home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Приветствия 

Бренд сказал, что поможет разгрузиться.

Может потому, что это было хорошее дело. Может потому, что он пока не мог вынести расставания с командой. Может потому, что боялся увидеть Рин. Боялся, что с ней что-то случилось, пока его не было. Боялся, что она может винить его за это.

Поэтому он сказал, что если ему не придется поднимать корабль, то он поможет его разгрузить, и подумал, что это хорошее дело. В конце концов, немного есть хороших дел, в которых нет и тени самолюбия.

И когда разгрузка завершилась, и половина команды уже разошлась по своим делам, он обнял Фрора и Досдувоя, и Ральфа, и они посмеялись над тем, что Одда говорил по пути к Священной. Смеялись, пока Мать Солнце погружалась за холмы Торлби, и в резьбе, которая вилась по всей поверхности мачты от основания до вершины, собирались тени.

– Колл, ты чертовски потрудился над этой мачтой, – сказал Бренд, уставившись на нее.

– Это история нашего путешествия. – Колл сильно изменился с тех пор, как они отправились. Такой же дергано-быстрый, как и всегда, но голос стал глубже, лицо сильнее, руки увереннее, когда он мягко проводил ими по вырезанным деревьям, рекам, кораблям и чудесно сплетенным друг другом фигурам. – Здесь у основания Торлби, Священная и Запретная вытекают отсюда и текут на другую сторону, Первый из Городов на вершине мачты. Здесь мы пересекаем Расшатанное море. Здесь Бренд поднимает корабль. Здесь мы встречаемся с Синим Дженнером.

– Умный мальчик, а? – сказала Сафрит, крепко его обнимая. – И тем лучше, что ты не свалился с проклятого бруса и не вышиб себе мозги.

– Это была бы потеря, – прошелестел Бренд, глядя на мачту в еще большем изумлении, чем когда-либо.

Колл указывал на другие фигуры.

– Скифр посылает Смерть по равнине. Принц Варослав сковывает Запретную. Колючка сражается с семерыми. Отец Ярви заключает сделку с императрицей, и… – Он придвинулся ближе, добавил своим поношенным ножом еще несколько штрихов стоящей на коленях фигуре внизу и сдул стружку. – А здесь я, сейчас, завершаю все это. – Он шагнул назад, ухмыляясь. – Готово.

– Мастерская работа, – сказал Отец Ярви, проводя своей иссохшей рукой по резьбе. – Думаю, установить ее во дворе цитадели, чтобы каждый гетландец мог увидеть великие подвиги, совершенные от их имени, и великий подвиг резьбы по дереву не последний из них.

Улыбки померкли, и глаза увлажнились, поскольку теперь всем было ясно, что путешествие окончено, и их маленькая семья распадается. Те, чьи пути так плотно сплелись в одном великом путешествии, теперь будут идти своими дорогами, разбросанные, как листья в бурю, кто знает на какие расстояния и по каким портам. И в руках непостоянных богов было, пересекутся ли еще их пути.

– Вот так невезение, – прошелестел Досдувой, медленно качая головой. – Находишь друзей, и они снова уходят из твоей жизни. Не везет так не везет…

– О, хватит уже болтать об удаче, здоровый ты дурак! – отрезала Сафрит. – Вот моему мужу не повезло, его похитили работорговцы, но он никогда не переставал бороться, чтобы вернуться ко мне, никогда не бросал надежду, и умер, сражаясь до конца, за своих напарников по веслу.

– Так и было, – сказал Ральф.

– Он спас мою жизнь, – сказал Отец Ярви.

– Чтобы вы могли спасти мою жизнь и жизнь моего сына. – Сафрит пихнула Досдувоя рукой, отчего серебряные кольца на его запястье застучали. – Посмотри на все, что у тебя есть! Ты сильный, здоровый, богатый, и у тебя есть друзья, которые быть может однажды снова придут в твою жизнь!

– Кто знает, с кем встретишься на извилистом пути к Последней Двери? – прошептал Ральф, задумчиво потирая бороду.

– Это везение, черт возьми, а не неудача! – сказала Сафрит. – Благодари какого угодно бога, какой тебе нравится, за каждый день твоей жизни.

– Никогда не думал об этом так, – сказал Досдувой, наморщив лоб от раздумий. – Постараюсь обдумать свои молитвы. – Он аккуратно передвинул свои денежные кольца на огромном запястье. – Сразу после одной игры в кости. Или двух. – И он направился в город.

– Некоторые, черт возьми, никогда не учатся, – пробормотала Сафрит, глядя ему вслед, уперев руки в бока.

– Никто не учится, – сказал Ральф.

Бренд протянул ему руку.

– Я буду скучать по тебе.

– И я по тебе, – сказал кормчий, сжимая ему руку. – Ты сильный на весле, сильный в стене, и там тоже сильный. – И он стукнул Бренда по груди и придвинулся ближе. – Стой в свете, парень, а?

– Я буду скучать по всем вам. – Бренд посмотрел на Торлби, куда ушла Колючка, и ему пришлось сглотнуть ком в горле. Уйти, едва обмолвившись словом, словно он был никем и ничем. Это ранило.

– Не волнуйся. – Сафрит положила руку ему на плечо и сжала. – Здесь вокруг много других девчонок.

– Таких, как она, немного.

– А это плохо? – спросила Мать Скаер. – В Вульсгарде я знаю дюжину, которые повырывают друг другу глаза ради такого парня как ты.

– А это хорошо? – спросил Бренд. – Я бы предпочел жену с глазами.

Мать Скаер прищурилась, отчего он еще больше занервничал.

– Поэтому и выбирают победительницу.

– Как всегда благоразумно, – сказал Отец Ярви. – Мать Скаер, пришло время вам покинуть нас. – Он хмуро посмотрел на воинов, стоявших у городских ворот. – Думаю, нынче ванстеры еще менее популярны, чем обычно.

Она низко прорычала.

– Мать Ворон снова танцует на границе.

– Тогда задача нас, как министров, говорить за Отца Голубей, и превратить кулак в раскрытую ладонь.

– Союз это ваш план. – Скаер несчастно почесала обритую голову. – Стереть тысячу лет крови – немалый подвиг.

– Но тот, который будет достоин песен.

– Люди предпочитают петь о том, как наносить раны, вот ведь дурачье. – Ее глаза стали голубыми щелочками, когда она смотрела на Ярви. – И боюсь, вы зашьете одну рану, чтобы вырезать другую, еще глубже. Но даю слово, я сделаю все, что смогу.

– А что еще может сделать каждый из нас? – Эльфийские браслеты на руке Матери Скаер застучали, когда Ярви на прощание сжал ее ладонь. Потом взгляд его спокойных и ровных глаз сместился на Бренда. – Благодарю за всю помощь, Бренд.

– Я всего лишь делал то, за что вы платили.

– Думаю, больше того.

– Значит, наверное, просто пытался делать хорошее.

– Может настать время, когда мне понадобится человек, который сосредоточен не на величайшем благе, но просто хочет делать хорошее. Возможно, я смогу послать за тобой?

– Это будет честь для меня, Отец Ярви. Я должен вам. За то, что дали мне место.

– Нет Бренд, это я тебе должен. – Улыбнулся министр. – И довольно скоро надеюсь отплатить.


Бренд направлялся поперек склона, пробираясь между палатками, лачугами и коряво сделанными сараями, укоренившимися за воротами, как грибы после дождя. Их было намного больше, чем раньше. Шла война с ванстерами, и народ бежал из своих домов у границы и скапливался под стенами Торлби.

Через щели плетня виднелся свет лампы, вечер наполнялся голосами, откуда-то эхом отдавался куплет грустной песни. Бренд миновал огромный костер, кружащиеся искры освещали пару изможденных лиц, очень старое и очень молодое. В воздухе висел сильный запах дыма, навоза и немытых тел. Кислая вонь его детства, но тогда она казалась ему приятной. Он знал, что больше это уже не будет его домом.

Он шел и чувствовал мешочек под рубашкой. Теперь он был тяжелым. Красное золото от принца Варослава, желтое золото от императрицы Виалины, и хорошее серебро с отчеканенным на нем лицом королевы Лаитлин. Хватит на хороший дом под тенью цитадели. Достаточно, чтобы Рин больше никогда ни в чем не нуждалась. Он улыбался, толкая дверь их лачуги, которая со стуком открылась.

– Рин, я…

Он обнаружил, что стоит, уставившись на кучку незнакомцев. Мужчина, женщина, и сколько детей? Пять? Шесть? Все плотно сбились вокруг очага, где он когда-то грел свои больные ноги. И ни следа Рин среди них.

– Кто вы, черт возьми? – В него вцепился страх, и он положил руку на рукоять кинжала.

– Все в порядке! – Мужчина поднял руки. – Ты Бренд?

– Да, будь я проклят. Где моя сестра?

– Ты не знаешь?

– Если б знал, стал бы спрашивать? Где Рин?


Это был прекрасный дом в тени цитадели.

Дом богатой женщины из хорошего обработанного камня с целым вторым этажом и с головой дракона, вырезанной на кровельной балке. Уютный домик, и гостеприимный свет очага лился из-под ставен в вечерние сумерки. Красивый дом с ручейком, журчащим по крутому каналу перед ним под узким мостиком. Дом, который содержали в порядке – дверь была недавно выкрашена в зеленый цвет, над ней висела вывеска в форме меча и тихо покачивалась от ветра.

– Здесь? – Бренд достаточно часто поднимался с ящиками и бочками по крутой дорожке к домам богатых, и улицу он знал. Но он никогда не был в этом доме и не имел ни малейшего понятия, почему его сестра может быть внутри.

– Здесь, – ответил мужчина, и постучал по двери костяшками пальцев.

Бренд стоял и раздумывал, какую позу принять, и распахнувшаяся дверь застала его врасплох между двумя.

Рин изменилась. Быть может даже больше, чем он. Теперь она была похожа на взрослую женщину, стала выше, ее лицо было более худым, темные волосы коротко пострижены. На ней была прекрасная туника, с искусной вышивкой на воротнике, как у зажиточного торговца.

– Хэйл, ты как? – спросила она.

– Лучше, – сказал мужчина. – К нам заглянул посетитель. – И он отошел с дороги, так, что свет упал на лицо Бренда.

– Рин… – прохрипел он, не зная, что сказать. – Я…

– Ты вернулся! – Она выбросила руки вокруг него, едва не сбив его с ног, и сжала так, что его едва не стошнило. – Ты так и будешь стоять на ступеньках и пялиться? – И она протащила его в дверь. – Передавай привет детям! – крикнула она вслед Хэйлу.

– Непременно!

Затем она захлопнула дверь ногой и стащила морской сундучок Бренда у него с плеча. Когда она ставила его на покрытый плиткой пол, закачалась длинная цепочка. Серебряная цепочка с серебряным ключом, блестевшим на ней.

– Чей это ключ? – пробормотал он.

– Ты подумал, что я тут вышла замуж, пока тебя не было? Это мой собственный ключ от моих замков. Ты голоден? Пить хочешь? У меня есть…

– Чей это дом, Рин?

Она ухмыльнулась ему.

– Твой. И мой. Наш.

– Этот? – Бренд уставился на нее. – Но… как…

– Я же говорила тебе, что сделаю меч.

Глаза Бренда расширились.

– Должно быть, это был меч, достойный песен.

– Король Утил так и подумал.

Глаза Бренда расширились еще сильнее.

– Король Утил?

– Я нашла новый способ плавить сталь. Более жаркий. Первый меч треснул, когда мы его закаляли, но второй выдержал. Гаден сказала, что мы должны отдать его королю. Король стоял в Зале Богов и сказал, что сталь это ответ, а это лучшая сталь из тех, что он когда-либо видел. Теперь он носит его, как я слышала. – Она пожала плечами, словно покровительство короля Утила не было величайшей честью. – После этого все захотели, чтобы я сделала им меч. Гаден сказала, что не может удерживать меня. Она сказала, что я должна быть мастером, а она моим подмастерьем. – Рин пожала плечами. – Благословлена Той Кто Ударяет по Наковальне, как мы всегда говорили.

– Боги, – прошептал Бренд. – Я собирался изменить твою жизнь. А ты изменила ее сама.

– Ты дал мне шанс. – Рин взяла его за запястье, хмуро глядя на его шрамы. – Что случилось?

– Ничего. Веревка соскользнула на высоком волоке.

– Полагаю, к этой истории есть что добавить.

– У меня есть истории и получше.

Губа Рин сморщилась.

– Если только в них нет Колючки Бату.

– Рин, она спасла императрицу Юга от ее дяди! Императрицу! Юга.

– Это я уже слышала. Об этом поют по всему городу. Что-то о том, как она одна победила дюжину мужчин. Потом их было пятнадцать. Может даже двадцать, в последний раз, как я ее слышала. И она сбросила с крыши какого-то герцога, и разгромила орду Конного Народа, завоевала эльфийскую реликвию, а еще подняла корабль, как я слышала. Подняла корабль! – и она снова фыркнула.

Бренд поднял брови.

– Полагаю, у певцов есть привычка приукрашивать правду.

– Правду можешь рассказать мне позже. – Рин взяла лампу и провела его через другую дверь. Вверх в темноту шли ступеньки. – Пойдем посмотрим твою комнату.

– У меня есть комната? – пробормотал Бренд, и его глаза расширились сильнее прежнего. Как часто он об этом мечтал? Когда у них не было крыши над головами, или еды, или друзей во всем мире, кроме них самих?

Она положила руку ему на плечи, и теперь он почувствовал себя дома.

– У тебя есть комната.


Прощания | Полмира | Неправильные представления