошадь (благо она была крепкой и хорошо откормленной) и доехали до селения Острово-Нача. Таким образом, они покрыли примерно за три с половиной часа расстояние в 20 км. Опустились сумерки, у почтовой станции злобно лаяли собаки, и им стало понятно, что зря так торопились, поскольку армия до этих мест ещё не дошла. Определить это можно было по тем же собакам, которые моментально отлавливались голодными солдатами и съедались.

Переночевав, неразлучная пара старых вояк, прихватив в провожатые местного еврея, назвавшегося Самуилом, вновь пустилась в путь (24 ноября). Возвращаться назад они были вовсе не намерены, поскольку двигаться впереди основной армии было хотя и опасно, но зато более сытно. Шли лесными дорогами, стараясь не вылезать на основной тракт (надо думать, во избежание встречи с казаками). Во время путешествия они слышали далёкий грохот пушек, но не знали, что бой происходил в двух верстах от деревни Батуры. (Я ранее упоминал об этом сражении в главе «Сгинувшие обозы маршала Виктора».) Уже затемно они набрели на одинокую избу, где и заночевали.

Встали по привычке рано в 4 утра и в 5 (25 ноября) уже вышли из дома. Через 7 или 8 вёрст вышли на большую дорогу и далеко на востоке увидели приближающуюся к ним голову французской армейской колонны. Если бы Пикар и Бургонь задержались на этом месте ещё пару часов, то смогли бы воочию наблюдать, как по приказу Наполеона у перекрёстка дорог зарывается очередной громадный клад (более 1200 кг монет). Но они не обладали даром предвидения и при этом, прямо скажем, нерядовом событии не присутствовали. (Но мы-то с вами таким даром обладаем и поэтому обязательно сюда вернёмся.)

Однако они, разумеется, некоторое время ждали приближения колонны. Вскоре из нестройных рядов проходящих мимо сводных полков и поредевших рот вдруг раздался изумлённый возглас:

— Смотрите, как будто бы это Пикар стоит!

— Да, это я, — немедленно отозвался старый гренадёр, — друзья мои! Я самый, и теперь не покину вас до самой смерти!

Офицер спросил Пикара, откуда он взялся и как очутился впереди всей армии, в то время как все 400 человек охраны, которые сопровождали императорский обоз в его последний путь, вернулись обратно на большую дорогу в 10 вечера ещё 22 ноября. Надо полагать, что в ответ он услышал тот самый рассказ, который вы только что прочитали.

Не правда ли, трогательная история? И главное — очень информационно насыщенная. Как же эти сведения были использованы в дальнейшем? Как происходил поиск невиданного сокровища? Обратимся с этим вопросом к известному поисковику и исследователю-любителю, много лет изучающему судьбы исторических кладов наполеоновского периода — В.Т. Смирнову. И вот что он рассказал по этому поводу.

«Что же касается так называемого “Императорского золотого обоза”, то здесь всё много сложнее. Изучив документы и подробные карты 1812 года, я приехал на то место, где ночевали полки “старой” и “молодой ” гвардии в ночь на 22 ноября, и где во 2-й полк старых гренадеров была возвращена по приказу Наполеона охрана императорского обоза. Место это — Старый Екатерининский шлях. Справа и слева от дороги растёт вековой лес — большие сосны. Лес тянется вдоль дороги четыре версты, но в 1812 году он тянулся много больше. Деревень, речки и колодцев нет. Охрана обоза сопровождала большой транспорт императорской квартиры примерно в 200 повозок с московскими трофеями. Следы пропавшего обоза теряются в том месте, где была переправа через овраг.

Я пришёл на то место, где теряются следы обоза. Стал соображать, куда он мог направиться. Было три возможных направления движения.

Строго на юг в сторону большого леса, который растёт у высоты “796”. На запад, вдоль оврага, либо на восток, тоже вдоль оврага, в направлении деревни Химец, до которой было около версты. Но мне показалось, что самый лучший вариант — двинуться на юг, к лесу, туда, где можно было укрыться на ночь, так как уже наступали сумерки. Этот маршрут вполне мог привести обоз на край большого леса, прилегающего к искомому озеру. Это озеро имело в 1812 году следующие размеры: длина — 1200 метров и ширина — 400 метров. От этого озера до места, где охрана вернулась в свой полк, шесть или семь вёрст. Утопив драгоценный груз на середине озера, охранники и сопровождаемые ими пустые подводы вполне могли преодолеть это расстояние всего за час-полтора.

По описанию французов, данное озеро имело следующие признаки и приметы: с той стороны, где не было леса, на пригорке находилась небольшая деревушка. На противоположной стороне озера рос большой лес, на берегу же росли небольшие сосенки и кусты. Из тех же документов следует, что лёд на озере был достаточно прочный, выдерживал и всадников и телеги, запряжённые парой лошадей. Кроме того, известно, что в тот вечер, когда охрана обоза вернулась в свой полк, до 9 вечера светила полная луна и вся местность, покрытая нетронутым снегом, просматривалась даже ночью на две-три версты.

Итак, чтобы отыскать пропавший “Золотой обоз”, мне пришлось в самом начале поиска найти тот овраг, куда свалилась головная повозка, запряжённая парой лошадей, и где встретились: гренадер Пикар, сопровождавший императорский обоз, и его старый товарищ по совместной службе — сержант Бургонь. Разыскав это место, я двинулся вдоль оврага налево, т.е. в ту сторону, куда свернул обоз, пытаясь найти проход через этот овраг. Пройдя примерно 800 метров, увидел, что в этом месте есть удобный выезд из оврага, и именно здесь императорский обоз мог свободно переправиться на другую сторону и проследовать дальше. Переправа здесь происходила днём в три часа пополудни 22-го ноября 1812 года. 400 человек охраны возвратились примерно в 10 вечера. Таким образом, получалось, что обоз был надёжно захоронен всего за 6-7 часов.

Я распределил это время следующим образом: один или полтора часа на движение к озеру, где он мог быть спущен под лёд, два или три часа нахождения на озере, и затем один или полтора часа на возвращение в свой полк. Мне тогда казалось, что именно таким образом вся операция по захоронению и была осуществлена. Ведь исходная легенда, на которую я опирался, прямо указывает на то, что императорский обоз был именно затоплен, а не зарыт. Вот это-то озеро мне и предстояло найти в этом районе. Итак, из трёх возможных направлений я избрал направление на юг и двинулся по нему, сверяясь с показаниями компаса. Пройдя полторы версты, я (равно как и разыскиваемый обоз) встретил уже другой овраг и, естественно, повернул вдоль него. Пробиться напрямую телеги не имели ни малейшей возможности...

Вот уже причуды исторических совпадений. Ведомый исключительно здравым смыслом, я неожиданно для себя вскоре вышел на берег довольно большого озера, причём именно в том его месте, где в 1812 году случилось некоторое время стоять имперскому обозу в ту роковую ночь, как он был безжалостно утоплен. А совсем недалеко от себя я увидел и ту деревню, о которой упоминали в своих воспоминаниях французы и в которой ночевали те самые солдаты, что разграбили упавшую в овраг головную повозку обоза. И так сложились потом обстоятельства, что именно на это озеро пришли на следующее утро (т.е. 23 ноября) наши приятели Бургонь с Пикаром. Сомнений у меня больше не оставалось. У большого, двухсотподводного транспорта не было иного пути, и, следовательно, именно здесь окончил свои дни “Второй золотой обоз”!

Совпадали все приметы, приводившиеся в воспоминаниях многих участников тех событий. Я весьма благодарен за это сержанту Франсуа Бургоню, адъютанту де Кастеллану, Евгению Богарне и прочим мемуаристам».

Небольшой комментарий к воспоминаниям заслуженного российского поисковика просто необходим. Смотрите, как просто и в то же время изящно был найден самый, пожалуй, крупный и самый ценный ликвидационный клад, оставленный в России Наполеоном I. Этот самый хорошо охраняемый и оберегаемый на всём пути следования от Москвы груз (широко известный всем поисковикам как «Золотой обоз № 2») был затоплен только тогда, когда везти его далее не было и малейшего смысла. Наполеон понимал, что ещё день, ещё два дня, и перевозить 200 повозок с ценностями не будет никакой возможности. А ведь это была громадная тяжесть. Пусть каждая пароконная повозка обоза перевозила всего по 400 кг груза. Всё равно простейшая арифметическая операция даёт нам фантастическую цифру в 80 тонн! Отсюда проистекает и столь длительное время, понадобившееся возницам, чтобы утопить перевозимое имущество.

Как же можно будет повторно отыскать заветное озеро? Начнём с того, что попробуем сами шаг за шагом проследовать за обречённым обозом, двигаясь как бы вместе с ним. При этом нужно иметь в виду, что к озеру, намеченному для того, чтобы принять в свои воды вывезенные из Москвы сокровища, не вело никакой дороги. Поэтому и путь туда в действительности занял примерно полтора часа. Ведь приходилось идти на ощупь, пробивая путь в довольно глубоком снегу. Преодолевать овраги тоже было непросто, и сделать это можно было только в определённых местах. Но вот наконец показалось и озеро. На его берег головные повозки выбираются уже в сумерках. Но французам это было только на руку — темень весьма способствует сохранению тайны.

На некотором отдалении (ближе к сосновому бору) они разожгли небольшие костры и отправили солдат пробивать лёд. Глубина озера «могильщикам» была неизвестна, и промерять её тоже было некогда. Начальник обоза ограничивается тем, что приказывает устроить прорубь ближе к его центру, полагая, что именно там глубина наибольшая. Ведь сам император приказал ему так спрятать трофеи, чтобы достать их было совершенно невозможно.

Устроить подходящего размера прорубь тоже было не так-то просто. Ведь лёд достигал толщины 20-25 сантиметров, и чтобы выпилить полынью шириной хотя бы в 2 и длинной в 4 метра, им понадобилось не менее часа напряжённой работы. К тому времени стемнело совершенно, и только несколько примитивных факелов освещали место действия. Но вот, кажется, всё готово и начинается процесс затопления. Возницы, гревшиеся до этого момента у костров на бивуаке, берут лошадей под уздцы и ведут их к проруби. С каждой стороны проруби легко помещается по телеге, и специально назначенные солдаты из охранения начинают торопливо сбрасывать в воду то, что с таким трудом и с такими жертвами притащили из Москвы в самый центр современной Белоруссии.

На разгрузку двух телег уходит немного времени — от трёх до пяти минут, но напомню, что телег примерно две сотни и разгрузка поневоле затягивается минимум на два часа. Уставших солдат своевременно меняют свежие, и к девяти вечера всё кончено. Освободившиеся от груза телеги всё так же неторопливо вытягиваются наверх и гуськом, ориентируясь вначале по собственным следам, а затем и по компасу, двигаются обратно. Тут же на бивуаке французы добивают падающих от усталости лошадей и производят перепряжку резко полегчавших саней и фургонов. Единственно недвижим многочисленный конвой. Все солдаты терпеливо ждут окончания операции, кто с тоской, а кто и с облегчением провожая глазами каждый падающий в прорубь мешок, каждый ящик и сундук.

Какова же примерно нынешняя стоимость сброшенного на дно озера  драгоценного имущества? Вопрос вполне закономерный, но как ответить на него, не достав спрятанного? Можно только гадать. Грубый подсчёт может запросто вывести нас на цифру 100 000 000 $, а ещё более грубый поднимает планку до 500 000 000 $. Хотя в принципе это, конечно же, всё равно. Какую цифру ни возьми, всё равно сумма получается просто астрономическая. Вот только воспользоваться сокровищами вряд ли удастся. Почему? Да потому, что за время, прошедшее с момента затопления основной массы московских трофеев, местность в тех местах преобразилась настолько радикально, что и без того надёжно укрытые ценности стали ещё более недоступны.

Там, где некогда разливалось красивое озеро, теперь расстилается зловонное, смертельно опасное болото. Человеческая деятельность привела к тому, что здесь возникла самая настоящая зыбучая трясина. Через неё невозможно не только протащить какую-либо технику, но даже и просто пройти. Неоднократно там погибал домашний скот, и поэтому люди туда даже не суются. Но, разумеется, с современной техникой можно творить чудеса. Если вложить в проект миллион долларов, то, возможно, удастся осушить данное болото. Вот только незадача. Местность эта, ещё раз повторюсь, находится на территории современной Белоруссии, куда теперь со своим бульдозером просто так не полезешь. А как-то втихую, по ночам, проделать такой гигантский объём земляных работ никому из одиночек явно не удастся. Так что приходится только грызть локти и терпеливо ждать... Вот только чего?

* * *

23 ноября

«Колонны главной армии двигаются с трудом. Вышли из Толочина ещё с рассвета и остановились уже тёмной ночью. Эти бесконечные переходы, медленные и скучные, раздражают и утомляют солдат. В конце концов, они разбегаются, и ряды войск всё более редеют. Многие сбиваются с большой дороги в мрачных огромных лесах, и нередко, лишь проблуждав целую ночь, находят, наконец, свой полк. Сигналы не давались больше ни к выступлению, ни к остановкам. Заснув, рисковали пробудиться в неприятельских руках.

Император прибыл в Бобр. Он приказывает образовать 4 отряда “почётной” гвардии, составленных из всех офицеров кавалерии, у которых ещё остались лошади (примерно в 500 человек). Дивизионные генералы будут каштанами или лейтенантами, бригадные генералы — подлейтенантами. Орлы (имеются в виду особые украшения на древках знамён) кавалерийских полков сожжены; мы уверены, что таким образом их у нас не отнимут.

Государственная канцелярия сожгла свои бумаги; Дарю настаивал на этом, начиная с Гжатска, где мы начали уничтожать свои обозы.

8-й вестфальский корпус под командой герцога Жюно совершенно разгромлен; в нём осталось 200 человек пехоты и 100 кавалерии.

В холодный ноябрьский вечер 23 ноября среди дремучих лесов сходились французские армии на ночлег вокруг Бобра. В Бобре Наполеон встретил часть войск маршала Виктора. Хорошо экипированные и вооружённые.

Поздно вечером в 22 или 23 вечера прискакал от Удино адъютант с донесением, что Борисов взят.

В этот день погибло много лошадей из-за трудностей добычи фуража и воды для лошадей. Ночью в Толочине умер адъютант Жиру».

Товарищи Бургоня рассказывали ему, что когда они шли 23-го по дороге, пересекающей лес у Бобра, они видели полки маршала Виктора.

24 ноября

«24 ноября 1812 г. Императорская штаб-квартира перенесена из местечка Бобр в Лошницу. Плохое пристанище, сплошные леса. Даже сам императору отправившийся в 8 часов утра и прибывший в Лошницу в 7 часов вечера, помещён очень неудобно. Мы слышим канонаду герцога Беллунского в 25 верстах вправо от нас. (Маршал Виктор в тот момент сдерживал атаки ополчения П.Х. Витгенштейна, в районе селения Черея.) Маршал Удино находится со 2-м корпусом в г. Борисове. Вчера у него было удачное дело, он вытеснил неприятеля (армию генерала Чичагова), который отступил, сжёг мост, но побросал все свои экипажи. Число солдату отстающих от армии, значительно увеличивается с каждым днём. Солдаты умирают от голода под знамёнами. Корпус маршала Нея состоит теперь из 600-700 человек. По-прежнему идёт снег.

Прибыв сюда (в Бобр), император приказал генералам Эбле и Шаслу выступить в 6 утра со всеми своими сапёрами, захватить все оставшиеся у них инструменты и идти немедленно в Борисов для починки мостов на реке Березине, в тех местах, какие будут им указаны герцогом Удино. Они должны быть там ещё до наступления ночи и 25-го на рассвете начать работы.

Наступил холод, и дороги опять заледенели. Император переносит главную квартиру в Лошницу».

24 ноября (из Бобра) последовало повторное предписание отрядам Зайончика (поляки), Жюно (вестфальцы), Клапареду и всем прочим корпусам — сжечь все излишние фургоны и экипажи.

Генерал Роос прибыл в Бобр 24 ноября после полудня, т.е. когда Наполеон с гвардией выступили оттуда, и был на полпути к Лошнице.

25 ноября

«От Лошницы наполеоновская армия двигалась в следующем порядке: Императорская группа, за которой двигалось до 800 человек офицеров и унтер-офицеров. Потом шла императорская гвардия и егеря. Затем 1-й полк старших гренадеров и 2-й полк старших гренадеров. (Пикар ждал целый час, пока подойдут его сослуживцы.) Вслед за ними шло примерно 30 000 прочего войска. В арьергарде шагали полки “молодой” гвардии, а за ними часть артиллерии и зарядные ящики. (Основное количество боеспособной артиллерии под командой генерала Негра находилось впереди). Среди ночи мы прибыли в Старый Борисов. Наполеон остановился в 2-этажном доме на втором этаже.

25-го числа мы вышли на большую дорогу (Пикар с Бургонем) недалеко от Лошницы. Через некоторое время я увидел колонну, шедшую по дороге в нашу сторону. Первыми, кого я увидел, были генералы, некоторые ехали верхом, но большинство шло пешком, остатки “священных” батальона и эскадрона, которые были сформированы 22 ноября и от которых теперь остались лишь жалкие следы. Затем я увидел императора. Он шёл пешком с палкой в руке. Он был закутан в длинный плащ, подбитый мехом, а на голове его была шапка малинового бархата, отороченная кругом черно-бурой лисицей.

Справа от него шёл король Мюрат, а слева принц Евгений (Богарне), далее маршалы Бертье, Ней, Мортье, Лефевр и другие маршалы и генералы. За генералами шла колонна, состоящая сплошь из офицеров и унтер-офицеров, что-то около 800 человек. За офицерской колонной шла пешая гвардия — впереди егеря, за ними старые гренадеры. Я не видел армии целый месяц с 25 октября (!!!).

Когда показался мой 2-й полк, я присоединился к своему батальону. Меня узнали и стали приветствовать. Когда колонна остановилась, офицер спросил меня, откуда я взялся и почему очутился впереди, когда все,  которые подобно мне (Пикару) сопровождали обоз, уже вернулись три дня тому назад».

Эта фраза — в очередной раз доказывает, что особый обоз с трофеями («2-й золотой») двигался впереди всей армии, стараясь не сбавлять скорость передвижения ни при каких обстоятельствах. Причём заметьте, что отрыв от армии был осуществлён скрытно и сразу же после сражения при Малоярославце (а это случилось именно 25-го).

«На половине перехода, в приметном месте, где дорога раздваивалась, и у обочины торчал большой пень, Наполеон слез с лошади и долго глядел на бежавшие толпы.

Мы, генеральный штаб, подходим к Борисову. Я видел, как Наполеон, сидя в экипаже, диктовал какой-то приказ начальнику штаба Бертье».

Место, где стоял император, весьма примечательное. И стоял он там не один. Именно в этом месте жандармы проводили своеобразную селекцию, отделяя из общей массы отступавших войск небоеспособных солдат без оружия, беженцев, торговцев и раненых. Всю эту массу неорганизованных людей они направляли в сторону Неманицы. Боеспособные же части разворачивались на Борисов. И именно здесь, на этом участке дороги, случилось событие, которое я описал в следующей главе:


Восемь бочонков червонцев | Клады Отечественной войны | «Касса» маршала Жюно



Всего проголосовало: 10
Средний рейтинг 5.8 из 5