home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Жизнь

Ира потрясенно смотрела на экран. Она догадывалась, что после первой брачной ночи отношения слегка расхолаживаются, но чтобы вот так… Драма в том, что никакой трагедии: ни измены, ни скандалов, ни расхождения по поводу принципиальных вопросов. Просто люди привыкли друг к другу.

Петрова вспомнила, что хотела устроить Марине беременность, но при таком развитии ситуации об этом не могло быть и речи. «Чего это я, — вяло подумала Ира, — я же могу все исправить. Я хозяйка в этом мире». Но исправлять ничего не стала. Потому что понимала: получится неправда.

И никакая она не хозяйка, она просто летописец. Где-то там, в Марининой квартире, лежит тонкая и звонкая девушка, и помочь ей ничем нельзя. Нельзя заставить этого козла Володю даже позвонить и побеспокоиться, потому что говорить он будет скомканно и дежурно. Наверняка смотрит какой-нибудь козлиный футбол или читает козлиную газету. Одно слово — козел.

Хотя почему козел? Нормальный мужик, получше многих. По крайней мере, делом занимается, а не гундит, что его никто не любит.

Ира механически разделась, приняла душ и завалилась спать.

На работу Петрова пришла с получасовым опозданием и в той же меланхолии, которая скосила ее накануне, но насладиться этим чувством ей не дали. В дверях ее встретил Юрий.

— Радость моя! — строго сказал он. — Ты сценарии доработала?

Ира тихо ахнула. Она же еще позавчера обещала доработать список конкурсов с учетом купленных подарков. И забыла.

— То, что между нами ничего не было, — продолжал начальник отдела маркетинга, — не дает тебе права меня игнорировать.

— Я сделаю! — взмолилась Петрова. — Сегодня же вечером…

— Каким вечером? Завтра отъезд! Прямо сейчас все перепишешь.

— У меня же работа.

— На сегодня я нашел тебе замену, — Юрий продолжал изображать строгую справедливость вкупе с справедливой строгостью, — пойдем познакомлю.

Когда Ирина перешагнула порог бухгалтерии, там царила непривычная веселость. При появлении Петровой оживление усилилось. Ира шагнула к своему рабочему месту и застыла. На стуле перед монитором полулежала здоровенная резиновая кукла.

— Знакомьтесь, — сказал Юрий, — это Милочка, она подменит тебя. Милочка, это Ира, она на пару дней уходит в пред-декретный отпуск.

Ирина в который уже раз за последние дни подавила в себе стремление к паническому бегству и даже постаралась ответить в тон:

— Очень приятно. А… Милочка справится?

— Еще как! Я в нее душу вложил! — Юрий изобразил надувание воздушного шарика. — И частично тело.

Ира сморщила нос.

— Понял. Последнее утверждение признаю неудачным и беру назад. Пошли, будешь у меня в отделе работать.

— Нина Аркадьевна? — повернулась Петрова к главбуху, но та только махнула рукой, давясь от беззвучного хохота.

Судя по всему, резиновую Милочку Юрий надувал в бухгалтерии и красочно комментировал этот процесс.

В отделе маркетинга пустующий компьютер нашелся быстро — ребята часто бегали по городу. Впрочем, скоро все присутствующие собрались за спиной Ирины и своего начальника — посмотреть, над чем те так хохочут. Сначала Петрова была сильно против, но потом оказалось, что в маркетинге работают остроумные люди с богатой фантазией. Ира записывала только сравнительно пристойные идеи (то есть пять процентов от предлагаемого), но и этого оказалось достаточно. В конце концов Юрий и Петрова заявили, что прием предложений завершен, дальше будет только обработка и систематизация. Маркетологи недовольно разошлись, а организаторы праздника склонились над монитором с видом не то заговорщиков, не то влюбленных.

Перед выездом нервы у Петровой были натянуты до предела. Пусть сценарий готов, пусть реквизит закуплен, но остается еще куча мелочей, которые нужно учесть в последний момент. Юрий навыдумывал кучу всяких дополнительных развлекалок — были заказаны медали «Лучшим в номинации», которые придумывали всем отделом, гривуазно гогоча. Вручать это счастье предполагалось на следующий день после основного банкета, когда все проспятся и соберутся позавтрак-обедать. Но сценарий этого вручения был не готов, Юра отмахивался и говорил, что «напишем на месте». Он вообще вел себя совершенно не ответственно — хихикал, все перепридумывал по нескольку раз, начинал рассказывать анекдоты под руку, вместо того чтобы помочь набрать сценарий.

Ирина нервничала и дергалась, ей хотелось одного — чтобы весь этот праздник поскорее закончился, а потом вернуться к себе в бухгалтерию и нырнуть с головой в привычные отчеты. Одно было хорошо: при этой нервотрепке она очень похудела — четыре килограмма улетело буквально за неделю.

— А во сколько у нас автобус?

— А что с собой брать?

— А где мы встречаемся?

— А как туда проехать?

Стоило Ирине показаться в коридоре, на нее обрушивался шквал вопросов. Куча людей, с которыми она раньше даже не была знакома, тормошили ее и пытались что-то выяснить. В конце концов, Петрова поступила радикально — распечатала всю информацию и прилепила на дверь кабинета и теперь просто молча махала головой в нужную сторону. У них перед кабинетом теперь всегда было весело.

— Ира, а в чем ты поедешь?

Петрова уже собиралась по привычке махнуть на дверь, но в последний момент застыла в ужасе и уставилась на вопрошающего, вернее вопрошающую.

— А в чем надо?

— Не знаю… Я на эту тему чуть мозги не сломала, думала, ты подскажешь чего. Официально одеваться или как?

— В смысле?

Бедная Ирина просто тянула время, потому что ее совершенно прибила мысль о том, что она на тему одежды даже не думала. А остался всего один день. А человек уже неделю мучается этим вопросом. Она пробурчала:

— Я не знаю, извини, нет времени.

И ушла, холодея от неразрешимости проблемы.

Через час она решилась. Выбрала момент, когда вокруг никого не было, и подошла к Юре.

— Юра, — начала она, бледнея и краснея одновременно, — мне нужно с тобой поговорить.

— Да, я весь твой, — Юра пока не осознавал всей серьезности проблемы.

— Юра, знаешь, у меня кроме тебя здесь друзей нет, да и ты, собственно… Но обратиться мне больше не к кому, мне очень неудобно, но я просто не знаю, что мне делать, я надеюсь, ты мне поможешь…

Ирина боялась поднять глаза, а Юра начал нервничать.

— Ну?

— Мне очень неудобно… Но я просто не знаю у кого еще спросить…

— Ну?!

— Ох…

— Ну?!!!

— А в чем обычно приходят на такие мероприятия?

— Что?

— Ну из одежды…

И тут Юра начал ржать. Не смеяться, а именно ржать. Петрова была готова провалиться сквозь землю, но уйти не могла, потому что Юрий вцепился в ее руку.

— Ой, не уходи… Ой, ты меня в гроб вгонишь… Посоветоваться ей больше не с кем… Я уж думал, ты меня попросишь ребенка тебе сделать. Стой спокойно, не уходи никуда. Я не понял, в чем проблема?

Ира шепотом, глядя в пол, пробурчала:

— Я не знаю, что мне надеть.

— Да, Ирочка, мне бы твои заботы. Джинсы, кроссовки и сексуальное нижнее белье, у меня большие планы на вечер.

— Юра, я серьезно.

— И я серьезно. Ладно, белье можешь не надевать — так даже лучше.

— Юра!!!

— Подожди, что ты от меня хочешь? Я тебе про джинсы сказал на полном серьезе. У тебя есть джинсы? Купи себе новые, с блесточками и цветочками, будешь звезда вечера. И трусики в тон — я проверю. Всё, извини, мне звонят.

Юра умчался, а Петрова поехала в магазин за новыми джинсами.

Что-то соображать Ирина начала только на следующее утро после юбилея. Да и то урывками. Голова не болела, но соображала с трудом. Шумела, как будто внутри черепа летал небольшой вертолет.

Сначала она обнаружила, что лежит одна на двуспальной кровати. Петрова в момент протрезвела. Она рывком села на кровати. Вертолет в голове заложил вираж, и Иру повело в сторону. Когда равновесие было восстановлено, Петрова сделала приятное открытие: спала она все-таки не в одежде. И тут же сообразила, что открытие не такое уж приятное — место рядом было смятым. Ирина потрогала простыню, и ей показалось, что та еще теплая.

Ира мужественно сползла с кровати и попыталась одеться. Одежда оказалась разбросана по полу. В голове вертолет летал кругами, подлетая то к левому уху, то к правому. Петрова осторожно присела (о наклоне речи не могло быть) и со всей возможной скоростью принялась натягивать на себя рубашку и джинсы.

«Это пансионат, — думала она сквозь вертолетный гул, — „Речной“? „Морской“? „Озерный“! Мы тут празднуем юбилей фирмы».

Под руку попалась початая бутылка минералки. Петрова перелила ее содержимое в себя за один присест. Теперь в голове плавала гудящая подводная лодка.

«Мы празднуем… То есть уже отпраздновали. Вчера. Было весело».

Ира застегнула последнюю пуговицу и немедленно сообразила, что ей срочно нужно в душ. В санузле она обнаружила лист бумаги формата А4 с размашистой надписью «Лучшая». Существительного к прилагательному не прилагалось. Петрова перевернула лист, оборот был чист. Ну, не совсем чист — к нему прилипли сосновые иголки, кое-где виднелись зелено-бурые пятна — но никаких надписей не наблюдалось.

Ирина решила задуматься над загадочными письменами только после душа. Это оказалось правильным решением. Вертолет-субмарину удалось из головы выжить, и соображалка сразу заработала почти на половину нормальной мощности.

«Лист — это из призов. Мы вчера призы вручали. „Лучшему певцу“, „За лучший анекдот“, „Лучшему повару“… за шашлык, кажется».

Петрова хорошенько вытерлась и взяла лист с надписью «Лучшая» в руки. Такую лаконичную номинацию она вспомнить не могла. Как и вручение прочих номинаций. Как и многие другие детали прошедшего праздника. Насилуя память, Ирина вернулась в комнату. Там ее взгляд упал на кровать. Теперь она была уверена, что на ней видны очертания двух тел. Петровой стало зябко, но тут память сделала ей подарок и сообщила, что Ирина занимает одну комнату с главбухом Ниной Аркадьевной. Дышать стало легче.

Выйдя в коридор, Петрова наткнулась на двух кряжистых мужичков. Кажется, это были директоры региональных филиалов. Или региональные партнеры. Словом, откуда-то с периферии. Вид у них был сурово-похмельный — но только пока мужички не заметили Иру.

— Привет! — закричал один из них, с отчетливой пегой щетиной. — А мы как раз третьего ищем. Давай к нам в комнату.

Второй молча извлек из помятого пиджака бутылку коньяка.

— Ты ж говорил, что у тебя только водка?! — изумился щетинистый.

— Так то ж Ириша, — пояснил запасливый.

Петрова издала мысленный стон и двинулась по коридору дальше. Память вдруг выдала яркую, но почему-то беззвучную картинку: Ира и периферийные мужики пьют на брудершафт втроем. Кажется, тоже коньяк. «А потом мы что, — ужаснулась Ирина, — целовались?» Память ответить не успела. Навстречу двигалась шумная ватага молодых маркетологов.

— Ой, Ирочка! — защебетали длинноногие девчонки, которых она часто видела в офисе, но имен не знала. — Мы так и думали, что к завтраку ты не встанешь. Вот, несем тебе поесть!

И Петровой были продемонстрированы молодые люди, которые тащили три дымящиеся тарелки, накрытые крышками от кастрюль. Сопротивляться сил не осталось. Ирина дала затащить себя в комнату. Там ей сунули в руки ложку и приказали есть. А чтобы Петрова не скучала, девицы наперебой делились воспоминаниями о прошедшем вечере.

— А ты танцами где занималась? — тараторила рыженькая (Света? Люда? Наташа?). — Так здорово! Такая классная растяжка! Я ногу могу только досюда поднять.

Свето-Людо-Наташа выскочила в центр комнаты и махнула ногой так, что едва не задела люстру.

— А у тебя еще круче получалось!

«Я? Танцевала? Круче?» — чтобы скрыть изумление, Ира принялась работать ложкой. Горячий жирный суп оказался очень кстати.

К разговору подключилась черненькая и широкобедрая, кажется, Анжела.

— А конкурсы тоже были прикольные. Особенно про сексуальные звуки.

«Хорошо хоть, — подумала Петрова, — в этом я не участвовала».

— Только ты все время выигрывала. Так нечестно. Ты же, наверное, дома тренировалась.

— Ага, — вступил в разговор кто-то из мужской части отдела маркетинга, — с Николаичем на пару.

Молодежь разразилась таким дружным смехом, что Ира решила не уточнять, кто такой этот таинственный «Николаич». Правда, через секунду сообразила сама — речь идет о Юрии Николаевиче, ее помощнике в организации вечера.

— А ты конкурсы сама придумывала? — снова перехватила инициативу рыженькая.

— В интернете вычитала.

— В следующий раз давай…

Петрова чуть не захлебнулась в супе. Неужели они думают, что она будет участвовать в каком-то следующем разе?! После танцев с задиранием ног, сексуальных звуков и брудершафта с периферийными небритыми партнерами? Но ее новые подруги нимало в этом не сомневались. Они фонтанировали идеями по поводу предстоящих пикников.

— …каждые выходные будем ездить?

— Нет, каждые мы не потянем, через субботу.

— Ага, а еще можно в баню сходить. Ириша, есть какие-нибудь конкурсы для бани?

Петрова лихорадочно потребляла еду, лишь бы не участвовать в разговоре, только изредка неопределенно кивала. Тем не менее в конце ланча она заслужила комплимент.

— А ты нормальная тетка, — сообщил один из парней, собирая опустошенные тарелки. — И поговорить можешь, и вообще… веселая.

— Ага, — сказала Ира. — Извините, мне переодеться надо.

— Ладно, — отозвалась рыженькая, — мы ждем тебя на лодочной станции. Ты чего так смотришь? Кто вчера громче всех пел: «Не гребли, а целовались»?

— Она не так пела, — заметил кто-то из мужской части маркетологов и попытался воспроизвести, но ему с визгом закрыли рот руками.

«Господи, — ужаснулась Петрова, — что ж я там пела-то?!»

— Короче, давай, будем на веслах ходить, как ты вчера всех агитировала, — завершила беседу черненькая и вытолкала энергичных друзей из комнаты.

Ира прошлась от окна к кровати и обратно.

«Я пела… И пела что-то неприличное. И на лодках звала кататься. То есть на веслах ходить». Петрова представила развешенные над водой весла, по которым она ходит. Ее замутило, и она села. «А где это моя главбух?» — подумала она, разглядывая вмятину на кровати.

Тут без предупреждения распахнулась дверь, и в комнату ввалился розовощекий Юрий с охапкой одуванчиков.

— А, черт, ты уже встала, — сказал он. — Вот тебе цветочки. А я думал тебе кофе в постель подать.

— Спасибо, — ответила Петрова, — меня уже супом накормили. И котлетами с тушеной капустой.

— Какая проза! На-ка, запей.

Ирину слишком развезло от сытной еды, и она послушно хлебнула из протянутой фляжки.

— Что ж так много-то, — приговаривал Юрий, хлопая Петрову по спине. — Это тебе не водка. Это «Ред лебл», неплохой такой виски.

Откашлявшись, Ира задумалась и попросила:

— А дайте еще.

— Не дам.

Петрова изумленно посмотрела на человека, который сначала пытался угостить ее виски, а теперь жалеет.

— Потому что, — пояснил Юрий, — со вчерашнего дня мы с тобой на ты.

— Брудершафт? — обреченно спросила Ира.

— Ну, — Юра подсел и приобнял Петрову, — и брудершафт тоже.

— Дай еще.

— Другое дело.

Теперь Ира отпила совсем чуть-чуть, получая удовольствие от грубого мужского напитка. Жить становилось легче.

— Что вчера было? — потребовала она.

— Вечером или… — объятия стали крепче, — ночью?

«Мы ночевали с Ниной Аркадьевной, — сказала себе Петрова. — Он опять выпендривается».

— Начни с вечера.

— Сначала ты была очень скована и чуть было все не загубила. А потом мы устроили «Налей-выпей-закуси».

Эту часть праздника Ира помнила. Конкурс был простой, и Юрий настоял, чтобы его поставили в самое начало. Компанию разбили на две команды, которые выстроились гуськом перед столиком, на котором стояла бутылка водки и тарелка с колбасой. По свистку первый подбегал и наливал рюмку, второй выпивал ее, а третий закусывал. Затем цикл повторялся. Для создания массовости Юра и Ира тоже принимали участие, но Петровой ужасно не повезло — она постоянно выпивала. Она еще подумала тогда: «Это потому, что в команде четное количество народа. То есть не четное, а… которое делится на три». Это была последнее логическое рассуждение, которое она помнила. Судя по рассказу Юрия, и последнее.

По его словам, Петрова принимала участие во всех развлечениях, которые должна было организовывать, а когда домашние заготовки кончились, принялась импровизировать. Из подсознания возникла школьная игра «Кис-брысь-мяу» — и пользовалась большой популярностью. Желающие поцеловаться по команде выстроились в очередь. Но Иру пропускали без очереди.

— Хватит, — сказала Ирина, — пошли на свежий воздух. Стой. Дай еще хлебнуть.

При прогулке на свежем воздухе выяснилось, что Петрову знают все. Причем некоторые приветливо раскланивались именно с ней, а Юрию кивали сухо, просто за компанию. «Неужели у нас столько народу работает?» — забеспокоилась Ира, когда ей радостно замахали из окна люди в тюбетейках.

— Слушай, — сказала она, — а это из какого филиала?

— Из какого еще филиала? — удивился Юра. — Это туркмены какие-то, а мы работаем только с Москвой и Подмосковьем.

— А откуда они нас знают?

— Нас они не знают. Они тебя знают. Ты, пока спать шла, со всем профилакторием познакомилась. Я тебя у финнов нашел, а потом еле до комнаты доволок.

Юрина рука по-хозяйски прошлась по Ириной спине. Петрова напряглась.

— Кстати, — спросила она, — а где Нина Аркадьевна? Я ее с утра не видела.

— Так она еще вечером домой ускакала. Муж за ней приехал и увез. Ты что, не помнишь, как вы друг у друга на груди рыдали?

Что-то смутное всплыло в памяти. Отчетливо вспомнилась машина, в которую маленький муж вел тяжелую тетю Нину, — зеленые «Жигули». Но кровать-то была смята… Петрова повернулась к Юре и приготовилась вцепиться ему в рожу.

От расправы начальника отдела маркетинга спас директор.

— Ну привет, привет, — нараспев произнес он, щурясь на солнышко. — Молодец, Петрова, не зря я тебе зарплату поднял. А танцуешь как!

Директор прищелкнул пальцами и крайне неразборчиво исполнил что-то плясовое. Ира покраснела.

— Хоть теперь можешь сказать, — продолжил шеф, — как тебя зовут?

— Ирина. Николаевна.

— Что Николаевна, это я понял. Вы с Юрием Николаевичем прямо брат и сестра. А вот насчет Ирины я уж засомневался. Ты через раз требовала звать тебя Мариной.

— А я, — вступил в разговор Юра, — протестую против брата и сестры! У меня, может быть, другие планы…

— Кстати, о планах, — директор перестал ласково щуриться, — май уже идет, а план твоего отдела где?

— Так ведь я занят был, — заныл Юрий. — Юбилей фирмы готовил!

— Не заливай, знаю я, кто что готовил. Петрова все делала. И без отрыва от производства. Правда, Нина Аркадьевна?

— А то, — раздался за спиной Петровой голос начальницы.

Ира развернулась так резко, что Юре пришлось ее ловить.

Главбух стояла, опираясь на своего печального мужа, как ракета «Союз» у заправочной мачты.

— Она вообще толковая, — сказала она. — В программах отлично разбирается, и человек душевный, всегда выслушает.

В голосе Нины Аркадьевны послышалась нежность.

— А вы разве вчера не уехали? — тупо спросила Ирина.

— Уехала. Отъехали на пять километров, я своему Олежке и говорю: «Какого черта! Они там веселятся, а я тут еду». Мы и вернулись.

— А где вы… ночевали? С мужем?

— Еще чего! Куда я его, в нашу с тобой комнату потащу? В машине он спал. Он у меня компактный. А ты что, не помнишь, как мы с тобой перед сном болтали? Как тебя этот охальник (кивок в сторону начальника отдела маркетинга) в половине четвертого спать притащил? Только знаешь что?

Главбух отцепилась от мужа и утащила Петрову в сторону.

— Тебе никто не говорил, — прошептала она, — так лучше я скажу.

У Ирины остановилось не только сердце, но и все внутренние органы.

— Храпишь ты по ночам, — сообщила Нина Аркадьевна. — Негромко, но заметно. Ты бы к врачу сходила, я слышала, сейчас это лечат. А вдруг у вас с этим (опять кивок в сторону Юры) дойдет до чего-нибудь. А чего ты плачешь? Ну прости, милая, я же любя, кто ж, если не я…

Но Ира уже ревела на теплом, пухлом плече своего непосредственного начальника. Огромная гора свалилась с души, и под ней оказалось тоненькое сожаление. Все-таки было бы неплохо, если бы рядом с Петровой кровать была смята… не благодаря Нине Аркадьевне.

«Неужели я храплю? — думала Ира, потихоньку успокаиваясь. — Надо бы этим заняться. А в новые джинсы я так и не успела переодеться».


На следующий день собственная квартира показалась Ирине чужой. Как будто она вернулась в нее после длинного-длинного путешествия. Почему-то совершенно не хотелось включать компьютер — там жила несчастная одинокая Марина. Ире было ее жаль, но помочь ей она ничем не могла. Просто не знала как.

Все, что было в ее силах, она уже сделала. Познакомила с хорошим парнем, поселила их вместе, а то, что Марина его не смогла удержать, так это уже ее проблемы.

Ирине не моглось ничего делать, ее шпыняло из угла в угол квартиры, распирало изнутри и плющило снаружи. Нужно было каким-то образом убить время до ночи.

Позвонила подруге Лене, которая беременная, — нет в городе.

Позвонила Ольге, хозяйке ноутбука, — занята, потом перезвонит.

Еще полчаса пошлялась по квартире и попялилась в окно. И решила, что пойдет в тренажерный зал. Просто так. Нужно же когда-то начинать.

Ближайший спортивный клуб оказался в трех автобусных остановках, Ирина отправилась туда пешком. Напялила новые джинсы, на размер меньше, чем обычно, и пошла веселенькой походочкой, представляя себя как минимум Клавой Шиффер.

В зале Ирину встретили бодро, но без энтузиазма.

— Раньше занимались? Нет?

Инструктор заметно поскучнел.

— Тогда платите разово, зачем лишние деньги выбрасывать? Раздевалка там, — он махнул рукой в сторону.

Переодевшись в спортивный костюм, Ирина вернулась.

— А у тебя внизу что-нибудь надето? — спросил инструктор.

— А что? — Ирина покраснела.

— Ничего. Жарко будет. Впрочем, как хочешь. Для начала десять минут на велотренажере. Начали.

— Что ты плетешься? Ты не прогулке вдоль моря. Ты едь давай, работай ногами! Вот так! Быстрее! Быстрее! Хорошо… И еще семь с половиной минут.

Ирине стало страшно.

Только идиотское упрямство не позволило ей уйти после двадцати минут тренировки. Наверное, все-таки часть мозга атрофировалась в процессе пьянки, а сигналы от мышц поступали с опозданием и в искаженном виде.

То есть по идее, они (мышцы) уже давно должны бы были благим матом орать мозгу: «Уходим!!!», а мозг слышал только вялое попискивание и покряхтывание.

Зато когда Ирине потребовалось встать с последнего тренажера, ноги решили, что они свою миссию на сегодня выполнили, и вставать отказались. Инструктор посмотрел в Ирины круглые от ужаса глаза и сказал:

— Ложись. Сейчас растянемся, легче будет. Завтра приходи прямо с утра. Без фанатизма, полчасика и растяжка, а то неделю ходить не сможешь.

— Не-е-ет, — завыла Петрова, — я не приду. Я уйти не смогу.

— Спокойно! Тебе бы сейчас в баньку… Слушай, иди в баню! Нет, я серьезно, у нас баня в подвале есть, хочешь? Хочешь, хочешь… Пойдем. Да не падай ты!

По лестнице бедному инструктору пришлось практически нести Петрову на руках и сдать из рук в руки банщику Мише.

— У-у, садюга, что ты с девушкой сделал, — заржал Миша. — Ладно, сейчас массажик сообразим, будет как новенькая!

Через два часа Ирина действительно была как новенькая. То есть новорожденная. В теле остались только рефлексы — поесть, поспать и позвонить по телефону. О том, чтобы доехать домой на троллейбусе, не могло быть и речи.

— Юра, скажи, ты мне друг?

— Да, радость моя.

— Ты меня до дома довезешь?

— Неправильный опохмел приводит к запою, разве тебя не учили этому в детстве?

— Я трезвая. Я в бане. Мне не дойти домой. Я с велотренажера еле слезла.

— А ты пыталась на велотренажере домой доехать? Это мудро! Держись, радость моя, я скоро приеду. Привезу колеса для тренажера. И не пей ничего без меня…

Юра приехал почти через час и застал Ирину, допивающую четвертую чашку чая в компании с другими посетителями. Через пару минут появился и инструктор, который, радостно гогоча, рассказал историю Ириных занятий «до упаду». Сейчас смешно было уже и Ирине. Юра выслушал все с очень серьезной рожей:

— Да ты, Ириша, просто монстр! Нужно избавляться от лишней энергии. Зря я от тебя прошлой ночью ушел…

Всю дорогу домой Ирина доблестно боролась со сном. Безуспешно.

Все-таки для нее это было слишком — сначала беспробудное пьянство, потом физкультура, потом баня. И все на нервах и на эмоциях. В целях самосохранения организм просто вырубил пробки, пока его сумасшедшая хозяйка еще чего-нибудь не учудила.

Юрий практически донес Петрову до квартиры и складировал на кровать.

— Все, радость моя, спи.

— А ты со мной не останешься? — сонно поинтересовалась Ирина.

— Заманчиво. Но знаешь, женщина, которая засыпает после — это приятно. Которая засыпает до — это терпимо. Но если женщина засыпает во время, то такой удар даже я могу не выдержать, так что лучше не рисковать. Не провожай меня, дорогая, я уйду сам!

Хлопнула дверь. По хлопку Ирина уснула.

Во сне долго и настойчиво звонил телефон. Сначала под этот звук неплохо спалось, а потом он становился все навязчивее и противнее, все гаже и омерзительнее. Пришлось просыпаться и брать трубку.

— Алле! Ты ж сама просила перезвонить, а теперь трубку не берешь!

— А хто это? — Петрова спросонья ничего не соображала.

— Ира?

— Оля? Извини, я спала.

— Еще? Или уже?

— А какой сегодня день?

— Ира, ты меня пугаешь.

— Ничего страшного. Мы просто юбилей фирмы отмечали. Вчера. Или позавчера? Я тебе когда звонила?

— Ты мне звонила вчера вечером. А потом дома тебя уже не было. Я все утро тебя ищу, а тебя все нет и нет.

— Я сплю.

— А что ты хотела?

— Ничего. Просто поболтать.

— Хорошо. Я вечером приеду. У меня новость есть. Я решила к мужу вернуться.

— К какому?

— К предыдущему.

Петрова мысленно схватилась за голову:

— К предыдущему какому?

— Ну ко второму официальному.

— Так он же сволочь! Ты ж вещи от него прячешь!

— Ну… Знаешь, все так странно… Мы с ним поговорили, а потом… Ладно, что я тебе это по телефону рассказываю, пока, до вечера.

Офигевшая Петрова положила трубку и уставилась в потолок. Похоже, в этом мире ее уже ничего не могло удивить.

Поскольку сегодня в фирме был полувыходной по случаю массового похмелья, Ирина решила, что на работу пойдет к обеду, а с утра сходит-таки во вчерашний тренажерный зал. Там инструктор встретил ее как родную, не отходил всю тренировку, а потом еще и заставил купить абонемент со скидкой.

Три рабочих часа после такого бодрого начала дня пролетели незаметно — успели только чаю попить.

Ольга приехала часам к восьми вечера. Взгляд ее был мечтателен, движения замедленны. В руках она держала бутылку вина и пакет с нарезанным сыром трех сортов. Первым делом она оглядела свалку своих вещей.

— Ой, сколько тут всего! Завтра Пусик заедет и заберет. У него теперь машинка большая. Ой, а знаешь, он мне вчера сказал, что летом мы поедем в один санаторий…

Ольга трещала без остановки, глаза горели таким энтузиазмом, как будто она девочка, первый раз выходящая замуж. Петрова только диву давалась.

— Послушай, — перебила она соловьиные трели подруги, — а как же твой новый предполагаемый муж? Он что думает по этому поводу?

— Кто? А-а-а… Этот. Да ничего не думает. А что, я должна была у него спросить? Пусик мой законный муж, и я не обязана спрашивать у кого-то там разрешения для того, чтобы с ним жить. Ладно, Ирочка, я побегу. Только вот ноутбук заберу сегодня.

Подруга убежала. На столе, где все последнее время привычно мигал компьютер, осталась зияющая дыра. Ира вспомнила, что не оставила себе даже копии «Сладких грез», и сначала немного расстроилась. А потом подумала, что эти самые грезы ей совершенно ни к чему. Не о чем там больше писать, изжила себя история Марины.

Все-таки нужно было свадьбой заканчивать.


Вторник прошел практически в нормальном ритме. Ира уже привыкла к тому, что вся фирма при встрече с ней улыбается и раскланивается. Она перестала дергаться, раскланивалась и улыбалась в ответ. После обеда ритм стал окончательно нормальным, то есть ненормальным. Выяснилось, что нужно наверстывать похмельный понедельник, и все окунулись в бешеную деятельность. Улыбаться и раскланиваться перестали.

Петровой стало грустно. «У всех был свой главный бал, — в меланхолии думала она. — Наташа Ростова потанцевала с Болконским. Золушка подцепила принца на хрустальный башмак. А я? Даже не помню толком, с кем пила на брудершафт». Ира угрюмо посмотрела в экран, встала и пошла к Юре.

Дверь в отдел маркетинга была приоткрыта, и Ирина видела, что происходит внутри. Юрий Николаевич стоял спиной к входу. Рядом, тоже спиной к входу, стояла фигуристая рыженькая девушка и хихикала. В качестве источника веселья выступала ладонь начальника отдела, которая оглаживала спину рыженькой. Петрова застыла, не дойдя до двери. Тем временем рука закончила исследование спины и скользнула ниже. Хихиканье стало протестующим, но не слишком. Ирина тихонько развернулась и двинулась в туалет. Там она не стала плакать, а извернулась, пытаясь рассмотреть себя сзади. Результат оказался неутешительным — ее спина и подспинная часть очевидно проигрывали аналогичным объектам рыженькой девушки.

Петрова поняла, что нужно срочно отсюда бежать. Уволиться, начать новую жизнь. Теперь-то она знает себе цену! На новом месте она сразу себя поставит, все увидят, какая она веселая и раскрепощенная! И все мужики будут ее. А этот… козел пусть лапает кого хочет.

Быстро, пока решимость не расплескалась, Ира направилась в кабинет директора. Секретарша даже не дернулась.

— Я по поводу… — начала она решительным тоном, но директор не дал договорить.

— Да помню я, помню. Повышенная зарплата, потому что «я этого достойна».

— Но я…

— Да достойна, достойна! Я убедился. Так плясать не каждый сдюжит.

— При чем тут…

— Ни при чем. Все. Приказ я подписал, эту зарплату уже получишь повышенную. На двадцать процентов.

— Я…

— Потом поблагодаришь. Иди, Петрова, у меня дел по горло!

В подтверждение директорских слов заголосили оба его телефона: на столе и в кармане.

Ира пожала плечами и вышла. Увольняться после того, как тебе повысили зарплату, было неприлично. Она поплелась в свой кабинет, но работой заняться не смогла. Чтобы не сидеть с бессмысленным видом, она подошла к шкафу и принялась перекладывать папки.

— Здравствуй, радость моя! — бодро объявил Юрий, появляясь в бухгалтерии. — Пошли пошепчемся.

Петрова, не выпуская из рук папки, повиновалась.

— Вот что, — сказал Юра в коридоре, — ты позавчера меня звала остаться. Так я согласен. Только давай сразу договоримся: чистый секс, безо всяких глупостей.

Ира молча врезала ему по голове папкой.

— Понятно, — Юрий пожал плечами. — Хорошо, что сразу разобрались, без истерик.

Петрова врезала папкой повторно, да так, что защелка раскрылась и листы бумаги осыпались на плечи красавца мужчины, словно гигантская перхоть.

С работы Ира ушла в половине четвертого, даже не поставив никого в известность. «Уволят, — подумала она, — плакать не буду». И тут же принялась хлюпать носом. Дома было еще тоскливее. От безысходности она решила навести порядок в шкафу, вывалила на пол содержимое, села на диван и наконец разревелась. Ревела долго и со вкусом, пока нос не потек, словно неисправный водопроводный кран. Тогда она протянула руку, вытянула из кучи какую-то тряпку и высморкалась в нее. Отняла тряпку от лица, изучила и снова захлюпала носом. Это было выпускное платье. Ветхое и темное, изъеденное молью.

Петрова швырнула тряпку назад в кучу и легла на диван, поджав ноги к подбородку. Она собралась умереть с голоду и от безысходности жизни. Через пятнадцать минут зазвонил телефон. Ирина мстительно сжала губы. Телефон не унимался. Она закрыла голову подушкой и вдруг уснула. Проснулась затемно. От голода.

Уже поедая яичницу, Петрова вспомнила о планах умереть от недостатка пищи, но бросать трапезу было поздно. На сытый желудок Ира взбодрилась настолько, что даже запихала одежду назад в шкаф. И даже подняла трубку, когда телефон снова запиликал.

— Привет, — сказал Юрий, — я что, тебя обидел?

— Да нет, — Ира говорила совершенно равнодушно и даже не притворялась.

— Обидел, я же понимаю. Но тут такое дело… лучше сразу, понимаешь? Я всегда со всеми по-честному, а то хуже будет. А так…

Юра говорил долго и нудно. Ира с чувством зевнула. Юрий засопел в трубку.

— Я говорю, что так честнее, — начал он по второму кругу.

— Ага, — сказала Петрова, — я с тобой согласна.

— Так, может, я приеду, — в голосе героя-любовника не было ни надежды, ни уверенности.

Иру подмывало сказать «Давай, приезжай», чтобы посмотреть, как он выкрутится, но она сдержалась.

— Нет, спасибо. Мы уже все обсудили.

— Так значит, пока?

— Пока.

— Ну… счастливо.

Не успела Ира дойти до ванной, как телефон зазвонил снова. Это опять оказался Юра.

— А ты точно не обиделась?

— Точно.

— А чего тогда по голове врезала?

— Тогда обиделась. Теперь нет.

— Ни черта ни понимаю, — нервно сказал Юрий. — Но так же лучше, как я предложил!

— Лучше, лучше. Счастливо.

Петрова положила трубку и повторила попытку добраться до ванной. И снова зазвонил телефон. Она вернулась, накрыла его подушкой и все-таки отправилась принимать душ. Когда она вернулась, телефон звонил еще дважды. Ире даже пришлось отыскать телефонную розетку и выдернуть из нее вилку. После этого она завалилась спать и спала долго, сладко, без сновидений.


В среду на работу Петрова пришла чисто по привычке. Пришла — и не могла понять зачем. Включила компьютер, загрузила «1С», минуту сидела не мигая. Потом отправилась бродить по офису. Когда-то, как только переехали, здесь было чисто и уютно. И пахло свежеприклеенным пластиком. И светло было, как в операционной. А теперь все обветшало, потемнело, а запахи царили больше кухонные. «Совсем как я, — подумала Ира. — Упадок и разруха». Чтобы не мучить себя зрелищем руин, она вернулась на рабочее место и неимоверным усилием воли заставила себя включиться в процесс.

Как только у нее стало получаться что-то осмысленное, позвонила возбужденная Оля.

— Ты что вчера устроила? — набросилась она на Ирину. — То занято, то не берешь. Что случилось? Ладно, потом расскажешь. Сегодня я пришлю к тебе Пусика, он вещи заберет. Это во-первых…

— Я сегодня не могу, у меня тренировка.

Ольга поперхнулась на полуслове.

— Что у тебя?

— Тренировка.

Пауза в ответ настолько затянулась, что Ире самой стало неудобно.

— Я в тренажерный зал хожу, — объяснила она.

— А-а-а, — Ольга с трудом справилась с изумлением и неуверенно продолжила, — ладно, после тренировки. Во сколько заканчиваешь?

— В восемь.

— Ну хорошо, пока.

Только Ирине удалось сконцентрироваться на отчете, как телефон зазвонил снова.

— Ир, это опять я. Ты меня так удивила своей тренировкой, что я самое главное забыла. У тебя на моем ноутбуке на рабочем столе файлик лежит, романчик такой замечательный, ты его где скачала?

— Ничего я не скачивала.

— Ну как же! Это ж точно не мое! Прямо на рабочем столе вордовский файл, как-то еще называется красиво — не то «Сладкие слезы», не то «Слезы и грезы»… Ирочка, ну вспомни, пожалуйста, я вчера весь вечер читала, а там конца нет, а очень хочется узнать, чем дело кончилось.

Ирина даже не похолодела, а заледенела от ужаса. То, что кто-то мог прочесть ее файл, ей просто в голову не приходило. Оля тем временем трещала дальше:

— Ладно, я к тебе сегодня приеду, ты мне расскажешь, ты пока повспоминай, ладно? Или давай вместе посмотрим, я компьютер привезу, может, вспомнишь, а? Ой, ладно, меня зовут. Пока, до вечера.

Теперь Ира точно знала, что значит «мешком по голове стукнутая». Она на полном автопилоте вышла из комнаты и отправилась в курилку. Открыла окно, уселась на подоконник. Влетели девчонки-маркетологи, защебетали. Ирина стрельнула сигарету и курила, задумчиво пуская дым в окно. Первый и последний раз до этого случая она курила в десятом классе.

Мыслей не было, были какие-то обрывки мыслей, но они почему-то не укладывались в голове, а плавали вокруг нее, иногда слегка ее (голову) задевая. Ира достала мобильник.

— Оля, да это я. Я по поводу «Сладких грез».

— Да. Ты вспомнила, откуда его взяла?

— Почти. Слушай, а тебе понравилось?

— Еще бы! Я ж говорю, читала запоем, но там конца нет.

— А что тебе понравилось?

— Да много чего. Герои живые, написано хорошо. Скачай конец, я тебя очень прошу. Я уже девчонкам пообещала дать почитать.

— Привези ноутбук, будет тебе конец.

Ирина повесила трубку и вдруг почувствовала, как от самых пяток к горлу что-то поднимается. Причем поднимается так стремительно, что от этого даже немножко жутко. Хотелось скакать, петь, орать и смеяться одновременно.

Не зная, что с собой делать и куда эту неожиданную энергию засунуть, Ира залезла на подоконник с ногами, подставила лицо солнышку и замерла от блаженства.

— Ирочка, ты помнишь, что у нас пятый этаж?

В курилку вошли трое менеджеров во главе с Юрием. Юра озабоченно ее рассматривал.

— Ты зачем туда залезла?

— Не знаю, — Ирина расхохоталась. — Позагорать захотелось.

— Слезай!

— Лови!

С подоконника Ирина сиганула прямо в объятия Юры, тот слегка закачался, но удержал, не отрывая от нее удивленных глаз.

— Да ты сегодня просто красавица.

— Да, я красавица! — Ирина веселилась от души и останавливаться не собиралась. — А ты говоришь «секс без глупостей»! Мужики, разве бывает секс без глупостей? По-моему, секс из одних глупостей и состоит.

Ирина разошлась не на шутку, что-то у нее внутри пузырилось и кипело, фонтанами вырываясь на поверхность. Она принялась выплясывать вокруг Юрия, как вокруг шеста при стриптизе.

Мужики вокруг изображали скульптурную группу «Обалдевшие мальчики».

— Вот это глупость? — Ира сняла кофту и повесила на рядом стоящего.

— А вот это глупость? — Ирина сняла с себя воображаемую майку.

— А вот это, знаешь какая глупость? — воображаемый лифчик вылетел в окно.

У Юрия нехорошо засветились глаза.

— А сейчас будет самая главная глупость, — Ира остановилась и впилась губами в Юрины губы.

Поцелуй ее не потряс. Было приятно ощущать свое превосходство, было приятно, что у Юрочки совершенно очевидно едет крыша, было приятно, что еще чуть-чуть — и он просто перестанет себя контролировать, что сейчас он весь в ее власти. Но и только.

Когда поцелуй закончился, оказалось, что в курилке, кроме них, уже никого нет. Ире сразу стало ужасно скучно.

— Ладно, Юрочка, я пошла. Счастливо оставаться.

— Куда? — Юра сипел, как после десяти порций мороженного.

— Домой.

— Я тебя отвезу.

— Нет.

— Ира, стой. Я тебя сейчас никуда не пущу.

— Юра, нет. Я не хочу тебя. Я не хочу просто секса. Я достойна большего.

И ушла с гордо поднятой головой. Она промчалась по милому, обжитому офису. Даже запах у него был не офисный — домашний. Ира не удержалась и на бегу погладила серый пластик. А как только зашла за угол, дальше поскакала на одной ножке.


Вечером отвлечь Олю от совместного лазания по сети с якобы поиском «Сладких грез» не составило никакого труда. Буквально пара наводящих вопросов про Пусика, и часа полтора Ира могла расслабленно кивать и поддакивать — речь собеседницы лилась плавно и непринужденно. В десять Пусик загрузил вещи, и увез свою вновь обретенную жену в ночь. В квартире у Ирины стало заметно просторнее, а ноутбук занял свое привычное место на столе. Предвкушая удовольствие, Ирина уселась за компьютер.


Месяц спустя… | Как кошка с собакой | Грезы