home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


18

  Я медленно положила сотовый на стол. Герман приезжает через несколько дней. Вроде бы все, как всегда, и говорил он со мной ласково, даже сказал, что соскучился, но меня мучили сомнения. Он словно чего-то недоговаривал. Как будто мысль обрывалась на полуслове. О предложении стать женой ни слова. Даже не намекнул. О том, что не отвечала на звонки тоже. Хотя, я придумала хорошее объяснение и самое банальное, которое вполне подходило для капризной любовницы – я обиделась на него. В это можно было поверить, ведь я и раньше так поступала.

  Рабочий кабинет не изменился, но мне он казался другим. Я видела теперь все в ином свете. Переложила папки с договорами на край стола и закурила. Последнее время я слишком много курю. Я все время думала о том, что говорил мне Артур, о том, как он вел себя последние дни и том, что меня снова засасывает, как в болото дикая потребность находиться с ним рядом. Дышать с ним одним воздухом, смотреть в его пронзительно синие глаза, а еще я хотела снова услышать "люблю тебя". Эти слова пульсировали в висках. Его голос, которым он их произнес.

  "Не смей, Васька. Не смей – он тебя снова сломает, только теперь ты уже не возродишься. Теперь ты сдохнешь, если он бросит. А он бросит обязательно, когда ты перестанешь быть загадкой и сукой".


  После нашей последней встречи с Артуром прошло три дня. Я выздоровела. Остался кашель, в горле еще першило, но я все-таки выздоровела и без уколов, только с таблетками. Почему-то мне казалось, что мне стало лучше, когда он обо мне заботился. Становилось все труднее твердить себе, что все это только месть, я уже себе не доверяла. Стоило нам оказаться наедине, и все мои бастионы рушились, он проникал мне под кожу как яд, как наркотик, как моя личная разновидность героина, сквозь поры, сквозь каждую клеточку.

  И самое страшное – я уже впала в зависимость снова. Нет бывших наркоманов, есть временно "чистые", я была "чистой" семь лет, пока не встретила снова и не получила очередную дозу Артура Чернышева.

  В дверь постучали.

  – Да, Света, можешь зайти.

  Я все еще делала вид, что просматриваю документы.

  – Переверни, может, тогда врубишься, что там написано.

  Я резко подняла голову. Артур стоял, прислонившись к двери спиной, и смотрел на меня. Не так, как всегда. По-другому. Ни цинизма, ни наглости. Таким я его не знала.

  – Войти можно? Я все-таки не Света.

  Я растерялась. Обычно этот тип вваливался в мой кабинет как к себе домой, отворяя дверь с носка. Он спрашивает разрешение? Кто нынче сдох в лесу?

  – Заходи, присаживайся.

  Я щелкнула ногтем по селектору:

  – Светочка, мне как всегда, и Артуру черный без сахара.

  Улыбнулась и посмотрела ему в глаза. Да. Я тоже помню, какой кофе ты любишь.

  Удивлен? Я многое помню. Например, какую музыку ты слушаешь, когда тебе тоскливо, какую зубную пасту покупаешь и каким кремом для бритья ты пользуешься. Сколько шрамов на твоем теле, что выводит тебя из себя, и как можно к тебе подластиться. Я все помню, Артур, а что помнишь ты, кроме чая с малиной и яичницы? Конечно, я не сказала этого вслух. Увидела, как он удивленно приподнял брови, а потом сел напротив меня, облокотился об стол.

  – В голубом ты неотразима. Насчет кофе – польщен.

  Обе фразы прозвучали на одной ноте как комплимент.

  – Спасибо. Итак.

  Он откинулся на спинку стула, затем достал из папки лист и протянул мне.

  Я прочла. Один раз. Затем еще и еще и еще и никак не могла понять, что там написано.

  – Что это значит?

  – Я увольняюсь и всю свою долю передаю Инге Орловой. Все ценные бумаги, акции и долю в недвижимостях.

  Я не поняла, нахмурилась, положила документ на стол. Мне казалось, что под ногами разверзлась земля, и я медленно падаю в пропасть.

  – Не поняла. Это такая шутка? Сегодня не первое апреля.

  Артур усмехнулся:

  – Верно, не первое и это не шутка. Ты хотела компанию – она твоя. Доля Рахманенко незначительная и ты с легкостью можешь заставить его отдать ее тебе.

  Я не понимала, решительно не понимала ничего. Что он только что сделал? Подарил мне свое состояние до последней копейки или у меня бред шизофренички?

  – Ты сошел с ума? Рахманенко – твой тесть, Алена – твоя жена и...

  – Алена очень скоро перестанет быть моей женой, и я хочу, чтобы ей не досталось ни копеечки, когда она судом будет пытаться оставить меня без трусов.

  Я резко встала.

  – Ты разводишься? Бросаешь беременную жену? История повторяется? Забери к черту свои проклятые бумажки. Выйди вон из моего кабинета. Ты так ничего и не понял. Ничему тебя жизнь не научила. Снова бросаешь беременную женщину, и снова без гроша?

  Он встал так же резко, как и я и перегнувшись через стол сцапал меня за воротник.

  – Это ты ничего не поняла. Ты не видишь дальше своей ненависти и злобы. Алена не беременна, она меня обманула и это Алена написала тебе ту проклятую записку, и именно она тогда выгнала тебя из моего дома. А еще Алена вместе с ее папочкой заставили меня жениться восемь лет назад. Грязным шантажом и угрозами.

  На меня словно вылили ушат холодной воды, я с трудом удержалась на ногах. Голова предательски закружилась и к горлу подступила тошнота. Перед глазами пронеслись картинки из прошлого, встречи с Генадьевичем, даты, числа. Меня начало колотить.

  – Авария, – хрипло пробормотала я.

  – Именно, маленькая, авария. Проклятая авария, из-за которой я тогда пропал и не вернулся. Рахманенко вытащил меня из СИЗо, а потом и из-за решетки, я отделался легким испугом в обмен на свободу. Вот почему я был тогда груб с тобой, вот почему бесился и уходил, я пытался расстаться и снова возвращался.

  Он разжал пальцы, и я рухнула на стул.

  – Почему ты мне ничего не сказал? – я не узнавала свой голос. Мне казалось, что только что меня ударили в самое сердце ножом, а потом провернули его несколько раз.

  – Струсил, – жестко ответил Артур и закурил, – мне пригрозили тюрьмой, а еще и тем, что с тобой разберутся люди Рахманенко, тогда я его боялся и струсил. Сбежал.

  Я, пошатываясь, подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Меня трусило, подбрасывало, зуб на зуб не попадал. Почувствовала его сильные руки на своих плечах и сломалась. Обернулась к нему и ударила по щеке, потом еще раз и еще. Он стоял, не шевелясь, не пытаясь меня остановить, не сопротивляясь.

  – Почему ты мне не сказал, почему? Все могло быть иначе! Трус! Жалкий трус! Дурак! Идиот!

  У меня началась истерика, все выплеснулось наружу. Я уже не могла держать себя в руках, я била его по груди и срывалась на крик.

  – Почему? Я имела право знать!

  – Прости, – тихо сказал он и обхватил мое лицо ладонями.

  – Как ты мог вот так просто уйти? Сволочь! Я же любила тебя! Я могла пройти с тобой все. Я бы ждала тебя сколько надо...Ненавижууу!

  Хотела ударить. А вместо этого зарылась в его волосы пальцами и притянула к себе. Мы соприкоснулись лбами, оба дрожали.

  – Я любила тебя..., – простонала я и почувствовала, как он прижимает меня к себе еще сильнее.

  – Я знаю. Тогда я этого не понял. Я жалею о каждой минуте, которую провел не с тобой, о каждом дне без тебя. Я искал тебя...было уже поздно...

  По моим щекам текли слезы. Наверно так я расставалась со своей ненавистью – болезненно, горько. Не знаю, как это получилась, но я сама его поцеловала, коснулась его губ губами и он вздрогнул. Поцелуй был соленым от моих слез.

  Сейчас я целовала его иначе, не как расчетливая Инга в стремлении соблазнить. Сейчас я целовала того Артура, с которым рассталась много лет назад. Я поглощала его дыхание, прижимаясь к нему всем телом, я целовала любимого из прошлого, а не ненавистного из настоящего. И он почувствовал перемену во мне, отвечал страстно, но его губы больше не порабощали, нет, он целовал меня, даря ласку, вытирая слезы с моих щек большими пальцами, перебирая мои волосы на затылке.

  – Не плачь, я все еще не могу видеть твои слезы, – шептал мне на ухо, спускаясь горячими губами к шее, – не плачь, я больше никогда не уйду, если ты не прогонишь.

  В этот момент мы оба замерли, понимая, что его слова требуют моего ответа. Если оттолкну сейчас, то больше он никогда мне этого не скажет, даже если попрошу, а если отвечу, то потеряю себя снова. Я посмотрела ему в глаза и захлебнулась. За такой взгляд Васька отдала бы полжизни. А Инга? Нет больше Инги, никогда не было. Пусть она сгинет навсегда. Я хочу счастья, я хочу любить его сегодня, сейчас, пусть это самообман, но я устала бороться. Я больше не могу и не хочу...

  – Не уходи, – тихо ответила я, – никогда больше не уходи.

  Артур застонал и снова нашел мои губы, его руки лихорадочно гладили мою спину, плечи. Мы остро нуждались в этой близости оба. Не в сексе, не в очередной схватке, а именно в близости. Сейчас, немедленно я хотела его всего, такого, дрожащего неуверенного в себе, слабого. В этот момент он был моим. Впервые за все время, что я его знала. Я принялась лихорадочно расстегивать его рубашку, а он мою блузку. Мы понимали, что нас могут застать в любую минуту, но остановиться уже не могли. Артур потянул мой лифчик вниз, и закрыл мне рот губами, когда я хотела вскрикнуть от прикосновения его горячих пальцев к соскам. Таким тугим и чувствительным. Мне было мучительно сладко в его руках, сладко до горечи. Я касалась его голой груди жадными ладонями, наслаждаясь прикосновением к его коже. Я позволила чувствам вернуться, я дотрагивалась до него с любовью и понимала, что сейчас мне с ним хорошо по-настоящему, потому что я это я. Артур поднял мою юбку до пояса, затем подхватил меня под колени и посадил на стол. Прелюдий не было, мы испытывали жадную потребность друг в друге немедленно, и когда его пальцы отодвинули полоску трусиков в сторону, я нетерпеливо притянула его к себе. Почувствовала, как твердый член осторожно раздвигает стенки, лона заполняя меня всю, и подалась вперед, принимая его как можно глубже. Мы замерли, тяжело дыша и стараясь не издать ни звука, посмотрели друг другу в глаза и вдруг Артур тихо спросил:

  – Ты все еще любишь меня, Василиса Прекрасная?

  От неожиданности я задохнулась, а он подхватил меня под ягодицы и проник еще глубже. Я сдержалась от стона и закусила губу. Артур снова пронзил меня резким толчком и остановился.

  – Скажи мне, – жарко прошептал у самых моих губ, – ты любишь меня?

  Я не была готова к ответу, очевидному для меня, но не для него. Он снова посмотрел мне в глаза. Неужели в его взгляде я больше не вижу цинизма, неужели вот этот Артур настоящий?

  – Не останавливайся, – попросила я и притянула его к себе за воротник. Артур перехватил мои руки.

  – Скажи мне правду сейчас.

  – Нет.

  – Что нет? – он снова пронзил меня резким движением бедер, и я выгнулась ему навстречу. Его язык трепетал на твердом камушке соска, лишая меня разума.

  – Я ...не ...люблю...тебя, – простонала я и схватила его за волосы. Ложь. Наглая, трусливая ложь, но на большее я сейчас не способна. Может быть, когда-нибудь я смогу сказать это снова, но не сейчас. Тогда он вдруг приподнял мои ноги под колени и опрокинул навзничь на стол, сметая одной рукой на пол все папки.

  – Нет? – толчок его члена внутри оказался настолько сильным, что у меня закатились глаза, я вцепилась пальцами в его плечи, пытаясь увернуться, но он был безжалостен.

  – Нет? – теперь его движения стали хаотично прерывистыми. Я его разозлила, оскорбила, я чувствовала его обиду и желание услышать другой ответ. Сейчас он меня наказывал, врезаясь в мое лоно с остервенением, с диким напором. Кричать я не могла – за дверью Светочка и она все может услышать, я прикусила губу до крови и простонала:

  – Нет.

  – Врешь, – глаза Артура блеснули от страсти и гнева, – врешь или снова мстишь.

  Давай, отомсти мне, маленькая, заставь меня поверить, что ты больше не любишь. Зачем это все, если ты равнодушна ко мне?

  Я поднялась и обхватила его шею руками, оплела торс ногами. Ко мне неумолимо приближалась развязка, его голос хриплый, полный страсти, сводил меняя с ума. Он не сбавлял темп, подводя меня к экстазу быстро и беспощадно.

  – Посмотри мне в глаза. Я хочу, чтобы ты сейчас смотрела мне в глаза. Вот так, нет, не закрывай. Смотри.

  Я балансировала на грани безумия. Я чувствовала, что еще одно его движение внутри моего тела, и я кончу.

  – Я люблю тебя.

  – О господи, – я закрыла рот рукой, впиваясь зубами в запястье

  – Нет, смотри на меня, маленькая, я хочу видеть, как потемнеют твои глаза, когда ты кончишь. Хочешь, я повторю тебе то, что сказал?

  – Да! – он удерживал мой взгляд, не переставая пронзать меня словно насквозь, на грани с болью, проникая так глубоко, что я задыхалась от желания закричать на весь офис.

  – Я люблю тебя...

  Оргазм был настолько мощным, что меня подбросило как от удара. Я смотрела ему в глаза и ничего не видела, сотрясаясь в его руках, корчась от сладких судорог, не имея возможности даже застонать. Внезапно он зарылся лицом между моих грудей и сжал меня так сильно, что я всхлипнула. Мышцы на его теле напряглись, он вздрагивал, а я гладила его голую, влажную от пота спину. Мне больше не хотелось оттолкнуть его, выгнать. Я не стыдилась того что произошло между нами сейчас. Я пустила его обратно в свое сердце, но если он снова разобьет, я убью его.

  Отдышавшись, мы посмотрели друг на друга. Артур застегнул мою блузку, поправил мои волосы, нежно, заботливо. Я натянула на него рубашку, вытерла следы помады со щеки, спрыгнула со стола, одернула юбку, чувствуя, как промокают от нашей влаги мои трусики. Придется мыться в туалете и снять их совсем. Артур вдруг неожиданно привлек меня к себе.

  – Ты помнишь, что я тебе сказал?

  Я пожала плечами и хотела поправить чулок, но он удержал меня.

  – Я сказал тебе то, что никогда и никому еще не говорил – я сказал, что люблю тебя.

  – Это всего лишь слова, – ответила я и все же поправила чулки. Артур наблюдал за мной и вдруг снова поцеловал требовательно и грубо:

  – Не выйдет.

  Я удивилась.

  – Что не выйдет?

  – Не выйдет больше отстраниться от меня и сбежать.

  – Я никуда не бегу, только не понимаю, чего ты хочешь, Артур. Чего ты ждешь? Что я снова будет как когда-то? Я больше не Васька. Мне нужно гораздо больше чем просто слова.

  – Чего ты хочешь? Я ушел от Алены, я отдал тебе все, что у меня есть, ты забрала мою душу, мое сердце, ты забрала меня всего.

  Мне не верилось, что он говорит мне это. Наверное, я сплю. Артур Чернышев не способен унижаться.

  – Давай, рви меня на части. Ты этого хотела? Я открыт и не сопротивляюсь, бей побольнее. Давай. Прогони меня. Скажи, что не хочешь быть со мной, скажи, что не любишь, скажи мне это сейчас. Не молчи.

  Я рывком обняла его и спрятала лицо у него на груди. Я больше не могла его отталкивать. Я хотела его любви так жадно, как утопающий желает глотка воздуха.

  Артур крепко прижал меня к себе.

  – Не можешь, да?

  – Не могу, – ответила я честно, и мне стало легко. Пусть все горит синим пламенем. Все. И его проклятая жена, и Герман со своим предложением. Мне плевать. Я больше не уступлю его никому. Он мой. Он только что дал мне это право.

  В дверь постучали, и мы отстранились друг от друга.

  – Инга, вам звонит Герман Вениаминович, вы можете ответить?

  Я увидела, как сжались у Артура челюсти и как он напрягся.

  – Да, Светочка, переводи.

  Герман говорил не о чем. Просто болтал, раздражая меня, а еще больше Чернышева. Новицкий словно чувствовал, что я больше не принадлежу ему. Что именно сегодня я ушла от него навсегда. Он удерживал меня на линии вопросами, разговорами, нежностями, а я нервно курила и смотрела на Артура. Когда, наконец, разговор был окончен, Чернышев отнял у меня трубку и бросил на рычаг.

  – Ты больше не вернешься к нему, – скорее утверждение, чем вопрос.

  – Ты больше не вернешься к ней, – парировала я.

  – Ты не выйдешь за него замуж! – продолжал он, сверля меня взглядом.

  – Ты разведешься с ней немедленно!

  – Ты переедешь ко мне навсегда!

  Мы замолчали. Он ждал ответа, снова, а я тянула паузу.

  – Когда? – спросила я, и Артур серьезно посмотрел мне в глаза и ответил без тени насмешки:

  – Вчера.




предыдущая глава | Реквием | cледующая глава







Loading...