home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Шарль Моррас перевод с французского языка (статья появилась в первом номере ежедневной газеты «Аксьон франсэз» 21 марта 1908 года)

Вдали от суеты, но настойчиво, со страстным упорством вот уже несколько лет Аксьон Франсэз (Французское Действие) работает: оно никогда не переставало повторять, что оно обращено ко всему французскому народу.


Оно говорило об этом в своём журнале. Оно учило об этом в институте. Оно кричало об этом на собраниях и плакатах. Ведущая газета, посвященная ежедневному распространению наших мыслей, «Аксьон франсэз» считает долгом повторять — мы никогда не обратимся к партии. Ощущаете ли вы себя французом? Мы представляем дела Франции единственно с точки зрения интересов страны. Таков единственный язык, какой мы принимаем. Это наш повседневный язык. Речь не идет о наших персональных предпочтениях, наших вкусах или антипатиях, наших склонностях или пожеланиях. Мы берем то, что есть общего в нас — страна, историческая раса — и мы просим читателя встать на такую же братскую точку зрения.


Ни социальные ранги, ни политические нюансы не важны для нас. Правда должна нестись во все общественные слои. Мы знаем, что патриотизм повсюду и здравый смысл может восприниматься повсюду. Каковыми бы ни были различия нравов или идей, существуют высшие принципы и соединения самых глубочайших чувств: где исчезает идея борьбы классов или борьбы партий. Все наши политические заключения происходят из этого фундаментального принципа: необходимо, чтобы наша Франция жила, и этот вопрос задан ни в коей мере не нами, но обстоятельствами: как защитить её от всех гибельных сил.


Конечно же, как наши товарищи в националистической и консервативной прессе, мы будем вести насколько можем войну против анархии. Если же французский патриот нам друг, если же серьезная идея кажется нам достойной изучения и обсуждения, то мы не потерпим никаких идей, людей, партий, которые участвуют в заговоре против национального интереса. Да здравствует национальное единство! Пусть же погибнут все элементы разобщения! Мы не пощадим ни эту парламентскую анархию, которая аннулирует власть разделяя её, ни экономическую анархию, в которой французский рабочий стал самой злосчастной жертвой, ни буржуазную анархию, которая называет себя либералами и причиняет больше несчастий, чем бомбы анархистов.


Мы сражаемся, как мы это делали всегда, против космополитической анархии, которая передает иностранцам по рождению или по духу управление Францией, против академической анархии, которая доверяет образование французской молодежи варварским учителям, одни из них евреи, другие протестанты, которые до того как преподавать у нас, должны сами просветиться в контакте с цивилизацией, духом и стилем Франции. Мы покажем во всей ясности, которая заставит их стыдиться, бедствия рабской анархии, убивающей авторитет отцов и супружеского союза, и наихудшее, религиозную анархию, натравленную на разрушение католической организации или пытающуюся переделать против Церкви моральное единство предустановленное Небесами.


Дойдем же до глубин правды: потому что, в самой глубине то, что нас разделяет — это республиканский режим, и потому что этот разделитель на элементы по преимуществу также организует, управляет и увековечивает эксплуатацию страны, которую он разделяет, Аксьон франсэз призывает всех добрых граждан против Республики.


Но, скажут, некоторые ведь верят еще в Республику. — Возможно: их становится всё меньше. Эти последние верующие потеряли бы скоро свою веру, когда бы уделили нам немного внимания и поразмышляли, должен ли избиратель включаться в публичные дела. Не тратя по восемь часов в день, как Людовик XIV, всякий порядочный Француз поймет, что лучше всего сделать — подать в отставку и переложить государственные заботы на кого-нибудь, кто более способен к этому и более компетентен. Очевидность заставит его сказать, как одного из самых больших друзей Аксьон франсэз: «Когда я вспоминаю, что я был республиканцем, я начинаю себя бить».


Это столь благородное сожаление принадлежит одному старому радикалу, что сражался против Второй Империи и политики маршала (прим. — Патрис де Мак Магон). И мы можем привести такие же сожаления, исходившие от старых либералов, или старых коллективистов, или старых демократов — борцов за выборное право. Не называйте их обращенными Аксьон франсэз: они обращенные французским здравым смыслом. Наши политические истины не извлечены из наших собственных глубин воображения. Они живут в душе наших слушателей и наших читателей. Единственное на чём мы можем настаивать здесь — это обязать читателя-патриота раскрыть в глубине его собственных мыслей и его собственных чувств, поднятых до максимально ясного осознания… — Что же? — Необходимость возвращения Короля.


Кто очень хочет чего-то, ставит условие. Условие, чтобы исповедали уважение к религии, или желание социального мира, или возвращения Франции французам, это предварительное условие — Король. Нет Короля, нет национальной власти, нет гарантии национальной независимости. Нет Короля, нет эффективного антимасонства, нет сопротивления иностранцам внутри страны, нет ни реформ, ни их серьезной реализации.


Именно в этом заключается интегральный национализм. Он приводит в порядок французские проблемы, он позволяет понять их и то, что может вступить в состязание вне его, в нём согласуется идеально; например, сильная Центральная власть, и Города, и Провинции, Корпорации внешне свободные, вместо того, чтобы разрушать друг друга как в Республике, оказывают взаимную поддержку и консолидируются посредством монархии.


Это факт; мы заставим его увидеть. Но есть и другой факт, что многие люди страдают. Третий факт, во все времена, наши князья, из своего изгнания, чувствовали это согласие и вписали его в свою программу, которая не была сделана по причине нашей полемики 1908 года. Наши ссоры текущего месяца будут разрешены путем применения установленного принципа, излагаемого здесь десять, двадцать или сорок лет, в письме графа де Шамбора, графа Парижа или Монсеньора герцога Орлеанского.


Французы, кому эта очевидность будет ясна, окажут честь живостью ума своей расе. Вместе, скажут они, мы совершили чудовищную глупость, отделив себя от наших Королей: так как ничего стоящего невозможно сделать без них, самое простое для нас это поторопиться их призвать, и с ними вместе как можно быстрее приступить к работе.


На языке здравого смысла, противится этому только осторожность забитых, тех, кто дрожит, как бы монархия не означала «для публики» правление знатных и кюре (наивная глупость ограниченных людей), или тех (менее невежественных и менее осторожных) кто знает насколько это предубеждение ложно, но кто опасается такой возможности. Мы не опасаемся со своей стороны никакой возможности ошибки. Наша обязанность состоит в сокращении одних и других, противопоставляя им очевидное. Но одна очевидность будет бороться за нас с самого начала в нашу пользу: это личное вступление в Аксьон франсэз.


Те, кого интегральный национализм сплотил с нами, пришли из всех классов и из всех слоёв. Эти люди, которые работали годами без какого-то несогласия над одной работой национальной реконструкции, выработали ее из воспитания и слоёв настолько разных, как орден Иезуитов и Сорбонна, адвокатура и армия, Союз за моральное действие и Газет де Франс. Можно сказать, что они не согласны ни с чем вне политики, и что в политике они согласны со всем. Ибо не только их экономическая или военная политика, но их нравственная политика, их религиозная политика есть единое. Замечены в их рядах иностранцы в католической вере. Это означает лишь одно, что было уже провозглашено тысячу раз, что религиозная политика нашей Франции обязательно католическая и что французский католицизм не может означать режим банального равенства, но должен быть в высшей степени привилегированным. Так что интеллектуальное и моральное согласие, определенное интегральным национализмом Аксьон франсэз может рассматриваться в то же время как последнее слово толерантности и как триумф Силлабуса[26].


И эти два аспекта не противоречат друг другу. Мы предлагаем Франции монархию. Монархия является условием общественного мира. Монархия — это условие любого возрождения традиции и единства в нашей стране. Во имя любви к этому единству, к этому порядку сегодня начинается наша ежедневная война с принципом разделения и зла, с принципом смуты и распрей, с республиканским принципом.


Долой Республику! И да здравствует Франция, да здравствует Король!

Анри Вожуа,

Леон Доде,

Шарль Моррас,

Леон де Монескье,

Люсьен Моро,

Жак Бенвиль,

Луи Димье,

Бернар де Везен,

Робер де Буафлери,

Поль Робен,

Фредерик Делебек,

Морис Пюжо


8 декабря 1864 года Папа Пий IX издал как приложение к энциклике «Quanta Cura» ставший знаменитым «Syllabus Errorum» — «Список важнейших заблуждений нашего времени», анафематствовавший пантеизм, натурализм, рационализм, социализм, коммунизм, тайные общества, библейские общества, принципы свободы совести и отделения Церкви от государства, выступающих против Церковного государства, считающих протестантизм одной из Церквей и др.


В целом «Syllabus Errorum» был направлен против политического, религиозного, культурного и хозяйственного либерализма.


Был негативно воспринят в протестантских странах, проигнорирован в США; правительство Франции пыталось запретить его распространение.


1.  Социальные задачи национал-социального движения в Германии. | Национальная доктрина | 3.  Что такое праворадикальный курс на примере одного документа