на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



Клад из мемуаров

Какие только события ни приводят пытливого кладоискателя к вожделенному предмету его страсти! Иной раз достаточно одного слова в самой заурядной газетной статейке, чтобы выйти на след очередной исторической загадки. Один из примеров такого рода расследований я и хочу привести. И, естественно, прежде всего несколько слов надо сказать о той самой статье, с которой вся эта история и началось. В своё время в газете «Вечерняя Москва» печатался цикл статей «Московские родословные». И, просматривая очередной материал под претенциозным заголовком «Барышни и крестьянки», я зацепился взглядом буквально за первую строчку.

«История нашей семьи началась давно, — писала некая Екатерина Николаевна Мичурина. — Когда была война 1812 года, на пути следования российских войск вдоль Смоленского тракта строились перевалочные базы для отдыха людей и лошадей, снабжения провиантом. Одну из таких баз строил мой предок Леонтий Качурин. Под строительство базы было отведено 200 десятин земли примерно в 50 верстах к юго-западу от города Вязьмы. Со временем в этом месте вырос посёлок, который в честь строителя стал называться “сельцо Леонтьевское”».

Собственно, лишь упоминание об Отечественной войне 1812 года и привлекло моё внимание. Накануне, словно по заказу, в издательстве «Вече» вышла моя книга «Пропавшие трофеи императора», в которой я постарался собрать истории, связанные с утратой Наполеоном захваченных в России трофеев. Естественно, что мой интерес к этому периоду нашей истории ещё не успел угаснуть, и я продолжил чтение.

«Прапрадед выехал на задание со своей женой и семьёй сына Петра, у которого было пятеро детей. Три сына (Николай, Леонид и Иван) и две дочери (Анна Первая и Анна Вторая). Потом у Анны Первой были две Елены (Маленькая и Большая); у Николая — два сына (Шура и Шурик). Почему так? Ранее при крещении младенца священник заглядывал в святцы и давал ему имя, часто не считаясь с просьбами родителей».

Далее шло утомительное перечисление многочисленных родственников и того, как они устроились в жизни. Кто из дочерей вышел замуж за цыгана, а кто любил пить чай из самовара и имел собаку и кошку. И именно тут я прочитал фразу, которая заставила меня впоследствии ещё три раза перечитать всю довольно-таки нудную статью. Фраза была такова: «На землях двоюродного деда Николая был небольшой лес, в середину которого не раз ударяла молния, обжигая деревья. Ходили легенды, что Наполеон захоронил то ли клад, то ли оружие... Взрослые, помолясь, ходили на это место, но ничего особого не увидели, а копать побоялись».

И вот тут-то меня словно стукнуло. Так ведь тут идёт речь о некоей легенде, хранившейся именно в этом старинном российском семействе! Ведь кто ещё, кроме членов семейства Кочуриных, мог знать, что именно происходит на принадлежащих одному из них землях! А то, что в этой роще любопытствующие не увидели ничего особенного, так в этом как раз нет ничего необычного. Как правило, те, кто были вынуждены закопать некие ценности, вовсе не горели желанием как-либо подсказывать посторонним, где именно спрятано их добро. Соответственно, и маскировочные предприятия осуществлялись в полном объёме. А если и оставались поблизости какие-либо местные приметы, то, как правило, они были малоприметны и понять их значение мог лишь посвящённый.

Вот с молниями в данном случае вышло сложнее. Отвратить их от места залегания под землёй неких металлических предметов гораздо сложнее, если возможно вообще. Рассмотрим это вопрос поподробнее. Может ли в принципе зарытое в земле сокровище притягивать к себе прихотливые небесные молнии? Мой многолетний опыт по расследованию обстоятельств, связанных с захоронениями исторических кладов, со всей очевидностью показывает, что такой феномен действительно имеет место быть. Приведу лишь несколько примеров.

Один случай подобного рода был отмечен мной вблизи города Гагарин, бывший Гжатск. Приведу прямой текст из уже упоминавшейся мною книги «Пропавшие трофеи императора»: «31 октября. Тяжёлый обоз вице-короля ночевал в Гжатске. За последние два дня отступления в виду казаков Платова французы взорвали 100 зарядных ящиков и столько же оставили на дороге. На дороге до Гжатска бросили до 800 кирас (кавалерийские защитные доспехи, прикрывавшие грудь и спину), и до 500 павших лошадей. 1 ноября. Обозы и артиллерия 4-го корпуса находятся в селении Царёво Займище. После полудня колонна была атакована казаками, разграбившими несколько фургонов.

1 ноября к вечеру, у города Гжати, неприятель поставил на высоте сильные пехотные колонны, выслал стрелков своих в леса по обе стороны от дороги, а фронт прикрыл батареями. 8 орудий донской артиллерии под командой полковника Кайсарова действовали с таким же успехом, а пущенные им лесами, в обход, егеря 20-го полка, равно как и казачьи бригады с их орудиями, столь сильно напали на оба фланга неприятеля, что он после 2-часового сражения был принуждён поспешно отступить. Генерал Платов посадил егерей на коней и теснил неприятеля всю ночь, так что Платов сверх своего желания надвинулся на корпус маршала Даву, впереди его следовавшего. Полковник Кайсаров настиг неприятеля у Царёва Займища, где находился вагенбург и часть парков корпуса вице-короля».

Данные отрывки наглядно показывают, что положение французских войск стало уже достаточно напряжённым и волей-неволей они вынуждены были избавляться от своего имущества. И действительно среди этого имущества были захваченные ценности и вооружение. Далее я пишу уже о собственных изысканиях.

«Справа от дороги Ивашково - Тагарин ничего подобного отыскать не удалось, зато слева от неё нас ожидал весьма приятный сюрприз. Почти от самой дороги строго на юг уходила узкая кинжалообразная рощица, как нельзя лучше приспособленная для устройства захоронений любого рода. Кроме указанных в письме примет Второй мировой войны (цепочка немецких окопов) рощица была изрыта и множеством прочих ям, и к тому же среди растущих в ней деревьев многие были поражены молниями».

Здесь мне просто необходимо сделать некое лирическое отступление и рассказать о крайне важном факторе обнаружения в лесах следов от ударов молний для успешной работы поисковика-кладоискателя. Для обычных людей грозовые молнии несут только непосредственную опасность для жизни, особенно если человек оказался во время грозы на открытом пространстве. Для людей же нашей профессии многочисленные попадания молний в определённый регион леса, в той или иной местности говорит о том, что в данном месте следует обязательно произвести приборную разведку. Дело в том, что большие массы легко окисляющейся меди, бронзы, а также и более благородных металлов, сосредоточенные в одной точке, создают настоящую приманку для «небесного огня». Легко разносящиеся грунтовыми водами ионы солей меди, цинка и серебра, а также окислы некоторых металлов, втягиваются древесными корнями и создают в земле достаточно обширную область высокой электропроводности. А линейные, грозовые молнии весьма и весьма падки на такие места. Только не следует думать, что молния попадает точно в место захоронения самого клада, и сразу же бежать домой за мешком и лопатой. Практика показывает, что это вовсе не так. Грунтовые воды весьма причудливо перемещают зоны хорошей электропроводности, зачастую удаляя их от места закладки ценностей на многие десятки метров. И, кстати сказать, эти зоны продолжают существовать ещё много лет после того, как клад, или что-то на него похожее, из этого места извлекают.

Другой пример подобного рода я взял из другой своей книги — «Загадки старинных кладов», изданной в 2007 году.

«Второй объект нашего внимания находился вблизи старого Мосальского тракта. Разумеется, тракта почтового. Некогда, во времена презренного царизма, Калужская область была почему-то и населена несравненно гуще, да и экономическое значение имела куда как более значительное. По тракту, который соединял такие населённые пункты, как Мосальск, Кресты, Проходы, Писково, Серпейск, Мещовск, каждый день передвигались конные упряжки и даже целые караваны повозок, везущих товары на местные и иногородние ярмарки. Край кипел жизнью, и в первую очередь жизнью торговой. Ну, а где торговля, там и деньги, и, разумеется, разбойники.

Легенда гласила: некий купец, опасаясь налёта лихих людей, припрятал после успешной сделки увесистую кубышку с деньгами около двух берёз, что росли вдоль почтовой дороги. Берёзы, а на вид им было не менее 150 лет, сохранились прекрасно, а вот сама кубышка, увы, нет. Чуть подалее от обочины, как бы образуя вершину прямоугольной пирамиды с берёзами, так же как и в первый раз, красовалась глубокая конической формы яма. На вид она была явно старше и уже слегка заплыла от времени, но надежд на успешные поиски она также не оставляла. Но вот что примечательно. Вблизи от берёз также находились два почтенных по возрасту дерева, поражённые молнией. Фотографию одного из них я как раз и прилагаю к моему рассказу».

И подобных наблюдений я сделал множество. Столько, что могу с достаточной уверенностью заявить: места, где были зарыты изделия из меди и серебра, действительно обладают способностью «притягивать» молнии. Следовательно, слова из заметки Екатерины Качуриной можно воспринимать с достаточной долей доверия. Скорее всего, в упомянутой вскользь роще действительно есть (или было) устроено некое металлическое захоронение.

Теперь, когда мой чисто кладоискательский интерес был частично удовлетворен, передо мной вставала следующая задача. Следовало отыскать на современной карте (хотя бы примерно) то место, где мог бы располагаться тот самый «небольшой лес» с обожженными деревьями. Единственным указанием на его местоположение может служить только фраза о том, что он находился на «землях двоюродного деда Николая». Что ж, попробуем выжать из этой информации всё, что возможно.

Прежде всего, обратим внимание на то, что Леониду Качурину было выделено на обустройство воинской базы 200 десятин земли. Поскольку земля была казённая, то, следовательно, в пересчёте на современные меры площади ему досталось в пользование аж 218 гектаров! Поскольку впоследствии он разделил этот надел между тремя сыновьями своего единственного отпрыска, то, следовательно, каждый из них должен был стать обладателем примерно семидесяти гектаров. И ещё одно. Поскольку площадка под базу находилась вдоль Смоленского тракта, то, естественно, она была и вытянута вдоль дороги. Отсюда следует, что заветная рощица располагалась примерно в 50 километрах юго-западнее Вязьмы и не далее двух километров от Старого Смоленского тракта.

Казалось бы, всё просто. Бери карту столетней давности, отмеряй от Вязьмы вдоль Старой Смоленской дороги 50 километров в указанном направлении и ищи себе на здоровье сельцо Леонтьевское. Но сколько я ни вглядывался в прекрасно сделанные военные карты Смоленской губернии 1910 года, ничего подобного в указанном месте не было и в помине. Пришлось идти другим путём. То есть буквально идти в картографический отдел бывшей Ленинской библиотеки и проводить поиск по очень популярной среди кладоискателей книге, некогда написанной господином Штиглицем H.H. Называется эта книга так: «Смоленская губерния. Список населённых мест по сведениям 1859 года».

И именно в этом монументальном труде мне удалось обнаружить искомое сельцо, причём только одно-единственное во всей Смоленской губернии. Только располагалось оно вовсе не на Смоленском тракте, на юго-запад от Вязьмы, а чётко на северо-запад от неё. И проживало в том населённом пункте совсем немного народа, 8 душ мужского пола, да 6 женского. Казалось бы, наши поиски зашли в тупик, но нет, некоторые подробности из воспоминаний г-жи Е. Качуриной давали основание надеяться на то, что речь идёт именно о её родных местах. В частности, она пишет: «Вблизи нашего Леонтьевского исстари находились две усадьбы: Волочёк — помещиков Нахимовых, в селении Константиново — Мельниковых».

Этого упоминания оказалось вполне достаточно. Ведь Волочёк ныне переименован в Нахимовское, а от другой усадьбы даже на современной карте издания 2008 года осталось название «Урочище Константиновское». Что ж, как говорится, и на старуху бывает проруха. Искомое Леонтьевское на самом деле стояло вовсе не на Смоленском, а на Вяземском тракте, который шёл от Вязьмы, через Мокрое (ныне Мокрищево), Волочёк (ныне Нахимовское), и далее на Холм (ныне Холм-Жирковский). Поэтому представляется вполне очевидным, что небольшой лесок, в котором подозревается наличие некоего клада, располагается вблизи этого тракта на отрезке Мокрищево — Нахимовское. И более того, на уже упомянутой мной военной карте можно легко рассмотреть два постоялых двора, расположенных друг от друга на расстоянии 700-800 метров, то есть в пределах прямой видимости. Скорее всего, в них-то и проживали потомки Леонтия Качурина, и именно они образовывали поселение, известное нам под названием Леонтьевское.

Таким образом, район, где следует производить поиски, нами был определён довольно точно. Конечно, от тех деревянных строений, да и от самого тракта, скорее всего, ныне не осталось и следа. Но, используя прекрасную прорисовку рельефа местности на старинной карте и современные навигационные технологии, можно будет отыскать точное их расположение в течение одного дня. С местоположением нужного участка леса, конечно, придется повозиться подольше, но данная задача также вполне разрешима. Но прежде чем точить лопаты, следует разобраться ещё с одним немаловажным вопросом. И данный вопрос, вернее ряд вопросов, обязательно должен задать себе каждый уважающий себя кладоискатель. Звучат они примерно так: а откуда, собственно говоря, именно в этом месте взялся какой-то там клад? Кто его там зарыл? И почему он ассоциируется именно с событиями 1812 года?

Попробуем ответить на эти вопросы, опираясь не некоторое знание истории Отечественной войны и здравый смысл. Начнём наши рассуждения с констатации того неоспоримого факта, что при своём отступлении от Вязьмы французская армия двигалась на запад значительно южнее современного Нахимовского. Даже по прямой от того места, где прежде располагалось Леонтьевское, до запруженной войсками Старой Смоленской дороги было не менее шестидесяти километров. По нашим же издревле извилистым дорогам — и того больше. Так что ожидать именно там появления обоза с сокровищами вряд ли приходится.

К тому же даже если и предположить, что некий отчаянный француз непременно решил закопать награбленное золотишко именно в том самом безвестном леске, то он сильно бы намучался туда добираючись. Приличных 'дорог в тех местах и сейчас-то немного, а двести лет назад их было на порядок меньше. В тех условиях, когда грянули первые морозы, пробираться по ним до намеченного места следовало не менее двух-трёх дней. Но даже такого времени у французов не было. Надо сказать, что, кроме чисто воинских «партизанских» образований, возглавляемых атаманом Платовым, те немногочисленные пути сообщения бдительно контролировались и партизанами самыми настоящими. И особо усердствовали в этом жители именно Сычёвского уезда. Вот для примера несколько вполне официальных справок по данному вопросу.

«На территории Сычёвского уезда французы появились 18 августа 1812 года. К этому времени в Сычёвке было создано 2 партизанских отряда, в которых состояло более 400 горожан и крестьян. Одним отрядом командовал земский исправник Евстафий Богуславский, а другим — сподвижник Суворова отставной майор Семён Емельянов. На селе действовало до 10 партизанских отрядов, среди которых особо выделялся отряд старостихи Василисы Кожиной. За два месяца и шесть дней (с 19 августа по 25 октября) сычёвские партизаны уничтожили 1760 вражеских солдат и офицеров и 1009 взяли в плен. На борьбу с французскими завоевателями поднялось всё население уезда».

«Мы получили здесь уведомление, что в Смоленской губернии Сычёвского уезда крестьяне села Тесово, стоящего в 50 верстах от города Гжатска, писали к своей помещице, Госпоже подполковнице Логиновой, от 2-го сентября, что 29 августа Исправник тамошнего уезда Г. Богуславский приехал к ним и, собрав мужиков, вооружённых по приказанию помещицы пиками, велел им во всех случаях обороняться от неприятеля. Мы исполнили с большою охотою сие приказание, и на другой же день 130 человек переколотили, и там же на месте похоронили; 60 французов перевязали и отвели в город Сычёвки. У нас же убито было при сем только двое дворовых людей, да 4 мужика тяжело ранены».

«Известны также вожаки крестьянских отрядов — рядовые Ерёменко и Четвертаков. В городе Сычёвка сражался третий отряд из жителей города под командованием Коржанковского. Он сильно потрепал отряд польских улан, действовавших в составе наполеоновской армии. Уже в начале сентября почти вся территория Сычёвского уезда была недоступна французам. Образовался своеобразный партизанский край. Движение быстро распространилось на соседние уезды».

Итак, продвигаться с какими-либо ценностями по практически повсеместно перекрытым и охраняемым дорогам северо-западнее Вязьмы французы не могли. Их малочисленные шайки, рыщущие по округе в поисках пропитания, регулярно отлавливались и уничтожались. Поэтому понятно, что шансов отыскать какие-либо сокровища у Леонтьевского, на мой взгляд, нет совершенно. Но вот насчёт оружия, либо военного снаряжения как такового, если говорить более общо, я не был бы столь категоричен. Не будем забывать, что это местечко и начало своё существование как временная военная база. А что такое военная база? Это некое место, куда приходят не только поспать и подкормиться. В основном военные базы использовались командованием русских войск для того, чтобы из спешно отходящих, сильно потрёпанных противником войск создать новые боеспособные соединения.

А от чего же зависит боеспособность воинской части? Да, конечно, солдат должен быть сытым и отдохнувшим. Но самое главное, он должен быть хорошо вооружён, одет в соответствующую форму и иметь всё необходимое для ведения боевых действий. База, которую обустраивал Л. Качурин, была просто огромной, более двухсот гектар! Следовательно, и предназначалась она для приёма очень значительных по численности воинских контингентов. А там, где ожидается много войск, в значительной степени утративших совсем или имеющих на руках испорченное, либо малопригодное к употреблению оружие, туда следует это оружие доставить. И всевозможные боеприпасы, и конскую сбрую, и порох, и подсумки, и шомпола, и палаши, и новые ружья, и пушки, и картечь, и ещё множество иных предметов, без которых армия обойтись не может.

Можно себе представить, что для больших масс войск и завозилось много оружия со складов. И много оружия (возможно, неисправного) оставалось на базе после процесса перевооружения. Сложность ещё заключалась в том, что долго засиживаться под свежеотстроенными навесами было некогда. Французская армия накатывалась всесокрушающим валом, и заниматься тщательным учетом полученного и оставленного вооружения было просто некому, да и некогда. Новоприбывшие солдаты успевали только поесть, сменить обмундирование и получить новое оружие. И марш-марш дальше, к Бородино.

Сильно подозреваю, что после того, как последний отряд покинул базу, наш главный строитель оказался владельцем большой кучи оставленного войсками малопригодного, а может быть, и просто излишнего вооружения. И куда было его девать? Тащить домой? Там малые дети, до несчастного случая недалеко. Оставлять подходящим французам? Тоже не годится, предательством пахнет. Вот исходя из таких соображений я больше чем уверен, что именно Леонтий Качурин, а вовсе не Наполеон, и был организатором наскоро оборудованного захоронения в расположенной неподалёку от Вяземского тракта рощице.

Вырыл он яму, а может быть, и несколько ям. Свёз туда собранное воинское имущество, да и закопал от греха подальше. Через пару лет взрыхлённая земля осела, заросла травой, и ничто не напоминало о том, что в данном месте что-то спрятано. А уж спустя несколько лет, а то и десятилетий об этом захоронении осталась только смутная легенда. И уж конечно, в ней появился сам Наполеон (раз дело происходило в 1812 году) и сокровища (ну как же без них), и только одно реальное слово о каком-то оружии дошло до нас, благодаря хорошей памяти славной женщины Екатерины Николаевной Качуриной.

***


Экспедиция полковника Яковлева | Клады Отечественной войны | ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 



Всего проголосовало: 10
Средний рейтинг 5.8 из 5