на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

Loading...


4. Украинская Народная Республика: 1919–1920 гг

Определение политических перспектив

Вступление в Киев войск Директории, парад повстанческих войск в столице Украины знаменовали восстановление Украинской Народной Республики. В декабре 1918 г. Директория переживала триумф. Но перед каждой политической силой, которая в борьбе за власть одерживает победу, непременно возникает вопрос: что делать дальше? Продолжительность периода правления власти в значительной мере зависит от внутренних и внешних факторов, в частности от того, насколько правильно, в соответствии с текущим моментом избрана форма государственного строя, заложен его социально-экономический фундамент. Тяжело приходится тем политическим силам, которые становятся у руля государства лишь вследствие отрицания программ предыдущего режима. Яркий пример этого — история УНР времен Директории.

21-24 декабря в Киеве состоялся губернский крестьянский съезд. 700 делегатов выразили искреннюю благодарность Директории и обещали ей поддержку «в борьбе за украинскую Трудовую республику», но лишь в случае немедленного выполнения ею ряда задач государственного и социально-экономического характера. Как выяснилось, ни у Директории, ни в высших украинских политических кругах не было единодушия во взглядах на перспективы государственно-национального строительства. Единственное, что сплачивало вокруг Директории политические партии, которые входили в Украинский национальный союз и повстанческие крестьянские отряды, — это идея борьбы с гетманским режимом. В других вопросах позиции расходились, временами в диаметрально противоположных направлениях, поэтому были необходимы компромиссы, а это, в свою очередь, приводило к бесконечному выяснению отношений между разными политическими течениями и даже отдельными деятелями.

Указанное обстоятельство проявило себя уже во время государственного совещания в Виннице 12–14 декабря, проведенного Директорией с руководителями политических партий и общественных организаций, входивших в УНС. Его участники разделились на два лагеря, один из которых отстаивал парламентарную систему власти, а второй — советскую. Вопреки очевидным разногласиям, Директория старалась поначалу сохранить единство украинских политических сил. 26 декабря она утвердила правительство УНР (возглавил его социал-демократ В. Чеховский), в состав которого вошли представители всех политических партий, объединенных в УНС. В тот же день Директория огласила свою программную декларацию, построенную на началах так называемого «трудового» принципа. По мнению его создателей, он впитал в себя лучшие черты советской и парламентской систем. Довольно быстро жизнь показала, что это был паллиативный выход из ситуации.

Конструктивная часть декларации содержала весьма много общих мест, ей не хватало четких, конкретных идей. Директория объявляла себя временным, хотя и верховным органом власти революционного периода. Она обещала, получив власть от народа, народу и передать ее на Конгрессе Трудового народа Украины, который «будет иметь верховные права и полномочия решать все вопросы социальной, экономической и политической жизни республики». Власть в УHP, отмечалось в декларации, должна принадлежать лишь «классам работающим — рабочему классу и крестьянству»[338], а классы нетрудовые, эксплуататорские, которые уничтожали край, разрушали хозяйство и сопровождали свое пребывание у власти жестокостями и реакцией, не имеют права на участие в управлении государством.

При первом же знакомстве с этой декларацией бросается в глаза наивность и близорукость украинских политиков. Им катастрофически не хватало опыта государственной деятельности, а они провозглашали курс на государственный контроль за главными отраслями украинской экономики, проведение социальных реформ. Слово «социализм» в декларации отсутствовало, но его гипнотическое влияние на политиков УНР не скрывалось. Декларация провозглашала УНР страной нейтральной, желающей мирного сосуществования с народами других государств. Между тем УНР попала в крайне сложное внешнеполитическое положение. Подписанием Брестского мирного соглашения Украина связала себя с Четверным союзом. Несмотря на то, что это была вынужденная мера, страны Антанты представляли украинское государство вражеским сателлитом. Выиграв войну, они дали понять еще гетманским дипломатам, что без особого энтузиазма воспринимают Украину как независимое государство. Антанта с подозрением встретила восстановление УНР Директорией, так как смотрела на Украину лишь как на южную часть России, руководствуясь принципом восстановления небольшевистской «единой и неделимой» России.

В конце ноября одесские газеты опубликовали декларацию государств Антанты, в которой говорилось о скором приходе в Украину вооруженных сил союзников в количестве достаточном для поддержания здесь порядка. 2 декабря в Одессе появился первый французский военный корабль — линкор «Мирабо», а 15 декабря началась высадка 15-тысячного контингента англо-французских войск. 18 декабря белогвардейские отряды при поддержке французских войск вступили в бой с украинским гарнизоном Одессы и вынудили его оставить город.

13 января 1919 г. в Одессу прибыл штаб французской десантной дивизии во главе с генералом д'Ансельмом. Он потребовал от украинских войск освободить район вокруг Одессы и отойти на линию Тирасполь — Бирзула — Вознесенск — Николаев — Херсон. Одновременно вышел его приказ, в котором отмечалось, что «Франция и союзники пришли в Россию, чтобы дать возможность всем факторам доброй воли и патриотизма восстановить порядок в стране»[339]. О существовании Украинской Народной Республики даже не упоминалось. В январе 1919 г. войска Антанты вошли в Николаев.

С моментом высадки десанта войск Антанты на юге совпало появление войск советской России на северных и северо-восточных границах УНР. Под предлогом помощи рабочим и крестьянам, которые восстали против гетмана, они развернули наступление в глубь территории УНР в двух направлениях: Ворожба-Сумы-Харьков и Гомель-Чернигов-Киев. Но и падение власти гетмана не остановило дальнейшего продвижения большевистских войск. Более детально о большевистской экспансии в Украину будет рассказано в следующем параграфе, здесь же только отметим, что Украинская Народная Республика, еще не став на ноги, оказалась между двух огней.

История Украины. Научно-популярные очерки

Шестая Сечевая стрелецкая дивизия УІІР в Станиславове. 1919 г. Художник Л. Перфецкий

К внешнеполитическим проблемам прибавились и внутренние. Крестьянство, которое составляло большинство населения республики, в постановлениях разнообразных съездов поддерживало идею украинской государственности, но когда возникала необходимость стать на ее защиту, обнаруживало полную индифферентность. Анархический менталитет украинского крестьянина плохо сочетался с общенациональными интересами. Эта особенность ярко проявилась осенью 1918 — зимой 1919 г. Создав на волне борьбы с режимом гетмана многотысячную повстанческую армию УНР, повстанцы-крестьяне после свержения гетманского режима начали расходиться по домам. Армия УНР оказалась плохо подготовленной к борьбе с большевистскими войсками, легко поддавалась их агитации.

В создавшихся условиях Директория и ведущие политические силы Украины должны были решить, с кем им быть: с западной демократией против большевиков или с большевиками против Антанты. Самостоятельного пути, очевидно, не существовало. «Общее состояние войска, которое принимало участие в антигетманском восстании, не давало никаких оснований верить в то, чтоб Украина могла выстоять собственными силами без союза с одной или второй из внешних сил»[340], — отмечал И. Мазепа — один из видных деятелей УНР. Парламентарная западная система с ее демократизмом, передовыми достижениями в организации общества прежде всего импонировала украинской интеллигенции, которая усматривала в ней желательную цель своей политической деятельности, но она плохо согласовывалась с политически неразвитым большинством населения, которое, наоборот, симпатизировало советской форме власти. Однако эта власть в 1919 г. уже была далека от демократического народовластия, по сути превратилась в большевистскую диктатуру. Поиски форм государственного строительства раскололи украинцев на несколько лагерей, и если в 1917 г. политические вкусы целиком согласовывались с программами отдельных партий, то в конце 1918 г. и особенно в начале 1919 г. проблема ориентации окончательно привела к расколу ведущие украинские партии.

В начале января 1919 г. в Киеве собрался VI-й съезд УСДРП. Центральным моментом работы съезда стало обсуждение доклада А. Песоцкого о политическом положении в Украине. Докладчик настаивал на использовании принципа власти советов и организации народного хозяйства на социалистических началах. Одним из его аргументов было то, что в Западной Европе разворачивается мировая революция. А. Песоцкого поддерживали М. Ткаченко, А. Драгомирецкий, Ю. Мазуренко, М. Авдиенко. Антисоветскую позицию занимали екатеринославцы И. Мазепа, П. Феденко, И. Романченко, Т. Грабовый, Я. Капустняк. Все другие, по свидетельству И. Мазепы, «не имели ясного взгляда на дело и колебались между советами и общим избирательным правом»[341]. Так, глава правительства УНР В. Чеховский выступил за внедрение советской системы власти, но без большевистских диктаторских методов. В. Винниченко, который еще в Виннице пылко поддерживал эту систему, на съезде УСДРП отверг ее. Глава правительства и глава Директории по-разному видели перспективу формирования государственной власти, что само по себе было тревожным симптомом. В конце концов, победила идея созыва парламента и избрание органов местного самоуправления путем осуществления общего избирательного права.

История Украины. Научно-популярные очерки

И. П. Мазепа

Съезд УСДРП не внес ясности в политическую ориентацию общества, поэтому накануне открытия Трудового конгресса Директория решила провести в Киеве очередное государственное совещание. Оно открылось 16 января. Представители сечевых стрельцов О. Назарук и Ю. Чайкивский выступили за установление в Украине военной диктатуры в виде триумвирата С. Петлюры, Е. Коновальца и А. Мельника, но большинство участников отвергло это предложение. Общее резюме совещания находим у И. Мазепы: «Из членов Директории резко против большевиков высказался Петлюра. Швец говорил невыразительно. Винниченко, как всегда, импровизировал и не имел ясного взгляда на дело. В общем, среди ораторов преобладало антибольшевистское направление, но все знали, что массы «нейтральны» или идут за большевиками. Когда после всех этих речей представители сечевых стрельцов взяли свое предложение назад, совещание ничего другого не могло придумать, как то, что, дескать, пусть остается все, как было»[342]. К изложенному выше следует добавить, что позицию сечевых стрельцов разделяла далеко не вся армия УНР. Дивизия атамана Зеленого стояла на советских позициях и в январе отказалась выполнять приказы высшего командования. Отряды атамана Н. Григорьева в феврале перешли на сторону Красной армии. В общем, произвол атаманов стал отличительной чертой армии УНР, которая катастрофически быстро теряла боеспособность.

Политику Директории не поддержал Всеукраинский совет крестьянских депутатов. 14–15 января ее исполнительный комитет провел в Киеве совещание с представителями губернских советов, на котором потребовал от Директории немедленно передать власть исполкомам Всеукраинских советов крестьянских и рабочих депутатов.

Открытию в Киеве (23 января) Трудового конгресса предшествовало провозглашение соединения восточных и западных украинских земель в единое соборное государство. Это было долгожданное в истории Украины событие. Впервые идея соборности разделенных между Российской и Австро-Венгерской империями украинских земель была сформулирована еще в 1848 г. С этого времени она стала ядром украинской национальной идеи. Бостонная Галичина несколько десятилетий играла роль украинского Пьемонта. В октябре 1918 г. после провозглашения во Львове Западноукраинской державы сразу же возник вопрос о ее воссоединении с Восточной Украиной. В начале декабря 1918 г. представители Западно-Украинской Народной Республики достигли договоренности с Директорией о вхождении ЗУНР в состав УНР. 22 января был утвержден и торжественно объявлен специальный Универсал Директории, которым провозглашалось «воссоединение воедино столетиями оторванных друг от друга частей единой Украины»[343]. На следующий день Конгресс трудового народа Украины одобрил и утвердил этот документ Директории. Окончательное решение по данному вопросу должно было принять Украинское Учредительное собрание, до этого момента правительство ЗУНР пользовалось широкими полномочиями и практически не было подотчетно Директории, как станет понятно дальше, часто оба украинских правительства проводили несогласованную политику, между ними возникали серьезные трения и разногласия. В этом отношении следует сказать, что от воссоединения ожидали большего, чем получили. По мнению одного из участников воссоединения Н. Шаповала, оно было «больше теоретически-юридическим, чем фактическим»[344].

Из 593 депутатов, предусмотренных избирательным законом, на Конгресс трудового народа прибыло свыше 400, 36 из них представляли западные области Украинской Народной Республики (30 УНР). Наибольшей фракцией была эсеровская, крестьянская. Она, как отмечал П. Христюк, «могла, при условии внутренней спаянности, ясности своих позиций и решительного проведения их в жизнь, сыграть решающую роль в этом трудном моменте украинской революции», но «разбавленная элементами из крестьянской фракции, разбилась, раскололась на правое и левое крылья, которые не могли создать общую платформу, и в результате выступала и голосовала (соответственно своему делению) за разные резолюции»[345].

Главной и направляющей силой Конгресса трудового народа оказалась фракция УСДРП, за которой пошло большинство делегатов. 28 января Трудовой конгресс высказался в пользу демократического строя в Украине, подготовку закона о выборах всенародного парламента. Было решено, учитывая опасное военное время, «поручить и далее, до следующей сессии Конгресса Трудового народа Украины, вести государственную работу Директории»[346].

На решение Трудового конгресса в значительной мере повлияло наступление большевистских советских войск на Киев, развернутое в январе 1919 г. Оно укрепило позиции приверженцев союза с Антантой и антибольшевистские настроения в Директории. 16 января она объявила состояние войны с Советской Россией. С другой стороны, происходила консолидация левых, оппозиционных Директории просоветских сил. Сразу же после завершения работы Конгресса в Киеве состоялась конференция УПСР (центристское течение). В отличие от фракции эсеров, которые продемонстрировали расхождение во взглядах на Конгрессе, участники партийной конференции в итоговой резолюции единодушно высказались в пользу перехода власти «к рукам классовых органов, то есть советов крестьянских и рабочих депутатов». В резолюции конференция подчеркнула, что УПСР «как партия не может брать на себя ответственности за правительственную политику».

Еще более радикальную к Директории позицию заняли левые украинские эсеры и социал-демократы-незалежники, которые начали входить в контакты с большевиками и готовить восстание против Директории.

Национальная демократия, в общем воспринимая и исповедуя идею суверенности Украинской Державы, была, как и в предыдущие периоды, разделена на отдельные лагеря, которые противоречили друг другу в вопросах социально-экономической ориентации УНР. Одни видели ее демократической правовой республикой по образцу западных государств, другие находились под влиянием социалистических иллюзий. Сам факт такого разъединения и крайне неблагоприятное внешнеполитическое положение ставили под сомнение дальнейшее существование УНР и свидетельствовали о том, что Украинская революция вступила в период общего кризиса.

Ориентация на Антанту и ее неудача

Наступление большевистских войск принудило Директорию сразу же после завершения работы Трудового конгресса оставить Киев. 2 февраля центром ее пребывания стала Винница. В тот же день Директория провела очередное государственное совещание, на котором обсудила условия, предложенные французским командованием для соглашения с Антантой. Французы предлагали реорганизовать Директорию и правительство, вывести из них Винниченко, Петлюру и Чеховского, создать 300-тысячную армию для борьбы с большевиками и подчинить ее союзному командованию. Одним из условий была временная передача железной дороги и финансов Украины под контроль Франции, а также обращение к последней с просьбой принять Украину под французский протекторат. Вопрос о государственной независимости Украины должна была решить Парижская мирная конференция. Эти требования вызвали негодование участников государственного совещания, но дела на антибольшевистском фронте были такими скверными, что они поручили Директории, не принимая предложенных условий, продолжить развитие контактов с французами.

6 февраля в Бирзуле под Одессой начался новый этап переговоров между французской и украинской сторонами. Руководитель украинской делегации С. Остапенко от имени Директории добивался признания Антантой суверенитета Украины, помощи в борьбе с большевиками и допущение делегации УНР к участию в работе Парижской мирной конференции. Начальник штаба французских войск полковник Фрайденберг повторил ранее сформулированные требования, особенно сделав ударение на необходимости устранения от должностей Винниченко и Петлюры. Стороны не пришли к соглашению, и украинская делегация возвратилась в Винницу.

Сложившиеся обстоятельства требовали немедленных действий. «Чем больше в Украину вторгались большевики, тем больше крепла ориентация на Антанту», — писал Н. Шаповал. По его словам, еще в начале февраля было решено, что правительство В. Чеховского уйдет в отставку. 9 февраля ЦК УСДРП отозвал из правительства и Директории своих представителей, мотивируя это «новыми международными моментами в украинском государственном деле». Учитывая такое решение, В. Винниченко объявил о своем выходе из Директории и вскоре уехал за границу. С. Петлюра повел себя иначе. В присланном 11 февраля в ЦК УСДРП письме он сообщил о временном приостановлении своего членства в партии и дальнейшем выполнении государственных обязанностей: «…не считаю для себя возможным уклониться от выполнения своих обязанностей, как сын своего народа перед Родиной, и буду, пока это возможно, стоять и работать при государственном деле»[347]. Решение об отзыве своих представителей из правительства принял ЦК УПСР, в связи с чем еще один член Директории — Ф. Швец — объявил о выходе из партии.

Эти шаги должны были продемонстрировать Антанте уступки Директории. К тому же были прекращены переговоры в Москве украинской делегации во главе с С. Мазуренко из СНК РСФСР, которые начались еще в середине января. 10 и 12 февраля полномочный представитель УНР на мирной конференции в Париже Г. Сидоренко обратился к ее участникам с нотами, в которых говорилось о войне РСФСР против УНР и об империалистической политике большевиков, и высказал мысль о том, что признание государствами Антанты и США независимости УНР «нужно было бы считать актом элементарной справедливости и согласным с принципами, провозглашенными государствами Антанты и Соединенными Штатами Америки»[348].

13 февраля Директория определилась с новым составом Совета народных министров. Его возглавил к тому времени беспартийный С. Остапенко. В состав правительства вошли представители трех партий: социалистов-федералистов, социалистов-самостийников и народных республиканцев, которые ориентировались на демократические основы и государства Антанты. Две ведущие левые украинские партии (УСДРП и УПСР) добровольно отказались от власти. Казалось, таким способом удастся устранить препятствия на пути согласия с Антантой. Но вскоре выяснилось, что это был не лучший выход из положения. Праводемократическое правительство С. Остапенко, сделав ставку на согласие с Антантой, не стало искать поддержки народных масс. Оно так и не издало ни одного программного документа с разъяснением своей внутренней политики. В условиях развития революции, когда изменение настроений широких слоев населения имело большее значение, чем танки Антанты, это было грубой ошибкой. Правительство оказалось в полной изоляции. «…Именно в это время общая анархия и хаос на украинском фронте достигли высочайшей степени, — свидетельствовал И. Мазепа. — При правительстве Остапенко не было ни власти, ни контроля. Поэтому многие миллионы, которые выдавались на разные новые формирования, пропали понапрасну. Злоупотреблению атаманов не было конца: они брали деньги, но при первой возможности бросали фронт, исчезали кто куда хотел, большей частью в Галичину, и этим вносили еще большую дезорганизацию как на фронте, так и в тылу»[349].

Под влиянием большевистской агитации, направленной, в частности, на ликвидацию частной собственности на землю и ее тотальное уравнительное распределение, в Украине быстро распространялись просоветские настроения. Они охватили и армию УНР. Даже сечевые стрельцы, которые последовательно и твердо стояли на антибольшевистских позициях, перешли на советскую платформу, объявив в своей декларации от 13 марта, что они с «энтузиазмом будут поддерживать советскую власть на местах, которая устанавливает дисциплину и порядок»[350]. Конечно, стрельцы говорили не о поддержке большевиков, а об украинской национальной советской власти.

21 марта в Вапнярке командование Юго-Западного фронта, отрезанное (вследствие захвата большевистскими войсками Жмеринки) от главных сил армии УНР, создало революционный комитет (атаманы Волох, Загродский, Колодий), который также заявил о своем переходе на советскую платформу. 22 марта в Каменце-Подольском под председательством В. Чеховского из представителей УСДРП и УПСР (центрального течения) образовался Комитет охраны республики. Он так сформулировал свою программу: 1) охрана порядка и покоя; 2) договоренность с Директорией о немедленном прекращении переговоров с французским командованием в Одессе и развертывание переговоров с советским правительством Украины на основе признания советскими правительствами Украины и России самостоятельности и независимости Украины, вывод большевистских войск с территории Украины и формирование нового украинского правительства. Хотя этот комитет 28 марта самоликвидировался, он нанес серьезный удар по проантантовским позициям в Директории и правительству С. Остапенко. Усилия правительства УНР представлялись абсолютно бесперспективными, так как ему никак не удавалось сдвинуть с мертвой точки переговоры с французами.

Генерал д'Ансельм был заинтересован в привлечении украинских войск к борьбе против большевиков, но не торопился помогать им оружием. Он и дальше настаивал на устранении от должностей Петлюры и Андриевского и не поддерживал идею признания Антантой независимости Украины. Все это застопорило переговоры. К тому же в марте выяснилось, что у Антанты нет сил для развертывания широкомасштабных военных действий в Украине и России. Вследствие большевистской пропаганды ее войска разложились. В марте они под давлением Красной армии, которая состояла преимущественно из повстанческих частей атамана Н. Григорьева, должны были оставить Херсон и Николаев, а в начале апреля — Одессу. Стало очевидным, что ориентация на Антанту не принесет в ближайшее время желаемых результатов. 9 апреля в Ровно члены Директории С. Петлюра и А. Макаренко санкционировали создание нового (снова социалистического) правительства УНР во главе с Б. Мартосом. В него вошли А. Ливицкий, Н. Ковалевский, И. Мазепа, Г. Сиротенко. Хотя Директория формально не прекращала переговоров с Антантой, назначение нового правительства свидетельствовало о крахе проантантовской ориентации, которая не обеспечила УНР внешнеполитической поддержки и даже привела к значительным социальным осложнениям, изолировав правительство УНР от народных масс, что дало возможность большевикам захватить власть над большей частью Украины. Реорганизация правительства стала отчаянной попыткой выбраться из политической ловушки, в которую попала Директория.

Политическая ситуация в УНР в апреле — июне 1919 г

12 апреля правительство Б. Мартоса объявило свою «программную декларацию». В ней говорилось о том, что независимости украинского народа препятствуют два врага: «польское панство» и «осатское коммунистическое большевистское войско». Новое правительство УНР призвало все украинские политические и социальные силы «не дать чужеземцам окончательно уничтожить родной край», подняться на борьбу за свободную и независимую Украину. Кабинет Б. Мартоса, в отличие от предыдущего правительства, торжественно заявил, что «не будет звать себе на помощь чужую военную силу из какого-либо государства»[351]. Декларируя ориентацию на собственные силы, новый состав правительства обещал обратить особое внимание на обеспечение армии и семей военнослужащих, а также фактически осуществить провозглашенное в Киеве 22 января 1919 г. объединение западных и восточных украинских земель.

Стараясь соединить демократическую государственную систему с советской, правительство предусматривало контроль за деятельностью органов власти со стороны рабоче-крестьянских трудовых советов. Крестьянам была обещана демократическая земельная реформа, рабочим — помощь в восстановлении работы фабрик и заводов, свободное функционирование профсоюзов. Упомянутая декларация не содержала ни одного слова о возможности ведения переговоров с советским правительством Украины. Ведь к тому времени энтузиазм широких масс, вызванный зимой 1919 г, большевистскими лозунгами, уже улетучился. Захватив власть в Украине, большевики перешли от популистских обещаний к политике «военного коммунизма», составной частью которой было огосударствление земли, использование земельного фонда для создания совхозов и коммун, ограничение свободной торговли, сдача хлеба государству по продразверстке. Все это подняло село против коммунистической власти. Уже в апреле СНК УССР объявил вне закона атаманов Зеленого, Соколовского, Батрака. Крестьянские антикоммунистические выступления и восстания, охватившие Украину, обнадеживали правительство Б. Мартоса. Именно на союз с повстанцами и политическими течениями, которые возглавляли это движение (украинские левые эсеры и социал-демократы-независимые), правительство УHP делало ставку, провозглашая курс на собственные силы. Но и на этот раз правительству Б. Мартоса так и не удалось окончательно объединить национальные силы в единый фронт. Да и самой Директории не хватало единства. А. Андриевский и Е. Петрушевич не согласились с созданием левого правительства Б. Мартоса. Между ними, С. Петлюрой и А. Макаренко возникли острые разногласия. «Член Директории А. Андриевский просто не признавал этого правительства, сплачивая вокруг себя в Галичине бывших остапенковских министров и вообще всех неудовлетворенных атаманов, бывших высших членов правительства, а теперь безработных буржуазных политических деятелей»[352], — отмечал П. Христюк. Консервативные украинские силы, как в свое время и демократические, не хотели признать своего поражения и приобщиться к национально-освободительной борьбе под лозунгами, предложенными правительством Б. Мартоса.

История Украины. Научно-популярные очерки

Е. Петрушевич

Наиболее показательным с этой точки зрения было выступление атамана В. Оскилко, командующего волынской группой армии УНР. В. Оскилко — молодой человек из народных учителей — принадлежал к партии социалистов-самостийников и находился под влиянием А. Андриевского. Опираясь на командующего, социалисты-самостийники и народные республиканцы развернули в войсках группы агитацию против нового правительства и С. Петлюры. Когда последний издал приказ о смещении командующего, В. Оскилко, подтянув к Ровно войска, 29 апреля 1919 г. поднял мятеж, арестовал членов правительства и объявил себя головным атаманом армии УHP. Мятеж не удался, армия отказалась починяться В. Оскилко, но выступление окончательно подорвало ее силы. 5 мая правительство Б. Мартоса вынуждено было оставить Ровно и эвакуироваться в Радивилов. Туда же из Здолбунова переехали члены Директории С. Петлюра, Ф. Швец, А. Макаренко. 9 мая они избрали С. Петлюру главой Директории, а 13 на совещании с правительством А. Андриевский был выведен из ее состава. Однако этими организационно-политическими акциями не удалось улучшить положение.

14 мая польская армия под командованием генерала Галлера, сформированная во Франции для борьбы с большевиками, развернула наступление в Северо-Западной Волыни против войск УНР. В руки поляков попало огромное количество боеприпасов и амуниции, которые хранились на складах в Луцке. Потеряв остатки собственной территории, Директория, правительство и армия УНР вынуждены были отступить на территорию ЗО УНР. Сначала они остановились в Красном и Золочеве, а затем переехали в Тернополь.

История Украины. Научно-популярные очерки

В. П. Оскилко

В начале июня уэнеровские войска оказались в узком мешке между двумя вражескими армиями: польской, которая овладела Тернополем, и большевистской, контролировавшей Волочиск. Передовые отряды этих армий разделяла полоса шириной не более 10–20 км. К этому следует прибавить, что весной 1919 г., после назначения Директорией правительства Б. Мартоса, резко ухудшились отношения между руководством УHP и ЗО УНР.

Вопреки неблагоприятным условиям, в мае-июне командованию удалось реорганизовать армию УНР но регулярному принципу. 13 мая был принят закон о государственной военной инспекции, которую возглавил полковник В. Кедровский. Инспекция помогла росту боеспособности армии. В начале июня армия УНР перешла в контрнаступление против большевистских войск и достигла линии Староконстантинов-Проскуров-Каменец-Подольский. 6 июня правительство УНР возвратилось на собственную территорию. На несколько месяцев местом его пребывания стал Каменец-Подольский. Началась новая страница в истории УНР.

Жаркие лето и осень 1919 г

С возвращением на собственную территорию правительство УНР активизировалось, стремясь во что бы то ни стало воплотить в жизнь декларированную в апреле ориентацию на собственные силы. В этой связи оно придавало особое значение повстанческому движению, которое широко развернулось в тылу большевиков. 9 июня в Черном Острове завершились переговоры между правительством и представителями Всеукрревкома, руководившего повстанческим движением на Правобережной Украине. От лица Всеукрревкома переговоры вели украинские эсеры и социал-демократы (независимые) Д. Одрииа, Т. Черкасский, И. Часнык, А. Песоцкий. Стороны пришли к соглашению о том, что остается в действии ровенская декларация правительства, но на местах формируются трудовые советы не только с контрольными, но и с административными и хозяйственными функциями власти. Д. Одрина и Т. Черкасский вошли в правительство Б. Мартоса.

20 июня военная делегация УНР во главе с генералом С. Дельвигом подписала во Львове временный договор с представителями польской армии о прекращении военных действий, установлении между польской и украинской армиями демаркационной линии. Это был заметный успех правительства УНР, так как отпадала необходимость сражаться на два фронта и создавалась возможность сосредоточить все вооруженные силы против большевиков.

Вместе с тем надо было решить целый ряд важных проблем. Правительству Б. Мартоса так и не удалось преодолеть барьер, который разъединял демократические и либеральные украинские политические круги. 29 июня двадцать украинских политиков, в основном представители партии социалистов-федералистов, опубликовали в печати «Меморандум общественных деятелей Подолья к Директории УНР», в котором указывали на ошибки государственной власти, требовали реформировать Директорию во «временное единоличное президентство с определенной временной конституцией»[353] сформировать кабинет министров по профессиональным, а не партийным принципам, отменить постановление о трудовых советах и решить земельный вопрос путем выкупа земли крестьянами. Однако они заявили, что не будут вести политической борьбы против правительства.

Напряженными оставались отношения правительства с западной областью УНР. 9 июня президиум Украинского Национального Совета провозгласил Е. Петрушевича диктатором ЗО УНР, что не могло не вызвать отрицательной реакции со стороны демократически ориентированной элиты УПР. «Мы никак не могли оправдать такого шага со стороны ответственных представителей галицкого общества, которое вело свою национально-освободительную борьбу под лозунгами народоправця, — писал И. Мазепа. — Поэтому мы считали, что акт 9 июня — незаконный. Другими словами, Директория и правительство увидели в акте провозглашения диктатуры государственный переворот, поэтому не признавали диктатуру Петрушевича легитимным. институтом»[354]. Чтобы продемонстрирювать свое отрицательное отношение к провозглашению диктатуры Е. Петрушевича, Директория 4 июля решила создать в составе правительства УНР специальное министерство по делам ЗО УНР, а Е. Петрушевича вывела из состава Директории.

Со своей стороны, Е. Петрушевич не признал подписанного делегацией генерала С. Дельвига договора о перемирии с поляками, так как в начале июня Украинская Галицкая армия (УГА) успешно начала наступление в районе Черткова. Одним словом, в июне отношения между Директорией и руководством ЗО УHP стали совершенно холодными. А дальше произошло то, что и должно было произойти, когда между товарищами исчезает согласие.

В середине июня Красная армия, укрепив свои части в районе Проскурова, остановила армию УНР и перешла в контрнаступление. В начале июля красные были в нескольких десятках километров от Каменец-Подольского. Пути к отступлению не оставалось из-за неурегулированности отношений с Польшей и Румынией. Потеря Каменец-Подольского угрожала УНР полной ликвидацией.

Не лучше шли дела и на правом берегу Збруча. Успешно начатая Чертковская операция остановилась. 25 июня Совет десяти Парижской мирной конференции разрешил полякам продолжить военные операции до линии Збруча. 28 июня польская армия начала наступление, и УГА вынуждена была отступать. Ситуация подталкивала и уэнеровцев, и галичан к объединению сил, но Е. Петрушевич и командование УГА медлили, обдумывая возможность перехода на румынскую территорию. Лишь отказ Румынии принять УГА заставил их вступить в переговоры с правительством УНР. Е. Петрушевич выставил три условия сотрудничества: демократическая политика без уклонов в сторону советской системы, замена правительства Б. Мартоса, ликвидация министерства по делам 30 УНР. Учитывая критическое состояние дел, Директория согласилась с ним.

15 июля УГА перешла на левый берег Збруча, и две армии объединились для борьбы на большевистском фронте. УНР спаслась от возможной военной катастрофы, но в политическом плане объединение не принесло желательного единства. Е. Петрушевич с государственными службами 30 УНР перебрался в Каменец-Подольский, который приютил оба украинских государственных центра. Приезд диктатора 30 УНР активизировал право-центристские украинские политические силы, которые объявили об образовании Украинского национально-государственного союза. В начале августа союз подал главе Директории С. Петлюре программную декларацию, в которой резко подверг критике социалистический курс правительства Б. Мартоса. В Каменец-Подольском возникло своеобразное двоевластие. «В сущности, это была борьба разного понимания тогдашних революционных событий в Украине, а потому к разного подхода к определению очередных задач украинского руководства, — отмечал один из участников этих событий. — Украинские социалисты исходили из оценки революции как социально-исторического процесса огромного значения, и так, учитывая революционные настроения народных масс, старались соответствующей политикой использовать их в интересах украинской освободительной борьбы. Правые украинские группы, наоборот, смотрели на революционные события большей частью как на «следствие деятельности» левых партий, поэтому определяли свои очередные задачи так, будто бы в Украине в время никакого революционного движения не было»[355].

При таких обстоятельствах единое украинское руководство могло образоваться или путем государственного переворота (но пи одна из сторон на это не отважилась), или благодаря уступкам и компромиссам. С. Петлюра начал склоняться к необходимости изменения политического курса и пополнения правительства правоцентристскими фигурами. 12 августа была подписана новая правительственная декларация, в которой речь шла о том, что правительство УHP должно опереться на весь народ, привлечь к государственной работе все слои общества, а также о создании в недалеком будущем реформированных органов местного управления на основе всенародного, тайного, равного и пропорционального избирательного права, о проведении выборов в парламент, который будет иметь права Учредительного собрания. Правительство призвало «демократию Украины всех национальностей поддержать действия правительства, направленные на осуществление демократического строя на Украине и вместе с украинской демократией строить независимую и самостийную Украинскую Народную Республику»[356]. Итак, провозглашался поворот к парламентской демократии.

После этой декларации Б. Мартос, отношения которого с Директорией испортились, оставил пост главы правительства. 27 августа сформировался новый состав Кабинета министров. Его возглавил И. Мазепа. В правительстве появился социалист-федералист И. Огиенко. Кроме того, этой партии были предложены портфели министров иностранных дел и образования. Однако эсефы не смогли найти для замещения этих должностей соответствующих кандидатов. Реорганизация правительства мало что изменила в отношениях Директории с оппозицией.

Упомянутые выше расхождения отразились и на объединении вооруженных сил, оно имело только оперативный характер. Общее количество бойцов обеих армий достигала 80 тыс. из них 45 тыс. приходилось на УГА. Для оперативного руководства объединенными силами 11 августа был создан Штаб главного атамана. Его возглавил генерал Н. Юнакив.

После оперативного объединения армий развернулось успешное наступление на большевиков. В июле Красная армия, которая одновременно вела бои и с генералом А. Деникиным, оставила Проскуров, Новую Ушицу, Вапнярку. В начале августа украинские части захватили Жмеринку и Винницу.

История Украины. Научно-популярные очерки

И. И. Огиенко

После создания Штаба главного атамана решено было начать общий поход украинских армий против большевиков. При определении направления стратегического удара мнения разделились. Командование армии УНР считало своей главной целью поход на Киев, а командование УГА предлагало захватить Одессу, чтобы установить контакты с Антантой, и лишь тогда развернуть наступление на Киев. Обе стороны пошли на компромисс: решили одновременно наступать и на Киев, и на Одессу. На Одессу повели наступление части армии УНР, а на Киев — смешанные части под общим руководством генерала УГА А. Кравса. 30 августа его группа захватила Киев. Развивая наступление армии УНР на Правобережной Украине, ее командование надеялось, что до завершения борьбы с большевиками удастся избежать прямого вооруженного конфликта с белыми. Генерал армии УНР В. Сальский, анализируя стратегическую и политическую ситуацию в Украине в 1919 г., писал, что украинская армия ни в коем случае не считала деникинцев своими врагами, «настолько лишенной какого-либо смысла и ненужной представлялась взаимная борьба на глазах у общего врага»[357]. За достижение договоренностей с Добровольческой армией высказывались генералы Н. Юнакив, В. Синклер, полковники М. Капустянский, И. Омельянович-Павленко, занимавшие в то время высокие штабные должности в армии УНР. С. Петлюра предполагал, что естественной демаркационной линией между белыми и украинцами станет Днепр. Ожидания украинцев не оправдались. Несколько часов спустя после занятия Киева украинскими частями генерала А. Кравса, с востока в город вошли белогвардейские деникинские части генерала Н. Бредова. Сразу же возник конфликт. После ультимативных требований белых генерал А. Кравс вывел украинские войска из Киева на линию Игнатьевка-Васильков-Германовка. Возник новый очаг напряжения, причиной которого было откровенное украинофобство А. Деникина, о котором речь пойдет в следующей главе.

Соответственно и с украинской стороны начало формироваться враждебное отношение к белым. 24 сентября Директория специальной декларацией, под которой стояла подпись и диктатора ЗО УНР Е. Петрушевича, объявила войну деникинцам и призвала всех украинцев, «кому дорога демократическая единая соборная Украинская Республика»[358], к решительному последнему бою с врагом. За несколько дней до этого. 20 сентября, в Жмеринке между командованием армии УHP и штабом Революционной повстанческой армии Украины (махновцев) было подписано соглашение об общей борьбе с добровольцами.

История Украины. Научно-популярные очерки

Н. Юнакив

История Украины. Научно-популярные очерки

А. Кровс

26 сентября на Правобережной Украине развернулись отчаянные бои между армией УHP и белогвардейцами, которыми командовал генерал Я. Слащев. 25 октября украинские части начали терять боеспособность из-за эпидемии тифа, недостатка оружия и снаряжения. Осенние боевые действия выявили не только недостаточную подготовку армии, но и общую слабость украинского государственного аппарата. По свидетельству П. Феденко, недостаток подготовленных кадров как в армии, так и в государственном аппарате стал огромным препятствием в борьбе за независимость Украины. Драматизм ситуации усугублялся старой болезнью — раздором. Деникинская пропаганда, направленная на отделение УГА от остальной части армии У IIP, оказалась результативной. 4 ноября в Жмеринке на совещании с участием членов Директории, высшего командования и правительства выяснилось, что командование УГА, разбитой тифом, стремится к перемирию с Деникиным, но превентивных мер, направленных на недопущение контактов между командованием УГА и белыми не было предпринято. В результате 6 ноября на станции Зятковцы по указанию командующего УГА генерала М. Тарнавского было подписано перемирие между вооруженными силами Юга России и Украинской галицкой армией. Приказом диктатора ЗО УHP это сепаратное и тайное соглашение отменялось, а генерал Тарнавский был отдан под суд. Но соглашение сделало свое дело — УГА, находясь в тяжелом состоянии, окончательно потеряла боеспособность.

История Украины. Научно-популярные очерки

В. П. Сальский

12 ноября диктатор ЗО УНР Е. Петрушевич созвал в Каменец-Подольском совещание представителей галицких политических и общественных организаций, Директории и правительства УНР, на котором заявил, что создание самостоятельной Украины нереально и надо идти на соглашение с Деникиным. 16 ноября он и правительство 30 УНР оставили Украину, взяв курс на Вену. В Одессе назначенный командующим УГА генерал О. Микитка подписал новое соглашение с деникинцами, по которому Галицкая армия переходила в полное распоряжение главнокомандующего вооруженными силами Юга России.

16 ноября в Каменец-Подольский вошли польские войска. С. Петлюра, на которого возлагалось «верховное командование делами Республики», выехал в Проскуров, а члены Директории А. Макаренко и Ф. Швец отправились за границу. 2 декабря на совещании в Черторые С. Петлюра с членами правительства решили приостановить регулярные действия армии и перейти к партизанским формам борьбы. На следующий день правительство обратилось к населению Украины с соответствующим воззванием. Еще через несколько дней С. Петлюра, назначив командующим армией генерала М. Омельяновича-Павленко, выехал в Варшаву. 6 декабря на совещании членов правительства с командованием в Новой Черторые было окончательно решено осуществить армией партизанский рейд по тылам Деникина.

Украинская Народная Республика в 1920 г

Ноябрьская катастрофа 1919 г. нанесла украинским политическим силам сокрушительный психологический удар. Немало ведущих государственных деятелей уехало за границу, и лишь небольшая часть членов правительства во главе с И. Мазепой осталась в Украине. 6 декабря 5-тысячная армия УНР в составе конницы и посаженной на телеги пехоты выступила в рейд по деникинским тылам. Рейд со временем получил название «Первый зимний поход». Прорвав фронт противника между Козятином и Калиновкой, армия быстрым маршем двинулась на юго-восток. Спустя неделю она оказалась в районе Липовца, а 24 декабря захватила Винницу, где встретилась с отдельными частями УГА. Тут же было подписано соглашение об объединении украинских армий, но командующий УГА генерал О. Микитка его не утвердил, и оно осталось нереализованным. 31 декабря армия УНР вошла в Умань. На протяжении первой половины 1920 г., когда власть в Украине снова взяли большевики, армия УНР в чрезвычайно суровых условиях проводила рейды в Правобережной Украине, испытывая огромные трудности из-за отсутствия оружия и снаряжения. «Зимний поход» имел огромное морально-политическое значение, так как стимулировал украинское движение, оказывал поддержку повстанческим крестьянским отрядам, которые, вырастая количественно и укрепляясь, противодействовали большевистской политике «военного коммунизма». П. Феденко назвал «Зимний поход» «ферментом нации», который оказывал положительное воздействие на продолжение национально-освободительной борьбы, поддерживал в массах веру и желание отстоять независимую Украину. Участник этих событий, в то время глава правительства УНР И. Мазепа отмечал, что за пять месяцев похода «армия ни разу не склонила национального флага. Сохранила себя морально и физически. Население кормило и одевало армию, предоставляло ей все нужное и всеми способами помогало, так как видело в ней свою армию, которая боролась за интересы народные»[359].

История Украины. Научно-популярные очерки

Главный атаман войск УHP С. Петлюра в присутствии премьер-министра правительства УHP Л. Ливицкого, генералов В. Сальского и В. Петрива, министра образования И. Огиенко принимает рапорт командира почетной сотни юнкерской школы. Каменец-Подольский, 1920 г.

«Зимний поход» завершился б мая 1920 г. Тем временем существенно изменилась политическая ситуация. В Украине после разгрома Деникина была восстановлена советская власть, но большевистский режим оставался изолированным на международной арене. Западную Украину оккупировали польские войска, хотя она считалась подконтрольной Парижской мирной конференции, которая должна была окончательно определить ее дальнейшую судьбу. Уэнеровские политики опять оказались в политической изоляции. Снова возникла проблема выбора.

История Украины. Научно-популярные очерки

А. И. Деникин

В декабре 1919 г. в оккупированном поляками Каменец-Подольском был создан Украинский национальный совет, его возглавил эсеф М. Корчинский. Совет стал в оппозицию к Директории, выступил за ликвидацию последней, а также за реорганизацию правительства, считая их виновниками катастрофы. В то время разные политические группы старались переложить ответственность за неудачи одна на другую. 29 января 1920 г. в том же Каменец-Подольском состоялось совещание ЦК УСДРП. Эта партия не вошла в Национальный совет и продолжала поддерживать правительство. В совещании ЦК принимал участие глава правительства УНР И. Мазепа. Обсуждались текущие вопросы. В принятой резолюции говорилось о необходимости сохранения Кабинета министров до созыва предпарламента с законодательными функциями, а также о необходимости восстановления государственного центра УHP, регулярной армии, определения компетенции Директории путем принятия специального закона. Совещание категорически высказалось против приглашения на территорию Украины иностранных войск. Правительство УНР на заседании 14 февраля приняло «Временный закон о государственном устройстве и порядке законодательства УНР», создав таким образом предпосылки к созыву предпарламента. После этого правительство приостановило свою деятельность, а его глава И. Мазепа выехал к армии «Зимнего похода».

11 марта 1920 г. в Варшаве возобновились украинско-польские переговоры. Еще в конце 1919 г. в крайне неблагоприятных условиях под давлением польской стороны украинская дипломатическая миссия вынуждена была признать границей между обоими государствами реку Збруч и дальше линию через Северо-Западную Волынь. Когда в марте 1920 г. переговоры возобновились, представители польского правительства заняли жесткую позицию в отношении определения линии границы, дав понять уэнеровской делегации, что в случае непринятия их условий (граница по Збручу и Волыни), они пойдут на договор с советской Украиной.

21 апреля 1920 г. после продолжительных переговоров в Варшаве был заключен договор между УНР и Польшей, по которому последняя признавала «Директорию независимой Украинской Народной Республикой во главе с главным атаманом С. Петлюрой верховной властью УНР»[360]. Польское правительство брало на себя обязательства не заключать никаких соглашений с третьими странами, враждебно настроенными к Украине. Польша признавала за УНР право на территорию восточнее от польской границы 1772 г. Итак, Украине пришлось расплачиваться за договор ценой огромных территориальных уступок. К Польше отходили Восточная Галичина, Холмщина, Подляшье, часть Полесья и семь уездов Волыни.

Договор имел тайный характер, но в общих чертах о нем узнали в Украине. Он вызвал огромное негодование, особенно в Галичине, борьба которой за независимую Украину была поставлена под сомнение. Для главы правительства УНР И. Мазепы Варшавский договор оказался неожиданностью, в мае 1920 г. он подал в отставку. Новое правительство сформировал эгеф В. Прокопович.

Варшавский договор содержал, кроме политической конвенции, еще и военную, согласно которой 25 апреля 1920 г. объединенные вооруженные силы Польши и УНР перешли в наступление на Красную армию. Сначала в боевых действиях принимали участие две украинские дивизии. 27 апреля одна из них под командованием А. Удовиченко захватила Могилев. В начале мая к объединенным силам присоединилась армия «Зимнего похода» и начала воевать на правом фланге 6-й польской армии. 6 мая польско-украинские войска овладели Киевом. После этого военные действия приобрели на какое-то время позиционный характер, так как поляки, достигнув границ 1772 г., не хотели продолжать наступление. Сама же украинская армия не имела для этого достаточно сил. По состоянию на 1 июня 1920 г. она насчитывала 9100 офицеров и бойцов. Союзники-поляки препятствовали ее дальнейшему развертыванию.

В начале июня советское командование перегруппировало л укрепило свои силы, передислоцировав с Кавказа 1-ю Конную армию С. Буденного. 13 июня, после прорыва буденновцами фронта 4-й польской армии, союзники начали быстрое отступление. 13 июля армия УНР отошла за Збруч, на протяжении двух недель она вела оборонительные бои на линии этой реки. 26 июля командующий армией генерал М. Омельянович-Павленко вынужден был отдать приказ об отступлении за Серет, а 18 августа армия УНР перешла за Днестр.

В сентябре после Варшавского сражения, в котором принимали участие и украинские войска, развернулось новое польско-украинское наступление. Форсировав в середине сентября Днестр, армия УНР разгромила части 14-й советской армии и овладела территорией в междуречьи Днестра и Збруча. 19 сентября украинские и польские войска захватили Тернополь, а 27 — Проскуров.

Но это были временные тактические успехи. 12 октября в Риге между польской и советской сторонами была достигнута договоренность о перемирии. Поляки решили дальше не продолжать войну, для этого у них не было достаточно сил, да и предложенные советской стороной условия их вполне устраивали. Конечно, Рижское перемирие не соответствовало условиям Варшавского договора, но на это поляки закрыли глаза. Фактически немногочисленная армия УНР осталась один на один против большевистской. В ноябре она занимала фронт от Яруги над Днестром, по реке Мурафе и дальше через Бар к Волковинцам. В поисках союзников для дальнейшей борьбы с большевиками представители правительства УНР 5 ноября подписали военную конвенцию с Русским политическим комитетом во главе с Б. Савинковым, который признал государственную независимость УНР. Но это было слабое утешение. Все понимали, что после завершения разгрома войск генерала П. Врангеля в Крыму, противостоять Красной армии будет невозможно. 21 ноября армия УНР после оборонительных боев вынуждена была отойти за Збруч, где была интернирована польскими войсками. Еще 14 ноябх я правительство УНР во главе с А. Ливицким оставило Каменец-Подольский, навсегда простившись с родной землей. Правительство нашло пристанище в Тарнове возле Кракова.

18 марта 1921 г. в Риге был подписан мирный договор между Польшей и Советской Россией. Польша в обмен на территориальные уступки советской стороны, аналогичные тем, которые имели место в Варшавском соглашении, признала Советскую Украину и обязалась запретить пребывание на своей территории всех антибольшевистских организаций, включительно с правительством УНР. Рижский мирный договор положил конец существованию УНР, борьба за которую продолжалась 4 года. Это был период возрождения и консолидации украинской нации, формирования и становления национально-государственных институтов и политических партий, укрепления национального сознания во все слоях общества. Хотя украинская демократическая государственность не устояла, она заявила о себе в полный голос. Большевики, основывая государство нового типа, вынуждены были считаться с украинским вопросом, устанавливать свою власть в форме национальной государственности.

5. Красные и белые в Украине

Военно-политическая экспансия большевизма в Украину в 1919 г

Попытка большевиков распространить советскую власть на территорию Украины в начале 1918 г. оказалась кратковременной и неудачной. Центральная Рада с помощью австро-немецких войск вытеснила их вооруженные формирования за пределы Украины. Подписывая в Бресте в начале марта 1918 г. мирный договор со странами Четверного союза, большевики обязались признать УНР суверенным государством, подписать с ней мирный договор и провести разграничение территорий. Однако они никак не хотели смириться с такой геополитической реальностью, которая ставила под сомнение планы развертывания мировой революции. Хотя их партийная доктрина формально провозглашала право угнетаемых наций на самоопределение, коммунистическая стратегия предполагала единство действий пролетариата независимо от его национальности. Этой стратегии большевики последовательно придерживались в отношении Украины, лишь иногда стыдливо используя лозунг права наций на самоопределение как фиговый листок. Показательным в этом отношении было создание Коммунистической партии (большевиков) Украины. Разговоры о создании отдельной Компартии украинские национал-коммунисты вели с конца 1917 г., но успеха они не имели. И лишь в июле 1918 г. ЦК РКП(б) решило собрать учредительный съезд КП(б)У. Делалось это тайно и, конечно, в Москве. 212 делегатов, собранных на съезд с решающими и совещательными голосами, представляли 4364-х членов партии. КП(б)У создавалась не как самостоятельная партия, а как областная организация РКП(б). Выразительная деталь: эта последняя как правящая партия России, признав суверенитет Украины, нелегально начала формировать в своих рядах структуру, которой предназначалась роль украинской политической партии, а ее цель была сформулирована довольно однозначно: «бороться за революционное объединение Украины с Россией на началах пролетарского централизма в пределах Российской Советской Социалистической Республики на пути к созданию всемирной пролетарской коммуны»[361]. Показательно, что 1-й съезд КП(б)У, отвергнув легальные методы борьбы, запретил своим первичным организациям взаимодействовать с другими политическими партиями Украины и взял курс на подготовку вооруженного восстания, опять-таки под лозунгом «восстановления революционного воссоединения Украины с Россией».

Для этого ЦК КП(б)У во главе с Г. Пятаковым создал Центральный военно-революционный комитет, который 5 августа 1918 г. издал «приказ № 1» о начале общего вооруженного восстания в Украине. Однако на этот раз дело не заладилось. Очаги восстания, вспыхнувшие лишь в отдельных местностях Черниговщины, без особых трудностей были подавлены немецкими войсками.

Поражение принудило большевиков изменить тактику. Из-за отсутствия сил на территории Украины они с конца лета 1918 г. начали формировать отряды в «нейтральной зоне» — узкой 10-километровой полосе вдоль северной границы Украины с Россией, созданной по договоренности между немецким и советским командованиями. Здесь не имели права оперировать войска ни одной из сторон. Но тем не менее российскому советскому правительству тактически удобно и выгодно было накапливать войска в «нейтральной зоне» для будущего наступления на Украину, так как формально за них оно не отвечало. Хотя эти части назывались 1-й и 2-й Украинскими повстанческими дивизиями, их организация, снабжение и вооружение контролировались и осуществлялись российской стороной. Правда, общая численность дивизий не превышала 6 тыс. бойцов. Для наступления на Украину этого было мало. Да и такая непосредственная задача до определенного момента перед ними не ставилась. Во избежание прямой конфронтации с немцами, Ленин выполнял условия Брестского мирного соглашения. В конце концов, большевики полностью потеряли инициативу на территории Украины. 17 октября в Москве открылся 2-й съезд КП(б)У. «Признавая необходимым массовый террор для ослабления неприятеля… — отмечалось в его резолюции, — партия решительно и категорически высказывается против такой партизанской войны, особенно в пограничной полосе, которая могла бы вовлечь рабочих Украины и России в несвоевременное общее выступление или облегчить германскому командованию внесение озлобления и сплочения в оккупационные войска против Советской России»[362].

Итак, именно тогда, когда Украина готовилась к всенародному восстанию, «защитники интересов рабочих и крестьян», допустив очередной стратегический просчет, выступили против восстания. КП(б)У ограничила свои задачи террором и решением организационных вопросов.

Но большевики довольно быстро поняли свою ошибку. Пленум ЦК КП(б)У, состоявшийся в конце октября 1918 г. в Москве, поддержал созданный раньше Центральный военно-революционный комитет на территории Украины как орган восстания. Однако о широком выступлении без поддержки ЦК РКП(б) не могло быть и речи. Дело сдвинулось с мертвой точки только после того, как Совет народных комиссаров РСФСР 11 ноября обязал Реввоенсовет республики на протяжении 10 дней подготовить войска для похода в Украину. Для интервенции 1 7 ноября общим решением ЦК РК11(б) и РНК РСФСР был создан руководящий орган под названием Реввоенсовет группы войск Курского направления. В него вошли В. Антонов-Овсеенко, И. Сталин и В. Затонский. Сама же группа войск состояла из двух украинских и нескольких российских дивизий. В конце декабря она насчитывала около 22 тыс. бойцов.

28 ноября по указанию ЦК РКП(б) в Курске было создано Временное рабоче-крестьянское правительство Украины. Оно расположилось в г. Судже. Нарком иностранных дел РСФСР В. Чичерин на вопрос главы правительства УНР В. Чехивско-го, на каких основаниях Россия ведет вооруженное наступление на Украину, официально отвечал, что российских войск в Украине нет, а Директория имеет дело с войсками украинского советского правительства, которое действует совершенно независимо от России.

Временное рабоче-крестьянское правительство Украины ничем себя не проявило. В конце ноября оно издало манифест о свержении власти гетмана, а затем погрязло во внутренних интригах. Сторонники главы правительства Ю. Пятакова и члена правительства Артема (Ф. Сергеева) долго не могли найти общий язык. Наконец, правительственный кризис преодолели в Москве, назначив новым главой советского правительства Украины X. Раковского. Прибыв в Харьков, он подготовил документ, который четко демонстрировал характер и задачи украинского советского правительства и командования большевистских войск. Процитируем этот документ полностью: «1. Временное рабоче-крестьянское правительство Украины создано по постановлению ЦК РКП, является его органом и проводит все распоряжения и приказы ЦК РКП безусловно. 2. Временное рабоче-крестьянское правительство Украины, не будучи, по существу, самостоятельным, не создавало и не собирается создавать своего независимого командования, назвав Реввоенсовет группы Курского направления «Реввоенсоветом Украинской советской армии» исключительно для того, чтобы можно было говорить о советской армии Украины, а не о наступлении российских войск, т. е. продолжать ту политику, которая начата была образованием Временного рабоче-крестьянского правительства Украины. Это переименование отнюдь не означало и не означает никакого изменения по существу, тем более что личный состав оного Реввоенсовета определен не нами, а центральным учреждением РСФСР и негласно он является тем же самым Реввоенсоветом группы войск Курского направления, получившим только иную вывеску для Украины»[363].

«Правительственный кризис» во Временном рабоче-крестьянском правительстве Украины отнюдь не препятствовал наступлению советских войск. 3 января они захватили Харьков, а на следующий день приказом Реввоенсовета РСФСР был создан Украинский фронт, перед которым ставилась задача, продвигаясь в двух направлениях: на юг через Харьков-Донбасс и на Киев, выйти на линию Днепра и закрепиться в важнейших городах Поднепровья: Киеве, Черкассах, Кременчуге, Екатеринославе, Александровске. К середине февраля 1919 г. она была выполнена. К началу апреля 1919 г. войска Украинского фронта, пополненные украинскими повстанческими отрядами, взяли под свой контроль подавляющую часть территории Украины. Повстанцы Н. Григорьева, переформированные сначала в бригаду, а затем в дивизию, захватили Николаев, Херсон, Одессу и вынудили антантовский десант покинуть пределы Украины. За эффективные боевые действия Н. Григорьев был награжден орденом Боевого Красного Знамени. В апреле-мае ожесточенные бои в Донбассе вели отряды Н. Махно, которые завладели Бердянском и Мариуполем.

Начало весны 1919 г. для советского руководства было периодом больших надежд и ожиданий. Оно было уверено в быстрой и неизбежной победе мировой революции. С ноября 1918 г. Германия и бывшая Австро-Венгрия были охвачены революционным пламенем, в марте 1919 г. советская власть была провозглашена в Венгрии. Выступая 7 апреля на торжественном заседании Всеукраинского ЦИК, командующий Украинским фронтом В. Антонов-Овсеенко с революционным пафосом сообщил: «Революция движется вперед. Вслед за Венгрией движение перебрасывается на другие страны, и это движение будет еще больше укрепляться с продвижением нашей Красной Армии. В Киеве мы стоим в коридоре, который ведет в Европу»[364].

23 марта главком Красной армии И. Вацетис доложил В. Ленину перспективный план объединенных действий Красной и советской венгерской армий. В тот же день он отправил директиву командующему Украинским фронтом, которой предписывал продвигать войска в направлении границ Буковины и Галичины. Таким образом, Украина виделась большевистскому руководству выгодным стратегическим плацдармом наступления на Европу. Одновременно она рассматривалась и как продовольственный источник, способный спасти Страну Советов от голода.

6 января 1919 г. декретом Временного рабоче-крестьянского правительства Украины, которое за несколько дней до этого переехало в Харьков, Украина была провозглашена «Украинской Социалистической Советской Республикой» (УССР). Хотя Украина официально получила статус независимой «советской республики», уже 25 января правительство X. Раковского декларировало необходимость объединения УССР с РСФСР на началах социалистической федерации. В УССР начала последовательно воплощаться в жизнь политика, которая в РСФСР уже сложилась в целостную систему централизации политической и экономической жизни (со временем она получила название «военный коммунизм»). Особенности этой политики будут более детально рассмотрены в следующем разделе, здесь же только кратко обозначим ее характерные проявления.

В конце марта 1919 г. было проведено объединение товарных фондов УССР и РСФСР, они поступали в распоряжение специальной комиссии ВСНХ РСФСР. Устанавливалась общая экономическая политика, а 1 июня 1919 г. был образован военно-политический союз советских республик, который предполагал объединение вооруженных сил под единым командованием, объединение системы управления экономикой, общую финансовую систему. Нетрудно представить, что в таких условиях «украинская независимость» была чисто декларативной.

Большевики сразу же дали понять, что не собираются делиться властью ни с одной из левых украинских партий, которые признали советскую форму власти и немало сделали для ее распространения в Украине. 3-й с/ьезд КП(б)У, который состоялся в марте 1919 г., как и два предыдущих, высказался в пользу нецелесообразности заключения политических соглашений с украинскими мелкобуржуазными партиями.

В экономической сфере была сделана попытка непосредственного введения коммунистических отношений, в результате чего промышленность практически прекратила работу. Произошел разрыв экономических связей между городом и деревней. Вследствие этого резко изменилось внутриполитическое положение в Украине. Артем (Ф. Сергеев), который после январского «правительственного кризиса» оставил Харьков, возвратившись в город в начале апреля, сообщал в секретариат ЦК РКП(б): «В рабочих кварталах мы потеряли очень много из того влияния, которое мы имели. Против нас нарастает настроение, с которым будет очень трудно бороться. На самых крепких заводах, где не было или почти не было меньшевиков, куда они не могли появляться, их теперь слушают с вниманием и усердно им аплодируют»[365]. Куда радикальнее реагировало на «военный коммунизм» украинское крестьянство.

Недовольство крестьянства политикой «военного коммунизма» начало проявляться с конца зимы 1919 г. 21 февраля из Александрии на имя главы советского правительства Украины X. Каковского поступила телеграмма с резолюцией съезда делегатов повстанческих отрядов Херсонщины и представителей крестьянства прифронтовых волостей, в которой отмечалось, что делегаты съезда признают как единую народную — советскую власть, но «избранную свободно, без насилия с любой стороны». Резолюция съезда требовала равного представительства для рабочих и крестьян на будущем 3-м Всеукраинском съезде советов, издания закона о социализации земли, протестовала против арестов со стороны ВУЧК членов «нашей крестьянской партии украинских левых социалистов-революционеров»[366].

28 марта газета «Коммунист» (орган ЦК КП(б)У) писала: «На последних съездах советов особенно ярко оказалась слепая ненависть зажиточного крестьянства к коммунам и коммунизму». 10 апреля в Гуляй-поле состоялся съезд представителей 71 волости Александровского, Бердянекого, Бахмутского, Павлоградского уездов и делегатов 3-й Заднепровской бригады Н. Махно, в повестку дня которого были вынесены современное политическое положение, земельный и продовольственный вопросы. Обсуждая их, делегаты пришли к выводу, что партия «коммунистов-большевиков», захватив государственную власть, не гнушается ничем, чтобы удержать и закрепить ее за собой. Как отмечалось в гуляйпольской резолюции, 3-й Всеукраинский съезд советов не стал «настоящим и свободным выразителем воли трудящихся». Делегаты высказали протест против методов, которыми действовали комиссары-большевики и агенты ЧК, а также потребовали проведения социализации земли, замены продовольственной политики и «реквизиционных отрядов правильной системой товарообмена между городом и селом», полной свободы слова, печати, собрания для левых политических течений[367]. Четкая и непримиримая позиция гуляйпольского съезда обострила отношения авторов политики «военного коммунизма» с Н. Махно.

Крестьянская неудовлетворенность не ограничилась вынесением резолюций, весной 1919 г. она выплеснулась в антикоммунистическое повстанческое движение. В январе атаман Зеленый (Д. Терпило) порвал связи с армией УНР и провозгласил о переходе на советскую платформу, а в марте поднял антикоммунистическое восстание. 1 апреля 1919 г. правительство УССР объявило его вне закона. Несколькими днями позже правительство объявило вне закона атаманов Соколовского, Гончара (Батрака), Орловского. Количество антикоммунистических выступлений стремительно росло. В апреле, по данным органов НКВС, их было свыше 90. Сначала восстания вспыхивали в Киевской, Черниговской и Полтавской губерниях, а затем охватили всю территорию УССР. Как признавали сами большевистские руководители, в 1919 г. советская власть в Украине не распространялась за пределы губернских и уездных центров.

Официальная большевистская идеология называла повстанческое антикоммунистическое движение исключительно кулацкой контрреволюцией. Понятие «кулак», не имевшее четкого социального и экономического содержания, чаще всего использовали как политический жупел в борьбе с крестьянством. Апрельский (1919) пленум ЦК КП(б)У определил важнейшей задачей партии «беспощадное подавление кулацкой контрреволюции»[368]. Для этого в апреле было привлечено 21 тыс. бойцов и командиров Красной армии, создан специальный Внутренний фронт. Фактически борьба с повстанческим движением мало чем отличалась от фронтовых действий регулярных частей. В ликвидации выступления Зеленого активно участвовали пехота, конница, артиллерия и даже корабли Днепровской флотилии, которые не раз обстреливали из пушек восставшие села.

17 июля Совет рабоче-крестьянской обороны УССР издал постановление «О подавлении кулацких и белогвардейских мятежей на селе», в котором были предусмотрены чрезвычайные методы борьбы: круговая порука, военная блокада, взятие заложников, наложение контрибуций, выселение семей руководителей восстаний. Однако эти жестокие действия, не только не усмирили село, а еще больше усилили его сопротивление. В первых двух декадах июля 1919 г. органы НКВД зарегистрировали 207 антикоммунистических выступлений на территории УССР. Немало из них имели массовый характер. Так, отряды атамана Гончара в Васильковском уезде насчитывали до 8 тыс. повстанцев, а атамана Зеленого — около 12 тыс. В выступлении в середине мая в Подольской губернии принимало участие до 20 тыс. человек.

Вся крестьянская Украина восстала против попытки реорганизовать ее жизнь на основании коммунистической идеологии. Массовое повстанческое антикоммунистическое движение стало одной из главных причин падения советской власти в Украине летом 1919 г.

Политика «военного коммунизма», а затем развертывание повстанческого движения чрезвычайно быстро подорвали боевой дух частей Украинского фронта. Еще весной 1919 г. В. Антонов-Овсеенко заметил угрозу отрицательного влияния «военно-коммунистических» мероприятий на армию. 17 апреля он информировал Ленина: «Наша почти исключительно крестьянская армия расшатывается политикой, которая смешивает середняка с кулаком […], которая осуществляет „продовольственную диктатуру" при поддержке московских продармейцев, при почти полном отсутствии Советской власти на местах (в селах). На Правобережной Украине работа чрезвычаек и продэкспедиторов, опирающихся на „интернациональные" отряды, возрождает национализм, поднимая на борьбу с „оккупантами" все население без исключения. Земельная политика Мещерякова не учитывает местных особенностей […]. Украинская армия, которую строили не только коммунисты, а и украинские эсеры, левые эсеры, анархисты, плохо поддается дисциплине, не избежала партизанского, повстанческого духа и отнюдь не может в массе своей считаться целиком надежной нашей опорой. Наша земельная и национальная политика в Украине в корне подрывает все усилия военных преодолеть эти влияния разложения»[369].

Командующий Укрфронтом предлагал радикально изменить общий политический курс, аграрную политику, ввести в состав правительства УСРР представителей политических партий, связанных с крестьянством, не забывать о национальном такте и местных особенностях. В. Антонов-Овсеенко предлагал верные решения, но в большевистско-советском руководстве не посчитали нужным к нему прислушаться.

Тем временем недовольство в армии возрастало. 9 мая Н. Григорьев издал Универсал к украинскому народу, фактически объявив о выступлении против правительства X. Ра-ковского. Причиной этого стало недовольство бойцов дивизии, которые отбив Одессу у войск Антанты, возвратились домой в Елизаветградский уезд для отдыха и увидели, что продотряды ограбили их села. Григорьев призвал крестьян формировать повстанческие отряды, захватывать уездные центры, а сам двинул свои части (15 тыс. бойцов) на Киев, Екатеринослав, Полтаву. Довольно легко григорьевцы взяли Екатеринослав, Черкассы, Кременчуг, Николаев, Херсон, не встречая значительного сопротивления частей Красной армии. Многие красноармейские части перешли на сторону Григорьева.

Выступление вынудило большевиков несколько изменить тактику. В мае они разрешили издавать газеты некоторым левым партиям. В состав правительства вошли представители украинских эсеров (боротьбистов), а в состав ЦИК советов Украины — представители левых эсеров (борьбистов). Часть земель Укрглавсахара была передана в уравнительное распределение, ликвидировались уездные чрезвычайные комиссии, в которых совершалась большая часть злоупотреблений. Однако ни один государственный или партийный большевистский документ не поставил под сомнение саму политику «военного коммунизма». Изменения в ее курсе имели сугубо косметический характер. Главным средством борьбы против бунтовщиков оставалась сила оружия. С ее помощью неимоверными усилиями в конце мая удалось ликвидировать выступление Григорьева. Повстанцы были рассеяны, но не уничтожены, атаман Григорьев перешел к партизанским методам борьбы в районе своего родного села Верблюжки.

К. Ворошилов, осуществлявший общее руководство подавлением григорьевского восстания, в конце мая доложил в Москву, что задача выполнена лишь наполовину. «В критический момент, — отмечалось в его рапорте, — не было ни одной полноценной, стойкой части для выступления против Григорьева. Много полков перешло на его сторону, другие объявили [себя] нейтральными, некоторые, выполняя боевой приказ, начали с разгрома чрезвычаек, еврейских погромов и т. д.»[370].

16 мая в Украину прибыл глава Реввоенсовета РСФСР Л. Троцкий. Главной целью его поездки стало развертывание борьбы с партизанщиной в Красной армии. Троцкий и Ленин были инициаторами усиления централизации управления, выдвинули инициативу ликвидации Украинского фронта, переподчипение его соединений другим фронтам. В мае Ленин написал «Проект директивы ЦК о военном единстве». Троцкий, как и Ленин, считал необходимым «решительный и твердый поворот руля», осуществленный радикальными средствами: «чистки комиссарского состава», «расстрелов и отправки в концлагеря», «решительной борьбы с митингующими командирами»[371]. 19 мая он провел объединенное заседание членов ЦК РКП(б) и ЦК КП(б)У. На заседании было решено расформировать Украинский фронт, а его армии подчинить командованию Южного и Западного фронтов. На следующий день газета «Коммунист» опубликовала статью Л. Троцкого «Украинские уроки» с призывами искоренять партизанщину методом «раскаленного железа». Всех тех командиров, которые не разделяли большевистские доктрины, считали авантюристами. Таким объявили анархиста Н. Махно — талантливого повстанческого командира, который возглавлял 3-ю Заднепровскую бригаду и в мае получил приказ переформировать ее в дивизию. Махновские части самоотверженно сдерживали прорыв белогвардейцев в Приазовье. Вопреки этому, Совет рабоче-крестьянской обороны УССР по инициативе Л. Троцкого 25 мая утвердил решение «ликвидировать Махно в кратчайшее время».

Операция по ликвидации Н. Махно не удалась, потому что у командования красных не было достаточных сил для ее успешного проведения.

Большевики сумели захватить и расстрелять нескольких махновских штабных работников. Оскорбленный, задетый за живое, комбриг сам отказался от командных должностей в Красной армии и предложил своим отрядам сделать выбор: или перейти в распоряжение Южного фронта, или «разбиться на самостоятельные отряды и работать в интересах народа».

Все это окончательно подорвало боеспособность частей Красной армии на Южном фронте. Они начали стремительно отступать в Донбассе, взаимодействие частей ухудшилось, упала дисциплина, выросли рецидивы партизанщины. В конце мая заместитель председателя Высшей военной инспекции сообщал, что среди частей Украинского фронта господствует недовольство, распространяются призывы «Бей жидов!», «Прочь коммуну!», «Прочь чрезвычайки!» Высшая военная инспекция отмечала, что «много частей фронта, в частности 1-й и 2-й полки (Богунский и Таращанский), политически ненадежные. Для спасения общего положения необходимо принять крайние меры; надо одеть и обуть красноармейцев и, по крайней мере, изменить в полках командный состав, отстранив из ненадежных частей их главарей»[372].

1 июня в Москве было объявлено о создании военно-политического союза советских республик, согласно с этим решением создавались единые вооруженные силы с единым командованием, осуществлялось экономическое объединение, но эти попытки административно-командными и репрессивными мероприятиями улучшить положение дел успеха не имели. Назначенный командующим 14-й армии, раньше называвшейся 2-й Украинской, К. Ворошилов 13 июня писал X. Раковскому, что «армии, как организма, нет. Штабы и разные учреждения — это в лучшем случае толпа бездельников, а в худшем — пьяницы и саботажники; в органах снабжения нет ни вооружения, ни обмундирования; части до смешного небольшие, разложились, босые, с опухшими и окровавленными ногами, оборванные»[373].

Под давлением деникинцев красные к концу июня оставили Левобережную Украину. 25 июня белые вошли в Харьков, а 28 — в Екатеринослав.

В начале августа активизировала свои действия объединенная армия УHP, ее части вытеснили красных из Правобережной Украины. В конце августа советские правительственные учреждения вынуждены были срочно оставить Киев. Советская власть в Украине, потерпев военное поражение, потеряв политический авторитет и социальную опору в городе и селе, пала вторично.

Деникинский режим в Украине

Белое движение как массовая идеология начало формироваться в конце 1917 г. и было реакцией на большевистский переворот в Петрограде. У истоков создания движения стояли генералы М. Алексеев, Л. Корнилов, А. Деникин, а также руководство партии кадетов. Белая идея, сердцевину которой составлял лозунг спасения России, борьбы с большевизмом, была плохо разработана, прежде всего потому, что движение, как считают российские историки, «представляло пестрый конгломерат различных сил, которые не только не смогли объединиться, но и не сумели выработать сколько-нибудь конструктивных целей и задач»[374]. Белые не провозглашали ничего конкретного, кроме того, что борются за Россию. Соглашаясь в общем с этим выводом, отметим, что в этом конгломерате очень заметной и активной была деятельность русских националистических и великодержавных шовинистических сил. Уже в начале ноября 1917 г. генерал М. Алексеев, формулируя предварительные идеи и планы будущих действий, говорил об Украинской Центральной Раде, как о противнике. М. Алексеев считал в тот момент открытую борьбу с украинским правительством несвоевременной из-за отсутствия необходимых ресурсов, но настаивал на поиске способов для дискредитации украинцев[375].

Русская национальная идея составляла важную часть политического мировоззрения генерала А. Деникина, с 1918 г. возглавившего белое движение. Выступая 1 ноября 1918 г. на открытии Кубанской рады, Деникин с пафосом убеждал собравшихся, что не должно быть «Армии Добровольческой, Донской, Кубанской, Сибирской. Должна быть Единая Русская Армия, с единым фронтом, единым командованием, облеченным полной мощью и ответственным лишь перед русским народом в лице его будущей законной верховной власти»[376]. Единство и неделимость России — политическое кредо Деникина не могло не наложить отпечаток на его отношение к Украине. «Если оценивать события по логике исключительно антибольшевистской борьбы, то окажется, что на протяжении критического 1918 года не было непреодолимых препятствий к сотрудничеству между двумя умеренно консервативными, по твердо антикоммунистическими центрами на территории бывшей Российской империи: режимом гетмана Павла Скоропадского и главной твердыней Белого движения — Добровольческой армией»[377], — считает американская исследовательница А. Процик. Но тем не менее, отмечает она, А. Деникин последовательно избегал официальных контактов с П. Скоропадским, а позже в своих мемуарах изображал его оппортунистом, который предал Россию ради собственных амбиций и классовых интересов. Куда жестче было отношение деникинцев к Директории Украинской Народной Республики в 1919 г. Пребывание белых летом — осенью 1919 г. в Украине было окрашено откровенной украинофобией.

Наблюдая в августе за успешным продвижением армии УНР, представители Антанты пытались склонить А. Деникина к общим действиям с С. Петлюрой на антибольшевистском фронте. Военный министр Великобритании телеграфно пытался убедить Деникина, что «при настоящей критической конъюнктуре было бы благоразумно идти, насколько возможно, навстречу украинским сепаратистским тенденциям»[378]. Аналогичные попытки, по признанию А. Деникина, делали представители правительств США и Франции. На эти предложения А. Деникин ответил категорическим «нет». Со временем в «Очерках русской смуты» он откровенно писал: «…идти вместе с Петлюрой, стремящимся к отторжению от России Украины и Новороссии, значило бы порвать с идеей Единой, Неделимой России — идеей, глубоко проникшей в сознание вождей и армии, и тем вселить в рядах ее опасное смущение.

Трехцветное национальное знамя отталкивало одних и привлекало других. Но только под его сенью можно было собрать и двинуть на Москву те силы, которые служили оплотом русских белых армий.

И потому в согласии с командованием добровольческим, киевским и новороссийским я решил вопрос отрицательно. Представители Согласия заблаговременно, еще 3 августа, были уведомлены о невозможности какого бы то ни было взаимодействия с Петлюрой.

В конце концов английское и французское командования восприняли эту точку зрения/…/ Добровольческим войскам я дал указание: „…Самостийной Украины не признаю. Петлюровцы могут быть или нейтральны, тогда они должны немедленно сдать оружие и разойтись по домам; или же примкнуть к нам, признав наши лозунги, один из которых — широкая автономия окраин. Если петлюровцы не выполнят этих условий, то их надлежит считать таким же противником, как и большевиков…"»

Вместе с тем указывалось на необходимость «дружелюбного отношения к галичанам, с целью извлечь их из подчинения Петлюре… Если же это достигнуто не будет, то считать и их враждебной стороной»[379].

Деникинский режим в Украине был откровенной попыткой реванша русского национализма и великодержавного шовинизма, который осуществлялся под лозунгами восстановления «единой и неделимой России», «единой Великодержавной России», борьбы за «Русь святую». Деникинское руководство принципиально избегало употребления названия «Украина», подчеркнуто заменяя его «Малороссией». Например, во Временной комиссии национального вопроса при Особом совещании действовала Малороссийская секция, которую возглавлял известный русский националист и украинофоб В. Шульгин. Показательным в этом отношении является «Обращение главнокомандующего к населению Малороссии», опубликованное в прессе в августе 1919 г., когда деникинские войска приближались к Киеву. В понимании А. Деникина не было никакого украинского народа, а лишь «малорусская ветвь русского народа», соответственно и украинское национальное движение — это только немецкая интрига. Процитируем главную смысловую часть обращения: «К древнему Киеву, „матери городов русских", приближаются полки в неудержимом стремлении вернуть русскому народу утраченное им единство, то единство, без которого великий русский народ, обессиленный и раздробленный /…/ не в силах был бы отстоять свою независимость; то единство, без которого немыслима полная и правильная хозяйственная жизнь, когда север и юг, восток и запад обширной державы в свободном обмене несут друг другу все, чем богат каждый край, каждая область; то единство, без которого не создалась бы мощная русская речь, в равной доле сотканная вековыми усилиями Киева, Москвы и Петрограда.

Желая обессилить русское государство, прежде чем объявить ему войну, немцы задолго до 1914 г. стремились разрушить выкованное в тяжелой борьбе единство русского племени.

С этой целью ими поддерживалось и раздувалось на юге России движение, поставившее себе цель отделения от России ее девяти южных губерний под именем „Украинской Державы". Стремление отторгнуть от России малорусскую ветвь русского народа не оставлено и поныне. Былые ставленники немцев — Петлюра и его соратники, положившие начало расчленению России, продолжают и теперь совершать свое злое дело создания самостоятельной Украинской Державы и борьбы против возрождения единой России»[380].

История Украины. Научно-популярные очерки

Войска Л. Деникина в Киеве. Осень 1919 г.

Все, что связано с именем С. Петлюры, для А. Деникина представлялось враждебным и предательским, но и он понимал, что тотальное игнорирование национального вопроса вызовет непонимание и протест не только украинцев, но и части русского населения. Каким же образом А. Деникин предполагал решить «малороссийский вопрос»? Он предлагает уважать «жизненные особенности местного быта». Не ставя под сомнение государственный статус русского языка, Деникин не возражает против того, что «каждый может говорить в местных учреждениях, земских, присутственных местах и суде по-малорусски». В частных школах языком преподавания может быть любой язык, но в государственных — только в начальных классах «может быть допущено употребление малороссийского языка для облегчения учащимся усвоения первых начатков знания»[381].

В связи с этим ощутимый удар был нанесен украинской системе образования и науки, которая только сложилась в годы революции. Она была лишена государственного финансирования, украинские государственные университеты фактически превратились в частные заведения, что поставило их в довольно сложное положение, студенты потеряли отсрочку от призыва в армию. Долгое время нерешенной оставалась судьба Украинской академии наук. Деникинская власть была категорически против сохранения ее украинского статуса и реорганизовала ее региональную Киевскую академию наук, деятельность которой в будущем должна была быть подчинена общероссийской Академии наук, а рабочим языком должен был быть русский. Таким образом, деникинский режим оказался враждебным не только независимому украинскому государству, но и идее национально-территориальной автономии Украины. А. Деникин практически использовал кадетскую идею местного территориального самоуправления. Территория Украины была разбита на три области (Киевскую, Харьковскую и Новороссийскую), которыми управляли генералы с особыми полномочиями.

Подобная идеология и политика не могла не привести к обострению отношений между белыми и правительством УНР. Выше мы уже говорили о военных действиях между ними с конца сентября 1919 г. Здесь же хотелось бы рассказать о борьбе с деникинским режимом Революционной повстанческой армии Украины (махновцев).

Неприятие А. Деникина было вызвано не только национальными, но и социальными мотивами. Рабочие, ремесленники и крестьяне связывали белый режим с реставрацией старой социально-экономической системы. И хотя деникинская власть ликвидировала политику «военного коммунизма», декларировала восстановление свободной торговли и неприкосновенность частной собственности, обещала провести аграрную реформу, она не нашла поддержки среди крестьянства Украины. Довольно быстро в тылу Деникина развернулось массовое повстанческое движение. Лишь несколько атаманов, которые упорно боролись против большевиков, пошли на службу к белым. Остальные отряды, в частности и атаман Зеленый (погиб в бое с деникинцами осенью 1919 г.), выступили против них.

Но главную роль в разгроме деникинского тыла сыграли отряды Н. Махно. Деятельность возглавляемой им повстанческой армии в этот период была апофеозом махновщины. 5 августа Махно подписал приказ о создании Революционной повстанческой армии Украины (махновцев). В нем отмечалось: «Задачей нашей революционной армии и каждого повстанца, в нее вступившего, является честная борьба за полное освобождение трудящихся Украины от всякого порабощения, за полное раскрепощение их труда. Поэтому каждый повстанец обязан помнить и следить за тем, что среди нас не может быть места лицам, стремящимся за спиной революционного повстанчества к личной наживе, к разбою или к ограблению/…/ Не может быть несправедливости в нашей среде. Не может быть обиды от нас хотя бы одному сыну или дочери трудового народа, за который боремся»[382].

Уже в августе-сентябре деникинцы ощутили на себе силу этого военного соединения. Штаб командующего войсками Новороссийской области генерала Н. Шиллинга, на который возлагалось выполнение директивы о наступлении на запад и северо-запад, информировал ставку Деникина: «…с группой Махно приходится считаться как с серьезным противником, который не имеет тыла, отлично снаряженным, преобладающим нас численностью и совсем не чувствительным к нашим обходам […] Необходимо прежде чем выполнять директиву решительно покончить с группой Махно возле Новоукраинки. Этого можно достичь введением в бой не только всех наших сил, но и достаточных сил со стороны 2-го корпуса»[383].

Командующий войсками белых на Правобережной Украине бросил против махновцев сводную группу генерала Я. Слащена, в которую входили дивизия и несколько офицерских полков. С ней взаимодействовали другие воинские части. Под натиском белых махновцам, упорно обороняющимся, пришлось отступать на северо-запад до Умани. Махновцам катастрофически не хватало боеприпасов, а их движение сковывал огромный обоз, в котором скопилось до 8 тыс. раненых и больных тифом. 26 сентября 1919 г. махновцы подписали соглашение о союзе с армией УНР, от которой получили боеприпасы. На следующий день вблизи села Перегоновка состоялся решающий бой между деникинцами и махновцами. Из всех поражений деникинцев осенью 1919 г. на Правобережной Украине это было самым жестоким. Белые потеряли несколько офицерских полков. Впоследствии А. Слащев называл Н. Махно «типичным бандитом», но тем не менее считал необходимым отдать ему должное «в умении быстро формировать и держать в руках свои части, вводя даже довольно суровую дисциплину. Поэтому столкновения с ним носили всегда серьезный характер, а его подвижность, энергия и умение вести операции давали ему целый ряд побед над встречавшимися армиями /…/ Махно умел вести операции, проявлял недюжинные организаторские способности и умел влиять на крупную часть местного населения, поддерживавшего его и пополнявшего его ряды. Следовательно, Махно являлся очень сильным противником и заслуживал особенного внимания со стороны белых, в особенности принимая во внимание их малочисленность и обширность поставленных задач»[384].

Победа под Перегоновкой открыла повстанцам путь к родным местам. Екатеринославщина была объявлена базой махновской армии. Она продвигалась туда стремительно, одолевая в отдельные дни по 60 и больше верст. «Как будто в завороженное, сонное царство влетели махновцы, — писал идеолог и историк махновщины, анархист П. Аршинов. — Никто еще не знал о прорыве под Уманью, не имел представления о том, где они; власти не принимали никаких мер, пребывая в обычной тыловой спячке. Поэтому всюду махновцы являлись врагам, как весенний гром, неожиданно»[385].

Уже в ночь на 29 сентября центральная колонна повстанческой армии завладела Новоукраинкой, а на рассвете 5 октября взяла Александровск, перешла на левый берег Днепра. Оставив в городе штаб армии, Махно на следующий день двинулся на восток. Под вечер его части захватили станцию Орехово, а 7 октября — Гуляй-Поле и станцию Пологи. Несколько дней спустя в их руках оказались Цареконстантиновка, Гайчур, Керменчик, Чаплино, Гришино, Авдеевка и Юзовка.

Махновцы активно действовали и на других направлениях. Азовский корпус под командованием Вдовиченко захватил Большой Токмак, а 8 октября подошел к Бердянску, где располагались деникинские склады боеприпасов. После упорного боя повстанцы завладели городом. 14 октября Вдовиченко захватил Мариуполь и взял курс на Таганрог, где была ставка Деникина.

4 октября Крымский корпус под командованием Павловского захватил Никополь. К середине месяца он контролировал почти всю Таврию. Махновцы заняли Каховку, Мелитополь, Геническ, Новоалексеевку, Олешки, на протяжении шести недель удерживали Екатеринослав.

В Революционной повстанческой армии (махновцев) к осени 1919 г. насчитывалось 40 тыс. пехотинцев и 10 тыс. кавалеристов, около 1 тыс. пулеметов, поставленных на тачанки, и 20 пушек. Личный состав передвигался на 12 тыс. тачанок. Без громоздких тыловых служб армия была чрезвычайно мобильной. За сутки повстанцы преодолевали до 100 верст. Армия имела сложную структуру, была разделена на 4 корпуса, каждый из которых делился в свою очередь на полки, батальоны, роты, сотни, взводы и полувзводы. Высшим руководящим органом армии был Военно-революционный совет. Командарм Н. Махно входил в состав совета, но не руководил им. Важное значение имел штаб армии, осуществлявший организационное и оперативное руководство войсками повстанцев.

История Украины. Научно-популярные очерки

Махновцы в г. Старобельске Харьковской губернии. 1919 г.

Повстанческая армия осуществила прорыв на юг Украины именно в период напряженных боев под Орлом, где решалась судьба как белых, так и красных. Как показали ближайшие события, удар махновцев по тылам оказался смертельно опасным для деникинцев. Командование белых вынуждено было отозвать из фронта наиболее боеспособные кавалерийские части генералов Мамонтова и Шкуро для борьбы в тылу, где, в сущности, возник второй фронт — внутренний.

Возвратившись в родные места, повстанческая армия получила мощную поддержку со стороны местного крестьянства. Общекрестьянский характер махновского движения, огромный масштаб, который он приобрел за считанные недели, не могли отрицать ни белогвардейцы, ни большевики, которые остались в подполье. 15 ноября орган екатеринославского губкома КП(б)У газета «Звезда» писала: «Лишь целиком близорукие люди могут не видеть, что махновское продвижение в глубь областей, захваченных деникинской кликой, — это что-то большее, чем простая военная операция. Это еще и широкое народное движение, которое захватило и повело за собой в своем стихийном и непреодолимом развитии необъятные слои трудовых масс, которое, наконец, вылилось в преисполненную огромных задатков революцию». Как это признание диссонировало со всем тем, что раньше и позже писала о махновском движении большевистская печать!

На подконтрольных территориях махновцы проповедовали анархистские идеи «свободного советского строя». Наиболее полно они были представлены в «Проекте декларации Революционной повстанческой армии Украины (махновцев)», которую Н. Махно называл поспешным плодом работы гуляй-польской группы анархистов. В «свободном советском порядке» они усматривали такую систему общественных организаций и советов, которые были бы репрезентативными органами власти трудящихся, а не исполнительными подконтрольными структурами политических партий, прежде всего большевистской. В самой основе «свободного советского строя» лежала идея самоуправления. Так, решение земельного вопроса передавалось непосредственно в руки производителей — крестьян. Продовольственная проблема должна была решаться на принципах взаимовыгодного товарообмена между городом и селом. Такая программа находила поддержку со стороны крестьянства и делала махновщину широким социальным движением. Правда, воплотить в жизнь «свободный советский строй» махновцам не удалось. Прежде всего потому, что после разгрома деникинских тылов повстанческой армии пришлось вступить в продолжительные кровопролитные бои с отборными деникинскими частями.

По приказу А. Деникина в районе Волновахи для борьбы с повстанцами сосредоточились Тверская и Чеченская кавалерийские дивизии, а также Донская кавбригада. Кроме этих военных соединений против махновцев выставили 9 конных казачьих полков и 2 бригады пластунов. В середине октября белые пытались окружить махновцев. Кольцо оказалось исполинским — ведь махновско-деникинский фронт растянулся на 1150 верст. Однако в начале ноября повстанческая армия вынуждена была отступить на правый берег Днепра, где овладела территорией Пятихатки — Кривой Рог — Апостолово — Никополь, а затем повела наступление в направлении Елисаветграда, Николаева и Херсона. В ночь на 9 ноября она в очередной раз захватила Екатеринослав.

Большой проблемой для повстанцев была эпидемия тифа. В начале декабря эта болезнь сразила 35 тыс. бойцов. Они сковывали передвижение армии, принуждая ее прибегать к неприсущей повстанцам тактике — позиционной обороны. В жестоких декабрьских боях с белогвардейцами повстанческая армия понесла огромные потери, но и дальше оказывала сопротивление.

Тем временем на Северном фронте деникинская армия напала быстро отступать. Махновцы, подрывая тыл белых, содействовали успехам Красной армии и считали себя ее союзниками. В начале января 1920 г. подразделения Революционной повстанческой и Красной армий встретились возле Александровска. Махновцы заявили о своем намерении занять один из участков фронта для совместной борьбы с Деникиным. Но командование Красной армии имело другие планы. Еще на подходе красных к махновскому району глава Реввоенсовета РСФСР Л. Троцкий подписал приказ № 180 с перечнем мероприятий, направленных на ликвидацию махновщины. Формально 8 января Махно предложили немедленно передислоцировать свою армию на Западный фронт, а на следующий день Всеукрревком, верховный и чрезвычайный орган советской власти в Украине, не ожидая ответа, объявил Махно и махновцев вне закона как дезертиров и предателей. Главный аргумент, выдвигавшийся большевиками, сводился к тому, что Махно и его группа будто бы предали украинский народ, продавшись «польским панам». Все, кто поддерживает предателей украинского народа, будут беспощадно уничтожены, говорилось в постановлении Всеукрревкома. Еще жестче и откровеннее ставил задачу своим подчиненным начальник брошенной на борьбу с повстанцами эстонской дивизии Пальвадре: «Беспощадно расправляться с бандами Махно и населением, которое их укрывает. В случае сопротивления махновцев в районе Гуляй-Поля […] вести себя с ними самым жестоким образом, полностью уничтожая пункты сопротивления и уравнивая их с землей»[386]. Пунктами красный командир называл села и хутора. К осени 1920 г. части Красной армии, меняя одна другую, пытались методами «красного террора» разгромить Махно. Но они не могли похвастаться особыми успехами.

Воспользовавшись тем, что красные сконцентрировали внимание и наступательную энергию на борьбе с Махно, остатки деникинской армии зимой 1920 г. сосредоточились в Крыму, заняв оборону на Перекопском перешейке. Окончательный разгром белогвардейцев, который можно было успешно осуществить силами Красной и Революционной повстанческой армий, откладывался на будущее.

Большевистская диктатура в Украине в 1920 г

В начале 1920 г. советская власть в Украине была восстановлена. Чтобы не повторились ошибки 1919 г., VIII-я конференция РКП(б), которая единодушно поддержала тезис Ленина («…нам нужный блок с крестьянством Украины»), детально обсудила принципы советского строительства и социально-экономической политики в Украине. Решение конференции положили конец безудержной коллективизации сельского хозяйства. 5 февраля Всеукрревком принял новый земельный закон, который провозглашал уравнительное распределение земли, добровольность в создании коммун и артелей, ограничение земельных площадей совхозов. Однако, как вскоре выяснилось, это был лишь тактический маневр в применении все той же системы «военного коммунизма» и диктатуры пролетариата. В 1920 г. большевистская политика не только сохранила свои характерные черты, но и приобрела системный характер. На протяжении года Украина оставалась своеобразным плацдармом для испытания и усовершенствование коммунистической системы.

Украинская государственность в УССР имела сугубо формальный характер. Всеукрревком, вспомнив, что на территории республики с 1 июня 1919 г. действует соглашение об объединении военной, государственной и хозяйственной деятельности РСФСР и УССР, 27 января аннулировал все декреты правительства УССР, которые касались функционирования органов власти, военных, народнохозяйственных, продовольственных, финансовых учреждений, и заменил их российскими советскими декретами.

Не спешили в Украине и с выборами советов; приоритет сохранялся за чрезвычайными органами — ревкомами, состав которых не избирался, а назначался. Даже в конце 1920 г. ревкомы преобладали в общей структуре государственных органов власти. IV-я конференция КП(б)У (март 1920 г.) объясняла такое состояние дел тем, что в Украине «пролетариат отчасти еще находится под влиянием социал-предательских партий, а на селе пролетарские массы и трудовое крестьянство еще находятся не только под фактической, но и под моральной диктатурой кулака»[387].

При формировании органов советской власти абсолютное большинство в них предоставлялось членам КП(б)У, которые в губернских исполкомах составляли 91,1 % общей численности сотрудников. Как и в 1919 г., большевики разговаривали со своими политическими оппонентами языком ультиматумов или через ВУЧК. Если в декабре 1919 г. большевики согласились включить в состав Всеукрревкома по одному представителю от партий эсеров (борбистов и боротьбистов), которые имели заметное влияние на массы, то уже в марте следующего 1920 г. добились самороспуска партии боротьбистов; лишь отдельных ее представителей приняли в состав КП(б)У. Чуть позже аналогичным образом была ликвидирована партия борбистов. Более жесткая политика применялась к другим политическим партиям. Так, в начале марта ВУЧК арестовала весь состав Всеукраинской конференции партии левых эсеров (интернационалистов), а в сентябре — всех участников ее съезда. 20 руководителей этой партии бросили в концлагерь, после чего партия прекратила существование. Не прекращались широкомасштабные репрессии против меньшевиков. С 20 по 23 марта 1920 г. в Киеве длился судебный процесс над членами этой партии, обвиненной в сотрудничестве с деникинцами. Процесс имел откровенно политический характер и был предвестником судебных политических процессов 30-х гг.

Отстранив от активной политической деятельности другие партии, КП(б)У превратилась в одну из весомых составных частей государственного аппарата. Решения политбюро ЦК КП(б)У всегда предшествовали аналогичным постановлениям ВУЦИК и СНК УССР. Конечно же, партийные директивы определяли содержание правительственных постановлений. Особое место в системе советской власти занимали репрессивные органы. 12 мая в УССР было введено чрезвычайное положение, в связи с чем ВУЦИК предоставил чрезвычайным комиссиям право внесудовых репрессий.

В 1920 г. применялись чрезвычайные методы хозяйствования. В Украине в третий раз развернулась национализация. К рукам государства перешло 11 тыс. промышленных предприятий, правда удалось более или менее наладить работу лишь 4 тыс. из них. Значительно уменьшился валовой национальный продукт, катастрофически снизилась производительность труда. Свертывая товарно-денежные отношения, государственные органы широко прибегали к внеэкономическим методам. В январе 1920 г. создали Украинскую трудовую армию (УТА). 30 тыс. бойцов УТА обеспечивали рабочей силой отдельные предприятия и при этом неоднократно использовались как сила принуждения. В хозяйственной практике приобрели распространение милитаризация работы, трудовые повинности.

Засилье административных методов, суровая централизация, пренебрежение экономическими законами, диктат коммунистической идеологии, трудности военного времени — все это привело к полному развалу экономики. Голодный и холодный город едва прозябал.

Рабочий класс все чаще обнаруживал недовольство действиями советской власти. Александровский уездный комитет КП(б)У 1 мая сообщал в ЦК КП(б)У: «Трудное экономическое состояние, острый продовольственный кризис создают благоприятную почву для агитации наших политических противников. Рабочий класс, вынужденный вследствие экономической разрухи пополнять ряды мелких спекулянтов, воспринял психологию, чуждую нашему коммунистическому строительству…»[388].

История Украины. Научно-популярные очерки

М. Тарнавский, генерал Украинской Галицкой армии

В тяжелом положении оказалось село. Как и в предыдущем году, в Украине применялась продразверстка. Хлеб принудительно изымали из крестьянских хозяйств, а в 1920 г. — еще и мясо, яйца, отдельные виды овощей. И. Сталин, возглавлявший Украинскую трудовую армию, считал, что в Украине есть 600 млн пудов хлебных излишков (фантастическое в то время количество) и при «определенном напряжении эти шестьсот миллионов можно было бы взять». Продразверстка официально планировалась на уровне 140 млн пудов. Чтобы отобрать их у крестьян, создали огромную армию продовольственных чиновников. Лишь штаб губернских, уездных и районных особых продовольственных комитетов составлял 60 тыс. человек. К ним следовало добавить состав продовольственных отрядов, трудармии, войск внутренней службы.

Как и в предыдущем году, продовольственная политика выходила далеко за границы простой заготовки хлеба, став одним из главных компонентов классовой борьбы. 18 мая губисполкомы получили правительственную директиву, в которой подчеркивалось, что все продработники должны усвоить как непреложную истину, что продовольственный вопрос в Украине есть прежде всего вопрос политический, вопрос борьбы и преодоления кулачества. Снова не было разработаны четкие критерии определения «кулачества». К «кулакам» относили всех, кто не соглашался с действиями власти.

Победу над «кулачеством» должно было принести деление села на враждующие лагеря, благодаря комитетам неимущих крестьян (КНС), и применение репрессий против зажиточной части крестьянства. В губерниях и уездах создавались специальные «тройки», в волостях — «четверки». Они руководили продработой, борьбой с «кулачеством» и имели, в сущности, неограниченную власть на местах.

Наиболее остро ощутили на себе репрессии бывшие повстанцы-махновцы, крестьяне юга Украины, которые принимали массовое участие в борьбе против Деникина в рядах Революционной повстанческой армии Украины (махновцев). Карательная политика 1920 г. приобрела огромный размах, каждая попытка противодействовать государственным органам или их представителям расценивалась как контрреволюция. На протяжении года в Украине были созданы органы принудительных работ, оборудовано 18 концентрационных лагерей, через которые прошло 25–30 тыс. лиц.

Жестокая «военно-коммунистическая» политика разорила село, практически не улучшив продовольственное положение городов. Она вела к быстрому росту государственно-партийного аппарата, который занимался экономическим перераспределением, сопровождавшимся постоянными злоупотреблениями, удовлетворением личных и корпоративных интересов, искривлением моральных принципов. В Украину стаями двинулись большевистские функционеры. Оторванные от населения, незнакомые с его психологией и ментальностью, они вели себя будто опричники. Один из них, откомандированный из Москвы в Одесскую губернию, писал: «… Можно с уверенностью сказать, что довольно лишь только раз хорошо проучить и прочистить наиболее черные волости, и весь уезд будет как шелковый, и мы получим полную возможность работать в дальнейшем без препятствий […]. Я лично приму все меры, чтобы 14-я армия эту операцию провела хорошо, есть благоприятный повод — восстание в соседнем уезде […]. У нас нет никакой необходимости менять свою политику. И в рабочем вопросе, и в продовольственном, и в области военного дела, и в борьбе со спекуляцией — решительно во всем абсолютно необходимо начать «завинчивать» Украину как можно крепче и крепче, чтобы из нее побежал, в конце концов, питательный сок не только в Харьков, но и в Москву»[389]. «Питательные соки» в виде эшелонов с хлебом, которых регулярно требовала от Харькова Москва, сопровождались реками крестьянской крови. Но большевистские лидеры не особо обращали на это внимание.

История Украины. Научно-популярные очерки

О. Микитка, командующий 1-м Галицким корпусом (1919 г.)

Неудивительно, что в селах Украины распространялось открытое недовольство. В конце весны 1920 г. оно снова выросло в массовое повстанческое движение. Посетив Екатеринославскую губернию, нарком внутренних дел УССР В. Антонов-Саратовский привез в Харьков неутешительную статистику: из 226 волостей губернии целиком советские настроения преобладали лишь в трех. Член Политбюро ЦК КП (б)У Я. Яковлев (Епштейн) на одном из совещаний в июле 1920 г. отмечал, что в Украине действует 200–250 крестьянских повстанческих отрядов (т. е. по 2–3 отряда на уезд). Понятно, что Яковлев называл их «бандами».

Повстанческое движение приобрело угрожающие для советской власти масштабы. Неслучайно по решению политбюро ЦК РКП(б) 5 мая 1920 г. в Харьков прибыл Ф. Дзержинский. Как начальник тыла Юго-Западного фронта он имел задачу обезвредить это движение. Численность бойцов, использованных для борьбы с восставшим крестьянством, по данным Дзержинского, не уступала армии: 18 пехотных бригад (107 батальонов), 1 кавдивизия (5 полков) и 6 артиллерийских батарей (24 пушки). Соответственно, это свидетельствовало и о силах повстанцев. Наиболее дееспособную часть повстанцев представляла восстановленная в конце весны Революционная повстанческая армия Украины (махновцев). 28 мая на общем собрании командного состава был избран Совет революционных повстанцев Украины (махновцев), которую возглавил командарм Н. Махно. Летом 1920 г. махновцы осуществили три рейда по Левобережной Украине, преодолев 1400 верст. Бороться с ними было непросто, поскольку на их сторону, ко всему прочему, переходили красноармейцы. Как свидетельствовал начальник штаба повстанческой армии В. Билаш, летом из всей массы махновцев 4590 человек составляли бывшие красноармейцы. В сентябре 1920 г. численность повстанческой армии достигла 20 тыс. бойцов, ее руководитель имел большой авторитет среди крестьян. «Тот факт, что Махно еще существует, тот факт, что он, вопреки всем нашим усилиям, и до сих пор не уничтожен, а начинает рейд, который охватывает четыре губернии (Екатеринославскую, Донецкую, Харьковскую, Полтавскую), объясняется не столько гениальностью Махно, сколько поддержкой села. Он разгуливает среди него со своей бандой»[390], — информировали чекисты советское и партийное руководство.

Конфликт с крестьянством, недостаток надежной социальной опоры в деревне снова сделали проблематическим существование советской власти в Украине. Большевикам удалось отразить объединенное наступление польской и украинской армий, но они надолго застряли на территории Польши. Внутренним и внешнеполитическим положением воспользовались белые.

Последний поединок белых и красных на территории Украины

Деникинская армия спаслась от окончательного разгрома красных, укрывшись за крымскими перешейками. 4 апреля 1920 г. П. Врангель сменил А. Деникина на посту главнокомандующего Вооруженными силами Юга России. Он не только реорганизовал белую армию и возвратил ей боеспособность, но и принялся менять политический курс своего предшественника. О новом походе на Москву уже не могло быть речи, тем не менее генерал решительно отверг попытки западных дипломатов склонить его к переговорам с большевиками. Свою стратегию он определил в одном из интервью таким образом: «Не триумфальным походом на Москву можно освободить Россию, а созданием хотя бы на лоскуте русской земли такого порядка и таких условий жизни, которые предрасполагали бы все думы и силы народа, который стонет под красным гнетом»[391].

Генерал Врангель сразу же отказался от идеологии «единой и неделимой России», пообещал Дону и Кубани не нарушать автономных прав казачества, сделал ряд шагов к поискам контакта с правительством УНР. Краеугольным камнем своей платформы он считал нормализацию отношений с крестьянством путем проведения радикальной аграрной реформы. Утвержденный Врангелем земельный закон от 7 июня 1920 г. основную часть земли передавал выборным уездным и волостным земельным советам, которые должны были выработать местные нормы землевладения и поделить землю, которая переходила в полную частную собственность при условии внесения в государственный хлебный фонд 20 % среднестатистического годового урожая на протяжении 25 лет.

Аграрной реформой П. Врангель пытался получить расположение крестьянства и использовать повстанческое движение в борьбе с большевиками, а также пополнить свою армию и обеспечить стабильность тыла.

История Украины. Научно-популярные очерки

П. Н. Врангель

Успешное наступление поляков подтолкнуло его к войне с «красной нечистью». 6 июня белая армия начала выход из Крыма и до 24 июня захватила Северную Таврию. Конец июля и начало августа прошли в отчаянных боях с красными в районе Александровска — город несколько раз переходил из рук в руки. В середине сентября белая армия, перегруппированная и пополненная частями, которые прибыли с Кавказа, перешла в наступление и 22 сентября захватила станцию Синельниково, а 28 — Мариуполь. За это время она увеличилась почти вдвое, к ней присоединилось несколько повстанческих атаманов — Савченко, Яценко, Чалый, Богомольцев, Хмара, Голик. В тылу врангелевцев в отличие от тыла деникинцев не было отмечено крестьянских восстаний. Но не наблюдалось и массового притока крестьян в белую армию. Вероятно, у них уже успели сформироваться стереотипы восприятия белых. П. Врангель сумел посеять сомнение в их правильности, однако не смог их разрушить. Он был талантливым полководцем и гибким политическим деятелем. Признавая это, его непосредственный противник, командующий Южным фронтом Красной армии М. Фрунзе в 1921 г. писал: «…в лице Врангеля и управляемой им армии наша родина, без сомнения, имела чрезвычайно опасную силу. Во всех операциях полугодичного противоборства Врангель как командующий в большинстве случаев проявил и незаурядную энергию, и понимание обстановки. Что касается подчиненных ему войск, то и о них следует дать безусловно положительный отзыв»[392].

Можно предположить, что если бы П. Врангель командовал белыми армиями в 1919 г., то поединок между красными и белыми мог бы окончиться иначе. В 1920 г., несмотря на все положительные изменения, осуществленные П. Врангелем, борьба его армии была обречена на поражение, из-за огромного неравенства сил. У белых практически не было шансов, так как большевики уже надежно овладели государственной российской машиной и направили на обеспечение своих военных нужд огромные материальные и людские ресурсы России, их трудности заключались лишь в невозможности быстрого маневра сил. Только в начале сентября они смогли начать переброску на Южный фронт военных частей с Кавказа, из Сибири, Туркестана. ЦК РКП(б) решило направить сюда и 1-ю Конную армию, сняв ее с Польского фронта.

М. Фрунзе, назначенный командующим Южным фронтом, планировал окружить белых в Северной Таврии, отрезать их от крымских перешейков и разгромить в степи. Такую задачу войскам фронта он поставил 19 октября. Перед наступлением красные по численности почти втрое превосходили противника. К тому же 16 октября ими было подписано очередное военнополитическое соглашение с повстанческой армией Н. Махно об общих действиях против врангелевцев. В тылу красных войск установилось относительное спокойствие. 16 октября махновцы отправились на фронт. Сохраняя статус армии, они в оперативных вопросах подчинялась красному командованию. Махновцам была поставлена сложная задача: не позднее 24 октября прорваться в тыл врага от Александровска и рейдом пройти на Орехово и дальше для захвата крымских перешейков. Это была почти нереальная задача. Однако 24 октября махновская конница захватила Орехово, а 30 — Мелитополь. Рейдом по тылам белых махновцы преодолели 250 верст, нанеся врагу несколько сокрушительных ударов, но и сами понесли ощутимые потери.

Операция Южного фронта в Северной Таврии завершилась 2–3 ноября победой красных. Белые потеряли 20 тыс. бойцов, 100 пушек, немало боеприпасов, но не дали себя окружить и отошли в Крым, организовав оборону Перекопа, узкой горловины, соединявшей полуостров с материком.

Перекопские укрепления, возведенные с помощью английских и французских военных фортификаторов, считались неприступными. Еще во времена Запорожской Сечи татары и турки насыпали поперек Перекопа вал длиной 8 верст. В 1920 г. его ширина в основе превышала 15 м, а высота равняла 8 м. Перед валом был ров 10 м глубины и более 30 м ширины. Северный склон вала имел крутизну до 45 градусов. Его защищали два ряда траншей и заграждений из колючей проволоки. По вершине вала были выставлены 70 пушек и 150 пулеметов. За укреплениями Турецкого вала в районе Юшуни расположилась вторая линия обороны.

5 ноября М. Фрунзе отдал приказ наступать на Крым. Новая операция должна была начаться без предварительной подготовки. Все бремя штурма ложилось на плечи 6-й армии, которой оперативно подчинялись махновцы. План Фрунзе был довольно простой: в то время как 51-я дивизия будет штурмовать «в лоб» перекопские укрепления, другие части армии, форсировав Сиваш, выйдут через Литовский полуостров в тыл белых.

Фронтальный штурм укреплений Турецкого вала начался днем 8 ноября. Хотя красные несли колоссальные человеческие потери, Фрунзе настаивал на лобовых атаках укреплений, а тем, кто медлил, грозил жестокими репрессиями. С жертвами никто не считался и не обращал на них внимания. Один из комбригов 15-й дивизии позже вспоминал: «Враг развил такой сильный огонь, что казалось никто из тех, кто шел в атаку не уцелеет, все будет сметено. Но наше общее движение ни на минуту не прекращалось, передние шеренги скашивались огнем врага за ними шли следующие/…/ Шли задние через трупы передних/…/ Удивительно легко умирали люди в эти дни»[393]. Но решающие события развернулись на Литовском полуострове, где, форсировав Сиваш, действовали три красные дивизии и повстанческая махновская армия. Белые, для которых наступление через Сиваш стало неожиданностью, должны были отступить с Литовского полуострова, потому что оборона Турецкого вала потеряла смысл. 10 и 11 ноября шли бои на Юшунских укреплениях, после чего сопротивление белых на Перекопе было окончательно сломлено. М. Фрунзе обратился по радио к Врангелю с предложением сдаться на протяжении 24 часов, «…всем бойцам Крымской армии, — отмечал он, — гарантируется жизнь и желающим свободный выезд за границу… Всякому, кто положит оружие, будет дана возможность искупить свою вину перед народом честным трудом»[394]. Врангель не откликнулся на предложение.

13 ноября Фрунзе приказал войскам Южного фронта до 20 ноября окончательно завладеть всей территорией полуострова. В тот же день 2-я Конная армия и махновцы захватили Симферополь. Белые к этому моменту практически прекратили сопротивление. Остатки их армии срочно грузились на корабли в крымских портах и отплывали в Турцию. 16 ноября М. Фрунзе кратко телеграфировал В. Ленину: «Сегодня нашей конницей занята Керчь. Южный фронт ликвидирован»[395].

История Украины. Научно-популярные очерки

Председатель гражданского правительства Крыма Л. В. Кривошеин, генерал П. Н. Врангель и генерал П. Н. Шатилов. 1920 г.

Советская историография обычно представляла эту телеграмму как последнюю точку в ходе гражданской войны. На самом деле же Крымская операция имела другое — страшное завершение. Узнав о предложении, которое Фрунзе сделал Врангелю, Ленин резко отчитал командующего фронтом: «…Крайне удивлен непомерной уступчивостью условий/…/ Если противник не примет этих условий, то, по-моему, нельзя больше повторять их, надо расправиться беспощадно»[396]. По приказу вождя после овладения Крымом там развернулась широкомасштабная карательная операция. Выходы из Крыма были блокированы сетью этапных пунктов, которым была поставлена задача фильтрации всех граждан, следующих с территории полуострова. Бюллетени особого отдела 4-й Советской армии рисуют яркую картину дикой охоты за бывшими врангелевцами. Для их выявления особисты и чекисты занимались агентурной работой, использовали бывшее большевистское подполье, информаторов и доносчиков. Всем бывшим военнослужащим врангелевской армии было приказано явиться на регистрацию. Те, кто выполнил этот приказ, очутились в тюрьмах и чрезвычайках, а вскоре были расстреляны. В упомянутом выше бюллетене сообщалось о расстреле с 7 по 15 декабря 1920 г. 318 врангелевцев[397]. В Феодосии военнопленных расстреливали из пулеметов партиями от 100 до 300 человек, а трупы сваливали в балках на мысе Святого Ильи[398]. Жуткое впечатление об атмосфере красного террора в Крыму в конце 1920 — первой половине 1921 г. доносят сведения военно-цензурного отделения особого отдела 4-й армии, которое занималось перлюстрацией частной переписки. Приведем несколько фрагментов писем, изъятых цензурой. «Во время решительных боев, взятия Сиваша, а затем Крыма наши функции трибунала были самые отчаянные: пачками расстреливали белогвардейцев, судили своих. И сколько жертв, страданий. Об этом можно рассказывать на протяжении длинных бесед», — писал военследователь ревтрибунала 3-й дивизии. Репрессии были направлены не только против военных, но и гражданского населения, особенно тех кто очутился в Крыму после 1917–1918 гг. «Здесь тысячи и десятки тысяч людей расстреливаются, — сообщал из Ялты 4 декабря 1920 г. неизвестный отправитель, он же кратко описал, как это происходило. — Достаточной мерой для смертной казни служит слово «дворянин» (не говоря — офицер, солдат. Их, умирающих, поднимают с лазаретов и уводят в леса, где убивают без разбора). Приезд после 1918 г. — уже преступление, образование — преступление. Все, все может быть достаточно, чтобы тебя ночью схватили и повели в чрезвычайку. Утром родным выдают часть одежды, которая не подлежит реквизиции (часть остается), доктора, инженеры — все косятся. Спасайте людей — это не суды, это не поиски контрреволюции, это истребление культурных сил страны». Даже в марте 1921 г. из Симферополя сообщали: «… очень много расстрелов, мы ходим смотреть на расстрелянных в овраги, некоторых собаки обглодали, а их так и не убирают»[399].

Одновременно с этой карательной операцией красное командование вело тайные приготовления к уничтожению махновской армии. 23 ноября М. Фрунзе докладывал Ленину: «В ночь с 25 на 26 должна начаться ликвидация остатков партизанщины […]. Для исключения подозрений, начальник тыла 4-й армии приказал принять ряд необходимых мер»[400]. План М. Фрунзе состоял в том, чтобы под видом передислокации отдельных частей окружить махновские группировки в Крыму и Гуляй-Поле, а затем уничтожить их. Поводом для развертывания военных действий против союзника красное командование объявило нарушение махновцами военно-политического соглашения и предъявило обвинение Махно в нежелании передислоцировать свою армию на Кавказ. В приказе М. Фрунзе войскам 24 ноября махновцы несправедливо обвинялись в нападениях на красные отряды, убийствах отдельных красноармейцев, все это, по мнению красного командования, должно было послужить дополнительной мотивацией для рядовых бойцов. В приказе отмечалось: «С махновщиной надо покончить в три счета. Всем частям действовать смело, решительно и беспощадно. В кратчайший срок все бандитские шайки должны быть уничтожены, а все оружие из рук кулаков изъято и сдано в государственные склады»[401]. Ночью 26 ноября красные части качали операцию.

Вопреки усилиям Фрунзе она оказалась плохо подготовленной, красноармейцы не выказывали желания бороться с махновцами — вчерашними союзниками. Больше того, отдельные красные части переходили на их сторону. Н. Махно удалось вывести часть повстанческой армии из окружения и продолжить борьбу с большевиками до конца лета 1921 г. (28 августа Н. Махно с небольшим отрядом перешел границу Румынии и был интернирован на ее территории). Борьба с повстанчеством, которая велась на территории Украины, сопровождалась жесткими репрессивными действиями. Так, в политсводке полевого штаба 4-й армии от 24 декабря 1920 г. сообщалось: «по делу ликвидации махновщины работают ревтрибунал, комдездив, ответственные политработники, которыми проведены репрессии. В Поповке расстреляно — 130, в Андреевке — 470 лиц, сожжено 6 домов, в Конских Раздорах расстреляно 45 человек. В бою уничтожено 196 бандитов»[402].

История Украины. Научно-популярные очерки

М. В. Фрунзе

Карательная политика имела огромный масштаб, но не давала желательных результатов. В сочетании с другими элементами «военного коммунизма» она приводила к росту и распространению повстанческого антикоммунистического движения и за границы Украины. Это вынужден был признать штаб РККА в докладе от 29 марта 1921 г.: «Вглядываясь в историю бандитско-повстанческого движения, необходимо отметить, что из постоянной его ячейки — Украины — это движение на протяжении зимы 1920/21 г. перекинулось в Тамбовско-Воронежский район, захватило центральную часть Западной Сибири, которая прилегает к Уралу, и в последнее время распространяется в центре Поволжья. Появились мелкие банды и в районе Западного фронта»[403].

В начале 1921 г. повстанческое движение стало основной формой гражданской войны. Крестьянство упрямо оказывало сопротивление диктатуре пролетариата и ее экономической системе — «военному коммунизму». Оно было последней силой, которая продолжала борьбу с большевизмом. Проблемы крестьянства заключались в его разобщенности, в недостатке в начале 1921 г. политических сил, способных сплотить село. Не потому ли на территории Украины действовали сотни мелких повстанческих отрядов, которые вели борьбу лишь в пределах своего уезда?

С другой стороны, и коммунистическая власть не имела шансов выйти победительницей в борьбе с крестьянской стихией. Положить конец гражданской войне мог лишь политический компромисс между враждующими сторонами. Признание этого находим в резолюции 1-го Всеукраинского совещания КП(б) У (май 1921): «Перед пролетарской партией стояла двоякого рода возможность: или […] пойти на открытую гражданскую войну с массой крестьянства […] или, пойдя на экономические уступки крестьянству, укрепить путем соглашения с ним социальную основу Советской власти»[404].

Большевики, бескомпромиссные на протяжении трех лет гражданской войны, избрали путь уступок. В 1921 г. В. Ленин значительно пересмотрел свое отношение к крестьянству и «военному коммунизму». Оказавшись перед необходимостью сделать выбор между коммунистической идеей и реальной государственной властью, он выбрал последнюю, провозгласив курс новой экономической политики. Внедрение нэпа положило конец гражданской войне и утвердило советскую власть в Украине, большевики вынуждены были согласиться и на национальные формы советской государственности. Это тоже была одна из вынужденных уступок, на которые пошли большевики для завершения гражданской войны.

Таким образом, развитие Украинской революции было тесно переплетено с ходом революции в России, но имело целый ряд особенностей и отличительных черт, связанных в первую очередь с решением национальной проблемы. Тот факт, что украинцам в этот период удалось — пусть и на небольшое время — создать несколько вариантов собственной государственности, говорит об огромных потенциальных возможностях народа. Вместе с тем Украинская революция дает огромный материал для критических размышлений. Ее характерной особенностью было тесное соединение национального и социального аспектов. К моменту революции украинцы были преимущественно крестьянским народом. Молодая украинская политическая элита — интеллигенция — оставалась тесно привязанной к крестьянству. Ее национальное сознание вырастало из украинской крестьянской стихии, а решение крестьянских социальных проблем составляло важную часть политического сознания. Абсолютное большинство украинской интеллигенции было проникнуто народнической и социалистической идеологией, в которой национальное государство представлялось больше средством, нежели конечной целью. Только в ходе революции украинская элита отбросила лозунги автономии и федерации и заменила их программой создания независимого государства. Отметим также значительные межпартийные трения элиты, деление партий в ходе революции, что ослабляло возможности руководства революционными массами, усиливало стихийные революционные процессы, а в конечном итоге привело к власти в Украине большевиков.

Все же отметим, что неудача украинской государственности кроется не столько в ошибках политических лидеров, сколько в социальной деформированности украинской нации, ее слабом присутствии в городах, недостаточном уровне национального сознания и социальной мобильности. Отметим, что довольно быстро революция перешла от демократических политических процессов к эскалации вооруженных конфликтов, развязывания гражданской войны, жертвами которой становилось, как правило, мирное население. Для Украины особенно показательными были частые смены власти, а временами и полное отсутствие таковой на отдельных территориях. Первая мировая война и революция породили продолжительный экономический кризис, который был усилен социалистическими и, особенно, коммунистическими экспериментами и привел к разрыву социально-экономических отношений между городом и селом, локализации общественных отношений, меновой торговле, натурализации сельскохозяйственного производства. Второй важной причиной неудач следует признать отсутствие благоприятной внешнеполитической конъюнктуры. Страны Антанты — победители Первой мировой войны — не увидели на послевоенной карте Европы независимую Украину.

Если украинская государственность не сумела себя защитить в ходе революции, то это еще не причина для утверждений о полном поражении Украинской революции. Украинские историки, несомненно, видят противоречивость революционных процессов и вместе с тем говорят о значительных позитивных подвижках революции, ее положительном влиянии на процессы национальной консолидации, на рост национального самосознания и самоидентификации. В годы революции украинская школа, паука и культура стали реально существующими общенациональными институтами. Деятельность политических партий, общественных организаций, средств массовой информации активизировали украинцев. Нация ускоренным темпом добирала то, чего не могла получить в условиях самодержавного режима. Именно эти мощные модернизационные процессы национальной государственности принудили большевиков к существенным уступкам — прежде всего к созданию УССР и приданию большевистскому государству формы федерации независимых советских республик. Конечно, советская украинская государственность во многом была паллиативной, но все же по сравнению с безгосударственным статусом Украины до 1917 г. это была важная социально-политическая подвижка.

Среди потерь революции нельзя не назвать вынужденную эмиграцию большого числа представителей национальной интеллигенции. С другой стороны, это привело к созданию украинской политической эмиграции, которая стала важным фактором следующих этапов национально-освободительной борьбы, средой, в которой интенсивно осмысливался опыт революции, формировалась украинская национальная и государственная идеология.

Глава пятая Советская Украина

1. Создание советского строя

Советы в революции

Концепция революции 1917 г. создавалась победителями. Суть ее сводилась, во-первых, к разделению революционного процесса на две разные революции — Февральскую и Октябрьскую. Воздвигнутая в историографии стена между «буржуазной» и «пролетарской» революциями доселе существует, хотя торжественное название «Великая Октябрьская социалистическая революция» заменено скромным термином «большевистский переворот». Во-вторых, Русская революция поглощалась в советской историографии Российской. Иначе говоря, национальная составляющая революции рассматривалась исключительно в плане противостояния пролетариата и буржуазии. Попытки национальных сил построить на руинах империи собственные государства рассматривались как сепаратистские движения, вдохновляемые буржуазными националистами. Не вдаваясь в теорию вопроса, советские историки признавали общенародный характер стремления к созданию собственной государственности только за Финляндией и, до определенной степени, — за Польшей. Впрочем, такое признание смазывалось приданием этим национальным движениям контрреволюционного содержания («белофинны», «белополяки»).

Пересмотр привычной концепции следует начать с утверждения о том, что в Русской революции сразу же обозначились два лагеря: партийный и советский. Лагерь революционных партий состоял из либерального и социалистического блоков. Либеральный партийный блок, в котором господствовали кадеты, был умеренным. Социалистический блок, в котором ведущую роль играли эсеры и меньшевики, занимал радикальные позиции. Однако оба блока соглашались с тем, что страну следует вести к Учредительному собранию.

В составе советов, наряду с беспартийными, были представители социалистических партий, соотношение между которыми постоянно менялось. Тем не менее, советы оставались самостоятельной политической силой, которая возникла и развивалась по инициативе самих масс. Партии влияли на деятельность советов, но не могли их полностью контролировать.

На территории Украины Русская революция резвертывалась параллельно с Украинской. 263 года пребывания украинцев в составе Российской империи не прошли бесследно. В 1917 г. в Украине произошло резкое размежевание однородных политических сил по их отношению к украинскому вопросу. Не объединяясь, кадеты сосуществовали с социалистами-федералистами (эсефами), российские эсеры — с украинскими эсерами, социал-демократы (меньшевики) — с украинскими социал-демократами. Особняком стояли большевики, которые позиционировали себя как партия интернационалистов. Фактически же они были такой же имперской партией, как их главный соперник в революции — кадеты.

Советский лагерь возник стихийно. Он состоял из советов, на фронтах — солдатских комитетов. Советы создавались рабочими коллективами и солдатами тыловых гарнизонов. В отличие от политических партий, которые различались степенью радикализма, но действовали в демократической системе координат, они требовали немедленной экспроприации крупных собственников — помещиков и буржуазии. Эти экстремистские требования были следствием издавна присущей России острой социальной конфронтации, помноженной на тяжесть невиданной по масштабам войны.

Стройной системы советских организаций не возникло, хотя Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов пробовал взять на себя функции головного. Состав советов был непостоянный, потому что солдатские и рабочие коллективы в любой момент могли отозвать своего депутата и направить другого.

Основная масса рабочих и крестьян (в том числе одетых в солдатские шинели) находилась под влиянием партий социалистической демократии. Преобладающее большинство русского рабочего класса (в том числе и в украинских губерниях) поддерживало партию социал-демократов (меньшевиков). Среди крестьянских и солдатских масс были популярными социалисты-революционеры. Обе партии оказывали решающее влияние на советы, тем самым обуздывая советский лагерь — по своей природе анархичный и деструктивный. Меньшевики и эсеры рассматривали советы как временные организации, призванные воспрепятствовать мобилизации контрреволюционных сил.

Как и в 1905 г., в революции 1917 г. принимали участие различные социальные слои — от деклассированных низов до крупной буржуазии. Если именовать эти революции по наиболее влиятельной в них социальной силе (что делается довольно часто), то придется назвать революцию 1905 г. преимущественно пролетарской, а 1917 г. — преимущественно крестьянской. Никогда ранее крестьяне не представляли угрозы для землевладельцев, поскольку не были способны на согласованные действия в силу самих условий сельскохозяйственного производства. Но с 1914 г. государство, состоявшее из помещиков во главе с царем-самодержцем, объединило миллионы распыленных по деревням крестьян в роты и батальоны, вкладывая им в руки оружие. Когда в Петрограде началась революция, одетые в солдатские шинели крестьяне на фронтах и в тыловых гарнизонах (рабочие в основном трудились на оборонных предприятиях) сразу же сделали свой выбор. Лидеры основных партий Государственной думы и командующие фронтами оценили опасность ситуации и посоветовали царю отречься от престола.

Характер советской государственности

3(16) апреля 1917 г. В. И. Ленин прибыл в Петроград из эмиграции, а 20 (н. ст.) апреля большевистская газета «Правда» напечатала десять сформулированных им тезисов под общим названием «О задачах пролетариата в данной революции». Продиктованный большевикам план действий стал известен как «Апрельские тезисы». Этот документ исключал большевиков из демократического лагеря, в котором они пребывали со всеми другими политическими партиями, и переводил их в советский лагерь.

Ленин рассматривал советы как власть, а потому сложившееся в стране положение назвал двоевластием. В «Апрельских тезисах» выдвигался лозунг «Вся власть Советам!» Большевики должны были овладеть советами изнутри, сбросить правительство либеральной демократии и поставить на его место свое — советское. Текущий момент характеризовался как переходный от буржуазно-демократической революции к пролетарской. Призыв осуществить пролетарскую революцию формально адресовался рабочему классу, а фактически — большевикам. Свою партию Ленин считал единственной представительницей интересов рабочих. Меньшевиков и эсеров, которые поддержали Временное правительство, он считал соглашателями.

«Апрельские тезисы» требовали создать в России советскую, а не парламентскую республику. Тем самым этот документ игнорировал суверенное право народа формировать органы власти. Ленин понимал, что на свободных выборах в Учредительное собрание у большевиков не было шансов победить. Завоевать советы они могли: доктринальный экстремизм ленинской партии, которая ратовала за ликвидацию частной собственности, частично совпадал со стихийным экстремизмом советов, которые требовали уничтожить крупных собственников.

Поскольку вождь большевиков не собирался оставлять в советах представителей конкурентных партий социалистической демократии, лозунг «Вся власть — Советам!» означал установление однопартийной диктатуры. Партия большевиков должна была уничтожить все другие партии и слиться с вычищенными советами, которые становились властью на всех уровнях государственного управления и местного самоуправления. Сливаясь с партией, в которой вся власть сосредоточивалась благодаря принципу «демократического централизма» у руководства, советы исчезали как независимая политическая сила. Сохраняя в себе оболочку советов и называя собственную диктаторскую власть Советской (обязательно — с большой буквы!), партия Ленина получала возможность внедриться в народные низы.

В августе 1917 г. В. И. Ленин понял, что его партия сможет захватить власть, если на время откажется от непопулярной в рабоче-крестьянской среде коммунистической программы. По этому большевики отказались от требования превратить войну империалистическую в гражданскую и стали ратовать за немедленный мир с Германией. Они сняли лозунг превращения помещичьих имений в советские хозяйства (совхозы) и стали высказываться за уравнительный раздел земли между крестьянами. Наконец, они отказались от идеи централизованного государства и стали пропагандировать создание «федерации свободных народов». Взяв на вооружение советские лозунги, они завоевали с ними власть в ноябре 1917 г. Через месяц, в декабре Ленин создал организацию чекистов, с помощью которой осуществил чистку советов. Избиратели должны были теперь дисциплинированно голосовать за тех кандидатов в советские органы власти, которых им рекомендовала ленинская партия.

Суть большевистской диктатуры Ленин определял в немногих словах: «Научное понятие диктатуры означает не что иное, как ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающуюся власть»[405]. Источником диктатуры большевики назвали не собственную партию, а пролетариат. Вместе с тем они утверждали, что государственной формой диктатуры пролетариата являются советы, а революционным авангардом пролетариата — их партия. Из этого следовало, что в России все-таки была установлена диктатура партии.

Это была своеобразная диктатура. После слияния с советами РКП(б) превратилась в государственную структуру, но сохраняла внешний облик политической партии. Численность ее после прихода к власти начала гипертрофированно расти, но никто из рядовых членов не почувствовал себя диктатором и действительно не был им. Членская массовка была «приводным ремнем» от вождей к народным низам. Руководящие партийные деятели, которые не входили в Центральный комитет, тоже были лишь проводниками диктатуры. Реальными ее носителями являлись члены ЦК. Неизбежное расширение со временем состава ЦК не отразилось на его статусе как наивысшего в партии органа в период между съездами. Однако в 1919 г. Ленин выделил из состава этого органа вождей и создал неформальный штаб диктаторской власти — политбюро ЦК. С этого времени и до конституционной реформы М. С. Горбачева политбюро ЦК являлось неформальным носителем компартийной диктатуры — коллективной по своей природе.

Национальная государственность в завоеванной большевиками стране стала возможной благодаря тому, что советская власть была симбиозом власти компартийных комитетов и советов, соподчиненных на каждом иерархическом уровне, но имевших совершенно различную структуру. РКП(б) и ее филиал в Украине — КП(б)У функционировала как централизованная унитарная структура с жесткой дисциплиной. Советы и их исполкомы, вплоть до Совнаркома, имели вид вполне независимой власти, но пребывали в поле незримой, т. е. не отраженной в конституциях диктатуры, которая генерировалась парткомами. При этих условиях ленинский лозунг «федерации свободных народов» можно было реализовать в любом виде. До конца 1922 г. созданное большевиками централизованное унитарное государство существовало как страна без названия, состоявшая из формально независимых друг от друга советских государств.

Теоретические основы советского строя

Создание советского строя обычно связывают с революцией 1917 г., а саму революцию называют социалистической. При этом социализм понимается как первая фаза коммунизма.

Вожди РКП(б), начиная с В. И. Ленина, отнюдь не случайно стремились уложить коммунистический эксперимент собственного изобретения в оболочку революции 1917 г. Это позволяло представить цели эксперимента как чаяния народных масс. Большевики приобретали облик партии, призванной реализовать эти чаяния, вплоть до самого заветного: создать строй, основанный на принципе «от каждого — по способностям, каждому — по потребностям».

Удивительно, но многие современники Ленина поверили в то, что партия большевиков намерена создать такой строй, а потому принялись убеждать его в утопичности этого замысла. Партия Ленина, со своей стороны, с удвоенной энергией доказывала реальность построения коммунизма. С течением времени всем стало понятно, что коммунизм постоянно находится за горизонтом. Но само понятие коммунизма у советских людей уже прочно ассоциировалось с принципом «каждому — по потребностям».

На самом же деле сущность коммунизма была заключена в отношениях собственности, а не распределения. Вслед за К. Марксом марксисты определяли коммунистический строй как общество будущего, в котором государство отмирает, а частная собственность на средства производства уступает место собственности общенародной. Ленинизм отличался от марксизма тем, главным образом, что Ленин не собирался дожидаться будущего, в котором, по представлениям марксистов, должно было отмереть государство. Он ставил задачу немедленно создать «государство-коммуну» и с этой целью требовал под видом национализации (обращения в собственность нации) либо обобществления (обращения в собственность общества) передать все средства производства в собственность советского государства, а точнее — государственной партии, и еще точнее — ее вождей.

Впервые понятие «государства-коммуны» появилось в «Апрельских тезисах», причем без всяких пояснений. Поэтому оно не привлекло внимания оппонентов. В этом же документе ставилось требование переименовать партию в коммунистическую (реализовано в марте 1918 г. VII съездом), принять новую, коммунистическую программу (реализовано VIII съездом РКП(б) в марте 1919 г.) и создать новый, Коммунистический интернационал (создан в начале марта 1919 г.). Следовательно, призрак коммунизма навис над Россией уже в период Русской революции. Но совпадение революции во времени с документом, в котором речь шла о действиях большевиков после завоевания ими власти, не дает оснований для отождествления их конечных целей с целями революции. Наоборот, большевикам пришлось взять на вооружение советские лозунги, чтобы завоевать власть. Да и кто из рядовых большевиков, не говоря уже о депутатах советов, мог представить себе тогда общество без частной собственности? Лишь горстка вождей и руководителей партии большевиков вполне осознанно добивалась передачи собственному государству всех средств производства и организации в стране прямого, т. е. внерыночного распределения материальных благ. Но даже они не догадывались, какой урожай дадут семена революционного, времен «Манифеста Коммунистической партии» марксизма, когда окажутся в почве, удобренной вековым крепостничеством и трехлетней мировой войной.

Взятие власти партией Ленина означало, что в Русской революции победил советский лагерь, которому большевики придали необходимую для победы организованность. В отличие от неудавшегося корниловского переворота, который означал контрреволюцию, ленинский переворот означал победу советской революции.

Поражение демократической революции было окончательно зафиксировано разгоном Учредительного собрания в январе 1918 г. Это событие следует считать концом Русской революции, поскольку победа советов оказалась призрачной. Вооружившись советскими лозунгами, к власти пришла за спиной советов ленинская партия. Став правительственной, она «перетекла» в советы, уничтожив со временем все другие партии. Это означало исчезновение прежних советов — основной силы Русской революции.

Выступая как в оболочке советов, так и в собственной ипостаси, ленинская партия стала государственной структурой и получила возможность решать, какой советский лозунг следовало реализовать немедленно, какой — извратить, какой — заменить собственным. Иными словами, для нее открылась возможность начать превращение России в «государство-коммуну». Конец Русской революции стал началом совсем иной по всем параметрам коммунистической революции.

Задача превращения добытой власти в диктатуру и распространения этой диктатуры под лозунгом «триумфального шествия Советской власти» на большую часть территории бывшей империи была решена к весне 1918 г. Большевики не теряли времени зря. Как раз к этому времени вышли в свет две работы — брошюра Н. И. Бухарина «Программа коммунистов (большевиков)» и статья В. И. Ленина «Очередные задачи Советской власти». В брошюре Бухарина, которая появилась, когда партия меняла название, были нарисованы соблазнительные картины коммунистического строя. В статье Ленина коммунистические преобразования провозглашались очередными задачами советской власти. Речь шла об обращении крупного производства в общенародную (т. е. государственную) собственность, фактическом огосударствлении мелкого производства, ликвидации товарно-денежных отношений и создании на руинах рыночной экономики централизованного планового хозяйства.

Вожди большевиков ясно понимали всю грандиозность поставленных задач. На Всероссийском съезде советов народного хозяйства в мае 1918 г. Ленин провозгласил: «Нам надо совершенно по-новому организовать самые глубокие основы человеческой жизни сотен миллионов людей»[406]. Намеченные преобразования предполагалось осуществить привычным для России с петровских времен методом силового реформирования.

В советской историографии коммунистическое строительство в СССР рассматривалось как стройная последовательность продуманных действий государственного руководства, которые проистекали из учения марксизма-ленинизма. В мировой историографии совокупность этих действий определялась одним емким понятием: эксперимент. Эксперимент ставился в масштабах всей страны и немедленно распространялся на другие страны, которые оказывались под контролем вождей. План действий существовал, но был слишком общим: программа РКП(б) 1919 г. Не все из этого плана оказалось осуществленным, поскольку было неосуществимо a priori. Но при помощи силовых, пропагандистских и воспитательных рычагов, используя гибкую тактику наступлений и отступлений, вожди за два десятилетия достигли поставленной цели.

Разумеется, этой целью было не общество всеобщего благоденствия. Создание советского строя означало всего лишь подведение под политический режим, возникший в ноябре 1917 г., адекватного социально-экономического фундамента. Другими словами, цель навязанных сверху преобразований состояла в достижении полного контроля над обществом со стороны правящей партии, которая слилась с государством в единое целое. Вожди стремились поставить в экономическую зависимость от созданного ими государства каждого человека. В 1919 г. Н. И. Бухарин сформулировал эту цель одним предложением: «Политиче скал диктатура рабочего класса должна неизбежно быть и его экономической диктатурой»[407].

«Военный коммунизм»

Коммунистическая революция началась в Украине почти на год позднее, чем в России, — после ее захвата в начале 1919 г. Красной армией. Всюду она начиналась одинаково — с национализации крупной промышленности. Национализация приводила к исчезновению хозяина-собственника. Новый хозяин в виде государственного органа не имел ни материальной заинтересованности в развитии производства, ни возможности заниматься им повседневно. Поэтому возникла необходимость в разработке определенных критериев и нормативов, пригодных для всех управляемых объектов. Выяснилось, что налаживание учета колоссального количества натуральных показателей, разработка планов и отчетов, организация пооперационного контроля и постоянная проверка всегда завышаемых заявок требовали целой армии учетчиков, плановиков и контролеров.

Над национализированными предприятиями возник и начал стремительно разветвляться управленческий аппарат в виде главков (главных комитетов), центров, трестов и кустов, подчиненных Высшему совету народного хозяйства (ВСНХ). Вся эта бюрократическая система пыталась осуществить неосуществимое — наладить управление из единого центра всей массой предприятий по принципу «единой фабрики». Она получила название «главкизма».

Вследствие национализации «командных высот» (промышленности, транспорта и связи, финансово-банковской системы) в распоряжении вождей партии оказалась основная часть ресурсного потенциала страны. Они получили возможность приказывать, что именно, сколько, когда и где следует произвести. Директивное планирование стало своеобразной волшебной палочкой, одним движением которой они могли регулировать объем и сроки производства нужной им продукции. В первую очередь их интересовало оружие, боеприпасы и снаряжение для армии, численность которой стремительно росла. Страны Европы уже завершили послевоенную демобилизацию, и их совокупные вооруженные силы уступали по численности Красной армии. Континент оказался под угрозой вторжения с Востока под лозунгом мировой революции. Большевистские газеты стали называть Ленина и Троцкого вождями всемирной советской федерации. В разделе «Основные положения» утвержденной в марте 1919 г. Конституции УССР провозглашалось: «Украинская Социалистическая Советская Республика заявляет о своей твердой решимости войти в состав Единой Международной Социалистической Советской Республики, как только будут созданы условия для ее возникновения»[408].

Вскоре выяснилось, что огосударствление способствует мобилизации наличных ресурсов, но неспособно обеспечить их эффективное воспроизводство. Хозяйственная разруха, которая в советских учебниках рассматривалась как результат военных действий, начала стремительно углубляться как раз вследствие национализации. Управление промышленностью как «единой фабрикой» не срабатывало.

На производстве, организованном по-коммунистически, нельзя было обойтись без трудовой повинности. Принудительность труда вытекала из самой концепции «единой фабрики». 10 апреля 1919 г. появился декрет Совнаркома РСФСР «О всеобщей мобилизации», в котором разница между военной и трудовой мобилизацией оказалось стертой. Вместо отношений найма устанавливался принцип мобилизации рабочей силы — сначала через профсоюзы, а с конца 1919 г. — через наркомат труда и его местные органы. Нежелание рабочих трудиться там и тогда, где и когда это было необходимо государству, вызывало у вождей партии острую реакцию. При Совете Обороны (с апреля 1920 г. — Совете Труда и Обороны) был учрежден Главный комитет по трудовой повинности (Главкомтруд) с сетью периферийных филиалов. 12 октября 1920 г. Совнарком УССР принял постановление «О лагерях принудительных работ». Чекисты оперативно создали сеть трудовых лагерей и центр по управлению ими (ЦУЛАГ). В октябре 1920 г. в Украине появились первые семь лагерей для «дезертиров трудового фронта».

Милитаризация труда была встречена с возмущением даже внутри партии большевиков. На IV конференции КП(б)У (март 1920 г.) многие делегаты высказались против «трудовых частей» и осудили рекомендованные ЦК РКП(б) меры по борьбе с трудовым дезертирством (публикацию штрафных списков, создание штрафных рабочих команд, заключение «дезертиров» в концлагеря). Конференция отвергла продиктованный из Кремля состав ЦК КП(б)У. Бунт украинского филиала собственной партии глубоко поразил Ленина. Положение еще больше обострилось после захвата Киева войсками Ю. Пилсудского и С. В. Петлюры. Кремль справился с ситуацией в Украине только с помощью чекистов. Ф. Э. Дзержинскому пришлось несколько месяцев поработать в бунтующей республике во время советско-польской войны 1920 г.

Следующим шагом в создании коммунистической экономики стал ленинский декрет от 15 июля 1920 г. «О расчетных операциях», действие которого немедленно распространилось на Украину. Покупка учреждениями, организациями и предприятиями изделий, материалов и продуктов на вольном рынке запрещалась. Расчеты между учреждениями и предприятиями могли производиться только в безналичной форме. В декабре 1920 г. началась подготовка к ликвидации денежного обращения и замене денег тредами (трудовыми единицами).

Аграрная политика большевиков определялась попытками внедрения в жизнь декрета СНК РСФСР от 21 ноября 1918 г. «Об организации снабжения населения всеми продуктами и предметами личного потребления и домашнего хозяйства». Декрет возлагал на наркомат продовольствия РСФСР обязанность заготавливать и распределять среди населения все то, что оно приобретало ранее через торговлю. Поэтому наркомпродовские заготовители уже с осени 1918 г. начали давать крестьянам обязательные задания по поставке государству продовольствия. Эти задания стали называть продразверсткой, поскольку они разверстывались по губерниям, уездам, волостям, селам и дворам. 11 января 1919 г. появился специальный декрет о хлебной и фуражной разверстке, почти сразу же распространенный на все виды продовольствия и сельскохозяйственного сырья. Частная торговля сельхозпродукцией запрещалась. Коммунистический принцип распределения и продразверстка, на котором он базировался, были введены в Украине одним декретом ВУЦИК «Об общегосударственном учете и распределении продуктов и предметов домашнего хозяйства» от 12 апреля 1919 г. Но в этом году большевики не смогли установить контроль над украинским селом, и продразверстка сорвалась.

Была ли продразверстка интегральным элементом создаваемого вождями коммунистического строя? Иными словами, закладывали ли вожди реквизиционный принцип в основу социально-экономического строя, который должен был подпереть созданную ими систему политической власти?

Ответ на этот вопрос можно получить путем сопоставления дат введения продразверстки и появления документов о применении принципиально иных форм экономических отношений между городом и деревней. Как уже говорилось, разверстка стала применяться только с осени 1918 г., а первый посвященный ей декрет датировался январем 1919 г. Принципиально иные формы производственных отношений в общем виде были описаны в брошюре Н. И. Бухарина «Программа коммунистов (большевиков)», которая появилась весной 1918 г., и в программе РКП(б). Оба документа предусматривала переход деревни от единоличного землепользования к коллективному в форме совхозов и коммун.

Следовательно, большевики делали ставку на создание колхозно-совхозной системы, при которой становилось возможным директивное планирование производства и распределения сельскохозяйственной продукции. Разверстка накладывалась на крестьян-собственников, чтобы решить проблемы снабжения промышленности и армии продовольствием и сельскохозяйственным сырьем до создания колхозов и совхозов.

Создать колхозно-совхозную систему в кратчайшие сроки оказалось не так просто. Вожди большевиков вынуждены были заплатить крестьянству по векселям, выданным с целью завоевания власти, и поэтому земля была поделена в России в 1918 г. на уравнительных принципах. Но уже в конце 1918 г. был подготовлен декрет «О социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию», основное содержание которого сводилось к одной фразе: «на все виды единоличного землепользования следует смотреть как на преходящие и отживающие». Текст декрета был впервые опубликован 14 февраля 1919 г. в газете «Правда» и сопровождался таким комментарием от редакции: «Главной задачей земельной политики является последовательное, неуклонное осуществление широкой организации земледельческих коммун, советских коммунистических хозяйств и общественной обработки земли, которые в своем развитии неизбежно приведут к единой коммунистической организации всего сельского хозяйства».

С этим радикальным поворотом в аграрной политике совпала реставрация советской власти в Украине. Республика, в которой еще сохранялось помещичье землевладение, была обречена стать испытательным полигоном в деле коммуникации крестьянства. Даже в малоземельных районах часть помещичьих хозяйств передавалась не в пользование крестьян, а сахарным заводам под организацию совхозов либо тем, кто хотел организовать коммуны.

В ответ крестьяне поднялись с оружием в руках против «рабоче-крестьянской» власти. На подавление восстаний были брошены подразделения Красной армии. Командование Внутреннего фронта во главе с К. Е. Ворошиловым использовало в борьбе с крестьянами отряды интернационалистов, предназначенные для помощи советской Венгрии. Распространенной практикой в борьбе с «кулацким бандитизмом» стали расстрелы заложников, поджоги деревень, конфискация имущества. Крестьянская в основном Красная армия в такой ситуации разложилась, утратила боеспособность, и Украиной овладели деникинские войска.

После поражения белогвардейцев Всеукрревком утвердил новый земельный закон, который запрещал отводить землю под совхозы без согласия крестьян. Это внесло успокоение в крестьянские массы, и расчеты С. В. Петлюры на новый подъем крестьянского движения не оправдались. Однако, не имея возможности превратить сельское хозяйство в составную часть командной экономики, Кремлю не оставалось ничего другого, как продолжать в возрастающих размерах реквизировать крестьянскую продукцию. В мае 1920 г. ноя вился закон о продразверстке, охвативший основные виды сельскохозяйственной продукции. В деревне снова сложилась трудная ситуация. Зная о том, что выращенную продукцию заберут, крестьяне осенью 1920 г. посеяли озимые культуры в значительно меньших объемах.

В этой ситуации V конференция КП(б)У в ноябре 1920 г. приняла решение провести немедленную коллективизацию сельского хозяйства[409]. Но в Кремле решили по-другому. По поручению В. И. Ленина Совнарком разработал законопроект «О мерах по укреплению и развитию крестьянского сельского хозяйства» и вынес его на утверждение VIII Всероссийского съезда советов (декабрь 1920 г.). Чтобы воспрепятствовать опасности колоссального недосева весной 1921 г., утвержденный закон распространил продразверстку i только на продукцию, но и на посевные площади крестьянских хозяйств. В системе исполнительной власти был учрежден новый центр — Центропосевком. Возникла сеть посевкомов по всей Украине — от республиканского до волостных.

Однако крестьянство не желало нести на себе тяжесть продразверстки. Зимой 1920–1921 гг. Украина, как и Центральная Черноземная область, где давление на крестьян было особенно большим, превратилась в арену сплошных восстаний. Руководители партии убедились и в том, что управление промышленностью на основе «единой фабрики» не срабатывает. Главной причиной поражения Красной армии под Варшавой был паралич промышленности и железных дорог.

X съезд РКП(б) в марте 1921 г. по предложению В. И. Ленина заменил реквизиционный принцип в отношениях города и деревни налоговым. Первый шаг в отступлении от курса на ускоренное строительство коммунизма повлек за собой другие. Государство отказалось от идеи упразднения денег, разрешило свободную продажу сельхозпродукции после уплаты продналога, позволило частное предпринимательство и ликвидировало управление промышленностью по принципу «единой фабрики». Государственный бюджет был отделен от бюджета государственного предприятия. Предприятия объединялись в тресты, которые начали работать, соразмеряя свои прибыли с издержками. Так за несколько месяцев созрела новая экономическая политика.

История Украины. Научно-популярные очерки

П. Рожанковский. «5 мая начинается продмесяц! Быстрее выполните разверстку!». Плакат. 1921 г.

Не желая пятнать доктрину, В. И. Ленин в марте 1921 г., т. е. уже после перехода к нэпу назвал коммунистические преобразования 1918–1920 гг. «военным коммунизмом». Осуждение коммунистического штурма он подменил утверждением о том, что штурм был вызван условиями гражданской войны и иностранной военной интервенции. Во всех советских энциклопедиях «военный коммунизм» начали трактовать как систему чрезвычайных социально-экономических мероприятий временного характера.

Переход к нэпу

Аппаратные работники партии за три года привыкли к мобилизациям, реквизициям и другим формам принуждения, вплоть до террора, которые были неотделимы от коммунистической организации производства и распределения. Поэтому оппозиция новому курсу экономической политики была глухой, но мощной. В циркуляре секретаря ЦК КП(б)У Ф. Я. Кона местным партийным организациям подчеркивалась необходимость беспощадного искоренения попыток протеста, особенно если они приобретали групповую форму либо выходили за пределы ячейки.

Наоборот, общественность приветствовала новый курс власти. Благодаря частной инициативе с хозяйственной разрухой было покончено в кратчайшие сроки. В свою очередь, государство предприняло эффективные меры по восстановлению товарно-денежных отношений. Раньше стремительное падение покупательной стоимости рубля не беспокоило чиновников, поскольку не за горами была полная ликвидация денежного обращения. Теперь же в порядок дня были поставлены вопросы создания государственной торговли, прежде всего оптовой, регулирования частной торговли через банки, налоговые и кредитные учреждения, и оздоровления на этой почве денежного обращения. В октябре 1922 г. были выпущены в обращение обеспеченные золотом банковские билеты — червонцы. В феврале-марте 1924 г. денежная реформа завершилась.

Одним из первых декретов эпохи нэпа был ликвидирован наиболее зловещий главк — Главкомтруд с сетью органов на местах и лагерей для «дезертиров трудового фронта». Процедура найма «от ворот» и увольнения но собственному желанию стала нормальным методом формирования рабочих коллективов.

С переходом на хозяйственный расчет тресты и некоторые крупные предприятия приобрели права юридического лица, в том числе и возможность самостоятельных действий на рынке. Но рынок, в котором оказались хозрасчетные предприятия, был отрезан от мирового монополией государства на внешнюю торговлю.

Тресты начали организовываться с осени 1921 г. Большинство крупных шахт объединил трест «Донуголь». В тресте «Югосталь» объединилось 15 металлургических заводов и целый ряд крупных шахт. Железорудная промышленность оказалась в ведении Южнорудного треста.

Усилиями дореволюционных специалистов, которым РКПб) предоставила свободу действий, новая экономическая политика материализовалась во многих конкретных достижениях, среди которых в первую очередь следует назвать возрождение кредитно-финансовой системы, отлично проведенную денежную реформу, организацию государственной и кооперативной торговли, налаживание хозрасчетных отношений в «командных высотах» экономики. Однако временный союз ком партийно-советского аппарата с беспартийными экономистами оказался исчерпанным уже в 1925 г., когда государственная власть взяла курс на постепенное свертывание нэпа. С этого времени государство прекратило кредитование частного сектора и начало наращивать налоговое давление на нэпманов.

Валовая продукция государственной промышленности по кругу предприятий, подчиненных Украинскому совету народного хозяйства, составляла 14 % объема 1913 г. в 1921/22 хозяйственном году (хозяйственный год начинался с октября и завершался сентябрем следующего года). В 1923/24 г. она возросла до 32 % от довоенного объема, а в 1925/26 г. — до 91 %. Капиталовложения в украинскую промышленность в 1925/26 г. впервые были направлены, хотя и в небольшой части (11 % общего объема) на новостройки[410].


Октябрьские события 1917 г. в Киеве | История Украины. Научно-популярные очерки | Определение политических перспектив







Loading...