home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Старые друзья

Боги, она стала быстрой. Бренд теперь был вдвое лучшим бойцом лишь оттого, что постоянно сражался с ней, но с каждым днем он все меньше был ей ровней. Он чувствовал себя с ней как неуклюжий боров, всегда на три шага позади. В одиночку у него теперь вообще не было шансов, какой бы ни была площадка. Даже с двумя товарищами рядом ему казалось, что сил не хватает. Все меньше и меньше она отсиживалась в обороне, все больше и больше она становилась охотником, а они беспомощными жертвами.

– Колл, – крикнул Бренд, мотнув головой, – зайди слева. – Они начали расходиться по внутреннему дворику полуразрушенного особняка, который Ярви нашел для них, пытаясь поймать ее в ловушку, искушая прорехами между ними. – Досдувой, давай…

Слишком поздно он понял, что Колючка заманила здоровяка в освещенный угол дворика, и Досдувой съежился, когда Мать Солнце внезапно ударила ему в глаза.

Колючка напала на него как молния, мощным ударом топора по щиту заставила пошатнуться, несмотря на его размер, сунула меч под кромкой и вколотила кончик в его выдающийся живот. Она со смехом крутанулась прочь, когда Бренд хлестнул воздух в том месте, где она была мигом раньше, убедившись, что один из шелушащихся столбов, окружавших дворик, был между ней и Коллом.

– О, Боже, – прохрипел Досдувой, сгибаясь пополам, вцепившись в живот.

– Многообещающе, – сказала Скифр, ходя вокруг них, сцепив руки за спиной. – Но не давай своему ветру сдуть себя. Относись к каждому бою, как к последнему. Каждого врага считай злейшим. Мудрый боец выглядит слабее, чем есть на самом деле, каким бы жалким ни был соперник.

– Вот спасибо, – выдавил Бренд через сжатые зубы, пытаясь стереть плечом струйку пота. Боги, как было жарко. Иногда казалось, что дуновения ветра нет нигде в этом проклятом городе.

– Мой отец всегда говорил, что не надо гордиться. – Взгляд Колючки метался от Бренда к Коллу и обратно, пока они пытались загнать ее в угол. – Он говорил, что великие воины начинают верить в песни о себе, начинают думать, что их сможет убить только что-то грандиозное. Но убить может любая мелочь.

– Царапина загноится, – сказала Сафрит, глядя на них, уставив руки в бока.

– Ремень щита изотрется, – проворчал Бренд, стараясь держать взгляд на оружии Колючки, но обнаружив, что его несколько отвлекает ее прилипшая жилетка.

– Поскользнешься на овечьей какашке, – сказал Колл, бросаясь вперед и ударяя Колючку, но это дало ей шанс обрушить мощный удар на его щит и скользнуть вокруг него на свободное пространство.

– Твой отец, похоже, был благоразумным человеком, – сказала Скифр. – Как он умер?

– Убит в поединке с Гром-гил-Гормом. По всеобщему мнению он возгордился.

Колючка мгновенно сменила направление, и, как бы ни был быстр Колл, она была намного быстрее. Быстрая как скорпион и куда менее милосердная. Ее топор ударил парня в ногу, он согнул ее, выдохнул и отшатнулся. Ее меч ударил его в бок, и он с безнадежным криком покатился по дворику.

Но это дало Бренду шанс. Даже потеряв равновесие, она смогла отбить его меч, так что он лишь жестко ударил ее в плечо. Боги, какой же она была крепкой, даже не вздрогнула. Он врезался в нее своим щитом, протащил ее, рычащую, до стены, вмял ее, осыпав фонтаном штукатурки. Они неловко шатались, толкаясь, и на какой-то миг ему показалось, что он взял над ней верх. Но пока он толкал ее назад, она как-то умудрилась зацепить своей ногой его ногу, зарычала, переместив свой вес, и опрокинула его через нее.

Оба жестко упали, он снизу. Боги, она была сильной. Это было похоже на то, как Байл в песне боролся с огромным угрем, но более чем вероятно с худшим исходом.

– Предполагалось, что ты будешь его убивать! – закричала Скифр, – а не совокупляться с ним! Этим можешь заняться в свободное время.

Они покатились, спутавшись, и остановились с Колючкой сверху, ее зубы были сжаты, она пыталась засунуть руку ему под челюсть, чтобы придушить его, а он сжимал ее локоть, стараясь его выкрутить. Оба рычали друг другу в лицо.

Так близко, что два ее глаза слились в один. Так близко, что он мог видеть каждую каплю пота на ее лбу. Так близко, что ее грудь прижималась к нему с каждым быстрым, горячим, кислым от пота вздохом.

И на какой-то миг показалось, что они вовсе не сражаются, а занимаются чем-то другим.

Затем тяжелая дверь распахнулась, и Колючка спрыгнула с него так быстро, словно ее ударили.

– Еще одна победа? – бросил Отец Ярви, переступая через порог. За его плечом хмурился Ральф.

– Конечно, – сказала Колючка, словно у нее в мыслях не было ничего, кроме как побить Бренда. А что еще там могло быть?

Он поднялся, отряхнулся, притворяясь, что его кожа не пылала от лица до кончиков пальцев. Притворяясь, что сгибается от удара локтем по ребрам, а не оттого, что ниже что-то набухает. Притворяясь, что все было как обычно. Но в тот день, когда она вышла во двор в своей новой одежде, что-то изменилось. Она была той же, но настолько, настолько другой. Свет падал сбоку на ее хмурое лицо, заставляя один глаз блестеть, и он не мог вымолвить ни слова, уставившись на нее. Все внезапно совершенно развалилось. Или наоборот свалилось. Она не была больше просто его другом, или соперником, или напарником по веслу, или просто одним из членов команды. Конечно, она все еще оставалась таковой, но, помимо того, она стала чем-то другим, чем-то, что его восхищало и очаровывало, но более всего чертовски пугало. Что-то изменилось тогда, когда он ее увидел, и теперь, когда он смотрел на нее, он не мог видеть больше ничего.

Они спали на полу в одной осыпающейся комнате. Это не казалось удивительным, когда они сюда заселялись – в конце концов, они месяцами спали вплотную друг с другом. Только теперь он лежал и не спал половину липкой и жаркой ночи, думая о том, как она близко. Слушая бесконечные звуки города и пытаясь выделить ее медленное дыхание. Думая, как просто было бы протянуть руку и дотронуться до нее…

Он понял, что снова искоса смотрел на ее задницу и заставил себя опустить взгляд в пол.

– Боги, – беззвучно сказал он, но и понятия не имел, к какому из них обращаться за помощью с такой проблемой.

– Что ж, я чрезвычайно рад, что хоть кто-то побеждает, – бросил Ярви.

– Во дворце удачи не было? – прохрипел Бренд, все еще стоявший наклонившись и отчаянно пытаясь найти, чем отвлечься.

– Удачи во дворце нет совсем, – сказал Ральф.

– Еще один день потрачен впустую. – Ярви плюхнулся на скамейку, опустив плечи. – Нам повезет, если мы получим шанс быть еще раз униженными герцогом Микедасом, не говоря уже о его племяннице.

– Я думала, вы не верите в удачу? – спросила Колючка.

– Прямо сейчас я опустился до надежды в то, что она верит в меня.

Похоже, Отец Ярви был в замешательстве, и Бренд никогда прежде не видел его таким. Даже когда они сражались с Конным Народом, он, казалось, всегда был уверен в том, что надо делать. Теперь Бренд размышлял, была ли это маска, которую министр создал сам. Маска, которая начала трескаться. В первый раз он болезненно осознал, что Ярви был всего на несколько лет старше него самого, и ему предстояло нести на себе всю судьбу Гетланда, и у него для этого была лишь одна рука.

– Интересно, чем сейчас занимаются в Торлби? – задумчиво прошептал Колл, тряся ушибленной ногой.

– Подходит время урожая, полагаю, – сказал Досдувой, который закатал рубашку, чтобы проверить свои синяки.

– Поля золотые от качающегося ячменя, – сказала Скифр.

– Множество торговцев направляются на рынки. – Сафрит потеребила купеческие гирьки на своей шее. – Доки кишат кораблями. Делаются деньги.

– Если только урожай не сожжен во время набегов ванстеров, – бросил Ярви. – А торговцев не задержала в Скекенхаусе Праматерь Вексен. Тогда на полях лишь черная солома и в доках пусто. Сейчас она возможно поднимает нижеземцев. И инглингов со Светлым Иллингом во главе. Тысячи их маршируют на Гетланд.

Бренд сглотнул, думая о Рин в хрупкой маленькой лачуге перед стенами Торлби.

– Вы так думаете?

– Нет. Еще нет. Но быть может скоро. Время уходит, а я не делаю ничего. Всегда есть способ. – Министр уставился на землю, здоровые пальцы ковыряли ноготь на скрюченной руке. – Полвойны ведется словами, и словами достигается победа. Правильными словами правильным людям. Но у меня нет ни того ни другого.

– Все наладится, – пробормотал Бренд, желая помочь, но не имея понятия, что он мог бы сделать.

– Хотел бы я знать как. – Ярви закрыл бледное лицо руками, больная выглядела как скрюченная игрушка рядом со здоровой. – Нам нужно чертово чудо.

И раздался стук в дверь.

Скифр приподняла бровь.

– Есть ли шанс, что мы ждем посетителей?

– Вряд ли у нас избыток друзей в этом городе, – сказала Колючка.

– Вряд ли у тебя хоть где-то избыток друзей, – сказал Бренд.

– Может, Мать Скаер послала дружелюбную компанию, – сказал Ярви.

– Оружие, – прорычал Ральф. Он бросил Колючке ее меч, и она схватила его в воздухе.

– Ради Бога, я буду рад сразиться с кем угодно, – сказал Досдувой, сжимая копье, – кроме нее.

Бренд обнажил меч, который принадлежал Одде, сталь устрашающе блеснула после тренировочного меча. По крайней мере, страх решил проблему в его штанах.

Дверь затряслась от ударов, а это была прочная дверь.

Колл подкрался к ней и встал на цыпочки, чтобы посмотреть через глазок.

– Это женщина, – прошипел он. – Выглядит богатой.

– Одна? – спросил Ярви.

– Да, я одна, – из-за двери донесся приглушенный голос. – И я друг.

– Это как раз то, что сказал бы враг, – сказала Колючка.

– Или друг, – сказал Бренд.

– Видят боги, он бы нам пригодился, – сказал Ральф, но все равно наставил стрелу на свой черный лук.

– Открывай, – сказал Ярви.

Колл отдернул задвижку, словно она могла его обжечь, и отпрыгнул прочь, с ножом наготове в каждой руке. Бренд скрючился за щитом, ожидая, что сейчас под аркой со свистом полетят стрелы.

Вместо этого дверь медленно со скрипом открылась, и в щель показалось лицо. Женское лицо, темнокожее и темноглазое, с черными завитыми волосами, которые удерживали заколки с драгоценными камнями. На верхней губе у нее был шрам, в щель от которого, когда она улыбалась, был виден белый зуб.

– Тук-тук, – сказала она, проскальзывая внутрь и закрывая за собой дверь. На ней была длинная куртка из прекрасного белого льна, на шее висела золотая цепочка, каждое звено которой было в форме глаза. Она приподняла бровь на всю заточенную сталь и медленно подняла руки. – О, я сдаюсь.

Ральф громко крикнул, отбросил свой лук наземь, кинулся к женщине и сгреб ее в свои огромные объятья.

– Сумаэль! – сказал он, крепко ее сжимая. – Боги, как я по тебе соскучился!

– А я по тебе, Ральф, старый ублюдок, – с хрипом ответила она, хлопая его по спине, а затем застонав, когда он поднял ее. – Подозрения закрались, когда я услышала, что причалил корабль под названием «Южный Ветер». Отличное название, кстати.

– Оно напоминает нам, откуда мы, – сказал Ярви, потирая здоровой рукой свою шею.

– Отец Ярви, – сказала Сумаэль, высвобождаясь из объятий кормчего. – Посмотри-ка на себя. Потерялся в море и отчаянно нуждаешься в ком-то, кто проложит курс.

– Некоторые вещи не меняются, – сказал он. – Ты выглядишь… процветающе.

– Ты выглядишь ужасно.

– Некоторые вещи не меняются.

– Неужели не обнимемся?

Он фыркнул, едва ли не всплакнул.

– Я боялся, что могу и не отпустить.

Она подошла, и они смотрели в глаза друг другу.

– Я пожалуй рискну. – Она обняла его руками, и встала на цыпочки, чтобы плотно к нему прижаться. Он положил голову ей на плечо, и на его сухопарых щеках блеснули слезы.

Бренд уставился на Колючку, и она в ответ пожала плечами.

– Думаю, теперь мы знаем, кто такая Сумаэль.


– Так значит, это посольство Гетланда? – Сумаэль ткнула кусок покрытой плесенью штукатурки, он упал со стены и рассыпался по пыльным доскам. – У тебя глаз наметан на выгодные сделки.

– Я сын своей матери, – сказал Ярви. – Даже если она мне больше не мать. – В осыпающемся зале, где они ели, могло поместиться человек сорок, но большая часть команды сейчас ушла по своим делам, и теперь здесь гуляло гулкое эхо. – Чем ты тут занимаешься, Сумаэль?

– Кроме того, что ищу старых друзей? – Она откинулась на стуле и положила на сучковатый стол ногу в потертом сапоге, удивительно не подходящем к ее прекрасной одежде. – Я помогала своему дяде строить корабли для императрицы Теофоры, и так, одно за другое. К большому недовольству некоторых ее придворных, она сделала меня инспектором своего флота. – Прядь волос упала на ее лицо, она выпятила нижнюю губу и сдула ее.

– Ты всегда хорошо разбиралась в лодках. – Ральф лучезарно улыбался, глядя на нее, словно это его любимая дочь неожиданно вернулась домой. – И в том, как раздражать людей.

– Имперские корабли гнили в гавани Ругоры, ниже по побережью. Так случилось, что племянница императрицы Виалина обучалась там же. – Прядь волос снова упала, и она снова ее сдула. – Или пребывала в заключении, как посмотреть.

– В заключении? – спросил Бренд.

– В монаршей семье здесь не много доверия. – Сумаэль пожала плечами. – Но Виалина хотела разбираться во флоте. Она хочет разбираться во всем. Думаю, мы стали подругами. Когда Теофора заболела, и Виалину вызвали назад в Первый из Городов, она попросила меня отправиться с ней, и… – Она приподняла пальцем свою цепочку из глаз и со стуком отпустила. – Словно по волшебству я обнаружила, что я теперь советник императрицы Юга.

– Таланты всплывают наверх, – сказал Ральф.

– Как дерьмо, – проворчала Колючка.

Сумаэль ухмыльнулась в ответ.

– Значит, ты наверное плавучая.

Бренд засмеялся, Колючка злобно на него зыркнула, и он замолчал.

– Так ты теперь сидишь по правую руку от самой могущественной женщины в мире? – спросил Ральф, качая лысеющей головой.

– Но ни в коем случае не одна. – Та прядь снова упала, Сумаэль раздраженно дернулась и начала вытаскивать заколки из волос. – Там совет из дюжин человек, и большинство из них принадлежит герцогу Микедасу. Виалина может называться императрицей, но власть у него, и он не намерен делиться.

– С нами он ничем не поделился, – сказал Ярви.

– Я слышала. – Волосы черной вуалью упали на пол ее лица, один глаз блеснул. – По крайней мере вы ушли с головами на плечах.

– Как думаешь, мы сохраним их, если останемся? – спросил Ярви.

Сумаэль глянула на Колючку.

– Это зависит от того, насколько вы можете быть дипломатичными.

– Я могу быть дипломатичной, – прорычала Колючка.

Сумаэль лишь шире улыбнулась. Похоже, она была невосприимчивой к запугиванию.

– Ты напоминаешь мне капитана корабля, на котором мы с Ярви когда-то плавали.

Ярви разразился хохотом, как и Ральф, а Колючка из-за этого нахмурилась.

– Это было оскорбление или комплимент?

– Считай понемногу и того и другого. – Ярви наклонился вперед, положив локти на стол, и его иссохшая рука вцепилась в здоровую. – Сумаэль, Верховный Король готовится к войне. Кто знает, быть может война уже началась.

– Много ли у тебя союзников? – спросила она, собирая волосы обеими руками в узел.

– Меньше, чем нам нужно.

– Некоторые вещи не меняются, да, Ярви? – Сумаэль шустрыми пальцами воткнула заколки обратно. – Герцог не так одержим Единым Богом, как была Теофора, но несмотря на это он выполнит договоренности с Праматерью Вексен. Он может себе позволить выбирать победителя.

– Посмотрим, – сказал Ярви. – Мне нужно поговорить с императрицей.

Сумаэль надула щеки.

– Могу попытаться. Но не могу обещать больше, чем аудиенцию.

– Ты не должна мне ничего.

Она посмотрела ему в глаза, вставляя последнюю заколку. Драгоценный камень на ее конце сверкал.

– Это не вопрос долгов. Не между нами.

Ярви выглядел так, словно готов был рассмеяться или заплакать, и в конце концов откинулся назад и неровно вздохнул.

– Я думал, больше никогда тебя не увижу.

Сумаэль улыбнулась, в ту прореху показался белый зуб, и Бренд понял, что она начинает ему нравиться.

– И?

– Я рад, что ошибся.

– Как и я. – На ее лицо снова упала та прядь волос, на миг она нахмурилась, скосив глаза, и сдула ее обратно. 


За троном | Полмира | Надежды