home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Один голос 

Посреди дома был заросший дворик, который Скара присвоила себе. Его заполонили сорняки и душил плющ, но когда-то о нем, должно быть, заботились, поскольку у солнечной стены все еще буйно цвели приторно пахнущие поздние цветы.

Даже несмотря на то, что листья опадали, и становилось все холоднее, Скаре нравилось сидеть здесь на покрытой лишайником каменной скамье. Дворик напоминал ей об огороженном саде за Лесом, где Мать Кира учила ее названиям целебных трав. Правда, здесь не было целебных трав. И Мать Кира была мертва.

– Атмосфера в Скекенхаусе…

– Ядовитая, – закончила за нее Мать Оуд.

Как обычно, ее министр выбрала подходящее слово. Горожане погрузились в недовольство и страх. Остатки союза вцепились друг другу в глотки. Воины Праотца Ярви были повсюду, с белым голубем Отца Мира на плащах, но с инструментами Матери Войны в нервных пальцах.

– Самое время нам отправиться в Тровенланд, – сказала Скара. – Надо многое там сделать.

– Корабли уже готовы, моя королева, – сказал Синий Дженнер. – Я собирался предложить весло Рэйту…

Скара резко на него посмотрела.

– Он просил о весле?

– Он не из тех, кто просит. Но я слышал, что с Колючкой Бату у него не очень заладилось, и похоже на то, что носить меч Горма он тоже больше не сможет…

– Рэйт сделал свой выбор, – отрезала Скара, и ее голос надломился. – Он не может отправиться с нами.

Дженнер удивленно моргнул.

– Но… он сражался за вас в проливе. Спас мне жизнь в Оплоте Байла. Я сказал, что для него всегда найдется место…

– Не стоило тебе так говорить. Не мое дело держать твои обещания.

Ей стало больно оттого, с какой болью он на нее посмотрел. 

– Конечно, моя королева, – пробормотал Дженнер и быстро ушел в дом, оставив Скару наедине с министром.

Закружил холодный ветер, и листья погнались друг за дружкой по старым камням. Где-то в сухом плюще чирикала птица. Мать Оуд прокашлялась.

– Моя королева, я обязана спросить. Ваша кровь выходит регулярно?

Скара почувствовала, что горло неожиданно перехватило, лицо запылало, и она опустила взгляд в землю.

– Моя королева?

– Нет.

– И… быть может, поэтому… вы не хотели давать весло меченосцу короля Горма? – Синий Дженнер, наверное, был озадачен, но Мать Оуд явно догадалась. Проблема с проницательными советниками в том, что твою ложь, как и ложь врагов, они видят насквозь. 

– Его зовут Рэйт, – пробормотала Скара. – Ты можешь хотя бы называть его по имени.

– Вас благословил Тот Кто Взращивает Семя, – тихо сказала министр.

– Проклял. – Хотя Скара знала, что ей некого винить. – Когда сомневаешься, переживешь ли следующий день, не особо думаешь о дне за ним.

– Нельзя быть мудрой всегда, моя королева. Что вы хотите сделать?

Скара уронила голову на руки.

– Боги, помогите мне, у меня нет ни малейшего представления.

Мать Оуд встала перед ней на колено.

– Вы можете сохранить ребенка. Мы можем даже сохранить все в тайне. Но есть риск. Риск для вас и для вашего положения.

Скара посмотрела ей в глаза.

– Или?

– Мы могли бы сделать так, чтобы кровь вышла. Есть способы.

Скара почувствовала, что язык прилип к небу.

– В них тоже есть риск?

– Некоторый. – Мать Оуд спокойно посмотрела в ответ. – Но я считаю, что он меньше.

Скара положила ладонь на живот. Не чувствовалось никакой разницы. Тошнило не больше обычного. Ни намека на то, что там что-то растет. Когда она подумала, что его не будет, то ощутила только облегчение и отголосок тошнотворной вины за свое равнодушие.

Но ей уже всё лучше удавалось прятать сожаления.

– Я хочу, чтобы его не было, – прошептала она.

Мать Оуд мягко взяла ее за руки.

– Когда вернемся в Тровенланд, я все приготовлю. Не думайте больше об этом. Вам и так есть о чем заботиться. Позвольте об этом позаботиться мне.

Скаре пришлось проглотить слезы. Ей доводилось встречать с сухими глазами угрозы, гнев и даже Смерть, но от толики доброты захотелось разрыдаться. 

– Спасибо, – прошептала она.

– Трогательная сцена!

Мать Оуд быстро встала и обернулась, когда Праотец Ярви зашел в их маленький садик.

На нем все еще был простой плащ. Тот же самый поношенный меч. С ним все еще был посох из эльфийского металла, хотя, с тех пор, как он убил им Светлого Иллинга, его посыл совсем изменился. Но на его шее висела цепочка, которую когда-то носила Праматерь Вексен – теперь на ней была нанизана уже его собственная связка шелестящих бумажек. И его лицо изменилось. В глазах застыл горький блеск, которого Скара раньше не видела. Быть может, он надел безжалостную маску, когда переехал в Башню Министерства. Или, возможно, сбросил ласковую маску, раз уж больше не было в ней нужды.

Слишком часто, избавившись от чего-то ненавистного, мы занимаем то же место, вместо того чтобы все сломать и начать что-то новое.

– При виде такой близости между правителем и ее министром согревается даже разбитый камень, который у меня вместо сердца. – В улыбке Ярви теплоты не было вовсе. – Королева Скара, вы из тех женщин, что внушают верность.

– В этом нет никакой магии. – Она встала, тщательно поправив платье, тщательно поправив лицо, чтобы ничто не просачивалось наружу, как и учила Мать Кира. Она чувствовала, что в ближайшее время ей понадобятся все уроки Матери Киры и даже более того. – Я стараюсь относиться к людям так, как хотела бы, чтобы они относились ко мне. Влиятельные люди не могут быть только безжалостными, Праотец Ярви. Они должны быть еще и великодушными. В них должно быть милосердие.

Первый из Министров улыбнулся, словно слушал невинное дитя.

– Очаровательное мнение, моя королева. Насколько я понимаю, скоро вы вернетесь в Тровенланд. Перед этим мне нужно поговорить с вами.

– Пожелать удачи в погоде, глубокоуважаемый Праотец Ярви? – Мать Оуд скрестила руки, глядя ему в лицо. – Или обсудить дела государственной важности?

– Дела, которые лучше обсуждать наедине, – сказал он. – Оставьте нас.

Она вопросительно взглянула, но Скара в ответ едва заметно кивнула. Некоторые вещи лучше встречать в одиночку.

– Я буду рядом, – сказала Мать Оуд, шагнув за дверь. – Если зачем-нибудь вам понадоблюсь.

– Не понадобитесь! – Бледные глаза Первого из Министров, холодные, как снег, смотрели на Скару. Взгляд человека, который знает, что выиграл, еще прежде, чем началась игра. – Как вы отравили Гром-гил-Горма?

Скара вскинула брови.

– Зачем мне это? По эту сторону Последней Двери он устраивал меня куда больше. Это вы выиграли больше всех от его смерти.

– Не все интриги мои. Но, признаю, игральные кости упали для меня удачно.

– Удачливый человек опаснее хитроумного, а, Праотец Ярви? 

– Тогда трепещите, ибо перед вами и тот и другой! – Он снова улыбнулся, но теперь в улыбке проступало что-то голодное, отчего каждый волосок на ее теле встал дыбом. – Действительно, многое изменилось с тех пор, как мы говорили в последний раз, среди курганов Оплота Байла. Все стало намного… проще. Больше не надо говорить о союзах, компромиссах, о голосах.

Можно победить страхи, лишь встретившись с ними лицом к лицу, – говорил ее дед. – Прячься от них – и они победят тебя. Скара постаралась гордо выпрямиться, как выпрямился он, встречая Смерть.

– Утил и Горм прошли через Последнюю Дверь, – сказала она. – Остался лишь один голос, и он…

– Мой! – рявкнул Ярви, широко раскрыв глаза. – Не пересказать, какое облегчение говорить с тем, кто смотрит прямо в самую суть, так что не буду оскорблять вас обиняками. Вы выйдете замуж за короля Друина.

Скара ко многому была готова, но не смогла сдержать изумленный возглас. 

– Друину три года.

– Значит, он будет куда менее требовательным мужем, чем был бы Ломатель Мечей. Мир изменился, моя королева. И мне кажется теперь, что Тровенланд… – Ярви поднял иссохшую руку и покрутил ею в воздухе. – Не очень-то нужен. – Ему каким-то образом удалось щелкнуть обрубком пальца. – С этих пор он станет частью Гетланда, хотя я думаю, что лучше будет, если моя мать продолжит носить ключ от сокровищницы.

– А я? – Скара старалась говорить ровно, несмотря на колотящееся сердце.

– Моя королева, вы выглядите прекрасно, что бы ни носили. – И Праотец Ярви повернулся к двери.

– Нет. – Ей с трудом верилось, как абсолютно твердо это прозвучало. На нее снизошло странное спокойствие. Возможно, то спокойствие, которое чувствовал в битвах Байл Строитель. Она, может, и не воин, но это было ее поле битвы, и она была готова к сражению.

– Нет? – Ярви обернулся, и его улыбка увяла. – Я пришел сказать, как все будет, а не спрашивать вашего мнения, но, быть может, я переоценил ваше…

– Нет, – снова сказала она. Слова будут ее оружием. – Мой отец умер за Тровенланд. Мой дед умер за Тровенланд. Я все отдала, чтобы сражаться за Тровенланд. Пока я жива, я не стану смотреть, как его раздирают на куски, словно волки тушу.

Первый из Министров шагнул к ней, его сухопарое лицо напряглось от гнева. 

– Не думай, что можешь бросить мне вызов, бездомная рыгалка! – прорычал он, ударив себя в грудь иссохшей рукой. – Ты и понятия не имеешь, чем я пожертвовал, что я испытал! Ты не представляешь, в каком огне я был выкован! У тебя нет золота, нет людей, нет мечей…

– Только полвойны ведется мечами. – Мать Кира всегда говорила, улыбка ничего не стоит, но Скара изобразила самую сладкую улыбку, на какую только была способна, достала из-за спины бумажку, зажатую двумя пальцами, и протянула ее ему. – Это дар для вас, Праотец Ярви. От Светлого Иллинга.

Может быть, по всему Расшатанному морю не было человека хитроумнее него, но Скару учили, как читать по лицам, и она заметила, как дернулся его глаз, и поняла, что последний шепот Иллинга на поле битвы перед Оплотом Байла был правдой.

– Я признаю, что я бездомная рыгалка, – сказала она, когда Ярви выхватил бумажку из ее пальцев. – Мне говорили, что свои страхи я храню в желудке. Но за последние несколько месяцев я заметила, что немного закалилась. Узнаёте почерк?

Он посмотрел на нее, плотно стиснув зубы.

– Думаю, узнаёте. Как прозорливо было со стороны Матери Киры научить меня читать. 

Его лицо снова передернулось.

– Совсем не правильно распространять секрет букв за пределами Министерства.

– О, Мать Кира плевать хотела на правила, когда на кону будущее Тровенланда. – Она добавила в голос немного стали. Надо было показать силу. – Как и я.

Отец Ярви смял бумажку дрожащей рукой, но Скара только шире улыбнулась.

– Конечно, оставьте эту себе, – сказала она. – У Иллинга был целый мешочек. По всему Тровенланду разбросаны семеро человек, которым я доверяю, по одной бумажке у каждого. Вы никогда не узнаете, кто они. Никогда не узнаете, где они. Но если со мной что-то случится, если я исчезну посреди ночи и пройду через Последнюю дверь, как мой суженый, то все послания будут отправлены, и эту историю станут рассказывать по всему побережью Расшатанного моря… – Она наклонилась поближе и прошептала: – О том, что предателем в нашем союзе был Отец Ярви.

– Никто не поверит, – сказал он, но его лицо стало очень бледным.

– Послание дойдет до мастера Хуннана и до воинов Гетланда и расскажет им, кто предал их возлюбленного короля Утила.

– Я не боюсь Хуннана, – сказал он, но его рука дрожала на посохе.

– Оно дойдет до вашей матери, Золотой Королевы Гетланда, и расскажет ей, что ее сын продал ее город врагам.

– Моя мать никогда не повернет против меня, – сказал он, но его глаза блестели.

– Оно дойдет до Колючки Бату, чьего мужа убили в набеге, который стал возможен благодаря вам. – Голос Скары был холодным, медленным и неумолимым, как прилив. – Но, может, она великодушнее, чем выглядит. Вы знаете ее лучше, чем я.

Как разом ломается веточка, которую гнут все сильнее, так и Праотец Ярви охнул, и последние силы, казалось, покинули его. Он зашатался, оступился и тяжело осел на каменную скамью. Эльфийский посох со стуком выпал из его здоровой руки, когда он вытянул ее, чтобы не свалиться. Он сел, широко раскрыв сверкающие глаза, и уставился на Скару. Уставился сквозь нее, словно его взгляд был направлен на призраков в бесконечной дали.

– Я думал… что смогу управлять Светлым Иллингом, – прошептал он. – Думал, что смогу скормить маленькие секреты и поймать его на крючок большой ложью. Но вышло так, что это он поймал меня в проливе.

Из его увлажнившихся глаз покатилась слеза, оставляя мокрую дорожку на дряблой щеке. – Союз был на грани развала. Король Утил собирался отступить. Моя мать видела больше выгоды в мире. Я не мог доверять Горму и Скаер. – Он сжал левую руку в корявый кулак. – Но я поклялся. Клятвой солнца и клятвой луны. Что отомщу за смерть своего отца. Я не мог допустить мира.

Он глупо моргнул, по его бледному лицу текли слезы, и Скара поняла, возможно, впервые, насколько он был молод. Всего лишь на несколько лет старше нее.

– И я сказал Светлому Иллингу напасть на Торлби, – прошептал он. – Чтобы он сотворил такое, после чего не будет пути назад. Я сказал ему, когда и как. Я не хотел, чтобы умер Бренд. Видят боги, не хотел, но… – Он сглотнул, дыхание клекотало в его горле, плечи поникли, и голова опустилась, словно тяжесть того, что он натворил, его сокрушала. – Приняты сотни решений, и всякий раз большее благо, меньшее зло. Сделаны тысячи шагов, и каждый шаг был необходим. – Он уставился на эльфийский посох, валявшийся на земле, и его рот скривился от отвращения. – Как они могли довести меня до такого?

Сейчас Скара не чувствовала к нему ненависти, только жалость. У нее было по горло своих сожалений, и она знала, что не может наказать его сильнее, чем это сделает он сам. Она вообще не могла наказать его. Он был слишком ей нужен.

Она встала перед ним на колени и обхватила ладонями его залитое слезами лицо. Теперь нужно продемонстрировать сострадание. Великодушие. Милосердие.

– Слушайте меня. – И она потрясла его голову, чтобы он встретился с ней своим остекленевшим взглядом. – Ничего не потеряно. Ничего не разрушено. Я все понимаю. Я знаю тяжесть власти и не сужу вас. Мы должны быть вместе.

– Как раб, прикованный к госпоже? – пробормотал он.

– Как союзники, связанные друг с другом. – Она смахнула кончиками пальцев его слезы. Теперь нужно продемонстрировать хитроумие и заключить сделку, которой гордилась бы сама Золотая Королева. – Я буду королевой Тровенланда, не только номинально, но и в действительности. Я ни перед кем не буду преклонять колени, и у меня будет полная поддержка Министерства. Я буду принимать свои решения ради своего народа. В свое время я сама выберу себе мужа. Пролив принадлежит Тровенланду в той же мере, что и Ютмарку. Половина платы, которую собирает ваша мать с кораблей, проходящих проливом, пойдет в мою сокровищницу. 

– Она не…

Скара снова потрясла его голову, в этот раз сильнее. 

– Одно верное слово может разрезать целый узел «не», вы это знаете. Тровенланд больше всех пострадал от вашей войны. Мне нужно золото, чтобы восстановить то, что сжег Светлый Иллинг. И серебро, чтобы купить себе воинов и союзников. Тогда вы будете Праотцом Министерства, и ваши секреты в моих руках будут храниться столь же надежно, как и в ваших. – Она наклонилась, подняла с земли посох и протянула ему. – Вы министр, но выступали за Мать Войну. Хватит крови. Кто-то должен выступить за Отца Мира.

Он сжал пальцы на эльфийском металле, презрительно скривив рот.

– И так мы, приплясывая рука об руку, двинемся в ваше светлое будущее и будем хранить равновесие Расшатанного моря.

– Вместо этого мы можем уничтожить друг друга, но зачем? Если Праматерь Вексен чему меня и научила, так это насколько ужасно иметь вас во врагах. Я предпочту быть вашим другом. – Скара встала, опустив взгляд. – А вам может пригодиться друг. Мне точно пригодится.

Бледные глаза Первого из Министров снова были сухими.

– Вряд ли у меня есть выбор?

– Не пересказать, какое облегчение говорить с тем, кто смотрит прямо в самую суть. – Она смахнула с платья несколько опавших листьев, думая, как гордился бы ею сейчас дед. – Есть только один голос, Праотец Ярви. И он мой.


Изменяя мир  | Полвойны | Новые побеги