на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



А. М. Авраменко

КЛАССОВАЯ БОРЬБА И РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ В КУБАНСКОЙ ОБЛАСТИ И ЧЕРНОМОРСКОЙ ГУБЕРНИИ[4]

В 70–е гг. XIX в. в российском революционном движении господствовало народничество. Во время знаменитого «хождения в народ» революционные пропагандисты особое внимание уделяли районам, где когда-то бушевали крестьянские войны и ширились казачьи движения. Предполагалось, что в таких районах еще живы демократические идеалы и традиции борьбы против всякого угнетения. Не случайно Кубанскую область посещали такие известные народники, как Г. А. Лопатин, Л. М. Гартман, О. В. Аптекман и др. Так, Л. М. Гартман, основавший ряд революционных кружков, поставлял им нелегальную литературу, вел пропагандистскую деятельность в казачьих станицах. Учитель станицы Петровской К. Юшко организовал группу из учителей, студентов, воспитанников семинарии (около 100 человек).

Как и в остальной России, народническая пропаганда на Кубани не имела успеха. Лишь очень немногие жители края воспринимали революционные идеи. Правда, в 1880–е гг. появляются новые народнические кружки в Екатеринодаре, Армавире, Ейске, Майкопе, Темрюке и некоторых станицах. Так, в Екатеринодаре учащаяся молодежь создала подпольный кружок, действовавший в 1883–1887 гг. Здесь существовала касса, осуществлялся сбор средств на нужды революции, имелась библиотека нелегальной литературы. Членами этого кружка были известные в будущем революционеры П. Андреюшкин, П. Бутков, Г. Демяник, Т. Романченко, Арсений и Семен Хлебниковы.

Казак станицы Медведовской П. Андреюшкин, став студентом Санкт–Петербургского университета, вошел в группу народовольцев и сблизился с её руководителем А. И. Ульяновым. Группа готовила покушение на царя Александра III, но была разгромлена. На суде, состоявшемся 19 апреля 1887 г. П. И. Андреюшкин заявил, что заранее отказывается от всяких просьб о снисхождении и добавил при этом: «Такую просьбу считаю позором тому знамени, которому я служил».

В числе соратников А. И. Ульянова были также кубанцы братья Хлебниковы. Связь народовольческой группы А. Й. Ульянова с нелегальными кружками Кубани поддерживалась в Екатеринодаре через учителей А. А. Сердюкову и Й. И. Концевича, казака С. Жилинского, студента М. Фридмана, сосланного сюда из Петербурга за участие в демонстрации. Связь с майкопскими народниками осуществлялась через Ф. И. Домашевского, с темрюкскими — через Н. Анисимову, с кружком станицы Брюховецкой — через Н. Кочевского, станицы Новоалександровской — через Д. С. Иваненкова.

Студенты Казанского ветеринарного института К. Выгорницкой и Н. Дахно, в прошлом участники упомянутого екатеринодарского кружка гимназистов, вошли в состав студенческого кружка в Казани. Оба они как «наиболее вредные и опасные лица» были исключены из учебного заведения и высланы в Екатеринодар.

Отсутствие ощутимых результатов народнической деятельности способствовало пробуждению интереса к рабочему движению и к марксизму. Так, Ф. И. Домашевский вошел в марксистский кружок в Майкопе, а Д. С. Иваненков в письме к членам группы А. И. Ульянова говорит о ведущей роли крупных промышленных центров в революционном движении, о том, что крестьянство оказалось неспособным самостоятельно вести борьбу против самодержавия.

Первый на Кубани кружок рабочих–революционеров появился в Екатеринодаре летом 1886 г. По предложению рабочего Т. М. Романченко местом тайных встреч служила частная слесарная мастерская казака Н. Н. Дробошенко, одного из членов кружка. Здесь же прятали библиотеку нелегальной литературы и гектограф. Поддерживалась связь с революционерами Ростова–на–Дону, Харькова, Тифлиса и Петербурга (в частности, с марксистской группой Д. Н. Благоева). Взгляды членов кружка основывались на идеях Н. Г. Чернышевского, нанароднических, и, отчасти, марксистских воззрениях. Весной 1887 г. было арестовано и сослано в Сибирь 12 членов кружка.

Первый марксистский кружок на территории нашего края был создан в 1888 г. в Новороссийске Н. А. Мотовиловым, начавшим революционную деятельность в кружке Н. Е. Федосеева, членом которого был и В. И. Ульянов. За участие в студенческой сходке в Казани в декабре 1887 г. Н. А. Мотовилова выслали на Кубань.

В то время студенты играли особенно активную роль в революционном движении, на что обращали внимание и в правительственных кругах. Только в 1889 г. в Кубанской области под надзором полиции состояло 65 студентов (из них 28 — в Екатеринодаре). В том же году ссыльные студенты организовали марксистский кружок в Ейске, а несколько позже подобный кружок появился в Майкопе. Однако марксистские группы в крае 1880–1890–е гг. имели влияние лишь на незначительную часть рабочих и интеллигенции. Они представляли собой небольшие группы единомышленников, ограничивавшиеся пропагандой революционной теории. Подавляющее большинство местного населения не сочувствовало революционному движению.

Некоторые уроженцы Кубани входили в состав социал–демократических организаций Санкт–Петербурга. Так, членами группы Д. Благоева были бывшие участники екатеринодарского народнического кружка Г. Демяник, П. Бутков, братья А. и С. Хлебниковы, майкопчанка М. Голубенко. Все они проводили занятия с рабочими. А. И. Хлебников доставлял запрещенную литературу в Москву. Благоевцы нелегально выпустили два номера газеты «Рабочий». Отпечатал ее Г. Демяник. После начавшихся арестов П. К. Бутков и сестра Хлебниковых Евгения попытались спасти подпольную типографию, но полиция сумела арестовать Буткова. Впоследствии он погиб в одиночном заключении.

После разгрома благоевской группы в 1889 г. уцелевшие кружки рабочих и. студентов в Петербурге объединил кубанский казак Михаил Иванович Бруснев, уроженец станицы Сторожевой, Он возглавил новую марксистскую группу, а в 1891 г. был одним из организаторов первой маевки в России. Позже он создал ряд социал–демократических кружков в Москве, установил связь с революционерами Тулы, Нижнего Новгорода, Харькова, Киева, с группой «Освобождение труда». В апреле 1892 г. Бруснев был арестован и после четырех лет тюрьмы сослан в Якутию.

Развитие капитализма на Кубани, как и везде, сопровождалось ростом численности пролетариата. Но промышленные рабочие были еще немногочисленны. В начале XX в. их насчитывалось в Кубанской области и Черноморской губернии лишь 40 тыс. человек. До 1880–х гг. в Черноморской губернии вообще не было промышленных предприятий.

Состав рабочих не был постоянным, а отсюда слабая органи–зованность и стихийность их первых выступлений. В мае 1894 г. рабочие Новороссийска разгромили харчевню, хозяин которой оставлял их без средств к существованию, организуя массовые попойки. В 1895 г. для установления контакта с местными марксистами в Новороссийск прибыл член руководящего бюро петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» А. А. Ванеев. Он собирал здесь данные о тяжелом положении трудящихся цементных заводов, чтобы использовать этот материал как пример для осуждения капиталистической эксплуатации.

Распространению идей марксизма в крае способствовали находившиеся здесь политические ссыльные, а также учащаяся молодежь петербургских, одесских, ростовских и харьковских учебных заведений. Студенты приезжали на лето и привозили с собой запрещенную литературу для распространения. Наконец, в крае все чаще стали появляться рабочие, которые уже принимали участие в стачках и в деятельности социал–демократических кружков промышленных центров России.

В 1902 г. марксистские кружки объединились в ‘Труппу кубанских рабочих» в Екатеринодаре и в «Новороссийский социал–демократический рабочий союз». Пролетарский праздник Первое мая впервые на территории Кубани и Черноморья отмечался в 1900 г., когда рабочие Новороссийска тайно собрались за городом в лесной лощине. В 1902 г. этой праздник был отмечен также в Екатеринодаре и на станции Кавказской. Нелегально в Екатеринодар, Новороссийск, Армавир доставлялась газета «Искра», которрая, в частности, писала о жестокой расправе карательного отряда над рабочими железнодорожной станции Тихорецкая. Железнодорожники поддержали всеобщую забастовку рабочих Ростова–на–Дону в 1902 г. Из Екатеринодара прибыл наказный атаман Я. Д. Малама. Его угрозы оказались безрезультатны, и тогда конные казаки начали кровавую расправу. Вслед за тем политическую забастовку начали рабочие Новороссийска. Члены «Социал–демократического рабочего союза» поддерживали связь с Донским комитетом РСДРП, от которого получали прокламации и указания. 18 ноября прекратили работу новороссийские железнодорожные мастерские, затем рабочие элеватора, электрической станции, цементных заводов и других промышленных предприятий города. Газета «Искра» сообщала о столкновениях новороссийских цементников и портовиков с казаками и солдатами; о волнениях и забастовке сельскохозяйственных рабочих в станицах, расположенных вдоль железной дороги от Тихорецкой до Екатеринодара и Майкопа, о праздновании Первого мая в Армавире.

Социал–демократы нашего края не были представлены на II съезде РСДРП, положившем начало большевизму и меньшевизму. Местные марксистские группы подчинялись Донскому комитету партии, которым руководили меньшевики. Но уже в январе 1904 г. был создан Кубанский комитет РСДРП, после чего революционное движение заметно усилилось. Подчиненные комитету местные социал–демократические группы, как и сам комитет, были формально едиными, т. е. большевики и меньшевики состояли в одной низовой партийной организации. В рабочей среде активную деятельность развернули большевики В. С. Попов (брат писателя А. С. Серафимовича), М. М. Костбловская, Д. В. Полуян, А. Г. Щербинин и др.

Накануне первой русской революции на Кубани не было города, где бы не распространялись листовки. Создавались новые марксистские группы. Так, непосредственно перед революцией появились социал–демократические организации большевистского направления в станицах Брюховецкой, Новокубанской, Ивановской, Стеблиевской, Полтавской, Джерелиевской, Марьянской. Новороссийская группа РСДРП содействовала созданию кружка в станице Натухаевской, а майкопские социал–демократы помогли организовать партийные ячейки в селе Мостовом и поселке Шедок. Социал–демократические группы и кружки возникли также в станицах Баталпашинской, Кущевской, Славянской, Бесскорбной, Отрадной, в имении барона В. Р. Штейнгеля «Хуторок» и в ряде других мест.

В преддверии революции либералы начали так называемую •'банкетную кампанию», чтобы побудить самодержавие пойти по пути реформ. Меньшевики старались привлечь рабочих к этой кампании, считая, что грядущие преобразования должны осуществляться под руководством буржуазии. Активность екатеринодарских меньшевиков отмечалась в газете «Искра». Так, 11 декабря 1904 г. в крупнейшей гостинице кубанской столицы состоялся банкет, на который были приглашены представители рабочих. Однако призывы либералов и меньшевиков, прозвучавшие на банкете, не встретили поддержки рабочих.

Трагические события 9 января 1905 г., и. положившие начало первой российской революции, имели резонанс и в нашем крае. В конце января забастовали металлисты Екатеринодара, цементники Новороссийска, железнодорожники. Появились листовки с призывами бороться против самодержавия, с требованием созыва Учредительного собрания, свободы слова, совести, печати. Большевики призывали народ к оружию. В Екатеринодаре, Майкопе, Новороссийске, Сочи и других местах начались митинги и демонстрации, иногда сопровождавшиеся столкновениями с полицией и войсками.

Открыто был отмечен первомайский праздник. В Новороссийске в этот день прошла демонстрация под лозунгами: «Долой царское самодержавие!», «Да здравствует восьмичасовой рабочий день!». В городском саду Екатеринодара в тот же день состоялся многолюдный митинг, на котором раздавались призывы свергнуть царя и провозгласить республику. Митинг с трудом был разогнан полицией, но затем началась четырехдневная стачка на чугунолитейном заводе Гусника, в железнодорожных мастерских, паровозном депо, типографии, на маслобойном заводе.

Кубанский комитет РСДРП, руководство которого находилось в руках меньшевиков, враждебно встретил решения III съезда партии, проведенного большевиками. В июне 1905 г. в Екатеринодаре состоялась Первая конференция социал–демократических организаций Кубанской ооласти. Черноморской и Ставропольской губерний, создавшая Северо–Кавказский союз РСДРП. И здесь лидерами были меньшевики.

Летом вся страна с волнением следила за восстанием на броненосце «Князь Потемкин–Таврический». В июле новороссийские рабочие предприняли попытку поддержать восставших матросов. Одновременно остановили работу железнодорожники на станциях Новороссийск, Екатеринодар, Тихорецкая, Кавказская, Армавир. Попытка властей восстановить движение поездов в Новороссийске с помощью штрейкбрехеров не удалась: рабочие садились на рельсы и шпалы. Стачка стала общегородской. Тогда по приказу черноморского губернатора рота солдат и две сотни 2–го Урупского казачьего полка открыли огонь по рабочим и сломили сопротивление. Железнодорожники организованно прекратили забастовку, но она имела опасные для самодержавия последствия. Министр финансов В. Н. Коковцов увидел в ней опасный прецедент и предложил предпринять ряд репрессивных мер, чтобы подобные выступления не охватили и другие железные дороги страны. Однако через два месяца в России началась всеобщая забастовка железнодорожников, переросшая в Октябрьскую всероссийскую политическую стачку.

Царский манифест 17 октября, провозгласивший введение политических прав и свобод, породил определенные надежды у значительной части населения страны. Но многие рабочие продолжали борьбу. Революционные настроения были сильны в Екатеринодаре, Новороссийске, Сочи. Но колебания в обществе позволили силам контрреволюции перейти в наступление. Последовали черносотенные погромы. На станции Кавказской, например, черносотенцы убили молодую учительницу П. Г. Дугинец, призывавшую к борьбе с царизмом, «были избиты рабочие в Екатеринодаре, Тихорецкой, Армавире, Ейске, Майкопе. В декабре в России щюизошел ряд вооруженных восстаний, крупнейшим из которых было московское. 8 декабря по призыву Черноморского комитета РСДРП в Новороссийске началась всеобщая политическая забастовка, которая также переросла в восстание. В избранный Совет рабочих депутатов вошли большевики, меньшевики и эсеры. Этот Совет объявил о ззятии власти в свои руки. Повстанцы надеялись, что их борьбу поддержат в других районах страны, что должно было привести к свержению царизма и установлению демократической республики. Готовясь к борьбе, рабочие вооружались охотничьими ружьями, изымали у полиции винтовки и пистолеты, изготовляли самодельные бомбы, кинжалы, пики, ножи. Удалось вооружить свыше трех тысяч рабочих–дружинников.

Деятельность правительственных учреждений была парализована. Рабочие установили контроль над почтой и телеграфом, создали народный суд, объявили свободу собраний, слова, печати, начали издавать «Известия Совета рабочих депутатов в гор. Новороссийске». Вместе с тем, признавая свободу лишь для себя, совет закрыл местную газету «Черноморское побережье». Совет добивался введения 8–часового рабочего дня, требовал повышения зарплаты рабочим, нормировал цены на продовольствие.

Местные власти растерялись, а губернатор был готов сложить полномочия. Однако колебания внутри Совета привели к тому, что губернатор принял меры для подавления восстания. Для ликвидации «Новороссийской республики царское правительство из Екатеринодара направило карательный отряд во главе с генерал–майором Пржевальским, назначенным временным генерал–губернатором Черноморской губернии. Казаки высадились на станции Тоннельная и подошли к Новороссийску. Одновременно в Цемесскую бухту прибыл военный корабль, чтобы обстрелять город в случае неподчинения. Совет рабочих депутатов принял решение о самороспуске «ввиду безнадежности сопротивления и в интересах сохранения революционных сил». Каратели вошли в город, и «Новороссийская республика», просуществовав с 11 по 25 декабря, прекратила существование. Было арестовано 1000 человек, из которых 365 предано суду.

Новороссийское восстание поддержали рабочие Сочи, под руководством Сочинской группы Батумского комитета РСДРП была создана боевая дружина из 700 человек. 28–29 декабря на улицах города появились баррикады. Штаб дружины следил за порядком, регулировал цены и распределение продуктов и т. д. 28 декабря — 1 января дружинники осаждали казармы, в которых укрылись полицейские и стражники. Рабочие обстреляли казармы из старой пушки образца 1795 г., заряжая ее весовыми гирями вместо ядер. Это произвело большой психологический эффект, и осажденные капитулировали. На короткий срок власть в Сочинском округе перешла к восставшим.

Эта победа стала возможной благодаря поддержке крестьян. Более полутора десятков сел округа в конце декабря — начале января послали в Сочи своих дружинников на помощь повстанцам. Крестьяне помогли также оружием, порохом, деньгами. Хотя власть народа в Сочи просуществовала недолго, в селениях округа революционное движение закончилось лишь в феврале, когда прибывшие казачьи отряды приступили к разоружению крестьян и арестам.

8 декабря по призыву большевиков подняли восстание железнодорожники в Тихорецкой, и до 19 декабря власть здесь принадлежала революционному самоуправлению. Железнодорожный стачечный комитет развернул пропаганду и агитацию среди сельских жителей ближайших станиц Кубанской области и даже в Ставропольской губернии. Он организовал ряд многолюдных митингов рабочих, крестьян и казаков. Так, атаман станицы Новолеушковской сообщал в своем рапорте, что «с 14 декабря жители станицы ежедневно посещают массами по несколько сот душ станцию Тихорецкую, пользуясь услугами железнодорожников, предоставивших им бесплатно проезд туда и обратно…» В декабре рабочие организовали митинги. в селах Белая Глина и Песчанокопское, в то время входивших в Ставропольскую губернию. В декабре было введено революционное самоуправление в Белой Глине и поселке Гулькевичи.

Под влиянием революционного движения пролетариата и крестьянства происходили отдельные выступления в царской армии и флоте. Многих солдат и казаков возмущала их роль душителей свободы и прислужников полиции. Уже 13 октября на собрании новобранцев в Екатеринодаре была принята резолюция о присоединении в революционной борьбе против самодержавия, за свободу и землю. Эту резолюцию отпечатал Кубанский комитет РЬДРП. 16–24 ноября под влиянием эсеровской пропаганды произошли волнения в 252–м Анапском резервном пехотном батальоне, солдаты которого выработали 40 пунктов требований, в том числе: отмена смертной казни, освобождение всех политзаключенных, свобода собраний, замена полковых и военных судов другими судами, отмена обысков в сундуках, выписка за казенный счет журналов и газет по всем отраслям знаний и т. д. Эта борьба привела к захвату власти в батальоне солдатами, которые отстранили офицеров от командования и создали солдатский комитет, руководивший восстанием.

В то же время в Екатеринодаре 13–й Кубанский пластунский батальон выдвинул требования об улучшении быта казаков и удалении командира батальона. Пластуны состояли из наиболее бедных казаков и неудивительно, что в ноябре — декабре 14, 15, 16 и 17 Кубанские пластунские батальоны (в Новороссийске, в Тихорецкой, Крымске и на станции Евлах) отказались выполнять полицейские функции, и царские власти были лишены возможности использовать их для подавления революционного движения в стране. Выступления произошли также на станции Кавказской (2–й Кавказский казачий полк), в Армавире (Кавказский запасной кавалерийский дивизион и Армавирская местная команда), в поселке Туапсе (Вельяминовский отряд пограничной стражи). Но особо следует отметить декабрьское восстание 2–го Урупского казачьего полка в Екатеринодаре и Новороссийске, которое возглавил урядник А. С. Курганов. Восставшие заявили, что отказываются нести полицейскую службу, и боевым строем отправились в родные станицы. Полк прибыл в станицу Гиагинскую, где был поддержан местными казаками. Каратели окружили станицу и открыли по ней артиллерийский огонь, после чего восставшие сдались. В числе причин поражения казачьих выступлений были: монархизм, стихийность, слабая связь с рабочим и крестьянским движением. Несмотря на то, что казаки отказывались выполнять полицейские обязанности, они еще были далеки от того, чтобы перейти на сторону революции. Казачье население степных станиц (наиболее зажиточных на Кубани) с осуждением относились к землякам–бунтовщикам. Некий И. Касиненко сочинил «Песню закубанца», опубликованную в «Кубанских областных ведомостях», в которой есть слова: «Не гневайся на нас, Царю, не вси винувати, що меж нами объявилысь зрадныки прокляти…»

Ёсли большинство казачьего населения настороженно относилось к революции, то крестьянское движение достигло значительного размаха. По подсчетам Б. А. Трехбратова, в Кубанской области в период революции 1905–1907 гг. произошло 734 выступления крестьян и сельских рабочих, а в Черноморской губернии —164.

Вначале крестьянские выступления не были многочисленными. 2 мая 1905 г. при проезде наместника царя на Кавказе графа И. И. Воронцова–Дашкова через станцию Кавказская ему была подана петиция иногородними жителями хутора Романовского. Крестьяне жаловались «на свое бедственное положение и полное бесправие, которое получается от недостатка общественного самоуправления и ненормальной зависимости хутора от станицы Кавказской». Вскоре в Кубанской области начались забастовки сельскохозяйственных рабочих, особенно в крупных капиталистических хозяйствах.

Многочисленные пришлые работники, имевшие более широкий кругозор и опыт, чем оседлое население, были удачным объектом для революционной пропаганды. Неслучайно в крае проходило намного больше политических аграрных выступлений (митингов, собраний, демонстраций, выступлений против властей, отказов от уплаты налогов и поставки новобранцев в армию, учреждения революционного самоуправления, участия в восстаниях и т. д.), чем в других районах страны. По данным Б. А. Трехбратова, в 1905 г. в Кубанской области доля политических выступлений крестьян и сельскохозяйственных рабочих составляла 58,5%, а в Черноморской губернии даже 96,3%.

Важным явлением было создание Всероссийского крестьянского союза, основанного в Москве летом 1905 г. Осенью возник его Черноморский комитет, который возглавили толстовцы. 15 октября в интеллигентской земледельческой общине «Криница» (основана в 1886 г.) состоялся съезд, избравший губернский комитет во главе с Алексеем Раковичем. Толстовцы отрицали надобность всякого правительства и всякой власти и полагали, что путем нравственного перерождения человечество придет к такому состоянию, когда любая власть окажется излишней. Своих целей они стремились добиться не путем восстания, а с помощью самосовершенствования человека. На московском съезде Всероссийского крестьянского союза (ВКС), 6–10 ноября 1905 г., А. Ракович утверждал, что национализации земли можно добиться мирным путем с помощью Учредительного собрания, а если правительство будет упорствовать, то необходимо объявить властям бойкот: не платить подати, не отдавать крестьянских сыновей в солдаты, проводить сельскохозяйственные забастовки, закрывать монополии,' устраивать народные самоуправления.

К концу декабря 1905 г. Черноморский комитет ВКС представлял собой сложившуюся организацию с сельскими отделениями в 19 населенных пунктах губернии. В пяти из них сельские власти были смещены и заменены выборными членами Крестьянского союза. Вместе с тем крестьянское движение в губернии испытало на себе и влияние пролетариев Новороссийска, где в декабре был создан орган новой революционной власти — Совет рабочих депутатов. Исполком Совета отправлял в окрестные селения вооруженные отряды рабочих, которые рассказывали местным жителям о революционных событиях и призывали изгонять агентов царской власти.

В период апогея революции агитация на базе программы ВКС охватила не менее 17 населенных пунктов Кубанской области. Местные организации Крестьянского союза были созданы в станицах Павловской, Славянской, Мингрельской, Неберджаевской, Некрасовской, Гиагинской, Ахметовской и в Темрюке. Значительную роль в создании местных отделений ВКС сыграл основанный в конце года блоком меньшевиков и эсеров «Рабоче–крестьянский союз» станицы Славянской, куда вошли иногородние крестьяне, рабочие, приказчики, учителя и другие представители демократических кругов. Уже в первые дни после создания его численность достигла 2 тысяч человек. Во главе союза стоял инспектор училища П. Ю. Коссовский, добившийся принятия организацией программы партии эсеров.

Благодаря энергичной деятельности меньшевиков и эсеров удалось добиться отказа казаков 15–го Кубанского пластунского батальона от участия в ликвидации «Новороссийской республики». Более того, из Славянской бежало отдельское и станичное начальство, власть фактически перешла в руки местного революционного комитета. П. Ю. Коссовский выдавал отбывающим казакам засвидетельствованные копии с документа, подписанного бежавшим отдельским атаманом, о роспуске их по домам, выписывал требования на обывательские подводы для отправления казаков расформированных частей и т. д. Возникла возможность для захвата всей власти и введения революционного самоуправления, но руководство комитета отказалось сделать это, считая вооруженное восстание преждевременным.

«Рабоче–крестьянский союз» станицы Славянской являлся фактически отдельским комитетом ВКС, так как распространял свою деятельность и на другие населенные пункты: Темрюк, Петровскую, Полтавскую, Мингрельскую и даже Ейск. Но в январе 1906 г. славянская организация была разгромлена.

Иначе развивались действия там, где во главе движения находились большевики. Наиболее ярко это проявилось при подготовке и проведении восстания в Сочи (декабрь—январь), руководимого большевиками Сочинской группы Батумского комитета РСДРП А. Д. Гватуа, Н. П. Поярко, Н. Е. Сальниковым, Н. Г. Хуцишвили. Когда обнаружилось, что окончательно свергнуть царскую администрацию силами дружинников города не удастся, были привлечены силы дружинников из окрестных селений. К этому времени официальные власти были смещены в более чем 20 деревнях Сочинского округа. Вновь избранные сельские правления являлись органами революционного самоуправления. В Сочи, Хосте, Адлере, Веселой и в деревнях Волковского сельского общества появились народные суды, в которых при решении дел особой важности правом голоса пользовался весь собравшийся народ под руководством избранного председателя. Судебные дела здесь решались быстро, а в случае неподчинения постановления суда проводились в жизнь принудительно, путем санкций и объявления бойкота. Крестьяне отказывались платить подати, поставлять новобранцев в армию, забирали из казначейства свои денежные вклады и т. д. Революционные самоуправления давали разрешения на торговлю и промыслы, регулировали цены на продукты питания, защищали интересы трудящихся в спорах с предпринимателями.

В целом конец 1905 г. ознаменовался резким обострением социальной борьбы на территории края. В 1906 г. начинается спад революции в стране, но в районах со слабо развитой промышленностью именно в этот период включаются в стачечное движение новые слои пролетариата, которые в 1905 г. не были широко вовлечены в борьбу. Забастовки происходили в Екатерияодаре, Армавире, Майкопе, Ейске, Темрюке, на станциях Тихорецкая и Кавказская.

Во время выборов в I Государственную думу большевики призывали к бойкоту, надеясь, что апогей революции еще впереди. Даже в июне 1906 г. большевики Черноморского комитета РСДРП призывали рабочих и крестьян ко всеобщему вооруженному восстанию. Лишь около половины избирателей Новороссийска, Ейска, Тихорецкой, Кавказской участвовало в выборах. Однако значительная часть населения края возлагала определенные надежды на Думу. Это сказалось и на составе депутатов, избранных от Кубанской области и Черноморской губернии: из шести депутатов один (В. И. Лунин) примыкал по своим взглядам к трудовикам, другой (Н. И. Морев) — к кадетам, а политические взгляды остальных не были четко выраженными. В такой ситуации армавирские социал–демократы не только не бойкотировали выборы, но вступили в блок с кадетами, за что их резко осуждал ЦК РСДРП.

После поражения Декабрьского восстания в Москве царизм усилил репрессии. Еще в середине декабря 1905 г. ряд городов и станиц Кубани был объявлен на положении усиленной охраны, а с 3 января 1906 г. уже вся Кубанская область находилась на военном положении. Для подавления революционного движения были сформированы карательные отряды. В отдельных местностях удалось сбить накал классовой борьбы, В 1906 г. результативность и действенность крестьянского движения были ниже, чем в 1905 г. Лишь в очень редких случаях выступления крестьян приводили к созданию органов революционного самоуправления. Зато активизировалось митингово–приговорное движение. На сельских сходах, превращавшихся в антиправительственные митинги, принимались приговоры и наказы для депутатов I Государственной думы.

Группа казаков 2–го Хоперского полка, находившегося в Баку, отправила на имя депутата Думы К. Л. Бардижа следующий приговор: «Обсудив свое положение на службе, мы пришли к заключению, что нас незаконно оторвали от своих станиц и пышных полей. Манифест 17 октября, возвестивший свободу русскому народу, нас не коснулся совсем. Нас заставляют служить не народу, а врагам его. Нас заставляют уничтожать наших братьев, говоря нам, что все это внутренние враги. Кто внутренние враги? Русский народ, который вместе с нами страдает от беззакония, который идет теперь к свободе, добывая счастье нашей дорогой родине? Не бывать этому! Мы с народом! Мы вместе с ним за землю и волю! Нас, казаков, замучили непосильной службой: с 1901 года по 1906 год мы на конях как бы на войне с врагами отчизны. Наши семьи голодные остались в обездоленных станицах. (…). Мы готовы своей грудью защищать Думу, ибо мы верим, что Дума проведет в жизнь все, что начертано государем императором 17 октября». Несмотря на монархический тон и конституционные настроения хоперцев, их заявление свидетельствует об определенных сдвигах в сознании казаков, происшедших под влиянием революционного движения в стране.

В отличие от многих губерний России, на Кубани и в 1907 г. продолжалась упорная классовая борьба. В авангарде рабочего движения находился новороссийский пролетариат, поднявшийся летом 1907 г. на всеобщую стачку. Опасаясь нового восстания, Председатель Совета министров П. А. Столыпин приказал ввести в город войска, а в Цемесскую бухту прибыл броненосец.

11–12 февраля 1907 г. в Екатеринодаре прошел съезд представителей Кубанского и Черноморского комитетов ВКС, который выдвинул задачу воссоздания своих уездных и сельских организаций. С февраля 1907 г. наблюдался подъем политической активности крестьян, связанный с деятельностью II Государственной думы. От неказачьего населения Кубанской области и Черноморской губернии благодаря тактике левого блока были избраны два социал–демократа (Л. Ф. Герус и В. И. Миртов) и один эсер (П. С. Ширский). Казачьи выборщики делегировали в Думу народного социалиста, известного историка и статистика Ф. А. Щербину и двух кадетов (К. Л. Бардижа и П. Г. Кудрявцева). Если в I Государственную думу кубанское население отправило 44 наказа, то во II Думу — 52, хотя местные власти стремились уже не допускать крестьянских митингов и собраний для выработки приговоров и наказов депутатам.

Таким образом, первая российская революция пробудила к политической жизни в Кубанской области и Черноморской губернии, ранее являвшихся тихой окраиной России, многих рабочих, крестьян и даже казаков. Такие события, как создание Новороссийской и Сочинской республик, стали яркими страницами общероссийской борьбы пролетариата. В ряде случаев в крае наблюдались совместные выступления рабочих, крестьян и казаков, но сословные перегородки оказались достаточно сильными и преодолеть их, как правило, не удавалось.

После поражения революции 1905–1907 гг. в стране господствовала политическая реакция. Репрессии привели к разгрому социал–демократических групп в Армавире, Ейске, в станицах Павловской, Новощербиновской, Славянской, в селе Михайловском, в экономии «Хуторок». Однако полностью революционная деятельность не прекратилась. Активную работу вели профессиональные революционеры А. А. Жулковский, А. Д. Карпузи, A. Г. Газенбуш. Последняя была в свое время агитатором Петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», затем агентом газеты «Искра», а в 1909 г. организовала в Екатеринодаре воскресную школу для рабочих, в которой велась большевистская пропаганда.

Из 14 социал–демократов, избранных в состав III Государственной думы, один был от рабочих Кубани — врач из Темрюка И. П. Покровский. Он проявил себя как блестящий оратор. С думской трибуны кубанец умело делал «запросы» министрам, вынуждая их объясняться по поводу погромов и расстрелов, и таким образом разоблачал антинародную политику царизма. И. П. Покровский дважды встречался с В. И. Лениным по делам своей думской деятельности.

Некоторое время вел революционную работу в крае B. А. Старосельский. Находясь в должности кутаисского губернатора в период первой российской революции, он стал одним из руководителей борьбы против царизма, что было уникальным явлением. Оказавшись в Екатеринодаре, В. А. Старосельский активно участвовал в деятельности местной организации большевиков. Отсюда он был направлен на IV конференцию РСДРП в Гельсингфорс в ноябре 1907 г. Охранка пыталась арестовать революционера, но ему удалось выехать за границу, где он и умер в 1916 г.

Несмотря на репрессии, социал–демократам и эсерам удалось сохранить подпольные организации и группы. Они продолжали руководить стачками, печатали революционные издания, используя в то же время и легальные формы политической борьбы. Начало нового подъема рабочего движения на Кубани ознаменовалось стачкой на заводе Мисожникова в Армавире. Узнав из большевистской газеты «Звезда» о Ленском расстреле 1912 г., екатеринодарские рабочие провели общегородскую стачку протеста. Большевистская газета «Правда» распространялась в Екатеринодаре, Анапе, Армавире, Геленджике, Майкопе, Новороссийске, в некоторых станицах и хуторах. Выборы в IV Государственную думу привели к новому подъему политической активности в крае. Социал–демократы вновь выдвинули кандидатуру врача И. П. Покровского, но кадеты, вступив в блок с черносотенцами, провели своего депутата.

Меньшевики, имевшие организации почти во всех городах края, стремились расширить свое влияние, проводя благотворительные мероприятия и составляя разнообразные петиции. Весной 1913 г. они возглавили кампанию по сбору средств для больных туберкулезом («Неделя ромашки»), в которую вовлекали и рабочих. Такое, безусловно, полезное и гуманное дело было в штыки воспринято большевиками, ревниво относившимися к любым акциям меньшевиков и утверждавшими, что это «буржуазная затея», сбор подачек, отвлекающий рабочих от революционной борьбы.

Стачечное движение в крае накануне первой мировой войны росло. Если в 1911 г. произошло всего 3 забастовки, то в 1912–м — 13, в 1913–м — 18, а в первой половине 1914 г. стачки имели место во всех промышленных центрах. В начале 1914 г. рабочие екатеринодарского завода «Кубаноль» бастовали почти три недели и добились удовлетворения главных требований. А 7–8 июля в Екатеринодаре произошла мощная общегородская стачка, во время которой не выходили даже газеты.

Упорную борьбу вело и крестьянское население некоторых районов. Еще в 1908 г. произошли волнения переселенцев из Киевской губернии, приобретших земли помещика Дурасова в Темрюкском отделе через Крестьянский поземельный банк, который потребовал уплаты чрезмерных сумм. В 1910 г. эти крестьяне вновь отказались платить проценты банку, и для приведения их в покорность была вызвана команда казаков. Большой резонанс имело восстание адыгейских крестьян аула Хакуриновский весной 1913 г., подавленное вооруженной силой.

В годы первой мировой войны революционные партии продолжали свою деятельность. Местные власти неоднократно арестовывали в полном составе Екатеринодарский и Новороссийский комитеты большевиков, но они не прекращали работу. Признанными лидерами в этот период являлись П. И. Вишнякова, Г. М. Седин, М. И. Бармин, И. И. Янковский. Использовались любые возможности для пропаганды большевистских идей, в частности через легальный журнал «Прикубанские степи», основанный рабочим — кузнецом М. К. Сединым и существовавший на средства рабочих.

Тяготы войны резко ухудшили материальное положение трудящихся. Вновь стало расти стачечное движение. Наиболее значительное выступление произошло в 1916 г. на заводе «Кубаноль» под руководством Г. М. Седина. Во многих населенных пунктах начались продовольственные бунты и массовые крестьянские волнения. Солдаты и казаки отказывались стрелять в народ, что свидетельствовало о том, что власти теряли свою главную опору. Среди политических партий наибольшее число сторонников на Кубани и в Черноморье имели эсеры, социал-демократы и кадеты. Большевистские организации края оставались немногочисленными и к весне 1917 г. насчитывали всего 150 человек, в том числе 90 в Екатеринодаре.

28 февраля 1917 г. в Екатеринодаре, а 4 марта и в Новороссийске узнали о победе революции в Петрограде. Начались митинги, демонстрации и собрания. Уже на третий день после падения царизма начались выборы в Екатеринодарский Совет рабочих депутатов. 2 марта состоялось первое заседание этого органа, который вскоре стал именоваться Советом рабочих, солдатских и казачьих депутатов. Вслед затем появились Советы в Новороссийске, Армавире, Майкопе, Гулькевичах, Туапсе, станицах Апшеронской, Усть–Лабинской, Геленджике и в ряде других мест. Геленджикский Совет возглавили большевики, в прочих же преобладали меньшевики и эсеры. Среди казачьего населения Советы не пользовались особым влиянием.

Параллельно с этим создавались буржуазные органы власти. В Новороссийске функции губернского управления перешли к Комитету общественной безопасности, в состав которого вошли представители городской думы, земства и ряда организаций. Члены Комитета выступали за полную поддержку Временного правительства. В Екатеринодарском, Майкопском и Баталпашинском отделах появились буржуазные гражданские комитеты, а 11 марта кадеты, эсеры и меньшевики образовали Временный Кубанский исполнительный комитет, который вскоре принял решение о создании местных комитетов в отделах и населенных пунктах. Наконец, Временное правительство назначило депутатов IV Государственной думы кадетов К. Л. Бардижа и Н. Н. Николаева своими комиссарами, соответственно, в Кубанскую область и Черноморскую губернию. Они опирались на гражданские комитеты. Оба комиссара опубликовали обращение, .заверявшее, что они сделают все для сохранения существующего порядка вплоть до созыва Учредительного собрания и не допустят нарушений законности.

Как в Советах, так и в гражданских комитетах большинство получили меньшевики и эсеры. Стремление данных партий к мирному осуществлению революционных преобразований на основе парламентского согласия с буржуазией обеспечило им широкую поддержку на выборах. Но наряду с гражданскими комитетами и Советами в Кубанской области сохранился старый казачий административный аппарат — станичные и хуторские правления во главе со своими атаманами, которые стремились возглавить и гражданские комитеты. В Екатеринодаре возникла Кубанская войсковая рада, поддержавшая Временное правительство и его органы власти на местах. Такое своеобразие сильно отличало Кубань от других губерний России в условиях установившегося двоевластия.


В. Н. Черников ЦЕМЕНТ КУБАНИ | По страницам истории Кубани. Краеведческие очерки | А. А. Киселев МАТЕРИАЛЬНАЯ И ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА ЗАПАДНЫХ АДЫГОВ В XIX — НАЧАЛЕ XX В.