home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Ярость

Бренд стоял, уставившись на кувшин с водой на столе, и на кубки за ним, думая, что они, должно быть, для посетителей, но не смея прикоснуться к ним, даже несмотря на то, что хотел пить, словно человек в пустыне.

Что если они имели в виду посетителей получше, чем он?

Он изогнул плечи в бесполезной попытке отлепить прилипшую рубаху от липкой кожи. Боги, эта жара, бесконечная, удушливая жара, даже когда наползала ночь. Он подошел к окну, закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чувствуя теплый ветер на лице и желая, чтобы это был соленый ветер Торлби.

Он раздумывал, чем сейчас занимается Рин. Закатил глаза к сумеречным небесам и послал молитву Отцу Миру, чтобы хорошо за ней присматривал. В своем желании быть воином, найти команду, найти себе новую семью, он забыл о том, что семья у него уже была. Он был человеком, на которого можно положиться, ладно. И который может все к чертям развалить. Он тяжело вздохнул.

И тогда он услышал слабый звук. Словно кто-то выкрикивал его имя. Сначала он подумал, что ему показалось, потом звук раздался снова, и теперь это было наверняка. Было похоже, словно крикнула Колючка, и судя по тому, как все сейчас было между ними, она не стала бы звать его без причины.

Он распахнул дверь, думая, что разбудит охрану.

Но охранников не было. Лишь пустой коридор и тенистые ступени вдалеке. Ему показалось, что он слышит звуки сражения, почувствовал укол беспокойства. Звуки металла и крики, и снова выкрикнули его имя.

Он побежал.


Колючка схватила серебряное блюдо, с которого попадали фрукты, и, пронзительно закричав, бросила его в ванстера. Он наклонился, выставив топор, и споткнулся, когда блюдо отскочило от его плеча и укатилось в кусты.

Привязанные певчие птицы хлопали крыльями, вопили и дрожали в беспомощной панике, и Колючке, запертой за колоннами павильона, словно в клетке, было немногим лучше. Рядом с ванстером все еще стояло двое солдат – один высокий и поджарый с чертовски длинными руками, другой низкий и мускулистый, с шеей толстой, словно дерево. Герцог суетился позади, указывая на Колючку кинжалом и выкрикивая что-то надломленным голосом. Он может и умный мужчина, но слишком привык, что все идет так, как он хочет.

– Что, заляпала тебе кровью башмачки? – прорычала она ему. – Старый ублюдок!

Она вырвала из держателя один из факелов, не обращая внимания на искры, которые, обжигая, посыпались на ее руку.

Толстая Шея бросился к ней, и Колючка блокировала его меч своим, сталь столкнулась, она рубанула по нему, высекла щепки из его щита, отступила, пытаясь выкроить место, чтобы хоть немного подумать, поскользнулась в темноте на упавшем фрукте и отшатнулась на стол. Меч врезался в ее ногу. В мышцу бедра, над коленом. Она сдавленно взвизгнула, когда высокий солдат вытащил меч из нее, готовясь колоть.

Тебя будут бить, и когда ударят, сила удара не должна тебя пошатнуть. Боль не должна тебя замедлить. Шок не должен породить в тебе сомнения. Она хлестнула высокого солдата факелом – он как раз вовремя поднял щит и заковылял по ступеням, когда красные угли ливнем раскаленной пыли посыпались из клетки по его спине.

Она инстинктивно нырнула, просвистел меч Толстой Шеи и лязгнул о ближайшую колонну, от которой разлетелись осколки мрамора, мерцая яростными тенями, скача и осыпая ударами все вокруг. Колючка качнулась за ним, но в ноге не было силы, и ее меч отскочил от его закованного в кольчугу плеча, остановив его лишь на миг.

Она увидела свою черную кровь, блестящую в свете факелов. След пятен и брызг, ведущий к острию меча высокого мужчины. Она видела, как лицо герцога перекосило от ярости. Слышала, как императрица кричала что-то через перила. Звала на помощь, но помощь не приходила. Толстая Шея поставил ногу на верхнюю ступеньку, суровые глаза смотрели на нее поверх кромки щита. Высокий царапал свою спину, пытаясь стряхнуть угли с тлеющего плаща.

Она должна драться, пока в ней еще есть кровь. Должна атаковать, и делать это нужно было сейчас.

Когда Толстая Шея ударил, Колючка оттолкнулась от стола и бросилась вниз по ступеням через упавшее тело. Когда она спускалась, ее раненное бедро пронзила боль, но она была к этому готова, упала вперед, перекатилась под тяжелым взмахом меча Высокого, ветер от клинка коснулся ее волос. Поднялась на здоровую ногу, и рубанула по нему, проносясь мимо.

Колючка попала Высокому под колено, он зарычал, пытаясь повернуться, и упал на четвереньки перед ней. Она высоко подняла меч, выгнулась назад и с грохотом опустила на его шлем. Сила удара так больно отдалась в руку, что у нее заныли зубы. Клинок раскололся, осколки стали отскочили прочь. Но на шлеме осталась огромная вмятина, одна нога Высокого бешено задергалась, и он плюхнулся лицом вниз, беззвучно раскрыв рот. Колючка неверной походкой доковыляла до статуи, все еще сжимая в руке сломанный меч.

Удача в оружии, сказал бы Одда, потому что как раз в этот момент ванстер решил махнуть топором и на волос промахнулся по ней. Тяжелое лезвие выбило огромный кусок мрамора. Колючка отбила его факелом, несколько последних искр закружились на ветру. Ее нога пульсировала, ее колотило, сил у нее совсем не осталось.

Толстая Шея аккуратно подошел к ней, подняв щит. Всегда есть способ, говорил Отец Ярви, но Колючка его не видела. Ей было слишком больно. Шансы были слишком неравны. Она сильно вцепилась в сломанный меч, стиснула зубы и продемонстрировала ему свой самый храбрый вид. Она чувствовала запах цветов. Цветов и крови.

– Твоя смерть идет, – прошептала она.

Виалина взвизгнула, прыгнув между колоннами на спину коротышке, схватила его за толстую шею и вцепилась в запястье его руки, в которой был меч. Он попытался ее сбросить, молотя щитом, но из-за этого открылся. Колючка бросилась на него, ее левое колено подкосилось, боль пронзила всю ее ногу, но она попала ему по доспехам, упала, снова поднялась и зарычала, вколачивая сломанный клинок меча ему под челюсть. Он забулькал кровью, и императрица завизжала, когда Колючка и Толстая Шея свалились на нее.

Колючка откатилась как раз вовремя, промелькнул тяжелый топор ванстера, врезаясь в кольчугу Толстой Шеи и глубоко ему в грудь. Колючка наполовину поднялась, наполовину вскочила, когда он попытался вытащить топор, дыхание горело в ее вздымающейся груди.

– Бренд! – закричала она надломленным голосом. Она услышала шаги позади себя, обернулась, пошатываясь, и увидела сверкание металла. Герцог ударил ее в щеку, ее голова дернулась, но это был немощный удар, она даже почти не пошатнулась.

Она вцепилась в его позолоченную кирасу.

– Это лучшее, что ты можешь? – прошипела она, но вместо слов полилась кровь, и потекла по ее шее. Что-то было у нее во рту. Холодное и твердое, над языком. Тогда она поняла, что он ударил ее кинжалом. Он ударил ее, и кинжал прошел через ее лицо, между челюстями, и его рука все еще сжимала рукоять.

Они уставились друг на друга в темноте, ни один до конца не верил в то, что только что произошло. Как и в то, что она все еще стоит. Затем, в тусклом свете факелов, она увидела, что его глаза посуровели.

Она почувствовала, как клинок зашевелился у нее во рту, когда он попытался вырвать его. Она его прикусила, ударила герцога коленом раненой ноги, и повернула голову, выворачивая окровавленную рукоять кинжала из его обмякшей руки. Она неуклюже оттолкнула его, отшатываясь вбок, потому что ванстер махнул в ее сторону, топор коснулся ее плеча и взметнул кучу листьев с кустов, когда она отпрыгнула назад в сторону фонтана.

У всех есть план, пока из них не потечет кровь, а из нее теперь текло много крови. Ее нога была горячей от крови, ее лицо было липким. Больше никаких планов. Она фыркнула и выдохнула красными брызгами.

Колючка схватила рукоять и вытащила кинжал из лица. Он вышел довольно легко. Хотя, быть может, с ним вылетел и зуб. Боги, как у нее кружилась голова. Ее нога перестала пульсировать. Только онемела. Онемела, намокла, и ее колено тряслось. Она слышала, как оно хлопало внутри намокших от крови штанов.

Начала накатывать сонливость.

Она тряхнула головой, пытаясь вытряхнуть головокружение, но все стало только хуже, размытые сады наклонились в одну сторону, потом в другую.

Герцог Микедас достал свой меч и оттаскивал труп толстошеего мужика, чтобы добраться до императрицы.

Колючка помахала кинжалом, но он был таким тяжелым. Словно у него на конце висела наковальня. Факелы сверкали, мерцали и плясали.

– Давай, – прохрипела она, но ее язык весь опух, и она не могла выговорить слова.

Ванстер улыбнулся, вынуждая ее двигаться обратно к фонтану.

Она споткнулась, схватилась за что-то, колено подкосилось, ей удалось лишь остаться стоять прямо.

Встала на колени в воду. Рыбка мелькнула в темноте.

Виалина снова закричала. Ее голос уже охрип от крика.

Ванстер взмахнул топором вперед-назад, и от большого лезвия отразился свет, оставив в размытом зрении Колючки оранжевые пятна.

Императрица сказала не вставать на колени, но Колючка не могла подняться.

Она лишь слышала свое дыхание, оно все хрипело и хрипело.

Звучало не очень-то хорошо.

Боги, как она устала.

– Бренд, – промямлила она.


Он бегом поднялся по ступенькам.

Уловил проблеск темнеющего сада, дорожку из белых камней между цветущих деревьев и статуй, и мертвецов, разбросанных в тенях вокруг освещенного факелами фонтана.

В нем он увидел Колючку, вцепившуюся одной рукой в мокрый камень, покрытый резьбой в виде змей, и с кинжалом в другой руке. Ее лицо было изодранным и красным, вся одежда была порвана, прилипала к ней темными пятнами, а вода была розовой от крови.

Над ней стоял человек с топором в руке. Ванстер с рынка.

Бренд издал звук, как кипящий чайник. Звук, который он прежде не издавал, и не слышал его от другого человека.

Он сорвался с той дорожки, как атакующий бык, и когда ванстер, выпучив глаза, повернулся, Бренд поймал его, сбил с ног, как северный шторм срывает лист, и изо всех сил врезал его в статую.

Они ударили по ней так сильно, что мир, казалось, закачался. Так сильно, что грохот зубов Бренда отдавался у него в голове. Так сильно, что статуя переломилась в талии, и верхушка пыльными кусками упала на траву.

Бренд, может быть, услышал бы сдавленный стон ванстера, если бы кровь в его черепе не громыхала, как Мать Море в день бури, ослепляя и оглушая его. Он сжал голову ванстера обеими руками и вдарил ею по мраморному пьедесталу, дважды, трижды, четырежды. Куски камня летали, пока череп врага не стал смятым, изломанным и сплющенным, и тогда Бренд бросил сокрушенного ванстера на дорожку.

Колючка плюхнулась в фонтан, ее лицо было неестественных цветов, кожа бледная как воск, и исполосована кровью, и ее разорванные щеки, рот и шея были заляпаны черным.

– Назад! – завизжал кто-то. Старик в золоченой кирасе с блеском пота на лице. Он держал за шею императрицу Виалину, приставив украшенный драгоценностями меч к ее горлу, но клинок был для этого слишком длинным.

– Я герцог Микедас! – взревел он, словно имя было щитом.

Но имя это просто имя. Губы Бренда скривились, и он сделал шаг вперед, рычание в его горле было горячим, как огонь дракона, и он начал раскидывать трупы со своего пути.

Герцог убрал меч от шеи Виалины и направил качающийся клинок в сторону Бренда.

– Я предупреждаю тебя, стой…

Императрица схватила его руку, укусила и выкрутилась, когда он закричал. Он поднял меч, но Бренд уже набросился на него, снова издав тот звук, тот визжащий, пронизывающий, булькающий звук, уже не думая о том, чтобы делать хорошее, или о том, чтобы стоять в свете, или о чем угодно еще, кроме того, как разломать этого человека своими руками.

Меч коснулся его головы и отскочил от плеча. Может он и порезал его, а может и нет, Бренду было наплевать. Его руки плотно, словно закрывшийся замок, сжались вокруг герцога. Тот был большим человеком, но Бренд однажды выдержал вес корабля на своих плечах. Он поднял герцога Микедаса в воздух, словно тот был сделан из соломы.

Он сделал четыре шага, топая по темному газону, поднимая герцога все выше и выше.

– Ты не можешь… – завизжал герцог, а потом Бренд далеко швырнул его. Герцог перевалился через каменные перила. Казалось, он завис там на миг, на фоне темного неба, изумленный, все еще с мечом в руке. Его визг превратился в булькающий кашель, и он, молотя руками, рухнул с глаз долой.

– Боже, – прохрипела Виалина.

Далеко внизу раздался хруст, когда ее дядя ударился о землю. Потом сильный грохот.

Потом тишина.


Кровавая дипломатия | Полмира | Долги и обещания