на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

Loading...


ВВОД В БОЙ МОСКОВСКОГО ПЕХОТНОГО ПОЛКА

Если Минский пехотный полк действовал почти всё сражение в полном составе всех своих четырех батальонов, то Московский мало того, что прибыл на позицию последним, но и в ходе боя почти все его батальоны часто даже не представляли, где находятся их соседи. О действиях 3-го батальона, занимавшего северный берег Альмы, мы еще будем говорить. Эпопея остальных трех началась тогда, когда главнокомандующий увидел, что французы и турки выходят на плато, и принял решение формировать линию для действия на их фланг. А. Панаев в своих воспоминаниях говорит, что Меншиков направил его за резервами и он нашел самого генерала Куртья- нова с батальоном, «бывшим в резерве» (речь идет о 4-м батальоне майора Гусева), и привел к линии Минского полка, к правому флангу. Конечно, Панаев пытается придать себе значимость — и в результате впадает в азарт: наводит порядок, командует резервами и даже нещадно устраивает разнос генералу Куртьянову.

По его словам, дело происходило следующим образом: «…Светлейший послал еще и меня за самым ближайшим батальоном, который мне попадется. Я скоро нашел батальон Московского полка, бывший в резерве; при нем оказался и полковой командир, генерал Куртьянов. Сообщив ему приказание князя, я просил спешить. Батальон тронулся, а командир полка пешком едва пошевеливался. Я поскакал обратно к Светлейшему, но, оглянувшись, заметил, что колонна топчется, неся на брюхе своего генерала. Я не утерпел, воротился и попросил Куртьянова не задерживать людей своей мешкотной походкой, заметив при этом, что впереди его есть уже батальон Минского полка в ротных колоннах, и чтобы он, подходя, также перестроился, заняв места за минцами. После того я поскакал, крикнув людям, чтобы они не мешкали, иначе минцы успеют отбить нападение и без них… Вдруг сзади себя слышу сигнал: «Застрельщики, вперед!». Это меня взбесило. Вторично повертываю лошадь — и вижу, что генерал опять торчит во фронте, прикрываясь густой цепью стрелков. Чтобы не терять времени, кричу ему издали: «Что вы делаете?! Во второй линии вызываете застрельщиков?.. Уберите их!».

Куртьянов приказал трубить: «Резерв, рассыпаться!». Тут уж я налетел и, без церемонии разогнав застрельщиков, повел батальон сам: при себе велел батальонному командиру разбить батальон на ротные колонны и, указав ему соответствующие роты минцев, присоединился к светлейшему, который, отделяясь от свиты, стоял один на кургане, впереди отряда. Пользуясь этим и моим отсутствием, казаки начали один за другим помаленьку исчезать, да так, что когда я подъехал доложить князю о прибытии батальона во вторую линию, то в свите его остался только один казак Кузьма Кудрявцев — именно тот, которому я навесил на шею суму с картами»…{387}

Вскоре 4-й батальон прибыл на место и стал пополубатальонно на флангах легкой №4 батареи.{388} Это было в 12 часов или немного позже. Князь Меншиков, встретив подходивших московцев, лично вывел роты на позиции. Две из них он приказал разместить правее недостроенного маяка,{389} у белой каменной кладки, видимой издалека.{390}

С этого времени, по воспоминаниям В. Бейтнера: «Московский пехотный полк не весь был поставлен против французской дивизии Боске, а именно фронтом одного только 4-го батальона, при котором я находился… 10-я и 4-я гренадерские роты с 12-го до 3-го часа пополудни изображали исходящий угол левого фланга, что приходилось, может быть, шагах в двухстах от крутого яра, поднимавшегося от реки…».

Теперь, занимая отличную позицию, Московский полк перекрыл французам хотя бы один из путей выхода на плато, но все время был вынужден отбиваться от противника, стремившегося любым путем оттеснить его.

Множество откровенных вымыслов в отношении действий полка В. Бейтнер относит к неточной информации, переданной в штаб дивизии полковым адъютантом. По этой же причине вопрос точного построения полка и расположения его батальонов оставался неизвестным многим исследователям Крымской войны.{391}

Построение русской армии постепенно приобретало вполне законченный и логически осмысленный характер, образуя тупой угол, левую сторону которого составляли Минский и Московский полки. Правофланговым был 4-й батальон Московского полка (в интервалах между полубатальонами легкая №5 батарея 17-й артиллерийской бригады), потом 1-й батальон минцев, за ним в 150–200-метровом интервале стояли пушки полковника Кондратьева,[45] «действовавшие как на учении» (легкая №4 батарея 17-й артиллерийской бригады), стрелявшие по французам не менее точно, чем по собственным гусарам при Булганаке. Его батарея (легкая №4) недаром была названа Панаевым «настоящей»{392} — выучка расчетов была образцовой.

В 1858 г. генерал Крыжановский высоко оценил умелые действия последнего в Альминском сражении. По его словам, сказанным во время публичных чтений при гвардейской артиллерии, «…легкая № 4 батарея 17-й артиллерийской бригады (подполковника Кондратьева) открыла огонь на 400 саж., а затем на 300 саж. против неприятельской артиллерии и густых цепей пехоты со штуцерами. Батарея держалась, потеряв 48 человек убитыми и[46] ранеными. До начала сражения батарея имела некомплект прислуги по три человека на орудие. Общая потеря была свыше 50%».{393}

Далее по фронту действовали 3-й батальон Минского пехотного полка и вскоре подошедшая Донская батарейная № 3 батарея, расположившаяся левее 3-го батальона.{394}

Ее Меншиков вызвал из резерва, понимая, что, подняв сейчас несколько орудий, французы вскоре поднимут несколько батарей.

«Наша конная казачья артиллерия весьма скоро прибыла на левый фланг — и долго хладнокровною распорядительностью своего командира батарея эта удерживала неприятеля».{395}

С прибытием артиллерии оборонительная линия левого фланга была закончена. Против дивизии Боске действовали не 8 батальонов, как считают многие исследователи, а только 5 общим числом личного состава не более 4700 чел.{396}

Все четыре минских батальона были выстроены в одну линию и именно в таком построении действовали все сражение: «…одною линией батальонов, не имея ни помощи, ни смены, и отступили после всех…».{397}

В стометровом интервале, отделявшем 1-й батальон минцев от 11-й и 12-й рот 4-го батальона Московского пехотного полка (который был построен по полубатальонно), находились командир минцев полковник Приходкин, ординарцы капитан Колоян, штабс-капитан Вяземский, а также поручик Приходкин, полковой жалонерный офицер, Рядом с полковником Приходкиным стоял командир 1-го батальона майор Иван Тимофеевич Евспавлев[47] и его адъютант поручик Радкевич.[48]

Альма


Французские пешие егеря. Рис. из «Иллюстратед Лондон ньюс».  | Альма | Подполковник П.И. Постольский. В сражении на Альме — штабс-капитан, полковой адъютант Минского пехотного полка. 







Loading...