home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Безопасность

Гребень из полированного китового уса с шелестом скользил по волосам Скары.

Игрушечный меч принца Друина стучал и скрежетал по сундуку в углу. Голос королевы Лаитлин не замолкал ни на миг. Словно она чувствовала, что, если оставит Скару в тишине, та начнет кричать и никогда не остановится.

– За тем окном, к югу от города, разбили лагерь воины моего мужа. 

– Почему они не помогли нам? – хотела завопить Скара, оцепенело глядя на раскинутые шатры, но из ее рта, как всегда, донеслось то, что должно.

– Наверное, их там очень много.

– Две с половиной тысячи верных гетландцев, созванных со всех уголков страны.

Скара почувствовала, как сильные пальцы королевы Лаитлин повернули ее голову, мягко, но очень настойчиво. Принц Друин издал пронзительный детский боевой клич и набросился на гобелен. Гребень снова зашелестел, словно в правильной прическе было решение всех проблем. 

– За этим окном, к северу, лагерь Гром-гил-Горма. – В сгущающихся сумерках мерцали костры, разбросанные по темным холмам как звезды по небесной ткани. – Две тысячи ванстеров у стен Торлби. Никогда бы не подумала, что увижу такое.

– Во всяком случае, не с мечами в ножнах, – небрежно бросила Колючка Бату из глубины комнаты, так же внезапно, как воин бросает топор.

– В доках я видела ссору… – пробормотала Скара. 

– Боюсь, она не будет последней. – Лаитлин цокнула языком, расчесывая колтун. Волосы Скары всегда были непослушными, но королева Гетланда была не из тех женщин, что отступают перед упрямым завитком. – Завтра будет большой совет. Пять часов сплошных ссор. И если в результате никто не умрет, я буду считать это достижением, достойным песен. Ну вот.

И Лаитлин повернула голову Скары к зеркалу.

Безмолвные невольники королевы искупали, отчистили ее и сменили грязное платье на зеленое шелковое, которое долго везли из Первого из Городов и ловко подшили под ее размер. Вокруг талии оно было прострочено золотой нитью – столь же прекрасное, как все, что она носила раньше, а Скара носила весьма прекрасные вещи. Так много вещей, и Мать Кира так тщательно их подбирала, что ей иногда казалось, будто это одежда ее носит.

Ее окружали крепкие стены, крепкие воины, рабы и роскошь. У нее голова должна была кружиться от облегчения. Но, как бегун, который остановился отдохнуть и обнаружил, что не может встать, так и Скара от комфорта чувствовала себя слабой, больной, избитой снаружи и внутри, словно вся она была одним большим синяком. Она почти хотела снова оказаться на борту Черного Пса – корабля Синего Дженнера: снова дрожать, смотреть в дождь и трижды в час стоять на ободранных коленях, блюя за борт.

– Она принадлежала моей матери, сестре короля Финна. – Лаитлин аккуратно вдела в ухо Скары серьгу. Тонкие, как паутина, золотые цепочки с красными драгоценными камнями свисали почти до плеча.

– Она прекрасна, – прохрипела Скара, стараясь, чтобы ее не стошнило прямо на зеркало. Она едва узнавала испуганную, хрупкую девушку с красными глазами, что отражалась в нем. Она выглядела почти как призрак. Быть может, она так и не сбежала из Йельтофта. Быть может, она все еще там, в ловушке. Рабыня Светлого Иллинга, и всегда ею будет.

Скара увидела, что в глубине комнаты Колючка Бату села на корточки перед принцем и, сдвинув его маленькие ручки на рукояти деревянного меча, шептала, как правильно им махать. Она ухмыльнулась, когда он ударил ее по ноге, старый звездообразный шрам на ее щеке сморщился, и она потрепала его светлые волосы.

– Хороший мальчик.

Скара могла думать лишь о мече Светлого Иллинга, о том бриллиантовом навершии, сверкающем в темноте Леса, и грудь девушки в зеркале начала вздыматься, а руки задрожали…

– Скара. – Королева Лаитлин решительно взяла ее за плечи и посмотрела своими суровыми, проницательными серо-голубыми глазами, резко возвращая ее в настоящее. – Скажите мне, что случилось?

– Мой дед ждал помощи от союзников. – Слова получались тихими, как жужжание пчелы. – Мы ждали воинов Утила и Горма. Они так и не пришли.

– Продолжайте.

– Он упал духом. Мать Кира убедила его заключить мир. Она отправила голубя, и Праматерь Вексен прислала в ответ орла. Если Оплот Байла будет сдан, воины Тровенланда отправлены по домам и армии Верховного Короля будет обеспечен свободный проход по нашим землям, то она простит.

– Но Праматерь Вексен не простила, – сказала Лаитлин. 

– Она послала Светлого Иллинга в Йельтофт, чтобы погасить долг.

Скара сглотнула горькую слюну, и тонкая шея девушки в зеркале дернулась. Маленькое лицо принца Друина сморщилось от воинственной решимости, когда он ударял по Колючке игрушечным мечом, а она отводила его своими пальцами. Его детский боевой клич звучал в темноте, словно завывания от боли и ярости, и становился все больше и больше на них похожим.

– Светлый Иллинг отрубил голову Матери Кире. Он проткнул моего деда насквозь, и тот упал в костровую чашу. 

Глаза королевы Лаитлин расширились.

– Вы… видели, как это произошло?

Облако искр, сияние улыбок воинов, увесистые капли, падающие с кончика меча Иллинга. Скара, содрогнувшись, вздохнула и кивнула. 

– Я сбежала, переодевшись рабыней Синего Дженнера. Светлый Иллинг подбросил монету, чтобы решить, убить его или нет… но монета… – Она все еще видела, как та крутилась во тьме, отражая цвета пламени.

– Боги были с вами той ночью, – выдохнула Лаитлин.

– Тогда почему они убили мою семью? – хотела выкрикнуть Скара, но вместо этого девушка в зеркале нервно улыбнулась и пробормотала нужную молитву Тому Кто Поворачивает Игральные Кости.

– Они послали вас ко мне, кузина. – Королева крепко сжала плечи Скары. – Теперь вы здесь в безопасности.

Всю ее жизнь Лес был с ней, надежный как скала, и теперь от него остался лишь пепел. Высокий фронтон, простоявший две сотни лет, теперь обращен в руины. Тровенланд разорван на части, как дым на ветру. Безопасности теперь нет нигде, и уже не будет.

Скара заметила, что трет щеку. Она все еще чувствовала прикосновение к ней холодных пальцев Светлого Иллинга.

– Вы так добры, – прохрипела она, попытавшись сдержать едкую отрыжку. У нее всегда был слабый желудок, но с тех пор, как она сошла с Черного Пса, ее внутренности крутило так же, как и мысли.

– Вы – семья, а только семья и имеет значение. – Обняв ее на прощание, королева Лаитлин отошла. – Мне надо поговорить с мужем и с сыном… то есть с Отцом Ярви.

– Могу я вас спросить… Синий Дженнер все еще здесь?

На лице королевы отразилось недовольство.

– Он немногим лучше пирата…

– Не могли бы вы послать за ним? Пожалуйста?

Может, Лаитлин и была твердой, как кремень, но, наверное, она услышала отчаяние в голосе Скары.

– Я пришлю его. Колючка, принцесса пережила суровые испытания. Не оставляй ее одну. Друин, пошли.

Маленький принц серьезно посмотрел на Скару.

– Пока. – Он бросил деревянный меч и побежал вслед за матерью. 

Скара уставилась на Колючку Бату. Ей пришлось смотреть снизу вверх, поскольку Избранный Щит возвышалась над ней. Очевидно, сама она гребнями не пользовалась. Волосы с одной стороны ее головы были подрезаны до темной щетины, а с другой завязаны в узлы и косички, и спутанные клубки были заколоты немаленьким состоянием в серебряных и золотых кольцах-деньгах.

Говорили, что эта женщина одна сражалась с семерыми мужчинами и победила, и эльфийский браслет, яростно сиявший желтым на ее запястье, был ей за это наградой. Женщина, носившая клинки вместо шелков и шрамы вместо украшений. Которая пристойность попирала сапогами и никогда не извинялась. Женщина, которая скорее разобьет дверь лбом, чем постучит.

– Я узница? – Скара собиралась сказать это с вызовом, но получился лишь мышиный писк.

Выражение лица Колючки было сложно понять.

– Вы принцесса, принцесса.

– По моему опыту разница небольшая.

– Похоже, вы никогда не были узницей.

Презрение, и кто бы стал ее за это осуждать? Горло Скары так перехватило, что она едва могла говорить.

– Ты, должно быть, думаешь, какая я мягкая, слабая, изнеженная дура.

Колючка коротко вздохнула. 

– На самом деле я думала… о том, что чувствовала, когда увидела своего отца мертвым. – Ее лицо, быть может, не выдавало никакой мягкости, но голос выдавал. – И думала, что бы я почувствовала, если бы увидела, как его убивают. Если бы видела, как его убивают прямо у меня на глазах, а я не могу ничего поделать, только смотреть.

Скара открыла рот, но слов не нашлось. Это было не презрение, а жалость, которая душила ее куда сильнее.

– Я знаю, каково это, – напускать на себя храбрый вид, – сказала Колючка. – Отлично знаю. – И Скара почувствовала, что ее голова вот-вот лопнет.

– Я думала… что если б была в вашем положении… Я бы все глаза выплакала.

Скара громко, глупо всхлипнула. Ее глаза зажмурились, полились слезы,  ребра содрогались. Она хрипела и булькала. Стояла, свесив руки, и плакала так сильно, что все ее лицо болело. Какая-то маленькая частичка её была озабочена тем, что это совсем не похоже на пристойное поведение, но она не могла остановиться.

Она услышала быстрые шаги, ее схватили, как дитя, и крепко, уверенно обняли – так же, как обнимал ее дедушка, когда они смотрели, как отец горит в погребальном костре. Она вцепилась в Колючку и зарыдала, завыла ей в рубашку, выкрикивая обрывки слов,  которые сама не понимала.

Колючка не шевелилась, не издавала ни звука. Лишь долго держала Скару, пока та не перестала содрогаться. Пока ее рыдания не стали всхлипами, которые сменились неровными вздохами. Потом Колючка очень мягко отпустила ее, протянула белый платок и, несмотря на то, что ее рубашка была насквозь мокрой от слез, коснулась пятнышка на платье Скары, а потом предложила платок ей. 

– Вообще-то он для моего оружия, но, думаю, ваше лицо намного ценнее. А может, и опаснее.

– Прости, – прошептала Скара.

– Не стоит. – Колючка глянула на золотой ключ на своей шее. – Я рыдаю куда сильнее каждое утро, когда просыпаюсь и вспоминаю, за кем я замужем. 

Скара, всхлипывая, засмеялась, и сильно высморкалась. Впервые с той ночи она почувствовала, что в какой-то мере снова приходит в себя. В конце концов, она, наверное, все-таки сбежала из Йельтофта. Когда она вытерла лицо, раздался стук в дверь.

– Это Синий Дженнер.

Было что-то обнадеживающее в его потрепанности, когда он, сгорбившись, протиснулся в комнату. Он был одним и тем же и на корме корабля, и в покоях королевы. Увидев его, Скара почувствовала себя сильнее. Ей нужен был именно такой человек. 

– Помнишь меня? – спросила Колючка.

– Такую женщину сложно забыть. – Дженнер глянул на ключ на ее шее. – Поздравляю с замужеством.

Она фыркнула.

– Только мужа моего не поздравляй – он все еще в трауре.

– Вы посылали за мной, принцесса?

– Да. – Скара шмыгнула носом и расправила плечи. – Какие у тебя планы?

– Я всегда был не мастак планировать. Королева Лаитлин предложила мне достойную плату, чтобы я сражался за Гетланд, но, если честно, война – дело молодых. Может, снова поведу Черного Пса по Священной… – Он взглянул на Скару и вздохнул. – Я обещал Матери Кире, что провожу вас к вашей кузине… 

– И сдержал обещание, несмотря на опасности. Я не должна просить тебя о большем.

Он вздохнул тяжелее.

– Но собираетесь, так ведь?

– Я надеялась, что ты, быть может, останешься со мной.

– Принцесса… Я старый налетчик, уже два десятка лет как не в лучшей форме, да и в лучшей красавчиком не был.

– Несомненно. Когда я впервые тебя увидела, решила, что ты потрепан, как старая носовая фигура корабля. 

Дженнер почесал седую щетину на подбородке.

– Справедливое суждение.

– Глупое суждение. – Голос Скары надломился, но она прочистила горло, вдохнула и продолжила. – Теперь я это понимаю. Эта носовая фигура мужественно встречала худшую непогоду и, несмотря ни на что, привела корабль домой. Мне не нужен красавчик, мне нужен верный. 

Дженнер вздохнул еще тяжелее.

– Я всю свою жизнь был свободным, принцесса. Ни на что не смотрел, кроме горизонта, и никому не кланялся, кроме ветра…

– И горизонт поблагодарил тебя? Вознаградил ли тебя ветер?

– Должен признаться, не очень.

– Я вознагражу. – Она схватила его шишковатую руку двумя своими. – Свободному человеку нужна цель.

Он посмотрел на свою руку в ее ладонях, а потом на Колючку.

Та пожала плечами.

– Воин, который сражается только за себя – обычный головорез.

– В моих глазах ты прошел испытание, и я знаю, что могу тебе верить. – Скара заставила старого налетчика посмотреть ей в глаза. – Останься со мной. Пожалуйста.

– О боги. – Жесткая кожа вокруг глаз Дженнера сморщилась, когда он улыбнулся. – Как я могу ответить «нет» на это? 

– Никак. Скажи, что поможешь мне.

– Я ваш человек, принцесса. Клянусь. Клятвой солнца и клятвой луны. – Он немного помедлил. – Но… помочь вам в чем?

Скара неровно вздохнула.

– Помнишь, я сказала, что увижу Тровенланд свободным, замок моего деда – отстроенным заново, а труп Светлого Иллинга – брошенным воронам?

Синий Дженнер высоко поднял свои неровные брови. 

– За Светлым Иллингом вся сила Верховного Короля. Говорят, пятьдесят тысяч мечей.

– Лишь полвойны ведется мечами. – Она прижала палец к голове, так сильно, что стало больно. – Другая половина ведется здесь. 

– Так… у вас есть план?

– Я что-нибудь придумаю. – Она отпустила руку Синего Дженнера и посмотрела на Колючку. – Ты плавала с Отцом Ярви в Первый из Городов.

Колючка хмуро посмотрела на Скару поверх своего кривого от многих переломов носа.

– Ага, плавала, с Отцом Ярви.

– Сражалась в поединке с Гром-гил-Гормом.

– Тоже верно.

– Ты Избранный Щит королевы Лаитлин.

– Вы знаете, что это так.

– И, стоя за ее плечом, ты, должно быть, видишь и большую часть короля Утила.

– Более чем.

Скара смахнула последнюю влагу с ресниц. Она не могла позволить себе плакать. Она должна быть храброй, умной и сильной, какой бы слабой и испуганной она себя ни чувствовала. Она должна сражаться, поскольку больше у Тровенланда никого нет, и слова должны стать ее оружием.

– Расскажи мне о них, – сказала она.

– Что вы хотите знать?

Знание это сила, как всегда говорила Мать Кира, когда Скара жаловалась на ее нескончаемые уроки. 

– Я хочу знать все.  


Недостаточно кровожадный | Полвойны | За нас обоих