home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



УНИЧТОЖЕНИЕ КУЛАЧЕСТВА КАК КЛАССА

Все политические деятели и историки с советских времен и до настоящего времени старательно уходят от ответа на естественный и простой вопрос: откуда, каким образом и с чьей подачи в России появилась модель колхоза, положенная в основу государственной сельскохозяйственной политики? И не просто уходят от ответа, а делают все, чтобы такой неудобный вопрос и не задавался. Стратегия решения аграрной проблемы была сформулирована на XV съезде ВКП(б) Я.А. Яковлевым (Эпштейном): «Из трех теоретически мыслимых путей развития крестьянского хозяйства (рост кулацкого крупного хозяйства, гниение мелкого хозяйства, создание крупного хозяйства на кооперативной основе) единственно мыслимым путем развития в наших условиях является третий путь. Первый путь мыслим только в результате победы контрреволюции. Второй путь был бы предпосылкой контрреволюции. Только третий путь есть путь действительного движения к социализму».

7 декабря 1929 г. был образован наркомат земледелия, наркомом был назначен Эпштейн, возглавивший комиссию Политбюро по вопросам социалистической реконструкции сельского хозяйства. Эта комиссия и должна была рекомендовать модель «крупного кооперативного хозяйства». Под руководством Я.А. Эпштейна и руководителя Аграрного института марксиста-аграрника JI.H. Крицмана комиссия изучила опыт работы разных типов сельскохозяйственных кооперативов. В 20-е гг. такой опыт был обобщен в нескольких крупных трудах, изданных в Германии, Англии и других странах. Так вот, марксисты — недоучившийся в политехническом институте Эпштейн и химик Крицман — самыми эффективными для условий России признали кооперативы типа кибуцев, модель которых была разработана и опробована в начале века Всемирной сионистской организацией. Кибуц (от евр. квуца — «группа») — сельскохозяйственная коммуна в Израиле, характеризующаяся общностью имущества и равенством в труде и потреблении, социальных услугах и отказе от наемного труда. В основе создания кибуцев лежит сочетание идей европейских социалистов-утопистов с социально-этическими идеалами библейских пророков. Программу создания кибуцев в Палестине возглавлял ученый из Германии видный сионист А. Руппин, который описал ее в книге, вышедшей в Лондоне в 1926 г. Программа пыталась реализовать одну из главных целей сионизма — переход евреев к производительному труду. Ее финансирование осуществлялось Рокфеллером.

Создание кибуцев явилось самобытным и важным социальным явлением. Это, по существу, была попытка организации нового образа жизни. Программа была рассчитана на колонистов-горожан. Это были эмигранты — евреи из малых городов и местечек Польши, Украины, Белоруссии, России с мироощущением жителей небольшого города. Программа соответствовала их культурным стереотипам. Они не собирались ни создавать крестьянских подворий, ни заводить скот. Обобществление в кибуцах было доведено до высшей степени. Членам кибуцев не разрешалось иметь никакой собственности, даже обедать дома им было запрещено.

Первое поселение было организовано в 1909 г., и к концу Первой мировой войны было создано восемь кибуцев, в которых работало 200— 250 человек. За годы британского правления на территории Палестины число кибуцев возросло до 176, а их население насчитывало 47,4 тыс. человек (около 23 тыс. членов). Строительство кибуцев активизировалось после Второй мировой войны. Они показали себя как весьма эффективный производственный уклад и остаются таковыми вплоть до настоящего времени. Так, в 2001 г. в Израиле было 267 кибуцев, в которых проживало 116 тыс. человек, в том числе 69 тыс. трудоспособных. В их распоряжении было 38 % земель, и они производили 39 % сельскохозяйственной продукции. В еврейском населении Израиля жители кибуцев составляли около 3 % (до основания государства — 7 %).

На первом этапе коллективизации, используя опыт кибуцев, российских крестьян «организовывали в коммуны» с обобществлением всего имущества, включая весь инвентарь, птицу и мелкий скот. Не желая отдавать имущество и скот в колхозы и опасаясь репрессий, которым подверглись зажиточные крестьяне, люди резали скот и сокращали посевы. Другой, более рациональный путь развития сельского хозяйства предлагал видный ученый-аграрник, доктор наук, профессор Петровской сельскохозяйственной академии, директор НИИ сельскохозяйственной экономики Александр Васильевич Чаянов. Еще в 1919 г. вышел в свет один из основных научных трудов Чаянова — книга «Основные идеи и формы организации крестьянской кооперации», где он писал: «...не разрушая тех сторон хозяйства, где мелкое семейное производство было технически удобнее крупного... выделить и организовать в крупнейшие кооперативные предприятия те отрасли, в которых это укрупнение давало заметный положительный эффект». Этот процесс Чаянов назвал «кооперативной коллективизацией». Он отрицал «коммунизацию производства» в сельском хозяйстве, указывая на такие труднейшие проблемы, как «стимуляция работы», «организация труда» и «хозяйствующая воля», т. е. управление. Чаянов полагал, что основой аграрного строительства должно стать кооперативное крестьянское хозяйство. Не сомневаясь в преимуществах крупного хозяйства перед мелким в промышленности, Чаянов считал, что высокая степень концентрации сельскохозяйственного производства нерентабельна, и делал вывод о желательности мелкого и среднего крестьянского хозяйства.

Взгляды Чаянова и его школы были объявлены антимарксистскими; в вину ученому вменялись желание сохранения индивидуального крестьянского хозяйства, недооценка роли пролетариата, защита интересов кулачества. С развертыванием сталинской «революции сверху» в 1928—1929 гг. нарастала волна идеологической и политической критики в адрес Чаянова. Его обвиняли в «защите интересов кулачества» и «протаскивании буржуазных аграрных теорий». На Конференции аграрни-ков-марксистов (20—29 декабря 1929 г.) «чаяновщина» была объявлена «агентурой» империализма, находящейся в связи с «правым уклоном» в ВКП(б). Выступивший на конференции И.В. Сталин обрушился на Чаянова. В частности, он сказал: «Непонятно только, почему антинаучные теории “советских” экономистов типа Чаяновых должны иметь свободное хождение в нашей печати» (53).

В июле 1930 г. Чаянов был арестован и осужден по сфабрикованному делу «Трудовой крестьянской партии», а 3 октября 1937 г. вновь судим Особым совещанием при НКВД СССР и в тот же день расстрелян. Реабилитирован. Известно, что отправной точкой коллективизации явилась статья Сталина в «Правде» «Год великого перелома» от 7 ноября 1929 г. Однако хребет российскому крестьянству начали ломать гораздо раньше. Декрет от 9 мая 1918 г. объявлял всех, имевших излишек хлеба и не заявивших о нем в недельный срок, «врагами народа», которые подлежали революционному суду и тюремному заключению на срок не менее 10 лет, конфискации хлеба и имущества. Тем, кто доносил на «врагов народа», полагалась половина стоимости не заявленного к сдаче хлеба.

Еще 8 ноября 1918 г., на совещании делегатов комитетов бедноты, В.И. Ленин заявляет о решительной линии по ликвидации кулачества: «...если кулак останется нетронутым, если мироедов мы не победим, то неминуемо будет опять царь и капиталист». Уже тогда отметил свое начало «великий крестовый поход против спекулянтов хлебом, кулаков, мироедов, ...последний и решительный бой всем кулакам-эксплу-ататорам». В мае—июне 1918 г., после создания продармии, Декретом от 11 июля «Об организации деревенской бедноты» «повсеместно учреждаются волостные и сельские комитеты деревенской бедноты», в одну из задач которых входит «оказание содействия местным продовольственным органам в изъятии хлебных излишков из рук кулаков и богатеев». В качестве поощрения «сельским пролетариям» выделялась часть изъятого хлеба. 6 августа выходит Декрет «Об организации специальных уборочных и уборочно-реквизиционных отрядов». Каждый такой отряд должен состоять не менее чем из 75 человек и иметь 2—3 пулемета. При помощи их Советское правительство планировало обеспечить уборку урожая озимых, засеянных кулаками и помещиками осенью 1917 г. На вооруженное насилие деревня, наводненная вернувшимися с фронта солдатами, ответила вооруженным сопротивлением и целым рядом восстаний. За полтора месяца до нового урожая 1918 г. продотряды «добыли» более 2 млн пудов хлеба, оплатив его жизнями более 4100 коммунистов, рабочих и бедняков. За десятилетие, с 1917 по 1927 г., было экспроприировано 1,3—1,4 миллиона крестьянских и около 900 тыс. казачьих хозяйств, а спустя пять лет, к 1932 г., еще 4 миллиона хозяйств с 18—19 миллионами душ.

Перестройка сельского хозяйства в России, к сожалению, началась не по Чаянову. Ноябрьский (1929) пленум ЦК ВКП(б) принял постановление «Об итогах и дальнейших задачах колхозного строительства», в котором отметил, что в стране начато широкомасштабное социалистическое переустройство деревни и строительство крупного социалистического земледелия. В постановлении было указано на необходимость перехода к сплошной коллективизации. На пленуме было принято решение направить в колхозы на постоянную работу 25 тыс. городских рабочих для «руководства созданными колхозами и совхозами» (фактически их было более 73 тыс.). 15 января 1930 г. Политбюро ЦК ВКП(б) образовало комиссию из 21 человека во главе с В.М. Молотовым, которая должна была предложить конкретные меры по отношению к кулачеству в районах сплошной коллективизации. В состав комиссии вошли Я.А. Яковлев (Эпштейн), И.Д. Кабаков, Н.В. Крыленко, С.С. Одинцов, секретари партийных комитетов ведущих регионов страны — С.В. Косиор, М.М. Хатаевич, Б.П. Шеболдаев, И.М. Варейкис, С.А. Бергавинов. Эта комиссия и разработала меры «по ликвидации кулачества как класса».

Комиссией в Политбюро ЦК ВКП(б) был представлен проект постановления «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». 30 января 1930 г. проект был утвержден Политбюро и передан по телеграфу всем местным партийным органам. Комиссией «кулаки» были разделены на три категории: 1 -я — контрреволюционный актив: кулаки, активно противодействующие организации колхозов, бегущие с постоянного места жительства и переходящие на нелегальное положение; 2-я — наиболее богатые местные кулацкие авторитеты, являющиеся оплотом антисоветского актива; 3-я — остальные кулаки.

2 февраля 1930 г. был издан приказ ОГПУ СССР № 44/21. В нем говорилось, что «в целях наиболее организованного проведения ликвидации кулачества как класса и решительного подавления всяких попыток противодействия со стороны кулаков мероприятиям Советской власти по социалистической реконструкции сельского хозяйства — в первую очередь в районах сплошной коллективизации — в самое ближайшее время кулаку, особенно его богатой и активной контрреволюционной части, должен быть нанесен сокрушительный удар». Приказ предусматривал: немедленную ликвидациию «контрреволюционного кулацкого актива», особенно «кадров действующих контрреволюционных и повстанческих организаций и группировок» и «наиболее злостных, махровых одиночек». Эти люди были отнесены к «первой категории» и подлежали расстрелу. Массовому выселению в отдаленные северные районы СССР подлежали наиболее богатые кулаки, «местные кулацкие авторитеты», «кулацкий антисоветский актив», «все кулацкие кадры, из которых формируется контрреволюционный актив», «церковники и сектанты» и их семейства — вторая категория. Все их имущество подлежало конфискации. Остальные «кулаки» были отнесены к третьей категории. Их имущество конфисковывалось, но выселению они не подлежали.

Основными «погонялами» при «нанесении сокрушительного удара» по крестьянству и «переломе» его хребта были Джугашвили-Сталин, Каганович, Скрябин-Молотов, Эпштейн-Яковлев, Калинин, Бубнов, Бауман, Каминский, Жданов, Киров, Андреев, Эйхе, Хатаевич, Ше-болдаев, Варейкис, Шая Голощекин, Постышев, Чубарь, Гай и Ягода. Подручными Ягоды как главы ОГПУ на местах, так называемыми полномочными представителями, были: Фредберг на Северном Кавказе, Пилер, Круковский и Солоницын в Средней Азии, Пуркис в Закавказье, Заковский-Штубиц в Западной Сибири, Дерибас на Дальнем Востоке, Золин в Казахстане, Райберг, Каспере, Преображенский на Севере, Со-колинский, Балицкий и Карлсон на Украине, Блат на Западе, Реденс в Центре, Драбкин, Литвин и Шапиро на Северо-Западе, Райский на Урале и многие другие. Области и районы соревновались между собой за высокий процент коллективизации. Для ускорения применялись репрессивные меры, которые Сталин позднее (в марте 1930) подверг критике в статье «Головокружение от успехов». А пока в списки кулаков мог попасть практически любой крестьянин.

Для обеспечения ускоренных темпов коллективизации репрессии применялись не только к кулакам и середнякам, но нередко и к беднякам — «подкулачникам», «уличенным» в прокулацких и антиколхозных действиях. Для принуждения крестьян к вступлению в колхоз широко применялась угроза раскулачиванием. В многочисленных работах и воспоминаниях очевидцев приводятся факты, когда под угрозой раскулачивания крестьяне были вынуждены вступать в колхозы. Очевидец сообщал о подходе к раскулачиванию следующее: «Дом хороший, давай раскулачивать. Выносят из дома все, вплоть до того, что с ребят снимают обувь и выгоняют на улицу... Вопли женщин, плач детей, разбазаривание имущества, отсутствие учета — все это создавало картину ночного грабежа...»

В литературе приводятся многочисленные факты «перегибов» при раскулачивании. При изучении документов тех лет создается впечатление, что процесс коллективизации состоял из одних перегибов. Вот навскидку несколько фактов. Так, обком ВЛКСМ Центральной Черноземной области отмечает: «Был допущен целый ряд таких вещей, которые дискредитировали идею коллективизации, были случаи, когда комсомольцы отбирали сапоги, тулуп, шапку у кулака, выходили на улицу, одевали все это и чувствовали себя на высоте положения. Были случаи, когда отнимали все вплоть до сапог, а такие крупные вещи, как мельницу, крупные средства производства оставались в стороне. Были случаи мародерства, когда люди дискредитировали себя, забирая такие вещи, которые нам не нужны». Борисоглебские комсомольцы в процессе раскулачивания ликвидировали несколько батрацких хозяйств за то, что дочери хозяев вышли замуж за кулацких сыновей. Среди «перегибов» со стороны проводящих раскулачивание комсомольцев встречались и формы особой жестокости, что следует из действий кирсановских комсомольцев, на общем собрании принявших решение о расстреле 30 кулаков (54). Правда, неизвестно, сами ли комсомольцы привели приговор в исполнение или передали кулаков для «исполнения» в ОГПУ.

Газета «Правда Севера» сообщала о раскулачивании середняков следующее: «В Чебоксарском районе “сгоряча” раскулачили несколько середняков и даже бедняков. Раскулачивание происходило без участия бедняцко-середняцкого схода и при игнорировании сельсовета. Это раскулачивание кончилось тем, что один из раскулаченных середняков в Чебоксарском районе наложил на себя руки». Об аналогичных нарушениях сообщает и газета «Рабочий край»: «Вместе с кулаками страдают и середняцкие хозяйства. В деревне Власове вынесено постановление — взять на учет имущество не только кулаков, но и середняков. В четырех сельсоветах проводились опись, обыск и конфискация имущества у крестьян, имеющих только по одной лошади и по одной корове, никогда не пользовавшихся наемным трудом и не лишенных избирательных прав».

Так происходило по всей стране. Для обеспечения более эффективной борьбы с кулачеством и расхитителями социалистической собственности по инициативе И.В. Сталина было принято Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности», получившее в народе названия «закон о трех колосках», а также закон «семь восьмых», «закон от седьмого-вось-мого», указ «7—8».

За хищение колхозного и кооперативного имущества, хищение грузов на железнодорожном и водном транспорте закон предусматривал расстрел с конфискацией имущества, который при смягчающих обстоятельствах мог быть заменен на лишение свободы на срок не менее 10 лет с конфискацией имущества. В качестве меры судебной репрессии по делам об охране колхозов и колхозников от насилий и угроз со стороны «кулацких элементов» предусматривалось лишение свободы на срок от 5 до 10 лет. Осужденные по этому закону не подлежали амнистии. Закон подписали Калинин, Молотов и Енукидзе. По этому закону на срок не менее пяти лет осуждались крестьяне даже за кочан капусты, срезанный на колхозном поле. Название «закон о колосках» он получил из-за того, что по нему часто осуждались крестьяне за срез неспелых колосков на полях, и даже за сбор оставшихся на поле после уборки колосьев. Всего, по некоторым сведениям, по закону за 1932—1939 гг. было осуждено 183 000 человек.

Коллективизация привела к голоду. Голодом была охвачена территория около 1,5 млн км 2с населением в 65,9 млн человек. Наиболее сильным был голод в районах, которые в дореволюционное время были наиболее богатыми по количеству производимого хлеба и где был наиболее высок процент коллективизации крестьянского хозяйства. Согласно исследованиям доктора исторических наук В. Кашина, в ряде регионов РСФСР и, в частности, в Поволжье массовый голод был создан искусственно и возник «не из-за сплошной коллективизации, а в результате принудительных сталинских хлебозаготовок». Данное мнение подтверждают очевидцы событий, говоря о причинах трагедии: «Голод был потому, что хлеб сдали», «весь, до зерна, под метелку государству вывезли», «хлебозаготовками нас мучили», «продразверстка была, весь хлеб отняли». Села были ослаблены раскулачиванием и массовой коллективизацией, лишившись тысяч репрессированных хлеборобов-единоличников. В Поволжье комиссия ЦК ВКП(б) по вопросам хлебозаготовок во главе с секретарем ЦК партии П.П. Постышевым постановила изъять запасы хлеба у единоличников и хлеб, заработанный работниками колхозов. Под угрозой репрессий председатели колхозов и руководители сельских администраций были вынуждены сдать практически весь произведенный и имеющийся в запасе хлеб. Это лишило регион запасов продовольствия и привело к массовому голоду. Аналогичные меры были приняты В.М. Молотовым и Л.М. Кагановичем на Украине и Северном Кавказе, что вызвало соответствующие последствия— голод и массовую смертность среди населения. Несмотря на наступающий голод, продолжался экспорт зерна. В годы коллективизации было вывезено зерновых за рубеж (миллионов тонн): в 1930 г.— 4,8; в 1931 г. — 5,1; в 1932 г. - 1,8; в 1933 г. - 1,8; в 1934 г. - 0,8; в 1935 г. - 1,6 (55).

Крестьяне, сопротивлявшиеся изъятию хлеба, подвергались репрессиям. Вот как их описывает Михаил Шолохов в письме к Сталину от 4 апреля 1933 г. «...Но выселение — это еще не самое главное. Вот перечисление способов, при помощи которых добыто 593 т хлеба: 1. Массовые избиения колхозников и единоличников. 2. Сажание “в холодную”. “Есть яма?” — “Нет”. — “Ступай, садись в амбар!” Колхозника раздевают до белья и босого сажают в амбар или сарай. Время действия — январь, февраль; часто в амбары сажали целыми бригадами. 3. В Ващаевском колхозе колхозницам обливали ноги и подолы юбок керосином, зажигали, а потом тушили: “Скажешь, где яма! Опять подожгу!” В этом же колхозе допрашиваемую клали в яму, до половины зарывали и продолжали допрос. 4. В Наполовском колхозе уполномоченный РК, кандидат в члены бюро РК Плоткин при допросе заставлял садиться на раскаленную лежанку. Посаженный кричал, что не может сидеть, — горячо; тогда под него лили из кружки воду, а потом “прохладиться” выводили на мороз и запирали в амбар. Из амбара — снова на плиту и снова допрашивают. Он же (Плоткин) заставлял одного единоличника стреляться. Дал в руки наган и приказал: “Стреляйся, а нет — сам застрелю!” Тот начал спускать курок, не зная того, что наган разряженный, и, когда щелкнул боек, упал в обмороке. 5. В Варваринском колхозе секретарь ячейки Аникеев на бригадном собрании заставил всю бригаду (мужчин и женщин, курящих и некурящих) курить махорку, а потом бросил на горячую плиту стручок красного перца (горчицы) и приказал не выходить из помещения. Этот же Аникеев и ряд работников агитколонны, командиром коей был кандидат в члены бюро РК Пашинский, при допросах в штабе колонны принуждали колхозников пить в огромном количестве воду, смешанную с салом, с пшеницей и с керосином. 6. В Лебяженском колхозе ставили к стенке и стреляли мимо головы допрашиваемого из дробовиков. 7. Там же: закатывали в рядно и топтали ногами. 8. В Архиповском колхозе двух колхозниц, Фомину и Краснову, после ночного допроса вывезли за три километра в степь, раздели на снегу догола и пустили, приказав бежать к хутору рысью. 9. В Чукаринском колхозе секретарь ячейки Богомолов подобрал 8 человек демобилизованных красноармейцев, с которыми приезжал к колхознику, подозреваемому в краже, во двор ночью; после короткого опроса выводил на гумно или в леваду, строил свою бригаду и командовал “огонь” по связанному колхознику. Если устрашенный инсценировкой расстрела не признавался, то его, избивая, бросали в сани, вывозили в степь, били по дороге прикладами винтовок и, вывезя в степь, снова ставили и снова проделывали процедуру, предшествующую расстрелу. 9. (Нумерация нарушена Шолоховым. — В.И.) В Кружилинском колхозе уполномоченный РК Ковтун на собрании 6-й бригады спрашивает у колхозника: “Где хлеб зарыл?” — “Не зарывал, товарищ!” — “Не зарывал? А ну, высовывай язык! Стой так!” Шестьдесят взрослых людей, советских граждан, по приказу уполномоченного по очереди высовывают языки и стоят так, истекая слюной, пока уполномоченный в течение часа произносит обличающую речь. Такую же штуку проделал Ковтун и в 7-й и в 8-й бригадах с той только разницей, что в тех бригадах он помимо высовывания языков заставлял еще становиться на колени. 10. В Затонском колхозе работник агитко-лонны избивал допрашиваемых шашкой. В этом же колхозе издевались над семьями красноармейцев, раскрывая крыши домов, разваливая печи, понуждая женщин к сожительству. 11. В Солонцовском колхозе в помещение комсода внесли человеческий труп, положили его на стол и в этой же комнате допрашивает колхозников, угрожая расстрелом. 12. В Верхне-Чирском колхозе комсодчики ставили допрашиваемых босыми ногами на горячую плиту, а потом избивали и выводили босых же на мороз. 13. В Колундаевском колхозе разутых до боса колхозников заставляли по три часа бегать по снегу. Обмороженных привезли в Базковскую больницу. 14. Там же: допрашиваемому колхознику надевали на голову табурет, сверху прикрывали шубой, били и допрашивали. 15. В Базковском колхозе при допросе раздевали, полуголых отпускали домой, с подцороги возвращали, и так по нескольку раз. 16. Уполномоченный РО ОГПУ Яковлев с оперативной группой проводил в Верхне-Чирском колхозе собрание. Школу топили до одурения. Раздеваться не приказывали. Рядом имели “прохладную” комнату, куда выводили с собрания для “индивидуальной обработки”. Проводившие собрание сменялись, их было 5 человек, но колхозники были одни и те же... Собрание длилось без перерыва более суток. Примеры эти можно бесконечно умножить. Это — не отдельные случаи загибов, это — узаконенный в районном масштабе — “метод” проведения хлебозаготовок. Об этих фактах я либо слышал от коммунистов, либо от самих колхозников, которые испытали все эти “методы” на себе и после приходили ко мне с просьбами “прописать про это в газету”. Помните ли Вы, Иосиф Виссарионович, очерк Короленко “В успокоенной деревне?”. Так вот этакое “исчезание” было проделано не над тремя заподозренными в краже у кулака крестьянами, а над десятками тысяч колхозников. Причем, как видите, с более богатым применением технических средств и с большей изощренностью. Аналогичная история происходила и в Верхне-Донском районе, где особоуполномоченным был тот же Овчинников, являющийся идейным вдохновителем этих жутких издевательств, происходивших в нашей стране и в 1933 г. Обойти молчанием то, что в течение трех месяцев творилось в Вешенском и Верхне-Донском районах, нельзя. Только на Вас надежда. Простите за многословность письма. Решил, что лучше написать Вам, нежели на таком материале создавать последнюю книгу “Поднятой целины”. С приветом М. Шолохов».

Интересен ответ вождя. И.В. Сталин — М.А. Шолохову. 6 мая 1933 г. «Дорогой товарищ Шолохов! Оба Ваши письма получены, как Вам известно. Помощь, какую требовали, оказана уже. Для разбора дела прибудет к вам, в Вешенский район, т. Шкирятов, которому — очень прошу Вас — оказать помощь. Это так. Но это не все, т. Шолохов. Дело в том, что Ваши письма производят несколько однобокое впечатление. Об этом я хочу написать Вам несколько слов. Я поблагодарил Вас за письма, так как они вскрывают болячку нашей партийно-советской работы, вскрывают то, как иногда наши работники, желая обуздать врага, бьют нечаянно по друзьям и докатываются до садизма. Но это не значит, что я во всем согласен с Вами. Вы видите одну сторону, видите неплохо. Но это только одна сторона дела. Чтобы не ошибиться в политике (Ваши письма — не беллетристика, а сплошная политика), надо обозреть, надо уметь видеть и другую сторону. А другая сторона состоит в том, что уважаемые хлеборобы вашего района (и не только вашего района) проводили “итальянку” (саботаж!) и не прочь были оставить рабочих, Красную Армию без хлеба. Тот факт, что саботаж был тихий и внешне безобидный (без крови), — этот факт не меняет того, что уважаемые хлеборобы по сути дела вели “тихую” войну с советской властью. Войну на измор, дорогой тов. Шолохов... Конечно, это обстоятельство ни в какой мере не может оправдать тех безобразий, которые были допущены, как уверяете Вы, нашими работниками. И виновные в этих безобразиях должны понести должное наказание. Но все же ясно, как божий день, что уважаемые хлеборобы не такие уж безобидные люди, как это могло бы показаться издали. Ну, всего хорошего и жму Вашу руку. Ваш И. Сталин» (56).

Как писал 13 апреля 1933 г. в газете «Файнэншл тайме» советник бывшего британского премьер-министра Ллойд Джорджа Гарет Джонс, трижды посетивший СССР в период с 1930 по 1933 г., основной причиной массового голода весной 1933 г., по его мнению, стала коллективизация сельского хозяйства, которая привела к следующим последствиям: изъятие земли у более чем двух третей российского крестьянства лишило его стимулов к труду, кроме того, в предыдущем (1932 г.) у крестьян был насильственным путем изъят практически весь собранный урожай; массовый забой крестьянами скота из-за нежелания отдавать его на колхозные фермы, массовая гибель лошадей из-за нехватки фуража, массовая гибель скота из-за эпидемий, холода и бескормицы на колхозных фермах катастрофически снизили поголовье скота по всей стране; борьба с кулачеством, в ходе которой 6—7 млн лучших работников были согнаны со своих земель, нанесла удар по трудовому потенциалу государства; увеличение экспорта продовольствия из-за снижения мировых цен на основные экспортные товары (лес, зерно, нефть, масло и т. д.).

Общие оценки числа жертв голода, вызванного насильственной коллективизацией, сделанные различными авторами, значительно различаются и доходят до 8 млн человек. Официальная оценка, изложенная 2 апреля 2008 г. в заявлении Государственной Думы РФ «Памяти жертв голода 1930-х гг. на территории СССР», подтверждает эти выводы. Согласно заключению комиссии при ГД РФ на территории Поволжья, Центральночерноземной области, Северного Кавказа, Урала, Крыма, части Западной Сибири, Казахстана, Украины и Белоруссии «от голода и болезней, связанных с недоеданием» в 1932—1933 гг. погибло около 7 млн человек, причиной чему были «репрессивные меры для обеспечения хлебозаготовок», которые «значительно усугубили тяжелые последствия неурожая 1932 г.».

Во время одной из союзнических конференций Второй мировой войны Сталин сказал Черчиллю, обратившемуся к нему с соболезнованиями по поводу огромных людских потерь СССР: «При коллективизации мы потеряли не меньше». — «Я так и думал, ведь вы имели дело с миллионами маленьких людей», — заметил Черчилль. «С десятью миллионами, — ответил Сталин. — Все это было очень скверно и трудно, но необходимо. Основная их часть была уничтожена своими батраками».

Насильственные хлебозаготовки, сопровождавшиеся массовыми арестами и разорением хозяйств, вызывали резкое сопротивление крестьян. Согласно данным, приводимым О.В. Хлевнюком, в январе 1930 г. было зарегистрировано 346 массовых выступлений, в которых приняли участие 125 тыс. человек, в феврале — 736 (220 тыс.), за первые две недели марта — 595 (около 230 тыс.), не считая Украины, где волнениями было охвачено 500 населенных пунктов. В марте 1930 г. в целом в Белоруссии, Центрально-Черноземной области, в Нижнем и Среднем Поволжье, на Северном Кавказе, в Сибири, на Урале, в Ленинградской, Московской, Западной, Иваново-Вознесенской областях, в Крыму и Средней Азии было зарегистрировано 1642 массовых крестьянских выступления, в которых приняли участие не менее 750—800 тыс. человек. На Украине в это время волнениями было охвачено уже более тысячи населенных пунктов. Не желая отдавать имущество и скот в колхозы и опасаясь репрессий, которым подверглись зажиточные крестьяне, люди резали скот и сокращали посевы (57).

По приказу ОГПУ № 44/21 от 6 февраля 1930 г. началась операция по «изъятию 60 тыс. кулаков первой категории». Уже в первый день проведения операции ОГПУ было арестовано около 16 тыс. человек, на момент 9 февраля 1930 г. были «изъяты» 25 тыс. человек. В спецсводке ОГПУ от 15 февраля 1930 г. содержатся следующие данные о проведении операции: «При ликвидации кулаков как класса “изъято” в массовых операциях и при индивидуальных чистках 64 589 человек, из них в ходе подготовительных операций (1-й категории) — 52 166 человек, а в ходе массовых операций — 12 423 человека». Согласно отчетам ОГПУ по состоянию на 1 октября 1930 г.: «За первый период раскулачивания до 15 апреля 1930 г. “по первой категории” было арестовано 140 724 человека, из них кулаков — 79 330, церковников — 5028, бывших помещиков и фабрикантов — 4405, антисоветских элементов — 51 961 человек. За второй период раскулачивания, с 15 апреля 1930 г. по 1 октября 1930 г., арестованы 142 993 человека, кулаков — 45 559 и 97 434 антисоветчика». В 1931 г. «за один только январь... зафиксировано 36 698 арестованных», причем «подавляющее большинство — кулацко-белогвардейские контрреволюционеры». Всего в 1929—1932 гг. раскулачено около 4 миллионов семей. В ссылку направлено около 2 миллионов человек, из них умерли 389 521 человек.

Отдел центральной регистратуры ОГПУ в справке о выселении кулаков с начала 1930 г. до 30 сентября 1931 г. число «спецпереселенцев» определял в 517 665 семей с населением в 2 437 062 человека. За 1932—1940 гг. в спецпоселения прибыло еще 489 822 раскулаченных. Согласно секретной справке, подготовленной в 1934 г. оперативно-учетным отделом ОГПУ, около 90 тыс. кулаков погибли в пути следования и еще 300 тыс. умерли от недоедания и болезней в местах ссылки. (Смертность среди переселенных в 1932 г. была 6,8 %, а в 1933 г. — 13,3.) Тяжелые условия жизни спецпоселенцев вынуждали их совершать побеги. В1932—1940 гг. число «беглых кулаков» составило 629 042 человека, из них пойманы и возвращены — 235 120 человек. Косени 1932 г. в колхозах состояло 62,4 % крестьянских хозяйств и было объявлено, что сплошная коллективизация в основном завершена.

Процесс коллективизации в 1931—1932 гг. привел к катастрофическим последствиям. Сборы зерна в 1933 г. сократились до 68,4 млн т. против 83,5 млн тв 1930 г. Поголовье коров и лошадей сократилось вдвое, овец — втрое. От голода и болезней погибли 7 миллионов человек. Последствия коллективизации для России оказались более страшными, чем татаро-монгольское иго. Был разрушен традиционный вековой уклад жизни, питающий национальную культуру, уничтожены физически носители народной культуры, хранители национальных и религиозных традиций. Уничтожена наиболее активная часть сельского населения — первые представители российского фермерства, появившиеся в результате реформы Петра Аркадьевича Столыпина. В катастрофических результатах коллективизации, естественно, виновными оказались враги народа. В декабре 1932 г. началась чистка партии и Наркомзема СССР, в декабре 1932 — январе 1933 г. была выявлена «вредительская контрреволюционная организация, проводившая шпионскую и вредительскую деятельность в сельском хозяйстве», — так называемая «Группа Конрада (зам. наркома Наркомзема СССР) —Вольфа (зам.наркома Нарком-совхозов) —Коварского (зам.председателя Трактороцентра)» и других. Члены этой организации Коллегией ОГПУ 11 марта 1933 г. приговорены к расстрелу и 12 марта расстреляны. Реабилитированы. Идеолог и организатор колхозов — нарком земледелия Я.А. Яковлев (Эпштейн) — расстрелян в 1938 г.; сменивший его на этом посту Чернов расстрелян в этом же году, а их преемник Роберт Эйхе, уничтоживший до этого в Сибири десятки тысяч людей, арестован в том же 1938 г. и расстрелян в 1940 г. В 1938 г. умер, не дожидаясь ареста, химик по специальности и марксист-аграрник по призванию Л.Н. Крицман.


ПОДАВЛЕНИЕ ВОССТАНИЙ РАБОЧЕ-КРЕСТЬЯНСКОЙ АРМИЕЙ | Палачи и казни в истории России и СССР | КАЗНИ И ПЫТКИ В ГОДЫ БОЛЬШОГО ТЕРРОРА