home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



I

С началом 1880-х, когда Берти, не в меру полным и не слишком здоровым, подошел к своему сорокалетию, в его жизни появились новые заботы. Одну из них подкинули журналисты солидных британских изданий, которые до сих пор отличались сдержанностью (в отличие от своих республиканских коллег), но постепенно стали все больше походить на современных папарацци – любопытных и въедливых. В Британии всегда был заметен повышенный интерес к дворцовым сплетням, но теперь, с ростом грамотности населения, можно было заработать еще больше денег, торгуя пикантными историями из жизни представителей высшего света. Позже, в июне 1891 года, газета «Таймс» напишет черным по белому, что Берти не имеет права на частную жизнь, поскольку является «зримым воплощением принципа монархии», проще говоря, будет исключительно в интересах общества, если принца застукают со спущенными штанами в гостиной замужней дамы. Впрочем, в 1880-х идею самооправдания еще не научились толком формулировать, и британская читающая публика просто наслаждалась скандалами в высшем обществе, особенно если в них был замешан главный светский лев, Берти.

Гораздо безопаснее было жить в Париже, где личная жизнь мужчины принадлежала только ему… ну, и тем дамам и проституткам, которые принимали в ней участие. Стоит ли удивляться тому, что, как только дома над головой принца сгустились тучи, парижские эскапады Берти поднялись до новых высот (или упали на самое дно – в зависимости от шкалы нравственности).

Что еще тяготило Берти в этот период, так это возросшая социальная ответственность. Несмотря на его дипломатический успех в англо-французских переговорах, мать по-прежнему отказывалась доверить Берти хоть что-нибудь стоящее из того, что действительно его интересовало. А интересовала его, например, внешняя, в частности европейская, политика. Но Берти все яснее осознавал, что его окружали люди, которым не хватало денег на новые запонки для выхода в свет; те, кто топил свое горе в дешевом джине, в то время как он купался в шампанском; кому не нужно было каждый год ездить на спа-курорты, чтобы сбросить лишний вес, накопленный усиленным питанием.

В 1884 году Берти стал главой Королевской комиссии по жилищному обеспечению рабочего класса и едва не спровоцировал беспорядки, раздавая деньги в трущобах, где ему частенько приходилось бывать. В то же время в его ежедневнике, как, впрочем, и в ежедневнике принцессы Александры, стало появляться все больше записей об открытии новых больниц, большинство из которых строились для бедных. Берти зачастую буквально выкручивал руки своим друзьям, вынуждая их заниматься благотворительностью, и богатые лондонцы знали, что если они пожертвовали на один из проектов принца, то непременно будут зачислены в круг его друзей и, возможно, даже заработают себе привилегию стать его кредитором, чтобы он мог погасить свои карточные долги.

Эти публичные проявления заботы о нуждающихся добавили Берти популярности среди будущих подданных, и англичане стали забывать о его неблаговидных поступках, проявляя все меньше интереса к подробностям его личной жизни, которые могли просочиться в прессу. Когда Берти взошел на трон в 1901 году, он продолжал проводить публичные акции в пользу бедных, заслужив репутацию настоящего народного монарха – ну, прямо-таки пухленькая, бородатая принцесса Диана с сигарой в зубах.

И, как это часто бывало в жизни Берти, именно Париж, на этот раз открывшийся ему бедными кварталами конца 1870-х и начала 1880-х годов, пробудил в нем новый интерес к социальным вопросам. Это было время, когда рабочие районы Монмартр и Пигаль набирали силу, а знатные господа в цилиндрах, и Берти в их числе, совершали свои первые вылазки за пределы королевства оперных театров и дорогих кафе, проникая в темный мир уличных певцов и бесстыжих танцовщиц канкана.


Глава 11 Французы находят занятие богатым бездельникам | Самый французский английский король. Жизнь и приключения Эдуарда VII | cледующая глава