home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Первый урок

Южный Ветер качался на волнах, хвастаясь новыми веслами и новым парусом. Он был недавно покрашен и загружен провизией, блестящий и стройный, как гончая, и с министерскими белыми блестящими голубями на высоких носу и корме. Несомненно, это был прекрасный корабль. Корабль для великих деяний и героических песен.

К сожалению, команда была не совсем ему под стать.

– Они выглядят… – мать Колючки всегда находила подходящие слова для чего угодно, но тут даже она замешкалась. – …разношерстно.

– Зловеще. Я бы так сказала, – проворчала Колючка.

Она также выбирала между «отчаянно», «отвратительно» или «как топором вырубленные». Все три определения подходили для сборища проклятых, которые кишели на Южном Ветре и на пристани перед ним, поднимали мешки и бочки, тянули за веревки, толкались, орали, смеялись, угрожали, и все это под пристальным взором Отца Ярви.

Это были бойцы, но скорее бандиты, чем воины. Люди со множеством шрамов и без угрызений совести. Мужчины с раздвоенными и заплетенными бородами, бритые странными клочками, с окрашенными волосами, торчащими словно пики. Мужчины, чья одежда была потерта, но чьи мускулистые руки, широкие шеи и грубые пальцы блестели от золотых и серебряных колец-денег, возвещая миру, как высоко они себя ценят.

Колючка думала, какую же груду трупов они должно быть нагромоздили вместе, но она была не из тех, кого легко запугать. Особенно когда у нее нет выбора. Она опустила свой морской сундук – внутри были все ее пожитки, и сверху старый меч ее отца, завернутый в промасленную ткань. Приняла самый храбрый вид, шагнула к самому большому мужику и тронула его за руку.

– Я Колючка Бату.

– Я Досдувой. – Она обнаружила, что уставилась на одну из самых крупных голов из тех, что когда-либо видела. Мелкие части лица сжимались к центру этого рыхлого пространства, которое возвышалось над ней так высоко, что сначала она подумала, что владелец этой головы, должно быть, стоит на ящике. – Что за беда привела тебя сюда, девочка? – спросил он со слегка трагичной дрожью в голосе.

Хотела бы она, чтобы у нее был другой ответ, но она выпалила:

– Я плыву с вами.

Он нахмурился, и от этого лицо стало занимать еще меньше места на его голове.

– По Священной реке, в Кальив и дальше?

Она вскинула подбородок в своей обычной манере:

– Если, конечно, лодка поплывет с такой тушей на борту.

– Полагаю, нам придется уравновесить скамейки кем-то полегче. – Это донеслось от человека, который был настолько маленьким и крепким, насколько Досдувой был огромным и мягким. У него была шипастая шевелюра рыжих волос и безумнейшие глаза, ярко-голубые, влажно сияющие и погруженные в темные глазницы. – Меня зовут Одда, я знаменит вокруг Расшатанного моря.

– Знаменит чем?

– Всем подряд. – Он блеснул желтой волчьей улыбкой и она увидела, что на его передних зубах были выточены желобки убийцы. – Жду не дождусь, когда мы поплывем с тобой.

– И я, – удалось прохрипеть Колючке. Она против своей воли отступила и чуть не врезалась в кого-то еще. Он посмотрел на нее, когда она повернулась и, каким бы храбрым ни был ее вид, отпрянула в сторону. В углу глаза начинался огромный бесформенный шрам, демонстрируя розовое веко, он шел по его щетинистой щеке и через обе губы. И чтобы все выглядело еще хуже, по его заплетенным волосам, она поняла, что им придется плыть с ванстером.

Он встретил ее плохоскрываемый ужас своим обезображенным спокойствием, которое было страшнее, чем любое рычание, и мягко сказал:

– Я Фрор.

Можно было ответить агрессивно или выглядеть слабо, и для Колючки это не было выбором вообще. Так что она надула щеки и выпалила:

– Откуда у тебя этот шрам?

– А откуда у тебя этот шрам?

Колючка нахмурилась.

– Какой шрам?

– Так это боги дали тебе такое лицо? – И с легкой улыбкой ванстер продолжил скручивать веревку.

– Отец Мир, защити нас, – пропищала мать Колючки, незаметно подходя. – Слово «зловещие» им подходит.

– Довольно скоро уже они будут меня бояться, – сказала Колючка, желая, и не в первый раз, чтобы добиться чего-то было так же легко, как и решительно сказать об этом.

– А чего в этом хорошего? – Мать уставилась на бритоголового мужика с рунами, вытатуированными на лице, обозначающими его преступления. Он отрывисто смеялся с тощим типом, чьи руки были покрыты шелушащимися язвами. – Чтобы тебя боялись люди вроде этих?

– Лучше, чтоб тебя боялись, чем быть напуганной. – Это были слова ее отца, и как всегда, мать была к ним готова.

– Разве в жизни только два этих варианта?

– Это два варианта воина. – Когда бы Колючка ни перекинулась с матерью больше чем десятком слов, она всегда почему-то заканчивала тем, что защищала недоказуемую позицию. Она знала, что будет дальше. Зачем так яростно сражаться за то, чтобы быть воином, если все, что можешь получить, это страх? Но мать лишь заткнулась, и выглядела бледно и испуганно, подкидывая вину в топку закипающего гнева Колючки. Как всегда.

– Ты всегда можешь вернуться домой, – отрезала Колючка.

– Я хочу посмотреть, как отправляется в дорогу мое единственное дитя. Ты можешь мне это позволить? Отец Ярви говорит, что вас возможно не будет год. – Голос матери задрожал, выводя Колючку из себя. – Если ты вообще вернешься…

– Не бойтесь, мои голубки! – Колючка отпрыгнула, когда кто-то положил руку ей на плечи. Странная женщина, которая наблюдала за боем Колючки и Бренда несколькими днями раньше, просунула свою покрытую седой щетиной голову между ней и ее матерью. – Поскольку мудрый Отец Ярви отдал обучение вашей дочери в мои проворные руки.

Колючка не думала, что ее дух может пасть еще ниже, но боги отыскали способ.

– Обучение?

Женщина сильнее сжала их. От нее сильно воняло смесью пота, ладана, трав и мочи.

– Здесь я буду учить, а ты учиться.

– А кто… – Мать Колючки нервно оглядела оборванную женщину, – или что… вы такое?

– В последнее время воровка. – Когда из-за этого нервозность переросла в тревогу, она весело добавила: – … но еще я опытная убийца! И штурман, борец, звездочет, исследователь, историк, поэт, шантажист, пивовар… Возможно, я кое-что забыла. Не говоря уже о том, что отличный любитель-предсказатель.

Пожилая женщина соскребла со столба свежее пятно птичьих экскрементов, поизучала его состав большим пальцем и тщательно понюхала. Казалось, она собирается попробовать, потом решила что не стоит, и наконец стерла все своей оборванной накидкой.

– Дурной знак, – проворчала она, уставившись наверх на кружащихся чаек. –Добавьте к этому мою необсуждаемую компетентность в… – она вызывающе покачала бедрами, – романтических искусствах, и вы увидите, мои голубки, что есть очень мало сфер интересов современной девушки, в которых я слабо разбираюсь и не могу проинструктировать вашу дочь.

Колючке должно было понравиться редкое выражение лица ее матери, утратившей дар речи, но она и сама его утратила.

– Колючка Бату! – Ральф плечами расталкивал толпу. – Ты опоздала! Тащи свою тощую задницу на пристань и начинай таскать те мешки. Твой дружок Бренд уже… – Он сглотнул. – Не знал, что у тебя есть сестра.

Колючка кисло проговорила:

– Мать.

– Этого не может быть! – Ральф почесал пальцами бороду в тщетной попытке укротить русо-седую путаницу. – Если сможете вытерпеть комплимент от простого старого воина, ваша красота освещает эти доки, как лампа в сумерках. – Он глянул на серебряный ключ, висевший на ее груди. – Ваш муж должно быть…

Колючкина мать могла вытерпеть комплимент. На самом деле, она вцепилась в него обеими руками.

– Мертв, – быстро сказала она. – Восемь лет прошло с тех пор, как мы возвели над ним курган.

– Жаль это слышать. – Хотя голос у Ральфа был вовсе не сожалеющий. – Я Ральф, кормчий Южного Ветра. Команда, может, и грубовата на вид, но я за свою жизнь понял, что не стоит доверять мягкотелым. Этих людей выбирал я, и каждый знает свое место. Колючка будет грести прямо у меня под носом, и относиться к ней я буду с мягким сердцем и твердой рукой, как относился бы к собственной дочери.

Колючка закатила глаза, но это было напрасное усилие.

– У вас есть дети? – спросила мать.

– Двое сыновей, но прошло много лет с тех пор, как я их видел. Боги давным-давно разлучили меня с семьей.

– Есть ли шанс, что они разлучат тебя и со мной? – проворчала Колючка.

– Цыц, – прошипела мать, не отводя глаз от Ральфа, и в частности от толстой золотой цепи, которую он носил. – Большое облегчение знать, что за благополучием моей дочери будет следить такой знатный человек, как вы. Хильда, может, и вспыльчивая, но она все, что у меня есть.

Сильный ветер и несомненно не менее сильный эль уже и так окрасили щеки Ральфа румянцем, но Колючка заметила, что все равно он покраснел.

– Насчет знатного человека многие не согласятся, но насчет благополучия вашей дочери, обещаю сделать все, что смогу.

Мать Колючки жеманно улыбнулась.

– Что еще вы можете пообещать?

– Боги, – прошипела Колючка, отворачиваясь. Больше неустанной заботы она ненавидела только когда ее игнорировали.

Бриньольф-клирик принес в жертву какое-то несчастное животное, и теперь обмазывал его кровью носовую фигуру Южного Ветра. Он был в крови по локоть и завывал молитвы Матери Морю и Той Кто Отыскивает Курс, и Тому Кто Направляет Стрелы и дюжине других малых богов, чьих имен Колючка прежде никогда не слышала. Она была не сильна в молитвах и не думала, что погоде они интересны.

– Как девчонка докатилась до бойцовской команды?

Она обернулась и увидела, что к ней незаметно подкрался парень. Колючка решила, что ему лет четырнадцать: тощий, со светлыми глазами и дергано-быстрый. У него была копна песочных волос и первые ростки бороды на острой челюсти.

Она нахмурилась в ответ.

– Считаешь, мне тут нечего делать?

– Не я выбираю людей. – Он пожал плечами, не испуганно, не презрительно. – Просто спрашиваю, как так вышло.

– Отстань от нее! – Невысокая худая женщина ловко отвесила парню подзатыльник. – Разве не говорила я тебе, займись делом! – Когда она направляла парня на Южный Ветер, на веревке у нее на шее качались какие-то бронзовые гирьки, исходя из чего выходило, что она торговец или шкипер, которой доверяют, поскольку она взвешивает честно.

– Я Сафрит, – сказала она, упирая руки в бока. – Парень со всеми этими вопросами – мой сын Колл. Он еще поймет, что чем больше узнаёшь, тем больше понимаешь масштабы своего невежества. Он не хотел навредить.

– Как и я, – сказала Колючка. – Но все равно, похоже, причиняю много вреда.

Сафрит ухмыльнулась.

– У некоторых из нас есть такая привычка. Я буду следить за трюмами, готовить и наблюдать за грузом. Так что пальцы прочь, ясно?

– Я думала, мы собираемся найти друзей для Гетланда. Мы и грузы везем?

– Меха, слезы деревьев и моржовую кость среди… прочего. – Сафрит хмуро посмотрела на обитый железом сундук у мачты, окованный цепью. – Наша главная цель говорить за Отца Мира, но королева Лаитлин платит за экспедицию.

– Ха! Эта женщина никогда в жизни не упустит прибыль!

– А зачем упускать?

Колючка снова повернулась, и оказалось, что она смотрит прямо в лицо королеве с расстояния одного шага. Некоторые выглядят более впечатляюще издалека, но Лаитлин была не такой. Ослепительная, как Мать Солнце, и суровая, как Мать Война. На ее груди сиял огромный ключ от сокровищницы. Ее рабы, охранники и слуги с неодобрительным видом столпились позади нее.

– О, боги… То есть, простите, моя королева. – Колючка бросилась на колено, потеряла равновесие и чуть не схватила шелковую юбку Лаитлин, чтобы удержаться. – Простите, никогда не умела вставать на колени…

– Наверное тебе стоит потренироваться. – Королева была настолько непохожа на мать Колючки, насколько это было возможно для женщины ее возраста: не слащаво-мягкая и чересчур осмотрительная, но твердая и блестящая, как бриллиант, прямая, как удар в лицо.

– Для меня честь, что вы будете покровителем нашего путешествия, – пролепетала Колючка. – Клянусь, я буду служить вашему сыну изо всех сил – то есть, Отцу Ярви, – добавила она, вспомнив, что он теперь уже не ее сын. – Я буду служить министру изо всех сил…

– Ты ведь та девчонка, которая поклялась побить того парня прямо перед тем, как он побил тебя. – Золотая Королева подняла бровь. – Дураки похваляются тем, что сделают. Герои делают. – Она щелчком пальцев подозвала одного из слуг и, проходя мимо, уже шептала инструкции.

Колючка наверное никогда бы не встала с коленей, если бы Сафрит не подхватила ее под руку и не подняла.

– Похоже, ты ей нравишься.

– Как она ведет себя с теми, кто ей не нравится?

– Молись, что никогда не узнаешь. – Сафрит схватилась за голову, увидев, что ее сын ловко, как обезьяна, вскарабкался на мачту и теперь сидел высоко на рее, проверяя узлы, держащие парус.

– Черт тебя побери, Колл, а ну живо слезай оттуда!

– Ты же сказала заняться делом! – крикнул он в ответ, отпуская перекладину, чтобы экстравагантно пожать плечами.

– И как ты будешь заниматься делом, когда расшибешься до смерти, дурачина?

– Я так рад, что ты к нам присоединилась. – Колючка снова повернулась, чтобы увидеть Отца Ярви и с ним старую лысую женщину.

– Я же поклялась, не так ли? – Пробормотала Колючка в ответ.

– Сослужить любую службу, которую я найду подходящей, насколько я помню.

Черная женщина тихо хихикнула себе под нос.

– Ооо, эта формулировка ужасно неопределенная.

– Неужели? – сказал Ярви. – Рад что ты знакомишься с командой.

Колючка глянула на них и кисло скривилась, увидев, что мать и Ральф все еще погружены в разговор.

– Ага, знатное сообщество.

– Знатность переоценена. Ты встречалась со Скифр, не так ли?

– Вы Скифр? – Колючка по-новому взглянула на чернокожую женщину. – Похитительница эльфийских реликвий? Убийца? Та, кого отчаянно разыскивает Праматерь Вексен?

Скифр понюхала пальцы, на которых все еще оставались небольшие серые пятна, и нахмурилась, словно не могла понять, как птичьи экскременты могли туда попасть.

– Насчет похитительницы, так реликвии просто лежали в Строкоме. Пусть эльфы меня осуждают! Насчет убийцы, что ж, разница между убийцей и героем только в репутации покойников. Насчет того, что меня разыскивают, ну, из-за моего жизнерадостного характера я всегда популярна. Отец Ярви нанял меня выполнить… всякое, но среди прочего, по причинам лишь одному известным, – она ткнула длинным пальцем в грудь Колючки, – обучить тебя сражаться.

– Я могу сражаться, – прорычала Колючка, вытягиваясь во весь свой бойцовский рост.

Скифр откинула лысую голову и расхохоталась.

– Не сказала бы, судя по тем неуклюжим пляскам, что я видела. Отец Ярви нанял меня, чтобы сделать тебя смертоносной. – И с ошеломительной скоростью Скифр ударила Колючку по лицу, достаточно сильно, чтобы та свалилась на бочку.

– Это еще за что? – спросила она, прижав руку к ноющей щеке.

– Это твой первый урок. Всегда будь готова. Если я могу тебя ударить, значит ты этого заслуживаешь.

– Полагаю, это же справедливо и для вас.

Скифр широко улыбнулась.

– Конечно.

Колючка бросилась, но схватила лишь воздух. Она споткнулась, ее рука внезапно выкрутилась за спину и скользкие доски пристани ударили ее по лицу. Ее боевой клич превратился в удивленный хрип, а затем, когда ее мизинец жестоко выкрутили, в долгий стон боли.

– Ты все еще считаешь, что мне нечему тебя научить?

– Нет! Нет! – захныкала Колючка, беспомощно извиваясь, оттого что каждый сустав ее руки горел огнем. – Я очень хочу учиться!

– И твой первый урок?

– Если меня можно ударить, значит я этого заслуживаю!

Ее палец отпустили.

– Боль это лучший учитель, как ты скоро поймешь.

Колючка с трудом поднялась на колени, тряся пульсирующей рукой, и обнаружила, что ее старый друг Бренд стоит над ней. На его плече был мешок, а на лице ухмылка.

Скифр ухмыльнулась в ответ.

– Забавно, да?

– Немного, – сказал Бренд.

Скифр ударила его по щеке, он отпрянул к столбу, уронил на ногу мешок и стоял, глупо моргая.

– Ты учишь меня сражаться?

– Нет. Но не вижу причин, почему и тебе не нужно быть готовым.

– Колючка? – ее мать протягивала ей руку, чтобы помочь. – Что случилось?

Колючка руку демонстративно не приняла.

– Полагаю, ты бы знала, если бы смотрела на дочь, а не завлекала нашего кормчего.

– Боги, Хильда, ты ничего не прощаешь, да?

– Черт возьми, мой отец называл меня Колючкой!

– О, твой отец, конечно. Ему бы ты простила что угодно…

– Может, потому что он мертв.

Глаза Колючкиной матери снова наполнились слезами, как обычно.

– Иногда мне кажется, что ты была бы счастливее, если бы я к нему присоединилась.

– Иногда я так и думаю! – И Колючка подняла свой матросский сундучок. Отцовский меч стукнул внутри, когда она взвалила его на плечо и потопала к кораблю.

– Мне нравится ее своевольный характер, – услышала она голос Скифр позади. – Вскоре мы направим его в нужное русло.

Один за другим они забрались на борт и расставили матросские сундуки на свои места. К большому Колючкиному отвращению Бренду досталось второе заднее весло. Они двое были прижаты почти друг к другу сужающимися бортами корабля.

– Только не толкай меня под локоть, – прорычала она, и ее настроение было отвратительнее, чем обычно.

Бренд устало покачал головой.

– Может мне просто выброситься в море?

– А ты можешь? Было бы идеально.

– Боги, – пробормотал Ральф со своего места на рулевой платформе над ними. – Я что, вынужден буду всю дорогу по Священной выслушивать, как вы двое цапаетесь друг с другом, словно пара мартовских котов?

– Скорее всего, – сказал Отец Ярви, косясь на небо. Оно было облачным, и пятно Матери Солнца едва виднелось. – Плохая погода для выбора курса.

– Неудача в погоде, – простонал Досдувой от своего весла где-то посредине корабля. – Ужасная неудача.

Ральф надул щеки, покрытые седой щетиной.

– В такие времена мне не хватает Сумаэль.

– В такие времена, и во все остальные, – сказал Отец Ярви с тяжелым вздохом.

– Кто такой Сумаэль? – пробормотал Бренд.

Колючка пожала плечами.

– Откуда мне, черт возьми, знать? Мне никто ничего не говорит.

Королева Лаитлин наблюдала, как они отчаливают, положив руку на тяжелый живот. Она коротко кивнула Отцу Ярви, затем повернулась и направилась к городу, ее стадо невольников и слуг суетилось позади нее. В команде корабля в основном были люди, вольные как ветер, так что на берегу осталась лишь небольшая горстка провожающих. Мать Колючки была среди них, по ее щекам текли слезы, и она махала рукой, пока пристань не превратилась в пятнышко вдали. Затем цитадель Торлби стала лишь неровными зазубринами, а потом и Гетланд растаял в серой дали над серой линией Матери Моря.

Когда гребешь, смотришь назад. Всегда смотришь в прошлое, никогда в будущее. Всегда видишь, что теряешь, и никогда то, что добудешь.

Колючка напустила на себя храбрый вид, но храбрый вид может быть хрупкой штукой. Ральф, прищурившись, смотрел на горизонт. Бренд сосредоточился на гребле. Если кто-то из них и заметил слезы, капающие ей на рукав, им нечего было сказать на этот счет.  


Потерянный и найденный  | Полмира | Второй урок