на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement





Только ознакомительный фрагмент
доступ ограничен по требованию правообладателя
Купить книгу "Хроника стрижки овец"

Права большинства

Существует мнение, что нравственная заслуга ХХ века состоит в том, что люди научились бороться за права меньшинств. Прежде права людей, не похожих на большинство, были ущемлены. Общество (так принято думать) осознало, что малые его подразделения имеют те же права, что и большинство.

Гомосексуалисты, евреи, авангардисты, калеки, цветные – то есть те, кого раньше преследовали на основании их несходства с большинством, – отныне уравнены в правах. И даже более того: эти меньшинства получили права в превосходной степени, их голос должен быть возвышен – на том основании, что они долго немотствовали. Повсеместно проводятся парады гомосексуалистов, а евреи тщательно следят за тем, чтобы их не обидели. Гюнтер Грасс, сказавший, что Израиль может начать войну, был обвинен в антигуманизме. Этого бы не случилось, если бы он предостерег от агрессивности России, поскольку предполагается, что Россия достаточно большая страна и сама может постоять за себя.

Оставим в стороне тот факт, что отнюдь не все меньшинства наделили правами. Мне, например, ничего не известно о правах цыган или североамериканских индейцев. Насколько знаю, никто не собирается возвратить индейцам земли или выплачивать с отобранных земель процентную прибыль. Понятие меньшинства ведь возникает ситуативно: некогда ацтеков было в Латинской Америке большинство, но теперь это совсем не так. Является ли белорусский пенсионер – представителем меньшинства (поскольку белорусских пенсионеров не так много в мире) и надо ли это меньшинство защищать – спекулятивный вопрос. Я хочу сегодня сказать о другом.

Существуют два произведения Оскара Уайльда «Баллада Редингской тюрьмы» и «De Profundis», которые поняты плохо; а последнее вообще мало кем читано. Суть этих произведений проста: единение человеческого рода достигается через общее чувство, а не через уникальные страсти. Герой баллады, всю жизнь переживавший свою особенность и ни на что не похожесть, вдруг осознает, что он один из многих грешников, не более. Его уникальный порок, который он трактовал как избранничество, не уникален – ибо грехов много. А вот раскаяние и страдание – есть одно целое, такое целое, которое объединяет всех. Все объединены общим чувством вины перед ближним – за то, что не смог защитить, не сумел прикрыть, использовал себе подобного ради похоти или для наживы или из гордости. И безразлично, какого рода твой грех, – ибо нет уникальных грехов. Это очень важная мысль эстета Уайльда, который все раннее творчество посвятил уникальному умению видеть не так, как сосед. В «De Profundis» это же сказано еще более отчетливо. Уникальное (творчество, любовь) таковым становится лишь как часть всеобщей заботы человеческого рода, того единого целого, что Федоров называл «философией общего дела».

Именно в этом смысле изгои-авангардисты нуждались в защите – не потому, что им надо позволить рисовать квадратики и полоски, но потому, что этими полосками они тщатся выразить любовь к ближнему. Само право рисовать полоски дорогого не стоит. Равно как и право проникать любимому человеку в задний проход – не особенно драгоценно. Драгоценна способность любить. И если защищают права евреев, то не права на ростовщичество и на ту систему еврейско-финикийского капитала, которую описал некогда Маркс. Сами по себе эти занятия: содомия, или ростовщичество, или рисование полосок – малопочтенны, поскольку не ведут к продолжению рода, не способствуют процветанию ближних и не являются развитием ремесла. Но сами люди, несмотря на то, что они ростовщики, содомиты, авангардисты, остаются прежде всего людьми – если их тело резать, из тела льется кровь, как заметил Шейлок. И вот это исключительно важное для понимания общего дела положение – что все равны в страдании и сострадании – двадцатый век вроде бы усвоил.

Впрочем, не вполне усвоил. Авангард превратился из искусства меньшинства в идеологию большинства, и превалирует в нем рисование полосок, а не желание новым способом рассказать о любви. Авангард стал просто языческим декором богатой цивилизации. И эта метаморфоза авангарда есть зеркало всех проблем меньшинств.

Здесь важно услышать и понять очень важную и очень простую вещь.

Главной проблемой ХХ века была проблема большинства – угнетенного меньшинством.

Эту проблему пытались решить многими революциями, и эту проблему угнетенного большинства утопили в крови многих войн.

Проблему не решили – большинство населения мира по-прежнему используется меньшинством. Это антигуманно.

Однако проблему подменили: гуманизм ловко переориентировали на защиту меньшинств. И более того, приравняли угнетение меньшинств к тоталитарной практике тех, кто угнетал как раз большинство. Это была виртуозная подмена.

И эта подмена сработала – как у наперсточника в переходе метро.

Да, Гитлер убивал евреев, гомосексуалистов и преследовал авангардистов – но Гитлер сам боролся за права меньшинства! Это надо очень ясно понять: главным борцом за права меньшинства был именно Гитлер. Нацизм – это и есть борьба за меньшинство. Гомосексуалисты, евреи, калеки, цыгане, славяне – составляли для нацистов однородную массу шлака, от которого следовало очистить мир. Они не рассматривали педерастов как уникумов – но как общую грязь. И если педераст, споря с Гитлером, утверждает, что он имеет право на уникальность – это сродни тому, как если бы он просился в Третий рейх.

Нет отдельного права евреев, нет отдельного права педерастов, нет отдельного права негров, нет отдельного права авангардистов – есть только одно общее право: быть людьми.

Быть людьми, сострадать друг другу, защищать больных, нищих и детей. И в той мере, в какой лесбиянка участвует в этом общем деле сострадания, – она такой же человек, как остальные; в той мере, в какой еврей готов защищать бедных любой страны, – он такой же человек, как и остальные: в той мере, в какой авангардист хочет рассказать о душе, он заслуживает интереса.

Прав меньшинств не существует – в пределах концепции гуманизма. Бороться за права меньшинств – глупость. Несть ни эллина, ни иудея, сказал апостол – и добавим к словам Павла сегодня: несть ни пидора, ни лесбиянки. Но все и везде Христос. Есть только одно большое право.



Только ознакомительный фрагмент
доступ ограничен по требованию правообладателя
Купить книгу "Хроника стрижки овец"

Хроника стрижки овец