на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



Из книги «Царство фей»

Поле клевера на котсуолдских холмах

2 августа 1925 г.

Существует своеобразный дух природы, принадлежащий к типу настоящих фей, тесно связанный с клевером. У него женская фигура, обычно около трёх футов высотой, но способная к увеличению до полного человеческого роста. Эта способность расширения осуществляется в большей степени, чем я наблюдал прежде, и очень часто используется между периодами "работы". С целью более детального описания я выбрал фею, которая приблизилась к нам и зависла так, что её ноги оказались чуть выше цветков клевера. Фигура полностью покрыта струящимся золотистым одеянием; есть внутренний предмет одежды мягкого зелёного цвета, текстурой напоминающий шифон, через который время от времени виден слабый проблеск розовой формы, поскольку происходят изменения в направлении и форме золотистого потока силы. Поверх этого внутреннего предмета одежды, смешанные с ним, видны полосы цвета цветка клевера, которые, пробегая по ауре, кажутся добавленными к зелёному цвету; они не принимают постоянной формы, хотя представляют собой линии, текущие по плечам вниз, объединяющиеся на талии и затем расходящиеся снова, когда они текут вниз, к нижней части ауры.

Сейчас я в очередной раз наблюдаю способность фей имитировать внешние предметы – фея, которая её демонстрирует, начала воспроизводить австрийский плащ, который я ношу, используя сиреневый цвет клевера, чтобы сделать его. Она весьма бесстрашна и дружелюбна и "выдерживает" расстояние приблизительно в пять или шесть ярдов, таким образом, позволяя мне подробно рассмотреть, какое она прекрасное создание. Сила течёт через её ауру от точки, соответствующей солнечному сплетению, которое, видимо, жизненно важная часть её "тела"; оно – золотисто-жёлтого цвета и пылает, как миниатюрное солнце; его излучения похожи на прекрасные золотые линии, струящиеся по всей ауре; они отделяются с обеих сторон шеи и вытекают через край ауры, слегка напоминая крылья. Есть другой центр в голове, серебристо-белого цвета, из которого потоки силы, в основном, исходят в воздух над головой, представляя астрально-ментальную деятельность и постоянно изменяясь в цвете и форме.

Голова её, как у юной девушки, волосы и брови – тёмно-коричневые, лицо – красиво округлённое, цвет лица демонстрирует свежесть и здоровье; волосы длинные, стекающие назад и вниз со лба, теряющиеся в золотистом потоке силы; форма рук не видна через золотисто-зелёное одеяние, описанное выше, ноги обуты в зелёные, изящно обтягивающие модельные ботинки, верх которых открыт наподобие лепестков цветка выше лодыжек, которые, кажется, в зелёных чулках. Оттенок лепестков – немного темнее зелёного, и кое-где есть светло-жёлтый цвет, хотя его присутствие непостоянно. Ранее упомянутая зелёная одежда очень широкая и свободная, и, будучи чрезвычайно лёгкой структуры, находится в постоянном движении, как если бы всё время обдувалась лёгким ветром. Иногда вся центральная фигура ясно вырисовывается в общих чертах. Её поведение кажется беззаботным и шаловливым. Она держит обе руки перед собой, как будто приглашая нас присоединиться к ней, чтобы поучаствовать в некоем волшебном веселье среди клевера.

Теперь она демонстрирует очень красивые жесты, следующие друг за другом с чрезвычайной стремительностью. Три из них я смог проследить. Она начинает, держа кисти рук и сами руки перед собой вытянутыми вниз во всю их длину, ладони вместе, пальцы выпрямлены. Затем обеими руками она делает круговое движение в стороны и вверх, останавливая их на мгновение на уровне плеч и соединяя снова полностью вытянутыми над головой. Держа ладони вместе, она проносит руки медленно вниз, вытянутыми во всю их длину перед собою к их первому положению, с которого она повторяет процесс. Теперь она полностью изменила это движение и добавила ещё два радиуса, делая паузу на долю секунды в позициях на полпути между горизонтальным и вертикальным. В результате деятельность центра солнечного сплетения была простимулирована до такой степени, что всё проявление одежды, ранее описанное, исчезло так же, как и всё подобие человеческой фигуры ниже плеч, за исключением только центров солнечного сплетения и головного с их струящимся излучением силы. Она витализирует себя этими жестами, которые постоянно повторяются и к которым добавляются другие, настолько быстрые, что уследить за ними невозможно. Сейчас она делает радиусы обеими руками – одна рука вытянута перед нею и другая позади – таким образом, формируются "спицы" снова в позициях на полпути между горизонтальным и вертикальным; но, в то время как радиусы первого описанного упражнения были таковыми для плоского диска, стоящего перед зрителем, к последним добавляется другое измерение и формируется полная сфера. Интересно отметить, что руки и пальцы всё время полностью вытянуты, и вместе с линиями потока силы из них, на расстояние приблизительно в восемь дюймов, значительно усиливают красоту действия. К этому времени она привела себя в состояние экзальтации; она выстроила движением кистей и рук вокруг себя полную сферу приблизительно семи футов в высоту, в которой два фокуса – один в солнечном сплетении и один в голове – в одинаковом положении относительно друг друга и сферической формы, как два фокуса эллипса. Лицо и руки всё ещё заметны, но всё другое впечатление человеческого образа исчезло; есть просто шар фонтанирующей силы, край которого определён весьма чётко. Вне этого края виднеется перламутрово-серое мерцание, которое также состоит из исходящих линий силы.

Контакт с её сознанием в его теперешнем состоянии передаёт чувство огромного сияющего счастья, интенсивного удовольствия, превышающего любое нормальное человеческое чувство. В отличие от духа воды, который, достигнув вершины экзальтации, немедленно освобождает силу, переполняющую его, она, кажется, способна сохранять это состояние. Теперь она уходит из формы, которую сделала, медленно поднимаясь к более высокому уровню астрального плана, покидая этот; очевидно, сознание, оставив яркий шар неподвижно висящим в воздухе, возвращается к групповой душе. Форма долго остаётся яркой, отчётливой и сияющей.

В порядке эксперимента я направил поток силы в сферу; он прошёл через неё без сопротивления, ничего не разрушив, и я почувствовал, что у неё такая же стабильность, какая бывает у гироскопа. Форма не сопротивляется проходу силы через неё, но противодействует любому усилию, изменяющему конфигурацию или положение; например, я безуспешно пытался поднять её в воздух.

Шары, подобные этому, имеются и в других частях поля, и есть немало фей, похожих на мою, с вариациями в размере, цвете волос и лица. Феи, работающие с нижней частью клевера, сливаются с астральным двойником стебля, включающим в себя область приблизительно восемнадцать дюймов к двум футам. Они остаются в этом состоянии какое-то время, затем поднимаются вверх, висят некоторое время в воздухе, перелетают на другую часть поля, и процесс повторяется. Площадь поля составляет приблизительно два акра, и на нём работает, по крайней мере, сто фей.

Результатом их трудов будет ускорение астрального сознания той части групповой растительной души, которая воплощена на этом поле. Очевидно, когда растение достигает стадии цветения, сознание воодушевления становится его самым активным состоянием; оно тогда очень отзывчиво к стимулированию, предоставляемому членами дэва-иерархии. Ощущается своего рода притяжение сознания растений к феям на том поле, где они работают, и это, конечно, ускоряет эволюционные процессы.

(Десять минут спустя). Шар всё ещё сохраняется. Сейчас я не вижу в уме феи специальной цели сформировать шар; но есть, конечно, естественная творческая радость от изготовления красивого объекта. Без сомнения, существует какая-то польза от изготовления этих шаров, хотя в настоящее время я не могу понять эту цель: возможно, они формируют резервуары силы, которая постепенно переходит в растительную групповую душу.

Несколько фей сейчас танцуют вокруг того самого шара, который я описывал, купаясь в его сияющей атмосфере и получая очевидное удовольствие от рассматривания его красоты. Они образовали полный круг, исполняя что-то, похожее на контрданс. Они тоже, в свою очередь, производят форму: строят чашу из лепестков, в которой лежит сфера; в результате их танца лепестки поднимаются выше и выше, пока не достигают уровня вершины сферы, создав прекраснейшую, подобную цветку форму от восьми до десяти футов в диаметре и восьми футов в высоту – своего рода эталонный цветок на астральном плане, вещь великолепной красоты и прекрасных пропорций. Пока я наблюдал, лепестки стали ещё выше, постепенно закрывая весь шар. Танец и пение фей – я не слышу звука, но сужу по движению их ртов и выражению их лиц, когда они поют – становятся всё неистовее, как если бы приближался кульминационный момент; они поднялись над землёй приблизительно на три фута и продолжают кружиться вокруг формы, построенной ими; их головы откинуты назад, волосы развеваются, руки и ноги непрерывно мелькают в танце. Их поза и жесты чрезвычайно красивы.

Во время этих эволюций они, не прерываясь, пристально рассматривают лепестки, за каждый из которых, видимо, ответственна своя фея. Они используют свою способность строить формы, в которой, похоже, искусны; каждая фея поддерживает интенсивную концентрацию, фиксируя пристальный взгляд на самой высокой точке, к которой тянутся лепестки. Теперь изгиб лепестков направлен по изящной кривой к центру, где они должны встретиться и сомкнуться. Феи поднялись на один уровень с верхушкой, всё ещё танцуя и напевая, и не отрывая взгляда от предмета своей работы; они сделали законченную цветочную форму, не совсем сферическую, более узкую в основании, чем в вершине, где она почти плоская; её очертания исключительно красивы, и линии первоначальных лепестков, теперь уже объединённых, всё ещё видимы. Они сделали обрамляющую оболочку, сияющую чистой белизной, отливающей зелёным и цветом клевера; через неё слабо светится упакованный в неё шар.

Феи разрывают свой круг в этом месте, выстраиваются в линию и перелетают через поле к другому шару, вокруг которого начинается такой же процесс. Это продолжается в нескольких частях поля, где из астральной элементальной эссенции строятся формы, похожие на первую. Так рождаются и растут "цветы" астрального плана.

Окрестности Женевы

5 июня 1925 г.

Здесь существует тип фей, у которых, кажется, нет обычной человеческой формы, и хотя они в состоянии воспроизвести её, они не делает этого, очевидно, довольствуясь лицом и головой. В то же самое время аура намного плотнее там, где должна находиться форма, и активность здесь больше, чем в остальной части ауры; это наблюдается как непрерывный ряд изменений цвета, напоминающих о быстро вращающемся колесе со слегка искривлёнными от центра к окружности цветными полосами, пересекающимися при вращении. Каждая полоса, кажется, имеет несколько различных цветов, и имеет собственное движение в дополнение к общему циркулярному движению. Перемещение полос несколько напоминает открывание и закрывание ножниц, и производит впечатление непрерывного истечения цвета от центра внутрь и за пределы. Присутствуют все цвета спектра в их самых мягких оттенках, и всё время производится много замечательных комбинаций; эта деятельность не является только двухмерной, но проходит, по крайней мере, в трёх измерениях.

Специфическая фея, за которой я наблюдаю, – прекрасное и очаровательное существо; кроме того, она нисколько не враждебна ни к нашей компании, ни к моему исследованию. Лицом она напоминает очень симпатичную миниатюрную деревенскую девушку с постоянной улыбкой самого обаятельного характера. На склонах холмов можно увидеть множество этих фей, внешне очень похожих, только немного различающихся выражением лица и цветом волос. Темноволосая разновидность кажется более серьёзной, и у некоторых из них на лице весьма властное выражение. Цвет лица – белый, лишь с небольшим румянцем.

Хотя они могут подниматься высоко в воздух, чаще всего они находятся чуть выше верхушек высокой травы, иногда спускаясь в скопление полевых цветов. Когда они так делают, их форма фей исчезает, и аура простирается, обволакивая растение или, в зависимости от обстоятельств, всё скопление. В некотором смысле они, так сказать, заботятся о своих подопечных, в результате чего растения имеют двойное одушевление – во-первых, своей собственной естественной развивающейся жизнью, и, во-вторых, намного более живым сознанием фей. Во время такого расширения ауры в ней можно заметить определённые ритмичные движения, которые наводят на мысль о дыхании. В некоторых случаях части ауры выходят намного дальше периферии скопления и затем возвращаются к меньшему размеру в медленном ритме, но иногда это кажется почти порханием, напоминающим одно из быстрых движений крыльев бабочки. Стремясь проникнуть в их сознание, увлечённое этим, я вижу, что их идея, кажется, в том, чтобы приблизиться к сердцевине или центру одушевляющей жизни цветка. Фея получает большое удовольствие, когда чувствует, что отдаёт цветам что-то из своей собственной природы и жизненности. Когда она заканчивает это, она поднимается в воздух и парит, отдыхая, пока не восстановится её жизненность.

К этому времени я получил возможность более близкого доступа в их мир. В воздухе можно видеть очень большое количество их, некоторые спускаются и совершают действие, описанное выше, в то время как другие поднимаются после его завершения. Средняя высота, на которой они находятся в воздухе, должно быть, около около пятнадцати-двадцати футов, хотя некоторые поднимаются намного выше; на высших уровнях можно заметить боковое передвижение; вероятно, на уровне от восьмидесяти до ста футов они путешествуют. Это место необыкновенно красиво, и атмосфера его просто очаровательна. Я не смог выяснить, есть ли у них какие-либо занятия, отличающиеся от описанных выше. Они, несомненно, очень заняты в это время года. Фея, описанная вначале, – всё ещё около нас, и при более близком рассмотрении я вижу самое незначительное подобие рук, но нет ни тела, ни ног, ни крыльев. Плотная часть ауры – приблизительно два фута шесть дюймов в высоту.

В Котсуолде

7 августа 1925 г.

Я весьма заинтересовался наблюдением духа природы, подвергающего нас такому же виду исследования, которое мы применяли для подобных существ.

Он (точнее, она) относится к не индивидуализированным дэвам в стадии между феей и сильфом, обладая некоторыми особенностями обоих.

Хотя сначала она появилась, когда мы шли через густой лес, и всё ещё парит между вершинами сосен, на которые мы смотрим снизу, но всё же, кажется, она не связана определённо с лесом, и конечно не назначена обслуживать какое-либо дерево или группу деревьев. Я предполагаю, что она – цветочная фея, которая продвигается к воздушной жизни сильфов, и что время её индивидуализации быстро приближается. Её тело состоит из материи высших астральных подпланов, очень светлое, не плотное и красивое. Проявленная форма и манеры – как у жизнерадостной юной школьницы. В данный момент её аура очень напоминает движущееся цветное облако, через которое непрерывно, хотя и неравномерно, перемещаются светлые волны и рябь. Она обладает более высоким уровнем стабильности по сравнению со средней феей, и, очевидно, в состоянии довольно долго оставаться в воздушном пространстве относительно неподвижной. Она вполне отчётливо видит наши астрально-ментальные оболочки, но ей требуется некоторая концентрация, чтобы увидеть физические формы, и даже тогда её видение не очень определённо. После попытки связаться с её сознанием, я понимаю, что она видит, в основном, астральные двойники всех объектов физического плана; дерево, например, является для неё тёмным предметом, соответствующим его физической форме, окружённым снаружи и проникающим также внутрь бледным люминесцирующим серым светом, который, как я понимаю, – эфирный двойник, вокруг него, в свою очередь, расположена фиолетовая астральная аура, распространяющаяся приблизительно на шесть дюймов за пределы физической формы. Каждое дерево напоминает ей двигатель, в который втекает сила астрального плана, оживляющая и освещающая его, – для поддержания его жизни (с её точки зрения); и, конечно, она права, поскольку без этого оно не могло бы жить. Для неё это – как если бы дерево выполняло, в намного большей степени, функцию, подобную той, что мы приписываем физическому атому. Она видит в корнях дерева, ниже уровня земли, золотистый вихрь энергии, через который сила поступает с астрального плана, распространяясь затем по всему телу дерева. Она, похоже, ничего не знает о физических процессах; во всяком случае, не интересуется ими, будучи твёрдо убеждена, что они вторичны, по отношению к астральным, и относительно малозначащи. Если попытаться перевести её идеи на человеческий язык – она не придала особого значения моим ссылкам на физические процессы, говоря: "Именно поток жизненной силы наиболее важен". Она говорит, что действительно знает о процессах физического плана больше, чем фактически знаем мы об их стороне жизни.

Сейчас она старается понять, что значит для нас обладание физической формой, и что оно означало бы для неё. Она пытается “повлиять” на меня, как будто пробуя, может ли она двигать моим телом. Так она вытягивает и расширяет границы моих тонких тел (астрального и ментального), пока они не начинают касаться её – она находится на расстоянии в пятнадцать ярдов – но, пробуя что-то сделать, она понимает, что не может произвести реального воздействия на плотное физическое. Её понимание перемещения не выходит за рамки идеи мгновенной реакции, которую материя тонких планов всегда демонстрирует в отношении волевого акта; для дэв это более характерно, чем для людей, потому что материя их тонких тел, видимо, более витализирована и наэлектризована, чем наша. Она установила после контакта с моей аурой, что последняя оказалась сравнительно тяжёлой для неё. Она удерживает часть моей ауры в контакте с собой, исследуя её, как если бы это был кусок ткани. После попытки в какой-то степени объединить наши умы мне удалось передать ей чувство инерции физического тела. Ощущение собственного тела, состоящего из свинца, произвело бы на меня меньше впечатления, чем то, что почувствовала она.

Теперь она пытается произвести движение в эфирном теле, а я помогаю, насколько возможно, усилить её контакт с плотным физическим. На мгновение её охватывает паника вследствие чувства безысходного заключения, почти погребения; она предпринимает отчаянные усилия поднять физическое тело в воздух, в результате эфирный двойник растягивается и наполняется светом; это вызывает буквально чувство физического облегчения, которое иногда бывает во сне, когда кажется, ещё немного – и взлетишь. Я ощущаю этот очень тесный контакт с нею – как будто при этом ослабли связи, и уменьшилась сила сцепления атомов моего тела. Я предполагаю, что сильный индивидуализированный дэва мог бы преобразовать физическое тело в своего рода астральную копию – возможно, именно это случается с подменёнными детьми[7]. Она возвратилась в прежнее положение, очевидно глубоко потрясённая полученным опытом. Самое удивительное, на её взгляд, что мы можем постоянно переносить такое заключение в теле. Она, кажется, не имеет представления о жизни и смерти, или хотя бы о свободе во время сна; я попытался объяснить ей эти вещи. Наша жизнь кажется ей безнадёжно сложной, и она никак не может понять, почему мы могли предпочесть её простому существованию дэв – поскольку они, в отличие от нас, не пребывают постоянно под гнётом "формы". Она говорит: "Не иметь возможности свободно подниматься в воздух, перескакивать на любое расстояние, мгновенно переноситься через долину, но всегда быть обязанным так медленно и утомительно перетаскивать своё неуклюжее тело – это хуже, чем небытие". Судя по полученным ею впечатлениям, вообще маловероятно, что она попадёт в число тех, кто согласится поменять царство дэв на человеческое, но я должен признаться, что для меня обмен был бы очень привлекателен.

Я попытался передать ей некоторое понятие об Учителях; и она, перенеся эту идею на своё собственное царство, подумала о некоем супердэве, некоем архангеле-лидере, о существовании которого она, кажется, знает. В этот момент к ней приблизился дэва долины, замечательный, улыбающийся, во всей своей сияющей красоте, и, окутав её собственной аурой, увлёк поближе к оставленному ею месту. Это наполнило её ощущением восторга и великого счастья. Она задержалась на мгновение и умчалась прочь, осчастливленная прикосновением, свободно несущаяся, как некое существо дикой природы. Видимо, их отношения напоминают таковые между учеником и Учителем в человеческом царстве.

В уме дэвы долины, кажется, существует ясное знание эволюционных стадий, через которые проходит его царство, и я склонен предполагать, что именно он свёл фею и меня друг с другом, возможно, для нашего взаимного просвещения. Он осознаёт старших по рангу, иерархический порядок его расы. Попытка понять его концепцию обращает моё сознание вверх, во внеземное пространство. Я не решаюсь полностью описывать последовавшее видение, потому что, будучи перенесённым на физический план, оно явно девальвируется.

Я вижу огромную, покрытую ярко светящейся тканью, плиту, в центре которой находится крест. По обеим сторонам её пребывают великие духовные существа в ранге дэв. От каждой стороны простирается в обратном направлении линия дэв, поднимаясь всё выше и выше в небеса, до исчезновения, остаются только великолепный блеск и невыразимое сияние; ступени ведут вверх от плиты, и вверх и вниз по ним проходят сияющие. От центра образа исходит непрерывное излияние силы, нежного и, всё же, яркого цвета, волна за волной; золотое и розовое, оно течёт за пределы и вниз, придавая всей сцене сияние и блеск, полностью находящиеся за пределами моих писательских возможностей.


Из «Американских лекций» | Ясновидение как инструмент исследователя | Из «Семи радиопередач о теософии»