home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Дорожные заботы

В зверином эшелоне, если вы помните, кроме капризных и слишком больших для путешествия по железной дороге жирафа и бегемота, были ещё верблюды и маленькие лоси. Их всех называли одним именем — «бемби». Так вот, с этими бемби и верблюдами дело обстояло проще простого. Лосята покорно втиснулись в кассеты — узкие и высокие ящики, где ни сесть, ни лечь, ни повернуться. Да, вот так, зажатыми со всех сторон, они проехали больше тысячи километров и только глаза бемби, большие и очень грустные, говорили о том, как тяжело далось им это путешествие. Забегая чуть вперёд, я скажу, что в Берлине, когда лосят вывели из кассет, все они опустились на землю: за долгое путешествие ноги у них затекли и сразу же подогнулись. Однако не огорчайтесь. Прошло полчаса, час — и все бемби, один за другим, медленно поднялись, тут же на грузовом дворе товарной станции сделали разминку, с аппетитом поели и отправились в необычное для них путешествие по улицам Берлина.

Итак, лосята, а ещё в большей степени верблюды оказались совсем нетребовательными пассажирами. У верблюда ведь есть большой запас еды и воды в собственном горбе. Он, корабль пустыни, долго может не есть и не пить.

Звери на улице

Но с бегемотом пришлось повозиться. Его в кассету не воткнёшь. И вообще, какая там кассета, когда этот ещё подросток — бегемот весил две с половиной тонны. Для него была приготовлена специальная дорожная клетка, конечно, тоже тесная, как футляр. Пытались его туда заманить и так и эдак — не идёт, и всё тут. Попробуй сдвинь с места две с половиной тонны на коротких и толстых ногах. Недаром говорят:

Ох, нелёгкая это работа —

Из болота тащить бегемота!

Егор Исаевич решил использовать бегемотью слабость — прожорливость. Ничего не скажешь, больше всего любит эта зверюга поесть. Вот и положили в дорожную клетку кипу свежего пахучего сена, а поверху этот салат для бегемота украсили ещё разноцветными овощами — морковкой, брюквой и свёклой. Заманчиво получилось и очень уж аппетитно. Можно предположить, что сердце бегемота дрогнуло, и он, медленно перебирая ногами-тумбами, втиснулся в клетку-футляр. Мгновение — и за ним захлопнулась подъёмная решётка — шибер.

Можно ехать?

Ничуть не бывало.

Пронёс по воздуху трёхтонный подъёмник дорожную клетку с бегемотом, втащили её в вагон, а затем туда же стали вкатывать бочки. Четыре бочки огромные, а пятая поменьше. Бочки поставили на попа и откупорили. В четырёх была вода, в пятой — вазелин.

Тронулся поезд, и Егор Исаевич зачерпнул ведром из бочки, обдал бегемота водой.

Как же тот отфыркивался и раскрывал пасть, выражая этим свой восторг!

Ещё и ещё ведро. Теперь бегемот морщил кожу, собирал её в складки и отряхивался. Вода не задерживалась на бегемотовой коже — она стекала с неё как по маслу. И впрямь бегемот был покрыт жиром. Ведь и мы смазываем иногда кожу жиром, чтобы она не потрескалась от загара или от большой сухости. Так же поступил Егор Исаевич с бегемотом. Окатив его водой, он зачерпнул деревянной лопаточкой вазелин и принялся растирать чёрную блестящую спину. А бегемот при этом вертелся, будто и не было в нём этих тонн веса. Он подставлял то один бок, то другой, перебирал своими короткими ножками и, если бы мог выразить свои чувства словами, наверно, сказал бы: «Спасибо, Егор Исаевич. Эта процедура мне очень-очень по душе».

Да, у проводника дорогой со своими пассажирами много работы: накорми и убери, убери и накорми. И спят-то звери не обязательно ночью, а когда им вздумается. Проводнику же круглые сутки с ними забота. Но в тот раз пассажиры были особенно беспокойные: бегемота надо было то и дело мыть, а в жирафовом вагоне взбираться на лесенку-стремянку, чтобы кормить длинношеего путешественника.

Что же до лосят, то они смирно стояли в своих узких ящиках, жевали корм и отфыркивались, когда наедались и хотели сказать проводнику, что хватит их кормить.

Половина трудного путешествия осталась уже позади, когда на границе ГДР железнодорожники вдруг отцепили вагон с жирафом. Почему это случилось, мы уже знаем: путепроводом снесло бы голову жирафу. Ведь стеклянный колпак был намного выше трубы паровоза, а над трубой этой путепровод нависал всего лишь в полуметре.

Ну что, отправлять жирафа от границы до Берлина пешком? Не дойдёт. — Вернуть обратно? Нет, это было не в характере Егора Исаевича.

А тут, как назло, бегемот начал нервничать. Души душами, а всё ж таки это не бассейн. Ещё два-три дня, и это толстокожее, но очень уязвимое животное погибнет.

Проводник это понимал и потому дорожил каждым часом. Немецким железнодорожникам он сказал:

— У меня одна только просьба: подцепите к вагону с жирафом открытую платформу.

— А путепровод? Его же выше не поднимешь.

— Знаю.

— Не было бы беды?

— Не будет. У меня нет ни минуты. Бегемот нервничает. Надо торопиться.

И немецкие железнодорожники сделали всё быстро: состав расцепили, за жирафовым вагоном пошла открытая платформа. Когда же поезд остановился перед путепроводом, Егор Исаевич влез на крышу вагона, отвинтил прозрачный колпак, уложил его на платформу и вошёл к жирафу.

— Ну, брат, придётся тебе поклониться. Ничего не поделаешь. Для тебя это лучше, чем потерять голову.

На длинную жирафью шею накинули цепь и медленно стали пригибать маленькую его голову к полу вагона. А затем цепь эту приковали к полу.

Приятно ли это было жирафу? Конечно, нет. Он так и норовил лягнуть Егора Исаевича. К счастью, это ему не удалось. А Егор Исаевич работал в темпе пожарного в горящем доме. Он предупредил железнодорожников, что жирафу больно, что каждая минута дорога, как во время хирургической операции.

Как только приковали голову жирафа к полу, раздался свисток кондуктора, затем гуднул паровоз, звякнули буфера, и поезд пошёл под путепровод.

Всё это время Егор Исаевич стоял на коленях у склонённой головы жирафа.

— Потерпи, дружок, — говорил он и гладил жирафа между рожками, — в дороге что не бывает. Вот и путепровод над нами. Слышишь? Сейчас я тебя раскую.

Казалось, жираф понимал, что говорит ему Егор Исаевич. Он покорно смотрел в пол вагона, подушка на шее давила мягко — цепи жираф не чувствовал и теперь не брыкался, терпеливо ожидая, когда его раскрепостят. Как только прошли под путепроводом, проводник снял цепь, и жираф снова поднял свою гордую голову, просунув её в отверстие вагона. Он увидел небо, далёкие пути, светофоры и, наверно, подумал, что жить хорошо. А там его накрыли прозрачным колпаком, который везли следом за вагоном с жирафом на открытой платформе. Жираф покрутил своей маленькой головой в стеклянном колпаке, и его повезли дальше, в Берлин.

Да, это было одно из самых трудных путешествий Егора Исаевича. Когда поезд со зверями пришёл в Берлин, ему хотелось только одного: спать. Но Егор Исаевич не изменил раз и навсегда заведённому порядку. Как только беспокойные пассажиры были приняты, он помылся, побрился и поехал в Трептов-парк. Здесь-то и произошла у него встреча со Славиком. Но, прежде чем рассказать об этой встрече, надо вернуться в Московский цирк к Славику, которого мы оставили с униформисткой тётей Лизой.


Мишка валдайский | Звери на улице | Медведь-водитель