на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



4. Поощрение и контроль общественной активности

Эта новая ситуация не осталась полностью вне контроля со стороны власти. Осознавая необходимость охватить и контролировать формирующиеся области микроавтономии, государственные структуры старались придать общественной жизни официально оформленный характер и улучшить, посредством самого общества, контроль за проявлениями его активности. С того момента, как эта деятельность стала узаконенной, власти стали призывать к участию в ней и поощрению общественных организаций, вплоть до случаев передачи последним, в частности профессиональным союзам, функций государственных органов. Само понятие «общенародное государство», а также укрепление «социалистической демократии» с присущим ей ритуалом выборов, призванных способствовать сплочению советского общества (более 20 млн. человек привлекалось к организации избирательной кампании в стране) и предлагать ему представляемые кандидатами социальные программы; расширение сети комитетов «народного контроля» и «народных дружин»; активизация деятельности Советов (хотя и по большей части контролируемых сверху) — все это было не чем иным, как поощрением населения к участию в общественной жизни. КПСС оставалась главной структурой, привлекавшей людей к общественной жизни. За пятнадцать лет — с 1965 по 1980 г. — число ее членов выросло на 42% (ежегодно в партию вступало полмиллиона человек), и к началу 80-х гг. партия насчитывала 17 млн. коммунистов. Значительно выросла доля членов КПСС с высшим образованием; к концу 70-х гг. более четверти членов партии имели высшее образование, среди вступавших в нее с высшим образованием было уже более 45%. Партийный билет становился все более и более полезным «дополнением» к диплому, способствуя карьере и налагая лишь минимальные и формальные обязательства на его владельца. Они состояли главным образом в «уважении к правилам игры», что означало не критиковать открыто режим, закрывать глаза на противоречия между политическими речами и реальной жизнью, в которой царила апатия, цинизм и коррупция и, в более общем плане, преобладание личных интересов над общественными. В этих условиях коммунист жил с «двойной моралью», лояльно служа режиму и не разделяя при этом в глубине души убеждений, выражаемых во всеуслышание.

Из 17 млн. коммунистов едва ли четверть занимала выборные посты в 400 тыс. первичных партийных организациях. Эти 4 млн. коммунистов, с большим преувеличением называвшиеся «активом», составляли своего рода «политический виварий», в котором происходил дальнейший отбор примерно 400 тыс. освобожденных работников аппарата. В действительности путь по ступенькам выборных должностей, который проходили активисты из низовых организаций (коммунисты из профсоюзов, Советов, различных общественных организаций, первичных партийных организаций), все реже приводил к желанным постам, входящим в союзную, республиканскую, областную номенклатуру. Кандидаты на такие должности, все более тесно связанные с административными и политическими функциями, все чаще подбирались и назначались непосредственно в вышестоящих организациях. 70 — 80-е гг. были отмечены прочной стабилизацией элиты и прекращением ее пополнения снизу. Система становилась замкнутой и закрытой.

Номенклатура — понятие, вошедшее в повседневные разговоры после успеха одноименной книги М.Восленского, — представляла собой настоящую касту, с трудно поддающейся оценке численностью (несколько сот тысяч семей или несколько миллионов, если принимать в расчет более или менее широкую «периферию» этого иерархического сообщества) и особым местом в советском обществе. Политическая стабильность брежневского периода позволила расцвести могущественной элите, уверенной в себе, в своих правах и привилегиях, в возможности самовоспроизводства. Однако укоренение этой, словно перенесенной из феодального общества элиты со своей иерархией, территорией и двором входило во все большее противоречие с другой стороной политики власти, заключавшейся в вовлечении масс в общественную жизнь: стоило ли стремиться к активному участию в ней, если достижим был лишь формально почетный статус, но не реальная принадлежность к избранным?

В условиях, когда номенклатура смыкала свои ряды, когда все глубже становилась пропасть между власть предержащими и рядовыми гражданами, поощряемое властями участие в новых общественных объединениях, которые могли бы составить гражданское общество, становилось все более и более формальным.


3. «Городской микромир» и «неформальные структуры» | История Советского государства. 1900-1991 | 5. Формы несогласия и отстранения