home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Август 1917 года. Царское Село Гражданин Романов

Та же парадная лестница в Александровском дворце, по которой когда-то поднимался в царские апартаменты молодой, счастливый и гордый первым ответственным поручением поручик Ильницкий.

Теперь здесь царит запустение, грязь, разруха. На кремовом шелковом ламбрекене, опоясывающем окна полукруглой ротонды, поверху приколота кумачовая лента транспаранта с надписью «Долой царское самодержавіе! Да здравствуетъ пролетарская революція!» Лента, конечно же, приколота криво, один конец ее совсем обвис, в него украдкой сморкается засмотревшийся в окно солдатик.

Малиновая ковровая дорожка истоптана следами сапог, повсюду валяются черепки, осколки штукатурки, шелуха от семечек, окурки. Кое-где на паркете громко перекатываются под ногами отстрелянные гильзы.

В углу топорщатся задранными в разные стороны точеными ножками сваленные в кучу поломанные стулья.

Наверху в пролете лестницы античная мраморная статуя в тунике перепоясана патронташем, на голове надета армейская фуражка набекрень с самодельной красной кокардой.

Здесь располагается караульный пост охраны – за большим, прекрасной работы резным письменным столом из царского кабинета режется в карты солдатня, слышны крики, гогот, мат.

На край стола, прямо на зеленое сукно, утыканное погашенными окурками, поставлен самовар со сломанным краником, из которого тонкой струйкой бежит вода. К самовару то и дело подходят солдаты – разжиться кипяточком. Кто с флягами и жестяными солдатскими кружками, а кто и с тонкими стаканами в фамильных романовских подстаканниках.

Где-то в глубине коридора наяривает гармонь. Вокруг гармониста собралась группка красноармейцев, в живописных позах устроившихся прямо на ковре.

К дверному косяку прислонился солдат с аккуратно забинтованным пальцем. Здоровой рукой он захватывает из кармана семечки и ловко забрасывает в открытый рот, сплевывая шелуху набок, в высокую китайскую вазу. У него яркая внешность деревенского ухаря-сердцееда, на лоб лихо спущен русый вьющийся чуб, на фуражке вместо революционной кокарды сбоку приколота красная бумажная розочка.

С глуповатой улыбкой солдат прислушивается к частушке.


* * * | Анастасия. Вся нежность века (сборник) | * * *