home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



























5

В медную миску с теплым чаем Хандан всыпает хну. Перемешивает до консистенции каши, накрывает крышкой и оставляет настаиваться на печи. Если нужен оттенок светлее, в хну добавляют лимонный сок.


Обычно восьми часов для заваривания достаточно.


По дому разносится травяной запах, который тетушка перебивает ароматом разогретых семян кардамона. «В этот раз Самуил привез хорошую хну, видишь, запах нежный. Значит, перемололи именно нижние листья лавсонии[43], а не верхние, которые пахнут приторнее и больше подходят для росписи тела».

Хандан расчесывает мои волосы деревянным гребнем. За последние два года они отросли, вернулся блеск. Может, оттого, что я покрываю их платком?


Затем она пропитывает кончики маслом черного тмина. Используем его в холодные месяцы, поэтому глиняный кувшин с маслом уже вынесли из погреба. На нем надпись арабскими буквами. Провожу пальцами по шершавым линиям, спрашиваю у Хандан их значение.


«Каждый человек – как кувшин. Потряси, и из него начнет выплескиваться то, чем он наполнен».

* * *

Выше нашего дома есть улица Спящего слона. Она пролегает по безлесой вершине, издали похожей на слона, погрузившегося в долгий сон. Вокруг шиповниковые сады – летом цветут бордовыми цветами, зимой отсвечивают красными плодами на голых ветках.


Там много лет жили грузины. Тетушка Хандан, будучи школьницей, бегала к ним за сулугуни, который ее мама вперемешку с зеленью добавляла в «конверты» гезлеме[44]. Соседям семьи Каракартал это казалось странным.

«Делать вам нечего, покупать сыр у христиан. Своего, что ли, нет?!»


Отец Хандан, преподаватель-суфий, объяснял им, что все религии – это реки, впадающие в одно море под названием любовь. «Доченька, эти люди тоже часть Творца. В них живет любовь, но они ее не слышат».


Яхмур любит гулять по улице Спящего слона. Приходим сюда посидеть на веранде разрушенного дома, с которого открывается вид на всю Конью. Поговаривают, что земля дома выкуплена, скоро тут построят особняк.


«Хочу, чтобы об этом месте забыли все, кроме нас с тобой».


Яхмур убегает вперед, приближаясь к разрушенному дому. В нем живет согревающая тишина, хоть он без крыши и окон. Сидящие на перилах веранды голуби разлетаются от наших шагов.


Она так же, как и я, быстро привязывается к тому, что любит. Если раньше я болезненно переживала эти зависимости, теперь отношусь к ним проще. Нет, я не перестала привязываться, зато учусь отпускать, если кто-то или что-то покидает мою жизнь.

Мы с дедушкой часто говорили о прошлом, с которым он не воевал, а учился жить.


«В доме внутри себя я выделил светлую теплую комнату тем ушедшим, которых продолжаю любить. Это комната без иллюзий и желания уйти вслед за ее жителями. Временами заглядываю к ним, совершаю маленькие путешествия в то хорошее, что было, но дверь комнаты оставляю открытой. Потому что за ней меня ждут настоящее время и его жители, которым я нужен и за которых ответственен. Мне с ними не лучше и не хуже, чем с теми, кто ушел. С ними по-другому. Это разные комнаты, разные люди».


Сейчас я ни в комнате, ни за ее пределами – где-то между, посередине.

Пытаюсь найти единство, договориться с собой тогдашней.

* * *

До дневного намаза еще три часа, поэтому в мечети пусто. Я сижу на зеленом ковре зала перед арочным окном. Сквозь стекла в пространство морем вливается солнечный свет, ласково закрывающий мои глаза. Тепло, легко.


Суета за пределами этого света кажется настолько бессмысленной, что не хочется к ней возвращаться. Но там есть те, с которыми время останавливается и друг друга хорошо слышно. От этой почти идеальной слышимости обогащаешься, становишься сильнее.


По воскресеньям традиционно выхожу из дома около восьми утра, иду пешком до Северной мечети. Какая бы погода ни была: жара, ветер или снег. Пока живешь, любое время прекрасно, в нем дышит надежда; плохая пора – когда тебя больше нет.


Эд научил преодолевать смешанные чувства движением. «Если затрудняешься с решением или ответом, не сиди на месте. Иди, пока мысли не прояснятся. Бывало, я сутками шел, прерываясь лишь на ночь. Важно не лениться. В детстве за каждым поворотом новое, интересное. А теперь приходится искать в завалах лишних вещей, звуков, отношений».


Дорога от нашего пригорода до Северной мечети проходит через три возвышенности – надо пройти два села, дойти до центральной трассы, и оттуда сорок минут по прямой.


По дороге встречаю немало людей: пастухов, ведущих скот на пастбища: детвору, пускающую воздушных змеев, мужчин, вспахивающих землю, и их женщин, несущих с родников воду в кувшинах. Почти не останавливаюсь, ни с кем не заговариваю. Иду навстречу новому дню и берегу в себе тишину.


Мы сами выбираем, что делать каждый день: жить или понемногу умирать.

* * *

Наступит день, и наши пути сойдутся на линии осеннего берега. Увидим друг друга издали и сразу узнаем: ты тот, к которому я так долго шла, я та, до которой ты добрался. У нас уставшие походки и одно желание – обняться, помолчать вместе, наблюдая за тем, как в багровом закате море меняет цвет.


Я не буду рассказывать тебе о том, как было до тебя, о тех, кто научил и ушел, кого отпустила сама. Не спрошу и тебя об оставшемся за плечами. Все это – хорошее и не очень, страстное или пустое – привело тебя ко мне. Благодарна.


Мы прочтем друг друга по глазам, прикосновениям – в них все истории, утро и ночь. Обнулим прошлое, срастемся единой субстанцией. Обнулить – не значит забыть. Никогда ничего не забывается. Иногда мы будем заглядывать в то, что было. Буквально на пару минут: убедиться, что раны не кровоточат, зажили. Рубцы посветлели, почти слились с кожей – они память, опыт, шаги навстречу и капли печали вместо нашатыря на вате.


Построим домик у моря. С синими рамами. Ты тоже любишь синий, знаю. Дом мы полюбим так же, как друг друга, – он будет нашим отражением.


Однажды наши следы на линии осеннего берега смоет безмятежной волной, но нам не станет грустно. Важно, что наши пути сошлись, что мы дождались друг друга.


предыдущая глава | Я хочу домой | cледующая глава