home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ЖЕНЩИНЫ-ПАЛАЧИ

До XX века в истории не было женщин профессиональных палачей и лишь изредка встречались женщины серийные убийцы и садистки. В российскую историю как садистка и убийца нескольких десятков крепостных крестьян вошла помещица Дарья Николаевна Салтыкова, по прозвищу Салтычиха.

При жизни мужа за ней не замечалось особой склонности к насилию, но вскоре после его смерти она начала регулярно избивать прислугу. Основным поводом для наказания было недобросовестное отношение к работе (мытью полов или стирке). Она наносила провинившимся крестьянкам удары первым попавшимся под руку предметом (чаще всего это было полено). Затем провинившихся пороли конюхи и порой забивали до смерти. Салтычиха могла облить жертву кипятком или опалить ей волосы на голове. Она использовала для истязаний горячие щипцы для завивки волос, которыми хватала жертву за уши. Часто таскала людей за волосы и сильно била их головой о стену. По словам свидетелей, многие убитые ею не имели волос на голове. Жертв по ее приказу морили голодом и привязывали голыми на морозе. Салтычиха любила убивать невест, которые в ближайшее время собирались выйти замуж. В ноябре 1759 г., в ходе растянувшейся почти на сутки пытки, ею был убит молодой слуга Хрисанф Андреев, а в сентябре 1761 г. Салтыкова собственноручно забила мальчика Лукьяна Михеева. Она пыталась убить и дворянина Николая Тютчева—деда поэта Федора Тютчева. Землемер Тютчев длительное время состоял с ней в любовных отношениях, но решил жениться на девице Панютиной. Салтыкова приказала сжечь дом Панютиной своим людям и дала для этого серы, пороха и пакли. Но крепостные испугались. Когда Тютчев и Панютина поженились и ехали в свою орловскую вотчину, Салтыкова приказала своим крестьянам убить их, но исполнители сообщили о поручении Тютчеву (156).

Многочисленные жалобы крестьян приводили лишь к суровым наказаниям жалобщиков, поскольку у Салтычихи было много влиятельных родственников и ей удавалось подкупать должностных лиц. Но двум крестьянам, Савелию Мартынову и Ермолаю Ильину, жен которых она убила, в 1762 г. удалось передать жалобу только что вступившей на престол Екатерине И.

Во время следствия, продолжавшегося шесть лет, были произведены обыски в московском доме Салтычихи и в ее усадьбе, опрошены сотни свидетелей, изъяты бухгалтерские книги, содержавшие информацию о взятках чиновникам. Свидетели рассказали об убийствах, сообщили даты и имена жертв. Из их показаний следовало, что Салтыковой было убито 75 человек, в основном женщин и девушек.

Следователь по делу вдовы Салтыковой, надворный советник Волков, основываясь на данных домовых книг подозреваемой, составил список из 138 фамилий крепостных, судьбу которых предстояло выяснить. Согласно официальным записям, 50 человек считались «умершими от болезней», 72 человека — «безвестно отсутствовали», 16 считались «выехавшими к мужу» или «ушедшими в бега». Было выявлено много подозрительных записей о смертях. Например, двадцатилетняя девушка могла поступить на работу в качестве прислуги и через несколько недель умереть. У конюха Ермолая Ильина, подавшего жалобу на Салтычиху, умерло подряд три жены. Некоторых крестьянок будто бы отпускали в родные деревни, после чего они или сразу умирали, или пропадали без вести.

Салтычиху взяли под стражу. При допросах применялась угроза пытки (разрешение на пытку получено не было), но она ни в чем не созналась. По итогам следствия Волков пришел к заключению, что Дарья Салтыкова «несомненно повинна» в смерти 38 человек и «оставлена в подозрении» относительно виновности в смерти еще 26 человек.

Судебное разбирательство длилось более трех лет. Судьи признали обвиняемую «виновной без снисхождения» в тридцати восьми доказанных убийствах и пытках дворовых людей. Решением Сената и императрицы Екатерины Второй Салтыкова была лишена дворянского звания и приговорена к пожизненному заключению в подземной тюрьме без света и человеческого общения (свет дозволялся только во время приема пищи, а разговор — только с начальником караула и женщиной-монахиней). Она была также приговорена к отбыванию в течение часа особого «поносительного зрелища», в ходе которого осужденной надлежало простоять на эшафоте прикованной к столбу с надписью над головой «мучительница и душегубица».

Наказание было исполнено 17 октября 1768 г. на Красной площади в Москве. В московском Ивановском женском монастыре, куда прибыла осужденная после наказания на Красной площади, для нее была приготовлена особая «покаянная» камера. Высота отрытого в грунте помещения не превышала трех аршин (2,1 метра). Оно находилось ниже поверхности земли, что исключало всякую возможность попадания внутрь дневного света. Узница содержалась в полной темноте, лишь на время приема пищи ей передавался свечной огарок. Салтычихе не дозволялись прогулки, ей было запрещено получать и передавать корреспонденцию. По крупным церковным праздникам ее выводили из тюрьмы и подводили к небольшому окошку в стене храма, через которое она могла прослушать литургию. Жесткий режим содержания продлился 11 лет, после чего был ослаблен: осужденная была переведена в каменную пристройку к храму с окном. Посетителям храма было дозволено смотреть в окно и даже разговаривать с узницей. По словам историка, «Салтыкова, когда бывало, соберутся любопытные у окошечка за железною решеткой ее застенка, ругалась, плевала и совала палку сквозь открытое в летнюю пору окошечко». После смерти заключенной ее камера была приспособлена под ризницу. Она провела в тюрьме тридцать три года и умерла 27 ноября 1801г. Похоронена на кладбище Донского монастыря, где была похоронена вся ее родня (157).

Эсерка Фанни Каплан прославилась своим покушением на Ленина на заводе Михельсона. В 1908 г., будучи анархисткой, она изготовляла бомбу, которая внезапно взорвалась у нее в руках. После этого взрыва она почти ослепла. Полуслепая, она стреляла в Ленина с двух шагов — один раз промахнулась, а два раза ранила его в руку. Ее расстреляли через четыре дня, а труп сожгли и развеяли по ветру. В книге «Ленин» профессор Пассони описывает ее как сумасшедшую. Во время Гражданской войны на Украине зверствовала банда другой пассионарии — анархистки Маруськи Никифоровой, которая выступала на стороне батьки Махно. До революции она отбывала двадцатилетний срок на каторге. Белые в конце концов поймали и расстреляли ее. Выяснилось, что она — гермафродит, т.е. не мужчина и не женщина, а из тех, кого раньше называли ведьмами.

Кроме Маруси Никифоровой и Фанни Каплан, было множество других женщин, оказавших влияние на исход кровавого октябрьского переворота. Деятельность таких революционерок, как Надежда Крупская, Александра Коллонтай (Домонтович), Инесса Арманд, Серафима Гопнер, Мария Авейде, Людмила Сталь, Евгения Шлихтер, Софья Бричкина, Цецилия Зеликсон, Злата Родомысльская, Клавдия Свердлова, Нина Дидрикиль, Берта Слуцкая и многих других, безусловно, способствовала победе революции, которая привела к величайшим бедствиям, уничтожению или изгнанию лучших сынов и дочерей России. Деятельность большинства этих «пламенных революционерок» в основном ограничивалась «партийной работой» и на них нет прямой крови, т.е. они не выносили смертных приговоров и лично не убивали в подвалах ЧК-ГПУ- ОГПУ-НКВД дворян, предпринимателей, профессоров, офицеров, священников и прочих представителей «враждебных» классов. Однако некоторые «валькирии революции» умело сочетали агитационно-партийную и «боевую» работу.

Наиболее ярким представителем этой когорты является прототип комиссара в «Оптимистической трагедии» Рейснер Лариса Михайловна (1896—1926 гг.). Родилась в Польше. Отец профессор, немецкий еврей, мать русская дворянка. Окончила в Петербурге гимназию и психоневрологический институт. Член партии большевиков с 1918 г. В годы Гражданской войны боец, политработник Красной Армии, комиссар Балтийского флота и Волжской флотилии. Современники запомнили ее отдающей приказы революционным матросам в элегантной морской шинели или кожанке, с револьвером в руке. Писатель Лев Никулин встречался с Рейснер летом 1918 г. в Москве. По его словам, Лариса чеканила в разговоре: «Мы расстреливаем и будем расстреливать контрреволюционеров! Будем!»

В мае 1918 г. Л. Рейснер выходит замуж за Федора Раскольникова, заместителя народного комиссара по морским делам, и вскоре уезжает с мужем, членом Реввоенсовета Восточного фронта, в Нижний Новгород. Теперь она флаг-секретарь командующего Волжской военной флотилией, комиссар отряда разведки, корреспондент газеты «Известия», где печатаются ее очерки «Письма с фронта». В письме к родителям она пишет: «Троцкий вызвал меня к себе, я ему рассказала много интересного. Мы с ним теперь большие друзья, я назначена приказом по армии комиссаром разведывательного отдела при штабе (прошу не смешивать с шпионской контрразведкой), набрала и вооружила для смелых поручений тридцать мадьяр, достала им лошадей, оружие и от времени до времени хожу с ними на разведки. Говорю с ними по-немецки». В этой роли Ларису описала другая пассионария, Елизавета Драбкина: «Впереди на вороном коне скакала женщина в солдатской гимнастерке и широкой клетчатой юбке, синей с голубым. Ловко держась в седле, она смело неслась по вспаханному полю. Это была Лариса Рейснер, начальник армейской разведки. Прелестное лицо всадницы горело от ветра. У нее были светлые глаза, от висков сбегали схваченные на затылке каштановые косы, высокий чистый лоб пересекала суровая морщинка. Ларису Рейснер сопровождали бойцы приданной разведке роты Интернационального батальона».

После героических подвигов на Волге Рейснер вместе с мужем, командовавшим Балтийским флотом, работала в Петрограде. При назначении Раскольникова дипломатическим представителем в Афганистане выехала вместе с ним, однако, оставив его, вернулась в Россию. По возвращении из Центральной Азии Ларису Рейснер исключили из партии за «недостойное коммуниста поведение». Как пишет в своей книге близко знавшая Рейснер жена разведчика Игнаса Порецки Элизабет Порецки: «Ходили слухи, что во время пребывания в Бухаре у нее были многочисленные связи с офицерами британской армии, на свидание с которыми она отправлялась в казармы обнаженная, в одной шубке. Лариса рассказывала мне, что автором этих выдумок был Раскольников, оказавшийся безумно ревнивым и необузданно жестоким. Она показала мне шрам на спине, оставшийся от его удара нагайкой. Хотя ее исключили из партии и положение молодой женщины оставалось неясным, ее не лишили возможности выезжать за границу благодаря своим отношениям с Радеком...» (161: 70). Рейснер стала женой другого революционера, Карла Радека, вместе с которым пыталась разжечь костер «пролетарской» революции в Германии. Написала несколько книг, писала стихи. Пули, миновавшие ее на фронтах, убили всех тех, кто ее любил. Первым — ее возлюбленного в юности поэта Николая Гумилева, расстрелянного в ЧК. Раскольников в 1938 г. был объявлен «врагом народа», стал невозвращенцем и ликвидирован НКВД во французской Ницце. Погиб в застенках НКВД и Карл Радек — «заговорщик и шпион всех иностранных разведок». Можно только предполагать, какая участь ожидала ее, если бы не болезнь и смерть.

Умерла Рейснер от брюшного тифа в возрасте тридцати лет. Похоронена на «площадке коммунаров» на Ваганьковском кладбище. Один из некрологов гласил: «Ей нужно было бы помереть где-нибудь в степи, в море, в горах, с крепко стиснутой винтовкой или маузером». Жизнь этой «валькирии революции» весьма кратко и образно описал близко знавший ее и также расстрелянный талантливый журналист Михаил Кольцов (Фридлянд): «Пружина, заложенная в жизнь этой счастливо одаренной женщины, разворачивалась просторно и красиво... Из петербургских литературно-научных салонов — на объятые огнем и смертью низовья Волги, потом на Красный флот, потом — через среднеазиатские пустыни — в глухие дебри Афганистана, оттуда — на баррикады Гамбургского восстания, оттуда — в угольные шахты, на нефтяные промыслы, на все вершины, во все стремнины и закоулки мира, где клокочет стихия борьбы, — вперед, вперед, вровень с революционным локомотивом несся горячий неукротимый скакун ее жизни».

Такой же боевой и яркой революционеркой являлась и Мокиевская-Зубок Людмила Георгиевна, биография которой удивительным образом напоминает биографию Ларисы Рейснер. Она студентка того же Петербургского психоневрологического института, который, «выдал» целое созвездие революционеров и пассионарий. Родилась в Одессе в 1895 г. Мать, Мокиевская-Зубок Глафира Тимофеевна, дворянка, участия в политической жизни не принимала. Отец Быховский Наум Яковлевич. Еврей, социалист-революционер с 1901 г., в 1917 г. — член ЦК. Проживал в Ленинграде и Москве. Работал в профсоюзах. Арестован в июле 1937 г., расстрелян в 1938 г. Мокиевская-Зубок была первым и единственным в истории командиром и одновременно комиссаром бронепоезда. В 1917 г., будучи эсеркой-максималисткой, Людмила пришла в Смольный и связала жизнь с революцией. В декабре 1917 г. Подвойский отправляет ее на Украину для добычи продовольствия, но она под именем студента Моки-евского Леонида Григорьевича вступает в Красную Армию и с 25 февраля 1918 г. становится командиром бронепоезда «3-й Брянский» и одновременно комиссаром Брянского боевого отряда. Она ведет бои с немцами и украинцами на линии Киев—Полтава—Харьков, потом с красновцами под Царицыном, ее поезд участвует в подавлении Ярославского мятежа. В конце 1918 г. бронепоезд прибывает на Сормовский завод для ремонта, где Людмила получает другой бронепоезд — «Власть — советам» и назначается его командиром и комиссаром. Бронепоезд был придан в оперативное подчинение 13-й армии и вел бои в Донбассе на линии Де-бальцево—Купянка. В бою под Дебальцево 9 марта 1919 г. Мокиевская погибла в возрасте двадцати трех лет. Ее похоронили в Купянске при большом скоплении народа, похороны были запечатлены на кинопленку. После прихода белых в Купянск труп Людмилы Мокиевской был вырыт и выброшен на свалку в овраг. Захоронили ее заново лишь после повторного прихода красных (162: 59—63).

Однако была и другая, совершенно особая категория чрезмерно активных, а зачастую просто психически больных «революционерок», оставивших воистину страшный след в истории России. Много ли их было? На этот вопрос мы, наверное, никогда не получим ответа. Коммунистическая печать стьщливо избегала описания «подвигов» таких «героинь». Судя по известной фотографии членов Херсонской ЧК, свирепость которой подтверждена документально, где из девяти сфотографированных сотрудников три женщины, такой тип «революционерок» не редкость. Каковы их судьбы? Часть из них уничтожена системой, которой они служили, часть покончила с собой, а часть, наиболее «заслуженных», похоронена на лучших московских кладбищах. Прах некоторых из них замурован даже в Кремлевской стене. Имена большинства палачей до сего времени хранятся за семью печатями как важная государственная тайна. Назовем же имена хотя бы некоторых из этих женщин, особенно отличившихся и оставивших кровавый след в истории русской революции и Гражданской войны. По какому принципу и как их ранжировать? Правильнее всего было бы по количеству пролитой каждой из них крови, но сколько ее пролито и кто ее замерял? Кто же из них самая кровавая? Как ее вычислить? Скорее всего, это наша с вами Землячка. Залкинд Розалия Самойловна (Землячка) (1876—1947 гг.). Еврейка. Родилась в семье купца 1-й гильдии. Училась в киевской женской гимназии и медицинском факультете лионского университета. Революционной деятельностью занималась с 17 лет (и чего ей не хватало?). Видный советский государственный и партийный деятель, член партии с 1896 г., активная участница революции 1905—1907 гг. и Октябрьского вооруженного восстания. Партийные псевдонимы (клички) Демон, Землячка.

В Гражданскую войну на политработе в Красной Армии. Член ЦК пар-тиис 1939 г., депутат Верховного Совета СССР с 1937 г. В1921 г. награждена орденом Красного Знамени — «за заслуги в деле политического воспитания и повышения боеспособности частей Красной Армии». Она была первой женщиной, удостоенной такой награды. За какие «заслуги» получен орден, будет ясно из дальнейшего описания ее «подвигов». Позднее награждена двумя орденами Ленина.

Выступая 6 декабря 1920 г. на совещании московского партийного актива, Владимир Ильич заявил: «Сейчас в Крыму 300 тыс. буржуазии. Это источник будущей спекуляции, шпионства, всякой помощи капиталистам. Но мы их не боимся. Мы говорим, что возьмем их, распределим, подчиним, переварим». Когда преисполненные торжества победители пригласили в председатели Реввоенсовета Советской Республики Крым Льва Давидовича Троцкого, тот ответил: «Я тогда приеду в Крым, когда на его территории не останется ни одного белогвардейца». «Война продолжится, пока в Красном Крыму останется хоть один белый офицер», — вторил Троцкому его заместитель Э.М. Склянский.

В 1920 г. секретарь Крымского обкома РКП(б) Землячка вместе с руководителем чрезвычайной «тройки» по Крыму Георгием Пятаковым и председателем ревкома, «особоуполномоченным» Бела Куном (Арон Коган, заливший до этого Венгрию кровью), начали «переваривать» крымскую буржуазию: организовали массовые расстрелы пленных солдат и офицеров армии П.Н. Врангеля, членов их семей, представителей оказавшейся в Крыму интеллигенции и дворянства, а также местных жителей, принадлежавших к «эксплуататорским классам». Жертвами Землячки и Куна-Когана в первую очередь стали офицеры, которые сдались, поверив распространенному официальному обращению Фрунзе, обещавшего тем, кто сдастся, жизнь и свободу. По последним данным, в Крыму расстреляно около 100 тыс. человек. Очевидец событий писатель Иван Шмелев называет 120 тыс. расстрелянных. Землячке принадлежит фраза: «Жалко на них тратить патроны — топить их в море». Ее подельник Бела Кун заявлял: «Крым — это бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выскочит, а так как Крым отстал на три года в своем революционном развитии, то быстро подвинем его к общему революционному уровню России...»

Учитывая особый, воистину зверский характер преступления, остановимся на деятельности Розалии Залкинд подробнее. Массовые репрессии под руководством Землячки осуществляли Крымская чрезвычайная комиссия (КрымЧК), уездные ЧК, ТрансЧК, МорЧК, возглавляемые евреями-чекистами Михельсоном, Дагиным, Зеликманом, Тольмацем, Удрисом и поляком Реденсом (163:682—693).

Деятельностью особых отделов 4-й и 6-й армий руководил Ефим Евдокимов. Всего за несколько месяцев ему «удалось» уничтожить 12 тыс. «белогвардейского элемента», в том числе 30 губернаторов, 150 генералов и более 300 полковников. За свои кровавые «подвиги» он был награжден орденом Красного Знамени, правда, без публичного объявления об этом. На наградном списке Евдокимова командующий Южным фронтом М.В. Фрунзе оставил уникальную резолюцию: «Считаю деятельность т. Евдокимова заслуживающей поощрения. Ввиду особого характера этой деятельности проведение награждения в обычном порядке не совсем удобно». К уничтожению «контрреволюционеров» приложил руку и знаменитый полярник дважды Герой Советского Союза и кавалер восьми орденов Ленина, доктор географических наук, почетный гражданин города Севастополя, контр-адмирал Иван Дмитриевич Папанин, «работавший» в рассматриваемый период комендантом, т.е. главным палачом, и следователем Крымской ЧК.

Итогом его чекистской карьеры стало награждение орденом Красного Знамени... и длительное пребывание в клинике для душевнобольных. Неудивительно, что прославленный арктический исследователь не любил вспоминать о своем прошлом. Уничтожение несчастных принимало кошмарные формы, приговоренных грузили на баржи и топили в море. На всякий случай привязывали камень к ногам, и долго еще потом сквозь чистую морскую воду были видны рядами стоящие мертвецы. Говорят, что, устав от бумажной работы, Розалия любила посидеть за пулеметом. Очевидцы вспоминали: «Окраины города Симферополя были полны зловония от разлагающихся трупов расстрелянных, которых даже не закапывали в землю. Ямы за Воронцовским садом и оранжереи в имении Крымтаева были полны трупами расстрелянных, слегка присыпанных землей, а курсанты кавалерийской школы (будущие красные командиры) ездили за полторы версты от своих казарм выбивать камнями золотые зубы изо рта казненных, причем эта охота давала всегда большую добычу». За первую зиму было расстреляно 96 тыс. человек из 800 тыс. населения Крыма. Бойня шла месяцами. Расстрелы шли по всему Крыму, пулеметы работали день и ночь.

Стихи о трагической бойне в Крыму, написанные очевидцем тех событий поэтом Максимилианом Волошиным, обжигают ужасом от всего, что там происходило:

Восточный ветер выл в разбитых окнах,

А по ночам стучали пулеметы,

Свистя как бич по мясу обнаженных

Мужских и женских тел...

Зима была в тот год Страстной неделей,

И красный май слился с кровавой Пасхой,

Но в ту весну Христос не воскресал.

Ни одна братская могила тех лет в Крыму до настоящего времени не вскрыта. В советское время на эту тему был наложен запрет. Розалия Землячка хозяйничала в Крыму так, что Черное море покраснело от крови. Умерла Землячка в 1947 г. Прах ее, как и многих других палачей русского народа, погребен в Кремлевской стене. Можно только добавить, что Пятаков, Бела Кун, Евдокимов, Реденс, Михельсон, Дагин, Зеликман и многие другие палачи не избежали возмездия. Они были расстреляны в 1937-1940 гг.

Островская Надежда Ильинична (1881—1937). Еврейка, член ВКП(б). Родилась Надежда Ильинична в 1881 г. в Киеве в семье врача. Окончила Ялтинскую женскую гимназию, в 1901 г. вступила в партию большевиков. Принимала активное участие в событиях революции 1905—1907 гг. в Крыму. В 1917—1918 гг. председатель Севастопольского ревкома, правая рука Землячки. Руководила казнями в Севастополе и Евпатории. Русский историк и политик Сергей Петрович Мельгунов писал, что в Крыму наиболее активно казнили в Севастополе. В книге «Севастопольская Голгофа: жизнь и смерть офицерского корпуса императорской России» Аркадий Михайлович Чикин, ссылаясь на документы и свидетельства, рассказывает: «29 ноября 1920 г. в Севастополе на страницах издания “Известия временного Севастопольского ревкома” был обнародован первый список казненных людей. Их число составило 1634 человека (278 женщин). 30 ноября опубликован второй список — 1202 казненных человека (88 женщин). По данным издания «Последние новости» (№ 198), только за первую неделю после освобождения Севастополя расстреляно более 8000 человек. Общее же число казненных в Севастополе и в Балаклаве составляет около 29 тыс. человек. Среди этих несчастных были не только военные чины, но и чиновники, а также большое количество людей, имевших высокий социальный статус. Их не только расстреливали, но и топили в севастопольских бухтах, привязав к ногам камни» (там же, с. 122).

А вот приводимые автором воспоминания очевидца: «Нахимовский проспект увешан трупами офицеров, солдат и гражданских лиц, арестованных на улице и тут же наспех казненных без суда. Город вымер, население прячется в погребах, на чердаках. Все заборы, стены домов, телеграфные и телефонные столбы, витрины магазинов, вывески — оклеены плакатами “смерть предателям...”. Офицеров вешали обязательно с погонами. Гражданские большей частью болтались полураздетыми. Расстреливали больных и раненых, молоденьких гимназисток — сестер милосердия и сотрудников Красного Креста, земских деятелей и журналистов, купцов и чиновников. В Севастополе казнили около 500 портовых рабочих за то, что они при эвакуации обеспечивали погрузку на корабли врангелевских войск» (там же, с. 125). А. Чикин приводит также свидетельство, опубликованное в православном вестнике «Сергиев Посад»: «...В Севастополе жертв связывали группами, наносили им саблями и револьверами тяжкие раны и полуживыми бросали в море. В Севастопольском порту есть место, куда водолазы отказывались спускаться: двое из них после того, как побывали на дне моря, сошли с ума. Когда третий решился прыгнуть в воду, то, выйдя, заявил, что видел целую толпу утопленников, привязанных ногами к большим камням. Течением воды их руки приводились в движение, волосы были растрепаны. Среди этих трупов священник в рясе с широкими рукавами поднимал руки, как будто произносил ужасную речь».

В книге описаны также казни в Евпатории 18 января 1918 г. На рейде стояли крейсер «Румыния» и транспорт «Трувор». «Офицеры выходили поодиночке, разминая суставы и жадно глотая свежий морской воздух. На обоих судах к казням приступили одновременно. Светило солнце, и толпа родственников, жен и детей, столпившихся на пристани, могла видеть все. И видела. Но их отчаяние, их мольбы о милосердии только веселили матросов». За двое суток казней на обоих кораблях было уничтожено около 300 офицеров. Некоторых офицеров сжигали живьем в топках, а перед убийством мучили 15—20 минут. Несчастным отрезали губы, гениталии, иногда руки и бросали в воду живыми. Семья полковника Сеславина в полном составе стояла на пирсе на коленях. Полковник не сразу пошел на дно, и с борта корабля его застрелил матрос. Многих полностью раздевали, связав руки и оттянув к ним голову, бросали в море. Тяжело раненного штаб-ротмистра Новацкого после того, как с него сорвали присохшие к ранам кровавые бинты, заживо сожгли в топке корабля. С берега за издевательством над ним наблюдали жена и 12-летний сын, которому она закрывала глаза, а он дико выл. Казнями руководила «худенькая стриженая дамочка» учительница Надежда Островская. К сожалению, нет информации о революционных наградах этого палача в юбке. Правда, в Евпатории ее именем незвана улица. Расстреляна 4 ноября 1937 г. в урочище Сандармох. Приложившая столько усилий для упрочения коммунистической власти Островская, подобно многим другим партийным функционерам, была уничтожена той самой системой, к созданию которой была когда-то причастна. Боровшаяся против офицеров, дворян и прочих «вражеских элементов», Островская едва ли могла предполагать, что годы спустя разделит их участь.

В судьбе многих казненных в Крыму большую роль сыграла преступная семья евпаторийских большевиков Немичей, которая целиком вошла в состав судебной комиссии, заседавшей на «Труворе» в дни расстрелов. Эта комиссия была создана революционным комитетом и разбирала дела арестованных. В ее состав, наряду с «революционными матросами», вошли Антонина Немич, ее сожитель Феоктист Андриади, Юлия Матвеева (урожденная Немич), ее муж Василий Матвеев и Варвара Гребенникова (урожденная Немич). Это «святое семейство» определяло «степень контрреволюционности и буржуазности» и давало добро на казнь. «Дамы» из «святого семейства» ободряли матросов-палачей и сами присутствовали при казнях. Матрос Куликов на одном из митингов с гордостью говорил, что собственноручно бросил в море за борт 60 человек.

В марте 1919 г. Немичи и другие организаторы убийств на евпаторийском рейде были расстреляны белыми. После окончательного установления советской власти в Крыму останки сестер и других казненных большевиков с почестями захоронили в братской могиле в центре города, над которой в 1926 г. соорудили первый памятник — пятиметровый обелиск, увенчанный алой пятиконечной звездой. Несколько десятилетий спустя, в 1982 г., памятник заменили другим. У его подножия и сейчас можно увидеть живые цветы. В честь Немичей в Евпатории названа одна из улиц.

Брауде Вера Петровна (1890—1961 гг.). Революционерка-эсерка. Родилась в Казани. В конце 1917 г. по решению Президиума Казанского Совета рабочих и солдатских депутатов была направлена на работу в следственную комиссию губревтрибунала, в отдел по борьбе с контрреволюцией. С этого момента вся ее дальнейшая деятельность связана с ВЧК. В сентябре 1918 г. вступила в ВКП(б). Работала в ЧК в Казани. Собственными руками расстреливала «белогвардейскую сволочь», при обыске самолично раздевала не только женщин, но и мужчин. Побывавшие у нее на личном обыске и допросе эсеры в эмиграции писали: «Человеческого в ней не осталось ровно ничего. Это машина, делающая свое дело холодно и бездушно, ровно и спокойно... И временами приходилось недоумевать, что это — особая разновидность женщины-садистки, или просто совершенно обездушенная человекомашина». В это время в Казани практически ежедневно печатались списки расстреливаемых контрреволюционеров. О Вере Брауде говорили шепотом и с ужасом (164).

В Гражданскую войну она продолжила работу в ЧК Восточного фронта. Открещиваясь от подвергавшихся преследованиям коллег-эсеров, Брауде писала: «В дальнейшей работе как зам. Председателя] губчека в Казани, Челябинске, Омске, Новосибирске и Томске я беспощадно боролась с с[оциал]-[революционерами всех видов, участвуя в их арестах и расстрелах. В Сибири член Сибревкома известный правый Фрумкин, вопреки Новосибирскому губкому ВКП(б), даже пытался снять меня с работы пред[седателя] Чека в Новосибирске за расстрелы с[оциал]-[революционе]ров, которых он считал “незаменимыми специалистами”». За ликвидацию белогвардейских и эсеровских организаций в Сибири В.П. Брауде была награждена оружием и золотыми часами, а в 1934 г. получила знак «Почетный чекист». Репрессирована в 1938 г. Предъявлено обвинение в том, что «является кадровой эсеркой; по заданию ЦК левых эсеров пробралась в органы ВЧК и в ВКП(б); информировала эсеров о работе НКВД». Освобождена в 1946 г. Сама Брауде отмечала, что осудили ее за «несогласие с некоторыми, так называемыми, “активными” методами следствия».

В письме В.М. Молотову из Акмолинского лагеря с просьбой разобраться в ее деле она подробно изложила свое понимание методов ведения следствия. В.П. Брауде писала: «Я сама всегда считала, что с врагами все средства хороши, и по моим распоряжениям на Восточном фронте применялись активные методы следствия: конвейер и методы физического воздействия, но при руководстве Дзержинского и Менжинского методы эти применялись только в отношении тех врагов, к[онтр] революционная деятельность которых, была установлена другими методами следствия и участь которых, в смысле применения к ним высшей меры наказания, уже была предрешена... Применялись эти меры только к действительным врагам, которые после этого расстреливались, а не освобождались и не возвращались в общие камеры, где они могли бы демонстрировать перед др[угими] арестованными методы физического воздействия, к ним применявшиеся. Благодаря массовому применению этих мер не по серьезным делам, зачастую как единственный метод следствия, и по личному усмотрению следователя... методы эти оказались скомпрометированными, расшифрованными». Брауде вспоминала также: «У меня не было разрыва между политической и личной жизнью. Все, знавшие меня лично, считали меня узкой фанатичкой, возможно, я таковой и была, так как никогда не руководствовалась личными, материальными или карьеристскими соображениями, издавна отдавая себя целиком работе». Реабилитирована в 1956 г., восстановлена в партии, а также в звании майора госбезопасности. Получала приличную персональную пенсию (165).

Грундман Эльза Ульриховна — Кровавая Эльза (1891—1931 гг.). Латышка. Родилась в семье крестьянина, окончила три класса церковно-приходской школы. В 1915 г. уехала в Петроград, установила связи с большевиками и включилась в партийную работу. В1918 г. попала на Восточный фронт, назначена комиссаром отряда по подавлению мятежа в районе г. Оса, руководила принудительными реквизициями продовольствия у крестьян и карательными операциями. В 1919 г. направлена на работу в органы госбезопасности на должность начальника информационной части Особого отдела Московской ЧК. Работала в Особом отделе ВЧК Южного и Юго-Западного фронтов, в Подольской и Винницкой губернских ЧК, боролась с крестьянскими восстаниями. С1921 г. — начальник Осведомительского (агентурного) отдела Всеукраинской чрезвычайной комиссии. С 1923 г. — начальник секретного отдела в представительстве ГПУ по Северо-Кавказскому краю, с 1930 г. — в центральном аппарате ОГПУ в Москве. За время работы удостаивалась многочисленных наград: ордена Красного Знамени, именного маузера, золотых часов от ЦИК Украины, портсигара, лошади, грамоты и золотых часов от Коллегии ОГПУ. Она стала первой женщиной, удостоенной знака «Почетный чекист». 30 марта 1931 г. застрелилась (166:132—141).

Хайкина (Щорс) Фрума Ефимовна (1897—1977 гг.). В стане большевиков с 1917 г. Зимой 1917/18 г. из китайцев и казахов, нанятых Временным правительством для строительства железных дорог, сформировала вооруженный отряд ЧК, который разместился на станции Унеча (ныне в Брянской области). Командовала ЧК на приграничной станции Унеча, через которую шли эмигрантские потоки на территорию Украины, контролируемую немцами по договору со Скоропадским. Среди тех, кто покидал Россию в тот год, были и Аркадий Аверченко с Надеждой Тэффи. И им тоже пришлось иметь дело с товарищем Хайкиной. Впечатления оказались неизгладимыми. В «Приятельском письме Ленину от Аркадия Аверченко» юморист поминает Фруму «добрым словом»: «На Унече твои коммунисты приняли меня замечательно. Правда, комендант Унечи — знаменитая курсистка товарищ Хайкина сначала хотела меня расстрелять. — За что? — спросил я. — За то, что вы в своих фельетонах так ругали большевиков». А вот что пишет Тэффи: «Здесь главное лицо — комиссарша X. Молодая девица, курсистка, не то телеграфистка — не знаю. Она здесь все. Сумасшедшая — как говорится, ненормальная собака. Зверь... Все ее слушаются. Она сама обыскивает, сама судит, сама расстреливает: сидит на крылечке, тут судит, тут и расстреливает» (167).

Хайкина отличалась особой жестокостью, принимала личное участие в расстрелах, пытках и ограблениях. Заживо сожгла старого генерала, пытавшегося выехать на Украину, у которого нашли керенки, зашитые в лампасы. Его долго били прикладами, а потом, когда устали, просто облили керосином и сожгли. Без суда и следствия расстреляла около 200 офицеров, пытавшихся через Унечу проехать на Украину. Документы на эмиграцию им не помогли. В книге «Мои Клинцы» (авторы П. Храмченко, Р. Перекрестов) есть такой отрывок: «...после освобождения Клинцов от немцев и гайдамаков революционный порядок в посаде устанавливала жена Щорса — Фрума Хайкина (Щорс). Это была решительная и смелая женщина. Она разъезжала в седле на лошади, в кожаной куртке и кожаных штанах, с маузером на боку, который при случае пускала в дело. Ее называли в Клинцах “Хая в кожаных штанах”. В ближайшие дни под ее началом выявили всех, кто сотрудничал с гайдамаками или сочувствовал им, а также бывших членов Союза Русского Народа и расстреляли на Ореховке, на поляне за Горсадом. Несколько раз поляна обагрялась кровью врагов народа. Уничтожалась вся семья, не щадили даже подростков. Тела расстрелянных людей были похоронены слева от дороги на Вьюнку, где в те годы заканчивались дома посада...»

Немецкое командование, наслушавшись страшных рассказов от пришедших с другой стороны, заочно приговорило эту демоническую женщину к повешению, но этому не удалось сбыться (в Германии началась революция). Демоническая женщина на всякий случай меняет фамилию, теперь она Ростова. Следовала вместе с отрядом мужа и «зачищала» «освобожденные» территории от контрреволюционного элемента. Осуществляла массовые расстрелы в Новозыбкове и расстрелы восставших солдат Богунского полка, которым командовал Щорс. В1940 г., после того как об украинском Чапаеве — Щорсе вспомнил Сталин и Довженко по его заказу снял свой знаменитый боевик, жена Щорса, как вдова героя Гражданской войны, получила квартиру в «доме правительства» на набережной. После этого и до самой смерти она работала главным образом «вдовой Щорса», тщательно скрывая свою девичью фамилию, под которой она руководила чрезвычайкой в Унече. Похоронена в Москве.

Стасова Елена Дмитриевна (1873—1966 гг.). Известная революционерка (партийная кличка Товарищ Абсолют), неоднократно арестовывалась царским правительством, ближайший соратник Ленина. В 1900 г. Ленин писал: «На случай моего провала, мой наследник — Елена Дмитриевна Стасова. Очень энергичный, преданный делу человек». Стасова — автор воспоминаний «Страницы жизни и борьбы». Для описания ее «заслуг» перед российским народом потребовалась бы отдельная большая работа. Мы ограничимся лишь перечислением ее основных партийных заслуг и государственных наград. Она делегат семи съездов партии, включая двадцать второй, была членом ЦК, ЦКК, ВЦИК и ЦИК СССР, награждена четырьмя орденами Ленина, медалями, ей присвоено звание Героя Социалистического Труда. Нас же интересует карательная деятельность заслуженной революционерки, по понятным причинам не афишируемая большевиками.

В августе 1918 г., в период «красного террора», Стасова была членом президиума Петроградской ЧК. «Эффективность» работы ПЧК в это время можно проиллюстрировать сообщением газеты «Пролетарская правда» за 6 сентября 1918 г. за подписью председателя ПЧК Бокия: «Правые эсеры убили Урицкого и также ранили товарища Ленина. В ответ на это ВЧК решила расстрелять ряд контрреволюционеров. Расстреляно всего 512 контрреволюционеров и белогвардейцев, из них 10 правых эсеров». В книге «Богатырская симфония» П. Подлящук написал: «В работе Стасовой в ЧК особенно проявились присущие ей принципиальность, щепетильность к врагам советской власти. К изменникам, к мародерам и шкурникам была беспощадна. Твердой рукой подписывала приговоры, когда убеждалась в абсолютной правоте обвинений». Ее «работа» продолжалась семь месяцев. В Петрограде Стасова занималась также комплектованием красноармейских, в основном карательных, отрядов из пленных австрийцев, венгров и немцев. Так что на руках и этой пламенной революционерки немало крови. Прах ее погребен в Кремлевской стене.

Яковлева Варвара Николаевна (1885—1941 гг.) родилась в мещанской семье. Отец — специалист по золотолитейному делу. С1904 г. член РСДРП, профессиональная революционерка. В марте 1918г. стала членом коллегии НКВД, с мая — начальник отдела по борьбе с контрреволюцией при ВЧК, с июня того же года — член коллегии ВЧК, а в сентябре 1918 — январе 1919 гг. — председатель Петроградской ЧК. Яковлева стала единственной женщиной за всю историю органов госбезопасности, занявшей столь высокий пост. После ранения Ленина и убийства председателя ЧК Урицкого в августе 1918 г. в Питере бушевал «красный террор». Активное участие Яковлевой в терроре подтверждают расстрельные списки, публикуемые за ее подписью в октябре — декабре 1918 г. в газете «Петроградская правда». Яковлева отозвана из Питера по прямому указанию Ленина. Причиной отзыва послужил ее «небезукоризненный» образ жизни. Запутавшись в связях с кавалерами, она «превратилась в источник информации для белогвардейских организаций и зарубежных спецслужб». После 1919 г. работала на различных должностях: секретарем Московского комитета РКП(б), секретарем Сиббюро ЦК РКП(б), министром финансов РСФСР и других, была делегатом VII, X, XI, XIV, XVI и XVII съездов партии. Арестована 12 сентября 1937 г. по подозрению в участии в террористической троцкистской организации и 14 мая 1938 г. приговорена к тюремному заключению сроком на двадцать лет. Расстреляна 11 сентября 1941 г. в Медведском лесу недалеко от Орла (168).

Бош Евгения Богдановна (Готлибовна) (1879—1925 гг.) родилась в г. Очаков Херсонской губернии в семье немца-колониста Готлиба Майша, который имел значительные земельные угодья на Херсонщине, и молдавской дворянки Марии Круссер. Три года Евгения посещала Вознесенскую женскую гимназию. Активная участница революционного движения в России. Устанавливала советскую власть в Киеве, а потом бежала с киевскими большевиками в Харьков. По настоянию Ленина и Свердлова Бош направлена в Пензу, где возглавила губком РКП(б). В этом регионе, по мнению В.И. Ленина, была «необходима твердая рука» для активизации работы по изъятию хлеба у крестьянства. В Пензенской губернии надолго запомнили жестокость Е. Бош, проявленную при подавлении крестьянских восстаний в уездах. Когда пензенские коммунисты — члены губисполкома — воспрепятствовали ее попыткам устроить массовые расправы над крестьянами, Е. Бош в телеграмме на имя Ленина обвинила их «в излишней мягкости и саботаже». Исследователи склоняются к мнению, что Е. Бош, будучи «психически неуравновешенным человеком», сама спровоцировала крестьянские волнения в Пензенском уезде, куда выезжала в качестве агитатора продотряда. По воспоминаниям очевидцев, «...в селе Кучки Бош во время митинга на сельской площади лично застрелила крестьянина, отказавшегося сдавать хлеб. Именно этот поступок возмутил крестьян и вызвал цепную реакцию насилия». Жестокость Бош по отношению к крестьянству сочеталась с ее неспособностью пресечь злоупотребления своих продотрядовцев, многие из которых не сдавали изъятый у крестьян хлеб, а обменивали его на водку. Покончила жизнь самоубийством (169: 279—280).

Розмирович-Трояновская Елена Федоровна (1886—1953 гг.). Активная участница революционного движения в России. Двоюродная сестра Евгении Бош. Жена Николая Крыленко и Александра Трояновского. Мать третьей жены В.В. Куйбышева Галины Александровны Трояновской. Окончила юридический факультет Парижского университета. В партии с 1904 г. Имела конспиративные имена Евгения, Таня, Галина. Разоблачила провокатора Романа Малиновского. По личной характеристике В.И. Ленина: «Свидетельствую, по опыту лично моему и ЦК 1912—1913 гг., что работник это очень крупный и ценный для партии». В 1918—1922 гг. была одновременно председателем Главного политуправления НКПС и председателем следственного комитета Верховного трибунала при ВЦИК. Занимала ответственные посты в НКПС, Наркомате РКИ, Наркомате связи. В 1935—1939 гг. была директором Государственной библиотеки им. Ленина, затем сотрудница ИМЛИ АН СССР. Похоронена на Новодевичьем кладбище (170).

Бениславская Галина Артуровна (1897—1926 гг.), член партии с 1919 г С этого же времени работает в Особой межведомственной комиссии при ВЧК. Ведет богемную жизнь. В 1920 г. познакомилась с Сергеем Есениным, якобы влюбилась в него и некоторое время поэт с сестрами жил у нее в комнате. По другим данным, она была «приставлена» к нему ВЧК для наблюдения. Эту версию подкрепил Ф. Морозов в литературно-историческом журнале тем, что «Галина Артуровна состояла секретарем при “сером кардинале ВЧК-НКВД Якове Агранове, который был другом поэта”». Многие другие авторы также сходились в том, что Бениславская дружила с поэтом по указанию Агранова. Галина Артуровна лечилась в клинике от «нервного заболевания»; видимо, это наследственное, т.к. ее мать также болела психическими болезнями. Жизнь Есенина оборвалась, или ее оборвали, 27 декабря 1925 г. Бениславская застрелилась на могиле поэта 3 декабря 1926 г., почти через год после его гибели. Что это было? Любовь? Угрызения совести? Кто знает (171:101—116).

Соболь Раиса Романовна (1904—1988 гг.) родилась в Киеве в семье директора крупного завода. В 1921—1923 гг. училась на юрфаке Харьковского университета, работала в уголовном розыске. С1925 г. член ВКП(б), с 1926 г. — работа в экономическом, а затем в иностранном отделе ОГПУ. В 1938 г. по показаниям своего осужденного мужа, с которым прожила тринадцать лет, арестована и приговорена к восьми годам лишения свободы. По просьбе Судоплатова в 1941 г. освобождена Берией и восстановлена в органах госбезопасности. Работала оперуполномоченным Особого отдела и инструктором разведывательного отдела. В1946 г. вышла в отставку и начала литературную деятельность под псевдонимом Ирина Гуро. Награждена орденом и медалями (172:118).

Андреева-Горбунова Александра Азаровна (1988—1951 гг.). Дочь священника. В семнадцать лет вступила в РСДРП(б). Занималась пропагандистской деятельностью на Урале. В 1907 г. арестована и отсидела четыре годавтюрьме. С1911 по 1919 г. продолжила подпольную работу. В 1919 г. в Москве поступает на работу в ЧК. С1921 г. помощник начальника Секретного отдела ВЧК по следствию, затем заместитель начальника Секретного отдела ОГПУ. Кроме того, она ведала работой следственных изоляторов ОГПУ-НКВД. За время работы в органах награждалась боевым оружием и дважды знаком «Почетный чекист». Она единственная женщина-чекист, которой было присвоено звание майора (по другим данным, старшего майора) госбезопасности, соответствующее армейскому званию генерала. В 1938 г. уволена по болезни, но в конце года арестована по подозрению во «вредительской деятельности» и осуждена на пятнадцать лет исправи-тельно-трудовых лагерей и пять лет поражения в правах. В заявлениях на имя Берии писала: «Тяжело в лагере мне — чекисту, работавшему восемнадцать лет по борьбе с политическими врагами советской власти. Члены антисоветских политических партий и особенно троцкисты, знавшие меня по работе в ВЧК-ОГПУ-НКВД, встретив меня здесь, создали для меня невыносимую обстановку». Умерла в Интинском HTJI в 1951 г. Последний документ в ее личном деле гласил: «Труп, доставленный по месту погребения, одет в нижнее белье, уложен в деревянный гроб, на левой ноге умершей привязана дощечка с надписью (фамилия, имя, отчество), на могиле поставлен столбик с надписью «литер № И-16». Определением Военной коллегии Верховного суда от 29 июня 1957 г. реабилитирована (173).

Герасимова Марианна Анатольевна (1901—1944 гг.) родилась в семье журналиста в Саратове. В возрасте 18 лет вступила в РСДРП(б), в 25-летнем возрасте — в ОГПУ. С1931 г. начальник отделения Секретно-политического отдела (агентурная работа в творческой среде). Была первой женой известного писателя Либединского, а ее сестра — женой Александра Фадеева. В конце 1934 г. Герасимову уволили из НКВД. Она «на пенсии по нетрудоспособности после мозговой болезни». В 1939 г. ее арестовали и осудили на пять лет лагерей. Обращения мужа к Сталину и Фадеева к Берии не помогли, и она отбыла назначенный ей срок. Фадеев вспоминал: «Она, которая сама допрашивала, сама вела дела и отправляла в лагеря, теперь вдруг оказалась там. Это она могла представить себе только в дурном сне». Кстати, в лагере наша героиня работала не на лесоповале, а на аптечном складе. После возвращения ей запретили жить в Москве и назначили местом проживания Александров. В декабре 1944 г. покончила с собой, повесившись в туалете «по причине психического расстройства» (174:153-160).

Фортус Мария Александровна (1900—1980 гг.) родилась в Херсоне в семье банковского служащего. В возрасте семнадцати лет вступила в партию большевиков. С 1919 г. работает в ЧК: сначала в Херсонской, «славившейся» особой жестокостью, затем в Мариупольской, Елисавет-градской и Одесской. В 1922 г. по состоянию здоровья уволилась из ЧК, переехала в Москву, где вышла замуж за испанского революционера, с которым уехала в Испанию. Вела подпольную работу в Барселоне, работала переводчиком у К.А. Мерецкова, потеряла в Испании мужа и сына. Во время войны была комиссаром в партизанском отряде Медведева, возглавляла разведывательный отряд 3-го Украинского фронта. Награждена двумя орденами Ленина, двумя орденами Красного Знамени, медалями. Воинское звание полковник. После окончания войны занималась розыском ценностей Третьего рейха для отправки в СССР (175).

Каганова Эмма (1905—1988 гг.). Еврейка, жена известного чекиста, соратника Лаврентия Берии Павла Судоплатова. Работала в ЧК, ГПУ, ОГПУ, НКВД в Одессе, Харькове и Москве, где, по свидетельству мужа, «руководила деятельностью осведомителей в среде творческой интеллигенции». Интересно было бы узнать, сколько душ «творческой интеллигенции» отправил на тот свет этот «идеал настоящей женщины»? Два палача в семье, и все ближайшие родственники палачи, судя по мемуарам главы семейства. Не многовато ли? (176).

Езерская-Вольф Романа Давьщовна (1899—1937 гг.). Еврейка. Член партии с 1917 г. Родилась в Варшаве. С 1921 г. в ВЧК — секретарь президиума ВЧК, член коллегии ГПУ, уполномоченный юридического отдела. За поддержку троцкистской оппозиции уволена из ГПУ. Затем на подпольной работе в Польше — секретарь окружного комитета КПП. Арестована. Расстреляна по приговору Военной коллегии Верховного суда И декабря 1937 г. (177: 76).

Ратнер Берта Ароновна (1896—1980 гг.). Еврейка. Так же как Лариса Рейснер и Людмила Мокиевская, училась в Петроградском психоневрологическом институте. Член партии с 1916 г. Участник Октябрьского восстания. Член ЦК партии, в 1919 г. член президиума Петроградской ЧК, затем на партийной работе. Репрессирована и реабилитирована. Умерла в Москве, похоронена на Новодевичьем кладбище (178: 274).

Тылтынь (Шуль) Мария Юрьевна (1896—1934). Латышка. Член Компартии с 1919 г. Владела немецким, английским, французским языками. Секретная сотрудница, уполномоченная особого отдела ВУЧК в Киеве (март—октябрь 1919 г.), секретная сотрудница особого отдела 12-й армии (октябрь 1919 — январь 1921 гг.). Начальник сектора Региструпра Полевого штаба РВСР (1920—1921 гг.). Машинистка, шифровальщица полпредства СССР в Чехословакии (сентябрь 1922 — 1923 гг.), помощник резидента во Франции (1923—1926 гг.), которым был ее муж А.М. Тылтынь. Работала в Германии (1926—1927 гг.), помощник резидента в США (1927—1930 гг.). Начальник сектора 2-го отдела РУ штаба РККА (июнь 1930 —февраль 1931 гг.), нелегальный резидент во Франции и Финляндии (1931—1933 гг.). Награждена орденом Красного Знамени «за исключительные подвиги, личное геройство и мужество» (1933 г.). Арестована в Финляндии в результате предательства вместе с возглавляемой ею группой (около 30 человек). Осуждена на 8 лет лишения свободы. Умерла в заключении (179).

Пилацкая Ольга Владимировна (1884—1937 гг.). Участница революционного движения в России. Член Коммунистической партии с 1904 г. Родилась в Москве. Окончила Ермоло-Мариинское женское училище. Участница Декабрьского вооруженного восстания 1905 г. в Москве, член Городского райкома РСДРП. В 1909—1910 гг. член Русского бюро ЦК РСДРП. Вместе с мужем В.М. Загорским (Лубоцким) работала в организации большевиков в Лейпциге, встречалась с В.И. Лениным. С 1914 г. вела работу в Москве. После Февральской революции 1917 г. партийный организатор Городского района Москвы, в октябрьские дни — член ВРК района. В1918—1922 гг. — член Московской губернской ЧК. С1922 г. на партийной работе на Украине. Делегат XV—XVII съездов ВКП(б), VI конгресса Коминтерна. Член советской делегации на Антивоенном женском конгрессе в Париже (1934 г.). Член ЦИК СССР и Президиума ВУЦИК. Репрессирована. Расстреляна (180).

Майзель Ревекка Акибовна (по первому мужу Пластинина). Еврейка. Работала фельдшером в Тверской губернии. Большевичка. Вторая жена знаменитого чекиста-садиста Кедрова М.С., расстрелянного в 1941 г. Майзель член Вологодского губкома партии и губисполкома, следователь Архангельской ЧК. В Вологде чета Кедровых жила в вагоне около станции: в вагонах проходили допросы, а около них — расстрелы. По свидетельству видной русской общественной деятельницы Е.Д. Кусковой («Последние новости», № 731), при допросах Ревекка била обвиняемых, стучала ногами, исступленно кричала и отдавала приказы: «К расстрелу, к расстрелу, к стенке!» Весной и летом 1920 г. Ревекка вместе с мужем Кедровым руководит кровавой расправой в Соловецком монастыре. Она настаивает на возвращении всех арестованных комиссией Эйдука из Москвы, и их всех группами увозят на пароходе в Холмогоры, где, раздев, убивают на баржах и топят в море. В Архангельске Майзель расстреляла собственноручно 87 офицеров и 33 обывателя, потопила баржу с 500 беженцами и солдатами армии Миллера. Известный российский писатель Василий Белов отмечает, что Ревекка, «этот палач в юбке, по жестокости не уступала своему мужу и даже превосходила его» (181: 22). Летом 1920 г. Майзель принимала участие в жестоком подавлении крестьянского восстания в Шенкурском уезде. Даже в собственной среде деятельность Пластининой подвергалась критике. В июне 1920 г. она была выведена из состава губисполкома. На II Архангельской губернской конференции большевиков отмечалось: «Товарищ Пластинина — человек больной, нервный...» (182).

Гельберг Софа Нухимовна (Красная Соня, Кровавая Соня). Еврейка. Командир «летучего» реквизиционного отряда, состоящего из революционных матросов, анархистов и мадьяр. Действовала с весны 1918 г. в селах Тамбовской губернии. Приходя в село, приступала к ликвидации «богатеев», офицеров, священников, гимназистов и создавала советы в основном из пьяниц и люмпенов, ибо трудовые крестьяне туда входить не хотели. Видимо, была не совсем психически нормальна, так как любила наслаждаться мучениями своих жертв, издеваясь над ними и лично расстреливая их на глазах жен и детей. Отряд Кровавой Сони был уничтожен крестьянами. Она была захвачена и по приговору крестьян нескольких сел посажена на кол, где умирала в течение трех дней (183 :46).

Бак Мария Аркадьевна (? —-1938 г.). Еврейка. Революционерка. Оперуполномоченный ЧК. Сестра чекистов Соломона и Бориса Баков, расстрелянных в 1937—1938 гг., и жена известного чекиста Б.Д. Бермана, начальника 3-го управления НКВД, расстрелянного в 1938 г. Расстреляна, как и ее сестра, Галина Аркадьевна (184:106—108).

Гертнер Софья Оскаровна. Имя этой воистину кровавой женщины до недавнего времени было известно лишь узкому кругу «специалистов». Широкому кругу читателей еженедельника «Аргументы и факты» имя этой «славной» женщины-чекистки стало известно после вопроса любопытной читательницы JI. Верейской: «Известно ли, кто был самым жестоким палачом в истории КГБ?». На этот вопрос корреспондент Сто-яновская попросила ответить начальника отдела общественных связей Управления Министерства безопасности Российской Федерации по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Е. Лукина. Товарищ Лукин сообщил, что в чекистской среде самым жестоким палачом в истории КГБ считают Гертнер Софью Оскаровну, служившую в 1930— 1938 гг. следователем Ленинградского управления НКВД и имевшую среди коллег и заключенных кличку Сонька Золотая Ножка. Первым наставником Соньки был Яков Меклер, ленинградский чекист, за особо зверские методы допроса получивший кличку Мясник. Гертнер изобрела свой метод пытки: приказывала привязать допрашиваемых за руки и за ноги к столу и со всего размаха била несколько раз туфелькой по половым органам, без хлопот выколачивая «сведения о шпионской деятельности». За успешную работу Гертнер в 1937 г. была награждена именными золотыми часами. Репрессирована во времена Лаврентия Берии. Умерла в Ленинграде в 1982 г. на заслуженной пенсии в возрасте 78 лет. Не Соньку ли Золотую Ножку имел в виду Ярослав Васильевич Смеляков, когда писал известное стихотворение «Жидовка»? Ведь он как раз во время ее «трудовой деятельности» и был репрессирован.

Антонина Макаровна Макарова (в замужестве Гинзбург), по прозвищу Тонька-пулеметчица (1921—1979 гг.) — палач коллаборационистской «Локотской республики» во время Великой Отечественной войны. Расстреляла из пулемета более 200 человек.

В 1941 г., во время Великой Отечественной войны, будучи санитаркой, в возрасте 20 лет попала в окружение и оказалась на оккупированной территории. Оказавшись в безвыходной ситуации, она предпочла выжить, добровольно поступила на службу во вспомогательную полицию и стала палачом Локотского округа. Макарова исполняла смертные приговоры уголовникам и советским партизанам, борющимся против армии «Локотской республики». В конце войны устроилась на работу в госпиталь, вышла замуж за лечившегося там фронтовика B.C. Гинзбурга и сменила фамилию.

Розыскное дело Антонины Макаровой сотрудники КГБ вели более тридцати лет. За эти годы были проверены около 250 женщин на всей территории Советского Союза, носивших ее имя, отчество и фамилию и подходивших по возрасту. Поиски затянулись из-за того, что она была урожденной Парфеновой, но по ошибке была записана как Макарова. Ее настоящая фамилия стала известна, когда проживавший в Тюмени один из братьев заполнил в 1976 г. анкету для выезда за границу, в которой назвал ее в числе родственников. Макарова была арестована летом 1978 г. в Лепеле (Белорусская ССР), осуждена как военная преступница и по приговору Брянского областного суда от 20 ноября 1978 г. приговорена к смертной казни. Ее прошение о помиловании было отклонено, и 11 августа 1979 г. приговор был приведен в исполнение. В СССР это было последнее крупное дело об изменниках Родины в годы Великой Отечественной войны и единственное, в котором фигурировала женщина-каратель. После казни Антонины Макаровой женщин в СССР по приговору суда больше не казнили (185: 264).

Наряду с «известными» женщинами-палачами, оставившими «заметный след» в памяти народной, в тени остаются сотни их менее известных подруг. В книге С.П. Мельгунова «Красный террор в России» названы фамилии некоторых женщин-садисток. Приводятся страшные рассказы очевидцев и случайно выживших свидетелей о «товарище Любе» из Баку, расстрелянной за свои зверства. В Киеве под руководством известного палача Лациса и его помощников «работало» около полусотни «чрезвычаек», в которых зверствовало немало и женщин-палачей. Характерным типом женщины-чекистки является Роза (Эда) Шварц, бывшая актриса еврейского театра, затем проститутка, которая начала карьеру в ЧК с доноса на клиента, а кончила участием в массовых расстрелах.

В Киеве же в январе 1922 г. была арестована чекистка венгерка Ремовер. Она обвинялась в самовольном расстреле 80 арестованных, преимущественно молодых людей. Ремовер была признана душевнобольной на почве половой психопатии. Следствие установило, что Ремовер лично расстреливала не только подозреваемых, но и свидетелей, вызванных в ЧК и имевших несчастье возбудить ее больную чувственность.

Известен случай, когда после отступления красных из Киева на улице была опознана и толпой растерзана женщина-чекистка. В восемнадцатом году в Одессе зверствовала женщина-палач Вера Гребенюкова (Дора). В Одессе же «прославилась» и другая героиня, расстрелявшая пятьдесят два человека: «Главным палачом была женщина-латышка со звероподобным лицом; заключенные звали ее “мопсом”. Носила эта женщина-садистка короткие брюки и за поясом обязательно два нагана...» В Рыбинске был свой зверь в облике женщины — некая Зина. Были такие в Москве, Екатеринославле и многих других городах. С.С. Маслов описал женщину-палача, которую видел сам: «Она регулярно появлялась в центральной тюремной больнице в Москве (1919 г.) с папироской в зубах, с хлыстом в руках и револьвером без кобуры за поясом. В палаты, из которых заключенные брались на расстрел, она всегда являлась сама. Когда больные, пораженные ужасом, медленно собирали свои вещи, прощались с товарищами или принимались плакать каким-то страшным воем, она грубо кричала на них, а иногда, как собак, била хлыстом. Это была молоденькая женщина... лет двадцати-двадцати двух».

К сожалению, не только сотрудницы ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ выполняли палаческую работу. При желании можно обнаружить дам с палаческими наклонностями и среди других ведомств. Об этом красноречиво свидетельствует, например, следующий акт о расстреле от 15 октября 1935 г.: «Я, судья города Барнаула Веселовская, в присутствии п/прокурора Савельева и п/нач. тюрьмы Дементьева... привела в исполнение приговор от 28 июля 1935 г. о расстреле Фролова Ивана Кондратьевича» (186).

В роли палача выступила и народная судья города Кемерово Т.К. Калашникова, которая вместе с двумя чекистами и исполняющим обязанности городского прокурора 28 мая 1935 г. участвовала в расстреле двух уголовников, а 12 августа 1935 г. — одного. Если сможешь, прости их всех, Господи.


ТАЙНЫЕ УБИЙСТВА И ИХ ИСПОЛНИТЕЛИ | Палачи и казни в истории России и СССР | ПАЛАЧИ-УЧЕНЫЕ, ИЛИ «НАУКА В НКВД»