home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Вторник, 23 июня

На пороге отеля «Бельвю» Уимзи столкнулся с Бантером.

— Господин, просивший о встрече с вашей светлостью, находится в гостиной вашей светлости, — сказал Бантер. — Я имел возможность рассмотреть его, когда он спрашивал о вашей светлости на стойке регистрации, но сам ему на глаза не показался.

— Не показались?

— Нет, милорд. Я ограничился тем, что тихо уведомил мистера Гарди о его появлении. Мистер Гарди в настоящее время с ним, милорд.

— Вы никогда ничего не делаете без причины, Бантер. Можно поинтересоваться, почему вы решили придерживаться политики скромного самоуничижения?

— На случай, если в дальнейшем ваша светлость пожелает вести за этой личностью слежку, мне представилось предпочтительным, чтобы у нее не было возможности меня узнать.

— О. Следует ли из этого, что у личности подозрительная внешность? Или у вас просто случилось обострение врожденной предусмотрительности? Хотя вы, наверное, правы. Пойду-ка наверх и расспрошу этого типа. А что с полицией, кстати? Мы ведь не можем держать это в секрете от них?

Уимзи минутку подумал.

— Лучше сначала услышать, что он скажет. Если вы мне понадобитесь, я позвоню вниз. Им относили какие-нибудь напитки?

— Насколько я знаю, нет, милорд.

— Странный аскетизм со стороны мистера Гарди. Скажите, чтоб принесли бутылку скотча, сифон и пива. Не может Мильтон — хмелю лишь под силу пути Творца пред тварью оправдать[104]. В данный момент я нахожу, что оправдания требуют очень многие вещи. Но, возможно, услышав рассказ мистера Шика, отнесусь к ним проще. Приступайте к выполнению!

Бросив беглый взгляд на визитера, Уимзи почувствовал, что у его надежд есть все шансы сбыться. Как бы там ни было, а все же, что касается бритвы, он шел по верному следу. Налицо были рыжеватые волосы, низкий рост, неуловимо искривленные плечи, так образно описанные сигемптонским парикмахером. Мужчина был одет в поношенный дешевый костюм синей саржи, а в руках держал мягкую фетровую шляпу, изрядно потрепанную. Уимзи заметил гладкую кожу, ухоженные ногти и общий облик обнищавшего аристократа.

— Вот, мистер Шик, — объявил Гарди при виде лорда Питера, — тот джентльмен, которого вы хотели видеть. Мистер Шик не желает рассказывать свою историю никому, кроме вас, Уимзи, хотя я объяснил, что если он думает получить вознаграждение от «Морнинг стар», придется посвятить в нее и меня.

Мистер Шик нервно перевел взгляд с Гарди на лорда Питера и несколько раз облизнул бледные губы.

— Справедливое требование, — покорно сказал он, — и уверяю вас, мне нужны эти деньги. Но положение мое незавидное, хотя я никому не желал вреда. Если б я только знал, что бедный джентльмен собирался сделать этой бритвой…

— Давайте начнем сначала, — перебил Уимзи, бросив шляпу на стол и упав в кресло. — Ну, рассказывайте! А, да, надо выпить. Что вы будете, мистер Шик?

— Ваша светлость очень добры, — скромно забормотал мистер Шик, — но, боюсь… Дело в том, что я увидел заметку в газете и выбежал из дому довольно спешно. Честно говоря, даже не позавтракал. Я, как говорится… Я весьма чувствителен к алкоголю, принятому на голодный желудок.

— Принесите сэндвичей, — велел Уимзи официанту. — С вашей стороны было очень любезно пожертвовать своим удобством в интересах правосудия.

— Правосудия?

— Я имею в виду, в интересах следствия. И конечно же вы должны позволить нам возместить вам расходы.

— Спасибо, милорд. Не откажусь. Не в таком я положении, вот в чем дело. Не стану скрывать, я очень стеснен в средствах. На самом деле, — разоткровенничался Шик в отсутствие официанта, — на самом деле мне пришлось отказаться от еды, чтобы заплатить за билет. В таком нелегко признаваться. Унизительно для человека, когда-то владевшего процветающим делом. Надеюсь, джентльмены, вы не станете думать, будто я привык к подобным вещам.

— Конечно нет, — сказал Уимзи. — Сейчас уже никто ничего такого не подумает. Тяжелые времена могут наступить у каждого. А теперь о бритве. Кстати, как ваше полное имя?

— Вильям Шик, милорд. По профессии я парикмахер. У меня было заведение в Манчестере. Но я разорился на неудачной спекуляции…

— А где в Манчестере? — вставил Солком Гарди.

— На Мессингберд-стрит. Но сейчас его уже снесли. Не знаю, помнит ли меня там хоть кто-то. Это было до войны.

— Были на фронте? — спросил Гарди.

— Нет. — Парикмахер мучительно покраснел. — Здоровье подвело. Не годен к службе.

— Ладно, — сказал Уимзи. — Теперь про бритву. Чем вы сейчас занимаетесь?

— Я, милорд, если можно так выразиться, странствующий парикмахер. Хожу с места на место, главным образом по приморским городам во время сезона, берусь за временную работу.

— Где было ваше последнее место?

Шик затравленно взглянул на него:

— Я уже долго ничего не могу найти. Пытался устроиться в Сигемптоне. Все еще пытаюсь. Вернулся туда в прошлую среду, а до того был в Уилверкомбе и Лесстон-Хоу. В Лесстон-Хоу неделю проработал. В заведении Рэмиджа. Но пришлось уйти…

— Почему? — Гарди не церемонился.

— Возникли неприятности с клиентом…

— Кража?

— Разумеется, нет. Попался очень вспыльчивый джентльмен. Я имел несчастье слегка порезать его.

— Пьянство на рабочем месте, так-так, — сказал Гарди.

Маленький человечек, казалось, стал еще меньше.

— Меня в этом обвинили, но клянусь честью…

— Под каким именем вас там знают?

— Уолтерс.

— Шик — это ваше настоящее имя?

Под напором безжалостного Гарди история вышла наружу во всей неприглядной обыденности. Одно вымышленное имя за другим. То тут, то там его брали на испытательный срок и через неделю выгоняли по все тем же унизительным причинам. Он не виноват. Рюмка спиртного действует на него сильнее, чем на обычного человека. Настоящее его имя Симпсон, но с тех пор он уже много имен сменил. И каждое обрастало той же славой. Все из-за прискорбной слабости, которую он тщетно пытался побороть.

Гарди налил себе второй стакан виски и небрежно поставил бутылку на подоконник — туда, где до нее не мог дотянуться мистер Шик.

— Про бритву, — терпеливо повторил Уимзи.

— Да, сэр. Я купил ее в Сигемптоне, в заведении, куда пытался устроиться. Хозяина зовут Фортун. Мне нужна была новая бритва, а эту он согласился продать задешево.

— Вы лучше опишите ее, — предложил Гарди.

— Да, сэр. Шеффилдское[105] лезвие с белой рукоятью, куплено изначально у торговца с Джермин-стрит. Хорошая бритва, но немного сточенная. Я попытал счастья в Уилверкомбе, но работы не было, хотя у Мортона, что на набережной, сказали, что им понадобится помощь чуть погодя. И я отправился в Лесстон-Хоу. Как уже говорил вам. Попробовал устроиться в пару мест, вернулся сюда и вновь пришел к Мортону, но он уже кого-то нанял. Спросите его, он подтвердит. Нигде больше ничего не было. Я совсем упал духом.

Мистер Шик замолчал и вновь облизнул губы.

— Это случилось, джентльмены, на прошлой неделе. Во вторник вечером я пошел к морю, вон туда, на край города, и сел на скамейку, чтобы обдумать свое положение. Время шло к полуночи. — Теперь слова так и лились из него. Стакан виски, без сомнений, сделал свое дело. — Я смотрел на море, ощупывал бритву в кармане и размышлял, стоит ли бороться дальше. Я был в полном отчаянии. Денег у меня не осталось. Вот море, а вот бритва. Возможно, вы считаете, что для парикмахера естественно выбрать бритву, но поверьте мне, джентльмены, идея использовать ее по такому назначению ужасает нас не меньше, чем вас. Но море, бившееся о камни набережной, казалось, звало за собой, если вы понимаете, о чем я. Будто бы говорило: «Брось, брось, брось все это, Билл Симпсон». И завораживает, и пугает, можно сказать. Но все-таки я всегда боялся утонуть. Захлебываешься, беспомощный, а глаза заливает зеленая вода… у всех нас свои кошмары, мой — вот такой. Я там просидел довольно долго, не в силах принять решение, а потом вдруг слышу чьи-то шаги, и тут на соседнюю скамейку садится молодой парень. Помню, на нем был вечерний костюм, плащ и мягкая шляпа. И у него была черная борода, на нее я первым делом обратил внимание, потому что в нашей стране непривычно видеть молодого человека с бородой, разве что он художник. Мы разговорились. Кажется, первым заговорил он, предложив мне сигарету. Русскую, с такой бумажной трубочкой. Он был дружелюбен. Не знаю, как так вышло, но я стал рассказывать ему о том, в какую попал западню. Знаете, милорд, как это бывает. Иногда чужому человеку выложишь то, в чем ни за что не признаешься знакомым. Мне показалось, он сам был не очень-то счастлив. Мы долго говорили о том, что жизнь вообще неприятная штука. Он сказал, что он русский и что он изгнанник, рассказал, что в детстве бедствовал, а еще много говорил про «Святую Русь» и Советы. Похоже, принимал все это близко к сердцу. А еще женщины… у него, кажется, были неприятности с невестой. А потом он сказал, что мечтает о таких трудностях, как мои. Что преодолеть их проще простого и что мне нужно всего лишь взять себя в руки и начать все заново. «Отдайте-ка мне эту бритву, — сказал он, — идите себе и обдумайте все хорошенько». Я ответил, что эта бритва — мое средство к существованию, ведь так оно и было. А он засмеялся и сказал: «Вы в таком настроении, что она больше похожа на средство к прекращению существования». Он занятно говорил, быстро и этак, знаете, поэтично. Он дал мне денег — пять фунтов в казначейских билетах, — а я отдал ему бритву. «Что вы с ней будете делать, сэр? — спросил я. — Вам она ни к чему». — «Что-нибудь придумаю, — ответил он, — не бойтесь». Засмеялся и сунул ее в карман. Потом встал и сказал: «Странно, что мы сегодня натолкнулись друг на друга». И что-то насчет «одной мысли в двух головах»[106]. Хлопнул меня по плечу, сказал, чтобы я встряхнулся, кивнул по-дружески и пошел себе прочь, только я его и видел. Знать бы тогда, для чего ему бритва, — ни за что бы не отдал. Но откуда мне было знать? Ответьте мне, джентльмены!

— Звучит похоже на Поля Алексиса, — задумчиво произнес Уимзи.

— Он ведь не назвался? — уточнил Гарди.

— Нет, не назвался, но сказал, что он профессиональный танцовщик-партнер в одном из отелей. И что это не жизнь для человека, который рожден был князем в родной стране, а приходится крутить любовь с уродливыми старухами за гроши. Очень горько он говорил.

— Что ж, — сказал Уимзи, — мы весьма вам обязаны, мистер Шик. Это существенно проясняет дело. Думаю, вам придется рассказать об этом полиции.

При упоминании полиции мистер Шик смутился.

— Лучше пойти сейчас да покончить с этим. — Уимзи вскочил. — Без полиции вам не обойтись.

Да черт возьми! Вас никто не заподозрит, ничего такого здесь нет.

Парикмахер неохотно согласился и устремил свои блеклые глаза на Салли Гарди.

— На мой взгляд, тут все сходится, — резюмировал тот, — но знаете, старина, нам надо будет проверить вашу историю. Может, вы ее придумали. Но если полиция подтвердит то, что вы о себе рассказываете, — а это ее работа, — то вас ждет хороший жирный чек. С его помощью вы продержитесь какое-то время, если будете избегать… э-э-э… этой вашей маленькой слабости. Главное, — добавил Салли, потянувшись за виски, — никогда не позволяйте слабостям мешать делу.

Он налил себе крепкого пойла, а затем, подумав, смешал еще одну порцию для парикмахера.


История Шика привела в восторг суперинтенданта Глейшера, а также инспектора Ампелти, который с самого начала считал, что это самоубийство.

— Скоро мы все разъясним, — уверенно заявил последний. — Перемещения этого Шика мы проверим, но, похоже, все так и было. Полностью совпадает с тем, что сказал тот человек в Сигемптоне. И мы последим за Шиком. Придется ему сообщить свой адрес и пообещать остаться в Уилверкомбе. Ведь его вызовут на дознание, когда оно наконец начнется. Труп просто обязан скоро найтись. Не понимаю, почему его еще не обнаружили. Он уже пять дней пробыл в воде, не может же он там остаться навеки.

Они ведь сперва плавают поверху, а потом тонут, но всплывают опять, когда начинают образовываться газы. Я видел таких — раздутые, как воздушные шары. Он, должно быть, где-то застрял, да и все. Но после обеда мы снова протралим дно возле Жерновов и обязательно что-нибудь отыщем, недолго осталось. Скорей бы уж. Дураком себя чувствуешь, когда расследование ведешь, а трупа-то нет.


— Вы удовлетворены? — спросил Гарди, когда Уимзи вернулся из полицейского участка. Он передал свой материал по телефону в Лондон и подкреплял иссякшие от трудов силы.

— Должен бы быть, — ответил его светлость. — Меня только одна вещь беспокоит, Салли. Если бы я хотел придумать историю, которая сюда впишется, я бы именно такую и сочинил. Интересно, где мистер Шик был в четверг в два часа дня.

— Да что ж вы за упрямый черт такой, — возмутился мистер Гарди. — Вы так любите убийства, что они везде вам мерещатся. Бросьте.

Уимзи промолчал, но, отделавшись от Салли Гарди, вытащил из кармана брошюру, озаглавленную «Таблицы приливов», и погрузился в ее изучение.

— Я так и думал, — сказал он.

Взяв листок бумаги, он написал на нем «Вильям Шик», а ниже начертил таблицу с графами «Следует отметить» и «Следует сделать». В нее вошел краткий пересказ истории Шика и его беседы с полицией, а внизу левого столбца было записано следующее наблюдение: «Утверждает, что прибой, бившийся о набережную, весьма убедительно и поэтично звал его в море. Но во вторник, 16 июня, в полночь прибой не бился о набережную. Это был пик отлива».

А в правом столбце появилась запись: «Следить за ним».

Подумав еще немного, он взял чистый лист бумаги и написал старшему инспектору Паркеру в Скотленд-Ярд письмо с просьбой предоставить сведения о большевистских агентах. Как знать? Мир полон странных вещей — даже более странных, чем большевистские заговоры. Между прочим он упомянул мистера Хэвиленда Мартина и его банковский счет. Возможно, Паркер, пользуясь большевиками как поводом, найдет способ и средство разомкнуть уста управляющего банком. Суперинтенданту Глейшеру может не понравиться такое вторжение в его вотчину, но Паркер женат на сестре лорда Питера — неужели человеку нельзя написать письмо собственному зятю?


Глава XIV Свидетельствует третий цирюльник | Где будет труп | Глава XV Свидетельствуют хозяйка сердца и квартирная хозяйка