на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



Откровения патологоанатома

Институт судебной медицины, расположенный на тихой улице Ханновершештрассе, заведение из разряда тех, которые берлинцы стараются обходить стороной. Чур меня, чур меня. По-немецки: Sei Unglueck an uns voibei (пусть несчастье нас минует). Появился он в начале девятнадцатого века и в народе стал называться Домом для осмотра умерших, или, по-научному, прозектурой. Туда направляли трупы не только неопознанных жертв городских несчастных случаев, самоубийц, но и погибших от насильственных действий, в том числе и преступников. В огромный подвальный зал-морг, едва освещенный свечами, покрытый белым кафелем, собирались толпы людей, разыскивавших пропавших близких. Там проводили вскрытие, затем приглашали родственников на опознание, устанавливали личность скончавшегося, определяли причину и дату смерти, в присутствии полицейских составляли протокол. По иронии судьбы предводитель рабочего движения, известный берлинский адвокат, член рейхстага, революционер Карл Либкнехт, автор научного труда «Милитаризм и антимилитаризм», пал в 1919 году от рук контрреволюционно настроенных солдат и офицеров. Его застрелили. И тело направили на обследование в Институт судебной медицины, который к тому времени был прикреплен к клинике «Шарите», созданной отцом немецкого милитаризма, прозванным солдатским королем, Фридрихом Вильгельмом I. Следом в Институт судебной медицины поступило тело другой революционерки, Розы Люксембург, которую взбунтовавшиеся солдаты утопили в шлюзе Ландверканала. Прозекторы института в присутствии уполномоченных полиции официально установили факт насильственного причинения смерти обоим. Еще одной знаменитостью, которая удостоилась попасть в Институт судебной медицины, был известный американский певец, киноартист Дин Рид, который жил в Потсдаме, много снимался на студии в Бабельсберге, но вскоре разочаровался в социализме гэдээровского толка и в июне 1986 года во время очередных съемок утонул. Ему было сорок семь лет. Патологоанатомы института склонялись к тому, что это либо несчастный случай, либо он покончил с собой. Никаких насильственных следов на его теле обнаружено не было. И все же вопросы остались. Высказывались предположения, что в его смерти виноваты представители секретных органов, которые неотступно следили за каждым шагам ненадежного американца. Вся его жизнь была под контролем, а он не любил подчиняться. Но эти высказывания и предположения к патологоанатомам никакого отношения уже не имели…


Тайны Берлина

Дин Рид


Своим появлением Институт судебной медицины действительно обязан тому самому воинственному королю Фридриху, правившему в первой половине восемнадцатого века, который ввел в Пруссии всеобщую рекрутскую повинность и был, как ни странно, учредителем ныне широко известной берлинской клиники «Шарите», что по-французски означало «Милосердие к ближнему или благотворительность». Фридрих не признавал ни науку, ни искусство. Он любил командовать и приучал всех к экономии. В королевском саду удовольствий Люстгартене высаживал капусту, репу. Его же главное удовольствие жизни состояло в том, чтобы построить полки, дать каждому мушкет и под барабанный бой отправиться в поход. Но он понимал, что, если развяжет военные действия, сразу понадобятся врачи, медсестры, лекарства. Поэтому после восшествия на престол и в виду угрозы чумы, приближавшейся к Берлину, приказал в 1710 году соорудить лазарет, где бесплатно могли бы лечиться всякие бездомные, беспомощные старики, беременные женщины и проститутки. Там же, помимо лечебных корпусов, стали создавать и первые научно-исследовательские отделения, где изучались болезни, их происхождение и течение. Одновременно появился и морг с кладбищем.

После Второй мировой войны клиника «Шарите», как и входящий в нее Институт судебной медицины, оказалась в Восточной части города (недалеко от Бранденбургских ворот) и буквально примыкала к Берлинской стене. Центральный семнадцатиэтажный корпус клиники, которой принадлежат еще несколько других медицинских институтов, виден издалека. Все эти медицинские лечебные и научные учреждения входят в ведомство Берлинского университета. Сегодня клиника «Шарите» считается по праву одной из крупнейших в Европе, в ней работают свыше пятнадцати тысяч врачей разного профиля, одновременно могут лечиться свыше семи тысяч пациентов. Здесь создают новые лекарства, внедряют оригинальные методики избавления от разных недугов. Естественно, качество лечения, процедуры — все на европейском уровне. Однако, несмотря на высокое качество медицинского обслуживания, во все времена среди наиболее известных пациентов почти никогда не было высших представителей власти. Их не было ни в период Веймарской республики, ни в годы правления нацистов, ни в период построения социализма на немецкой земле. Не считая, конечно, краткого пребывания Эриха Хонеккера, когда он перестал быть уже генеральным секретарем и спрятался на лечение в «Шарите», желая избавить себя от предстоявшего ареста. Там и обнаружили у него раковое заболевание в начальной стадии. Как правило, партийные функционеры имели либо собственных семейных врачей, либо пользовались иногда другой привилегированной клиникой, «Бух». Но если в «Шарите» не обращались именитые пациенты, то находились врачи, которым были интересны болезни руководителей государства. И на всякий случай они заводили собственные досье, куда заносили свои наблюдения. Хонеккер был не очень интересным пациентом, а вот Гитлер… Но он никогда не был пациентом «Шарите».


Тайны Берлина

Клиника «Шарите»


Бывший директор Института судебной медицины, профессор Отто Прокоп, доктор медицинских наук, специалист по проблемам крови, известнейший патологоанатом Германии, почетный член медицинских академий Токио, Лейпцига, ряда других городов, автор свыше 600 научных публикаций, среди них двухтомного «Атласа анатомии преступлений», старейшина клиники «Шарите», знает невероятное количество фактов из историй болезни многих известных политических деятелей Европы, в том числе Карла Либкнехта, Розы Люксембург, Дина Рида, Гитлера, Сталина. С 1956 года он ежегодно участвовал во вскрытии 1500 трупов. Поэтому, по его словам, человека изнутри он знает гораздо лучше, чем снаружи. И если не брать в расчет мозг и нервную систему, то великие смертные ничем особенным не отличаются от смертных простых. Его архив по старинке состоит из сотен папок, куда он складывал публиковавшиеся в разные годы медицинские данные.

— Наш Институт судебной медицины, как научное и учебное заведение, становился в начале девятнадцатого века, точнее, в 1833 году, тогда он назывался Домом для осмотра умерших, — рассказывал мне профессор. — Всех скончавшихся от болезней переносили в морг, рядом было кладбище. Из города на каретах медицинской помощи, чаще на обычных извозчьих дрожках доставляли жертвы несчастных случаев, самоубийц. В день десятки, порой сотни трупов. Всем этим хозяйством надо было серьезно заниматься, иначе появились бы эпидемии. Кстати, в Москве службу «Скорой медицинской помощи» еще в 1826 году пытался организовать тюремный врач, немец по происхождению Федор Петрович Гаазе, но его ходатайство, где он доказывал удобство такой службы на примере Берлина и Гамбурга, отклонил генерал-губернатор князь Д.В. Голицын. Тогда при каждой полицейской части Москвы имелся свой лекарь, и это посчитали достаточным. Так вот, в начале двадцатого века в нашей берлинской прозектуре установили специальные машины по производству аммиака и соорудили стеклянные перегородки. Теперь каждый мог прийти и в нормальных условиях отыскать пропавшего близкого человека. И постепенно из прозектуры родился Институт судебной медицины, научное и учебное заведение.

Мое знакомство с профессором Прокопом состоялось как раз накануне объединения двух Германий, в 1989 году. Вроде западная демократия уже проложила себе дорогу в Восточном Берлине, функционеры ослабили демагогию, готовилось объединение ГДР и ФРГ, но все равно приходилось предпринимать меры конспирации, приезжал к нему в выходные, рано утром, машину ставил подальше от института, подальше от представительства ФРГ, располагавшегося по соседству, рядом с которым всегда, не стесняясь, дежурили спецмашины ГДР со спецантеннами. А когда мы начинали разговор, то профессор по привычке включал приемник, по привычке открывал кран с холодной водой, прикручивал какую-то свою спецантенну — добавлял шуму, чтобы нас не очень поняли те, которые подслушивали.

К этим мерам Отто Прокоп привык давно, так как никогда не был коммунистом, никогда им не сочувствовал, социализм гэдээровского образца воспринимал с большой долей скептицизма, оставался австрийским подданным и не хотел его лишаться. Родился он в Вене в 1921 году во вполне благополучной семье медиков. В годы Второй мировой войны его забрали на Восточный фронт, где ранили, он вернулся домой, занялся фотографированием, а потом подался в медицину, учился в Бонне, стал доцентом и в 1956 году по приглашению приехал в Восточный Берлин, принял кафедру судебной медицины. Занялся проблемой изучения состава крови, участвовал во многих шумных и спорных судебных разбирательствах, когда требовалось заключение патологоанатома. Читал лекции по психологии преступников, разоблачал различные магические верования, в том числе и оккультные науки, появившиеся в период правления нацистов. Много внимания уделил психическому состоянию фашистского фюрера Гитлера и советского вождя Сталина.

— С точки зрения патологоанатома Гитлер не представляет особого интереса, — говорил мне профессор. — У него все было, как у людей, нормальное здоровье, нормальная психика. Но вот с поведенческой точки зрения, с точки зрения анализа поступков, их мотивации, в частности, развития характера, становления этой личности как всегерманского фюрера представляет большой интерес. Немцы говорят: посеешь поступок, пожнешь характер, посеешь характер, пожнешь судьбу. Это полностью относится к Гитлеру. Он сам запрограммировал себя на величие, на повелевание массами. И следовал этой программе. А ведь никакой особой подпитывающей среды ни в детстве, ни в юности у него не было. Адольф жил в безбедной обстановке, ничем не болел, не считая кори, удаления миндалин и воспаления легких. Интересовался живописью, архитектурой, историей, стремился к одиночеству. Физической работы не любил, ему больше нравилось рассуждать. Отсюда критический склад ума, тяга к аналитике, желание сделать себя умнее заурядного окружения, стремился подняться над толпой, повелевать ею. Он прилежно воевал на фронте Первой мировой войны, был исполнительным, храбрым, лез под пули, ничего не боялся. Его ранили, он получил два Железных креста. Но, вернувшись к мирной жизни, стал критически относиться к тяжелой политической ситуации, к униженному положению немцев. И ему захотелось рассказать о том, как он переживает за них, как готов помочь им. Но не своим трудом, а своим словом. Стал искать виновных за обнищание Германии, за тяжелое положение рабочего класса. И нашел.


Тайны Берлина

А. Гитлер в 1930-е гг.


Ими оказались мировое еврейство и большевики, короче, все социал-демократы, все «красные» — от них все источники несчастий. Для завоевания авторитета это был самый простой выход — обвинить в насущных бедах других. Так внедрилось у него два комплекса — относительно еврейства и большевиков. А когда он познакомился с теориями завоевания жизненного пространства, то его идеология была, по сути, уже сформирована на этих трех достаточно примитивных направлениях. И он от нее уже не отходил.

По свидетельствам других немногих немецких врачей, которых Гитлер допускал к осмотру своего тела в последние годы, со здоровьем у него действительно было все в порядке. И гениталии его были тоже в порядке. Никаких отклонений от нормы. В 1939 году, накануне начала Второй мировой войны, «Гитлер физически был здоров, как лошадь». Это данные из новейшей книги профессора Эрнста Гюнтера Шенка «Пациент Гитлер», в которой он, по сути, проанализировал историю болезни знаменитого диктатора. И при этом обнаружил одну особенность, но не в состоянии организма, а в характере «пациента» — именно ту, которая называется комплексом неполноценности, или, используя современный медицинский термин, патология характера, выражавшаяся в непоколебимой убежденности в своей правоте, в отсутствии критического взгляда на себя со стороны и холодности по отношению к близким людям. Эта холодность, расчетливость, нацеленность на достижение высшей ступени в политической иерархии не позволили ему создать семью, и он никогда в семье не нуждался. Гитлер не был, разумеется, никаким девственником. Дело в другом. Просто Адольф нормальной мужской активности, тем более страсти не проявлял. Почему? Да все потому, что у него, по свидетельствам современников, отсутствовали естественные чувства человеческой любви, то есть глубина сочувствия, нежность, сострадание. Он был хорошо воспитан, он любил церемониал. Но не более того. Формалист, лишенный естественных переживаний, он сам ограничивал себя в естественном стремлении к противоположному полу. К этому стоит добавить, что он никогда не пил, не курил и вообще вел «чистый образ жизни», как святой. Собственно, он и готовил себя к этой роли. Его меню — это чуть подогретые овсяные или картофельные супы, тертые овощи, яйца всмятку, печеные фрукты, соки. И все. Ничего возбуждающего. Никакого мяса. Чистый вегетарианец. Откуда же черпал он свою безумную энергию? Вот это серьезная загадка. Конечно, сказалась неплохая наследственность. Здоровый ребенок от здоровых родителей. Сам он свой отказ от потребления мяса подтверждал следующим логическим доказательством: раз слон — самое крупное и сильное животное в мире — не ест мяса и нисколько от этого не страдает, а наоборот, преуспевает, то и человеку следует воспользоваться опытом этого млекопитающего. Свою интимную жизнь Гитлер старался оберегать от посторонних взглядов. Его тело, как и душа, было надежно скрыто от взоров людей. Его личный врач доктор Морелль сделал все-таки краткое описание обнаженного тела фюрера: «…оно было совершенно белесым, лишенным всякой жизненности. Ясно, что это происходило оттого, что фюрер никогда не открывал его на природе, никогда не подставлял солнечным лучам. Не было на нем и никакой растительности, даже пушок отсутствовал. Кроме того, на правой ноге имелась сильная экзема».

Будучи очень внимательным к своему здоровью, Гитлер, который почти ежедневно беседовал с врачами, обращал внимание на малейшее недомогание, но ни разу не спрашивал совета по вопросам своей интимной жизни. Ну например, он мог бы поинтересоваться, какими противозачаточными средствами ему лучше было бы воспользоваться, как уберечься от нежелательной беременности, как предостеречь Еву Браун от аборта. Ведь в его распоряжении было все: лучшие врачи, лучшее медицинское оборудование. Но таких вопросов он вообще не задает. Полное табу. Государственная тайна.

Но если физическое и психическое здоровье Гитлера проанализировано достаточно глубоко, то психическое состояние его антипода Сталина представляет больший интерес. На эту тему не так уж много исследований. Этот диктатор тоже никого не допускал к своему телу, и мало кто из врачей видел его обнаженным.

— Не будь Сталин диктатором, никого из патологоанатомов он бы не заинтересовал. Ничего необычного ни в его теле, ни в его внешности для врача не было. Левая рука короче на четыре сантиметра и плохо двигалась, кажется, на левой ноге сросшиеся два пальца. Ну что? А вот его внутренний мир, его психология, убеждения, мстительность натуры, мания преследования, конечно, достаточно интересны для детального ознакомления, — уверен Отто Прокоп.

— Если приложить мерки психиатрии к нему, то человеку с такими свойствами ни в коем случае нельзя доверять управление людьми, не говоря уже об управлении страной. Самое лучшее его место — исполнять чьи-то указания в торговой лавке. Все получилось с точностью до наоборот. И результат — человек настойчиво прокладывал себе дорогу к вершине власти, не стесняясь никаких средств и методов. А оказавшись на вершине власти, полностью отдал себя во власть своих пороков, своей искривленной психики, не знал удержу, вымещал на своем окружении свои болезненные наклонности, уничтожал миллионы людей, которые не сделали ему ничего плохого.

Если послушать выступления этих политиков, то, кроме демагогии, лозунговости, в них ничего нет, одни призывы. Но у них была власть. А власть, подкрепленная призывами, это уже всеохватывающая идеология. И раз ничего другого не предлагается, то именно эта идеология и становится жизненно определяющей для всех.

Известный французский врач Гюстав Лe Бон еще в XIX веке в своей нашумевшей книге «Психология масс» отмечал, что простая идея или утверждение, лишенная всякого доказательства, эмоционально вброшенная в толпу, является самым надежным средством для завоевания души масс. Кстати, эти книги были в библиотеках обоих вождей. У психиаторов есть такое утверждение — один идиот легко уговорит тысячу здравомыслящих, но тысяча здравомыслящих не способна уговорить одного идиота.

Ленин, насколько мне известно, делил людей только на три категории — преступников, полезных идиотов и коммунистов. И он был прав. По моим врачебным данным, в Европе примерно один-два процента людей психически неполноценных. Это темные силы, но спокойные. Примерно пять процентов населения — это психопаты, а десять процентов — социопаты. Эти не живут своей личной жизнью, а больше интересуются чужой, подслушивают, подсматривают. Это те, которые с удовольствием ходят на демонстрации, слушают выкрики политиков разного толка. Этим нечем занять себя. Современный культурный слой очень тонок. Под ним скрываются суеверия прошлого, непознанный мир, магия. И в определенный момент эти силы могут выплеснуться наружу. Человечество по мере своего развития накапливает положительный, гуманный опыт. Но не только. Параллельно ему накапливается опыт античеловеческий, антиобщественный. И негативный опыт — от этого никуда не денешься — становится не просто достоянием истории, но может стать питательной средой для новых поколений.

Платон в своем труде «Политика» писал, что идеальное правительство есть аристократия философов. Если же их мудрость не стоит во главе общественного строя, то теряется и его справедливость. И государство вырождается сначала в господство энергичных честолюбцев, а далее наступает хаос демократии и грядет насилие тирана. Другими словами, от зарождающейся демократии до опробованной диктатуры один только шаг.

Я врач. Моя профессия тесно связана с человеком. Вернее, с тем, что остается от него после смерти. Поэтому мой пациент — это прошлое. И знакомство с людьми, делавшими историю, позволяет заглядывать в будущее. Государство тоже похоже на человеческий организм. Оно может заболеть, вылечиться или умереть и кануть в Лету. Не буду называть примеры. В любом случае государство — это производное от человека.


Разрушители стены | Тайны Берлина | Самоубийство в «Шпандау»